🌩️Молния

«Марафон жизни мага» Это выражение я услышала от Годжо-сенсея. Иногда он говорит нужные вещи, ну или хотя бы стоящие. Суть проста — пережил первый курс и с большой вероятностью ты проживешь достаточно долго. Наталкивает на мысли, да? Но никто не будет ограждать первокурсников, потому что случившееся — вина верхушки. Их отправили на убой. И всё почему? — Значит Двуликий демон, да? Всё слишком неожиданно. Появление Итадори как мага, его смерть, так теперь ещё и это чудовище, засевшее в его теле. Двуликий демон, Король проклятий, Сукуна Рёмен. — Он был обречен на смерть. Если мы не берем в расчёт факт, что мы все когда-нибудь умрем… — рассуждал Фушигуро. Пытался оправдать свой страх оплакивать товарищей. Испытывать боль за потерянных друзей, — Его бы заставили съесть все пальцы Сукуны и казнили. Не думаю, что это лучший исход. — Он бы прожил дольше. Разве это не уже лучше, чем такой исход? — Не ругайтесь, — миролюбиво встрял Панда, — Нам всем очень жаль этого добряка. Но Фуку-чан, ты должна признать, что Мегуми и Кугисаки в этом не виноваты. — Я их и не винила, — сразу огрызнулась я, хотя честно не хотела. Нервы всё ещё шатали меня на волнах постепенно затихающего моря. Но осадок будет копиться. Я увижу смерти ещё многих моих знакомых и близких. Что-то мне это подсказывает, — Где его похоронят? Я помню, что он родился не в Сендае. Дедушка его уже знает? — Дедушка умер, — отрезал Фушигуро. — Ками… Это всё слишком. Теперь мне кажется, что я просто не имела права на такую реакцию. Слишком бурная для той, кто ему и другом не была. Он слишком многое пережил за этот короткий срок. Всего ничего. Итадори должно было быть намного хуже, чем мне. — Ясно, — только и могла, что вздохнуть, — Значит должны были захоронить на нашем кладбище. — Может не надо? — продолжал пытаться потушить разгорающийся конфликт Панда. — Лосось, — поддержал его Инумаки. — Я никого не тяну за собой. Просто схожу к Иери-сенсей. Хочу нормально узнать. Не пойдешь, Мегс? Ну разумеется нет. Другого я и не ожидала от него. И чтобы не показать своего раздражения, поскорее вышла из общежития. Второгодки тоже оставили меня. И шла я в одиночку долго, пока внезапно меня не нагнала запыхавшаяся Кугисаки. Она тоже не видела тело Итадори. Участвовала в той миссии, но до сих пор поверить в случившееся не могла. Когда ты не видишь саму смерть человека, тебе кажется, что он просто ушел. Скоро вернется. Вот-вот откроет дверь. Мегуми же видел своими глазами, как Сукуна вырывал сердце Итадори из груди, вышвырнул его на траву, как ненужный кусок мяса и попытался самого Фушигуро убить. Юдзи спас их всех, пожертвовав собой. С этой точки зрения я могу понять поведение первогодки. И постепенно мой гнев утихает. Как морская гладь отступает от берега. Когда мы пришли в морг, Иери-сенсей была странной. Словно накуренной. Сначала делала вид, что не понимает кто такой Итадори, затем не помнит, где он вообще. — Вы умудрились потерять тело в морге? — Нееет… У нас просто… Временные трудности. Да, он точно умер. Могу показать заключение о вскрытии. Все документы готовы. — Иери-сенсей… — тревожно начала я. Мне ничерта не нравилось происходящее, — Итадори-кун хотя бы здесь? Шаманка задумалась. Подбирала слова. — Технически… да. А зачем подбирать слова? Зачем всячески уклоняться. Если тело все ещё здесь, значит оно лежит в одном из ящиков. Если нет, то уже сожжено. Если сожжено, то должна быть урна с прахом. Если нет урны, значит есть место, куда эту урну поставили. И я совершенно не понимала, на какой стадии цепочки произошла ошибка. — Вы же о нем позаботитесь, да? Хватит всех донимать. Иери-сенсей слишком хорошая, она подневольный человек. У меня была жертва лучше. — Разумеется, — заверяет она меня таким тоном, словно действительно уже позаботилась. Искала я его долго. Он словно бы был занят неотложными делами. Или просто избегал. — УЧИТЕЛЬ ГОДЖО! — ФУКУ-ЧАН Я ТОЖЕ РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ! Кричим как два идиота через всё поле. Мне пришлось прервать тренировку, лишь бы наконец поговорить с ним. Лук я поставила на специальную подставку-треногу. Колчан не стала снимать с пояса, но зато сжала в руке одинокую стрелу. — Куда ты? — поинтересовалась Маки. — Стрелу в жопу кое-кому всажу. Благо моих слов учитель не слышал. Только неловко улыбнулся. На лице его как обычно была повязка. Но я уверена, он всё видел. И копящуюся проклятую энергию на