Глава 4. Кромешный чёрный

Не знаю, что беспокоит меня больше: то, что завтрак в столовой Сопротивления настолько хорош, что я готов остаться здесь хотя бы ради него, или то, что мне придётся есть его под пристальными взглядами бесчисленных подозрительных мятежников, которые начали приходить вскоре после нас с Блейзом. Только голод гарантирует, что бутерброды с маслом, нежный омлет и сладкий фруктовый салат попадут в мой желудок, не застряв в горле. Мы сидим за одним из длинных столов уже целых двадцать минут. Неудивительно, что наш остаётся почти пустым, в то время как за остальными столами практически все места заняты мятежниками, которые, громко болтая, потягивают утренний кофе. Хотя присутствующие и пытаются изо всех сил сделать вид, что меня здесь нет, в столовой всё равно витает лёгкая атмосфера кровожадности. И, конечно же, они не хотят сидеть рядом со мной. Тем не менее, я мысленно могу поздравить Поттера, потому что он, кажется, весьма успешно держит своих людей под контролем. Я и представить себе не мог, что мой первый завтрак в самом сердце Сопротивления пройдёт так спокойно. Они взяли себя в руки и не обращают на меня никакого внимания. Я лишь становлюсь жертвой нескольких ледяных взглядов, которые дают понять, что, если мне когда-нибудь разрешат ходить по их штаб-квартире в одиночку, то мне определённо придётся быть осторожным. Несмотря на свое внутреннее волнение, внешне я стараюсь оставаться невозмутимым: механически жую, избегая каждого из вышеупомянутых взглядов, и храню молчание. Блейз заполняет это молчание бесполезной и неинтересной информацией о событиях в мире, погоде и болях в мышцах после последней тренировки. Я почти не слушаю его, потому что занят сканированием помещения в поисках знакомых мне лиц. Первые, кого я замечаю — это Долгопупс и Лавгуд. Кроме них, среди мятежников, проживающих в настоящее время в Чёрном лагере, больше бывших студентов Хогвартса, чем я ожидал. Рядом с Лавгуд и Долгопупсом сидят Кэти Белл, Сьюзен Боунс, Дин Томас, Симус Финниган и Деннис Криви. Имя последнего я запомнил только потому, что во время нескольких последних атак, которыми я командовал, он нанёс больше вреда, чем я мог предположить. В следующем ряду сидит Рональд Уизли, по бокам от него два его брата — Чарли и Джордж, если я не ошибаюсь. На мою удачу вдовца мисс Делакур, похоже, нет поблизости. Я вижу по крайней мере одну из близняшек Патил, но она тут же исчезает в толпе, и в итоге я понятия не имею, кто именно это был. Я также узнаю Терри Бута, Чжоу Чанг и Энтони Голдштейна. За следующим столом, предпоследним, моё внимание привлекают Ли Джордан, Ханна Эбботт, Оливер Вуд и Алисия Спиннет. Мне не видно, кто сидит за последним столом, но, кажется, я заметил уже достаточно знакомых мне со школьных времен людей, чтобы прямо сейчас поддаться слепой панике. (Не то чтобы у меня много причин для беспокойства). Кроме тех, кого я помню очень хорошо, вокруг ещё много бойцов Сопротивления, которых я либо не знаю по имени, либо просто никогда раньше не видел. По моим приблизительным подсчетам, здесь обедает около пятидесяти мятежников. Я впечатлён, ведь, как мне удалось узнать, помимо Чёрного лагеря, есть ещё как минимум два, которые, вероятно, укомплектованы так же хорошо. И не стоит забывать о ведьмах и волшебниках, которые сейчас находятся на дежурствах или выполняют другие задания. Сопротивление, надо признать, организовано прекрасно. Число их членов, предположительно, вполне сопоставимо с числом Пожирателей смерти. Как только я отодвигаю тарелку, дверь открывается, и в комнату с важным видом входит Поттер, при виде которого Блейз замолкает. За другими столами тоже воцаряется тишина, но, когда мятежники понимают, что Поттер просто наливает себе кофе и не собирается сейчас открывать собрание, разговоры продолжаются. Это почти смешно. И, если бы я не находился в комнате с полусотней