Глава 12: Правда

Аскеладд сидел на камне среди болотной пустоши и бездумно смотрел в записку из гробницы Юргена Призывателя Ветра. Бумага, едва покрытая пылью, таила в себе послание, понятное и в то же время загадочное. Чернилами были выведены следующие слова: «Довакин! Нам нужно поговорить. Срочно. Отправляйся в таверну «Спящий великан» в Ривервуде, сними комнату на чердаке, и я встречу тебя там.» И единственная подпись — «Друг». Подпись, которая вывела из себя всех. — Дэйдра задери! Где-то над головой просвистел мелкий камешек, громко плюхнувшийся в воду. Гаррет был вне себя от ярости. Он ходил взад и вперед возле руин, пыхтя словно озлобленный бык, и ругался хлеще любого сапожника, пьянчуги или даже заключенного. — Мы искали эти блядские руины беспрерывно полмесяца! Полмесяца! Мы залезали в настолько пропахшие мертвецким зловонием места, что тошнить тянет! И вот, когда мы наконец-то нашли гробницу, когда прошли через этих ебучих Молагом Балом в сраку некромантов, через хоть и хлипких, но все же опасных скелетов, когда намучились с этими решетками, когда пережили нападение гребанной паучихи, её детей и очкарика-Довакина, и наконец-то нашли усыпальницу… выясняется, что Рог попросту СПИЗДИЛИ! Сидящая у костра Дайнаса, которая, закатав рукава, пыталась толочь в ступке травы, воззрилась на юношу. — Гаррет, ты повторяешь это уже в пятый раз. Успокойся уже. — Успокойся? УСПОКОЙСЯ?! — возмутился тот. — Мы столько пережили и нас облапошили, как последних дураков, а ты мне говоришь успокоится! Я на нервах, я имею право- — Гаррет, я тоже на нервах, так что успокойся и ЗАВАЛИ ЕБАЛО УЖЕ! На руках женщины вспыхнули зигзагами молнии. Резко наступила тишина. При виде столь сильного проявления гнева волшебницы Мелиорис замолк. Он сел у костра, не раскрывая рта, и только поглядывал зорко за Андарен. Та шумно вдохнула носом воздух, пытаясь унять дрожь в руках, медленно выдохнула. — …Я тоже очень разозлена, как и ты с Аскеладдом — объяснялась она. — Я очень хочу сейчас что-нибудь взорвать или расколоть грозовым ударом. А лучше кричать, так, чтобы до хрипоты и изнеможения. Но истерика сейчас — это последнее, о чем нам стоит заботиться. Ярость не вернет нам Рог на место, как бы мы этого не хотели. Гаррет промолчал. Аскеладд не знал, что чувствовали в тот момент данмерка и имперец, но, увидев, что женщина протянула парню чашку, с закинутыми из ступки травами, и как тот её охотно принял, почувствовал на сердце облегчение. — Что это? — Чай. — Из трав? Каких? — Тысячелистник, бессмертник, слезы Мары… — Да ну, правда чтоль? — Конечно нет! Это мята и ромашка, с здешних мест, пей давай. — А они не ядовиты? Типо болотная вода, все дела… — Если бы болота были бы здесь ядовиты, мы бы давно сдохли. Пей. Мелиорис покорно кивнул и сделал глоток. От горячей воды он высунул язык, замахал рукой, пытаясь его остудить. Андарен же взяла в руки две оставшиеся чашки, взглядом указала на них Драконьему Языку. Мужчина вежливо махнул рукой, мол отказываюсь. — Аске, что там было написано, напомни еще раз, — попросил Гаррет, осторожно делая новый глоток. Взор снова обратился к письму. — Человек, п-подписавшийся как «Друг»… — Не произноси это слово, — сердито отозвалась Дайнаса. — Лучше называть его или её Незнакомец. После того, что она или он сделал, язык не повернется говорить слово «Друг» в качестве обращения. — …Н-незнакомец попросил прийти в Ривервуд, в т-таверну «Спящий великан», и заказать там комнату на чердаке. — А обслуживание в номер он заказать не хочет? — огрызнулся Гаррет, тыкая веткой в разгорающийся костерок. — Еды там, чистого белья, шкур, чтобы согреться в ночи? — Г-Гаррет. — Что? Незнакомцу хватило наглости, чтобы украсть Рог, так чего ж ему… ей мелочиться? Аскеладд покачал головой. — После этого Незнакомец в-встретит нас. — И затребует гигааааантскую сумму за Рог! — Или даже заставит выполнить какое-нибудь желание, — добавила Дайнаса. «Или все сразу» — подумалось Драконьему Языку, но он сказал: — Т-так или иначе, нам необходимо выполнить все у-условия из письма. Он сложил письмо несколько раз, положил его в карман. Солнце уже касалось верхушек далеких сосен, тени становились длиннее. Долгий день стал подходить к своему завершению, но для троицы еще ничего не закончилось. — Не знаю, что нас ж-ждет, но сердцем ч-чую: мы добудем Рог. Обязательно. Аскеладд встал на ноги, отряхнулся. Подобрал топор, лежащий подле камня. Наблюдая за ним, Гаррет допил свой чай, отставил деревянную чашечку в сторону. Дайнаса остатки своего напитка вылила в костер, потушив огонь. — Что ж, отправляемся в путь? — спросила она, достав из сумки уголек. Аскеладд согласно кивнул.

