Глава 2. Чернильный чёрный

Четыре стены без окон, стол, два стула, дверь. Это всё, что я вижу последние несколько часов. Слишком маленькое для конференц-зала, слишком пустое для кабинета помещение. Вероятно, комната для допросов. Однако никто меня пока не допрашивает, и я гадаю, когда же они наконец соизволят это сделать. По крайней мере, они были достаточно любезны, чтобы высушить мою одежду, прежде чем запереть меня здесь. Весьма заботливо. На самом деле, это превосходило мои даже самые смелые ожидания. Стоя на коленях, на влажной траве, перед шатром дозорных, я не мог поверить в свою удачу, когда Поттер с помощью Обскуро завязал мне глаза. И, как это ни абсурдно, почувствовать на себе крепкую хватку его последователей, когда те поставили меня на ноги, и понять, что они не отпустят меня в ближайшее время, было как бальзам на душу. Я испытал грёбаное облегчение. Мой план по сдаче в плен сработал лучше, чем я мог себе представить. Мятежники не напали на меня, а просто схватили. Именно на это я втайне надеялся все те дни в лесу, когда у меня было достаточно времени, чтобы обдумать возможный исход моего побега. Большинство вариантов не были такими привлекательными. На самом деле, этот — мой любимый. Итак, я нахожусь на одной из баз мятежников, в комнате для допросов, возможно, даже в их штаб-квартире. Это всего лишь догадки, я не совсем уверен, но здесь тепло, сухо и, вопреки всему, я всё ещё жив. Нет, лучшего я и представить себе не мог. Постукивая пальцами по столешнице, я вздыхаю и потягиваюсь. Я невероятно устал, но не собираюсь совершать ошибку и жаловаться на то, что они заставляют меня ждать. Когда я бежал, я знал, что не должен ничего ожидать от мятежников, не говоря уже о том, чтобы чего-то требовать. Вместо этого, я буду использовать каждую маленькую возможность, которую мне предоставят. И буду доволен тем, что имею. Для начала. Моё внимание привлекают голоса в коридоре. Очевидно, Поттер забыл наложить на комнату заглушающие чары. Как жаль. Может, я и заперт, но могу слышать их разговор отчётливо и ясно. — Я не стану с этим соглашаться. — Ну, тебе и не нужно. — И с каких это пор ты принимаешь подобные решения в одиночку? — Я и не принимал. Остальные согласились со мной. — Я думала, что ты будешь учитывать моё мнение. Я слышу, как Поттер устало вздыхает. Второй голос, женский, искажён яростью и поэтому не поддается чёткой идентификации, но мне всё равно кажется, что я знаю, кому он принадлежит. Великолепно. Поттеру уже приходится оправдываться за то, что он не убил меня сразу, как только представилась такая возможность. Ничего удивительного. Уверен, многие, не раздумывая, поступили бы именно так. Это была одна из причин, по которой я выбрал его смену, чтобы сдаться. — Ты совершаешь ошибку, Гарри. Скорее всего, они послали его шпионить. — Есть способ это выяснить. — Даже сыворотка правды не заставит меня поверить ему. — Я и не прошу тебя об этом. — Он всегда был и будет предателем. Чертовски верно. — Но, может быть, теперь он предатель с правильными мотивами? — Ладно, я тебя предупредила. Только не проси у меня прощения, когда он тебя всё-таки предаст. Драматично. — Не буду. — Прекрасно. Одна пара ног удаляется. Разговор окончен. Некоторое время за дверью царит тишина, затем замок издает щелчок, и в комнату входит Поттер. Я откидываюсь на спинку стула и лукаво смотрю на него. Я хочу, чтобы он знал, что я слышал то, как он позволил подорвать свой авторитет. — Кто тот, кто не хочет, чтобы я был здесь? — спрашиваю я, уголки моих губ подрагивают. Поттер хмурится. Он садится напротив меня и тоже кладет руки на стол, небрежно вертя палочку между пальцами. Он пока не угрожает мне, но хочет показать, что может начать делать это в любой момент. — Хм, с кого бы мне начать? Список длинный. — отвечает он невозмутимо. Горькая ухмылка скривила мои губы. Это был несерьёзный вопрос, потому что, помимо того, что я, вероятно, уже знаю, кто это был, мне абсолютно наплевать, примут ли они меня. Примет ли она меня. Я сейчас здесь, и единственное мнение, которое меня волнует, — это мнение Поттера. Отныне, его благосклонность — гарантия моей безопасности. Никогда не думал, что однажды ситуация сложится подобным образом. Несколько минут мы молча смотрим друг на друга, мысленно прикидывая, можем ли мы хотя бы попытаться сотрудничать друг с другом. Учитывая наше общее прошлое, это непростая задача для нас обоих, и прошедшие семь с лишним лет совершенно не облегчают её. Раньше мы были просто соперниками в зарабатывании очков для факультетов, на поле для квиддича и в погоне за престижем и популярностью. Гриффиндор и Слизерин. С тех пор мы стали врагами на поле боя и в борьбе за противоположные идеологии. Мятежник и Пожиратель смерти. Мой переход на их сторону разрушил этот баланс. Поттер не был предупреждён, и это застало его врасплох. Я же, напротив, смог заранее обдумать последствия своего решения. Поэтому я дам ему время на размышление. Уверен, что он откроет рот, как только ему придёт в голову что-нибудь умное. У меня достаточно времени. — Что заставило тебя сдаться, Малфой? — спрашивает он наконец. — Вы — моя последняя