🔥Пламя и кровь🩸

Учитель Годжо предупреждал нас о возможный проблемах, но случившееся «проблемой» назвать просто невозможно. Это катастрофа. В 19:00 над Сибуей опустилась завеса радиусом 400 метров заперев под собой сотни людей. Самый оживленный перекресток страны, перекрытый для празднества Хэллоуина, стал братской могилой как для магов, так и для простых людей. В самом начале я даже помыслить не могла о масштабах предстоящей бойни. Как только нам поступил звонок от начальства, мы как армейские кадеты сорвались с кроватей и стали собираться. У большинства всё было заготовлено заранее, поэтому никто не опоздал. Наша маленькая армия, вся облаченная в черное со спиральными пуговицами, стояла на парковке у колледжа, ожидая, когда две машины нас подберет. Маки раздражённо дергала ногой. Ей заранее сообщили, что её распределили в команду к главе клана Дзенин. То бишь к её кровному врагу. Но Маки слишком взрослая и принципиальная, чтобы начать препираться. Нобара рядом с ней заинтересованно проверяла остроту своих гвоздей. Панда всё так же недовольно бухтел рядом. И вот с ними мне придётся ехать на задание… С Пандой так вообще придётся всю ночь бегать на пару. Эх, а у меня даже ничего вкусного с собой нет, чтобы задобрить мишку… От нервов желудок сводит. Кроме кусочка тыквенного пирога я не смогла в себя ничего впихнуть. Лишь теребила мокрую от нервного пота ручку кейса с луком. Я решила не брать свой фамильный. Для таких операций составной куда лучше подойдет. Компактный и надежный. Железо прочнее дерева. Крепко завязанные шнурки. Резинка надежно держала волосы в высоком хвосте. Компрессия мышц розового термобелья. Я пытаюсь приготовиться, но всё это отвлечение внимание. Мои жалкие попытки не смотреть в его сторону. Инумаки своим ограниченным словарным запасом успокаивает мальчишек. Он-то уже участвовал в таких масштабных ужасах. Фушигуро вообще не показывал виду, что хоть немного волновался. Итадори же был активнее обычного. Улыбался и не показывал страха. Ты видел смерти людей, Юдзи. Ты убивал измененных людей. Но ты не отнимал жизнь у тех, кто выглядит также как ты. Проклятье уже не человек. В метешь Гето Сугуру я видела, как люди убивают людей. Маг на мага. Люди — страшнее проклятий. И вновь нам предстоит столкнуться с этим. Жаль, что с нами нет Юты. Оккоцу-кун бы обязательно со всем справился. Он имел право сражаться бок о бок с Сильнейшим. Наша же участь — стоять в сторонке и пытаться выжить. Да, выжить. Поэтому я рада, что меня распределили к Кусакабе. В этом мы с ним уже стали профи. Безлунная ночь. Холодным ветром провожают горы нашего колледжа. Светят фары подъезжающих автомобилей. Все засуетились, направились по своим местам. — Фукуда-семпай! — кричишь ты, держась за дверь автомобиля. В тебе слабость замещается внутренним огнём. Так ты мне кричишь, — Береги себя! Я улыбаюсь тебе в ответ: — Сам не лезь на рожон! Ты смеешься неловко, очевидно не способный этого обещать. Ты ворошишь пятернёй колючий розовый затылок, и это последний раз, когда я видела эту твою детскую, самую чистую улыбку. Не ты должен был обо мне заботиться. Я ведь твой семпай. Именно я должна была оберегать тебя. Но этой ночью едва ли кто мог друг о друге позаботиться. Нас разделяют автомобили, но мысленно я всё ещё тянусь к тебе. К параду демонов в прошлое рождество мир шаманов был готов. Директор собрал всех возможных магов со всех концов страны, даже с Хоккайдо. Сейчас же у нас один Годжо Сатору и пару десятков мелочи. Сильнейший должен был разобраться с врагами. Он ведь Сильнейший. Так же думала верхушка магического общества. Проносятся