***

Когда они вышли на единственную мощеную булыжником улицу Ривервуда, облака уже окрасились в рыжий цвет. Теплые лучи касались их лиц, домов, вывески «Таверна Спящий Великан», мирно скрипевшей на ветру. Посмотрев на знакомое здание, Аскеладд вспомнил, как почти месяц назад они остановились здесь, пытаясь найти место для ночлега, но смогли лишь обзавестись горячим ужином и спальным местом на конюшне. И все же тот вечер отдавал каким-то простым, чуть грубоватым, но искренним уютом, когда цель была ясна и мир был меньше похож на то полное опасностей место, которым оно являлось сейчас. Дверь отворилась. На крыльцо, шатаясь, вышел пьянчуга Эмбри и громко, с большим недовольством рыгнул. — …Глаза мои тебя б не видели, Дельфина, старая кляча! — выдал он, повернувшись к дверному проему, — Правду говорят, что нервы портят и женщин, и пиво! И ушел, что-то кряхтя под нос, провожаемый взглядами троицы, стоящей в замешательстве. — Похоже, у трактирщицы день не задался. — предположил Гаррет. Таверна была практически пуста. В углу зала в кресле сидел бард Свен, с усердием настраивающий струны лютни; за барной стойкой ходил Оргнар, перетаскивающий бочки с медом; сама же хозяйка заведения, Дельфина, нервно листала счетную книгу, будто искала что-то в ней. — Эм… п-простите? — Аскеладд аккуратно позвал женщину, и та резко развернулась к нему, зло зыркнув. — Чего вам? — грубо, без всякого радушия спросила она. — З-з-здравствуйте! Я хотел бы в-взять у вас комнату на н-ночь. Ту, что с ч-чердаком. От последних слов Дельфина будто очнулась. Встрепенувшись, она, щурясь, с головы до ног оглядела норда. — С чердаком? Почему ты этого не сказал сразу? Просто… у нас вообще-то нет комнаты с чердаком. Но я знаю что ты имеешь ввиду. Иди за мной, чувствуй себя как дома. Бретонка двинулась в сторону гостевых комнат, не дав посетителям и слова сказать. На это Гаррет саркастично передразнил её: — Чуфствюй сепя как дома… Гостевая комната поразила путников — и не в хорошем смысле. Она не была широкой или роскошно обставленной. Это оказалась совершенно крохотная комнатушка, с одной узкой кроватью и шкафом. Убедившись, что гости оказались в своем номере, хозяйка быстро ушла, захлопнув дверь. — Никакой вежливости, — сердито фыркнула Дайнаса. — Ни «по всем вопросам обращайтесь ко мне», ни «желаете что-нибудь на ужин». Да и эта комната… в ней почти не развернуться! — Сразу видно, путники здесь надолго не остаются, — Мелиорис сбросил с плеча сумку, плюхнулся на кровать, раскинув руки и взвыл, стоило ему приземлиться, — Ауч! Жесткая! Как камень! — Интересно, сколько п-придется ждать? — Аскеладд уперся спиной в стену, тоскливо глянув на дверь. — Мне показалось, что хозяйка что-то з-знает. И еще… я её в-видел в Драконьем Пределе. Она… Раздался стук в дверь. Быстрый, негромкий, но четкий. Аскеладд тут же приоткрыл дверь. И увидел Дельфину. — Так ты и есть Драконорожденный, о котором я так много слышала. – заявила она. — Нам нужно поговорить. Идем. Она быстро пошла к противоположной гостевой комнате, и Аскеладд, ничего не понимающий, пошел следом. Дайнаса и Гаррет — за ним. И хоть в зале таверны уже никого не осталось — бард ушел, а новых посетителей не приходило — Дельфина все равно огляделась по сторонам, прежде чем открыть дверь и крикнуть Оргнару: — Я буду занята, бар на тебе! — Есть, мэм! — донеслось от барной стойки. Хозяйка трактира зашла в просторную комнату и направилась к шкафу. Троица остановилась в проеме, наблюдая за тем, как она открывает створки, забирается в шкаф и… отодвигает внутреннюю стену. — Закрой дверь, тогда мы сможем поговорить. — велела она Аскеладду, оборачиваясь. А также бросая недоверчивый взгляд на его друзей. — И пусть «они» уйдут. Мелиорис выкрикнул: — Эй!