вооруженных бойцов Сопротивления, наверняка только и ждущих повода, чтобы приставить свои палочки к моему горлу, я бы действительно рассмеялся. Они послушные маленькие овечки, а Поттер — их пастух. Конечно, я знаю, что он совсем не похож на Тёмного Лорда. Поэтому я и пришёл сюда, надеясь на его защиту. Но то, что они тоже создали за эти годы своего рода армию, граничит с лицемерием. У них есть лидер, они равняются на него и, вероятно, делают всё, что он от них потребует. То, что я думал о Блейзе, я теперь думаю обо всех них: они просто солдаты на войне Избранного, для которого они шпионят, стоят на страже, убивают и даже умирают. Я ещё раз убеждаюсь, что они во многом не отличаются от нас. Чашка с кофе с грохотом приземляется на стол, выводя меня из транса. Я вздрагиваю и тревожно поднимаю голову. Джинни Уизли грациозно присаживается на скамейку напротив нас. Присутствие Пожирателя смерти с неясными мотивами, похоже, не мешает ей присоединиться к Блейзу. И снова она умело игнорирует меня и с сосредоточенным выражением лица потягивает принесённый с собой кромешно-чёрный кофе. Действительно, мятежная ведьма. — Когда она придёт? — спрашивает Блейз. Рука, в которой я держу чашку, заметно подрагивает. Я чувствую, что столкновение, которого я так боюсь, приближается. — Скоро должна быть здесь. Скорее всего, её смена затянулась. — невозмутимо отвечает Уизли, накручивая на свободную руку свою толстую косу. — Мерлин, что она там делает? — Ты же её знаешь. Всё перепроверяет и раздаёт указания. — Уверен, Смит в восторге. Всякий раз, когда ему приходится заступать на дежурство после неё, он часами ворчит по этому поводу. Смит — это Захария Смит? — Ничего страшного, для него будет даже полезно. Ему просто нравится быть королевой драмы. Ну, это на него похоже. — Согласен. Блейз и Уизли заговорщически переглядываются друг с другом, и я (который всё равно не участвовал в их разговоре) снова готов погрузиться в свои размышления о том, пара они или нет, когда дверь в столовую открывается. А вот и она. Она, о которой они только что говорили и чьего появления я втайне ждал с того самого момента, как оказался здесь. Она, чей интеллект, как я подозреваю, стоит за большей частью стратегических решений этого движения, и которая появляется на поле боя не реже Рональда Уизли. (С более смертоносной эффективностью, заметьте). Она, которая следовала за Поттером до самой комнаты для допросов, где я его ждал, только для того, чтобы сказать, что ему стоило убить меня на месте, а не тащить в их штаб-квартиру. И она, которая ясно дала понять, что не будет доверять мне, какую бы информацию я ни предоставил мятежникам, с сывороткой правды или без. Итак, одна из загадок Сопротивления раскрыта. Я сразу предположил, что именно голос Грейнджер доносился до моих ушей через закрытую дверь комнаты для допросов несколько дней назад, но теперь, когда она непринуждённо приветствует некоторых мятежников, я могу быть уверенным в этом на сто процентов. От одной её походки у меня волосы встают дыбом. Видеть её мельком в бою или слушать рассказы о ней (чаще, чем мне хотелось бы) — совсем не то же самое, что наблюдать за ней вблизи, ни на что не отвлекаясь. Я сразу понимаю, что она уже не та девушка, которую я помню со школьных времен. И, наверное, меня это не должно удивлять, потому что заявления Пожирателей смерти, которым удалось сбежать от неё, были весьма однозначными. Однако непосредственное столкновение с её аурой невозможно описать. Она почти полностью пересекает комнату, прежде чем мой мозг успевает хотя бы немного обработать первое впечатление. Грейнджер одета во всё чёрное. Удивительно. На ней боевое снаряжение, такое же, как было на Поттере в день, когда я сдался им. Это логично, потому что, если я правильно понял, она пришла сюда сразу после ночного дежурства. Тяжёлые ботинки на шнуровке, узкие брюки-карго. Одним плавным