🌇Закат

Он всегда притягивал к себе взгляды. Что в средней школе все с горящими глазами наблюдали за его физическими способностями, что сейчас — сосуд Двуликого демона. Но я точно знаю — Итадори никогда не пустит свои силы во вред людям. Может на это повлияло его семейное положение, а может он сам по себе с рождения такой. Не знаю. Главное — когда он рядом, я чувствую, что мне ничего не опасно. И я безмерно ценю этот каждый чудесный миг. Есть пиццу вместе с первогодками. Подначивая побитого в очередной раз Фушигуро. Хохотать с пристающего к Итадори Тодо. Обсуждать итоги первого дня обмена. И с тоской провожать убегающего через окно Юдзи. Тодо, разумеется, метнулся за ним. Ох уж эти мальчики. — Не понимаю, как он притягивает к себе ребят постарше? Как магнит. Хах, хотела бы я сама знать это, Фушигуро. — У него просто вайбы младшего братика, — отмахнулась я в шутку, но в каждой шутке… …доля правды. А правда, почему? В полной людей комнате, с учителями и, в конце концов, Годжо Сатору, все взгляды в итоге притягивает именно Итадори. После его согласия с Тодо на то, что обмен нужно продолжать, несмотря на нападение проклятий и смерти сотрудников колледжа, все так же заражаются боевым духом. Мы будем сражаться дальше, нужно всем стать сильнее. И будем мы сражаться… …в бейсбол. Годжо Сатору действовал наверняка. Очередная проделка Сильнейшего, которой в очередной раз подыграл Итадори. Шутка про «постарше» играет всё новыми красками. Но веселье и боевой дух вновь сталкивается с непреодолимой стеной — моей головой. — В чём моя проблема, учитель Годжо? Вот уж не думала, что жизнь меня приведет в такое место. К Годжо-сенсею на поклон. Нервно поправляю рукава розового термобелья. Поверх него простая бейсбольная белая форма. За счёт тонкого, но теплого материала, мне не было ни жарко, ни холодно. Хорошая марка, я на такие вещи не скуплюсь. Но новая спортивная одежда мне не поможет стать сильней. — Много загоняешься по пустякам, — даже не стал выдерживать драматичной паузы. Сразу, словно эти слова давно вертелись на языке. Ответ учителя ударил меня по моей гордости. Но не успела я даже возмутиться, как учитель, опустив свои черные очки, посмотрел на меня оценивающим взглядом. Бита в моим руках выглядела устрашающе. В особенно после того, как я пыталась всадить ему в зад стрелу. — Что с тобой случилось? Не пойми меня неправильно, но Фуку-чан, ты совсем изменилась. И, к сожалению, в худшую сторону. Когда Яги брал тебя в колледж, ты была уверенной в себе. В своей победе и силе. Во мне растекается злость. Клокочет под кожей, но наружу её не выпускаю. Пуска течь вместо крови, наполняет каждую клеточку, каждый сосуд. — Потому я была уверена, что смогу здесь научиться и стать сильнее. Но сильнее я не становлюсь. — Разве? — под взглядом необычных глаз противно. Словно рентген сканирует мою проклятую энергию. Оценивает. Учитель задумчиво корчит мину. Со всех сторон обходит, — А как по мне, очень даже. В судейской комнате душно. Сегодня солнце шпарило по-летнему, хотя ветер вызывал мурашки. Я первая пришла на поле, специально подгадала момент, пока учителя готовились ко второму этапу обмена. Бита моим рукам непривычна, но вес получается удержать легко. Приятно. — С твоим ограниченным запасом проклятой энергии, ты научилась эффективно её расходовать. Стоишь вот сейчас и не испускаешь ничего, почти как Маки-чан. За счёт этого ты можешь потратить её на свою технику. А ещё ты учишь обратную и простую территорию, да? Мне о тебе донесли. — Звучит так, словно сделала что-то плохое. — Нет! Напротив. Ты молодец. Почему ты вообще думаешь, что недостаточно хороша? Учитель Годжо тот ещё сумасброд, но он хороший человек. По крайней мере, насколько мог в своём положении. Порой он не понимает, что испытывают люди и как с ними вести. Но иногда… — Может ты просто знаешь, что можешь большее? — и улыбается хитро, возвращая