— — Тихо! — шикнула Андарен, собираясь было сказать что-то Дельфине, но Драконий Язык её перебил: — Они с-со мной и они н-не уйдут. — Они должны. — протестовала бретонка. — Они. Не. Уйдут. Дельфина глубоко вздохнула. — …Ладно. Но я требую, чтобы они держали рты на замке. — Вы что, преступница? — теперь уже Дайнаса смерила трактирщицу подозрительным взглядом. — Иначе какие у вас могут быть тайны, за которые надо так сильно трястись? — Слушай ты– — Давайте лучше просто закроем дверь, хорошо? Гаррет шустро затворил за собой дверь, а для надежности подобрал стоящий неподалеку стул и подпер её. — Вот. Этого будет достаточно, я уверен. Не нужно никому затыкать рты. И добавил: — Пожалуйста. Он неловко улыбнулся обеим женщинам. Те переглянулись, скорчили сердитые лица друг другу, но промолчали. «Пришли к согласию, наверное» — с надеждой подумал Аскеладд, но менее тревожно от этого не стало. Дельфина нырнула из прохода в шкафу в узкий коридорчик. Ведущая вниз лестница вывела в подвал, и заставлен он был не бочками с соленьями или медом, но стойками с оружием, шкафами с зельями и книгами. А в центре стоял стол, с книгами и картой всей страны. Увидев все это, ни у Аскеладда, ни у его товарищей сомнений не осталось. — Итак, ты т-та, кто украла Рог Юргена. Зачем ты это с-сделала? — Я просто хотела убедиться, что это не ловушка Талмора. — отвечала Дельфина, прикрывая дверцы шкафа и снова спускаясь в подвал. — Ловушка? Т-Талмора? Дайнаса нахмурилась, но в следующую секунду её брови поднялись вверх в изумлении. — Подожди… кажется, я догадалась, кто ты. — она тыкнула пальцем в Дельфину. — Ты — Клинок! Ты из тайного ордена Его Императорского Величества! Путники в шоке уставились на Дельфину. А та ничего не сказала. Просто буравила взглядом светлых глаз Андарен, сурово, даже враждебно. — Молодец, девочка. Сложила два плюс два, получила четыре. Теперь забери свой пирожок с полки и молчи, потому что если ты начнешь кричать об этом на всю таверну, я прирежу тебя. И тут же подхватила кинжал, лежащий со стола. Аскеладд сразу же закрыл данмерку собой. — Не смей. И, не оборачиваясь, обратился к Мелиорису, уже снявшему с себя лук и готовившемуся взять стрелу из колчана. — Ты тоже. Гаррет, какое-то время не обрывая зрительного контакта с Дельфиной, молча все же убрал лук обратно за спину. Бретонка в ответ отложила кинжал на стол. Дайнаса облегченно выдохнула вместе с Аскеладдом. — Отличная шпионская игра, ничего не скажешь… — Да, — Дельфина гордо усмехнулась. — Кажется, я отлично играю роль безобидной хозяйки трактира — Ну не то, чтобы успешно, и не то, чтобы безобидной… — заметил Мелиорис, но, видя, как едко Дельфина на него смотрит, быстро добавил: — Молчу-молчу. — Я не п-понимаю, к чему это все? — Аскеладд обвел рукой комнату. — Все эти ш-шкафы с тайными ходами, п-подвалы… — Предусмотрительность и осторожность. — объяснила агент Клинков. — Всюду шпионы Талмора. — Кажется, у кого-то