огни. Тени скользят по салону автомобиля. — Мы не можем оставить всё на этого дурака, — заявляет Маки, сидя на переднем сидении. Сибуя неумолимо приближалась. — Ещё чего! Всё веселье ему оставлять, — язвит Кугисаки у окна, да так громко, что у меня ухо закладывает, — Нас поэтому и везут туда. Чтобы наш Сильнейший не разорвался. — Наша главная задача — защитить гражданских, — рокочущая вибрация справа. Наконец хоть кто-то подметил действительно важное. Я согласна с замечанием Панды, но он кое-что забыл. — Нам самим нужно пережить эту ночь, — сказала я тихо, но смысл слов донесся до каждого. Даже водителя, простого сотрудника колледжа. Я была свидетелем бойни в рождественский парад. Одну меня учитель Годжо оставил на этом поле брани, обрекая на столкновение с чем-то страшнее, чем один маг-псих. До сих пор никак не забыть картину подвешенных на петлях магов в узкой подворотне. Бездыханные тела покачивались, как праздничные гирлянды. А их убийцами были две девочки моего возраста. У каждого обстоятельства складываются по-разному. Итадори мог не стать сосудом двуликого. Я могла не заключать пакт на свою первую влюбленность. И эти девочки могли не выбирать такой путь. Но по велению судьбы все мы собираемся у станции Сибуя, чтобы дать новый бой в этой бесконечной войне проклятий и людей. 20:14 Горящий экран телефона резал по глазам. Белоснежное оформление чата выжигало пятна на роговице. Последние пару минут я так и не решила, стоит ли предупредить родителей. Внутри я ощущала страшную тревогу. Но они ведь в Сендае. Это так далеко от проклятой Сибуи. Что им может угрожать… 20:15 Я выключаю телефон. В отражении погасшего экрана вижу саму себя. Воинственный вид, но внутри столько сомнений и разрывающих противоречий. И с таким видом я шагаю за медленно удаляющимся учителем.

Мы шли на север.

Завеса. Возвышающийся черный купол, теряющийся между черным небом и огнями города. Сейчас мы с Пандой и Кусакабе были у самого южного входа на станцию. Бесконечные лабиринты, словно строили не люди, а муравьи. В них запутаться — самое простое дело. Поэтому за время нашего ожидания за завесой, я попыталась запомнить расположение входов, этажей, особенно важных зданий. Под этим черным куполом ни связи, ни интернета нет. Стоп… А получится ли у меня скачать? — Фукуда, — строго одернул меня Кусакабе, прислоняясь поясницей к ограждению рядом со мной, — Лучше следи за тем, чтобы проклятая мелочь не сбежала, а не в телефоне сиди. — Я же не из Токио, — ответила, не отрываясь от карты, — Плохо этот район знаю. Я должна понимать хотя бы примерное расположение сил. — Зачем? — заскрипел Кусакабе подозрительно, — Я же здесь. Я знаю куда идти. Просто слушайся меня и всё будет хорошо. Он не смотрел мне в глаза. Во рту всё перекатывал леденец на палочке. Руки в карманы, скрещенные ноги. Я скосила взгляд на Панду, который рядом бродил и проверял, не осталось ли поблизости людей. Всех в близи завесы эвакуировали, но мало ли… Не было сомнений в том, что всё это — план наших старых/новых врагов. Если во время парада мы знали, кто всем управляет, то сейчас… Ни главарь, ни точное количество сил… Эти проклятые духи уходили и от Нанами, и от Сильнейшего. Проверку «на зубок» мы уже прошли, сейчас они будут серьезны. А значит опасность запредельная. — Кусакабе… — тихо обратилась я к своему учителю, — …мы всю битвы собираемся оставаться в стороне? — Не понимаю, о чем ты, — продолжает играть дурочку, — Наша задача — подчищать за Годжо и по возможности спасти гражданских. Не больше не меньше. — А когда потребуется сражаться всерьез? — Тогда и будем сражаться. Что