Глава 15: Погоня

Топот копыт разносился по мосту стремительно и быстро. Три скакуна неслись по дороге, три скакуна мчали вперед, повинуясь воле всадников. Мощные шеи качались, гривы развевались на ветру, подковы отбивали звонкий ритм. Троица драконоборцев пересекла границу Истмарка и Белого Берега, а их цель, черный силуэт в серых небесах, уходила все дальше и дальше. Аскеладд выдохнул клуб пара в морозный воздух. Холод уже начал сковывать эти места, покрывая землю и камни инеем, укрывая снежным мехом ветви деревьев. Белый Берег замерзал, и вместе с ним мерзли все, кто через него проходил. Он обратил внимание на дорогу. Взгляд помрачнел, видя, что путь начинает уходить вверх, извиваться серпантином. Это замедляло их бег, их погоню, давало противнику фору и шанс исполнить задуманное — сбежать. — Здесь н-нет обходного пути?! — крикнул он Дайнасе и Гаррету, что скакали позади. — Ни единого! — силилась перекричать ветер Дайнаса. — Слева река Йоргрим с высоким берегом, справа — горы! У нас просто нет иного маршрута! Драконий Язык едва сдержался, чтобы не зарычать от досады. Пальцы стиснули поводья, хлестнули по спине коня, и тот двинулся по дороге вверх. Зуб на зуб от холода не попадал, поэтому приходилось стискивать челюсти, чтобы их стук не нервировал, не напоминал о тяжести пути. — Мне кажется, или дракон завис в воздухе?! — вдруг спросил Гаррет, вглядевшись в горизонт. А следом в воздухе разнесся рокот Крика. Аскеладд поднял голову. Впереди, средь верхушек деревьев, и правда маячил знакомый, крупный силуэт. — ЭТО ОН! — воскликнул воин и хлопнул стременами по бокам коня, — ПОШЕЛ, ПОШЕЛ! Группа рванула вперед, выбегая со склона на ровную дорогу, что шла впритык к лесу. Аскеладд хотел было Крикнуть, застать Черного Дракона врасплох, но лишь увидел, как тот набрал высоту и полетел дальше. Неожиданно их кони с испуганным ржанием замедлились, встали на месте. Снежная пыль поднялась над землей, и в ней угадывались черты другого крылатого ящера. — Еще один! — изумилась Дайнаса. Дракон, так же, как и его собрат, взмыл в воздух. Однако, к удивлению троицы, направился не к ним, а в горы, будто хотел убраться прочь от преследователей. — Он… улетает? — Мелиорис недоумевал, щурился, следя за тем, как по мере приближения к горам уменьшалась крылатая фигура. — Кажется, да, — лицо Андарен скривилось в недоверии к происходящему. — Только не может ли это быть обманным ходом, чтобы застать нас врасплох? — Т-так или иначе, на него времени сейчас нет, — Драконий Язык развернул коня к дороге. — Едем до таверны «Ночные ворота». Там с-сразу же сменим лошадей и продолжим путь. — Не будем останавливаться? — беспокойно уточнила Андарен. — Не будем, — твердо ответил тот. Копыта снова застучали по булыжнику тракта, поднимая в воздух только улегшиеся снежинки.

***

На начало следующих суток троица доскакала до Вайтрана. Они потеряли Черного дракона из виду еще у восточной сторожевой башни холда, и потому, едва завидев конюшни города, спешились и повели лошадей на смену: им нужны были новые, не уставшие — те, что не будут, словно чувствуя их настрой, тревожиться и выбиваться из сил раньше времени. И кого Аскеладд точно не ожидал увидеть в том месте, так это свою сестру и Клинков, идущих им навстречу. — Аске! — Сага бросилась к брату и обняла его крепко, отчего в боку заныло сильнее, но Аскеладд сжал губы, не дав себе и звука издать. — Briinah, что т-ты здесь делаешь? — он ответил на объятие торопливо, отстранился, окинув взглядом и близнецов с аргонианином странного болотного цвета рядом. — Что вы все здесь д-делаете? — Мы пришли взять лошадей, — Сага явно заметила его отчужденность, озадаченно посмотрела на него и на Гаррета с Дайнасой позади — А ты где был с этими двумя, zeymah? Куда вы так спешите? — На Рощу Кин н-напал дракон, — сообщил Аскеладд. — Он был воскрешен другим д-драконом. Черным драконом. Тем, кто напал на Хелген. Сага ахнула, приложив руку ко рту. — Это тот дракон, что пролетал недавно близ Тихих Лун! — Что? — Драконий Язык встрепенулся. — Вы в-видели его?! Где?! Он подлетал к лагерю?! Он напал на вас?! Скажи! — Мы проводили собрание на улице, когда заметили силуэт, пролетающий над холмами, — Бэко — как оказалось, он и был тем странным зеленым ящером, воин узнал его в его маскировке только из-за голоса — вмешался в их разговор, но аккуратно и спокойно. — Он летел в горы, а затем развернулся к равнинам, направился в сторону форта Греймур. Мы поспешили сюда, чтобы отправится за ним следом, но… похоже, ты опередил нас. — Я веду п-погоню за ним с самой Рощи, — объяснил Аскеладд, — И времени в обрез. Я обязан его н-нагнать. И развернулся, чтоб направиться к конюшням. — Аске, нет! — тонкая рука сестры обхватила его запястье, с силой дернув на себя. Сага глядела на него напуганно, будто тот заявил, что идет на плаху. — Это слишком опасно, ты можешь погибнуть! — Люди тоже могут погибнуть, если я ничего не предприму! — Драконий Язык обернулся, хотел вырвать руку из хватки, но не получилось. — Ты же знаешь, на что он способен! Ты видел, что он сделал с городом! — не унималась девушка. — Ты идешь на верную смерть, как же ты этого не понимаешь?! Аскеладд сжал кулаки, не в силах сдерживать злобу: — Если моя жизнь — цена того, чтобы остановить возвращение драконов в Тамриэль, то я готов её заплатить! — Я не позволю этому случится! — Сага сорвалась до крика. — Я еду с тобой! Мы все поедем с тобой! — Нет! Никто не едет! Ты не едешь! Не смей за мной следовать, просто не смей! — Почему?! — Потому что я не хочу тебя потерять! Сага застыла с раскрытым ртом, будто её оглушили. Аскеладд тяжко, до рези в легких, вздохнул и сказал: — Я не хочу тебя п-потерять. Не м-могу. Просто н-не могу. Ты — единственное во всем Тамриэле, что у меня осталось. Если не станет т-тебя… не станет ничего светлого и родного, что есть в этом мире. Сага моргнула. Один раз. Другой. С блестящих глаз сорвались капельки слез. Лицо исказилось в начинающемся плаче, в срыве. — Это неправильно… — прозвучало с её губ тихо, а потом и громко, — Это всё неправильно! Она ударила кулаком по груди брата. Удар был гневный, но слабый, как и последующий за ним. Аскеладд зажмурился до боли, не смея смотреть на сестру. — Неправильно, неправильно… — всхлипывала Сага, пока уверенные руки Бэко обхватывали её поперек живота и утягивали подальше от кузена. Драконий Язык насилу заставил себя развернуться и пойти к конюшням. Ноги были как камень, и каждый шаг давался с огромным усердием и сдерживанием себя от желания обернуться хотя бы на миг. Лошадей привели довольно скоро. Аскеладд закреплял седло, когда к нему подошли Бэко и Хан, неся в руках флаконы из мутного стекла. — Раз уж мы не едем, то тебе стоит позаботиться о своей защите, — ящер протянул ему сосуды. — Зелья, позволяющие телу сопротивляться огню и холоду. В легендах говорится, что драконы извергают из себя пламя и лёд, так что они лишними не будут. — Я видела у Фаренгара карту драконьих захоронений, — в свою очередь, сказала Хан. — Если этот дракон летит с целью воскрешать своих собратьев, то сейчас он точно направляется к захоронению на юго-западе от Рорикстеда и на западе у самого городка. — С-спасибо, — Аскеладд принял бутылки с зельями, положил их в сумку на седле и посмотрел в сторону городских стен. Сага стояла рядом с Джелом, склонив голову, и тот говорил ей что-то, успокаивая её. — …Приглядите за ней, х-хорошо? — Хорошо, — Бэко кивнул. Его спокойствие поражало мужчину. — Удачи тебе, Аске-ка. Аскеладд ответил благодарным кивком. Клинки отошли, и он судорожно выдохнул, стискивая пальцы на краях седла и ткнувшись головой в бок лошади. — Аске, ты в порядке? — донесся сверху голос Гаррета. Драконий Язык поднял голову, сморгнул пару раз. — Д-да, — слова изо рта шли неровно, с дрожью. — Я в п-порядке. Выдвигаемся. Он залез в седло, распрямился, расправил плечи, вглядываясь в дорогу, по котором им предстало ехать. — Едем к-к Рорикстеду. Лошади двинулись, снова послышался топот копыт. Краем глаза Аскеладд видел, что Клинки все еще были на месте, провожали его взглядами, а Сага все еще стояла понурая, и волосы закрывали её заплаканное лицо. Рассвет зачинался, и лучи солнца только выходили из-за горизонта, когда всадники покинули окрестности города, продолжая свой путь.