надежда, — быстро отвечаю я. Это простой вопрос, и я был более чем готов к нему. — Я рассчитываю на защиту, которая когда-то была мне предложена. Орденом. Но вы ведь больше себя так не называете, верно? Поттер хмыкает. — Ты решил принять это так называемое предложение довольно поздно. Особенно, учитывая, что тот, кто был достаточно любезен, чтобы сделать его, уже много лет как мёртв. Я просто пожимаю плечами. — Значит, это было одноразовое предложение, да? Вы всё-таки не пошли по его стопам? Этим я не смог добиться от него какой-либо реакции. Разговор об Альбусе Дамблдоре не принёс желаемого эмоционального эффекта. Похоже, тут я просчитался. — Почему именно сейчас? Поттер смотрит на меня с подозрением. В ответ я медленно закатываю рукав, постепенно обнажая левое предплечье. Я не тороплюсь, нагнетаю напряжение. Хочу немного поиграть. Только добравшись до сгиба локтя, я разворачиваю руку и показываю ему поврежденную кожу. Сама Тёмная метка больше не различима, но всё же можно догадаться, что когда-то она там была. На её месте теперь огромное чернильно-чёрное пятно. Его хорошо видно несмотря на многочисленные шрамы от моих предыдущих безуспешных попыток избавиться от метки. Впервые на лице Поттера появляется что-то похожее на любопытство. Он теряет контроль над эмоциями всего на секунду, но я, конечно, замечаю, потому что втайне ждал этого. — Мне понадобилось несколько лет. Мой ответ на его вопрос звучит непринуждённо. Усилия, приложенные для появления этого пятна, были прямо противоположны моему тону. — Как? — спрашивает он, недоумевая, и это более чем подходящая реакция. — Терпение. Усердие. Незаурядность. Моя мятежная натура? — и много разрушения магии высшего уровня. Я осмеливаюсь насмехаться над ним только потому, что уверен: я могу дать ему то, что он действительно захочет получить. Сейчас он для меня как открытая книга. Он жаждет большего. Однако эта информация вряд ли будет ему полезна, но ему не обязательно знать об этом. И я продолжаю. — Но я глубоко потрясён тем, что ты даже не проверил, Поттер… Я стараюсь не дерзить, но меня действительно удивляет, что он, похоже, совсем не подумал об этом. — Потому что, если бы метка всё ещё была цела, я бы точно не сидел здесь, обмениваясь с тобой любезностями. Чистая правда. Носитель метки исчез на один день без веских причин? Вполне возможно. Два дня? Если повезёт. Двухнедельный побег с курсом на территории мятежников? Нихрена подобного. Тёмный Лорд выследил бы и меня, и их священное убежище. Им не помешало бы усилить меры безопасности, но я, вероятно, первый настоящий Пожиратель смерти, который переметнулся к ним. Для них это в новинку, так что я прощу им их глупость. Поттер напряжённо размышляет, я это отчётливо вижу. Я опускаю рукав и даю ему подумать. Тем временем сам сажусь поудобнее, сцепляю руки за головой и терпеливо жду. — Тебе придётся это объяснить, — сообщает он наконец. Я стоически выдерживаю его взгляд, не утруждая себя ответом. — Кроме этого, у тебя есть ещё что-нибудь, что ты можешь предложить? Что-то, что не даст мне убить тебя прямо здесь и сейчас? Внутренне я цинично аплодирую ему за эту угрозу, которую он действительно произнёс без колебаний. Очевидно, он тоже изменился. Фантастика. Но я всё равно не воспринимаю его всерьёз. Он не сможет обмануть ни себя, ни меня. По сути, для Сопротивления — удача, что из всех злодеев именно я оказался здесь, потому что я и впрямь знаю очень много. И ему это тоже известно. Я надеялся, скорее, даже ожидал, что этот факт позволит мне оставаться в живых довольно долго. — Стандартные вещи. Имена, укрытия, стратегии, — перечисляю я со скукой. — Расскажи что-то конкретное, — требует он, и я делаю то, что мне велено. Конечно, я не раскрываю ничего слишком важного. Пока нет. Я не хочу разыграть все свои карты в нашем первом разговоре. Мне только нужно, чтобы он понял, насколько я серьёзен. На всякий случай, если он вдруг до сих пор не осознал этого. Жаждущий информации взгляд Поттера скользит по моему лицу, пока я рассказываю ему, насколько велик внутренний круг на данный момент. Кто имеет право голоса, а кто нет. Кто пользуется доверием и вскоре поднимется по карьерной лестнице. Ему это нравится. Думаю, он уже убедился, что его решение сохранить мне жизнь было правильным и что я буду ему полезен. Он также знает — по крайней мере, с того момента, как увидел то, что осталось от моей метки, — что я не могу вернуться, потому что моя судьба в таком случае, без сомнения, — быть убитым бывшими соратниками. А вместе со мной, как дым, улетучится и вся ценная информация. Когда я замолкаю, он лезет в один из карманов своей мантии и достаёт маленький пузырёк. Ах да, сыворотка правды. Я хмуро смотрю на него. Это оскорбление, ведь даже без зелья я готов рассказать ему всё, что он захочет. Но я хочу сделать это, когда придёт время. Добровольно. — Ты уже задал свои вопросы, — напоминаю я ему сквозь стиснутые зубы. Я чувствую, как вена пульсирует на моем левом виске. Губы Поттера кривятся в улыбке, но она не настоящая. Она совершенно не трогает его зелёные глаза. — Я знаю, — он передвигает пузырёк по столу. — Выпей. А потом я задам их снова.

