Глава 9: Высокий Хротгар

Их встретил полумрачный зал, таинственный и тихий до такой степени, что шаги их гулко разнеслись, затерявшись где-то под высоким сводом. Слышался только треск огня в огромных поддонах на стенах и далекий гул ветра, доносящийся откуда-то из глубин монастыря. Царящее здесь безмолвие казалось величественным, и никто из путешественников не осмелился заговорить: они лишь оглядывались по сторонам, перекидываясь изумленными взглядами меж собой. Послышались тихие шаги. Из коридоров, ведущих в зал, показались четыре фигуры в серых балахонах. Они неспешно вышли в зал и спустились по главной лестнице вниз, на площадку, у которой находились путники. Стоило им спуститься, как неизвестные замерли четко по углам квадрата, который был частью узора каменного пола. — Итак, на переломе эпох в мире появляется Довакин, — молвила одна из фигур, оказавшаяся стариком с длинной, седой бородой, завязанной на конце в узел, и худым лицом. Гости удивленно уставились на него. Аскеладд нервно сглотнул, по лбу пробежалась капля пота. Он мельком глянул на друзей — те смотрели на него так же неуверенно, но взглядами будто подсказывали: говори, вероятно, он обращается к тебе. — В-в… Вы обращаетесь к-к-ко мне? Я Д-Д-Довакин? — выдавил из себя мужчина, взглянув на незнакомца. Тот молчал, но потом загадочно произнес следующее: — Сперва давай проверим, что ты действительно Драконорожденный. Дай нам оценить твой Голос. Ударь нас Силой Голоса. Драконий Язык ошарашено заморгал, смотря в спину собеседнику, отходящему в сторону. Он открывал и закрывал рот, то решаясь Крикнуть, то резко передумывая, но точку в этом вопросе поставил сам незнакомец, вежливо, но твердо сказав ему: — Не бойся, твой Крик не причинит нам вреда. — Он еще не начал, а мне уже это не нравится, — шепнула Дайнаса Гаррету. — Спорим, их старческие тушки снесет Криком, как гнилую березку в ураган? — хихикнул парень, на что получил строгое: — Гаррет. — Молчу-молчу. Аскеладд набрал побольше воздуха в грудь, вспоминая единственное Слово, что было изучено им. Fus. Сила. Крик вырвался из глотки, оставив за собой кашель. Старцы качнулись, некоторые их них едва удержали равновесие. Незнакомец довольно закивал. — Все-таки ты Драконорожденный, — он вышел в центр зала, гордо выпрямившись, великодушно распростирая руки. — Добро пожаловать на Высокий Хротгар. Я — мастер Арнгейр. Я говорю от имени Седобородых. Теперь скажи мне: почему ты здесь? — Я…я п-пришел на ваш зов, — осмелившись, ответил Аскеладд. — У меня есть в-вопросы, на которые мне н-нужно найти ответы. Он ожидал, что у него поинтересуются и спросят о тех загадках, что он принёс с собой, но Арнгейр оставался безмолвен. Он внимательно осматривал гостя с головы до пят, будто изучая, будто составляя его портрет из мозаики в своей голове. — Мы приложим все силы, чтобы научить тебя использовать твой дар и послать исполнить то, что назначено тебе судьбой, — неожиданно сказал Седобородый. А потом добавил, и в речи его будто пропала часть сдержанной гостеприимности, а на её место пришла странная настороженность: — Но сначала ты должен доказать, что достоин зваться Довакином. — А ч-что у меня за с-судьба? — робко поинтересовался Драконий Язык. — Твоя судьба со временем откроется тебе. Мы можем показать тебе Путь, но не конечную цель. — Загадками говорит, хитрец. — тихо усмехнулся Мелиорис. — А по моему тут все очевидно: он не хочет брать на себя ответственность за его поступки, потому и говорит, что только «покажет Путь». — высказалась ему Андарен. — Я хочу у-учиться, — заверил матера Голоса Аскеладд. — Я б-буду прилежным учеником и буду внимать к-каждому вашему слову, — он заговорил с мольбой. — Только ответьте н-на мои вопросы, п-прошу вас. Мне необходимы ваши с-советы и слова, б-без них я– Ему не дали договорить: Арнгейр поднял руку с раскрытой ладонью, останавливая его бурную речь и призывая прислушаться к ему. — Ты воистину Драконорожденный. У тебя есть дар. Даже без подготовки ты уже обращаешь свой Голос в Ту’ум, Крик. Но теперь мы посмотрим как ты хочешь и умеешь учиться. Он отошел еще дальше, почти к лестнице, не переставая говорить. — Когда ты используешь Крик, ты говоришь на языке– — Д-драконов, — перебил его Аскеладд. — Я з-знаю, я слышал, как они г-говорят… «…и с детства учил их язык, сам того не ведая» — закончил воин в мыслях, не решаясь сказать это вслух. — Хорошо, — Арнгейр одарил его одобрительным, даже снисходительным взглядом. — Кровь