оперении стрелы, которую я сжимала. Совсем немного, но достаточно для моей техники. — Учитель Годжо, как у вас дела? — начала я совершенно безобидно. Издалека. А сама прицеливалась. Может ему прямо в глаз засадить? — Ой, Фуку-чан, ты меня пугаешь. Уже колени трясутся. Что я тебе такого сделал? — играет клоуна. — Пока-что ничего. Но кто знает, как жизнь повернется. Вот у нас первогодки появляются как грибы после дождя, а затем быстренько срываются. Хороший урожай собрали, Годжо-сенсей? Черт, я даже не знала, что могу звучать так жутко. — Милая, я тебя не понимаю. На что ты намекаешь? — Почему вы не хотите показывать Итадори-куна? Вся эта конспирация навела меня на мысль, что вы темните… Признавайтесь, где его спрятали? — В подвале. Я хлопаю глазами с ощутимым звуком. — Знаете, я как-то читала bl-роман, где ученик прятал тело своего мертвого учителя в чем-то на подобии холодильной камеры. Потом друзья мертвого учителя пришли к ученику забрать наконец тело с боем. Не хотели, что этот извращенец делал всякие непотребства с почившим. А потом этот учитель появляется в новом теле… — Я не одобряю твой читательский вкус, Фуку-чан. Совершенно не одобряю. Но не осуждаю. У каждого разные вкусы… — Так что. Вы ничего не делаете с телом своего ученика? — Да за кого ты меня принимаешь?! Я, конечно, немного двинутый на голову, но не настолько. Обидела ты меня, Фуку-чан. Очень обидела. Уйду я от тебя. — Но учитель! — Готовься к обмену, Фуку-чан. Тебе ещё много нужно подтянуть, чтобы достойно показать себя. Трудись хорошо! Иначе не подарю подарок. — Подарок? — Уверяю, он тебе понравится. Почему-то странный ответ учителя меня успокоил. Немного усмирил мой гнев и нетерпение. Я что, одна переживаю за судьбу невинного мальчишки? Да. Единственная. Потому что верхушка, если бы хотела, добилась от Сильнейшего большего, чем я. Фушигуро все такой же отстраненный. Кугисаки тренируется днями и ночами. Маки и до этого не было дела. Да и все остальные тоже. — Кусакабе-сенсей, скажите, а вы сталкивались с воскрешением из мертвых? — Блин, Фукуда, твои вопросы всё более жуткие. Может ты прогуляешься? В люди сходишь там? Наконец к семье съездишь? Точно! Поезжай к родителям. Я тебе отвод дам. Поспрашивай у своего клана про свою технику, может какие фишки интересные подскажут. Давай-давай, вали из моего кабинета. Я уезжаю из колледжа, больше не способна находиться на одной территории с Итадори. Так проходят мои дни подготовки к обмену с киотским магическим техникумом. Дома, на родной земле. Я брожу по родным улочкам, заглядываю в свою среднюю школу, где столько хороших воспоминаний. Нахожу своих подруг, хотя обещала себе, что больше никого не увижу. Я обещала себе, что больше Итадори не увижу. Раз и навсегда оборвала связь, которой даже не было. Но вот как всё получилось… Я не повторю ошибок. — Милая, мы тебя отпустили в техникум не для того, чтобы ты досаждала сильнейшим. — Мам, Итадори обычный человек. Нешаман. Почему им даже после смерти могут так обращаться? — По законам шаманов он уже был не человеком. К сожалению, такое бывает. В этом деле так много подонков, которые пользуются своей силой не на благо людей… Мой тебе совет, не лезь туда. Ты там ничего хорошего не найдешь. Моя мама — хороший человек. Она меня любит, как и отец. Но есть вещи, которыми я с ней не делилась даже несмотря на наши хорошие отношения. Боялась осуждения? Хотя, я уже сама себя достаточно наосуждалась. Наш клан скромен и тих. Среди нас действующих магов по пальцам пересчитать. Все перешли на гражданскую жизнь. Больше денег приносили уроки, чем изгнания демонов. И от того мой выбор ещё сильнее отличается от пути, привычный для моей семьи. Мои поиски переключились на древние записи. Копалась в пыли и рукописях. Спасибо, что нашем додзё не подвергалась ни пожарам, ни оползням за всё это время. Всё что возможно было мы сохранили. — Двуликий демон воскрес. Пускай на непродолжительный срок, но воскрес. Чудовище, уничтоженное сотни лет назад… Меня пугает это, — рассуждала я, склоняясь над хрупкими страницами, — Это словно его второе пришествие. Интерлюдия к нему. Это же получается, если какой-либо другой человек сожрет его палец, а их осталось ещё дохрена, то это же… Безумие! Мама скромно стояла рядом, раскладывая передо мной новые книги. — Огасавара Нагакиё был свидетелем поражения Короля демонов, — произнесла она факт, который и так мне был отлично знаком. — Да. И именно