***

Дверь захлопывается, запираясь магией, и я остаюсь один. Странное чувство заточения овладевает мной, ведь Поттер (разумеется) не сказал мне, когда он придёт снова. Что он, похоже, сохранил спустя годы, в течение которых мы не общались друг с другом, так это своё отвратительное рыцарство. Потому что он сдержал своё слово, и под действием сыворотки правды мне были заданы те же самые вопросы, что и до этого, и ни одним больше. Хотя этот факт, вообще-то, должен был меня успокоить, я нахожу его отвратительным. Хотел бы я, чтобы у меня была причина ответить взаимностью на его недоверие. Но нет, он только что беспрецедентным образом продемонстрировал, насколько я могу ему доверять. И как я ему теперь обязан. Напряжение и страх смерти, преследовавшие меня последние несколько дней, в конце концов настигают меня, и я начинаю судорожно хватать ртом воздух. Я закрываю глаза и опускаюсь на колени. Это выглядит как странная карикатура на сцену перед палаткой дозорных, только на этот раз я единственный свидетель признания своей собственной уязвимости. Мои руки прижимаются к холодному полу, отчаянно ища опоры. Я задыхаюсь, стону и дрожу, но это всё, что я могу себе позволить. Желчь подступает к горлу, но я сдерживаю её. Я запрещаю себе всё: рвоту, слёзы, крики. Если я сдамся, я обречён. Использовать окклюменцию — тоже не вариант, хотя я знаю, что она могла бы мне помочь. Но в тот день, когда метка исчезла с моей руки, оставив лишь пятно, я поклялся себе никогда больше не делать этого. И я постараюсь сдержать это обещание. Окклюменция — бесспорно, мощный инструмент. Она может спасти тебя во многих случаях. Не только при столкновении с врагом, но и в те дни, когда даже ты сам сомневаешься, заслуживаешь ли сделать ещё один вдох. Ты можешь избавиться от всех неприятных мыслей, отогнать их, разделить на части, а затем по кусочкам загнать в самые дальние уголки своего сознания. Ты можешь лгать кому-то прямо в лицо, не опасаясь, что он сможет тебя раскусить. Можно даже спланировать побег, и никто об этом не узнает. Окклюменция обостряет чувства, делает тебя выносливым и эффективным. Да, однажды она может буквально спасти тебе жизнь. Но, если использовать её изо дня в день только для выживания, она разрывает душу на куски в той же степени, что и сохраняет её. В течение многих лет я использовал этот инструмент, чтобы сегментировать и отгонять свои мысли. Окклюменция, несомненно, неоднократно спасала меня, и я благодарен, что когда-то обучился ей. Но, тем не менее, больше я этого не хочу. Поэтому, вместо того чтобы закрыть свой разум, я дышу, вопреки своим мыслям и чувствам. Мои пальцы дёргаются на полу, когда я судорожно втягиваю воздух. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох. Всё закончилось. Я в священных залах Поттера и пока что в безопасности. Больше нет метки, которая могла бы подсказать Тёмному Лорду, где меня искать, и я не использовал никакой отслеживаемой магии во время своего побега. Пока что никто не нападал на меня здесь, и я считаю это хорошим знаком. Я дисциплинирую себя. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох. Мятежники не приняли меня с распростёртыми объятиями, это точно, но мое пребывание у них вряд ли будет хуже, чем последние семь лет рядом с Тёмным Лордом. С этой последней мыслью я, наконец, расслабляюсь. Вдох, выдох, вдох, выдох. Я медленно сажусь и поднимаю голову, чтобы как следует осмотреть комнату, в которую привёл меня Поттер. Я ожидал увидеть камеру, но вынужден заметить, что это не так. Чем-то эта комната напоминает мне комнаты в различных убежищах Пожирателей смерти, в которых я обитал на протяжении многих лет. Функциональная и спартанская, но не камера. Сомневаюсь, что в этой комнате кого-то раньше держали в