***

Впереди показался путеводный столб. Табличка-стрелка с надписью «Рорикстед» была подобно маяку — взывала к себе, кричала скачущей к ней троице «Я здесь! Я знаю, куда вам идти! Торопитесь, торопитесь! Скорее, скорее!». И это казалось Аскеладду ободряющим, будто шанс не был так мал. Настрой группы и правда немного улучшился. До тех пор, пока они не увидели краем глаза разрытый курган, находившийся недалеко от дороги. — Только не это… — едва сказал Гаррет, как в небе глухо разнесся драконий рёв. Они уже не видели силуэта, но точно знали: поблизости летало еще одно чудовище. — Дэйдра! — ругнулась Дайнаса, по её телу пробежала короткая линия электричества, что заставила лошадь в страхе дернуться и остановиться. — Он воскрешает одного дракона за другим, а мы его даже не нагоняем! — М-мы все еще можем идти по его следу! — Аскеладд притормозил рядом. — Его следу?! — Андарен негодовала пуще прежнего. — Из разрытых курганов?! Из кружащих рядом тварей?! — Да, да, тысячу раз да! — Драконий Язык вывел лошадь в центр дороги, перекрывая путь товарищам. — Мы будем идти по следам могил, если понадобиться — сражаясь с драконами! Рано или поздно он замедлится или остановится! Он не может бежать вечно! Вор и волшебница выглядели неуверенными. Не верящими. И это пробуждало в душе Аскеладда неожиданную и тихую злобу. Он посмотрел на Дайнасу. — Дайна, вспомни о сыне. Ты же не хочешь подвергать его опасности? Женщина растерялась, открыла и закрыла рот, не найдя что ответить. Он перевел взгляд на Гаррета. — Гаррет, у тебя же есть близкие в Рифтене, верно? Ты тоже хочешь их защитить? Гаррет как-то нервно кивнул, оставаясь непривычно молчаливым, будто не зная, как ему должно реагировать. — Если мы остановимся сейчас, то мы поставим под удар все, что любим. Всех, кого любим. — Они уже под ударом, Аскеладд, — мрачно заметила Андарен. — Значит это повод для нас стараться сильнее, — не теряя твердости в голосе, сказал Драконий Язык. — Даже если мы по итогу… погибнем? — спросил Мелиорис отрешённо, будто из него вытянули всякую надежду и веру. — Даже если мы погибнем. Аскеладд развернул лошадь в направлении Рорикстеда. Тучи неспешно шли над головой, окрашивая в серый мир вокруг, и холодный ветер дул в лицо, растрепывая волосы. Мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мы его н-нагоним. Обязательно н-нагоним. Амулет, видневшийся из-за ворота стеганки, тускло засиял. Магическая линия едва заметной нитью потянулась вперед. Звук мелко хлестнувших поводьев ударил воздух, и мир снова пришел в движение, возвращаясь к тревожной спешке.