за глупые вопросы? — однако же Кусакабе понял, что я уже раскусила его. Слишком плотно я с ним работала, чтобы не узнать одну простую его черту, — Я не собираюсь здесь умирать. И вам не позволю, — я тоже здесь умирать не собираюсь, но оставлять своих товарищей без помощи тоже не посмею. Видимо мой настрой учитель быстро словил, и от того торопливо добавил, — Мы придём на подмогу, когда это будет нужно. Но как он поймет, что нужный момент настал, Кусакабе не пояснил. На этой ноте наша откровенная беседа закончилась. Он вернулся к запудриванию мозгов Панды, вынуждая его думать совсем не о том. Кусакабе максимально оттягивал проход под завесу. Меня не покидало ощущение, словно мы находимся не в нужном месте. Я должна находиться не здесь. Учитель Годжо сражается в темном подземелье с неизвестным врагом, при этом пытаясь уменьшить человеческие жертвы. Верхушка не приказывала нам спасти каждого, переводя на понятный язык, их можно пустить в расход. Как начальство собирается оправдываться перед немагами? Утечка газа? Теракт? Я вновь становлюсь свидетелем новой битвы, которая точно пошатнет баланс весов в этой войне. Кофр от лука остался у южного входа. 21: 22 «Пап, ты ведь знаешь, что я вас мамой очень сильно люблю?» Ответ я уже не прочитаю, потому что делаю шаг за завесу. Мои глаза видят кровь. Мои уши слышат крики. Мои руки натягивают стрелу, чтобы ей пронзить врага. Проклятья. Я реагирую быстрее Панды. Он по рукопашному, я дальний бой. Пущенная стрела пронзает насквозь головы трех измененных людей. Проклятая энергия бурлит во мне, но мастерство мага заключается в том, чтобы ею научиться управлять в совершенстве. Бурный поток я укрощаю в тонкую линию, не толще волоса. Стрелы в полете стрекочут как молнии. Три, пять, десять. Счет всё нарастает. Я сделала только первый шаг сквозь завесу и там же осталась. Пакт на перемещение. Мои ноги не оторвутся от земли, но зато стрела летит быстрее и дальше. Панда выбивает в землю напавшего с боку проклятье. Кусакабе же стоял рядом со мной, всё посасывая Чупа-чупс. Не помогал, лишь наблюдал за моей работой. Стрела сносит голову измененному человеку прямо перед девчушкой моего возраста. Мерзкая субстанция брызнула на её лицо, вызывая у неё новый приступ ужаса. До меня с задержкой доходит мысль, что эти ужасы вижу не одна я. Немаги видят измененных людей. — Ты так всю работу слишком быстро сделаешь, — ворчит Кусакабе мне под руку. Стрела сорвалась с тетивы раньше, чем я прицелилась. — Как это понимать? — почти рычу я. Однако Кусакабе, как истинный взрослый, совершенно не реагирует на мои эмоции. — Не растрачивай на мелочь силы. — Меня хватит, — мой твердый ответ совсем не вязался с дрожью в руках, — Панда! Собирай стрелы. Я с ними разберусь. Вздыхай протяжно, Кусакабе. Сейчас не урок, чтобы я тебя слушалась. Сейчас на кону стоят жизни людей, которых мы обязаны защищать. И если я не могу справиться с настоящими исчадия ада, тогда я буду убивать демонов. Не всем быть героями, магами особого уровня. Но победа строится из вклада каждого. Поэтому я буду сражаться. Я вложу все силы этой ночью, потому что… …они все выложатся на полную. Я не могу упасть в грязь лицом. Кровь разогналась по венам. Я не чувствую осеннего холода. Жар заставляет скатываться по затылку каплям пота. Я глубоко дышу, постепенно замедляясь. Колчан пустой, лук опускаю вниз, окидывая взглядом широкую улицу. Трупы, кровь и раненые люди. Мои мышцы полны силы и пекла. Пружинистыми шагами я начинаю помогать пострадавшим и просто упавшим от ужаса. Кто оставался на ногах, тот уже убежал от границы барьера. Панда помогал