драконов дает тебе врожденную способность легко изучать Слова Силы. Большинство Криков состоят из трех Слов Силы. Каждый раз, когда ты овладеваешь Словом и используешь его, твой Крик становится сильнее. Мастер Эйнарт научит тебя слову Ро, второму из Безжалостной Силы. — Б-Безжалостной Силы? — Крика, что ты использовал. Его первая часть называется Фус, Сила. Ро — это Равновесие, — Седобородый кивнул в сторону монаха, вышедшего на площадку. — Соедини его со словом Фус, чтобы еще больше отточить свой ту’ум. Мастер Эйнарт какое-то время смотрел в пол, а затем издал тихий, незнакомый мужчине Крик, врезавшийся в камень. На месте столкновения засияла таинственным, почти прозрачным синим цветом вмятина, похожая на… — Это С-Слово?! — удивился Аскеладд, подходя ближе и вглядываясь в высеченные магией символы. Чем дольше он рассматривал Слово, тем отчетливее в его голове прорисовывалось его значение. Ro. Равновесие, звучащее мягче Силы, но не менее мощно. — Это Равновесие, д-да. Я в-вижу. Я п-понимаю, как оно читается и пишется, — подтвердил Драконий Язык. — Сила и Равновесие… Он услышал еще один Крик. Перед ним возникла призрачная фигура, в одеянии, что и у Седобородых, но лица её не было видно. — Продемонстрируй Безжалостную Силу. — велел Арнгейр. — Зачем все это нужно? — по–прежнему тихо недоумевал Мелиорис. — Он уже демонстрировал свой Голос, в чем смысл этого спектакля? — Чтобы показать, как он Слова усваивает, ты чем слушал? — шикнула на него Андарен. — Ну уж точно не глазами. Глаза у меня прикованы к другому… — протянул вор, посматривая в сторону одно из коридоров с явным намерением незаметно пробраться туда, за что и получил нравоучительный подзатыльник от волшебницы. Аскеладд вновь собрался с силами и в полном сосредоточении, с закрытыми глазами, сказал два Слова: — FUS-RO! Он открыл глаза, тихо кашлянув. Призрак исчез, но через секунду появился вновь. — Превосходно, — одобрительно кивнул Мастер Голоса. — Повтори Крик. Воин глубоко вздохнул и Крикнул вновь. А потом еще, и еще, раз за разом кашляя все сильнее. В какой-то момент ему показалось, что у него кружится голова и он видит галлюцинации — темный силуэт в одном из примыкающих к залу коридоров. — Достаточно, — призрак исчез окончательно, а Арнгейр подошел к Драконьему Языку. — Слова даются тебе легко. Ты точно один из Драконорожденных, — Аскеладд дернулся, когда до уха донеслось «один из», уставился на Седобородого, но в холодных, светлых глазах напротив не было и намека на желание ответить на вопросы гостя. — Но изучить Слово Силы — лишь первый шаг. Чтобы воплотить его в Крик, нужно постичь его смысл в постоянных упражнениях. Именно так мы и изучали Крики. Теперь давай посмотрим, быстро ли ты сможешь освоить новый Ту’ум. Монахи направились к лестнице, шествуя к железным дверям, ведущим наружу. Заметив это, Дайнаса и Гаррет спохватились, вспомнив про припасы для Седобородых, и, подхватив мешок, метнулись к ступеням. — Подождите! — крикнула Дайнаса, вскакивая на лестницу. — Мы забыли вам кое-что отдать! — На! — Гаррет резко дернул за руку одно из ошарашенных монахов и всунул ему в руки мешок. Тот уставился на него с немым вопросом в глазах. — Ну и? — шумно выдохнул парень, недовольно смотря на него. — Спасибо сказать не хочешь? — Гаррет, отстань от него, — осадила его Андарен. — Мы здесь гости, забыл? — Мы им на гору притащили мешок еды, который рьяно защищали от тролля и коварной пурги! Я заслужил хотя бы маленькую благодарность! — парировал Мелиорис, сложив руки на груди. — Борри не заговорит с вами. Седобородые не говорят с паломниками, — вмешался Арнгейр. — Только я говорю от их имени, поскольку мои собратья несут обет молчания. Разговоры с посетителями отвлекают их от постижения Пути Голоса. Гаррет, хлопая глазами, сначала глянул на Мастера Голоса, а затем на Борри, хмуро наблюдавшего за ним и-за гигантского мешка. — Ладно, но хотя бы кивнуть можно было? — с претензией обратился парень. — Улыбнуться там, просто издать хоть какой-нибудь звук? Борри ничего не ответил и не сделал: монах просто развернулся и ушел в коридор относить съестные припасы в кладовую. — И зачем только люди идут сюда жить… — недовольно буркнул ему вслед Мелиорис и, повернувшись, наткнулся на сердитый взгляд Арнгейра. — Ой, простите. — добавил он, криво улыбнувшись. Тот покачал головой и отвернулся от нерадивых гостей к Аскеладду. — Иди за нами во внутренний двор. — приказал он, и воин повиновался, выйдя с ним на улицу.