поэтому я пытаюсь найти хоть что-нибудь, что могло бы натолкнуть на то, каким образом шаманы прошлого победили его. Мам, позови папу, пожалуйста. Я плохо понимаю старые иероглифы. Сукуну Рёмена не смогли уничтожить до конца, остались пальцы, которые просто невозможно уничтожить. Их даже Сильнейшему не удалось стереть. В них скопилась вся сила Короля проклятий, и как оказалось, таилась душа. Иначе бы личность страшнейшего бедствия не пробудилась в теле Итадори. А это был именно он, сомнений не было ни в Мегуми, ни в учителе Годжо. Пальцы были запечатаны, но каким-то образом они появились в старшей школе, в которую я бы пошла, не выбрав путь мага. Почему такой мощный артефакт был именно здесь? Нет, не туда. А возможно ли вообще тогда назвать «победой» то, что сделали маги прошлого в конце эпохи Хейян? Если есть в фолиантах факт того, что Короля победили, но нет ни имен героев, ни эпоса по сокрушающей битве… А может маги сами не знали, как победили его? Потому что я перерыла всё. Просто всё. Мой далёкий предок, Огасавара Нагакиё, вдохновился на «Путь лука» после того, как стал свидетелем сокрушающей мощи Сукуны. Огненная стрела. «Божественное пламя» — гласили древние витиеватые иероглифы. О Кюдо не о сокрушающей силе, не о величии. Тишина ума и контроль всего тела. Потому что только так смертные смогут приблизиться к чему-то настолько ужасающему. Всё это меня затягивало в такие трясины, из которых грозилась не выйти вовсе. Но стрела не поворачивает назад, а значит мне стоит продолжать на своём. Во мне уже не было столько злости. Улеглись нервы. И только зажигалка в моих руках щёлкала как грёбанный антистресс. Не курю, но теперь мысли об огоньке мне не давали покоя. Жгли пальцы до мурашек по коже. Вот и решила позвонить напрямую. Благо Фушигуро сразу снял трубку. — Мегс, ты извини меня. Я опять о своём. Но ты не подумай, просто… — как обычно начала лепетать. Мысль о том, что перед Фушигуро можно не лебезить, заставили меня взять себя в руки, — Ты же видел Сукуну дважды, да? Он использовал пламя в бою? — Пламя? Нет, ничего подобного не видел. Мне кулаков хватило, — коротко и по делу. Но как же было удивительно, что первокурсник всё же добавил, — Ты это вообще к чему? — Да так. Сказки читаю, — по сути не соврала. — Тебя всё это настолько сильно испугало? — Мне пора, пока. Помогла мне хоть как-то поездка в родной Сендай? Нет. Только больше вопросов появилось. Сезон внезапных дождей заставил меня сменить легкую летнюю одежду на черную ветровку. Раньше почти никогда не облачалась в темные краски, а сейчас лишь редкие вкрапления розового остаются в моих образах. Как розовый брелок на телефоне. Грохочет ливень. Брызги мягким туманом обдают моё лицо. В додзё осталась только я одна и мой отец. Забирается холодный ветер в складки черных хакама. Давит грудь кожаная зажита на левой стороне. Толстая перчатка на правой руке была мне непривычна, чувствовалась инородно. И длинный тонкий лук в моих руках. Длинные деревянные стрелы. Натяг тетивы. И свист, пронзающий дождь. — Продолжай. Уже лучше. Попробуешь использовать технику? — предложил отец, сидящий у стены на дзабутоне. Без лишних слов я вкладываю паз стрелы в тетиву. Среди шумящего дождя, гнущихся от порывов ветра деревьев… Падают капли на землю, скрываясь среди изумрудной травы. И грозовые облака всё тяжестью своею давят. Я делаю вдох этой бурей. Чувствую скольжение стрелы по пальцу левой руки. Всё её ровное тело. А затем молния яркой вспышкой разорвала небосвод. Стрела сорвалась в полёт. Гром заглушил звук попадания в цель. — В яблочко, — прокомментировал коротко папа, посмотрев в небольшой бинокль. Глаза его уже были не те, — Я бы сказал ювелирная точность. И движения хорошие. Но ты всё так же думала о чем-то. Я вкладываю последнюю, третью стрелу. Пустота заполняется проклятой энергией. Ровный и спокойный поток. Сужается в тонкую нить, соединяющую мою цель и стрелу. Тишина. А затем эту тишину разрывает свистящая вспышка. Но в этот раз это была не молния, а моя стрела. — Да, очень хорошо. Этим выстрелом ты сможешь изгнать с первого раза проклятье второго уровня. Может предпервого. Это будет твоё заявление. Я здесь, и я вступаю в бой. Да. Это будет моим заявлением. Я здесь, и я готова сражаться. Дожди стали холодней. Наступала осень. От кого: Принцесса злюка «Приезжал Тодо с Май. Мегуми опять досталось. *1 фото* А Кугисаки теперь выпытывает у Май новую олимпийку.»