доставать стрелы из трупов. — Измененные люди только сейчас начали нападать. Значит, кто-то им дал команду. Что-то случилось, — подметил Кусакабе. Его взор был устремлен в сторону центра, на ещё одну завесу, — Гадство. Сражаться. Спасти людей. Сохранить собственную шкуру. Панда своим чутким носом зачищает здания от любых проклятий. Мы оттаскиваем раненых и напуганных в пустые магазины, прося их спрятаться до тех пор, пока не приедет полиция. Людям в такой мясорубке нужна привычная мысль. Пожарные, полиция, врачи. Про шаманов им знать не стоит. — И всё равно мало людей, — всё размышляет о своём Кусакабе с почти досасоной конфетой во рту. Это чертов центр города. В разгар праздника. Ночного праздника. По нашим данным большинство были утянуты в подземку. То, что предстаёт перед нами, по мнению Кусакабе — мало. Но мне уже страшно. Жертвы будут исчисляться десятками, если не сотнями. Сегодняшняя ночь не сравнится с парадом демонов. Ведь тогда мы были обречены на победу. С нами был Сильнейший и Юта Оккоцу. Этой же ночью над Сибуей разносится крик. Он как рог, знаменует конец всего. — …запечатали! Учителя Годжо запечатали. Кусакабе разгрызает карамель во рту. Так же переламывается надежда на победу. Так ты понимаешь, что хотя бы свою жизнь ты должен спасти. — Мне же… не послышалось… Кусакабе… Учитель не ответил, за него подтвердил ученик. — Это Итадори, — басит Панда, у которого на холке встала шерсть дыбом. Итадори… Со своим острым зрением я не могу разглядеть его фигуру среди крыш. Смотрю в сторону, откуда доносился крик, надеясь увидеть что-то иное, но кроме очередной завесы, едва ли могу разглядеть. Мысли цепляются одна за другую. Крик стих, а вот сердце забилось громче. Барабанами на бой бьется кровь в висках. — Сильнейший, но не Всемогущий, — срывается с моих обескровленных губ, — Его можно победить только сыграв на его эго или хитростью. — А ты разве ещё не поняла, что мы имеем дело с очень умным врагом? С Гето не сравнится, — саркастично бросил мне Кусакабе, начиная вместо конфеты кусать палку, — Стрельни-ка в барьер перед нами. У меня не находится слов, чтобы начать препираться с ним. Подавляя дрожь, я вкладываю стрелу, делая всё нарочито правильно. Натяг. Скрип механизма. Сила натренированных мышц. Спуск. Стрела яркая, как вспышка молнии. Она развевает на мгновение мрак, а затем с грохотом вонзается в барьер. Но тот остался невредим. — Так и думал. Через него нам не пройти. — И что же нам делать? Нужно идти вызволять учителя Годжо… А он должен быть на пятом подземном, — рассуждает на зло Кусакабе Панда. — Что-что, ждать, пока кто-нибудь его не разрушит. А пока займемся более важным делом. Гражданские! Нам нужно найти всех спрятавшихся гражданских. По возможности оказываем помощь. Я уверен, здесь попрятались не только измененные люди, но и проклятья. Панда! Время для твоего носа. Вперед! Ждать?.. Пока остальные сделают всё работу? Да что за бред?! Пот отводится материалом термобелья. Руки цепляются за оружие как за последнюю соломинку. Влажные волосы холодят голову, отрезвляя. Словно ведро ледяной воды вылили на голову. Учителя Годжо. Запечатали. Я судорожно пытаюсь вспомнить все уроки и прочитанные книги. Описания артефактов, техник. Я ведь больше интересовалась защитными. Обратной проклятой. Но не накладывания ослаблений на врага. Запечатать… Что же это за мощное заклятье, способное удержать Сильнейшего? Явно нечто ужасное. Кроме нас с Кусакабе ещё три группы: Нанами, Мей Мей и Дзенин. Это очевидно, что они направятся на пятый подземный. Итадори так точно. Итадори… Голова начинает кружиться. Новый грохот. Барьер