***

Задний двор Высокого Хротгара представлял собой открытую площадку, где снег ровным слоем лежал на камне, хорошо протоптанный за долгие годы. Немногие постройки — далеко стоящие друг от друга колонны, ворота, за которыми дорога вела в обрыв, высокая башня, похожая на потухший маяк — создавали ощущение, будто раньше монастырь был больше и имел полноценный внутренний двор, который теперь был похож на безжизненный ледяной пустырь. — Теперь посмотрим, как ты освоишь совершенно новый Крик, — глава Седобородых остановился недалеко от ворот. — Мастер Борри научит тебя слову Вульд, Вихрь. Борри, вернувшийся из кладовой, проделал тот же трюк, что и Эйнарт, и на снегу горячим следом осталось Слово. — Ты знаешь, что делать. Сперва нужно услышать, как звучит Слово внутри тебя, и лишь потом вложить его в Ту’ум. Аскеладд внимательно посмотрел на отпечатанные символы. И вновь, как и в прошлый раз, картинка сложилась воедино, показала свой истинный смысл. Вихрь, резкое, четкое и звонкое, отличавшееся от Силы и Равновесия. — Wuld. В-вихрь. Да, я п-понял. — Теперь мастер Вульфгар покажет тебе Стремительный Рывок, частью которого является Вихрь. Потом будет твоя очередь. Арнгейр глянул на ворота и сказал: — Мастер Борри. Ему не пришлось озвучивать просьбу полностью — монах понял его без лишних слов. — BEX! Крик Борри разнесся по всей округе и стих также быстро, как и возник. Древние ворота распахнулись, как если бы в них врезался сильный порыв ветра, но во дворе, на удивление, было тихо. — Вставай рядом со мной. Сделай стремительный рывок прежде, чем ворота закроются. Драконий Язык встал на одной линии с мастером Арнгейром и Вульфгаром. Вульфгар, набрав в грудь побольше воздуха, произнес звонкий Крик. Тело его мгновенно подхватил ветер, пронеся над землей за ворота, которые в следующую секунду захлопнулись за ним. Борри вновь Крикнул, отворяя ворота, а Аскеладд зажмурился, вспоминая начало Стремительного Рывка. Слово как ветер, слово как стихия, слово как всеобъемлющая природная сила, захватывающая его и его душу. — WULD! Не успел он и глазом моргнуть, как Крик подхватил его, легко, как пушинку, и перенес туда, где стоял Вульфгар. Кашляя, он смотрел по сторонам, не веря своему успеху. Наблюдавшие издалека за этим действом Дайнаса и Гаррет раскрыли от изумления рты. — Невероятно… — восхищенно прошептал парень. — Меня очень напрягает, что каждый раз он кашляет так, будто болен. — отозвалась женщина, обеспокоено глядя на возвращавшегося к Седобородым мужчину. — Да ладно, — пожал плечами Мелиорис. — как будто Кричать легко. — И все же Седобородые не кашляли. Конечно, это можно списать на мастерство, но мне кажется, что-то все-таки здесь не так… Арнгейр подошел к Аскеладду, ошарашено оглядывая его. — Такое быстрое овладение Ту’умом…поразительно. Я слышал о способностях Драконороженных, а увидеть самому… — А к-как же вы? Я д-думал, Седобородые имеют т-талант к быстрому изучению Криков. — О, нет, мы — это совсем другое дело. Ты обязательно поймешь. Когда-нибудь. Монахи, перекинувшись между собой немыми, многозначительными взглядами, стали уходить обратно в здание монастыря, а Мастер Голоса остался. — Теперь тебе предстоит последнее испытание, — серьезно проговорил он. — Добудь Рог Юргена Призывателя Ветра, нашего основателя, из его гробницы Устенгрев. Не сходи с пути Голоса и ты возвратишься. Седобородый собирался уйти вслед за собратьями, но Аскеладд его остановил, ухватившись за рукав его мантии. — П-п-простите, — он отпустил его руку, робко заглядывая ему в лицо, скрытое под капюшоном. — В-вы сказали, ч-что я один из Драконорожденных. То есть еще т-т-такие… как я? — Конечно, — совершенно спокойно ответил Арнгейр. — Именно поэтому мы и послали зов. Чтобы найти того Драконорожденного, что примет свою судьбу и станет Довакином. — Это с-связано с драконами, верно? — встревожился мужчина. — Почему они в-вернулись? — Не знаю, — покачал головой его собеседник. — но мне точно известно одно. Неслучайно они появились именно сейчас. Равно как и ты, и другие Драконорожденные. Сосредоточься на совершенствовании своего Голоса, и тогда твой путь станет ясен. — Б-благодарю. Могу я еще з-задать вопросы? Старец задумчиво пригладил бороду, устремившись взглядом куда-то в небо, а после, спрятав руки в рукавах, снисходительно промолвил: — Я слушаю. — Вы з-знаете расположение