очки на место. Наслаждается своим шикарным видом, играется со своими волосами, словно на обложке модного журнала, — Вы с Мегуми-чан похожи. Оба не умеете выкладываться на полную. И действительно, зачем, когда всё сделают за тебя. Спасут, победят, умрут. Тебе-то какая разница, да? Пронзительный голубой взгляд поверх узких линз. Блеск божественной силы. То, к чему нет и шанса приблизиться. А если нет шанса, тогда зачем пытаться? Но я. Никогда. Не хотела. Прятаться за спинами товарищей. Поэтому выхожу на поле самая первая. С оружием в руке. Готовая сражаться до победного конца. — Ой, Фуку-чан! — раздался позади меня крик Кугисаки. Первокурсница неслась ко мне со всех ног, попутно меня чуть не сбив с них, — Какая балдежная форма! А почему мне такую не дали? Очень красивый цвет. Сакура? Нет. Лососевый? Ах, милота~. Что за фирма, показывай! Мы с Кугисаки не много общались, но одну черту у неё я выделила особенно. Её любовь к шмоткам. И отсутствие приличия, потому что она прямо на мне стала смотреть бирки. На глазах у других людей. — Это моя терма. Правилами она не запрещена. Легкая компрессия и хорошая терморегуляция, — отвечала я спокойно, сдержанно, без лишнего энтузиазма, но и не грубя, — Если пойдем по магазинам, я тебя отведу в свой любимый спортивный. — Почему «если»?! Обязательно! Мы обязаны! Контролировать поток энергии. Эмоции. Я представляю себя на паркете своего додзё вместо пыльной бейсбольной площадки. В моих рука не бита, а длинный лук. На ногах не розовые легинсы с белыми шортами, а длинные темные хакама. Войти в поток. Спокойный, сильный. Пока я концентрировалась на поле собрались обе команды. Разобрали роли. Снаряжение было проверено. Бейсбольные мячики готовы. — Фукуда-семпай, — обратился ко мне Итадори, облаченный в тяжелую защиту кетчера, — Ты будешь нашим первым отбивающим? — намекая на биту в моих руках. Я хотела ответить ему спокойно, не позориться, но Маки, как всегда, всё портит. — Эй, Итадори! Не лезь к ней, она тебя сожрёт! — да с таким тоном, словно я его сожрала бы не в том плане, в котором бы в приличном обществе подумали. В злости я бросаю биту об землю, крича с такой силой, что даже сам Итадори вздрогул. — Катись к черту, Маки! Бита звонко отскочила от земли и вновь легла мне в руку. Простой финт, не являвшийся для меня чем-то странным. Но Юдзи с распахнутым ртом уставился на меня. — Ничего себе. Ты и бейсболом занималась? — а глаза блестели. Разумеется, мне было приятно слышать это от мальчика, который мне был симпатичен. Я не славилась в школе изяществом, красотой, знаниями, но зато успехи в спорте меня всё же подпустили поближе к нему. Наше знакомство получилось благодаря спорту. И пускай в бейсбол я не играла серьезно, так, пару раз со знакомыми, но мне было приятно не получить испуга. А Маки позади всё улыбалась хитро: — Хех, кто-то наконец разогрелся. Беда не приходит одна. Шок от того, что Итадори всё это время был жив, заставляет натягиваться струну напряжения меду всеми нами. И только один несчастный Итадори ничего не замечал. В ночь после нападения на колледж, мы собрались девочками в женском крыле общежития. Развалились на теплом ковре в моей комнате, обнимая подушки. Настоящий девишник. Не хватает только закусок и мороженого. Мне так очень хотелось заесть весь этот стресс. — Почему ты ему не признаешься? — ругалась Кугисаки громким шёпотом. Пыталась быть тише, её и так приходилось мне затыкать подушкой. Крик точно донесется до крыла мальчиков. Особенное если кто-то спит с открытым окном. — В чём? — давила я из себя, чувствуя дрожь в челюсти, — Ничего нет. Есть, раз одна мысль о розоволосом мальчишке вызывает в моём теле такую реакцию. Обманываю я здесь только саму себя. — Но ты же его… Прости господи, целовала, — мне хотелось рассмеяться из-за отвращения на лице Кугисаки. — В щёчку! Почему ты говоришь так, словно мы с ним переспали? — Да