Глава 17: Дипломатическая неприкосновенность (3 часть)

Дайнаса тяжко вздохнула и сделала глоток вина. Никогда ещё пребывание в обществе не было таким утомительным. После выступления леди Мэрис собрание вновь стало тягомотным, политическим явлением, где этикет правит бал, вместо лиц — маски вежливости, а из уст льются сладкими винами ложь и бесконечные обещания. «Даже в Маркарте мне не становилось так душно от спектакля знатных господ» — думала Андарен, вспоминая времена, когда ещё её муж был жив и они вместе посещали приемы ярла в качестве танов. Тогда всё было проще: взгляды чужих глаз не казались такими пристальными, разговоры казались интереснее, еда и напитки — вкуснее, а музыка — веселее. Или она просто отвыкла? Дайнаса поймала себя на мысли, что ей почему-то не хватает шуток Гаррета и задумчивого бормотания под нос Аскеладда. «С ними эту скукотищу было бы гораздо легче перенести». Рядом материализовалась чья-то высокая фигура. «Опять объяснять» — Дайнаса закатила глаза, и принялась повторять: — Слушайте, я же уже сказала: без разрешения Архимага я не буду выполнять никаких заказов для вас, даже за деньги или услуги- — А разве я подошёл к вам для этого? — перебил её мягкий голос. Волшебница подняла голову. На неё смотрел золотоволосый господин с легкой бородкой. Он был одет нетипично остальным талморцам, присутствовавшим в зале — Дайнаса заметила у него изящную броню из сплава светлых металлов, какую носят стражники, но поверх неё была чёрная мантия без рукавов. Но больше её заинтересовали глаза — жёлто-зелёные, такие блестящие, что она даже заподозрила присутствие в них магии Иллюзии. — А… простите, — она отвела взгляд, выпила ещё немного из кубка, чтобы вкус вина как-то сбил растерянность. — Ко мне так часто подходили с этим вопросом за вечер, что я уже как заведённая — отвечаю одно и то же. — Да, мои товарищи по организации немного лишены такта, — улыбнулся незнакомец. — Прошу простить их за это. Дайнасу будто пробило током. Прошу простить? Обычные талморцы так не говорят. Даже если им приходится говорить слова извинений, они всегда делают это так, будто делают одолжение или вообще не при чём. Незнакомец же говорил это… без раздражения? Без омерзения? «Такое вообще возможно?» — Как вам речь посланницы Морровинда? — альтмер обернулся к камину, место у которого уже опустело и там был только Разелан, вытянувший ноги и обнимающий бутылку. — По-моему, она была довольно проникновенной. — Да, она говорила… эмоционально, — замедленно, всё ещё с недоверием проговорила Дайнаса. — Я бы даже сказала, что её слова не лишены смысла. — Это верно. Беспечность по отношению к драконам мне кажется неразумной. — Но разве посланница Эленвен не сказала, что беспокойство о драконах беспочвенно? — Посланница Эленвен может думать так, как сочтёт нужным, — незнакомец покрутил вино в кубке, с задумчивой ухмылкой наблюдая за движением жидкости на поверхности. — Однако другие Эмиссары могут иметь другое мнение на сей счёт. «И вы — один из них» — догадалась Андарен, но вместо этого спросила: — И какое же мнение у них? — За всех не скажу, но один точно уверен: драконы — это не ящерки с крыльями, которые могут испустить из себя пламя свечи и укусить за мизинчик, — тихий хохот Эмиссара потонул в голосах зала, но данмерское ухо легко его ухватило, — это древние и крайне коварные существа. Они когда-то правили этой землёй, и теперь они вряд ли позволят смертным и дальше главенствовать над ней. Ей вспомнились первые охоты на них. Жуткий рёв, хлопанье крыльев, языки пламени и осколки льда. Они убивали их, но прикладывали к этому немало усилий, и потому за всю зиму вышло лишь пять трупов. Пять трупов драконов, которые, тем не менее, принесли облегчение нескольким поселениям и людям, что в них жили. — …Поэтому я восхищаюсь драконоборцами и покорителями драконов, — продолжал незнакомец. — Как, например, Тайбером Септимом, повелевавшим легендарным драконом Нафаалиларгусом. — Тайбер… Септим? — в этот момент Дайнаса окончательно растерялась. Да что же это за талморец такой? Не следует воле Эленвен, выражает собственное мнение, восхищается человеком, чью божественную сущность Талмор отрицает и порицает так яростно, что готов проливать кровь. Андарен могла прийти лишь к двум выводам: либо этот эльф стоит над всей системой Доминиона, либо он просто псих. Её недоумение не осталось незамеченным. — Кажется, я вас сильно поразил, — улыбнулся Эмиссар. — Да не то слово… — кое-как ответила Дайнаса. — Не вижу ничего дурного в том, чтобы восхищаться врагом, — пожал мужчина плечами. — В конце концов, именно враги — главные учителя нашей жизни. — Почему? — Потому что именно благодаря врагам мы познаем силы и слабости. Как те, что присущи им самим, так и свои собственные. Андарен опешила. Пока она переваривала сказанное, кто-то из стражи подошел к Эмиссару: — Господин Кандаэль, вас зовут во внутренний двор. Там кто-то у стен посольства трётся, все разнервничались… — Ни минуты покоя, — недовольно покачал головой Кандаэль. Он наклонился к даме и легко поцеловал тыльную сторону её руки. — Долг зовёт. Наслаждайтесь приёмом, госпожа. И ушел со стражником, так и оставив Дайнасу с вытянутой рукой и шоком на лице. «Настоящий псих» — была её единственная мысль, что крутилась в голове.