сотрясся, но не разбился. Кто-то ещё предпринял попытку прорваться внутрь. У кого ещё такая чудовищная сила удара? Тодо в Киото, а значит только один вариант. Итадори… Черт возьми, Юдзи, что мне делать?! — Фукуда, — раздается раздраженное шипение над ухом. С запозданием я ощутила стальную хватку на плече. От пальцев Кусакабе точно останется синяк, — Слушай меня внимательно. Ты не пойдешь туда. Помнишь правило? Сначала наша жизнь, затем жизнь гражданских, и только потом изгнание проклятья. Живой ты сможешь спасти больше людей. Мой голос скачет как пульс: — Прибереги эти сказки для Панды. Я тебя слишком хорошо знаю. — Тогда не заставляй меня дальше тратить слова. Будь послушной или мне придётся тебя вырубить и выкинуть за барьер, — заявляет всё также тихо Кусакабе. Он был полностью серьезен в своих намерениях. У меня не остается выборка, кроме как ответить: — Мне нет смысла идти на пятый подземный. Там слишком мало места, — и добавляю честное, — Я не хочу умирать. А ещё я не хочу, чтобы умирали мои друзья. Разве ты не об этом говорил, Кусакабе? Мы выжидаем, чтобы прийти на помощь. Проверяем здания, ищем людей. На телефоне 22:00. Через пару минут барьер, который не пускал шаманов ближе к станции Сибуя, был снят. — Скорее! Путь открылся! — воодушевился Панда. Мишка старательно не показывал своё раздражение тем, что его заставляют смотреть буквально везде, даже в мусорных бочках. Мои глаза сейчас были бесполезны, а вот нос Панды… Мне не нужны ни глаза, ни уши, ни нос, чтобы чувствовать приближение катастрофы. Она рядом. Невидимо окутывает поволокой тумана. Кругом война, проливается кровь, умирают люди и маги, но мы втроем остаётся невредимыми. А может руки просто не дошли ещё до нас? До конца этой проклятой ночи ещё очень далеко. Переживу ли я её? К черту. Я понимаю, почему Кусакабе так поступает, но если я и дальше буду стоять на месте, то никогда не сделаю ничего стоящего. Я могу. Я сильная. Я не бесполезная! Кусакабе кричит нам с Пандой в след, когда мы рванули к центру. Тишина оглушала, хотя я могу поклясться, что совсем недавно слышала оттуда гул криков. Дорога вела нас к одному из перекрёстков. Не к главному, со статуей Хатико. Железнодорожные пути тянулись над нами, раскинулись многочисленные пешеходные мосты. А внизу вместо машин бесчисленное количество людей и проклятий. Нет… Снова измененные люди. Боги… Каждый такой демон — погибший человек. Нет, я не испытываю колебаний, когда мои стрелы пронзают их головы. Мне больно от общего осознания всей трагедии. Однако все на перекрестке замерли, словно никакой паники не было. Они вообще дышат? Поблизости послышались хрипы: — Ту…нец… — А!!! — взвизгнула я с Пандой на пару. Даже схватились за лапки друг друга. Прямо как в ужастиках, которые Итадори так любил, — Тьфу ты, Инумаки! Зачем так пугать?! Одногруппник же на нас смотрел, как на умалишённых. В руках держал громкоговоритель. Мой воспаленный мозг смог сложить два и два. Ну разумеется, кто ещё, кроме Тоге мог такое сотворить. Когда наши с Пандой нервы под утихли, а старик Кусакабе догнал нас, мы наконец соизволили поинтересоваться у друга его состоянием. — Инумаки, ты как? Здесь контролируешь ситуацию? Тот показал нам большой палец вверх. Не хотел нас беспокоить, хотя очевидно, горлу его было не очень. Столько держать людей… Я смотрю на представшую перед нами картину. Словно инсталляция современного художника. Только это не искусство, это жестокая реальность. Кусакабе лишь одно спросил у Инумаки: — Его правда запечатали? Ответ ему был кивок и грустный взгляд. — Значит идём на станцию? — подталкивал Панда. — Ага! Вы