***

Стук копыт превратился в долгий, постоянный шум. В глазах белело от мелкого снега, разметаемого пургой, веки с трудом держались открытыми. Шли четвертые сутки без сна, и Аскеладд нещадно боролся с собой, чтобы не уснуть в седле. Вайтран и Хьялмарк остались позади, впереди были лишь бескрайние поля Белого Берега. Дорога вела через безлюдные места, потому надеяться на остановку, чтобы сменить лошадей, не имело смысла. «Да и как мы их сменим, у нас почти не осталось денег!» — заявила Дайнаса еще на их последней остановке, в Морфале. Оставалось только молиться богам, чтобы их скакуны оставались бодрыми как можно дольше. Чтобы нашелся Черный дракон, которого все не было видно, но к которому все еще вела нить амулета. И пустые курганы, что встречались на пути. Глаза слипались. Аскеладд моргнул непривычно заторможенно, делая это через силу. «Не спи, не спи, не спи» — твердил он себе. Пытался сконцентрироваться на лошади, на дороге, на тупой, не проходящей боли в боку. А глаз все равно словно через мутную воду смотрел, с трудом различая то, что было вокруг. Сбоку показалась фигура всадника. Аскеладд сощурился, вглядываясь в неё, пытаясь понять, кто скачет рядом — Дайнаса или Гаррет. Но, к своему изумлению, не увидел ни одного из них. Ветер трепал светлые волосы, к короткой бороде прилипли снежинки. — Аскеладд! — он смог различить в ветру крик отца в пурге. Драконий Язык не мог поверить своим глазам. — Папа? — Аскеладд! — отец все пытался приблизиться, но не мог. Кричал еще что-то, но ветер уносил слова прочь от слуха. — Аскеладд, береги… И снова ветер проглотил слова. — Папа, я тебя не слышу! — Аскеладд потянул поводья, заставил лошадь отклониться в бок. — Папа, я сейчас! Стоило ему только приблизится к другому наезднику, как он увидел его бледное, встревоженное лицо, а барабанные перепонки задрожали от крика: — Аскеладд, берегись! ТЫ СЕЙЧАС УПАДЕШЬ! Драконий Язык распахнул глаза и со всей силы потянул накренившееся тело вверх. — Аске! Рядом оказалась испуганная Дайнаса. Их лошади сбавили темп, хоть и продолжали нестись сквозь пургу. — Ты засыпаешь в седле?! — Я… я… — Драконий Язык пытался прийти к себя. — Я же… я же не с-спал, но как– — Ты спал! — рядом раздался голос Гаррета — он привстал в седле, чтобы докричаться до напарников. — Это крохотные сны! Они появляются после постоянных бессонных ночей! Я говорил об этом, говорил! — Мы должны остановиться! — сказала Дайнаса. — Если мы не поспим хотя бы немного, мы свалимся на землю прямо во время езды! А наши лошади так вообще почти выбились из сил! — Нельзя! — резко воспротивился Аскеладд. — Дракон все еще где-то там! Все, что мы можем — добраться до Данстара и достать зелья бодрствования! Мы не можем позволить себе остановится ни на миг! — Ну а имперский отряд так не считает! Воин глянул туда, куда указал вор. Дорогу впереди перекрывали несколько всадников и обоз, груженый провиантом. Солдаты в характерной броне с алыми элементами заметили приближающуюся группу и зашептались, а после — загомонили. — Именем Императора, приказываю вам немедленно освободить дорогу солдатам Легиона! — крикнул один из военных, в блестящем стальном шлеме с ровным веером пурпурного плюмажа. — Вы не видели з-здесь дракона? — Аскеладд остановился напротив него, — Огромного, ч-черного дракона. Он должен был пролетать здесь! — Драконы? Что за чушь?! — возмутился командир отряда. Ропот пронесся среди солдат, и по стиснувшимся желвакам на лице их начальника стало ясно: он явно что-то видел и скрывал это от своих подчиненных. — Здесь нет никаких драконов! — заявил тот. — Освободите дорогу, вы мешаете передвижению Легиона! Драконий Язык почти взмолился: — Мы сейчас же уедем, т-только скажите, видел ли кто-нибудь из вас дракона! Прошу вас, это вопрос жизни и смерти! — Ты глухой, что ли?! Сказано тебе, бродяга: здесь нет никаких- — ДРАКОНЫ!!! Кто-то испуганно крикнул. Лошади заржали, а вьюга завизжала от прорывов ветра, что пригнали взмахи крыльев. Аскеладд вскинул голову и увидел Черного дракона, пикирующего на солдат вместе со своим собратом. — YOL — TOOR — SHUL! Огонь вырвался из пасти воскрешенного дракона, и его языки окатили землю. Обоз вспыхнул ярко и быстро, словно сухая трава, и с этим началась настоящая суматоха. Люди бросались кто куда, их кони и лошади отказывались подчиняться, убегая прочь либо топчась на месте, вскакивая на задние копыта. Призывы командира к спокойствию тонули в шуме голосов. Во всем этом хаосе троица кое-как смогла оторваться от толпы. В небе снова взревели драконьи голоса. — Сюда, скорее! — Аскеладд быстро достал бутыль с зельем, подаренным Бэко, и откупорил её. Одним движением руки он выплеснул содержимое на друзьей и на себя. — Какого дейдра?! — зажмурился Гаррет от жидкости, оказавшейся на его голове. — Берегись! Дайнаса едва успела увести лошадь в сторону, когда рядом пронесся столб пламени. Драконий Язык с ужасом наблюдал, как крылатое чудовище пролетало над солдатами Империи раз за разом, используя Крики, подхватывая лапами не успевших увернуться и играючи подбрасывая их в воздух. Кровавые пятна от разбитых тел расцветали на снегу, вместе с паникой смертных. И во всем пиршестве разгрома не было видно одной важной фигуры. Краем глаза Аскеладд увидел, что Черный дракон был в небе поодаль от поля сражения. Что он следил, как кружил его сородич, упоенный страхом и болью. И безмолвно ликовал — воин готов был поклясться, что ликовал. Троица заметила, как Черный дракон двинулся, улетая прочь. — За ним! — Аскеладд дернул поводья, и лощадь рванула с места. Все трое выскочили на дорогу, их скакуны начали набирать скорость. Воскрешенный дракон, что теперь завис в воздухе, хлопая крыльями, пока в него летели стрелы имперских солдат, и сами напуганные, раненные, но все же решившие биться солдаты Имперского Легиона отдалялись от них все больше и больше, но голоса — рёв чудовища, крики о помощи, чьи-то громогласные приказы — все еще стояли в ушах. «Надо вернуться, надо им помочь!» — просило сердце, но разум непреклонно отвечал: «Отступим сейчас — не достанем врага уже никогда». Черный Дракон все продолжал лететь куда-то в неизвестном направлении. Он летел на приличном расстоянии от преследователей, летел к горам, а его полет не был ни быстрым, ни медленным, но таким, какой нужен, чтобы оставаться в зоне видимости и досягаемости. Показался перекресток дорог. Дыхание лошадей сменилось на хрипы — животные выбивались из