гробницы Юргена С-Спокойного? — Ты знаешь его второе имя, — Седобородый чуть приподнял уголки губ в сдержанной улыбке. — Похвально. К сожалению, нам неизвестно местоположение его захоронения. Это тебе придется выяснить самому. — П-понимаю. А если к-к вам явится еще о-один Драконорожденный… т-такой же, как я, вы п-пошлете его за Рогом? — Может быть. А может он или она отправится за далеким Словом на Стене Слов и изучит его. — Стене С-Слов? — В древние времена первые норды строили такие стены в честь похороненных людей или событий. Слова на них начертаны драконьим письмом, и понимать его могли только обученные жрецы. — И-или Драконорожденные. — Определенно. Обычно писать и читать этот язык учат долго — годами, если не десятилетиями. Но у Драконорожденных есть особенность — помимо быстрого освоения Криков, они магическим образом понимают Слова так, как они написаны на драконьем. Не все и не сразу, конечно, но понимают. И ты тому подтверждение. Аскеладд озадачено почесал затылок. — Б-боюсь, я не-не совсем вас п-понимаю… Чем ж-же я отличаюсь от п-простого человека? — Если ты и твой друг посмотрите на Слово на его истинном языке и попытаетесь его понять без подсказок, ты поймешь его сразу или через какое-то время, а твой друг не справится. Вот как это работает. — Хорошо. И п-последний вопрос– — Я могу установить здесь портал? Дайнаса прервала их разговор, подойдя ближе к Седобородому и воину. Гаррет маячил где-то вдалеке, пиная ногами снег. — При всем уважении к вам и к вашему ордену, карабкаться по 7000 ступеням сюда каждый раз будет невыносимо, — заявила волшебница. — А портал бы значительно упростил наш путь. — Я з-знаю, мы пока еще не заслужили в-ваше д-д-доверие, чтобы просить о таком, — запинаясь, добавил Драконий Язык. — Но если я д-докажу, что достоин з-зваться Довакином, мне придется ч-часто посещать вас. Портал п-правда все сделает это не-немного…удобнее. С минуту Арнгейр смотрел на гостей с подозрением, но затем прикрыл глаза и тяжко вздохнул. — …Ладно. Я дозволяю вам установить здесь портал, — он глянул на них исподлобья с особой строгостью. — Но не злоупотребляйте нашим великодушием. Наш орден закрыт для посторонних, и мы не желаем делать это место публичным. — Понимаю в-вас, мастер Арнгейр. — Аскеладд покорно склонил голову. — Вас никто, кроме нас, больше не потревожит, уверяю. — вторила ему Андарен. — Благодарю. — коротко ответил Седобородый и удалился в монастырь. Троица стояла в центре площадки, расчищая снег на маленьком пятачке, чтобы Дайнаса могла начертить на нем портальные руны. В их маленьком кругу царило неуютное молчание. — Они нам не доверяют. — наконец, высказался Аскеладд. — Конечно! — бойко отозвалась Дайнаса, начиная чертить на расчищенном камне символы и линии. — Наверняка они ожидали встретить паломника-одиночку, а никак не группу из трех обмороженных путешественников, один из которых, — она бросила недовольный взгляд на Гаррета. — крайне неуважительно себя вел! — Я не знал, что у них всех обет молчания, кроме главного! — начал оправдываться тот. — Я думал, что раз они Кричат, то и болтать спокойно могут. — Надо было не думать, а спрашивать! Мелиорис сердито фыркнул, скрестив руки на груди. Он отвернулся, воззрившись на падающий снег, и будто бы невзначай сказал: — Мда, поход вышел… какой-то бессмысленный. — П-почему? — опешил Драконий Язык. — Мы у-узнали, кто такой Довакин, как можно К-Кричать и— — Вот скажи: зачем тебе это все? — перебил его Гаррет, косясь на него. — Зачем вообще переться в какую-то глушь, искать гробницу с этим непонятным артефактом, которого там может и не быть? Зачем доказывать каким-то отшельникам с горы, что ты — Довакин? Ты Драконорожденный, ты можешь Кричать и ты знаешь драконий язык! Этого достаточно! Тебе не нужна их благосклонность! — Но я не-не обучен К-Крикам. — возразил мужчина. — Ой, да ладно! — воскликнул Мелиорис. — С твоим рвением к изучению языка ты можешь делать это самостоятельно! — Б-без их признания люди — и что важно, ярлы — не п-примут меня как Довакина и я не завоюю их расположения. — Седобородые сами сказали — Драконорожденных много. А значит много и авантюристов, готовых быть Довакинами. Вершить судьбы, сражаться с драконами насмерть и прочее бла-бла-бла. Пусть они рискуют. Пусть они ищут в эту дурацкую могилу, пусть они будят дурацких мертвецов и дерутся с ними! Пусть