так рванули, пропусти десяток зданий. Кто их проверять будет? — тут же начал фальшивить учитель, — Панда! Пошли. Инумаки, следи за толпой. Фукуда! А ты куда? — разбивается мне о спину. Я же поднималась по ступеням на самую высокую точку пешеходных мостов. Каждая ступень — мгноготонная тяжесть. И лук в руках стал таким тяжелым… — Мне понадобится пару стрел. Инумаки тяжело держать столько под контролем. Я изгоню проклятья и вернусь к вам, — выдавливаю из себя, не понимая откуда такая слабость. Из меня словно утекает кровь. Моя кожа цела, на мне нет ран, но силы ускользают. А может это просто страх? — Фукуда, — строго ворчит учитель, оставаясь на месте. Но я сама оборачиваюсь на него, доставя стрелу из колчана: — Кусакабе, я клянусь, что не пойду на пятый подземный. Иди с Пандой. Я быстро. — Ты поклялась, Фукуда. Не пойду. Так далеко мне точно не зайти. Но насколько смогу… Пока могу, я буду продолжать сражаться. Поэтому я натягиваю тетиву. Я клянусь не ступать на пятый подземный. Я клянусь не рассказывать Итадори о своих чувствах. И если мне его не догнать по силе, то я стану его надежным тылом. Кто его всегда сможет прикрыть. Я хочу стать для него такой. Не нужно меня защищать, ведь это я должна помогать младшим. Инумаки безмолвно наблюдает за тем, как я расстреливаю проклятья. Какой счет? 56? В очередной раз стрелы закончились и мне приходится спуститься вниз. Подошвы кроссовок пачкаются в лужах темной крови, оставляя следы на асфальте. Они тянутся за мной, как шлейф. Вынимаю стрелу из трупа, отряхиваю её от жижи и стреляю в следующего. Когда я закончила, часы над перекрестком показывали 22:40. — Инумаки, стоит ли оставлять людей здесь? — ответ я получаю жестами, — Ты следишь за ними… Хорошо, как знаешь. Если что, мы с Кусакабе и Пандой зачистили ту улицу, — я указала пальцем сквозь здания, — Направь толпу туда. Там безопасно. Хорошо? Слезы наворачиваются. Инумаки не мог разговаривать так, как обычные люди, но он был самым понимающим из всех. Взгляд его стоял тысячу слов. Он улыбается мне, метки на щеках искажаются, а сам парень показывает пальцем в сторону входа в подземку. — Он там, да? — Тоге кивнул, подбадривающе похлопав меня по плечу, — И ты береги себя. Мой путь лежал на север. Ко входу в станцию Сибуя. Мой колчан на половину пустой, лук за тетиву перекидываю за спину, чтобы бежать было удобнее. Я слишком много времени потратила зря, чтобы сейчас, в момент запредельной тревоги, идти прогулочным шагом по пустым подземельям. Звуки моего бега эхом расходятся по переходам. Грохочут турникеты, которые я на скорости просто пролетаю. Дыхание не сбивается, моё зрение остается таким же острым. По пути я отслеживаю информационные таблички. Ниже. Всё дальше на север. С каждым шагом я всё ближе. Спасибо Маки, что гоняла меня всё время учебы. Спасибо Кусакабе, что научил меня быстро оценивать ситуацию по своим возможностям. Спасибо учитель Годжо, что дали мне веру в саму себя. Спасибо ребята, за то, что зажгли во мне огонь. Без всех вас я бы ни за что не кинулась Итадори. Ты уже умирал без меня, Юдзи. Больше я этому случиться не позволю. И оказываясь на поле боя, истерзанным магией подземном переходе, сразу после эскалаторов, я не останавливаюсь. Мышцы с костями гудят, моя проклятая энергия резонирует с чужими волнами. Лук снимаю со спины, вкладываю стрелу, придерживая ту у прицела пальцем. Бежать. Сквозь лужи воды, смешенные с кровью. По разбитой плитке, мимо разрушенных стен. Бежать по осколкам стекла почти физически больно. Я ни разу не видела Итадори в деле, но становлюсь свидетелем последствий его битвы. Проигранного