сил. Аскеладд понимал, что нужно что-то делать, но не знал что, и мог лишь отвечать на тревожные взгляды Дайнасы и Гаррета такой же немой тревогой в глазах. И в этот момент Черный дракон развернулся, бросаясь вниз — прямо к ним. Он пролетел над троицей в одно мгновение, очень низко, при этом не ударив и не задев. От испуга лошади резко затормозили, встали на дыбы с таким диким ржанием, что заложило уши, и все как одна сбросили своих всадников со своих спин. Гаррета отшвырнуло в сугроб; Дайнаса сгруппировалась в воздухе и на миг, в короткой фиолетовой вспышке магии, исчезла и появилась на дороге, ударившись коленями о землю. Аскеладд свалился на камень, приложившись всей спиной. От боли искры из глаз посыпались, но Драконий Язык заставил себя вскочить на ноги. И увидел, как их лошади сбегают в далекую заснеженную пустошь. — Нет! — он попытался побежать, но тело его будто не слушалось. — Нет-нет-нет! Он обернулся к Дайнасе, кое-как поднявшейся и державшейся за разбитые колени: — Мы должны их нагнать! — …Что? — женщина с кряхтением медленно распрямилась. Волосы закрывали её лицо, растрепавшись и спутавшись. — Что ты несешь? — Нельзя терять времени! — Аскеладд вертел головой по сторонам, вглядывался в небеса. — Чёрный дракон, он… он должен быть где-то рядом! Нам нужны наши лошади, чтоб добраться до него! Нам нужно- — Да ты спятил! — взорвалась Андарен. Она в несколько шагов преодолела расстояние между ними, встав почти вплотную. — Какой Чёрный дракон, какие лошади?! Ты не видишь, что с нами происходит?! Мы не можем вести преследование дальше! Ты совсем этого не понимаешь?! — Я всё прекрасно понимаю, и мы должны продолжать погоню! — воскликнул Драконий Язык. — Мы должны его нагнать, мы должны его сразить! Мы должны- Удар ладони обжег его щеку. — ПОСМОТРИ НА НАС! На миг Аскеладду показалось, что он потерял все чувства одновременно. Весь мир будто стих, замер, застыл, в ожидании того, что будет дальше. Первое, что он смог ощутить — жар, растекавшиеся в лице и — особенно — в щеке, которую, казалось, кололо множество крошечных игл. Потом осторожно повернул голову, наконец, пересекаясь взглядами с Дайнасой. Женщина стояла в той же позе, что и в момент удара — только рука с вытянутой ладонью, немного дрожащая, с редкими сиреневыми искрами показывала, что пощечина уже была сделана. Волшебница дышала тяжело и медленно, взгляд был полон онемевшего шока и гнева. — Посмотри на нас, — повторила она. Андарен кивнула в сторону сугроба, где уже слабо копошился Гаррет, пытавшийся встать из снега. — Мы ранены. Мы измучены. Мы морально искалечены. Она снова перевела взгляд на Драконьего Языка. Ярость давно ушла из неё, оставив только усталость. — И мы умрем, если пойдём дальше. Аскеладд ничего не ответил. Дайнаса двинулась к сугробу. Гаррет, кряхтя, приподнялся на руках, поводил головой, пытаясь сориентироваться в пространстве. — Ты живой? — А? — вор моргнул и с болезненным выдохом зажмуриться, приложив пальцы к виску, — Ай… Наверное? У меня, кажется, сотрясение. Голова раскалывается… — он едва усмехнулся. – Если болит, значит, я живой? — Значит да, — улыбнулась волшебница очень бледной улыбкой. Она села напротив него, на руках светился теплый свет заклятия Исцеления. Аскеладд наблюдал за напарниками со стороны и видел в них простых обывателей – в мокрой от зелья одежде, продрогших до костей, исстрадавшихся от бессонных ночей, постоянной спешки, угрозы жизни. Не бойцов, а обычных людей, действующих на грани своих возможностей. В груди потяжелело. Понимание собственной больной одержимости, что вела его все эти дни, камнем встало на сердце. И укололо сильнее самой острой иглы. Как только Дайнаса закончила с лечением Гаррета, он подошел к ним. — Что теперь? — Андарен заметила его, но не стала и смотреть в его сторону, предпочтя разглядывать свои колени с медленно затягивающимися от волшебства ранками. Мелиорис же голову поднял. — Н-надо привести себя в порядок, — Драконий Язык окинул взглядом пространство вокруг, замечая поклажу, сброшенную лошадьми на дорогу, — п-подобрать вещи и идти к… к Вайтрану, н-наверное. Дайнаса и Гаррет изумленно уставились на него, не веря своим ушам. — Мы… уходим? — спросил Гаррет. — Д-да, — коротко ответил Аскеладд. — Мы уходим. Он вместе с женщиной помог парню встать на ноги. Тихо охнул, приложив руку к боку. — И, Д-Дайна… — Чего? — глянула на него та. — У нас осталось з-зелье лечения? — Должно быть в поклаже, а что? — Кажется, моя т-трещина в ребре стала п-переломом. — Трещина? — П-полученная в Роще Кин. — Ох… Отыскав все свои пожитки, троица вышла на перекресток. Пурга утихала, открывая вид на пространство вокруг, и благодаря этому Аскеладд смог увидеть горы. И темную фигуру, видневшуюся у них. Черный дракон сидел на скалах, смотря в их сторону, неподвижный, словно был частью породы. Даже на таком большом расстоянии отчетливо ощущалась его горделивость, его насмешка. Его заявление, переданное языком тела, доходчивым и жестоким. Ты проиграл еще до того, как вступил в войну. Аскеладд опустил взгляд. Паруса-крылья раскрылись. Черный дракон лениво оторвался от скалы, взмыл в небо и уже через мгновение скрылся за горной грядой. Воин посмотрел на флягу с зельем в руке, сделал пару глотков, а после двинулся с места, возвращаясь к ожидавшим его напарникам. Они побрели вдоль тракта, неспешно и устало — сил на бодрую ходьбу не было. Небо хмурыми взглядами пыльных туч провожало их, ознаменовав поражение разыгравшейся непогодой. Впереди показались стражники в светлых плащах Белого Берега, в компании вооруженных людей — наемников. Неизвестные головорезы тащили на себе кости, крупные куски мяса, чешуи. Несложно было догадаться, кому они принадлежали. «Видно, вместе с силами холда они убили дракона с озера Йоргрим» — подумалось Аскеладду. — Ха, сморите-ка! — заметил путников один из наемников. — Это же Дуракин! Или Давакин. Ну, короче, это, крикун, который душу дракона съел! — Да, точно. Это он, — другой посмотрел на Аскеладда с едкой усмешкой. — Опоздал ты, дружище. Мы сделали твою работу за тебя. — И вполне успешно, — добавил кто-то из стражников. — Скоро приучимся убивать этих гадов пачками. — Тогда получится, что вы, Драконорожденные, станете совсем не нужны. Если вообще были нужны до этого! Вся группа рассмеялась и прошла мимо путешественников дальше. А те ничего не ответили. Лишь устало воззрились на небо, с которого тяжелыми хлопьями падал снег первого зимнего дня.