потому что даже такой идиот должен был после такого жеста всё понять! Маки многозначительно изогнула бровь, смотря на Нобару. Мол, ты это серьезно? — Ладно, это в его духе, — смирилась его подруга. — Я завидую тебе, — вырвалось у меня честное, — Ты его подруга, и точно не будешь испытывать к нему никаких романтических чувств. — Никогда! Спиной упав на ковер, прижимая к груди большую мягкую игрушку, я буравила взглядом потолок. Знакомые трещины, пятна от сырости. Крыша подтекает. Надо бы разобраться… — Я тоже хочу с ним дружить, — продолжала я вечер откровений. Я не видела смысла врать девочкам, потому что они точно допытаются до истины. Да и видели слишком многое. А ещё их обижает моя скрытность. Своих девочек я обижать не хотела, — Но при это мне хочется, чтобы он на меня смотрел. Проявлял ко мне внимание. Я знаю, что он сильный. Камон! Он освоил черную молнию! Итадори уже сильнее меня. И несмотря на это, мне хочется его защитить. Чтобы у него всё было хорошо. И даже если это «хорошо» будет если я останусь на расстоянии. Тишина повисла в комнате. Мне потребовалось поднять корпус, чтобы увидеть лица девочек. — КАКОГО ЧЕРТА ВЫ НА МЕНЯ ТАК СМОТРИТЕ! Словно на дохлую кошку, которую переехали раз 50. Кугисаки, кажется, вообще потеряла связь с реальностью. Маки пришла быстрее. Она протёрла свои очки краем спальной футболки, давая самой себе время обдумать слова. Мне стало страшно. Чего она там удумала? — Я бы посоветовала тебе расставить приоритеты. Либо ты пытаешься построить с ним отношения, либо ты не мешаешь ему жить своей жизнью, — строго, как умеет. И всё же Маки не пыталась меня обидеть, задеть, уколоть. Она искренне делилась своими наблюдениями, — Судя по твоим рассказам и поведению, ты сама не знаешь, чего хочешь. И хочется, и колется. Ты можешь конечно и дальше ответственность сваливать на Итадори, но ты же понимаешь, что до него это дойдет ой как не скоро. А сама в наступление не пойдешь, потому что боишься и лучше сбежишь, и откажешься от своих чувств, чем попытаешься. — А что мне делать тогда?! — невыдержала я, — У него и так сейчас тяжелый период. Вокруг нас хаос творится. На техникум напали! И мы не победили. А тут я ещё… Со своими… Тут наконец отмерла Кугисаки. Отвисла, так ещё и результат выдала. — Делай что хочешь! Нет, правда. Вот что точно не надо, так это излишне стараться ради этого идиота. Ни один парень не заслужил, чтобы его добивалась такая красотка! — Но… — Никаких но! Если ты хочешь общаться с ним, общайся. Он тебе не откажет, им вообще легко помыкать. — Кугисаки, — одернула её Маки. — Да я же не об этом! — первокурсница вздохнула, — Если хочешь с ним проводить время, пригласи его сходить куда-нибудь. Это же не обязательно должно быть свидание. Раз Итадори ничего не понял после поцелуя, то значит он считает тебя подругой. Думаю, это лучше, чем ненависть. Тем большее ты от него и не требуешь. Веди себя естественно. И ради всего святого, не лезь его дальше целовать! Ну или хотя бы не на моих глазах. Где-то на середине монолога Нобары с пола поднялась Дзенин. Она жестом показала, чтобы мы не подавали виду, а сама бесшумно подошла к двери. Ей бы в ассасины податься, потому что спрятавшиеся за дверью Панда и Инумаки даже не заметили подвоха. И тут дверь распахнулась, вынуждая второкурсников ввалиться в комнату. А там крики, ругань, прочие экзекуции. Мои метания заметили даже они. И я им безмерно благодарна за беспокойство. За заботу, потому что Инумаки всё же принес нам запрятанное мороженое. Мы все договорились между собой. Не сводить, не намекать, не замечать. И всё шло хорошо. Лучше некуда. Мы победили в бейсбольной матче киотскую команду. Закончился обмен. Замедляется темп жизни. Уроки, миссии, тренировки, прогулки по Токио. Вновь становится всё спокойно. Насколько это вообще было возможно.

Пока ребята не вынесли трёх духов особого уровня.

Каждый.