***

Входная дверь за спиной закрылась. Гаррет почувствовал, как тепло здания проникает под одежду, к коже, и бесшумно выдохнул. Глаза довольно скоро привыкли к новому освещению и смогли осмотреть внутреннюю обстановку дома. Почти сразу Гаррет юркнул за колонну: впереди, с лестницы, спускались стражники. Дом эмиссаров был богаче интерьером, чем остальные здания посольства: здесь были и ковры, и вазоны с цветами и вечнозелеными экзотическими растениями, и настенные украшения, и прочая роскошная утварь. Многое из этого помогло сыграть на руку: Гаррет, придерживаясь теней, скользнул по мягкому ковру к вазонам и спрятался за зарослями большого куста. «Апельсины, какая прелесть» — усмехнулся парень, заметив перед носом яркие рыжие плоды. Но не стал тратить на них время, сосредоточившись на том, что виднелось на противоположной стороне комнаты, а именно — чьём-то незапертом кабинете. Из-за приоткрытой двери раздался чей-то крикливый, противный голос: — Вам не нужны эти деньги. Я их заработал! У меня столько расходов, знаете ли. Гаррет прислушался и в следующий момент чуть не подскочил, едва не выдав своё присутствие, от резкого ответа: — Тихо! Не зарывайся, Гиссур. Ты очень полезен, но не зарывайся. У нас есть и другие информаторы, менее… наглые. — Но никто из них не даёт вам таких ценных сведений, верно? Вор подобрался поближе и рискнул глянуть сквозь листья на вид из проёма внимательнее. Прямо напротив маячила спина какого-то темноволосого доходяги-норда в зелёном жилете, за ним восседал за столом важный алтьмерский чин — вероятно, эмиссар, изучавший какие-то бумаги. И как только норд открыл рот снова, сердце Гаррета ухнуло куда-то вниз. — Этьен же заговорил, правда? Он знает, где находится тот старик, которого ты ищешь. Сам мне сказал. Мелиорис неверящим взглядом уставился в пол. Нет, это невозможно. Он знал: в Гильдии нет таких дураков, которые могли бы так попасться. Были неудачники, были те, кто постоянно ошибались; даже те, кто умудрялся попадать время от времени в тюрьму! Но никто из них прежде не мог влипнуть в такое по самые уши. Эмиссар, однако, никак не отреагировал на эти слова. — Получишь деньги, если история Рарниса подтвердится, — лениво напомнил он подчинённому. — Как договаривались. Гиссур оживился, засиял, как начищенный золотой — тут даже на лицо его смотреть не нужно было, чтобы знать. — Он заговорил! Я так и знал. — Все заговаривают, рано или поздно, — хитро усмехнулся эмиссар и вернулся к бумагам. — У меня есть дела. Оставь меня, если хочешь увидеть остаток своих денег. — Я… я могу помочь ещё, — неуверенно предложил Гиссур. — Я могу его разговорить. Он доверяет мне. Гаррет сдержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу. «Какой же ты кретин, Этьен!» — злился он. — «Верить таким мутным типам! Да у него же на лице написано «Я и мать родную за деньги продам»! Ну как можно было такой оплошать?» — Ты хочешь пойти вниз со мной, Гиссур? — с притворным интересом спросил эмиссар. — Может, нам ещё снять с него путы и оставить вас в камере вместе? Ты поговоришь с ним о чем ты хочешь и посмотришь, что он тебе скажет. Гиссур заметно задрожал. Почему-то его нервнозность приносила Гаррету мрачное удовлетворение. — Э… нет, я лучше побуду снаружи, — мотнул головой норд. — Это было бы замечательно — улыбнулся эмиссар и встал из-за стола, не отрывая взгляда от бумаг. — А теперь брысь отсюда. Норд спешно поклонился и с покорностью покинул кабинет. Проходя неподалеку от укрытия Гаррета, он рассуждал о своих планах: — Этьен должен знать что-то про драконов… Кто ещё может это знать? Жирный Том… нет, его сразу раскусят… Гаррет Мелиорис? А вот этот говнюк, наверное, будет неуловим… «А ещё злопамятен» — добавил от себя Мелиорис, наблюдая за тем, как захлопывается входная дверь за Гиссуром. В доме эмиссаров воцарила тишина. Гаррет размышлял, нервно теребя перчатку на пальцах, над тем, как незамеченным пройти в кабинет Эленвен. Он уже вспомнил, где тот находится: почти рядом, центральная комната, двери в которую даже были распахнуты настежь. Только одно «но» портило славную картину: двое стражников, что сторожили этот кабинет. И до того эта картина наводила тревогу на вора, что все его мысли занимала только неизбежная возможность столкнуться нос к носу с охраной и пасть от её руки, когда ему придется — а ему придется — покинуть убежище. Но тут… В кабинете эмиссара послышался топот. — Пора навестить нашего гостя, — позвал эмиссар солдат у кабинета. Те встрепенулись, будто ожили. — Конечно, господин Рулиндил. И последовали за ним, в кабинет и далее, в другие комнаты, которых Мелиорис ещё не видал. Хлопок чего-то железного и тишина окончательно привели парня в чувство и к пониманию того, что на этаже он остался совершенно один. Этим надо было пользоваться. Гаррет вскочил на ноги и быстрым шагом направился к кабинету. Кабинет Эленвен представлял из себя комнату, где все имело место и назначение: шкафы — только для книг, бумаги, перо и чернила — на столе либо в ящиках оного, под потолком люстра, в дальнем углу — сундук. Как предполагал Гаррет, для документов. Однако прежде, чем его рука коснулась бы крышки, он достал из кармана монокль в двемеритовой оправе — самую дорогую вещь, что ему удалось достать на рынке. «Даже в самом надежном месте хранения есть ловушки» — напомнил он себе, надевая монокль и присаживаясь на одно колено перед сундуком. Стекло запестрело, заиграло перед зрением яркими бликами и пришло в единое целое: металл замка сиял светлыми волнами чар. Мелиорис нахмурился — сундук был зачарован. «Придется повозиться». Пальцы выудили из внутренних карманов почти новые, изящные отмычку и щуп. На них тоже отражалась магия, чем-то схожая по природе с той, что на замке, но всё же имевшая другое предназначение. Гаррет принялся орудовать ими с великой осторожностью — попытка была лишь одна, баланс между успехом и провалом ожидался шатким. Один тычок, другой; тут слегка подтянуть, а здесь — нажать… Времени ушло много, но старания того стояли. Раздался щелчок. Гаррет убрал инструменты, облегчённо выдохнув. Он аккуратно открыл крышку и взглянул на содержимое. На дне стопками лежали тетради, письма и конверты. Парень поднял одну тетрадь, раскрыл её, заглядывая. И ужаснулся. От внутренней ругани задрожали губы, кулак в бессильной злобе ударил по полу. Он был готов кричать на себя за глупость. Их план, их, казалось бы, безупречный план учел все возможные повороты судьбы, но упустил главное: талморцы писали не на общем. Они писали на родном альтмерисе. Языке, который никто из троицы не знал. Гаррет сделал вдох и выдох. «Так, без паники» — думал он, пытаясь привести мысли в порядок. — «Ничего страшного не произошло. Просто другой язык. Поищем переводчика. Главное — не взять отсюда дико важной документации и найти хоть что-то о драконах». Вор принялся осматривать документы. Взгляд интуитивно цеплялся за одни и те же толстые тетради в кожаных переплетах. На вид в них было больше бумаг, чем в остальных, и потому Гаррет рискнул взять себе парочку. Кроме того, среди писем нашлось одно, которое тянуло любопытством к себе сильнее остальных. Мелиорис выцепил его из общей кучи и раскрыл. От первых же строчек брови изумлённо поползли вверх. На четком и ясном тамриэлике было написано: «Господин Рулиндил! Сообщаю, что на границе с Западным Пределом, близ развалин Рагнвальд, был замечен дракон особо крупных размеров, цвета чёрного как ночь — все согласно вашей ориентировке. Он парил над древним курганом и произносил неизвестные слова — возможно, на своем языке. Потом улетел на юг. Нам все ещё неизвестно кто он и какие цели преследует. Господин, я никогда не отступал от формальностей, но вот что я скажу: не нужно вам изучать этого зверя. Я пожил значительно меньше вашего, но я точно знаю — таким существам лучше не переходить дорогу. Надеюсь, эти сведения будут вам полезны. С уважением, К.» Гаррет приложил письмо к груди. Так и знал, так и знал! Талмор никогда не был причастен к появлению Чёрного Дракона. Иначе стал бы он давать запросы на изучение его происхождения? Внутри вскипел гнев, обращенный к Дельфине. Столько усилий — и ради одного письмеца, где и так подтверждалось очевидное! Мысленно парень пообещал себе, что как выберется, то обязательно задаст нерадивой шпионке хорошую взбучку. И заречётся больше никогда не соглашаться на подобные авантюры. Он закрыл за собой сундук и, убрав монокль и все найденные документы в карманы куртки, выбрался из кабинета. Однако почему-то он не спешил уходить. Его так и тянуло в сторону кабинета эмиссара Рулиндила; внутри беспощадно грызла совесть, а в голове возникал один и тот же вопрос: «Я что, так и оставлю его на произвол судьбы?» Гаррет тяжко вздохнул. Ноги сами повели в нужном направлении. Вскоре перед ним предстали железные двери, от которых тянуло подвальным холодом. Парень осторожно приоткрыл одну из дверей и юркнул во мрак.