***

Ночь уже вступала в свои права, когда они пересекли границу холда Вайтран. Впереди виднелась сторожевая башня, где на вершине горели факелы часового. — Где же мы ночевку устроим? — Гаррет зевнул, изо всех сил стараясь волочить ноги дальше по дороге, окинул взглядом местность вокруг. — Может, в поле где-нибудь. Больше негде, — Дайнаса потерла озябшие руки. — Костер будет видно, но что поделать… — М-может, можно попросить у них ночлега? — предложил Аскеладд, взглядом указав на башню. В ответ ему лишь пожали плечами, но все равно двинулись вперед. Стоило им подойти ближе к строению, как к ним вышел стражник. — Что такое? — спросил он. — Вы заблу… О, Девятеро! Он указал на Аскеладда. Тот встрепенулся от крика и вытаращился на незнакомца, словно разбуженная сова. — Я знаю тебя! Ты меня спас! — С-спас? — переспросил Драконий Язык. — Да! Я тот человек, что попал под огонь дракона у Западной сторожевой башни. Ты мне еще ногу тушил, забыл? — стражник похлопал себя по ноге и болезненно ойкнул, — Да, шрам заживает еще… Но зато я жив! Благодаря тебе! — О-ого… Как з-здорово… — Как я могу отблагодарить тебя за спасение моей шкуры? — мужчина выставил руку с факелом вперед, внимательно осматривая путников, хоть это не было видно из-за забрала шлема. — Видок у вас потрепанный. Да и вы, кажется, спать хотите. Давайте вы зайдете к нам! Мы устроим вам ночлег. — Д-да ну что вы, не-не нужно– — Идите-идите! Воспротивиться не удалось — упрямый стражник уже окликнул товарища на смотровой площадке, замелькали огни на башне… Троице оставалось только пойти следом. В полуразрушенной башне, на удивление, оказалось уютно. Кучковались по углам сундуки и мешки с припасами; мерцая, горел светильник, повешенный на вбитый в опорную балку гвоздь; развевался флаг с символом холда — конем — от ветра, иногда приходящего из пустого дверного проема. Небольшой, но мягкий настил из соломы позволил уместиться всем троим на полу под лестницей, хоть и места развернуться почти не было. Дайнаса устроила голову на походной сумке, тихо скрипнувшей кожей под ней, и мельком, с легкой горечью глянула на прикрывшего веки Аскеладда. — Аске. Тот устало открыл глаза. — Я хотела сказать, что наши шансы против него ничтожны. Мы лишь люди и… — М-мы бы проиграли, — договорил он. — Мы слишком с-слабы, чтобы п-противостоять ему. Драконий Язык тяжко вздохнул, переводя взгляд на напарницу. И, наконец, вымолвил: — Прости м-меня. Я д-думал, что мы можем его н-нагнать и одолеть. Но я о-ошибся. — А мне казалось, будто вся наша борьба бессмысленна, — призналась Дайнаса. — Давайте признаем, что мы все поступили как идиоты, решив гнать за летающим ящером без остановки три дня, — неожиданно вклинился Гаррет. Он завернулся в свой плащ, сонно зевая, но из-под ткани все же можно было различить его удручённый вид. — Трио дураков, точно, — слабо хохотнула женщина, укрываясь своей походной накидкой. — Дураки, г-гонящиеся за могущественным д-драконом, — усмехнулся Аскеладд. — Н-ну хоть не за молнией. — Даже молнию было бы поймать проще. Какое-то время, пока они ожидали сна, они лежали, ничего не говоря. — Иногда, когда дела идут туго, мне думается, что наша реальность это крайне паршивое место. — признался Гаррет. — …д-другого нам не дано. — Да и рано или поздно темная полоса в жизни заканчивается, — послышалось откуда-то с лестницы. Стражник присел на ступеньках и задул огонек в фонаре, висящим под ней. — Доброй ночи. Я разбужу вас на рассвете, когда мой дозор подойдет к концу. Отдыхайте. Воцарился мрак. Скрип ступеней удалился наверх, оставляя путников в полной тишине. Стали ярче видны звезды на небосклоне, с той стороны, где от стены строения остались лишь руины. Аскеладд сомкнул веки — тяжелый день подошел к концу. Ноги ныли от долгой дороги, заживающий перелом в ребре редко, но ощутимо отдавал тянущей болью под кожей. «Боги, как же хочется спать» — промелькнула в голове мысль прежде, чем сознание окончательно потонуло во тьме.