Услышав эту новость от учителя Годжо, я очень долго не могла собрать челюсть с пола. Ладно Мегуми, у него мощнейшая наследственная техника и шаманом он давно был. Но Итадори с Кугисаки… Тогда был золотой час. Солнце уже стало заходить намного раньше обычного. Я только разогрелась. Маки с остальными тоже во всю тренировались на поле, а я побежала искать кого-нибудь из знаменитой троицы. Я жаждала подробностей. Даже собственную тренировку остановила, стоило узнать, что они уже были здесь. Я бежала по бесконечным коридорам учебных зданий. В крыле общежития не нашла. На звонки тоже не отвечали. Телефон Кугисаки лежал на кровати с подключенной зарядкой и громко трезвонил. Но без хозяйки. Меня это не устраивало. Пришлось отправиться дальше на поиски. Но в итоге мне подвернулась удача! Послышался незнакомый голос в коридоре за следующим поворотом. — Ты во всём виноват! Ядовитое презрение. Ненависть. Боль от этих слов пронзает именно мою грудь, а не того, в чью сторону это высказывание и было направлено. Наперекор мерзкому голосу я кричу: — Итадори-кун! Меня переполняло счастье и незнакомая боль. От боли в легких? Может потянула мышцу? Сердце кольнуло, словно пронзённое резонансом Нобары. Мои эмоции разбиваются о его спину. Чужой голос эхом раздаётся в моей голове. У меня нет плана. Все слова разбежались. Что я хотела ему сказать? Зачем так неслась? Юдзи обернулся и на лице его было гнетущее напряжение, сдерживаемое стальной выдержкой. Гулко стучит сердце в моей груди, бьётся вперед. Нет плана, но тело само решает за меня. Делает шаг к нему навстречу, буквально падая в него. Впиваюсь сильными пальцами в его плечи, комкаю футболку, словно парень собирался от меня сбежать. Нет. Стоит с легким удивлением на лице. А такого Итадори никогда не видела. После возвращения из мертвых он не оставался наедине с самим собой. С ним были люди, его поддерживал Тодо, а после его отъезда Кугисаки и Мегуми. У него никогда не было плохого настроения. И сейчас, после победы над особыми уровнями, мне казалось, что он будет таким же радостным как я. Но почему вместо счастья я сталкиваюсь со звенящим одиночеством? — Ты такой молодец! — цепляюсь я за первую попавшуюся мысль из роя жужжащей чепухи. Парень хлопает округлившимися глазами. Застыл в моих руках как столб. И видимо ожидал что-то другое услышать. — А? — склоняя мило голову в бок. Я хлопаю глазами в ответ. Всё продолжаю его держать, стоять рядом, так нуждающееся смотря на него, словно собиралась что-то опрометчивое сделать. Он цел. С ним всё хорошо. Он целым выбрался из такой страшной передряги. Прошлая встреча с особым уровнем свела его в «могилу». Из этой Итадори вышел победителем. Но почему же он совсем не выглядел радостным? Словно на самом деле он проиграл. — Ты… — язык прилип к нёбу, — Ты победил особый уровень. Учитель Годжо сказал… И Кугисаки с Фушигуро, — сбивчиво начала я, — Это же… Это же потрясающе! Я… Понимаешь, для меня это настолько недостижимая цель. Мы с Кусакабе едва первый смогли уложить, а вы особый… Почему меня так трясёт? Если бы не опора в лице Итадори, я бы точно рухнула. Опускаю взгляд с его лица куда-то ему на шею. Ворот свободной футболки опустился вниз из-за моей хватки, чуть приоткрыв ключицы. Но мне от этого не легче. А затем его ладонь опускается мне на макушку. Не ворошит противно волосы, а мягко поглаживает. — Ну ты чего, — улыбка развевает мрачность с его лица, — Ты испугалась? Со мной всё нормально. Мы все были у Иери-сенсей. Она нас подлатала. Видишь? — Итадори отпустил мою голову, поднимая руки вверх и напрягая бицепсы, — Я уже полон сил! Фушигуро с Кугисаки тоже. Они должны были быть на тренировке. Ты… С ними не пересеклась? Взгляд коротко пробежался по мне, намекая на спортивную форму. Тут я наконец прихожу в себя. Одёргивают от него руки. Блин, слишком резко. Приглаживаю