плену. Вероятно, меня поселили в спальне бойца Сопротивления, потому что, несмотря на скромность, она слишком хорошо обставлена для кого-то вроде меня. Я задаюсь вопросом: все камеры сейчас заняты или их просто не существует? Что ж, не буду жаловаться. Я позволяю своему взгляду блуждать. Свежезастеленная кровать, стол, стул, шкаф, книжная полка. Справа от меня дверь, и я могу поклясться, что за ней находится ванная комната, что, если честно, стало бы облегчением. Потому что от меня воняет. Причём, уже несколько дней. Я поднимаюсь с колен и заглядываю во вторую комнату. Я был прав. Туалет, раковина… душ. Мои руки уже расстегивают пуговицы на униформе, а я всё ещё перевариваю увиденное. Полотенца антрацитового цвета, кусок мыла, пустой стакан для воды на краю раковины. Я стягиваю с себя тяжёлые кожаные ботинки. Подошвы протерлись почти насквозь и затвердели от грязи. Моя мантия падает на пол, за ней следует кожаный нагрудник. Я снимаю через голову рубашку. Менее чем через двадцать секунд я полностью обнажён. Ещё десять, и вода наконец касается моего тела. Я вздыхаю и откидываю голову назад. Спасибо, Поттер. Я позволяю себе минутную слабость и даже произношу это вслух. Однако он никогда не услышит это от меня. Если я продержусь среди мятежников дольше двух недель, то, возможно, даже снова начну оскорблять его, чтобы восстановить хотя бы часть утраченного между нами равновесия. Но сейчас, в уединении моего нового убежища и под великолепными горячими струями воды, смывающими пот и грязь с моих волос, я принимаю и признаю это. Я действительно благодарен. Застонав, я закрываю глаза и неподвижно стою под струями воды, пока мою кожу не начинает покалывать. Только тогда я достаю мыло и начинаю мыться, наслаждаясь ритуалом, которого мне так долго не хватало. После, я, пошатываясь, выхожу из душа и падаю на кровать голый, как есть. У меня нет времени думать о том, что кто-то может застать меня в таком виде, потому что мои глаза закрываются в тот же миг, когда моя голова только касается подушки.

***

Полностью голый, я стою перед окном комнаты, которую теперь могу назвать своей, и придирчиво осматриваю раму. Без палочки я не могу проверить, но, если я не ошибаюсь, это волшебное окно. Что, в свою очередь, означает, что эта спальня находится под землей. Бесполезная, пока что, подсказка, но, по крайней мере, теперь я знаю, что вид из окна не даёт надёжного представления о времени суток. Потрясающе. Я уже потерял счёт времени, хотя нахожусь здесь, вероятно, меньше двадцати четырёх часов. Я пытаюсь мысленно восстановить хронологию событий. Я сдался поздно ночью. После этого мне пришлось несколько часов ждать Поттера в комнате для допросов. Кроме того, из-за сильного изнеможения я, конечно, спал больше обычного. Так что сейчас снова должен быть вечер. Однако из окна открывается вид на пышный зелёный луг, залитый ярким солнечным светом. Несмотря на то что я был уверен, что эта комната изначально не предназначалась для заключённых, окно всё равно остается уловкой. И это осознание наполняет меня гневом, потому что невозможность понять, который сейчас час, неизбежно отнимает у меня львиную долю контроля над ситуацией. Это беспокоит и пугает меня в равной степени. Я вздыхаю, отворачиваюсь от окна, и замечаю, что моя форма Пожирателя смерти исчезла. Пол, на который я небрежно бросил все вещи, снова пуст. Вместо этого на столе, в углу, появилась стопка аккуратно сложенной одежды. Слегка заинтригованный, я протягиваю руку и быстро просматриваю одежду. Наверное, я должен быть благодарен, потому что моя форма была не только грязной, но и изорванной после побега через леса. Однако, я несколько удивлён выбором и на мгновение хмурюсь, прежде чем задумчиво плюхнуться обратно на кровать.