***

Лошадь Аскеладда звучно фыркнула и остановилась. Драконий Язык чуть накренился и посмотрел вперёд. Лес заканчивался на камнях, что шли вниз, грудой, выступая разными краями. След тролля давно оборвался, но воин всё равно добрался до этого места. Потому что чутьё его тревожной жилкой билось где-то в голове, не давая покоя. «Кажется, за мной не выезжают… Но тогда почему мне так тревожно?» — подумалось ему. И в этот миг, будто бы на зло, издалека начали доноситься голоса и ржанье коней. — Дэйдра! — Аскеладд испугался, наклонился к лошади, встревоженной не меньше. — Нам надо б-бежать, маленькая. Только куда, только куда?.. Взгляд упал на камни под копытами. От неловкого движения на шее качнулся амулет. «Через них? Прямо вниз? А что, если расшибёмся? А что, если…» Он мотнул головой. Времени мало. Никаких «если». Воин зажмуриться, сосредотачиваясь на своей цели. Амулет Путей засиял; маленькая светлая ниточка протянулась и скользнула вперед. Когда он открыл глаза, он увидел не привычную линию, а дуги, каждая из которых соединялась там, где заканчивалась одна и начиналась другая — на булыжниках, что казались прочными и ровными. — Вот оно! — обрадовался Аскеладд. — Это наш путь! — он потянул за узду, принялся подбадривать свою скакунью. — Ну же, м-маленькая, не бойся. Прыгай туда! Лошадь, неуверенно потоптавшись на месте, покружив вокруг себя, всё же решилась. Отошла на расстояние, разбежалась и… Подковы сделали несколько звучных ударов. Несколько широких, стремительных прыжков. Несколько кратковременных приземлений, каждое их которых отдавалось вибрацией где-то под сердцем. Последнее было совершено уже на снег, от чего и всаднику, и лошади пришлось оклематься. Однако сделали они это быстро и также быстро убрались оттуда, уходя вглубь снежного нагорья. Наверху талморские разведчики добрались до края обрыва. — Здесь след заканчивается, — подивился один из них. — Что за бесовщина? — Может, он ушел вниз? Дорога тут совсем рядом, — предположил другой. — Но тогда бы след вел к дороге. Ну не мог же он… да через эти камни… да невозможно! Разведчик досадливо покачал головой. — Ладно, — махнул он рукой, — проверим дорогу. В случае чего, возобновим поиски там. Затопали копытами кони. Всадники развернулись, уехали в противоположную сторону. А тем временем Аскеладд обнаружил странную тропу, и двинулся по ней, уходя все дальше вниз, под скалы, на которых стояло посольство.