они вылизывают пятки ярлам и этим отшельникам ради их «благодушного» расположения! Тебе незачем это делать. — Но иначе я н-не могу. Аскеладд тяжко вздохнул, приложил руку к груди. — Это…и-исходит от сердца, по-понимаешь? Чувство о-ответственности, наверное. Б-боги не могли д-дать мне силу, которой нельзя было бы н-найти применение во благо, для п-помощи людям. — Верно, — вмешалась в разговор Дайнаса. — Но не обязательно применять её для того, чтобы завоевать расположение ярлов или Седобородых. Ты можешь применять Крики иначе. Например, во время заданий Соратников. Или- — Или защищая людей от драконов. — вклинился Мелиорис. — Ты даже сейчас это делаешь, будучи Соратником, — продолжала Андарен. — И можешь делать даже если будешь просто… Аскеладдом. Ты хочешь и можешь помогать. Не обязательно для этого становиться Довакином: им может быть кто-то другой — кто-то, кто охотно пойдет в эти безумные приключения. — Д-да, может, — согласно кивнул Аскеладд и удивительно пронзительно посмотрел им в глаза. — И, в-возможно, он или она б-будет хорошим Довакином. Но я не-не могу оставаться в стороне. Да, мы можем искать С-Стены Слов и изучать и-их, но у Седобородых есть з-знания, которые могут мне п-пригодиться в борьбе с драконами. А ярлы б-будут охотнее идти нам навстречу и п-помогать, знай, что слухи о Довакине не п-просто слухи. М-мне надо завоевать их р-расположение — в-вы видели, насколько недоверчивыми они могут б-быть. Поэтому я и буду и-искать Рог Юргена. Если же меня о-опередят и я не-не стану Довакином… что ж, я п-поищу другой способ узнать б-больше о Криках у мастеров Голоса. И ярлам п-придется немного послужить… Он мягко улыбнулся. — Моя цель — не б-быть Довакином. Моя цель — з-защищать людей. Напарники изумленно смотрели на него и в то же время так восхищенно, что казалось, будто они увидели настоящее чудо. Дайнаса улыбнулась и тепло сказала: — Ты неисправим, Аскеладд, ты знаешь? Аскеладд, зардевшись, заулыбался еще больше, смущенно отводя взгляд в сторону. Закончив чертить руны, Андарен встала на ноги и отряхнулась. — Готово. Куда отправляемся? — С-сначала в Айварстед, передадим Климмеку, что д-доставили припасы. А потом в-в Вайтран. — Только если после этого меня закинут в Рифтен, — заявил Мелиорис. — мне надо кое-какое добро скинуть. — Добр… Гаррет! — Андарен схватила парня за грудки, а Аскеладд вытаращил глаза от негодования, услыхав, как что-то звякнуло в карманах воровской куртки. — Что ты у них украл, идиот?! — Ну там пару книг, золотишко, какое-то серебряное ожерелье и зелье, три штуки, — шутливо отреагировал на возмущенные крики и взгляды вор. — Причем одно из них это зелье выносливости, если мне не изменяет память. Интересно, зачем старикам такое зелье? — А ну живо верни все эти вещи назад! Иначе в следующий раз, когда мы придем, они нас своими Стремительными Рывками пинком под зад отправят вниз, прям отсюда! — Но можно я себе хотя бы деньги оставлю? — с надеждой спросил парень, пытаясь сделать милые, как у клянчившего добавки пса, глаза, на что Дайнаса, тяжко вздохнув, будто соглашаясь, отпустила его, но тут же прикрикнула: — Бегом! Вскоре Гаррет вернулся уже с пустыми руками, и тогда волшебница, успокоившись, расположилась у края круга. — Теперь мы отправляемся в Вайтран. А если ТЫ, Гаррет, опять выкинешь какую-нибудь глупость, то отправишься в Рифтен ПЕШКОМ. — Будешь угрожать возницам, чтобы те меня не подвозили? — хихикнул тот. — Именно. Она вытянула руки в знакомом жесте, принимаясь рисовать в воздухе круг, как вдруг Аскеладд с беспокойством задал ей вопрос: — У-уверена, что оно не сотрется из-за мокрого снега т-там или еще чего? — Я бы не была мастером портальной магии, если бы упускала из виду такую важную деталь! — Андарен гордо продемонстрировала угольный стержень, от которого все пальцы у неё были темные. — Уголь зачарованный. Даже если здесь мокрый снег днями и ночами будет идти, он не сотрется и не смоется. — И как можно было в этом сомневаться? — Мелиорис легонько тыкнул локтем в бок Драконьего Языка. — Мы же имеем дело с профессионалом, Аске. — И-и правда — подтвердил напарник. Через пару минут над руническим кругом возникло знакомое светящееся кольцо, и вместе с тем послышался повелительный женский возглас: — Портал открыт! Прыгайте! И мужчины — сначала Аскеладд, а потом и Гаррет — с разбегу бросились в зияющую дыру.