***

Когда я в следующий раз открываю глаза, до моих ноздрей доносится восхитительный аромат. Моё тело реагирует мгновенно, и я рывком сажусь. Рядом с кучей одежды стоит поднос с миской супа и несколькими кусочками хлеба. Почти, но только почти, я снова был готов громко и отчётливо поблагодарить святого Поттера. Но перебарщивать не стоит, поэтому я проглатываю слова и просто спускаю ноги с кровати. Я ем с аппетитом. Прошло слишком много времени с того момента, как я последний раз ел горячую еду. Только когда последняя ложка супа была проглочена, а последняя крошка хлеба съедена, я решаю наконец одеться. Я уже достаточно долго испытываю свою удачу. Пришло время для моего нового наряда. Я одеваюсь и влезаю в тяжёлые армейские ботинки, которые стояли на полу рядом со столом. Хотя они идеально подходят по размеру, они не так удобны, как сапоги из драконьей кожи из моего старого снаряжения. Они, конечно, дешевле, но чего я ожидал? Мятежники поступают чертовски правильно, не позволяя мне разгуливать по их базе в форме Пожирателя смерти. Мы же не планируем вызвать зависть, не так ли? Я подхожу к зеркалу и рассматриваю своё отражение. Ещё один сюрприз: мне выдали не тюремную форму. В дополнение к сапогам, на мне чёрные брюки-карго с практичными карманами по бокам и антрацитового цвета футболка с длинным рукавом. Плотно прилегающая прохладная ткань обладает защитными свойствами, я определенно чувствую, как защитная магия гудит на моей коже. Не могу не задаться вопросом, какого чёрта они позволяют мне носить одежду, которая может спасти мою задницу. Единственное объяснение, которое у меня есть? Вероятно, они дали мне точно такую же одежду, какую носят сами, потому что у них банально нет ничего другого. Трогательно, правда. Итак, вот как я выгляжу в одежде бойца Сопротивления. (Или, по крайней мере, в их повседневной одежде; вряд ли это полное боевое снаряжение). Вид непривычный, но я не могу сказать, что он мне не идёт. Чёрный — бесспорно, мой цвет. Я сдуваю с лица прядь волос и отворачиваюсь от зеркала. В ожидании Поттера я нетерпеливо расхаживаю взад-вперед, гадая, что меня ждёт, когда в следующий раз мне разрешат покинуть эту комнату. Было бы славно, если бы Поттер хоть немного поторопился, потому что теперь, когда я отдохнувший, прилично одетый и сытый, мне до смерти хочется узнать больше. В течение нескольких лет я терпеливо ждал, когда окажусь здесь, но сейчас, кажется, я не могу ждать больше ни минуты.

***

Ещё три приема пищи, несколько часов дневного сна и много скуки, лишь изредка прерываемой спонтанным, учащённым сердцебиением, пока дверь моей камеры снова не открывается. Отныне я буду называть комнату, в которой мне разрешено коротать время, именно так, поскольку ничем иным она не является. Помимо своего первоначального предназначения, она теперь используется для того, чтобы держать меня в плену, так что более дружелюбного названия она просто не заслуживает. Я поднимаю глаза и вижу Поттера, стоящего в дверях. Отрывистым кивком он приказывает мне встать и следовать за ним, что я, разумеется, немедленно и делаю. Для меня сейчас нет ничего более неприятного, чем прозябание в камере, даже если появление Поттера означает, что меня, вероятно, снова будут допрашивать. Но в этом нет ничего удивительного, так что я просто рассматриваю это как шанс выжать из него хоть какую-то информацию. Прежде чем разрешить мне покинуть камеру, Поттер взмахивает палочкой и магией связывает мне руки за спиной, как и после нашего первого разговора. Я принимаю это без комментариев. В принципе, без палочки я в любом случае не смогу тягаться с Поттером. И я никогда бы не рискнул напасть на него без оружия, потому что это было бы чертовски глупо. Кто же станет сдаваться, только для того чтобы сбежать при первой же возможности? Мы оба это понимаем, поэтому я полагаю, что Поттер связывает меня только для того, чтобы показать, где моё место. И что он мне пока не доверяет. Он действует по правилам, надо отдать ему должное. Поменяйся мы ролями, я бы поступил точно так же. Я послушно шагаю за ним, позволяя своему взгляду блуждать. Мы пересекаем несколько коридоров без окон. Определённо, под землей. Всё здесь, от светло-серого линолеума на полу до голого бетонного потолка и чёрных как смоль металлических дверей, расположенных в стенах через случайные промежутки, кажется странно стерильным. Я понятия не имею, где мы находимся. Это то, в чем мятежники исключительно хороши. Мы с самого начала искали их убежища, и до того дня, когда я сбежал, это почти всегда было безуспешным. Редкий случай, когда мне не к чему придраться. Они действительно в совершенстве научились прятаться. Внезапно в