***

Шаг вперед, шаг влево, шаг вправо. Аскеладд делал осторожные шаги, не сводя глаз с фигуры дяди. Руки сжимали древко тренировочного орудия, ветер взлохматил непослушные волосы. Над озером пасмурными, не дождливыми облаками покрылось небо. Как бы юноша не был сосредоточен, а все равно чувствовал рассеянность. Странную, оставившую после себя сонную тяжесть, что не уходила. — Gutbormah, мне кажется, я чувствую себя неважно. Ацитилий Болар вопросительно поднял бровь — ни слова, ни реакции, только всецелая непоколебимость и внимание отражаются на его лице. — Меня не покидает ощущение, будто мне долго снился таинственный и тревожный сон. Он был о драконах и подземельях, и странных людях в доспехах, и магах, и ворах, и… — Оставь эту глупость вне поля, — перебил его дядя. — Сейчас важен урок, а не сны, Аскеладд. Мужчина остановился напротив него, взглядом вперился в племянника. — Nos. И юноша повиновался. Выпад выходит резкий, почти задевающий, но Болар Старший уклонился, едва развернувшись на носках. — Dein. Теперь черед за дядей. Закрыться от атаки удалось легко. Даже слишком, чему Аскеладд удивился. — Nos. Снова его черед бить. Но вместо движения идет слово — непонятное, необдуманное, сказанное будто подсознательно. — Почему Дельфина думает, что за возрождением драконов стоит Талмор? Он даже не успел осмыслить произошедшее — дядя дает ответ. — А тебе так важно, что она думает? Чья голова на этих, — мужчина тыкнул острием «меча» в юношу, — плечах: твоя или её? — Я не… — Tinvaak. Драконий Язык, опешив, молчал пару секунд, но покорно ответил: — Dii, gutbormah. А после пришло прояснение. Аскеладд вздрогнул как испуганная птица. — Какая Дельфина? Что… — Блок стал лучше, но удары все еще слабые, — доносится до него, и внимание снова переключается на Ацитилия. — Sodtiid. И тренировка пошла дальше. Смятение все не покидало Аскеладда, он силился задать вопрос, понять хоть что-то, но возможность раз за разом ускользает от него. И вот подходящий момент: дядя останавливается, чтобы снова оценить результат. Но голос предательски сломался, выдал: — Тогда если не Талмор, то кто? — Разве существует сила, способная контролировать Черного дракона? — спросил Болар в ответ. — Не думаю. — Звучит разу… стоп, снова это? Я думал, дракон мне присни– — Что ты там бормочешь? Я говорю: удар все еще плох. Morah, Askeladd, morah! Ты сегодня позволяешь себе быть слишком беспечным! Сказанное словно холодная вода окатило сознание, ввело в ступор. Драконий Язык мог чувствовать, как от наставника сквозит недовольством, как он ожидает чего-то другого. И потому разочарованно опустил голову. — Ты прав… — он проронил тяжкий вздох. — я слишком беспечен. Я загнал Дайнасу и Гаррета как собак на охоте. И я рисковал их жизнями во время погони. Теперь я не могу избавиться от чувства вины, и это тяготит еще сильнее. Дядя смотрел на племянника молча. Без тени эмоций. Но когда пришло время ответа, он прозвучал неожиданно тепло. Без отстранения, пренебрежения или сухости. — Тогда тебе нужно будет показать им, что ты ценишь их время и усилия. Отпусти их, как придёшь в Вайтран. Скажи, что им нужен отдых. Скажи им правду. Они имеют на это право. — Да, — крохотная улыбка мелькнула на губах Аскеладда. — Это замечательная иде… Но обрвалась. Словно в омут провалился вновь. — Дайнаса? Гаррет? — Аскеладд снова потерян, вздернул голову вверх, осматривая все вокруг. — Эти имена… Нет. Если это сон, почему все звучит как явь? Если это сон… почему ты отвечаешь мне как наяву, дядя?! Рёв оглушил его, заставил зажмуриться. Аскеладд открыл глаза, едва звук стал тише, и увидел на другом берегу озера огонь. Дракон сжигал лес дотла, раз за разом выпуская столбы пламени и заставляя пожар усиливаться. Деревья, одно за другим, обугливались и падали, с грохотом, что глухим эхом доносился до их берега. Оранжевые языки хищно облизывали небо, и то становилось только чернее от дыма. — Нет… Юноша рухнул на колени. Деревянный меч выпал из рук, ладони сжались в кулаки, собирая пыль, а на землю пролились первые капли. — Черный дракон… Я проиграл. Я… у меня нет шансов… — Аскеладд. — Он так силен, а я не могу даже полно Крикнуть, не закашлявшись… — Аскеладд, посмотри на меня. — Я не смог его догнать. А даже если бы смог, то не смог бы его убить. Я не могу противостоять ему. Он уничтожит весь мир, а я даже не– — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Аскеладд поднял заплаканный взгляд. Дядя стоял пред ним, возвышаясь подобно скале. На нем больше не было рубахи и льняных штанов — только броня из стальных пластин. Они шли листами, покрывая торс, располагаясь на юбке до колена, изгибаясь под форму плеча и красуясь гравировкой в виде драконьих голов на груди. Зрелище удивительное, увиденное им только один раз до этого — в последнюю встречу. Ацитилий Болар присел на одно колено, руки расположил так, что одна сжала юношеское плечо, другая — на затылке оказалась, заставляя голову поднять. — Не давай отчаянию захватить свой разум. Поддаться ему — значит, пустить все свои труды прахом по ветру. Аскеладд сглотнул слезы. Голос идет рябью: привычное — считай, родное — заикание вернулось. — П-почему пришел т-ты? — К отцу и матери ты всегда обращался за поддержкой, — отвечал дядя. — Ко мне же — за советом. Драконий Язык горько усмехнулся. А ведь правду говорит: за сердцем всегда к родителям юнец шел, но за разумом — к нему. — Я не с-справлюсь, — говорил, как утверждал. — Я ведь п-просто mun, человек. Joor, а-абсолютно смертен. Мне не-нечего противопоставить Черному дракону. — Ложь, — парировал Болар. — Вспомни кто ты. Вспомни кем являешься. Аскеладд думал и смотрел жалостливо. Его состояние подкидывало любые слова, но в корне неверные, ненужные. И потому ответ проговаривается чужими губами. — Ты — Довакин. Не Драконорожденный и не избранный. Не предположение, не утверждение. Но абсолютная вера, бесконечная и непоколебимая. — Плоть твоя и драконов разная, но кровь одна. Ты как они — душой и стремлениями. Они Кричат — и ты Кричишь. Они исторгают пламя из своего чрева — и ты огонь создаешь. Они могут остановить тебя, равно как и ты их. Вот что имеет значение. Ровное, с острыми скулами лицо Ацитилия казалось недвижимым, будто выточенным из мрамора. Однако зеленые, пронзительные глаза говорили о многом. — Я не могу дать тебе ключа к разгадке, не могу своими руками закрыть тебя и защитить от всего мира. Но могу лишь сказать: рано сдаваться. Истинное сражение еще впереди, и произойдет оно не на поле боя, но в тебе самом. Он наклонил голову племянника к своему плечу, пальцами зарываясь в русые волосы. Объятия его до боли крепки, но Аскеладд не сопротивлялся — лишь подбородок на холодом металле расположил, слушая шум ветра, крики птиц и треск горящего дерева, всхлипывая: — Д-дядя Аци… А объятия только крепчали, будто последними в жизни становясь. — Слушай свои разум и сердце. Слушай их и борись до конца. До последнего вздоха. Аскеладд закрыл глаза и выдохнул, стискивая руками спину Клинка, словно бы желая поглотить все бесстрашие, что он излучает. И вздохнул, поднимаясь в лучах рассветного солнца. Вокруг царило спокойствие. Ветер шумел, гулял в полях; редкие птицы кричали, пролетая в небе; от догорающих факелов слышался треск дерева. Путники еще мирно спали, уютно устроившись в сене по обе стороны от мужчины. Аскеладд делал глубокие вдохи и выдохи, пытаясь осознать произошедшее. И только коснувшись слезы, случайно оставшейся на лице, все понял. Улыбнулся. — С-спасибо тебе, дядя Аци. И аккуратно вытер мокрую дорожку со щеки.