***

В конце коридора был виден свет и слышны голоса. Гаррет, пригнувшись, медленно шел навстречу, и с каждым шагом все отчетливее различал речь. А потом и вовсе выбрался на балкон, с которого открывался зловещий вид. Полумрачное подвальное помещение; камеры, снизу закрытые досками, а сверху — железными решетками, за которыми виднелись настенные цепи; несколько напольных канделябров и открытый очаг, на углях которого светились раскаленным металлом щипцы; сияющие в отблесках свечи на столе инструменты разной формы и степени остроты. Во всей этой обстановке, заставляющей мурашки бежать по спине, и находился эмиссар Рулиндил с подчинёнными: эмиссар скрипел пером в тетради, сидя за столом, пока стражники… Гаррет зажмурился, не веря тому, на что смотрел. Отказывался верить. Отказывался открыть глаза и взглянуть на светловолосого бретона с бакенбардами, безвольно висящего в наручниках, в бесчисленных синяках и ссадинах. На Этьена, своего товарища. — Не надо, пожалуйста, — взмолился Этьен, стоило стражнику поднять кулак в латной перчатке. — Я больше ничего не знаю. Я бы уже всё рассказал! — Тихо! — шикнул на него другой солдат. — Ты знаешь правила! Молчи, пока мастер Рулиндил тебя не спросит. Рулиндил спокойно перелистнул страницу тетради, обмакнул кончик пера в чернила, педантично постучав по краю чернильницы после, и занес перо над бумагой. — Начнем сначала… — Нет, ради всего святого, пощадите… — Ты знаешь правила. Стражник шагнул к пленнику. Этьен звякнул колодками от испуга. — Нет, подождите! Мне… нужно было отдышаться. Давайте я снова расскажу! Я же ничего не знаю… — Хорошо, — спокойно отреагировал Рулиндил. — Начинай. В дальнейший допрос — справедливее сказать, мучение, — Гаррет вслушивался не стал. Так и сел к стене, сжимая в руках лук. Ему было страшно. Страшнее, чем в прятках наверху, чем в трапезной в другой части посольства. Кто он такой, чтобы выступать сразу против троих талморцев? Невольно вспомнились все прошлые битвы, где всегда было верное плечо — даже плечи. Но сейчас, без них, он никто. Он не мог поставить себя против таких врагов. И все же теплилось внутри что-то. Упрямство, может быть, надежда? Решимость? Взгляд пошарил по сторонам. Уцепил ящик в углу этажа перед лестницей, приметил нагрудный карман, в котором приглушенным звяканием отзывались жидкие напасти. И со странной подозрительностью складывался в голове план, игнорировавший всякую боязнь. Вместе с мыслью: «На любую беду найдется решение. На любое зло найдется наказание. На любую слабую сторону найдется сильная». Пальцы стиснули рукоять лука. Его сильная сторона — не мышцы и не магия. Хитрость обведет вокруг пальца кого угодно. Даже самого опасного чародея. В воздухе хлыстом прозвучал удар. Этьен вскрикнул и закашлялся, плюясь кровью. Рулиндил отложил перо и закрыл тетрадь. — Что ж, в этот раз ты меня разочаровал своим недостатком к коммуникации. Надеюсь, в следующий раз- Стрела просвистела через весь подвал и врезалась в его шею. Рулиндил захрипел, схватившись за рану. Стража выскочила с мечами наголо, но Гаррет уже был готов — и выстрелил снова. Неудачно, потому что стрела попала в броню и отскочила, а стражник метнул в ответ ледяной снаряд. Мелиорис едва успел скрыться за стеной, отчего уцелел и снаряд разбился на множество осколков, разлетаясь по полу. Враги к тому моменту уже выскочили на лестницу. Началась бодрая перестрелка: Гаррет не жадничал своих припасов, а талморцы — своей магии. Ледяные глыбы раз за разом скалывались о стены и ступени, стрелы впивались в деревянные доски и половицы. Пока неожиданно с верхнего этажа на нижний не полетел ящик. Один солдат успел улизнуть от него в пыточную, другой же под ящик попал. Боец взвыл от удара, и мига, в который он замешкался, хватило, чтобы две стрелы за раз пробили и глаз, и рот. Гаррет съехал по перилам вниз и выскочил в комнату. Рулиндил все еще корчился, пытаясь остановить кровь и встать с колен; стражник, завидев вора, схватил с очага горячие щипцы. Улыбнулся ему как сумасшедший. Мелиорис усмехнулся в ответ; убрал за спину лук и достал кинжалы. — Ну давай! — крикнул он. — Потанцуем! Они закружили по комнате. Стражник бил первым: пытался задеть мечом, достать до кожи щипцами. Но Гаррет упрямо уворачивался. Один раз клинок все же чуть не задел щеки, но вор изловчился и оказался сзади. Меткий тычок — под колено, и страж упал на одну ногу. Парень успел перехватить его руку и со всей силы направил её в лицо противника. Тот заорал истошным воплем. Ожог под глазом разросся, покрываясь пузырями; от боли солдат выронил оружие, закрыл руками лицо и готов был заметаться по полу, если бы не Гаррет. Вор схватил его за плечо и сделал несколько ударов: под подмышку, под основание шеи и под пластины доспеха — в ребро и в живот. Последний оставил настолько глубокую рану, но стражник рухнул, ослабевая и угасая на глазах. Рулиндил все же встал на ноги. Он вперился злобным взглядом в Гаррета, с треском обломал стрелу в шее. — Ты… Он вытянул руку вперёд. На пальцах затрещали искры, но они, к ужасу эмиссара, тут же исчезли. — Антимагический яд. Нравится? — с торжеством спросил Гаррет. — Вкупе с усиленной сывороткой из ядовитого колокольчика — самое то против волшебника. Рулиндил ошарашенно хватала ртом воздух. Пальцы, крепко приживавшиеся к ране, не могла пропустить через себя магию исцеления и кровь не останавливала. Гарри сделал шаг вперед. Эмиссар раскрыл рот, по губам можно было прочесть — проклинает. — На том свете поболтаем, господин эмиссар. И вор взмахнул клинком, вспарывая горло истязателя. Мертвый Рулиндил повалился на пол. Гаррет, тяжело дыша, смотрел, как на полу образуется огромная багровая лужа. Как только все стихло, из камеры донесся стук кандалов. — Эй, кто там? — пленник сплюнул кровь на пол и с трудом поднял голову. — Свои. Наспех Гаррет принялся рыскать по карманам талморцев. На счастье, у одного из них нашлись ключи. — Гаррет? — Собственной персоной, — вор открыл решетку, шагнул к пленному. Присел на одно колено, заглядывая в лицо. Мужчина был изранен, избит, но жив. — О боги, Этьен… паршиво выглядишь, малыш. — Бывало и хуже. — Этьен улыбнулся окровавленной улыбкой, но вышло у него это криво из-за новой вспышки боли. — Расскажешь, как попал сюда? — Мелиорис принялся перебирать связку ключей в поисках подходящего для открытия кандалов. — Да тут и рассказывать нечего. Собирался выполнить халтурку для Векс — найти этот… как его… камень Барензии, точно. Залез сюда, хотел по тихой стащить, пока все спят, а, оказывается, нихера они не спят, говнюки долговязые. А потом стали пытать, бить, доеб… то есть, допрашивать. Все про какого-то старика Эсберна спрашивали. Никак не пойму, на какой даэдрот он им сдался. — Согласен, звучит странно. — кивнул Гаррет. — Потерпи ещё немного, я, кажется, почти нашел… — Говоришь прямо как в тот раз, когда мы впервые потрахались в Цистерне. Гаррет не сдержал усмешки. — Я надеюсь, теперь ты понимаешь, почему идея с наручниками и кандалами мне никогда не нравилась? — Ну я же хотел приковать тебя, а не себя. Хотя я теперь вообще что-либо железное, закрывающееся и куда можно только руки просунуть на дух переносить не смогу. Щёлкнул замок в кандалах, и вор тут же поймал согильдейца, ослабевшего от долгих часов пыток. — Все хорошо, я тебя держу. — Давай-ка без этих телачьих нежностей. Ты знаешь, мне это не нравится. — Это называется «поддержка», Этьен. И это не всегда про любовь и другие теплые чувства. — Скажешь тоже. И все же Гаррету удалось поставить его на ноги. Этьен несмело глянул по сторонам, будто ожидал ловушки за каждым углом. — Я видел где-то здесь люк, в который сбрасывают трупы. Может, через него удастся свалить отсюда. — Ну, по характерному аромату, обнаружим мы его скоро, — Гаррет принюхался к воздуху и поморщился. — Прям совсем скоро. Его взгляд упал на соседнюю камеру, и сердце больно ёкнуло. За решеткой сидела в кандалах Брелас, свернувшаяся калачиком и заплаканная. — Эй! — позвал её Мелиорис, мигом кинувшись открывать дверь. — Ты в порядке? Ты цела? — Не надо, прошу… — девушка подняла голову, ожидая увидеть мучителей, но поражённая распахнула глаза, когда в камеру зашел вор. — …Вы? — Нам стоит поспешить, — Гаррет шустро снял с её запястий наручники и помог встать. — Если этого дознавателя уже хватились, то сюда явно прибегут толпы злых, разъярённых- — Твою мать! Гаррет обернулся на возглас Этьена, выхватив лук. Сквозь прутья решетки он мог видеть балкон второго этажа, где стояло двое солдат и юстициар Тариэлин. Воины держали мечи вытянутыми, и лезвия клинков едва касались шеи Малборна, который находился между ними. — Мы знаем, что ты здесь, — сказал ему юстициар, хоть и не видел его. — Сложи оружие, шпион, и сдавайся. Или твой дружок умрет! — Не делай этого! — выкрикнул Малборн и зашипел, когда его схватили за загривок, чтобы больше не дернулся. Гаррет ругнулся под нос. Медленно, ступая шаг за шагом, он вышел из камеры и направил единственную стрелу на юстициара. — Опусти лук, — спокойно сказал юстициар. — Ну уж нет, — отрезал вор. — Я знаю, что это последняя стрела из твоего колчана, — юстициар показал взглядом на стену и пол, утыканные стрелами. — Эти уже бесполезны, подобрать ты их не успеешь. — А, может, у меня необычная стрела. Может, она взрывается про попадании. — Ты блефуешь, я знаю. — Тебе же хуже. — Ты тянешь время! — от повелительного тона талморца один из стражников теснее придвинул клинок к шее Малборна. — Выбирай: или ты сдаешься, или твой друг умрет. Гаррет зло сощурился, глядя на него. Затем перевел взгляд на Малборна. Раздосадовано вздохнув, он опустил лук и уронил его на пол. Талморец коротко кивнул страже. Те, спустившись по лестнице, грубым пинком толкнули Малборна к Мелиорису. Те сгорбились, ожидая любого действия со стороны стражи или юстициара. Этьен, прятавшийся за углом в коробках, отвернулся, чтобы не видеть. Брелас, затихшая в камере, обняла колени и прислушалась ко всем звукам снаружи. — Очень хорошо, — улыбнулся юстициар. Стража резко и с болью вытянулась по струнке. Парализующее заклинание охватило их обоих, заставив Гаррета и Малборна отшатнуться назад. Одним резким движением рук Тариэлин повернул их шеи вокруг своей оси, и тела рухнули наземь, окаменевшие и бездыханные. Гаррет в изумлении уставился на юстициара. — У тебя мало времени, драконоборец, — заговорил тот быстро, уже совсем другим, более беспокойным и звонким голосом. — На столе лежит ключ от шахты, куда сбрасывают трупы. Бери его и убегай с товарищами как можно скорее. — Э-э, какого… — Быстрее! — Тариэлин ухватился за перила, с его головы упал капюшон. На глазах он поменялся до неузнаваемости: вместо мужчины с темными длинными волосами и бородкой вор увидел рыжего юношу, с прилизанной прической. — Я могу их задержать, но этого хватит ненадолго. Если хочешь спастись, драконоборец, действуй немедленно! Повторять ему не пришлось. Гаррет мгновенно сгрёб со стола все, что было — и ключ, и недописанную тетрадь, только перо с чернильницей уронил, оставив на дереве темное пятно. — Какого скампа он нам помогает? Этьен вылез из укрытия, бросая косой взгляд на Тариэлина. — Не знаю, но чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, — отмахнулся Малборн, оказавшись у люка в шахту. — Тогда подождите меня, я с вами! — Из камеры выбежала Брелас. Гаррет сел на колени и вставил ключ в замочную скважину. Провернул, после щелчка вместе с Малборном поднял крышку люка. Из подземелья пахнуло сыростью и холодом. — Ну, полезли! За их спинами что-то громыхнуло. Гаррет обернулся и увидел, что сундук у орудий пыток горел. На руках Тариэлина плясало пламя. — Ты что творишь?! — Никто не должен узнать о причине гибели Четвертого Эмиссара и пропаже документов, — ответил Тариэлин. — Посольство уже горело однажды. Ещё один пожар оно точно переживет. Спорить никто не стал. Беглецы шустро полезли в шахту, один за другим исчезая во тьме. Последним был Гаррет. Он оглянулся; оценил взглядом пожарище, что устраивал юстициар, сжигая все вокруг, с полной уверенностью на лице, будто все и было изначальным планом. Мелиорис не понимал, почему тот помогает, но времени на размышления уже не оставалось. И он прыгнул в черноту, в неизвестность, что могла стать опасностью или спасением.