коридоре раздаются шаги, и через несколько секунд из-за угла выходит молодая женщина. Она проносится мимо нас, бросив на меня лишь мимолетный пустой взгляд. Она не кажется мне знакомой, но кое-что привлекает мое внимание: на ней точно такая же одежда, как и на мне. Её брюки-карго прилегают плотнее, чем мои, и на ней чёрная мантия — свою такую я оставил в камере, — но я сразу же узнал футболку с длинными рукавами. Это как будто подтверждает мои прежние догадки, но не меняет того факта, что я ничего не понимаю. Женщина исчезла так же быстро, как и появилась. Её шаги становятся всё тише, и, только когда я перестаю их слышать, я задаю свой вопрос. — Для чего эта одежда, Поттер? Он бросает на меня быстрый, раздражённый взгляд через плечо. — Для тренировок. — отвечает он резко. Я удивлён, что он вообще отвечает, и именно поэтому я боюсь, что он говорит правду. (Что, кстати, не решает загадку, и поэтому я не могу придумать остроумный ответ). Остаток пути мы продолжаем в молчании. Я не запоминал маршрут от комнаты для допросов до моей камеры. Здесь почти нет ориентиров, и, если вы не обладатель фотографической памяти или не умеете запоминать бесконечные «лево, право, лево, право», чтобы потом воспроизвести это задом наперёд, вы заблудитесь в этих туннелях. Кроме того, я был слишком уставшим после первого допроса. Поэтому я не могу точно сказать, та ли это дверь, которую Поттер сейчас держит открытой для меня. По крайней мере, выглядит она так же. Так что, возможно, это тот же самый стул, на который я опускаюсь, и тот же самый стол, на который я кладу руки. Поттер тоже садится и поправляет очки. Он смотрит на меня, я смотрю в ответ. Прежде чем я успеваю опередить его, начав задавать свои вопросы, дверь снова открывается. Весьма энергично. В комнату вваливается Уизли. И в данном случае под Уизли я подразумеваю Рональда Уизела Уизли, хотя я подозреваю, что весь рыжеволосый клан притаился где-то здесь. Ведь где им ещё быть, если не рядом со своим Избранным? Тот факт, что из всех людей именно он будет присутствовать на моем втором допросе, вызывает во мне два разных чувства. С одной стороны, я испытываю почти облегчение от того, что некоторые вещи, кажется, никогда не изменятся. Поттер и Уизли, очевидно, по-прежнему остаются командой мечты, и, поскольку я остро нуждаюсь в присутствии какой-то нормальности в своей жизни, знакомое зрелище должно меня подбодрить. Но, с другой стороны, для меня может плохо кончиться, если Уизли примет участие в нашей маленькой уютной посиделке, потому что в последний раз, когда я его видел, мы стояли в толпе посреди поля битвы. Я даже не помню, где именно это было, потому что меня (слишком важного, слишком ценного) не отправляли на каждую атаку, так что с той встречи прошло довольно много времени. Но, если я правильно помню, это был день, когда я отправил Аваду в бывшую мисс Делакур. И как бы это сказать? Заклинание успешно попало в цель. Так что, боюсь, Уизли меня не очень любит. Его невестка мертва, и я в этом виноват. Не лучший фундамент для спокойного разговора, должен признать. Я позволяю себе окинуть его взглядом. В отличие от Поттера, который почти не изменился (если не считать нелепой растрёпанной бороды), Уизли действительно изменился за последние несколько лет. Он на полголовы выше меня (что удивительно, учитывая мой рост), его огненно-рыжие волосы коротко подстрижены, и он уже не долговязый и жилистый, а скорее мускулистый и широкоплечий. Я и сам в прекрасной форме, но, если бы мне пришлось сражаться с ним без магии, я бы сдался, это точно. На его лице есть несколько старых и несколько свежих шрамов. Они едва заметны, так как он весь в веснушках, что, должно быть, говорит о его частом пребывании на улице. Мышцы под его футболкой напряжены и дают представление не только о том, насколько он силён, но и о том, что их обладатель и сам об этом знает. И от этого, честно говоря, лучше не становится. Итак, теперь они оба сидят напротив меня. Поттер рассматривает свои ногти, а Уизли, скрестив руки на груди, просто пялится на меня. Его глаза полны ненависти. — Рад тебя видеть, — говорю я с ноткой, не оставляющей сомнений в том, что я вовсе не нахожу в этом ничего радостного. — Ага, взаимно, — быстро огрызается Уизли. Мне приходится подавить ухмылку. Я действительно должен взять себя в руки, потому что причина, по которой я здесь, совсем не смешная. И ещё менее смешон тот факт, что меня привели сюда только сейчас. Это не чаепитие, мы все это знаем, но каждая мысль, фраза и реакция, которые заставляют меня ненадолго забыть о прошлом, помогают мне сохранять самообладание. — Нам нужно задать тебе ещё несколько вопросов, Малфой. Я перевожу