движением она скидывает с себя мантию и бросает её на одну из скамеек, стоящих вдоль обеденных столов. Под мантией, помимо уже знакомой мне футболки с длинным рукавом, — нагрудник из драконьей кожи, плотно застёгнутый по бокам. К её правому предплечью также прикреплена кожаная кобура для палочки. Кроме этого необычного наряда, детали которого я молниеносно впитываю, моё внимание неизбежно привлекают волосы Грейнджер. Они больше не имеют ничего общего с теми дикими каштановыми кудрями, которые я помню со времен Хогвартса. Сейчас они собраны в свободный пучок на затылке. Несколько выбившихся прядей обрамляют лицо, и я могу заметить, что теперь её волосы лишь слегка волнистые. И цвет другой, темнее, чем раньше: холодный тёмно-русый оттенок. Я сомневаюсь, что она их красит. Учитывая, что изменился не только цвет, но и структура, мне приходит в голову мысль, что это может быть как-то связано с её магией. И тут, когда она поворачивается, чтобы поговорить с Поттером, мне удается получше рассмотреть её лицо. Жесткая. Беспощадная. Смертоносная. Это первые слова, которые приходят мне в голову, когда я начинаю рассматривать её острые черты. Грейнджер, конечно, в хорошей физической форме, но при этом необычайно худая, её челюсть и скулы очерчены четкими контурами. Я не могу заметить никаких морщин улыбки, зато отчётливо вижу тёмные тени под глазами. Однако она не избавилась от веснушек, что, вероятно, означает её частое пребывание на свежем воздухе. Я не удивлён и готов поспорить, что она берётся за любое задание, которое ей предлагают. Поттер кивает в мою сторону, и я быстро опускаю взгляд, не желая, чтобы она заметила, как я на неё пялюсь. Я всё ещё не уверен, что могу уважать Поттера, но, как ни странно, в отношении Грейнджер я не сомневаюсь. Она всегда опережала меня в учёбе, и её оценки с самого начала были лучше моих, несмотря на то что я тоже был весьма хорош. Потом, уже будучи взрослой, она добилась того, чего многие ведьмы и волшебники не достигнут за всю свою жизнь. Сейчас же, если опираться на то, что я слышал: Грейнджер — та, кого точно стоит опасаться. И мне, как никому другому, не стоит забывать об этом. Кто-то прочищает горло. От этого звука я ещё крепче сжимаю свою чашку. Собрание начинается. — Итак, ребята, — голос Поттера. — Не хочу портить вам завтрак, но вчера вечером в Хогсмиде произошел небольшой инцидент, о котором нам нужно поговорить. Когда по комнате проносится коллективный стон, я медленно поднимаю голову. Мой взгляд автоматически возвращается к Грейнджер. Я подозреваю, что из-за этого так называемого небольшого инцидента её ночное дежурство и затянулось. Она уже небрежно прислонилась к буфету. Её взгляд устремлен на Поттера. — Наши чары обнаружения сработали около трёх часов ночи, после чего дозорные заметили группу Пожирателей смерти возле нашей линии обороны, — я хмурюсь. Это странно. — Они не пытались напасть на деревню или проникнуть через установленные по периметру чары, поэтому дозорные заставили их поверить, что они их не заметили. Похоже, они систематически проверяют наши защитные меры, так как планируют нападение на Хогсмид. Там было спокойно на удивление долго. Поттер бросает взгляд на Грейнджер, которая слегка кивает в ответ. — На Хогсмид не нападали уже больше года, — подтверждает она. Ее голос твёрдый, уверенный и невозмутимый. Такой, какого я никогда не слышал раньше. Осознав, что снова смотрю на неё, я отвожу взгляд. — Успешное вторжение в Хогсмид стало бы катастрофой, — продолжает Поттер. — Это по-прежнему самая населённая волшебная деревня, которую мы охраняем; а с тех пор, как мы потеряли Тинворт, там ещё и очень много детей. Чарли уже работает над их переселением, но это займет некоторое время. Я хорошо это помню. Нападение произошло примерно за три месяца до моего дезертирства, и у нас было намерение удивить их выбором цели. Тинворт находился далеко от зон