паранойи выше крыши. — шепнул Гаррет Дайнасе. — Т-так, ладно, — норд устало потер переносицу. — д-достаточно разговоров. Я сюда п-пришел за… И сразу же запнулся. На глаза попался Рог. Тот самый, который должен быть в гробнице Юргена Призывателя Ветра. Он лежал среди бумаг, словно бесхозная вещь, неприметная безделушка, до которой никому нет дела. Аскеладд потянул руку к нему, но Дельфина сразу схватила Рог со стола и сделала шаг назад. Мужчина перевел на неё помрачневший взгляд. — …Что т-тебе от меня н-нужно? — Я долго присматривала за тобой, — начала она. — Хотела убедиться, что слухи о тебе, Довакине — правда. Но пока я вижу только тебя и никаких подтверждений… — Хватит. Дельфина запнулась, посмотрела на Аскеладда, упершегося рукой в край стола. — А? Он не смотрел на неё. Взглядом уперся в пол, голову склонил так, что растрепанные от долгого пути и выбившиеся из хвоста волосы падали на лицо. Зубы стиснул до боли. Впервые Аскеладд почувствовал, как сильно он утомлен — как пульсируют мышцы в ногах, как больно тянет в руках, как у основания шеи будто затягиваются узлы, от которых плечи не расправить, а в висках бьет кувалдами. И это раздражало. Так сильно, что пальцы сами сжали угол стола, ногти заскрежетали по древесине. — Буду честен — я сыт по горло тайнами. Откуда пришли драконы, почему они вернулись, почему я — Драконорожденный. Почему я должен каждому встречному доказывать, что я — Довакин, чтобы просто получить ответ. Все… это. Он разжал руку, медленно поднял голову и распрямился. Посмотрел на Дельфину сверху вниз. Только в этот момент ощутилась их разница в росте — несущественная, меньше, чем пол-головы, но ярко проявившаяся. И смотрел он так холодно, что она невольно поежилась, всем телом сжалась. — Я так устал…. Я устал искать, бегать, сражаться… убивать. Я не желаю больше ни минуты слушать загадки и разгадывать их вновь! Мне они не нужны. Мне. Нужны. Ответы. Зрачки от гнева сузились до крошечных точек. Ноздри плотно закрылись на вдохе, широко раскрылись на выдохе, шумном и горячем. В груди зарождалось пламя, подступающее все ближе и ближе к горлу, а в голове сверкнула мысль. Мысль, мигом остудившая весь пыл. Нет. Это все неправильно. Аскеладд глубоко вздохнул. Опустил плечи. И взгляд, из гневно-ледяного, стал печально-стылым. — …Просто отдай Рог и говори, что тебе нужно. Дельфина нервно сглотнула. Дайнаса и Гаррет продолжали молчать, наблюдая за происходящим. — Ладно… — слегка дрожащим голосом произнесла агент. — Только прошу, без криков. Ты выдашь меня с потрохами. — она протянула ему Рог, почти вкладывая в руки. — Вот, видишь? Он у тебя. Теперь просто выслушай меня, хорошо? Рог отяжелил руки. Драконий Язык обратил на него взор, осматривая, оценивая каждую мелкую царапинку, трещинку на камне. И на душе стало чуточку легче от осознания, что все — Рог у него, испытание окончено. — …Я слушаю. — промолвил он, давая Дельфине возможность высказаться. — Прежде, чем рассказать больше, я хочу удостоверится, что могу тебе доверять. — А у меня есть п-причины тебе доверять? — Аскеладд не сдержался от толики сарказма, крайне не присущего ему. — Если не доверяешь мне, тогда почему пришел сюда? — Дельфина будто не восприняла его слова, спросив совершенно серьезно. Мужчина просто махнул рукой, задал новый вопрос: — Зачем т-ты ищешь Довакина? — Для своих целей. — И