взгляд на Поттера. — А где сыворотка правды? — Сегодня у меня её нет. Мое правое веко бесконтрольно дёргается. Итак, в какой-то момент, пока я умирал от скуки в своей камере, Поттер раздумывал над тем, чтобы дать мне шанс. Должно быть, это был чертовски сложный мыслительный процесс, если учесть, сколько времени ему потребовалось для этого. Три приёма пищи — это примерно целый день. — Почему? — всё равно спрашиваю я. Поттер снова поправляет очки. — Мы пришли к выводу, что тебе нечего терять. Ты смог удалить Тёмную метку, а затем пришёл прямо к нам. Кроме того, ты не лгал на первом допросе. Какой смысл делать это сейчас? В точности мои мысли, Поттер. Блестяще. Тогда давайте продолжим. Я едва смог удержаться от того, чтобы потереть руки. — Что случилось потом? После Битвы за Хогвартс? — спрашивает Поттер, пока мерзавец Уизли, в самом деле, притворяется, что подавляет зевок. — Моя мама хотела, чтобы мы скрылись при первой же возможности. Однако, как только мы выиграли битву, это стало невозможным. Нас вызвали в поместье вместе с другими Пожирателями смерти, и таким образом наша судьба была предрешена. От Тёмного Лорда не спрятаться. Истина в двух словах. Я слышу, как Уизли бормочет что-то похожее на «выиграли битву», «судьба предрешена» и «трогательно», но старательно игнорирую его. Моё внимание снова полностью сосредоточено на Поттере. — Почему тебе потребовалось столько времени, чтобы дезертировать? Я закатываю глаза. — Метка, как я уже и говорил. — Значит, тебе потребовалось семь лет, чтобы понять, как от неё избавиться? — Можно сказать и так. Уизли фыркает, и я бросаю на него суровый взгляд. Он не обязан в это верить, но это правда. Признаться, прошло несколько месяцев, прежде чем мне впервые пришла в голову мысль попытаться удалить метку; но, когда эта идея у меня появилась, я только и делал, что ломал голову над решением этой проблемы, годами не добиваясь результата. До недавнего времени. — И когда у тебя получилось? — Две недели и один день назад… или два дня? Как давно я здесь? Поттер не отвечает на мой вопрос, только поднимает бровь. Уизли прочищает горло и вмешивается. — То есть ты хочешь, чтобы мы поверили, что тебе внезапно пришла в голову блестящая идея, а затем ты решил осчастливить нас своим присутствием? — спрашивает он. Ну и придурок. — Конечно же, нет. Ещё со времен Битвы за Хогвартс мне было ясно, что, как только представится возможность, я дезертирую. Пытаясь избавиться от своей метки, я одновременно разрабатывал идеальный план побега, чтобы быть готовым отправиться немедленно. Как видите, мне это удалось, и я сбежал, — гневно выплевываю я. Одна моя рука сжимается в кулак, но, к счастью, Уизли не видит сквозь столешницу (ну, если только он не счастливый обладатель волшебного глаза, как тот совершенно неадекватный аврор, которого они так обожали; но я в этом сомневаюсь). — И как ты планировал свой побег? — снова вклинивается Поттер. В отличие от Уизли, он сохраняет нейтральное выражение лица и говорит спокойным голосом. Очевидно, он тоже понимает, что лучше переговоры будет вести он. — Я собрал информацию. О ваших дозорных постах перед магическими деревнями, о расположении палаток, о времени смены караула, о максимальном количестве людей на месте и о том, когда наступит твоя смена, Поттер. Уизли снова фыркает. На этот раз я даже глазом не моргнул. — Это был твой план с самого начала: дезертировать именно во время моего дежурства? Неужели его это удивляет? Я не отвечаю, просто невозмутимо смотрю на него, слегка приподняв бровь. Он достаточно умный мальчик, он сам сможет ответить на этот вопрос, если хорошо подумает. А я не намерен подлизываться к нему. Поняв, что это весь мой ответ, Поттер вздыхает. — Значит, ты был в бегах целых две недели? — я киваю. — Пешком? — я снова киваю. — Почему? На этот раз фыркаю я. — Отказ от магии — самый подходящий способ, когда нельзя оставлять следов. Последователи Тёмного Лорда не глупы. По крайней мере, не все из них. Заметив мое исчезновение и убедившись, что я не собираюсь возвращаться, они наверняка сначала попробовали применить заклинание слежения. — Appare Vestigium? Я ухмыляюсь. Десять очков Гриффиндору, Уизли. — Они могли предположить, что здесь замешаны мы, — говорит Поттер. — Что ты попал в засаду и был схвачен нами. Их рассуждения слишком наивны. Это нужно срочно исправлять. — Помимо того, что ты наверняка похвастался бы, что поймал кого-то вроде меня, и я, к слову, надеюсь, в нашей нынешней ситуации ты не стал этого делать; Тёмный Лорд, скорее всего, исключил такую возможность, когда я не откликнулся на его призыв. Метка… — растягивая слова, я поднимаю левую руку в крайне скучающей