боевых действий и поэтому охранялся не так хорошо. Кроме того, у нас была информация, что они устроили там что-то вроде замены Хогвартса. А что вы делаете, когда хотите доказать свою правоту? Вы бьете туда, где больнее всего. Это была идея Беллатрисы. Очевидно. Я там не присутствовал и, оглядываясь назад, чертовски рад этому. Большинство детей были эвакуированы до того, как магические барьеры были разрушены, но я знаю из достоверных источников, что не всех удалось вывести вовремя. Из-за своего мысленного отступления я прослушал, что говорил Поттер. Взгляды всех присутствующих направлены на голограмму карты, которую Грейнджер проецирует в центр комнаты. Взмахами палочки она, кажется, передвигает проекции защитных чар вокруг Хогсмида. — Мы удвоим оборону, — коротко объясняет она. — Мы также перераспределим ночные дежурства. С каждого из других дозорных постов будет снято по одному человеку, которых перенаправят в Хогсмид. Новые палатки: здесь, здесь и здесь. Расписание будет вывешено. Несколько голов медленно кивают. Я же только негромко фыркаю и в тот же миг понимаю, что это была неосторожная, грубая ошибка. В мгновение ока около пятидесяти голов поворачиваются в мою сторону, в том числе и голова Поттера. Только один человек продолжает меня игнорировать: Грейнджер не смотрит на меня. Её внимание приковано к случайному месту позади Поттера. И если бы я не видел, как белеют костяшки пальцев её руки, в которой сжата палочка, то мог бы предположить, что она просто не услышала меня. Но нет, она прекрасно знает, что это был я. И всё, что она излучает сейчас, — это неодобрение, мягко говоря. — Хочешь что-то сказать, Малфой? — спокойно спрашивает Поттер с другого конца комнаты. Блейз нервно ерзает на своем месте, и мне кажется, что лучшим решением сейчас будет держать рот на замке. Но для чего я тогда здесь? Чтобы предоставить информацию. А ещё, это мой шанс проявить себя перед как можно большим количеством мятежников прямо в мой первый официальный выход. (Конечно, если они вообще мне поверят, в чём я не до конца уверен). — Это уловка, — отвечаю я настолько скучающе, как только могу. — Объясни. — Если бы они хотели провести разведку перед реально планируемым нападением на Хогсмид, они бы не дали себя обнаружить. Они слишком наивны. Не хочу повторяться, но нам срочно нужно что-то с этим делать. — Отвлекающий маневр? Я медленно киваю. — Уверен, их расчет именно на то, что вы ослабите свои посты в других местах, чтобы перебросить силы в Хогсмид. Если вы действительно это сделаете, то можете ожидать нападения на одну из других деревень. Становится неуютно тихо. Я бросаю взгляд на Грейнджер. Её шея напряжена, а на лице застыл гнев. Ой-ой, мне следует быть осторожнее. Она, наверное, не привыкла к тому, что кто-то может подвергнуть её приказы сомнению. — Ты что-нибудь знаешь об этом? Я отрицательно качаю головой. — Должно быть, это спонтанная операция, — говорю я, нарочито растягивая слова. Поттер несколько секунд задумчиво смотрит на меня. — И какова твоя рекомендация? — спрашивает он, вызывая суматоху в комнате. Шелест мантий, цоканье языком, возмущённое бормотание. Он не обращает на это внимания и продолжает выжидающе смотреть на меня. — Усильте охрану, но расписание дежурств оставьте прежним, — отвечаю я, пожимая плечами. — В худшем случае они решат, что их маленький спектакль остался незамеченным, и придумают что-нибудь новое. В лучшем случае они поймут, что их раскусили. Это займет их на некоторое время. Внезапно воцарилась тишина. — Новые расписания дежурств будут вывешены к вечеру, — наконец холодно сообщает Грейнджер, как будто я вообще ничего не говорил. Она так ни разу и не взглянула на меня. Когда она взмахом палочки убирает голограмму, хватает свою мантию и выходит из комнаты, я слышу, как Поттер тихонько вздыхает. Что ж, это может стать интересным. В рядах Сопротивления есть мятежница.