чего же ты к-конкретно от меня хочешь? — Я хочу проверить тебя, — изложила бретонка. — Драконорожденный это совершенный драконоборец, так? Только он может окончательно пожрать душу дракона. Значит… — Только не говори, что ты хочешь натравить на нас дракона. — удивленно, почти оскорбленно перебил её Гаррет. — Не натравить, а увидеть Аскеладда в бою. Это разные вещи. — Нет, — отрезала Дайнаса. — Это одно и то же. — Я все с-сделаю. Дайнаса и Гаррет уставились на Аскеладда. Не прошло и мгновения, как они чуть ли не одновременно закричали, заставив Дельфину возмущенно зашикать. — Что?! — переспросила волшебница, явно не веря своим ушам. — Зачем? — недоумевал вор. — Ты не можешь идти у неё на поводу! Она же… она… — Сделка есть с-сделка. Рог в обмен на п-проверку. — И сотрудничество. — вклинилась Дельфина. — Поверь мне, Аскеладд, нам предстоит еще многое сделать и обсудить. А затем подошла к норду, когда его друзья отвлеклись, обсуждая произошедшее между собой. — Хотя твое поведение оставляет желать лучшего, — добавила она шепотом. — Я вижу в тебе много непокорности и гордости, даже в том, какую фамилию ты носишь. — Ф-фамилию? — переспросил он. — Фамилия, прозвище — неважно. Она тебе не принадлежит. — Что? — удивился мужчина. — Я с-с ней родился! — Врешь. Фамилия Драконий Язык была только у моего сослуживца, Снорре, и только потому, что ему нужно было прикрытие в— Неожиданно Аскеладд хватил её за руку. Заглянул в лицо и с голосом, полным тревоги, задал вопрос: — Откуда ты знаешь моего отца? На мгновение женщина растерялась. — Что?… — Дельфина хотела было сказать что-то, однако вместо этого вгляделась в лицо мужчины. И тихо ахнула, приложив руку ко рту. Она все поняла. Как и он. Осознание окатило волной столь сильной, что дыханье сперло. В груди заболело, Аскеладд почувствовал, как челюсть задрожала. Он резко отпрянул, буквально отталкивая от себя руку женщины, и развернулся, еле выдавив из себя: — Ребята, уходим. — Аскеладд… Аскеладд, постой! – Дельфина кинулась к нему, попыталась ухватить за руку, но Драконий Язык ускользнул от неё на лестницу. — Пожалуйста, Аскеладд, мы можем поговорить, все обсудить– — Нет! — отрезал он, отодвигая внутреннюю дверь шкафа. — Нет. С меня достаточно разговоров. Одним жестом он подозвал товарищей к себе, дал им пройти вперед, в комнату. Только после этого он обернулся к Дельфине. — Как р-решишься на проверку, отправляй п-письмо в Вайтран. И вышел сам, поспешив захлопнуть дверь. На улице уже темнело, когда мужчина выскочил из таверны, идя куда глаза глядят. — Аске, стой! — позади донесся крик Дайнасы. — Да что с тобой?! — Что она тебе сказала? — не отставал Гаррет. Воин остановился. — Я… я не м-могу сейчас сказать. — насилу заставил он себя ответить. — Дайнаса, открой для меня п-портал домой. И не с-следуйте за мной, оба. И обратил умоляющий взгляд на товарищей. — П… пожалуйста. Дайнаса поджала губы, смотря на него, сочувственно и в то же время огроченно, будто желала помочь, но понимала, что она не может этого сделать. — Ты правда не хочешь об этом говорить? Тот молча кивнул. Дайнаса глянула на Гаррета. Имперец выглядел растерянным, ничего не понимающим, как и она сама, но он ответил молчаливым, согласным кивком. Потому, обернувшись, данмерка произнесла: — …Хорошо. Пойдём, попробуем в этих сумерках отыскать рунический круг.