***

— Фух, в этот раз я даже на ноги смог приземлиться! Гаррет отряхнулся, осматриваясь по сторонам, пока Аскеладд подбирал их сумки, приземлившиеся у самой крепостной стены Вайтрана. — И почти не тошнит, в отличие от двух предыдущих раз. — Приятно слышать, — отозвалась Дайнаса, выйдя из портала последней. — Потому что когда-нибудь я приучу вас пользоваться портальной магией. — Какое великодушие! С радостью буду пользоваться этим трюком. На город опускались сумерки. Яркое солнце уже наполовину находилось за горизонтом, небо окрашивалось из красного в темно-синий, а жители расходились по домам, предвкушая заслуженный отдых после насыщенного трудами дня. Троица дошла до площади с Златолистом, обсуждая прошедшее путешествие и планируя новое. — Ну ч-что? — спросил Драконий Язык, останавливаясь у лестницы, ведущей к Йоррваскру. — Снова в-встретимся через неделю? — Не знаю, — пожала плечами Андарен. — Устенгрев будет непросто найти, на поиски информации о нем может уйти уйма времени. — и улыбнулась. — Но я все равно к тебе загляну через пару дней, поинтересуюсь твоими размышлениями о драконах. — Тогда захвати меня с собой, — неожиданно предложил Мелиорис. — У меня тоже есть пара мыслишек об этих крылатых ящерах. — Идея х-хорошая — согласно кивнул Аскеладд. — Что ж, до встречи. — До скорой! Напарники удалились, спустившись в другой район, а воин начал подниматься к Йоррваскру. Зайдя в Праздный Зал, Аскеладд чуть не оглох от шума: похоже, все Соратники были в сборе и вместе ужинали, празднуя завершение очередного успешного задания. Мужчина обвел взглядом собравшийся народ, как неожиданно зацепил краем глаза картину, повергнувшую его в шок. На скамье у одной из стен сидела Сага, мило болтая с одной из новых сестер по оружию, и все было бы ничего, если бы она не была обмотана бинтами на половину тела. Они были на шее, виднелись на груди из-под платья, а рука вообще висела на повязке, привязанной к плечу — видимо, у неё был перелом. Время вокруг будто замедлилось, звуки стали одной сплошной неразборчивой кашей, а Аскеладд так и замер на пороге, не сводя глаз с сестры. — О, явился, — перед глазами возник Вилкас, закрывая обзор шокированному Аскеладду. – Не ожидал тебя так скоро увидеть. — Ч-что… произошло? — выдавил из себя Драконий Язык, едва прийдя в себя. — Ты об этом? — Соратник глянул в сторону Саги. — Пошла на охоту и попала в засаду саблезуба. Напарник сбежал, а она чудом выкарабкалась из передряги живой. Прям дошла до нас, истекая кровью, и упала в обморок на входе в Йоррваскр. Провалялась в отключке день, а теперь вот чуть ли не козликом скачет, хотя жрица велела ей не беспокоить раны. Вилкас чуть усмехнулся, смотря на то, как беззаботно бывший бард жестикулировала свободной рукой, щебеча о чем-то своем. — Живучая у тебя сестра, конечно. Аскеладд не услышал его. Он направился к ней на нетвердых ногах, всячески пытаясь скрыть нарастающее с каждым шагом волнение. — Братик! — Сага заметила его сразу и приветливо улыбнулась. — Ты вернулся! Ну как там на Глотке Мира? Прохладненько? — кузина хихикнула и мотнула головой, отбрасывая со лба прядь волос и показывая три шрама, которые начинались на лбу, а заканчивались где-то в волосах, скрываясь за удачной прической девушки. — Я тут в такую историю влипла, не поверишь! — Я в-вижу… — Давай-ка с тобой на свежий воздух выйдем! Посидим на террасе, поболтаем. Только помоги мне дойти, хорошо? Она не без труда встала со скамьи и вцепилась в локоть брата, предоставившего свою руку в качестве опоры. Сестра прихрамывала — он не мог этого не заметить — и потому неспешно направилась к дверям. — В общем, взяли мы у Эйлы задание на поимку волков, — заговорила она, как только она вышли на свежий воздух и остановились на краю террасы. — Ничего особенного, сущий пустяк. Вышли мы за ворота города и встретили их недалеко от городской стены, а потом– Сага запнулась, обомлев от увиденного. — Братик, ты… плачешь? Аскеладд стоял, а слезы градинами скатывались по его щекам. Плечи мелко затряслись, с губ сорвался всхлип. Он опустился на колени, утыкаясь лбом в не пострадавшую руку Саги. — Krosis, brinaah, — через рваные вдохи говорил он. — Krosis. Сага тут же, не обращая внимания на боль, опустилась рядом с ним, встревоженно заглядывая ему в лицо. — Tol ni hin viik. — говорила она, пытаясь понять, что происходит с её дорогим братом. — Zu’u tahrodiis hin, — продолжал