***

Пятый Эмиссар бойко шагал через комнаты и коридоры. Юстициар, идущий за ним следом, едва поспевал, не мог подстроиться под темп ходьбы, потому и лепетал в спину: — Все шло спокойно, как и всегда, но после появления подозрительного всадника за забором началось что-то странное! Необъяснимое! — Необъяснимого не существует, — не согласился Кандаэль. — Всегда есть причина, всегда есть следствие. Сейчас у нас на руках следствия, и я намерен отыскать их причины, так что выкладывай все быстро и по существу. — Конечно, господин Пятый Эмиссар! — они вошли в холл, и слух Кандаэля сразу уловил странные звуки в одной из боковых комнат. — Солдаты сообщили сменщикам о подозрительной личности, околачивавшейся под стенами посольства. Они хотели дождаться вас и составить примерный портрет; зашли сюда; пока ждали, выпили вина и… Юстициар растерянно замялся, но Кандаэль одним лишь взглядом заставил его продолжить: — В общем… отравление у них. Такое сильное, господин… Да и вы и сами можете услышать! Кандаэль вновь прислушался к звукам и, распознав, поморщился — настолько отвратны те были. — Одного рвёт дальше, чем он видит, под другим уже бочку поставили — чуть ли не наизнанку беднягу выворачивает, — отчаянно бормотал юстициар. — Разрази меня Дагон… — Кандаэль зажмурился, с силой потёр веки и переносицу пальцами. — Так. Вино конфисковать. Бочку, из которой наливали — тоже. Мало мне этих проблемных высочек с Алинора, так ещё и это… — Кстати о них, господин… Вы должны кое-что увидеть. Юстициар ответ Пятого Эмиссара на второй этаж. Увиденное возмутило Кандаэля не меньше отравленных солдат: служки пытались снять с петель дверь спален, в которой замок был намертво заварен. — Обнаружили почти сразу после отравленных, — пояснял юстициар. — Двенадцать меров оказались взаперти. Никто не слышал никаких подозрительных шорохов — все спали с ночной дороги как убитые. Один там проснулся, конечно, чтобы поесть, но он говорит, что это было ещё до происшествия и с замком все было в порядке… — Это уже диверсия, — Кандаэль все больше суровел. Он развернулся к юстициару, да так резво, что тот задрожал, как осенний лист. — Если этот лазутчик ещё здесь, надо перекрыть все входы и выходы и выловить его. Конечно, придется проверять гостей до талого… Но это необходимо. И встряхнул его за грудки, заставляя прийти в чувство. — Без паники. Я здесь не для того, чтобы карать, а чтобы решать проблемы. Боковая дверь, ведущая на улицу, распахнулась. Засыпанный снегом стражник ввалился в помещение, заставляя пар витать вокруг себя. — Господин Пятый Эмиссар! — крикнул он с отдышкой. — К вам разведка просится! — Уже иду! Кандаэль вышел во двор. Там его уже ждали караульные и разведчик, который заметно нервничал — он нёс явно нехорошие новости. — Что с неизвестным всадником? — Мы шли по его следу, но он как сквозь землю провалился! — выпалил разведчик. — Клянусь Ауриэлем, нигде его найти не могли! Мы остановились на дороге к посольству, меня отправили доложить. Думаю, как вернусь, результат будет тот же. — Да что ж за безобразие такое… — Кандаэль коснулся венки на виске, которая уже начала биться в раздражении. — И диверсии, и пропажа подозреваемого. А главное — никто ничего не видел и не знает! Совсем расслабились за последние пару лет?! Подчинённые виновато молчали. Кандаэль заходил взад-вперёд, пытаясь наскоро придумать план действий. — След продолжаем искать. Привратникам передайте закрыть ворота и не выпускать никого, кроме вышестоящего руководства. И ещё- Он оборвал речь на середине. Взгляд упал на приоткрытые окна второго этажа Дома Эмиссаров, из которых валил дым. Кандаэль обомлел. — Какого…