***

Сторожевая башня осталась позади. Аскеладд помахал на прощание рукой, и силуэт стражника, стоявшего на посту на самой верхушке, ответил ему таким же добродушным взмахом копья. Он обернулся к напарникам. Дайнаса и Гаррет шли впереди, обсуждая что им приснилось и изредка зевая (все же такой короткий сон не восполнил те ночи, что они провели в бодрствовании до этого). Аскеладд не следил за нитью их беседы — просто слушал их голоса, находя их умиротворяющими. — …И вот нападает этот норд на орка, — говорил Гаррет, активно жестикулируя руками. — Орк, естественно, огромный, сильный, но и этот мужик был не из дохляков. Он его удары так хорошо парировал, просто закачаешься! — И по итогу победил? — Дайнаса усмехалась, слушая его рассказ. — А то! Дальше я плохо помню, что было. Мне больше нравится прокручивать в голове танец той знойной красавицы из таверны. Ох, я бы с ней станцевал!.. Женский смех легко разнесся над дорогой, и Драконий Язык даже на миг встрепенулся, заслышав его. — Тебе лишь бы с красавицами кутить! — А вот мне интересно: тебе что снилось? — Честно говоря, странное что-то. В моем сне я глазами какого-то аргонианина видела, как тот помогает добывать рыбакам рыбу… вручную. — Вручную? Это как? — Буквально. Он руками её ловил. И пастью. — И как, поймал? — Конечно. Только рыбаки этого не оценили. — Почему? — Ну, когда из воды на тебя выпрыгивает громадный ящер, весь в водорослях и тине, с рыбой в зубах — это весьма пугающее зрелище, не находишь? — О, кажется, я понимаю… — Гаррет покивал головой, слегка скривившись, будто эта сцена с ним лично происходила когда-то давно. — Да. Говорю же, странный сон, — поддакнула Дайнаса и потерла рукой глаза, смазывая сурьму по векам, но не обращая на это никакого внимания. Они продолжали болтать, а Аскеладд начал потихоньку терять темп в шаге. «Странный сон, странный сон…» — звучало в голове. Всплывали отрывки из памяти, об озере, о тренировке, о горящем лесе, о дяде… Он замер посреди дороги как вкопанный. Скажи им правду. Они имеют на это право В горле встал ком. Взгляд буравил спины напротив, пока по бьющейся вене виска стекала капля пота. Мысли разрывались от сомнений, от страха — такого понятного и такого иррационального в то же время. «Они шли за тобой, — говорили одни, — Они сражались с тобой. Они сражались за тебя. Они жертвуют мирной, спокойной жизнью — и всё ради тебя» «Они с тобой только из-за чувства вины, — говорили другие, — Они вынуждены следовать за тобой, за твоими безумными идеями. Они уже не выдерживают, не выносят — и всё из-за тебя» Аскеладд зажмурился. В голове рос гул, слова жужжали похлеще ос и жалили точно так же. Было понятно: чем дольше он молчит, тем невыносимее становится этот секрет. «Ты доверяешь им, они доверяют тебе» «Доверие может стоить жизни твоих близких! Жизни тебе!» «Они защитят тебя при первой же угрозе» «Они предадут тебя при первой же возможности!» «Они заслуживают знать правду» Они заслуживают знать правду. Они заслуживают правду. Заслуживают правду. Вспомнилась башня. Горящий пустырь. Дракон, поднимающий пыль земли. И они, все в крови. Они заслужили эту правду, почти умерев за тебя — Аске, ты чего остановился? Он открыл глаза. Дайнаса и Гаррет остановились, смотря на него беспокойно. Сердце глухо ударилось о грудную клетку. — Мне нужно вам кое-что с-сказать. Друзья притихли, воззрились на него. Аскеладд глубоко вздохнул, собирая всю смелость, что у него была. И на одном дыхании сказал: — Мой отец б-был Клинком. Одним из тех самых, что с-служили Императору… до Великой войны. И смолк, склонив голову. Будто ожидая обрушения волны. Однако ничего не произошло. Он поднял взгляд. Напарники смотрели на него недоуменно. — Ну и… что? Гаррет вопросительно поднял бровь. Дайнаса тоже не выглядела удивленной, больше любопытной. От такого Драконий Язык опешил. — К-как что…? — он терялся, не зная, что сказать, — Разве вы не… — Не собираемся клеймить тебя и отдать тебя за признание в руки Талмору? — закончила за него Дайнаса. — …Д-да? Волшебница и вор переглянулись меж собой с таким видом, будто на их глазах только что произошла сама большая глупость во всем Тамриэле. — Знаешь, Аске, вот на лесопилке часто от деревьев остаются опилки, да? — начал Мелиорис, и получив неуверенный кивок от Драконьего Языка, продолжил, — Так вот. У тебя светлая, совершенно разумная, превосходная голова, но иногда ты выдаешь такое, что невольно думаешь, что у тебя опилки в башке. — Э-эй! Это было г-грубо! — сердито крикнул Аскеладд. — Зато правдиво, — парировала Андарен. Она приблизилась к мужчине, положила руку на его плечо, — Ну неужели ты думал, что если мы узнаем, что ты Клинок, мы правда решим тебя отдать на растерзание Талмору? Да это просто смешно! У нас самих с ними проблем выше крыши. — Думаю, в талморском посольстве в Солитьюде до сих пор висит ориентировка на меня, после того, как я стырил у них оттуда зелий на 500 золотых, — хихикнул Гаррет. — А я только сплю и вижу, как бы выкурить Анкано из Коллегии, — фыркнула женщина. — Он все пытается что-то унюхать у Архимага, но я без понятия, что именно. Хотя и без этого его присутствие раздражает. — А-а Анкано разве т-талморец? Дайнаса перевела с Гаррета на Аскеладда взгляд, смешанный из изумления и возмущения. — Реально опилки в голове, честное слово! — П-прости, я не думал!.. — Дружище, тебе определенно нужно добраться до кровати как можно скорее — сон твоим мозгам жизненно необходим! — Гаррет засмеялся. Они направились дальше, проходя вдоль пашен и фермерских хозяйств, под теплыми лучами ласкового солнца. Тревога улетучилась, и теперь Аскеладд ощущал себя немного глупо, словно он и вправду чушь сморозил. — Не переживай так сильно, — пыталась приободрить его Дайнаса. — Такими тайнами и правда боязно делиться. — Я правильно понимаю, что в самую первую встречу с Дельфиной ты так быстро сбежал, потому что она узнала, что ты из Клинков? — поинтересовался Гаррет. — П-потому что я узнал, что я из семьи К-Клинков, — аккуратно поправил Аскеладд. — Ты не знал, что все это время твоя семья… — Андарен поразилась тому, что услышала. — Но как??? — Видимо, они д-держали это в секрете до удобного случая, — предположил Драконий Язык. — Может, до момента, пока я и Сага не стали бы д-достаточно взрослыми или достаточно с-способными, чтобы принять п-правду. — И как? — Мелиорис заглянул ему в глаза. — Удалось принять? Со стороны воина послышался тяжкий вздох. — …Н-не знаю. Сага приняла это довольно б-быстро, даже как должное… А я до сих пор в с-смятении. Я… п-по сути, я мало что знаю о Клинках. И я являюсь ли я их частью? Был ли я ею в-всегда? Не знаю… Наверное, только встречи с Бэко и близнецами помогут мне как-то это п-прояснить… — Бэко? — переспросила Дайнаса. — Близнецы?! — изумленно раскрыл рот Гаррет. — Так вот почему они пришли тебя учить! Они — тоже Клинки! — Д-да, у меня была примерно т-такая же реакция, что и у тебя сейчас… — неловко улыбнулся Аскеладд. — И к ним присоединился еще один Клинок, — принялась припоминать женщина. — Это тот ящер, что говорил с тобой, когда мы собирались уезжать из конюшен Вайтрана? — Д-да, он самый. — Вот оно как… — Ну, зато мы теперь знаем, что они не враждебны, — подытожил вор, — Хотя я все еще не уверен, не принесут ли они нам неприятностей. Дорога все ближе подходила к крепостной стене. Послышалось ржание коней в стойлах, стали доноситься далекие голоса стражников. Троица была почти у ворот в главный город холда. — Итак… что нам делать дальше? Аскеладд остановился, обращая взгляд на вопрошающую Дайнасу. Гаррет также смотрел на него в ожидании. — Б-будем отдыхать, — уверенно заявил Драконий Язык. — Возвращайтесь домой. Вам сейчас как никогда н-нужен отдых. — А ты? — спросил Мелиорис, в его голосе можно было уловить легкое негодование. — Неужели опять бросишься в самое пекло? — Н-нет, сейчас я в-вряд ли к этому готов, — заверил его Драконий Язык. — Но мне т-точно нужно сделать еще кое-что прежде, чем я пойду спать и восстанавливаться после всего произошедшего. Волшебница и вор переглянулись. По ним было видно: они не ожидали такого, но явно не противились. — Что ж… тогда мы пойдём, — Андарен кивнула напарнику, перевела взор на Аскеладда. — Если что — ты знаешь, куда писать письма. Тот чуть улыбнулся в ответ. Дайнаса и Гаррет развернулись и пошли своей дорогой, отдаляясь от городских стен. Аскеладд же отправился в центр города. Вскоре по лестнице, ведущей к Праздному залу Соратников, застучали его сапоги. Двери в здание отворились. Сага, сидевшая за столом, вскинула голову, отрываясь от бумаги и пера, и тут вскочила на ноги. — Zeymah! — она буквально врезалась в него, обнимая так крепко, до дыхание сперло. Аскеладд охотно ответил, обхватывая руками её плечи. — Ты жив! — Да, ж-живее всех живых, — он отстранился от девушки, внимательно посмотрел ей в лицо. — Мне с-срочно нужно поговорить с Предвестником. Даже со всем Кругом вождей. Позови их сюда, п-прошу тебя. Сага без слов побежала выполнять его поручение. Через некоторое время в зале уже были Кодлак Белая Грива и все старшие Соратники, принадлежавшие к Кругу. — Зачем ты звал меня, мальчик? — спросил старик. — У меня есть п-просьба, Предвестник, — сказал Аскеладд. Кодлак лишь вопросительно нахмурился. — Сейчас начали возвращаться драконы. Их будет очень м-много. И, скорее всего, к нам будут поступать просьбы людей о защите от них. Я п-прошу вас… передавайте все эти заказы мне! Я примусь за каждый, не буду и жаловаться на трудности! А если с-стану роптать — все равно оставляйте их на меня! Это мой долг — их выполнить. Люди не должны погибать от драконьего гнева. Это… неправильно. Какое-то время Предвестник молчал. Он пристально рассматривал мужчину, словно бы мог видеть его дугу насквозь. А затем легким движением руки подозвал к себе Скьора. Полуслепой воин подошел к нему, достал из-за пазухи пару листовок и передал их Белой Гриве, а тот положил их на стол, пододвигав ближе к Драконьему Языку. Аскеладд склонился, вчитываясь в написанное. Это были письма от ярла. — Уже двое летают в небесах где-то над просторами Вайтрана, — спокойно сообщил Предвестник. — Люди ярла напуганы, сам он тоже серьезно обеспокоен. Готов щедро платить за каждое убитое чудовище. Воин мрачно смотрел на текст. Простое объявление прятало за собой зов о помощи, страх перед неизвестным — такой липкий, что легко передается каждому, кто его встретит. И оттого взгляд Кодлака на себе, тяжелый и сочувствующий, ощущался еще явственнее. — Тебе предстоит тяжелая зима, мальчик. Аскеладд ничего не ответил. Лишь голова слегка двинулась в коротком кивке. Пальцы стиснули бумагу, забирая ту со стола.

