🕳️Землетрясение

Можно ли осуждать человека за трусость? Желание обезопасить себя и близких от проблем вполне естественны. Но я и моя семья — не обычные люди. Можно ли осуждать мага за трусость? Так в нашем мире заведено, что выше планки своей ты не прыгнешь. Изворачивайся как хочешь, закаляй тело до предела, но поменять проклятую технику ты не сможешь. Если у тебя её нет, ты не получишь. Если у тебя маленький запас проклятой энергии, ты его не увеличишь. Есть уловки, общедоступные приёмы, оружие в конце концов. Но есть некая грань, разделяющая таких людей как Годжо Сатору и нашего Идзити. Рожденным ползать летать не дано. Это не плохо, это порядок вещей. Не всем даны огромные запасы энергии, наследственные техники, способные уничтожить целую страну. Кто-то должен быть массовкой. Кто-то должен быть наблюдателем. Можно ли назвать мою семью трусами, если они отказались от войны в сторону внутренней закалки? Отстранились от мира шаманов, приняли реалии жизни простых немагов. Для такого старинного рода этот шаг — безумная смелость. Полностью поменять устоявшийся порядок вещей нужно иметь недюжинную храбрость. Храбрость принять и никому свой путь не навязывать. Можно ли меня назвать трусихой? Да, я самый поганый и презираемый трус. Вместо того, чтобы бросить все усилия на повышение своих сил, я пытаюсь изобрести способ как спасти свою шкуру. Страх заставляет меня работать над собой. Страх заставил меня уйти из дома. Страх заставил меня сойти с пути, по которому идут родители и вся семья. Да я даже от страха отказалась от своих собственных чувств! Могу ли я с уверенностью сказать «люблю», если… Сбежала и дальше продолжаю бежать. Я должна радоваться как не в себя, что Итадори жив, но на место шока пришёл страх. И желание в очередной раз сбежать. Потому что до меня наконец доходит, что я натворила. Как я не объяснилась перед Юдзи в день моих проводов. Что все видели мою реакцию не «смерть». Все видели и знают о моих чувствах. Даже наверное больше, чем я сама. Но вот он сидит. Итадори Юдзи во плоти, с похоронной рамкой на шее. Всё рассыпается извинениями, идея была правда не очень, сюрприз оказался так себе. А меня трясёт от каждого его взгляда. Нет, в нём ничего нет. Он смотрит на меня точно так же, как и на всех остальный, но только меня охватывает дрожь. Дыхание, сердце, грудная клетка. Я скрещиваю руки на груди, лишь бы удержать саму себя. Строгие взгляды Маки мне удержать на себе проще, чем виноватую улыбку Итадори. А меня словно переламывает второй раз. Пережевали и выплюнули. Как засохшую жвачку. Потеряла вкус окончательно и угодила в урну. — Фукуда-семпай, — раздалось неуверенное. В комнате, где мы разместились для совещания, были все студенты Токийской школы магии. Кроме Оккоцу-куна. Я прислонилась спиной к столбу, слушала и наблюдала. Наверняка я сейчас выглядела особенно строго. Из-за напряжения челюсть сводило. Голову старалась держать высоко, а взгляд уткнулся в окно. Вот бы не подумали, что это я так высокомерно вздернула нос… — Я же не знал, что ты здесь. Просто пытаюсь пережить это. Это всё. Внезапно возвращение Итадори, который стал олицетворением всех моих страхов вместе взятых. Человека от зверя отличает возможность справиться со своим страхом. Поэтому и я, постепенно, возвращала себе контроль. — Иначе что? Пошёл бы наперекор учителю? Нашел бы способ связаться хоть с кем-то? — бесцветно ответила. Не осталось эмоций. Только тишина, — Кугисаки и Фушигуро переживали за тебя, и ты знал об этом, — знаю, что звучу так, будто бы отчитывала его, но я просто констатировала факты. Поучать его мне меньше всего сейчас хотелось. Хотя даже сейчас он оставался моим кохаем, — Знаешь, я на твоём бы месте не слушала весь бред, который несёт этот белобрысый. Он Сильнейший, но точно не самый эмпатичный человек. Нет. Не хочу видеть. Тишина выжирает из меня силы, которые я должна пустить