***

Время, казалось, тянулось медленнее обычного. Дайнаса стояла, уперевшись локтями в стойку с напитками, бездумно крутила кубок в руках. Малборн так и не вернулся из служебных помещений; на его месте теперь был другой босмер-слуга, более болтливый, и Андарен сразу дала ему понять, что на разговоры не настроена. Отсутствие Гаррета также серьёзно беспокоило её: по расчетам, он должен был вернуться к началу танцев, которое неминуемо приближалось. Но он все не возвращался, и тем тревожнее становилось ей. С каждым новым подозрительным взглядом чужих глаз, с каждым новым шепотом за спиной. Дайнаса опустила голову. Мысли тяжелели её, заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Растерянной, виноватой. Она не контролировала ситуацию, не могла физически, но все равно продолжала корить себя за недальновидность. «Надо было идти за ним» — говорила женщина себе. — «Надо было присматривать за ним. Если бы пропали — то пропали бы вместе, как команда. Но сейчас он там один, а я даже не знаю, как ему помочь». Рядом прошел шелест чьего-то платья. Дайнаса обратила взгляд в сторону: Леди Мэрис остановилась у одной из картин — пейзажа с горами и водопадами — и в молчаливой задумчивости воззрилась, оставаясь вдали от остальных гостей и бесед. Волшебница свела брови к переносице. В отличие от Гаррета, она сразу поняла, кто перед ней. Ей было известно происхождение посланницы, было известно о доме, к которому она принадлежала, и о том, что говорят о ней в свете и в народе. И потому поразилась её речи, такой открытой и прямой. Ни один знатный человек не мог позволить себе говорить так. Ни один знатный данмер не мог говорить так тем более. Леди Мэрис пошла наперекор устоявшимся правилам, но делала это так, будто не выходит за рамки дозволенного. И говорила о том, что беспокоит простых людей, но никак не господ. «Зачем было говорить о драконах среди тех, кто в них не верит? Зачем призывать к борьбе вместе, если каждый здесь считай сам за себя? Зачем вообще выступать, зная, что ты не достучишься до их умов?» Леди Мэрис продолжала изучать в одиночестве картину. Дайнаса утомлённо прикрыла веки. «Вы — настоящая загадка высшего общества, леди Мора. Загадка и для меня» — заключила волшебница. Андарен открыла глаза и огляделась по сторонам, вспоминая об окружающей действительности. Ничего не изменилось. Гости по-прежнему общались друг с другом, почтительно и высокопарно, а Гаррета по-прежнему было нигде не видать. Она решилась рискнуть и подошла чуть ближе к посланнице. — Мне понравилось ваше выступление. Вы затронули наболевшую тему, это достойно восхищения. — О? — Леди Мэрис, не ожидавшая компании, встрепенулась. — Ох, благодарю. На самом деле, я давно хотела обсудить это публично, но все боялась, что никто не воспримет меня всерьёз, — она поднесла кубок к губам и выпила с тяжелым вдохом. — …И никто не воспринял… — Им же хуже, — фыркнула Андарен. — Драконы больше не персонажи из сказок, а реальная угроза. Пора бы им перестать валять дурака и начать воспринимать эту проблему как должное. И тут же мысленно ударила себя по лбу: ведь посланница Морровинда — тоже часть знати. — Ой, то есть… Прошу прощения! Это, наверное, чрезмерное количество вина на меня плохо влияет… — Ничего страшного, — посланница, кажется, и не обратила внимание на кривое оправдание. — Леди должна уметь говорить честно и открыто, ибо ложь — признак плохих манер. — Не думаю, что я могу этому соответствовать, — с некоторой горечью в голосе возразила Андарен. — Почему же? Ваше воспитание говорит совершенно об обратном. Да и фамилия Андарен мне знакома. Не ваш ли отец владел орочьими шахтами орихалка в Пределе? — Он самый, — ностальгично улыбнулась Дайнаса. — Были времена… но ключевое слово — «были». С ухудшением здоровья папы все пошло на спад. А сейчас и вовсе ничего не осталось. Последняя тройка шахт у нашей семьи только в Морровинде, и на доходах с них моя мама тихо живет в Вороньей Скале. А здесь… только я. — Только вы? Совсем одна? — сочувствующе спросила леди Мэрис. — Не совсем, у меня есть сын… и друзья. — Понятно… К слову о друзьях! — женщина осмотрелась по сторонам. — А где ваш спутник? Ему все еще не здоровится? — Видимо, да, — солгала Дайнаса. «Что же ты так долго, Гаррет?» — стоило только подумать ей, как где-то сверху раздался голос: — Неудивительно, что он пропал с приема. У имперцев всегда было крайне слабое пищеварение. Женщины подняли головы. Ондолемар с презрением взирал на них, будто бы они были дождевыми червями, вылезшими из земли прямо ему на ботинки. — И талант к магии у них слабый. Почему ты взяла к себе такую бездарность, Андарен? Зачем вообще взялась учить? Работы нет, страдаешь от скуки? — Не припомню, чтобы упоминала об уровне способностей своего ученика, — на поток оскорблений Андарен не повела и бровью. — А взяла к себе потому, что я учитель и учить магии как раз таки моя работа. И до меня, кстати, доходили слухи, что мастеров портальной магии ой как не достаёт. Что Империи, что Братьям Бури… — она окинула взглядом талморца с головы до пят, насмешливо, — что Талмору. Ондолемар надменно хмыкнул. — Мы не нуждаемся в твоих услугах, женщина. Ты средняк в этой профессии. Не смогла даже выполнить заказ по транспортировке Ульфрика в Хелгене. А, может, и вовсе помогла ему бежать. — Во-первых, если бы я помогла ему бежать, меня бы саму уже давно поймали и казнили, — Дайнаса нахмурилась, стиснула челюсти, будто гадюка, готовая вот-вот напасть и плюнуть ядом. — Во-вторых, если я такой средняк, то почему Эленвен интересовалась моими делами? Неужели поверье, что альтмерам тяжело дается магия телепортаций, настолько правдиво? На мгновение второй эмиссар растерялся. Он хлопал глазами, не зная, что отвечать, прежде, чем его лицо исказилось гримасой злобы. — И всё-то она знает… Не задирай нос, Андарен. А то его оторвут. — Не лезьте в темы, в которых ничего не смыслите, — прошипела волшебница. — А то дров наломаете. — Ты… Тень альтмера угрожающе упала на данмерку. Стоявшая рядом леди Мэрис напряжённо стиснула кубок в руке, а Дайнаса упрямо не сводила глаз с лица Ондолемара, вперившись взглядом в взгляд. Вдруг рядом показался стражник. — Второй эмиссар… — его голос прозвучал… напуганно? Ондолемар тут же отвлекся, шикнул: — Что? — Кое-что случилось, — стражник что-то нашептал ему на ухо, и тот побледнел, –… в другой части посольства полный переполох… — Показывай. Второй эмиссар быстро ушел за ближайшую дверь, вслед за стражником. Дайнаса и леди Мэрис тревожно переглянулись, вслушиваясь в звуки зала. В толпе витали подозрительные шепотки. — …что-то случилось во внутренних помещениях… — …проникновение… — …воры? — …реально взломали двери?.. — ….пожар… — В здании пожар?! — дернулся Провентус. — Тише! — призвала его к спокойствию стражница посольства. — Что горит? — Мавен принялась озираться по сторонам. — Ничего, госпожа Чёрный Вереск, — попытался заверить её другой страж. — Всего лишь небольшое возгорание в жилых помещениях. — А где эти жилые помещения? Они в нашем здании? Боги, скажите, что не в нашем! — Идгорд Черная прижала руку к сердцу. — Сохраняйте спокойствие! — четко, по-командирски приказал генерал Туллий. — У вас нет причин для паники. Если случится что-то серьёзное — госпожа Эленвен об этом объявит. — Посольство горит! — крикнули ему. — Как можно вообще сохранять спокойствие в такой ситуации?! Зал зашумел, гости начали волноваться с новой силой. — Идём! Пальцы ухватились за рукав Дайнасы и потянули его. Данмерка не успела опомниться, как леди Мэрис крепче обхватила её руку и юркнула в холл. У входных дверей уже стоял знакомый юстициар, протягивавший ей плащ. Она мигом его схватила и выскользнула с юношей на улицу, уводя за собой ничего не понимающую Андарен. Опомнилась женщина уже на крыльце. — Стой! Я не могу уйти. Там остался он, я должна- — Нет времени, — отрезала встревоженной Дайнасе леди Мэрис. — Нам нужно уезжать и как можно скорее. Она крикнула в серые от снега, только начавшиеся сумерки: — Фрейя! Донесся скрип колёс, и рядом уже был готовый экипаж, в седлах которого сидела молодая нордка. — Полезайте. — Но… — Полезайте, прошу! Леди Мэрис толкнула Дайнасу в спину, заставляя влезть в повозку. Сама она обернулась, наблюдая, как альтмер шикает на стражу со словами «Приказ Посланницы. Живо!» и открывает ворота. — Кузен… — Езжайте, девочки — сказал Тариэлин, кивнув на дорогу. — Путь свободен. Ворота раскрылись. Мэрис забралась в повозку, кучер хлопнула поводьями по спинам лошадей и те двинулись, выезжая на дорогу. — Да сохранит тебя Азура, кузина, — вздохнул юстициар, провожая взглядом уезжающий вдаль экипаж.