***

— Не стоило этого делать, — ворчит Блейз, провожая меня обратно в мою спальню. Я уже отказался от термина «камера», ведь теперь мне официально разрешено выходить из комнаты. — Но ведь я здесь именно для этого, разве нет? — я озвучиваю свои предыдущие мысли. — Таков, так сказать, уговор между мной и Поттером. Кроме того, он сам меня спросил. — Конечно, но на первой встрече и на глазах у всех? Плохая идея, Драко. Тебе следовало поговорить с Гарри наедине после собрания, если ты действительно считал, что знаешь лучше. Я бы не удивился, если бы Грейнджер прокляла тебя на месте. Никто не оспаривает её решения. — Ну, я не знал, что она тут командует, — огрызаюсь я. — Она этого и не делает. Но стратегическое размещение постов охраны входит в круг её обязанностей, поэтому её мнение и решения имеют значение. Обычно графики принимаются так, как она их составляет, — сообщает он мне, медленно покачивая головой. — Последние несколько лет у неё всё было под контролем, и она определенно не ждала тебя, который, только появившись, начал её учить. — Это не входило в мои намерения, — полусерьёзно оправдываюсь я. — Если что, это было просто дополнение, подсказка. Зачем вам держать меня здесь, если вы не хотите пользоваться тем, что я знаю? Блейз фыркает и ничего не отвечает, но я замечаю его забавное выражение лица. — Понятно. Она не хочет, чтобы я был здесь. Ей всё равно, знаю я что-то или нет, — делаю вывод я, приподняв бровь. — Я слышал, как она спорила с Поттером в первую ночь. — Конечно, она не хочет, чтобы ты был здесь. — Тогда почему я всё ещё здесь? Блейз глубоко вздохнул. — Грейнджер — наш лучший стратег, блестящий боец, и все ценят её мнение, но, говоря твоими словами, она не командует. И Гарри тоже, хотя большинство членов Сопротивления видят в нём своего рода лидера. Мы не Пожиратели смерти, Драко. Здесь у всех равные права. Когда ты появился, было проведено демократическое голосование, и большинство из нас посчитало, что тебе должна быть предоставлена возможность хотя бы объяснить, почему ты здесь. Затем, после твоего первого допроса, Гарри сообщил нам, что тебе удалось избавиться от своей Тёмной метки. Поэтому было проведено ещё одно собрание, на котором мы почти единогласно решили, что ты можешь остаться и проявить себя. Даже Грейнджер не сможет этого изменить, понимаешь? После этой лекции я молча следую за ним. Прошло всего несколько часов с тех пор, как Блейз постучал в дверь моей спальни, а я уже вымотался. Новые впечатления, волнение, постоянный страх получить проклятие в спину. Всё это заставляет меня чувствовать себя так, словно я вышел из леса буквально только что, хотя прошло уже несколько дней. Когда мы подходим к двери в моей комнаты, Блейз останавливается и несколько секунд пристально смотрит на меня. У меня такое чувство, что даже он не до конца уверен в моих добрых намерениях, несмотря на то что с момента нашей встречи он был неизменно дружелюбен. Я, конечно, не могу винить его за это, но мне всё равно не по себе. Он знает, что я никогда не хотел принимать метку, и должен знать, что я просто ждал подходящего момента, чтобы уйти. И всё же в его глазах заметна неопределённость. — Сделай себе одолжение и будь осторожен с Грейнджер, — говорит он, внезапно, серьёзным тоном. Я поднимаю бровь. — Она уважает Гарри и решения Сопротивления, но я бы не рассчитывал на то, что она станет терпеть твои выходки. Не провоцируй и не недооценивай её. От того, что он вообще такое говорит, меня бросает в дрожь. Значит, я был прав насчёт Грейнджер. Да, отчёты о ней были предельно ясными, но тот факт, что даже Блейз счёл нужным сделать мне серьёзное предупреждение, говорит о многом. Осторожно, Драко, она непредсказуема. И она ненавидит тебя больше, чем когда-либо. — Не буду, — отвечаю я, не отводя от него взгляда. Он смотрит на меня задумчиво, его язык прижимается к внутренней стороне щеки, пока он думает. Затем он вздыхает, согласно кивает и открывает передо мной дверь. — Увидимся завтра, — это его последние слова перед тем, как дверь захлопывается и магией запирается снаружи. А, значит, я всё-таки не совсем свободен. Но гулять с Блейзом в качестве моей личной няни всё же лучше, чем умирать от скуки. Я со стоном бросаюсь на кровать, даже не потрудившись сначала снять ботинки.