От кого: Розовый монстр

«Весело у вас. Годжо-сенсей договорился об обмене? Или мы идём войной на верхушку?»

От кого: Принцесса злюка «Вроде договорился. А жаль. Ты там возвращаться собираешься? Мы тут готовимся полным ходом уже.»

От кого: Розовый монстр

«Я со своими тренируюсь. Неужели ты думала я тут отдыхать приехала? Обижаешь (»

От кого: Принцесса злюка «Приедешь — проверю»

От кого: Розовый монстр

«Хорошо!»

И всё же моего возвращения никто не ждал. А я чуть-чуть всё же надеялась на пышную встречу. Однако на вокзале меня встретила одна Нитта, которая очень кстати вызвалась меня отвезти в техникум. Разумеется, я была не против. Путь был долгий, а в автобусе лишний час трястись хотелось меньше всего. Вот мой дорогой Токийский магический техникум! Стоило перешагнуть границу барьера Тенген, как божественная благодать нисходит на меня. Сразу стало легче. Я быстро написала родителям, что наконец доехала до места учебы. Они, конечно, расстроились, что мне нужно было вернуться. Но ничего, на новый год к ним ещё съезжу. На редкость была хорошая погода. Жара отпустила свои тиски, дождь прошёл, а значит настала чарующая пора встречи осени. За горы я одновременно любила и ненавидела наш техникум. Лестницы — та ещё пытка, но зато какая красота. Склоняющиеся деревья, с бликами солнца сквозь листву. Ещё не желтеющую. Вкус уходящего лета оседал на языке запахом земли и увядающих цветов. — О! — вырвалось у меня, когда я наконец поднялась на площадку, — Киотские товарищи! Как я рада всех видеть! Камо, ты всё так же с закрытыми глазами ходишь? Ох, как они меня все бесили. Особенно этот зазнайка, паршивый лис Камо Наритоши. Тоже орудует луком и стрелами. Так ещё и на подобии меня! Тоже может контролировать полет стрелы, только при помощи своей крови. Терпеть его не могла. В прошлом году мне не удалось ему надрать задницу из-за Оккоцу, но в этот раз я точно ему… — Огасавара… — вместо приветствия процедил третьегодка. Вся киотская делегация обернулась на меня. Поднялись они раньше меня, но всё стояли напротив моих ребят. Находится рядом с этими акулами мне не сильно хотелось, поэтому юрко проскочила бочком, стараюсь никого не задеть большим кейсом в руках. — Фуку-чан, ты тоже только приехала? — миролюбиво пролепетала Мива. — Как видишь, — дружелюбно ответила я, пятясь спиной к своим. Врагу спину не открою, — Вся в мыле, только с вокзала. Ой, — меня поймала Маки. Схватила за плечо, останавливая, — Всем привет. По всем соскучилась. А что вы тут стоите, не проходите? — Принимающая сторона не в полном составе была. А церемония встречи — это обязательная часть обмена, — послышался милый, спокойный голос Утахиме-сенсей, — Где этот мерзавец пропадает? Я с облегчением выдохнула. Камень не в мой огород. И вообще, что-то я не помню такого правила. В прошлый раз всё было проще. А может это из-за Оккоцу? Маки с интересом покосилась на мой кейс. — Там такое… — тихо шепнула я одногруппнице, — Тебе точно понравится. Разумеется, Маки гребанный маньяк, когда дело касается проклятых орудий. Дзенин в ответ многозначительно покачала головой. — ПРОСТИТЕ ЗА ОПОЗДАНИЕ! Помяни чёрта… Все знают глупую манеру учителя Годжо играть клоуна постоянно. Ему порой тяжело сосредоточиться на действительно важных вещах. Важных по мнению других, а в его глазах это была просто чушь. Как например ритуалы и правила приличия. Но он такой. Нужно было просто принять. Поэтому я даже удержалась от колкого комментария. Пунктуальность не конёк Сильнейшего. И я не с особым интересом вслушивалась в болтовню Годжо-сенсея. У меня болела спина от долгой поездки на поезде. Плечи оттягивал рюкзак, а пальцы ныли от неудобной ручки кейса. Ставить на землю не хотела, а перекладывать из руки в руку в условиях столпотворения было неловко. — А для ребят из Токио… Мозоли болели больше обычного. Нужно будет хорошенько отпарить руки. И крем. С улиткой. Устрою себе день спа перед обменом. — Итадори Юдзи! Собственной персоной.