***

Ноги врезались во что-то мягкое и склизское. Гаррет зашатался, но удержал равновесие и случайно глянул вниз. Сердце сделало болезненный кувырок: его сапоги утопали в чьих-то прогнивших останках. — Чтоб меня Молаг Бал прибил! — Этьен зашлепал голыми пятками, быстро-быстро отбегая от груд мертвецов. — Меня сейчас стошнит. — Божечки, божечки… — Брелас зажмурилась, вцепившись пальцами в подол платья, и пошла, стараясь не смотреть на трупы, а вот Малборн, наоборот, продолжил уверено идти: — Я чувствую потоки воздуха. Эта пещера, должно быть, сквозная, и выход на поверхность должен быть близко. — …Ла… дно… — насилу произнес Мелиорис, зажав рот рукой в попытке не вывернуть свой желудок наизнанку. Беглецы двинулись навстречу холодному ветру. Вскоре они вышли на небольшой уступ, с которого каждый по очереди спрыгнул, не переставая опасливо озираться. Земля, до этого окроплённая кровью, сменилась на камень, устланный старыми и ломанными костьми. — Кто бы здесь ни жил, он любит полакомиться человечиной, — Этьен небрежно ступил на один из осколков и ойкнул, отскочил в сторону. — До чего удобно держать людоеда под пыточной: и пленные не убегают далеко, и «страж» всегда сыт, — невесело усмехнулся Гаррет. — Но сейчас его нигде нет — на наше счастье, — Малборн посмотрел по сторонам, убеждаясь, что пещера была пуста. — Не спугнуть бы нам удачу- — Смотрите, выход! Выход! Гаррет обернулся. Брелас бросилась к просвету — такому яркому и близкому. Мужчины побежали следом, и вору пришлось поспешить, чтобы вместе с ними в следующий момент оказаться на улице — в белых и морозных лесах нагорья. Первые снежинки коснулись лица Мелиориса, и на миг ему показалось, что весь кошмар остался позади. — Мамочки! Крик босмерки обрушил все надежды. А к нему присоединился и чудовищный рёв. Снежный тролль распрямился, завидев чужаков, раскрыл пасть, рыча и брызжа слюной. Все, ошарашенные, замерли, а Гаррет выступил вперед, схватившись за клинки. Хотя понимал, что не выйдет из этой битвы победителем. Зверь замахнулся для удара. Раздался свист. Лезвие топора вошло в макушку тролля до самой середины черепа. — FUS! Аскеладд промчался на лошади, одновременно выдирая из головы чудища свое оружие и отталкивая Криком так, что тело упало на землю и покатилось по снегу. Беглецы, включая Гаррета, стояли с отвисшими челюстями. — До… Дова… — залепетал Малборн, указывая на Драконьего Языка, как его резко перебил с восторженным возгласом Мелиорис: — Аске, ты мой герой! — И т-тебе привет, Гаррет, — Аскеладд снисходительно покачал головой и улыбнулся. — У нас тут, эээ, небольшая проблема нарисовалась… — Гаррет поднял голову, пытаясь разглядеть за скалами посольство, но увидеть удалось только столб дыма, — …и теперь с нами ещё трое. А ещё в посольстве набедокурили немного. — Ч-что? — Стоило только Аскеладду это произнести, как сверху донесся грохот. Столб дыма стал больше, чернее. — Короче, нам надо убираться поскорее! — Все за мной! — скомандовал воин, разворачивая скакуна в сторону дороги и подстегивая бежать туда. Застучали копыта. Ноги — у кого в дорожной обуви, у кого в простеньких туфельках, а у кого и вовсе босые — зашумели на снежной тропе. Группа изо всех сил мчала к тракту, пока на территории посольства разрастался настоящий пожар. Лошадь Аскеладда выскочила на дорогу. Драконий Язык тревожно оглянулся, думая, как ему провести всех пеших спутников через заснеженный лес, как вдруг… Из-за поворота вынырнул целый экипаж, и если бы всадник не успел отвести коня с пути, он непременно сбил бы его. Однако вместо того, чтобы пронестись мимо, карета резко затормозила. Её дверь распахнулась, и Драконий Язык, к своему изумлению, увидел в ней Дайнасу. — Залезайте! Живо! — крикнула неизвестная женщина, высунувшаяся из проёма. Все четверо быстро юркнули в повозку, которая тут же тронулась и стремительно поехала дальше. Аскеладд бодро скакал на лошади рядом, а Фрейя подстегнула скакунов кареты, заставляя их ускориться. — Чудеса да и только! — Гаррет восхищённо присвистнул. — Уж не думал, что главная красавица приема протянет нам руку помощи! Дайнаса испустила тяжкий вздох и принялась оглядываться назад на дорогу, а леди Мэрис учтиво улыбнулась. — Благодарю за комплимент, господин… — Мелиорис. Гаррет Мелиорис. К вашим услугам. — Флиртуешь с другой женщиной прямо на глазах у любовника? Нехорошо, — Этьен нахально ухмыльнулся, показывая неровный ряд зубов, где не хватало одного. — И в мыслях не было. Я просто божественно вежлив. С сиденья кучера донеслось фырчание. Госпожа накинула свой плащ на плечи дрожащей от холода Брелас. — А? — та удивлённо посмотрела на плащ и залепетала. — Ну что вы, госпожа, вам не стоило, вы же замерзнете… — Не извиняйтесь. Я более чем защищена от холода. — посланница поправила золотые наручи, украшенные самоцветами и переливающиеся магией зачарования. — Я в Скайриме давно и привыкла справляться с холодом разными путями. Ношение зачарованных вещей — один из них. — Куда мы едем, госпожа Мэрис? — поинтересовался Малборн. — В Солитьюд. И чем скорее мы доберемся — тем лучше. Чует моё сердце, Талмор уже выехал за нами. — Не прогадали! Все повернули головы в ту сторону, куда указывала Дайнаса. Вдалеке, в клубах снежной пыли вырисовывались фигуры трёх всадников. — Фрейя, ходу! — Я их задержу! — Аскеладд резко развернул свою лошадь. — Аске! — только и успели крикнуть Гаррет и Дайнаса, прежде чем карета с удвоенной силой понеслась по дороге. Аскеладд уже не слышал их голосов. Он мчал вперед, навстречу преследователям, и сердце у него в груди бешено колотилось. Здоровая рука вцепилась в топор, пока больной он кое-как придерживал поводья, но он был уверен: даже в таком состоянии он даст отпор, во что бы то ни стало. Талморцы приближались. Драконий Язык быстро втянул ртом морозный воздух и приготовился. «Даже если я проиграю, даже если я умру — я выиграю время для Гаррета и Дайны, обязательно выиграю!» — сказал он себе. Неожиданно мимо него пронеслась стрела. Она впилась в шею стражника и заставила его выпасть из седла. Другой стражник вздрогнул от увиденного и получил такую же стрелу в плечо. Третий успел увернуться, но потерял управление над своей лошадью. Аскеладд резко затормозил, и в следующий миг замер, не веря тому, что было перед его глазами: с огромной высоты, с ветви сосны прыгнул Бэко, врезаясь своим мощным телом в центрального всадника, заставляя рухнуть на землю и его, и лошадь. — Чего стоишь?! БЕГИ! Аскеладд обернулся. Хан, выглядывавшая из густых кустарников, стреляла по талморцам, шустро доставая из колчана одну стрелу за другой. Она зыркнула на Драконьего Языка, и тот, опомнившись, направил лошадь прочь от места схватки. Последнее, что он увидел перед тем, как отвернуться и уехать — это то, как Бэко ловко разрубал стражу на куски и лишал их голов.