***

Из портала Аскеладд буквально вывалился, чуть не ударившись коленями об землю. Он еще не привык к телепортации и иногда чувствовал, как его подташнивает после, но в этот раз он был так взволнован и так спешил, что позабыл об этих ощущениях, стремительно направляясь вдоль крепостной стены к главным воротам Вайтрана. Внутри все клокотало. Внутри все рвалось, стремилось наружу, стремилось выплеснуть все, чтобы унять то, что бушевало внутри, устраивая настоящий шторм и пожар одновременно. Он шел, едва осознавая мир вокруг — путь через густую траву; шершавый камень, что попадался, когда дрожащая рука время от времени касалась стены; свет факелов, слепящий не хуже солнца и будто обжигающий глаза; маски стражников на шлемах, бесстрастные и безжизненные, и их голоса, ставшие будто глухими, будто находящиеся глубоко под водой; ворота, впустившие его в город, и пустые улицы за ними. Потому что душа и разум разрывались. Шоком. Отрицанием. Спором. Болью. Столько было в жизни, и все вмиг затуманилось в одном и прояснилось в другом. Пришло кристально-чистое понимание, для чего к мечу с детства приучали; зачем и в прятки постоянно играли, и следы зверей да людей искали; почему научили читать, писать и считать; почему от людей в городе сторонились, почему наставляли осторожными быть, почему просили тайны свои хранить всегда при себе. И загадка — к чему язык такой, непохожий, древний, на каком никто не говорит, учить; почему к вещам родительским не прикасаться; и как не замечать очевидного. А воспоминания плыли и вспыхивали, словно пятна света от маяка, какие можно увидеть в бурю с моря. Первый стук игрушечного дракона об пол; блики на воде, когда озеро в ушах шумит; прыжки зайца от дерева к дереву, наблюдаемые со стороны; болтовня на разогретых днем пнях; учеба с шелестом страниц у огня и звездные ночи в окнах. И во всех моментах он, улыбчивый и ласковый, как ветер, и такой же быстрый, бодрый. Самое близкое существо, что обитало на свете, чьи ценности, взгляды на мир стали наследием. Темным пятном оседает тот день, когда глаза видели его в последний раз. В свои двенадцать можно было сдернуть с лошади седло, походную сумку, но истерика, охватившая тогда все тело, ослабила руки, оставила биться и осесть на земле, пока пыль въедалась в голые пятки. Однако не это заставило память, тревожно колышущаяся внутри, резануло по сердцу так, что Аскеладд замер посередине лестницы, ведущей к Йоррваскру. «Все будет хорошо, — говорил он, и убирал кончиками пальцев бусинки слез. — Папа вернется. Я обязательно вернусь. Обещаю» И улыбался, и волосы его сияли, как солнце, и синие-синие глаза горели, как и всегда. «Я люблю тебя, сынок» И солнце померкло, как в затмение, ставшее ночью навсегда. Аскеладд судорожно попытался сделать глубокий вдох. Кто же знал… кто же еще это знал? Ну конечно же он. Зеленоокий, с темными волосами, обрубленными по-имперски, с острыми чертами лица, как у статуи. Вечно напряженный, вечно отстраненный. Вечно важный и молчаливый. Вечно отец для его кузины, но не для него самого. Тот, кого теперь нет. Даже тогда он вызывал вопросы, а сейчас… вопросов не меньше. Но помня, что братья были не разлей вода, прекрасно понял — ему все было известно. Возможно, даже больше. И это не вызывало злобы. Только печаль. Печаль от неискренности, печаль от молчания. Печаль, что все могло быть по-другому, но не стало. Аскеладд поднялся к Праздному залу Соратников, но не зашел внутрь. Обогнул здание, направившись к тренировочному полю. Что-то подсказывало, что нужно было идти туда. За углом показалась терраса. Факелы уже горели, в их свету можно было увидеть Сагу, сидящую на ступенях. Она сидела, непривычно скрючившись, с печально опущенной головой, с растрепанными волосами, накрытая плащом будто одеялом и сжимающая что-то в руках. Когда Аскеладд сделал шаг в её сторону, она подняла голову. И он увидел её заплаканное лицо. — Сага? Девушка встрепенулась, поднесла ладонь к лицу, принимаясь быстро стирать следы слез. — О, zeymah. Ты уже вернулся. — она пыталась звучать весело, но получалось у неё это крайне неуклюже. — Ну как прогулки по болотам? Нашел гробницу? Нашел Рог Юргена? Аскеладд не ответил. И снова задал вопрос: — Что с тобой? Кузина замешкалась, прикусила нижнюю губу и ойкнула — до крови вышло. Она прекрасно поняла, что притворяться не выйдет, заговорила тихо. — Я… я узнала кое-что о папе. Тебе это не понравится. Аскеладд обратил взгляд на предмет в её руках. С губ сорвался короткий, удивленный вдох — это была катана. Длинная, в блестящих на лунном свету черных ножнах, с позолоченной и переплетенной фиолетовой лентой рукоятью и изящной, в виде дракона округлой гардой. Он знал, кому она принадлежала. — Я т-тоже кое-что узнал… о своем о-отце. Сага посмотрела на него недоуменно. Но ей хватило и мига, чтобы понять. Чтобы все чувства разом отразились в её глазах. Она отвела взгляд, задумчиво моргая, а после вставая на ноги и вновь обращая взор к нему. — Может, скажем это вместе? — Д-давай, — согласился Аскеладд. — На счет т-три. — Раз… — Д-два… — Три! И их негромкий, четкий крик, с переплетенными меж собою голосами, легким эхом пронесся по полю. — Мой отец — агент Клинков!