***

Пару дней спустя Порыв ветра пронесся по полю, шевельнув траву и разнеся её сухой шелест на всю округу. Аскеладд остановился посреди тропы, окинул взглядом природу вокруг. Выпавший за ночь снег припорошил вайтранскую степь, слегка подтаял от тепла дня, и теперь большими и неровными белыми пятнами лежал на земле, выделяя собой низкую зелень и высокую, уже пожелтевшую травину. Покрылись ранним снегом и руины лагеря Тихих Лун. Место, должное быть покинутым и должное доживать свои времена в полном забытьи, было снова жилым: тянулся от кузни в небо легкий дымок, слышался стук стрел о соломенную мишень, раздавались уверенные взмахи меча. Драконий Язык разглядывал лагерь, размышляя о том, как долго это место прослужит укрытием для Клинков и что будет, если однажды посторонние, любопытные глаза на него наткнутся. «У Бэко же есть план на такой случай?» — спрашивал себя Аскеладд. — Должен быть наверняка… Надо его найти» Долго искать не пришлось. Знакомая белая фигура виднелась на краю каменного выступа, и мужчина поднялся по лестнице, чтобы подойти ближе. Бэко сидел на коленях, подле аккуратно расположенных глиняного кувшинчика и катаны. Он чуть повернул головой, улавливая боковым зрением явившегося гостя. — Аске-ка, — улыбнулся ящер. — П-привет, Бэко, — Драконий Язык чуть улыбнулся в ответ. — Хорошо, что ты без м-маскировки, как было в прошлый раз, а то я бы н-не узнал тебя. — Качественная иллюзия, правда? — Бэко показал руку, где на указательном пальце сияло золотыми переливами кольцо. — Ношу его уже лет пятьдесят, ни разу не подводило. Для моей приметной внешности — самое то. Аскеладд сел рядом, внимательно рассматривая педантично разложенные вещи. — Что это ты п-пьешь? — Матц. Напиток из Морровинда, настойка из соленого риса, — Клинок благодушно протянул ему чашечку. — Попробуешь? — Н-не откажусь? — неуверенно ответил Драконий Язык, но рука уже сама взяла чашку. Один глоток — и он тут же залился кашлем, жмурясь от дико неприятного вкуса. — Ох, боги! — Оу… видимо, оно для тебя слишком соленое, — Бэко виновато улыбнулся, забирая у него чашку. — Слишком — не т-то слово, — заметил Аскеладд, откашлявшись. — Я как б-будто морской воды хлебнул. — Такова суть матца — быть до того соленым, что дух вышибает. — Я б-бы предпочел сохранить свой дух при себе. Клинок спокойно продолжил пить рисовую настойку. Аскеладд же посмотрел на происходящее внизу. Сага тренировалась с катаной, делая одинаковые взмахи, чтобы срезать высокую траву, стоявшую вокруг неё. Странное упражнение, но воин понимал — оно нужно на выработку удара, и самая тонкая травинка была лишь началом на пути к чему-то более крупному. — Сага-ка, не маши катаной! — крикнул ей Бэко. — Катана — не меч, которым бьют. Катаной разрезают. Твой удар должен быть режущим. Сага что-то сердито фыркнула себе под нос и продолжила, все же учтя совет учителя. Взмахи стали более легкими, разрезающими воздух. Бэко ухмыльнулся, и Аскеладд видел: обучение его младшей сестры и правда было в радость старому учителю. Ящер, однако, быстро переключил свое внимание, с осторожностью воззрившись на рядом сидящего. — Как прошла твоя охота? — Охота? — мужчина изогнул бровь в вопросе, но, осознав, тяжело вздохнул и раздосадовано опустил плечи, — Т-точно, погоня… — Не удалось его нагнать? — Бэко задал вопрос, хоть и вид его показывал, что ответ он уже знает. И Аскеладд ответил, покачав головой. — …Это б-было очень глупо. Я г-гнался за тем, кто быстрее, сильнее, умнее меня… И в итоге ничего не д-достиг. Даже хуже сделал — довел до изнеможения т-товарищей. Драконий Язык прикрыл лицо рукой. Старый учитель поглядел на него, задумчиво потирая подбородок, а после сделал новый глоток матца. — Иногда наши цели и правда бывают недостижимы. — Мне кажется, что дело не в самой ц-цели, а в нас самих — Аскеладд отнял ладонь от лица, но взгляд его все еще был прикован к земле — он стыдился поднять взор. — Я думаю, я просто н-недостаточно… недостаточно… — он разочаровано вздохнул, — Просто с-сам это «недостаточно». Весь. Как ч-человек и как воин. Послышался долгий, журчащий звук — Бэко снова отпил из чашки, уже более выразительно. Это привело мужчину в замешательство: собеседник просто думает слишком усердно или ему абсолютно все равно на его слова? — Знаешь, в этом ты похож на своего отца, — неожиданно заявил Бэко, и Аскеладд поднял на него взгляд, полный недоумения. — Он тоже был нетерпелив. Вечно рвался вперед, вечно потом говорил «недостаточно, надо было сделать больше», хотя свершенного уже не возвратишь… — Д-да какое тут нетерпение или сомнения? — Драконий Язык с непониманием, даже с негодованием прервал его речь. — Я же г-говорю о реальном — о своем физическом недостатке… В том, что я — не такой славный воин… — И кто же, по-твоему, славный воин? Есть примеры? В голове всплыли воспоминания из сна. Дядя в полном обмундировании Клинков. — Есть. Д-дядя Аци. Взгляд учителя заинтересованно блеснул. Аскеладд продолжил: — Будь на моем м-месте, он бы давно поймал Черного дракона. Бэко тихо засмеялся. — Ну что ты! — Правда же! — уверенно возразил Аскеладд. — Он самый талантливый из всех, кого я когда-либо знал! Он идеальный боец. — Да, он был уникален, — тепло сказал Клинок, вспоминая своего ученика. — Воин с имперским именем и корнями, но рожденный наполовину нордом и наполовину босмером, познавший акавирскую культуру и мастерство меча даже лучше, чем его учитель… Да, таких людей встретишь не каждый- — Кто-кто он? — неожиданно переспросил Аскеладд. — Говорю: воин с имперским именем, корнями… — Нет-нет, я это з-знаю. Кто он наполовину? — Наполовину норд, наполовину босмер. — ответил Бэко. Аскеладд застыл на месте. Ему же не послышалось? — Б… босмер? — Чему ты так удивляешься? Твой дедушка босмер, ты же это знаешь? Мужчина часто заморгал. Он пытался вспомнить деда, и образ выходил неровными кусками: копна вечно распущенных, спутанных волос; смуглая кожа; жилистые руки, одну из которых обвивала, уходя на плечо и на грудь, черный узор татуировки в виде дракона с мечом; зеленые глаза, суровый и сосредоточенный взгляд. Даже рост припомнил, да только гадал — а насколько тот был ниже остальных? Насколько дед был ниже собственных сыновей? Осознание заставляло его постепенно бледнеть и невольно раскрывать рот от шока. Бэко видел это. И изумленно выпучил глаза, отнимая от себя чашку, которую только собрался поднести к губам. — Ты этого не знал?! — Я никогда об этом даже не д-думал! — судорожно выдал Аскеладд. — Но он же, клянусь Хист, самый истинный босмер на моей памяти! Он вел себя как босмер, сражался как босмер, да даже спал и ел как босмер! Как можно было не догадаться? — Ну, — теперь Драконий Язык стал краснеть, даже уши побагровели, — он был н-настолько лохматый, что я никогда не видел его ушей… и он был очень б-бородат… И я его р-редко видел! — Бэко на периферии зрения начал сотрясаться от пока еще беззвучного смеха, — Не смейся, прошу, я п-п-правда думал, что он просто низкорослый норд! — Ох-ох-ох… — Над чем вы там смеетесь?! Аскеладд глянул вниз. Сага стояла в компании Джела, смотрела вверх на ящера и кузена и хмурила изящные бровки, явно недовольная тем, что её отвлекли от разговора. — Сага! — мужчина поспешил воспользоваться ситуацией: может, не он один был в неведении? — Ты з-знала, что дедушка Сивас — босмер??? — Конечно знала! — невозмутимо ответила девушка. — Это же очевидно! — Погоди, ты что… — Джел непонимающе поднял брови, а после, осознав, с диким хохотом согнулся пополам, держась за живот. — АСКЕ! — Д-да не смешно! Но уже и Сага присоединилась к всеобщему смеху, отчего Аскеладд спрятал свое лицо в коленях, надеясь не сгореть со стыда. — Ну, зато теперь знаешь! — Бэко добродушно похлопал его по голове. На счастье, вскоре смех затих, все вернулись к своим делам. Точно так же вернулось и чувство подавленности, что не покидало Аскеладда последние пару дней. Это не могло не привлечь внимания со стороны. — …И все же, даже «идеальность» не спасает от этого «недостаточно», — Бэко отложил чашку в сторону, разворачиваясь всем корпусом к мужчине, — Правда в том, что в жизни не бывает ничего достаточного. Нет достаточно умелых воинов, нет достаточно талантливых магов, нет достаточно удачливых воров… — и добавил с вздохом, сквозящим грустью, — …нет достаточно хороших учителей и нет достаточно примерных учеников. Несовершенство — это наше природное проклятие. Но также и наша уникальность, позволяющая нам учиться на своих ошибках и становиться лучше, чем мы были. Аскеладд перевел взгляд на ящера — все еще безрадостный и потускневший. — Но я все равно не могу п-перестать думать о том, что не способен свершить то, что возложил на свои плечи. — Только потому, что с первого раза не получилось? — спросил Клинок снисходительно. — Аске-ка, у тебя еще есть шанс. Он всегда есть. Как свет с восходом солнца пробивается сквозь тьму, так и ты пробивайся к своей цели. Пытайся, снова и снова, даже если кажется, что все напрасно. И я верю, — его когтистая, чешуйчатая рука опустилась на плечо норда, — однажды ты достигнешь успеха. — Говоришь так, б-будто знаешь меня всю жизнь. — О, дорогой Аске, — Бэко улыбнулся. — Я знаю тебя с тех пор, как ты был лишь младенцем, помещавшимся в моих руках. Знаю на протяжении всей твоей жизни. И верю в тебя всем сердцем. Аскеладд не нашел что ответить. Но старому Клинку, возможно, это и не требовалось: он подобрал чашки и матц, вставая на ноги, и направился в другую сторону лагеря. Мужчина провожал его взглядом, а с неба на землю стали опускаться крохотные снежинки. Зима предстояла нелегкая, но Драконий Язык понял: с такой поддержкой пережить её будет немного легче.