скомкавшуюся футболку, пытаясь понять, что я так дернулась не от отвращения. Блин, зачем я его дальше трогаю! Блин! — Нет. Не пересеклись, — убирая свои руки за спину и там их сцепив пальцами, — Я пыталась до вас дозвониться, но ни один трубку не брал. — А, точняк. Мой сейчас кирпичом в комнате валяется. Сорян, не думал, что кому-то резко понадоблюсь. Впредь буду держать рядом, — и легко посмеивается, смотря мне в глаза, — Чтобы ты не бегала и не искала. Как мне тебе сказать, что я буду продолжать за тобой бегать, если в финале я найду тебя живым и здоровым? — Какой же ты идиот, — вновь этот голос. Рот. На щеке. Второй раз за день у меня отвисла челюсть. Итадори же по своей хорошенько вдарил. — Заткнись! — крикнул он на свою щеку, — Не обращай внимания, Фукуда-семпай. Этот паршивец совсем разбушевался. Но рот появляется теперь на ладони, которой Юдзи закрывал щеку. — Ты кого паршивцем назвал, ничтожество?! Кого ты из себя возомнил?! Победил других ничтожеств, и теперь чувствуешь себя сильным?! Я убью их всех! Все умрут из-за тебя! А эту девчонку я лично раздавлю!.. Эту… девчонку?.. Это он про меня. Всё отразилось на моём лице. Видимо я настолько жутко побледнела, что Итадори испугался больше моего. Хлопнул по руке свободной ладонью. Кожа покраснела. Всё затихло, но чужая злая речь отражалась в оконные стекла в коридоре. Закатное солнце заливает пространство. Некогда повеселевший Итадори тут же сник. — Прости, — тихо, с горечью. Точно такое же выражение лица у него было до того, как я появилась. — Это он? — вместо успокоение решила давить, — Проклятый дух. Сукуна. — Ага. Ещё раз прости. Я не всегда могу это контролировать. Была ли я рада до этого не сталкиваться с могущественным проклятьем в теле Итадори? Причина всех наших проблем и новой встречи. — Ясно. Могу ли я испытывать благодарность Сукуне за эту возможность стоять вот так рядом с Итадори? Мораль мне твердит, что нет, но мой эгоизм визжит от счастья. Итадори всегда был сильным, но он не был магом. Теперь же он способен одними кулаками забить проклятье особого уровня. Даже если тем самым он представляет угрозу для всего живого… — Знаешь, а я тоже не сидела без дела, — заявляю уверенно, пылко, что парнишка встрепенулся, — Конечно, особый уровень победить мне пока что не довелось… Но… Мне повезло оказаться на миссии с Госпожой Мей Мей. И возможно в этом замешен как-то учитель Годжо… Ай, не важно. Пошли! К черту Сукуну. Сейчас, в данный момент, я хочу жить без страха. — Что? Куда?! — растерянный Итадори не поспевает за мной, пустившейся в бег. Золотом дышать так приятно. Осень наступает. Сентябрь в самом разгаре. Жизнь обещала нам ещё столько всего… Лучшие годы впереди. Нашу молодость учитель Годжо охраняет как может, но и мы не должны её разменивать на печали и страхи о будущем. А может мне такую смелость просто придаёт Итадори. То, что он бежит со мной наравне, даже не запыхавшись. Не обгоняет, хотя это было в его силах. Он бежит радом со мной, потому что я его потянула за собой, и он сам не был против. Да, такое себе постоянно тянуть мальчика ради внимания, Кугисаки бы не одобрила, но мне этого достаточно. Мне достаточно того, что он встаёт рядом на огневую позицию. Вот спасибо колледжу за то, что нас было достаточно места, где можно было разбушеваться. Одно я такое выбрала. Одинокое футбольное поле. На другом стадионе сейчас были ребята, а их задеть никак не хотелось. В одни воротах стоит мишень. В других воротах напротив стою я и Итадори. Ровно 120 метров. В руках моих старинный лук — проклятое оружие рода Огасавара. Беру одну стрелу. Итадори же за каждым движением боязливо наблюдал. — Ты уверена, что мне не стоит отойти подальше? Я усмехнулась: — Боишься, что я ещё раз тебе стрелу всажу? — Я не знаю, что ждать от тебя! — признался честно, — Тем более, когда ты выглядишь