что

Тишина. Лица у нас всех были красноречивее чего-либо. — Я не вижу счастья на ваших лицах! — всё веселился Годжо, пока явно не ожидавший такой реакции Итадори продолжал стоять в гребанном ящике в этой дебильной позе. А затем мой кофр с грохотом упал на землю. И вместо Итадори всё внимание перешло на меня. До многих доходит всё быстрее, чем до меня самой. У Кугисаки волосы встали дыбом, словно током только что ударили. — Гадство! — выпалила та в повисшей тишине. Тут же началась возня. Мегуми поднял упавший кофр, Маки закрыла обзор на причину очередной моей истерики. Хотя нет. Не истерика. — Фуку-чан, давай, дыши. Просто дыши. Ты же сейчас в обморок грохнешься, дура! — прокричала Маки и влепила мне смачную пощёчину. И это вернуло меня в реальность. Я снова начала дышать. Кровь прилила к голове обратно, и только сейчас я начала ощущать возвращающуюся ко мне жизнь. Сглатываю натужно, а в глотке сотня ржавых гвоздей. Гланды свело. — Э-э-э… Нет, ну такого я точно не ожидал… — произнес растерянно Сатору застывшему в ящике Юдзи. До него тоже доходило долго. Может потому, что забыл давно. Может потому, что выгляжу теперь немного не так, поменяла стиль одежды. А может просто потому, что стояла позади всех, а потом была спрятана толпой. Может он просто меня не разглядел. А может я просто умерла после такой шутки. Потому что мертвые не имеют свойства оживать… — Откройте кейс, пожалуйста, — говорю я, постепенно приходя в себя. И медленно, специально чтобы точно в обморок от перепадов давления не упасть, я достаю традиционный лук. Беру стрелу. Вокруг меня расступаются люди. — Ой, Фуку-чан, тебе подарили новую игрушку? — всё веселится Сильнейший. Я тоже улыбаюсь. — Учитель Годжо, давайте проверим, сможет ли моя стрела пробиться через вашу Бесконечность. Метка появилась промеж его глаз, прямо на повязке. — Чего? А затем крики, вопли, тумаки и гребанная телепортация. Этот паршивец сбежал. Но моя стрела резко поменяла направление в воздухе и полетела дальше. — Я его задницу нашпигую стрелами как клумбу. — Фукуда-семпай, ты страшный человек… — А ты вообще молчи, паршивец поганый! Итадори спрятался обратно в ящик. И лучше больше не вылезай. Исчезни. Исчезни, как ты и должен был. Я второй раз смирилась с этим. Я приняла. Я уже правда поверила. Пускай ты станешь моим воображением, сладкой фантазией, глупым отголоском влюбленности и гормонов. Кугисаки обронила пару слезинок, а Мегуми всё ещё со странной кашей вместо лица. Это очень плохая шутка. Самая отвратительная на свете. Никогда ещё учитель Годжо не топтал чувства. Да, Сильнейшие как слоны в посудной лавке, ничего не замечают вокруг. — Зачем? — спросила я у пустоты, когда мы с горем пополам дошли до общежития, — Я ведь его спрашивала. И Иери-сенсей… За что со мной так было… Так нужно было. Так придумал Сильнейший. А я дура. Безмозглая, тупая идиотка, которая не могла сидеть на попе ровно. Спокойно воспринять как смерть, так и воскрешение.