боя. Потому что когда я забегаю за угол, то сразу замечаю знакомые розовые волосы. И склонившиеся над ним две фигуры. Сдохните. Не замедляя бега, я падаю на бедро, соскальзывая по целой плитке. Натягиваю тетиву. Метка появляется на зеленом телефоне с кроличьими ушками. Ты не изменила своё оружие, дура. Я знаю вас обоих. И в этот раз не пощажу. Спуск. Из-за движения я не смогла сразу навести прицел точно, но стрела прямо в полете скорректировала направление. Металл стрелы выбивает телефон из рук блондинки. Не уничтожила, но дало мне время. Вторая сестра время не теряет, берется за свою игрушку, готовясь меня подвесить к потолку за петлю. Катись к черту, я сильнее «окон» и вас двоих тем более. Кувырок. Не даю её взгляду сосредоточиться на себе. Железо на луке звенит от столкновения с полом. Не сбавляя скорости, я отпускаю рукоять. Лук скользит между пальцами, а те хватаются за плечо. Взмах. Лук можно использовать и в ближнем бою. Например, таким размашистым ударом. Он тяжелый, крепкий, и попадает точно по голове темненькой, которая уже натягивала веревку. Кровь брызнула из её разбитого лба, вынуждая упасть и выронить игрушку из рук. — Мимико! — кричит её сестренка. Ха, я почти заплакала. Нанако поднимает телефон, но использовать его я вновь не позволяю. Ногой я выбиваю из неё весь воздух. Хорошо попала, прямо по животу. Из её рта выплёскивается слюна и крик. Корчись на полу, валяйся у ног Итадори. У меня к вам нет ни грамма жалости. — Нет! Нанако! — истошно вопит близняшка. Ох, в этой садистке тоже проснулся боевой дух. Да пускай они будут трижды воспитанницы ужасного Гето Сугуру, им никогда не сравниться со мной. Меня тренировали настоящие монстры магического мира. И даже петля на шее меня не останавливает. Ноги отрываются от пола, воздуха резко не хватает, а шейные позвонки опасно захрустели. Повешенные умирают чаще не от удушения, а от сломанной шеи. Воздуха нет, а я улыбаюсь. На языке почти чувствую вкус крови, стекающую по лицу Мимико. Достаю стрелу, будучи подвешенной. Вкладываю её в своё оружие. Ну давай, рискни, кто быстрее. Моя стрела тебе в упор или твоя техника. — Не смей! — кричит блондинка позади. Звук фотографии на телефоне. Вспышка боли пронзает всё моё тело. Меня отбросило прочь, сбивая с прицела. Спиной врезаюсь в стену, а за тем падаю вниз, не успев толком прикрыть лицо. Дезориентация. Не могу сразу подняться, но слышу визги девчонок друг о друге. Им не до меня. Главное не выпускать из рук лук. Стрелы из колчана не выпали, и на том спасибо. — Ублюдошная тварь! — кричат уже мне, — Когда же вы все сдохните наконец?! Что они задумали? Почему они рядом с Итадори? Итадори!.. Он жив? Я чувствовала вспышку проклятой энергии. — Обязательно… — сдавленно отвечаю я, поднимаясь на ноги, — Но после вас. Новый выстрел. Уже натянула тетиву. Только отпустить стрелу оставалось… Но к нам присоединяется новое действующее лицо. Врывается из темного перехода между нами, девчонками. Проклятье особого уровня. В одно мгновение каждый волосок на теле встаёт дыбом. Адреналин прыснул в кровь ещё больше, вынуждая действовать на инстинкте. Вместо девочек на прицел я беру проклятье, которое устремило на меня свой единственный глаз. У лоскутного демона было два разноцветных глаза. Тогда я не смогла выстрелить. Но теперь… — Маг… — выходит из уродливого рта. Его рука поднимается на меня. Нет. Выстрелом не убью. Секунды я трачу на заключение пакта. «Простая территория» Пламя озаряет царивший полумрак. Горячий воздух лижет кожу, заставляет слезиться глаза, но я стою невредимая, в радиусе меньше метра. Пламя охватывает