тот. — Zu’u fent spaan hin. Hin zokus dir se dii. — Tol ni vahzan! — возразила девушка. — Hin unt wah spaan dii nol zofaas wundun. Zu’u nis spaan dii nol sunvaar. Neyl ahraanne — neyl funtte. Она провела рукой по бинтам, тяжко вздохнув, но затем устремила свой взгляд на него, улыбаясь. — Dreh ni tiiraz. Zu’u fen kos pruzaah. Аскеладд глотал слезы, изумлено хлопая глазами, пока Сага пальцами бережно стирала мокрые дорожки с его щек. — Hin los aan paaz jul, Askeladd. Ul lost. — ласково сказала она. И это вызвало у воина кривую, но искреннюю улыбку. Он прижался лбом к её лбу, тихо шмыгнув носом, постепенно, с каждым вдохом, успокаиваясь. — Ты в-веришь в меня д-даже когда я теряю веру в себя с-самого. — Такова суть семьи — не оставлять своих до последнего вздоха. Некоторое время они сидели так, на лестнице террасы, прикрыв глаза, уткнувшись лбами, пока Сага не повела плечами от прокравшейся вечерней прохлады. Аскеладд это заметил и накинул на неё свой плащ, совершенно позабыв, что руки его не прикрыты. И девушка это увидела. — …Почему? — она смогла сказать только это слово — настолько она была ошеломлена. Аскеладд перевел взгляд на свои руки. Ком подступил к горлу, вновь захотелось разрыдаться. Он закрыл глаза, вспоминая слова Дайнасы и Гаррета. Их шрамы — красивые, как иней, у волшебницы, и маленький, с монетку, меж большим и указательным пальцами, у вора. — Я не-не мог иначе, — заговорил он. — Я не х-хотел утешать свою б-боль выпивкой, женщиной или кровавой битвой. От меня з-зависело слишком многое. Я д-должен был держать нашу лесопилку на п-плаву, сохранять её из п-последних сил, чтобы нам с мамой было на что ж-жить. Но прошлое и настоящее так д-давили н-н-на меня, что… Он замолк. Сдержал новый порыв к рыданиям и продолжил свою речь. — Я д-думал, это поможет. Будет к-кровоточить, потом затянется коркой, а в-вскоре и вовсе исчезнет. Но оно не-не исчезало. А боли с-становилось только б-больше. И мне это п-перестало помогать. Сага молчала, будто медленно переваривала все сказанное. И затем воззрилась на брата, неестественно мрачно. — …это из-за неё, да? — спросила она. — Из-за тёти Лаувей? Аскеладд вздрогнул, услыхав имя матери. — Нет, она…она здесь не-не причем — Ты снова её оправдываешь, — заявила кузина. — Аске, я понимаю, она глубоко болела душевно… — Именно б-болела, — перебил её кузен. — Я должен б-был ей помогать, я должен был быть л-лучшей версией себя, чтобы хоть к-как-то облегчить её страдания. — …и она потеряла мужа и очень страдала, но это не позволяло ей так с тобой обращаться. — Н-нет, — отрицал Драконий Язык. — Ей… ей п-просто нужна б-была помощь. И п-понимание. — Тебе тоже, Аскеладд. Она должна была это понимать. Между ними снова образовалась тягучая, неприятная тишина. — …Где она? — снова задала вопрос Сага. — К-костоломная лихорадка. — коротко ответил Аскеладд. — Что? — Она п-подхватила костоломную лихорадку в к-конце прошлой осени — случайно попала н-ногой в капкан в лесу. Рана з-зажила, но болезнь осталась. Она скрывала её д-до самой середины Месяца Утренней Звезды, пока не н-начался жар. Несколько дней лежала в п-постели, почти не в-вставала. Я потратил все д-деньги на лекарства, но…они не п-помогли. Её не с-стало в ночь с 26-го на 27-е. Просто…п-перестала бредить, уснула и… не… не проснулась. Девушка приложила руку ко рту, не в силах сказать и слова. — …Мне жаль, Аске… — тихо проговорила она. — Я никогда с ней не ладила… не могла сладить. Но… мне правда жаль, что так вышло… Он не обратил внимания на её слова — он погрузился в воспоминания настолько, что не воспринимал ничего вокруг, и лишь продолжал говорить. — Земля б-была еще слишком мерзлой… я смог её п-похоронить только когда пришла в-весна. А потом я просто…п-потерял счет времени. Помню т-только, что пытался…уйти. Не р-раз. Петля, озеро… В один м-момент переклинило. Я р-разгромил дом, устроил п-пожар — кажется, что-то из мебели попало в-в камин, и д-дом вспыхнул очень б-быстро. Еле у-успел выбежать. Ничего не-не уцелело — н-ни пилы, ни поленницы, ни конюшни. А мне б-было все равно. Я был к-как в тумане, а очнулся уже на с-скале у Черного брода, когда хотел спрыгнуть в-в обрыв. Но… меня ч-что-то остановило. Или к-кто-то… Алые глаза, черные крылья. Он думает, что это просто видение. Последнее, что видят люди перед смертью. Но видения не обдают горячим дыханием с ног до головы, не издают жуткого рёва, не