манере. — Если он нас призывает, мы должны реагировать быстро. И когда я этого не сделал, он попытался использовать метку, чтобы выследить меня. А поскольку это, очевидно, тоже не сработало, официально остается только два варианта: я либо мёртв, либо отрезал себе руку. Честно говоря, я сомневаюсь, что последний способ эффективен, когда речь идет о магии крови, связывающей нас с Тёмным Лордом, так что надеюсь, он считает меня мёртвым. Я встречаю взгляд Поттера и наслаждаюсь удивлением, мелькающим в его глазах. Кажется, он немного впечатлён. И у него есть все основания для этого. — Мы не хвастались этим, — весь его ответ на моё подробное объяснение. Я подавляю облегчённый вздох. Слава Мерлину. Полагаясь на мятежников, я рисковал, но, похоже, всё вышло именно так, как я рассчитывал. Они проявили осторожность, потому что не были уверены в моих намерениях. Мудрое решение с их стороны, которое на ближайшее время спасает мою задницу. — А твоя мать? — Уизли хмыкнул, сверкнув глазами. — Не боишься, что она может предать тебя? Или ты не рассказал ей о своем плане сбежать как трус? И мама теперь так расстроена, потому что тоже думает, что ты мёртв? Он издевается, делая наигранно жалостливое выражение лица, и мне приходится взять себя в руки, чтобы не наброситься на него, широкоплечего или нет. Моя челюсть сжимается, а зубы скрипят. — Полагаю, что да, — отвечаю я резко, изо всех сил стараясь не повышать голос. — Она не знала о плане. Я намерен вытащить её и привезти сюда как можно скорее. — Забавно, я и не подозревал, что мы стали организацией по спасению Пожирателей смерти, которым надоел их змеиный клубок. Это так, Гарри? — ехидно спрашивает Уизли, впервые за этот разговор глядя на Поттера. Поттер задумчиво хмурится, полностью игнорируя своего собеседника, что, в свою очередь, немного успокаивает меня. — Где она сейчас находится? — спрашивает он. Уизли вскакивает, сердито бормоча что-то себе под нос, и начинает расхаживать по комнате. Эта ситуация позволяет мне понять специфику их отношений. Поттер — мыслитель, Уизли — боец. Я помню, что никогда не видел Поттера во время сражений. Очевидно, он слишком важен, чтобы пачкать руки, как, впрочем, и я. Со временем, когда я уже поднялся по карьерной лестнице достаточно высоко, мне тоже не часто приходилось быть на передовой. А вот Уизли присутствует всегда. Его имя было почти в каждом из бесчисленных военных отчётов, которые мне приходилось читать и подписывать. Он одержим этой войной, отсюда и ярость. Неудивительно, что он расстроен тем, что они тратят свои драгоценные ресурсы на кого-то вроде меня. Прости, Уизли, я вообще-то не просил твою нелепую тренировочную одежду. — Последний раз я разговаривал с ней в поместье, — говорю я — Дом всё ещё используется Пожирателями смерти, как вы, наверное, знаете, но уже не так часто, как раньше. Для моей матери Малфой-мэнор по-прежнему остается тем, что, скорее всего, может дать ей ощущение дома. Она не сражается и никогда не сражалась. С тех пор как мой отец погиб на поле боя, она превратилась в тень той женщины, которой когда-то была, и я не могу представить, какую боль ей причинило мое исчезновение. Но это было самым безопасным решением. В отличие от тети, навыки окклюменции моей матери весьма ограничены, поэтому посвящать её в мои планы было слишком рискованно. По крайней мере, так я могу быть уверен, что о ней позаботятся. Белла, какой бы безумной она ни была, любит свою Цисси, домовые эльфы тоже будут рядом, и однажды я смогу загладить свою вину перед ней. Поттер принимает мой ответ коротким кивком. Больше он не задает никаких вопросов о моей матери, и тема на данный момент является закрытой, что вполне справедливо. Мне придётся проявить терпение, прежде чем я смогу как-то начать решать проблему её спасения. — И чего ты ждёшь от нас сейчас? — спрашивает он вместо этого. Хороший вопрос. Думаю, прежде всего, защиты. Пока что я не слишком требователен. Берите, что хотите. Мне нечего терять. Я не тороплюсь с ответом. Капелька драматизма не повредит. — Что вы примите мою помощь, — ещё одно громкое фырканье доносится из угла комнаты, где всё ещё дуется Уизли. — Вы хотите убить Тёмного Лорда, а крестражей больше нет. Последняя частичка его души находится в его нынешнем теле, поэтому сейчас его главная задача — прятаться так, чтобы вы его не нашли. Я, сюрприз, тоже хочу его смерти. И я — ваш лучший, если не единственный, шанс добиться успеха. Тишина. Ни фырканья, ни вопросов. Они не ожидали, что я знаю о крестражах, и это был мой козырь. Я, блядь, сделал это. Теперь они заинтригованы и даже не подумают отказаться от сотрудничества со мной, я уверен. Берите, что хотите. И убейте его уже.