на битву. Поэтому я без лишних объяснений подхватываю свой кейс, в который давно уже убрала свой новый лук, и направилась к выходу. — Фукуда, — строго окликнула меня Маки, — Мы собирались делом заняться. Стратегию там разработать, — скрипит сарказм в её голосе. — У нас достаточно времени. Давайте лучше завтра утречком, перед битвой. — Ты мозги дома забыла? У нас сейчас командная битва. Через полтора часа. — Блять, — моя самая красноречивая реакция. И всё же я взялась за дверную ручку. — Так куда ты? — не отступает Дзенин. — Твою мать, Маки! Помыться дай мне хотя бы! И вообще, мне в форму нужно переодеться. Но, разумеется, мне спокойно уйти не дадут. Итадори нужно было вставить свою монету. — А ты разве не уже?.. Да, я в черной ветровке со спиральными пуговицами. Но это же очевидно, что стрелять в ней неудобно! Дело не в том, что я какая-то белоручка или что ещё похуже. Да почему в желании переодеться вообще видят какой-то подтекст?! — А у нас Фуку-чан модница. Ненакрашенная пойти в бой не может. И почему ты, Маки-чан, внезапно решила так со мной поступить? Больно укололо грудь. На плечи словно вогрузили штангу в килограмм сто. Терпи и держи. — Да причем тут мейк? Маки, блин, пристала! Так хотелось сбежать прочь. Дверь распахнулась, обдавая меня прохладой коридора. Запахом свободы. — Никто ещё не расходится. Вернись на место. Наверное, детство главной заводилось, главой кружка и центром внимания дало о себе знать. Я не жадная до власти, но терпеть не могу, когда меня прогибают под себя. Вот так. Ставя себя выше меня, хотя обе были на равных. Для меня слова Маки стали как включенный тумблер. Взвели мотор с первого раза. — А ты что раскомандовалась? — оборачиваюсь яростно, что Кугисаки едва не снесла кейсом, — Я не первогодка и ненамного тебя младше. Не надо разговаривать со мной в таком тоне, — стараюсь не переходит на крик, а сама с каждым шагом забиваю гвозди в крышку гроба, — Меня не было два месяца, а ты уже забыла как разговаривать с людьми? Да, гвозди хорошо забиваю. Но в чей именно гроб? Меня всё же удалось вывести на эмоции. Словно и так державшуюся едва на ногах меня сбили одной легкой подножкой. И вот я оказываюсь перед Дзенин. Мы почти одного роста, я на пару сантиметров выше, но это не даёт мне никакого преимущества над ней. Потому что ответ Маки холоден до мурашек на коже. — Я хочу поскорее разработать эффективный план действий. Ты специально это всё, да? — И нужно чтобы мы все знали его и действовали сплочённо. — Ради чего? Хочешь второй раз утереть своей сестре нос? Что, Оккоцу в этом году не участвует, вот ты и напряглась? Стоило запретному слову всплыть в нашей перепалке, как тут же знающие напряглись. Инумаки так даже молнию расстегнул. Был поражён настолько, словно это я его макнула в его же дерьмо. — Девочки, ну вы чего? — Не лезь, Панда, — огрызнулась я. Есть здраво зерно в речах Дзенин. Нам действительно стоит быть сплочённой командой, несмотря на то, к какому результату стремимся, — Маки, если у тебя есть что мне сказать, лучше скажи прямо. Не хочу, чтобы ты подозревала меня, когда я сзади буду с натянутой стрелой. Маки очень колкий человек. Она не жалеет, когда чем-то в человеке недовольна. Как она несчастного Оккоцу колотила, чтобы закалить. О первой встрече так вообще говорить нечего, она первая его едва не прикончила своей проклятой нагинатой. Если она не понимает, почему человек так себя ведет, она не потрудится и начнет бить. — А сама-то кого строишь из себя? — на языке перекатывался яд, как гранулы гомеопатии, — Перед кем? Паршивка. Я делаю шаг вперед. Кипит кровь, бьется проклятая энергия, желает вырваться скорее наружу. — Извините. Ты что делаешь, Итадори? Может от напряжения, а может от чего другого, но между нами словно молния проскочила. Искра. Но не та, которую описывают в глупой сёдзё-манге. Это как искра проклятой энергии, высеченная из двух