говорят на драконьем «Проснись». — А п-потом я увидел солдат. И в-все. Очнулся уже в п-повозке связанный. И он замолчал. Теперь Сага знает все — о шрамах, о его матери, о пожаре на лесопилке. Больше скрывать нечего. Он смиренно ждал, что она скажет. Вдруг Аскеладд ощутил, как его коснулась мягкая рука сестры, легонько сжав его руку. — …Это позади, — отрешенно проговорила она, в то же время будто пытаясь сказать это теплее. Будто желая найти свет в непроглядной тьме. — Теперь все позади. Дом, Хелген… все это. Нам не нужно туда возвращаться. Просто… незачем. Теперь, я надеюсь, наш дом — здесь. Она обвела рукой террасу, тренировочное поле, двери позади них — все вокруг. И позволила себе немножко улыбнуться. — Они и правда не просто наемники с легендарным прошлым, как я думала. Они меня спасли, — девушка коснулась перебинтованной руки. — Мы здесь в безопасности, Аске…понимаешь? Аскеладд посмотрел на кузину, посмотрел на Йоррваскр и медленно кивнул. — Д-да… в безопасности. И можем ж-жить дальше. Он позволил ей устроиться у себя на коленях и закинуть руку на шею, уткнуться своей головой в его собственную, а сам продолжал сидеть на ступеньках террасы. Последние солнечные лучи догорели на западе, а ночь объяла небо, разукрашивая его редкими, но яркими красками северного сияния. — Что будешь делать дальше? — спросила девушка, не отрывая взгляда с чарующего небосвода. — Искать Р-Рог Юргена Призывателя Ветра, — отозвался Аскеладд. — Д-для Седобородых. — Того самого Юргена? — с придыханием спросила Сага, глянув на него. Её глаза восторженно засияли. — А можно…можно я поучаствую в поисках? Ну хотя бы место найду, где он находится? — она с мольбой взглянула на брата. — Пожааалуйста. Он не смог сдержать улыбки, видя её милые, упрашивающие глаза. — М-можно. Кузина радостно похлопала по коленке за неимением возможности хлопать в ладоши и прижалась щекой к щеке кузена. — Спасибо, zeymah! Тот лишь тепло ответил: — Не за что, brinaah. Так они и просидели, взирая на небеса, пока холод ночи окончательно не пробрал до костей, призывая к возвращению в теплые комнаты Йоррваскра.

***

За стенами тихо завывал ветер. Арнгейр сидел напротив окна, в привычной позе для медитации, раскинув руки и прикрыв глаза. В эти часы в Высоком Хротгаре было особенно спокойно. Но не в этот вечер. — Я знаю, что ты здесь, мой ученик. — негромко, но отчетливо сказал он, не открывая глаз. Раздался тихий шорох. Мелькнула тень — и неизвестный оказался в нескольких шагах от Седобородого. — Ты пришёл сюда не просто так. Зачем ты здесь? Внимательные глаза бывшего учителя открылись и скользнули по ученику, но тот нисколько не смутился, продолжал, пригнувшись будто бы в почтительном поклоне, пристально вглядываться в фигуру старца. — Я хочу обучить его Словам Силы, Крикам и дыханию, — отозвался он наконец. — Мир нуждается в Драконорожденном, владеющим Словом. Седобородый сразу догадался, о ком идет речь. — Мы можем обучить его сами, — Арнгейр нахмурился. — Зачем же ты удумал вмешаться? — Вы идете по Пути Голоса, учитель, — парировал он, дернув острым подбородком. — Он направлен на мир и созидание. Для него этого будет недостаточно. Ему надо знать, как применять Голос в битве, и я могу ему дать это знание. Его ясные зеленые глаза смотрят пронзительно, словно пытаются добраться до самой души. Седобородый лишь качнул головой: неужто ученик возомнил себя учителем? Но напористый гость отчасти был прав — знания, которые орден хотел даровать возможному Довакину не были созданы для борьбы. Необходимость в ней понимали и сами последователи Голоса, сидящие в твердыне Высокого Хротгара вдали от мирских забот — с появлением драконов даже воздух поменялся, стал тяжелее и острее. Арнгейр вновь закрыл глаза, поворачивая лицо к окну, к тусклому лунному свету, бьющему из него, сделал протяжный выдох. — Хорошо, — слова прозвучали нехотя, но незнакомец этого не заметил, начиная ухмыляться от удавшегося уговора. — Тебе дозволяется его обучать, но только базовым словам и техникам дыхания. Остальное он познает сам. — Благодарю, учитель. — концы алой повязки, выглядывающей из-под капюшона, качнулись в такт радостно кивнувшей голове. — Обещаю, он не сойдет с Пути. — Уж постарайся. Он развернулся и пошел к дверям, но напоследок остановился, бросил взгляд назад. — Вверху небо, внутри — Голос. Арнгейр потрясено похлопал глазами, но потом снисходительно улыбнулся.