***

Клубы дыма все ещё густо стояли над зданием Дома эмиссаров. Эленвен взирала на дымовые столбы мрачно, скрестив руки на груди, нисколько не обращая внимания на снующих по двору солдат, отчаянно пытающихся потушить последние очаги возгорания. Из раскрытых дверей здания, кашляя и прикрывая рукавом рот, выскочил Тариэлин. Эленвен оживилась. — Юстициар, — коротко приветствовала она. — Госпожа Первый Эмиссар, я… — пытаясь отдышаться, заговорил мужчина, протягивая ей несколько кожаных папок с документами. — я достал… из вашего кабинета… Унес, сколько смог. — Из моей приемной? — уточнила женщина, принимая бумаги и начиная придирчиво их проверять. — Да. Все, что было в ящиках стола. Из сундука с досье я достал лишь дело Ульфрика — там упала горящая балка. — Ничего. Это был самый важный документ оттуда, и ты его принёс в сохранности, — Эленвен передала документы обратно. — Молодец. Отнеси их в библиотеку второго этажа, их заберёт Второй Эмиссар. — Как прикажете, госпожа Первый Эмиссар. Тариэлин, склонив голову, спешно удалился в здание посольства. С подъездной дороги послышалось ржание коней, и Эленвен направилась к воротам. Кандаэль и несколько солдат, спешиваясь, заехал во двор. Завидев Эленвен, он слез с коня и сделал глубокий поклон. — Госпожа Первый Эмиссар. — Господин Пятый Эмиссар, — она едва изогнула губы в приветственной, но получившейся крайне нервной улыбке. — Что на дороге? — Трупы наших солдат, — с лёгкой досадой ответил Кандаэль. — Трупы… — Эленвен вдохнула и звучно выдохнула сквозь зубы. — Следы? — Нечитаемые. Будто кто-то ходил в обуви с плотной, мягкой подошвой. Но разрезы на трупах были ровные, — Кандаэль залез рукой под плащ и достал стрелу с пестрым оперением. — И в одном из них мы нашли это. — Босмерская… — Эленвен прикрыла глаза. Кандаэль не сомневался: она узнала эту стрелу. — Кто-то из нападавших — босмер. Из истинных, валенвудских. Она отвернулась, направив взгляд на столбы дыма. Кандаэль тоже посмотрел на них, с задумчивостью. Такие же он видел пять лет назад, но тогда ситуация была совсем иной. Она заставила их испугаться гораздо сильнее, чем сейчас. «Пламя костра дает шансов сгореть больше, чем пламя свечи» — мелькнуло у него в голове. — …Это может быть он? — спросила Эленвен. — Никак нет, — возразил Кандаэль — Он бы действовал скрытно, исподтишка, ночью. А тут, средь бела дня… — Нам придется усилить охранные меры как минимум вдвое, — голос Первого Эмиссара стал сердитым, — Наложить больше чар на хранилища документации, улучшить меры безопасности от пожаров, затоплений и… Постой. Она обернулась к нему. — Ты сказал… «бы»? Кандаэль побледнел. — Я… я оговорился. Никакого «бы». Он действовал скрытно, исподтишка… Хлесткая пощёчина заставила его замолчать. Эленвен пронзила Пятого Эмиссара презрительным взглядом. — Ты не убил его. Кандаэль молчал, с закрытыми глазами, пытался прийти в себя как можно скорее. — Я… — Ты сказал мне, что он мёртв. — Я его нагнал, — альтмер старался говорить уверенне. — И, хоть он ещё жив… Что ж, это жизнью не назвать. — Ты солгал мне, сказал, что убил его! — гневно, едва не доходя до повышения тона, заявила Эленвен. Услышавшие её солдаты заметно съёжились, будто эти слова звучали к ним. — А теперь в нашем главном здании разгорелся пожар! Как я должна это понимать?! Кандаэль промолчал. Он просто молчал и надеялся на то, чтобы эта публичная порка его гордости прошла как можно быстрее, и он смог бы зализать репутационныхе раны. Он знал, что облажался, ещё давным-давно, и все эти годы всё равно продолжал верить, что его лжи никогда не раскроют. О, какая наивность. Эленвен сделала глубокий вдох. Сложила руки за спиной и медленно зашагала вокруг него. — Тебе повезло. Рулиндил мёртв, и его место займет заместитель Четвёртого Эмиссара Анкано, Эстормо. Ты же встанешь на его место. — Я? — опешил Кандаэль. — Ты. На место Четвёртого Эмиссара, — подтвердила Эленвен. — Но не думай, что это награда для тебя. Ты теперь расследуешь дело о поджоге и отвечаешь за то, чтобы посольство привели в порядок и боевую готовность, — она бросила ещё один взгляд, пронзительнее предыдущего. — И ты обязан сделать все безупречно. Кандаэль склонил голову. — Безупречность — наш стандарт. — Именно. Поэтому приступай. Немедленно. Эленвен направилась в посольство. Уже проходя по лестнице ко входу, она остановилась на одной ступеньке и снова посмотрела на мужчину. — В следующий раз ложь я тебе с рук не спущу, — её золотые глаза сверкнули. — Сивас Болар должен быть мёртв. Пятый Эмиссар согласно кивнул. — Непременно. Эленвен двинулась с места. Мгновение — и дверь в посольство захлопнулась. Хлопок пронёсся так же быстро, как и рябь иллюзии, что скрывала слепой, искорёженный глаз. Несколько разведчиков подошло ближе к Кандаэлю. Вместе с ними — парочка солдат, которым не посчастливилось стать жертвами отравления. Они были бледны, но стояли на ногах. — Господин Четвёртый Эмиссар, мы составили примерный портрет одного из подозреваемых, — обратился к нему один из них, протягивая листовку. — И вот эту парочку! — другой стражник тоже показал два немного коряво нарисованных портретов остроухой женщины и коротковолосого парня. — Убери это, кретин. Чародеи из Коллегии тут явно не к месту. — А почему бы и нет? Вы когда в последний раз видели, чтобы нас посещал кто-то из Винтерхолда, кроме господина Анкано? Задумайтесь! — Цыц, — зло бросил на них Кандаэль и принялся рассматривать первый портрет. «Высокий, плечистый, русые волосы в хвосте, борода, синие глаза… Типичный норд — бегло составлял он характеристику у себя в мыслях. — Ничего особенного». — Ещё приметы есть? — Кажется, смена упоминала, что голос у него необычный, — заметил ещё один подчиненный, несколько дерганый альтмер. — С заиканием. — Да не заикался он, говорю же тебе! — фыркнул на него стражник. — У него голос от холода дрожал! А ты все заикание да заикание! — Я тебе точно говорю: он заикался! — прикрикнул на него товарищ. — Есть разница между человеком, у которого зуб на зуб не попадает от низких температур, и тем, у кого заикание! — Замолкли! — приказал Кандаэль, и подчинённые притихли. Он поднял портрет к свету. В пляшущем пламени факелов чернильные линии виднелись явственнее, показывая детали более отчетливо. Глаза так и сверлили лицо, будто запечатывали его в памяти, как скульптор, выбивающий изображение долотом на камне. — Что ж, лучше тебе быть заметным, парень, — сказал Кандаэль портрету, — потому что я не люблю тех, кто играет со мной в прятки. И усмехнулся. Стоящий неподалеку Тариэлин сосредоточенно моргнул.