противоположностей. Только я почувствовала это. А может мне просто показалось? В любом случае, поставил меня на место именно Итадори своим внезапным появлением. Он легко встрял в стремительно сокращающееся между нами расстояние. Лицом к Маки и спиной ко мне. Оставил мне лишь обзор на его темный затылок и розовую макушку. А сам встал грудью защищать. И руку чуть отставил в сторону, уводя меня дальше за спину. — Я вас не знаю, но уверен, вы хорошие ребята. И всё же… Пожалуйста, прекратите. Я хорошо знаком с Фукуда-семпай, мы с ней в одной средней школе учились. Поэтому, прошу, не обращайтесь с ней так. Маки предсказуемо скривилась, как от сахарной ваты: — Тц, тоже мне нашелся, защитничек, — однако, к моему удивлению, остудила пыл. Вместо продолжения нападок на меня, она просто уперлась руками в бока и переключилась на моего кохая, — Хорошо знаком с ней, говоришь? Но ты же не знал, кто она на самом деле. Я не видела твоего лица, но мне хватило этой линии плеча. Ты вырос. Сравнялись в росте. А ещё что-то внутри. Ты не только нацепил на себя форму шамана, ты изменился внутри. В школьные годы ты ничем не выделялся, кроме своей незаурядной силы. «Тигр западной школы» — да? Шаманом не становятся, шаманом рождаются. Какого быть исключением из правил, Юдзи? Я бы так не смогла. А ты смог. Стоишь перед Маки, совершенно ничего не боясь. Даже если боишься, то отважно побеждаешь своих демонов. Не то что я. Я бы тоже хотела с улыбкой встречать новые трудности. Покорять вершины. Но как обычно я лишь стою за твоей спиной и смотрю. Смотрю, смотрю, смотрю… Лишь бы твой образ у меня в голове остался. Тишина наступает в моей голове с первым произнесенном тобой словом. — Два месяца назад я вообще не знал, что существую проклятья, шаманы и прочая нечисть. Думаю, это мне даёт фору. Нагоню. Как скоро ты нагонишь и перегонишь меня? Это наша первая нормальная встреча после становления тебя магом. Вероятно Иери-сенсей не врала, говоря то, что ты был всё это время в колледже. Мы с тобой никогда не соревновались. Наши пути не пересекались, а шли рядом, очень близко. Могли переговариваться со своих дорожек. Мне потребовалось полтора года, тебе два месяца. И что-то мне подсказывает, что ты уже сегодня меня обгонишь. Сожалею ли я? Может завидую? Нет, если это сохранит тебе жизнь и убережет от следующих «смертей», я буду только рада. Моё касание не вызывает в тебе испуга. Легкое, осторожно, по этому самому плечу. Вынуждаю тебя ослабить свою оборону. В твоих глазах тревога. Чуть сведенные брови, блестящие янтарные глаза и опущенные уголки губ. А я улыбаюсь. — Итадори-кун, перед тобой маг четвертого ранга, но по силе метит на первый. Дзенин Маки, но лучше обращаться по имени, — и к черту, что сейчас звучу как самая невинная и добродушная на всём белом свете, — Тоге Инумаки — заклинать второго ранга. Пользуется проклятой речью, поэтому говорит безопасными словами. Состав онигири. Инумаки-кун тоже с облегчением выдыхает. Закатывает демонстративно глаза. Знаю, с нами тяжело. — Лосось. Итадори растерялся. Видимо не до конца понял, что мы говорили в серьез и не шутили. — Здрасте, — сдавленно выдавил и поклонился. — А это Панда. Предвторой уровень. Мишка тоже весь растекся. Заулыбался глазами пуговками: — Я Панда. Рад знакомству. — И всё? Это же говорящая панда! Может что ещё о нем расскажешь? Вот теперь я нос задираю демонстративно. Поправляю волосы, словно корону на голове. И с чистым сердцем говорю слова, которые никогда в жизни до этого не осмеливалась. — Ну и маг третьего уровня. Проклятая техника завязана на стрельбе из лука. Огасавара Фукуда. Рада знакомству. По новой. Могла ли я представить там, на крыльце своего додзё, в день проводов, что расскажу тебе о своей неотъемлемой стороне. Это так странно. Одно из правил шамана — не рассказывать о шаманстве. Первое правило бойцовского клуба… Второе… Ты для меня всё