так… — замялся, смущенно подбирая слова. Но смущенно не от моей красоты, а от ситуации. — Как «так»? — не удержалась. С ним пофлиртовать было весело. Но, разумеется, мальчишка совсем не думал о глупостях, которые летали бабочками у меня в голове. Причины у него были вполне серьезными. — Словно готова зарядить что-то похожее, что Годжо-сенсей. Когда он дыру в горе сделал. — А ты хорошо меня знаешь! — В смысле хорошо?! Ты серьезно?! Погоди, ты правда сейчас будешь использовать ту же штуку?! Ноги в позицию, чуть дальше плеч. Лук ложится правильно в мою ладонь. Второй зажимаю хвостовик стрелы. — Мей Мей мастер пактов. Она практикует самые мощные. На жизнь. — На жизнь? — переспросил мальчишка. Я смиренно объясняю ему. Учитель Годжо навряд ли ему раскрывал подобные тонкости. — «Я умру ради изгнания проклятья». Обычно она использует это на своих воронах. Жестоко, но птицы не люди. Человек тоже может нечто такое же весомое, как жизнь, поставить на кон. Например, своё мастерство. «Я больше никогда не возьмусь за лук, но сложу все силы в одну стрелу». Пакты могут быть и проще. Например, слова техники. «Я обязательно произнесу слова вслух, и сила техники возрастёт, однако пожертвую эффектом неожиданности.» Ты ведь видел, как происходит стрельба в Кюдо? Весь этот ритуал — множество пактов. Сама моя техника не так сильна, но она способна пробудить силу этого проклятого оружия. Я пыталась вытянуть силу своими пактами, но все они… Словно не подходили. Лук мне не поддавался. У меня слишком мало проклятой энергии. Итадори молча слушал меня. Вслушивался в слова, пытался понять. Запомнить. Освоить. Судя по хмурости его лица, он понял опасность этих самых пактов. — И какой же ты заключила пакт? — Юта доказал, что «любовь — самое страшное проклятье». Мой пакт такой же страшный. Мои ныне запретные слова — «Я люблю тебя». Он не лишает меня возможности любить. Он сковывает мою возможность донести эту самую любовь до тебя. Я никогда не смогу сказать тебе: «Я люблю тебя», но смогу пытаться тебя поддержать своей болтовнёй. Могу искать тебе вкусняшки и носить газировки. Могу слушать твой бред про очередной фильм ужасов. Могу искать тебя, где бы ты не был. Даже если ты будешь разбит или мертв, я найду тебя. Не отступлюсь, как в прошлый раз. Мой пакт запрещает моим губам тебе признаться. Но взамен я получаю молнию в свои руки. Стрелу обволакивает проклятая энергия. Искры сыплются мне на руку, но не обжигая, а весело скача по одежде. Я не вкладываю всю силу, но достаточно, чтобы произвести впечатления. Наверное, учитель меня осудит за такое. Я ему ещё не показывала этого. Кусакабе и так смотрит косо на меня, ему не привыкать. Мей Мей сама призналась, что тело закалять до бесконечности — не выход на первый уровень. Чем-то придётся пожертвовать. И это малая кровь. Сыплются искры словно от бенгальского огня, когда я натягиваю тетиву. Свистит пущенная стрела. Меркнет мир. Гром и взрыв. От ворот противника ничего не осталось. Не то что от мишени.       Как думаешь, Итадори, этого хватит, чтобы и дальше стоять с тобой наравне? Ты в шоке кричишь, вновь выбегая на линию прицела. Ничему тебя жизнь не учит. Посмотришь ты потом на образовавшийся кратер. Я опускаю лук, наблюдая за золотым солнцем, что уже коснулось горизонта. Тени поглощают меня, а солнце всё лижет кроны деревьев. Шумит ещё не опавшая листва. Трава футбольного поля, отросшая выше нужного, колышется как ковыль на диком поле. А ты там, уже вдалеке, и только твои розовые волосы виднелись. Я слышу твои крики, когда заглядываешь внутрь образовавшейся воронки. В неё ты чуть не сваливаешься, когда Годжо-сенсей телепортируется позади тебя. Его тоже привлек грохот. Ты так забавно делишься впечатлениями с учителем, а тот хвалит тебя за проявленный интерес.

А я сжимаю лук в левой руке и мечтаю, чтобы это чудесное время не заканчивалось.