ещё тот мальчишка из класса младше, на которого всё заглядывалась. Пройдет время, я смирюсь с тем, что ты такой же как я. Странно заиметь возможность поделиться с человеком, с которым очень хотел, но не мог, тем, что сильно гложет. О мире насилия, боли, крови, в который оба вступили. Я по собственной воле, а ты? Чуть позже, когда у нас выдастся возможно поговорить, я у тебя обязательно расспрошу. Какое твоё мнение о Сильнейшем? Какого это иметь внутри страшное чудовище? Через что ты уже прошёл, и было ли тяжело отпускать обычную жизнь? Каким ты хочешь, чтобы было твоё будущее? Как хочешь умереть? Неужели правда единственный вариант — казнь с 20 пальцами в животе? Знаешь, меня так взбучки от Маки не мотивируют, как твоё появление. И пускай ты больше общаешься с Кугисаки и Фушигуро… Как ты с ними по-свойски разговариваешь… Я рада что ты уже обзавелся друзьями. Когда мне всё же дали возможность хотя бы переодеться в более подходящую для беготни по лесу одежду, ко мне подошли Инумаки с Пандой. Интересовались моим состоянием. Спасибо вам, ребята. И с Маки мы помирились. Как обычно, не раскидываясь фразами «прости», а сразу перешли к делу. Всё же обещала ей показать своё новое проклятое орудие. Подарок родителей. Лук, хранившийся в моей семье долгие годы. Семейным собранием было принято решение дать его мне на пользование, как единственному практикующему магу. Традиционный длинный асимметричный лук. Проклятое оружие особого уровня. — Божественный лук? — кривя лицом переспросила Маки. — Именно! Этот лук принадлежал основателю моего клана. Мощная штука, он работает на связующих клятвах. Вытянуть из него силу очень сложно. Нужно соблюсти весь ритуал, все движения и долгая подготовка. Точность и дальности стрельбы такого лука намного ниже, чем тот, которым я привыкла пользоваться, но моя техника полностью решает эту проблему. — Мощная? — разумеется Дзенин зацепилась за единственное интересующее, — И всё же неудобный, — справедливое замечание. Я улыбнулась в ответ. Мне хотелось доказать, что эти месяцы я не проводила даром. Тренировалась, в одиночку изгоняла проклятья в округе Сендая, и всё для чего? — Ну тогда жду завораживающего зрелища, — протягивая мне обратно лук, Маки наконец улыбнулась. Широко так, с прищуром. Вышли мы все дружной командой… И сразу же разделились. Почему я вообще задумалась о том, являлся ли мой клан — кланом трусов? Потому что меня всей семьёй уговаривали не лезть в игры сильнейших. Меня умоляли — если я и выбрала путь изгнания проклятий, так пускай я буду по нему идти не сворачивая. Были даже разговоры перевести в Киотскую школу, даже несмотря на то, что она намного дальше. Всё потому, что там нет Годжо Сатору. Мой клан с натяжкой можно причислить к консервативным. Мы чтим ритуалы, традиции, неизменность вещей, но не готовы уничтожать ростки нового. Будь я в клане Дзенин или Камо, меня бы давно уничтожили и морально, и физически. Не лезь. Не встревай. Не участвуй. Годжо Сатору — Сильнейший. Ему подвластно всё. А ещё он терпеть не может стариков из правления кланов. Весь шаманский мир с рождением Шестиглазого сидел на пороховой бочке. И мои родители боялись, что я буду пылинкой, которую просто сметут, даже не заметив. Но я влезла. Я встряла. Я поучаствовала в обмене. Я вступила в войну вместе со всеми. Нас всех тряхнуло как в шестибалльное землетрясение. Отрезвило. Кинуло в реальность. Война уже началась. Вновь. Я пережила парад 100 духов, но это была лишь прелюдия к настоящему Аду. Киотские захотели убить Итадори как сосуд Двуликого демона. Самым ярым желающим помериться достоинством и благородной кровью, ожидаемо стал Камо Наритоши. Такой же лучник. Тоже умеет управлять стрелами, но кровь его буквально настолько благородная, что выпрыгивает из его тела и подчиняется ему. В итоге Мегуми переключил его на себя. Два лучника против друг друга — не лучшая затея. Прости Нишимия, тебя я убрала в первую очередь. Мои стрелы до последнего летели за твоей метлой. И всё было не так плохо. Мы побеждали. Пока нас не кинули в настоящий бой. Завеса опустилась, затмевая собой чистой голубое небо. Меня просили беречь себя. Не вмешиваться. Не встревать. Мне стоило спокойно довольствоваться навыками, которые уже показала в бою с девочками. Но я откололась от всех, забираясь на крыши колледжа, не так далеко от Иери-сенсей. И так получилось. Гребанная судьба! Пока грохотали взрывы от боя вдалеке у реки, сверкали Черные молнии… Сначала я заметила Утахиме-сенсей, которая со всех ног бежала. Затем блондинистого пацана с уродливым мечом. Я тогда натянула тетиву. Представила точку на его ноге. С пробитым коленом он никуда не убежит. Он меня точно с этого расстояния не заметит. Метка появилась на нём, а он толком даже не обратил внимания. Потому что метка сразу спадает. Я теряю концентрацию. Кровь. Смерть. Я никогда ещё не чувствовала свою кончину так близко. Когда все процессы в организме замирают, кровь буквально замерзает, и никак не может сдвинуться с места. Одно движение — заметят. Скрипят мои суставы, когда я поворачиваю корпус вниз. Прицел мерзко вертится, меня мутит, но всё же я направляю лук на человеко-подобное проклятье. Похож на франкенштейна. Весь собранный словно из множества тел. У его ног лежали изуродованные трупы в одеждах сотрудников школы. Ворота в склад. А за спиной мешок. Явно вор. Явно враг. Явно проклятье. Стрела дрожит. Тянутся драгоценные мгновения. Один удар сердца. Второй. А затем наши взгляды встречаются. Он улыбался мне.

бежать

Выстрел. Стрела сорвалась. Всё напряжение, мои эмоции, страх… Стрела со свистом пронзила воздух и всадилась точно в глаз. Синий. Проклятье смеется. Его оглушающий грохот резонирует с моими трясущимися поджилками и ногами. С непринужденным видом вытягивает стрелу из глаза так, словно ничего не произошло. Он цел и невредим. Меня умоляли беречь себя. Не влезать в нечто такое же масштабное, как ночной парад 100 духов. Но я вступила этим сорвавшимся выстрелом в настоящую войну. Человечества с проклятиями. И как самый смелый человек, бросилась сразу на утёк. Неслась сломя голову, лишь бы меня не догнал. Проносятся мимо меня деревья, крыши. Кровь в ушах заглушает грохот разрушительной техники Годжо-сенсея. Нет уже над моей головой завесы. Едва свой лук не теряю по пути. Большой и такой неудобный… — Утахиме-сенсей! — Фуку-чан? — удивленно обронила учительница киотского колледжа. Вокруг неё были знакомые лица. А на мне его вовсе нет, — Что с тобой случилось? Ты же должна была… — Там… Утахиме-сенсей!.. Ута… Я… Не смогла его убить. Там! Там… Нобара, и так злая, пинает меня от раздражения: — Блин, Огасавара, ты можешь реагировать хоть на что-то спокойно?! И только позже, когда всё уляжется. Жертвы будут подсчитаны, нападающие установлены, а кого взяли допрошены, я расскажу учителям о том, кого я видела там. У склада. Буквально в сердце нашего колледжа. — Лоскутный демон, — произнесешь ты с первородной ненавистью, — Махито. — Как коктейль? — брякну я в ответ. Итадори-кун, я прошу у тебя прощения за то, что осуждала тайну твоего воскрешения и что ты делал эти месяцы. Ты невероятно смелый маг, что решился сразиться с таким проклятьем, не имея толком ни сил, ни ранга. Дважды. Цветочный демон лоскутному не уступал. А я пустила одну несчастную стрелу и сбежала, поджав хвост. — Слушай, не вешай нос, — тебе не нужно слышать мои мысли, и так всё понял, — Этого гада даже мы с Нанами-сенсей не смогли прибить. — Даже? — с улыбкой и вызовом, — Освоил Черную молнию и сразу возгордился? — Нет! Что ты, Фукуда-семпай! И вообще. Нам пиццу привезли. Пошли! — Куда? — Как куда? К Фушигуро в комнату. Кугисаки уже там. Пойдем! Надеюсь не остыла… Зачем ты так со мной? Вынуждаешь меня стать сильнее и заставляешь влюбляться в тебя по новой.