всё, встаёт неистовой стеной, грозясь меня уничтожить. Не достанет. Я стою недвижимая, почти не дышу, лишь бы территория продержалась достаточное количество времени. Она выжирает у меня слишком много сил. Моя проклятая энергия, соприкасаясь с пламенем, словно кровь начинает бурлить. Терпи. Я слышу истошные крики девочек, которые быстро затихли. Мне их не жалко, совсем ни капельки, я бы с удовольствием сама их уничтожила, за всех убитых. Пламя. Пламя. Пламя! Не гаснет. Пот градом льётся. Слезы стекают по щекам. От жара одежда подплавляется, волосы скручиваются в спиральки. Но я терплю. Итадори… Демону нужен Итадори! Этим девочкам он тоже был нужен!.. Зачем? Ответ доходит до меня новой вспышкой проклятой энергии. Давящая аура подкашивает мои колени. Я падаю вниз, шепча сухими губами свою молитву. — Держись… Держись… Держись! Вот же он, Итадори Юдзи, которого ты всё хотела спасти. Тебя разделяет стена пламени и считанные метры. Палец за пальцем опускается в его желудок, грозясь пробудить чудовище. Почему же ты всё валяешься на земле, среди обугленных обломков, и ничего не делаешь? Поднимайся! Сейчас же! Иначе всё будет кончено! Итадори оставили жить только потому, что Годжо Сатору был способен победить заключенного внутри него Сукуну. Один единственный, Сильнейший… Который сейчас запечатан. Простая территория рухнула, стоило мне рвануть вперед. Сквозь пламя, боль, пот и кровь. Голыми руками. Лук остался в пламени. Но даже так, благодаря набранной скорости и сильным рукам, я умудряюсь оттолкнуть проклятье от Итадори. Циклоп явно не ожидал такой наглости. Свалился к стене с распахнутым ртом, готовый высказать всё что он думает о моей немощности. Тлеет одежда, оставляет ожоги подплавленная синтетика термобелья. Сажа остается на моём лице. Я слышу лишь своё тяжелое дыхание, хрипы сестер позади и догорающее пламя. И в этом гуле мой голос звучит настоящим обещанием. — Не смей… Прикасаться к нему. Я буду зубами и когтями защищать Итадори, если это потребуется. Я буду… Я сильная! Я справлюсь! Но выжранная проклятая энергия простой территорией не прошла даром. Я рухнула на пол больше не способная подняться. С носа что-то влажное капает. Это капли крови падают на пол. Тишина. Лишь шум загнанного сердца. Голова кружится. Мир вертится. Я цепляюсь за пол как за единственную опору в этом калейдоскопе боли и проклятой энергии. Я тону. Итадори… пожалуйста… помоги… Ладонь опускается на мою макушку. Это движение… Так собаку гладят между ушей. Пальцы перебирают мои волосы, почти любовно, как истинный великодушный хозяин. Я замираю, не смея предпринимать попытки подняться. Даже не дышу. Только кровь из носа всё продолжала заливать мою нижнюю часть лица. Я знаю эти руки… Я знаю этот голос… — Умница. Из тебя бы вышел отличный слуга, — говорит некто похожий на Юдзи, но совершенно другой, — Охраняешь своего хозяина, готовишь ему вкусности, так ещё и учишься новым техникам. Хвалю. Я бы даже тебя оставил в живых, если бы не твой дрянной рот. Некогда нежная рука грубо хватает меня за волосы. Запрокидывает голову вверх, заставляя убедиться. Это не Итадори Юдзи. Рёмен Сукуна. Король проклятий. Двуликий демон. Это его пальцы сжимают скальп до боли. Это его похвалы срываются со знакомых губ. Нет, не Итадори мне улыбается. В сердце расцветают ядовитые цветы. — Сахарные пальчики Сукуны? Серьезно? Неслыханная дерзость. А затем мои окровавленные губы насильно распахивают его пальцы. Грубо вклинивается между дрожащей челюстью. Давит подушечками на язык, вынуждая меня открыть рот широко, как собака. Влажная мерзкая пасть. Укусить руку хозяина я не осмелюсь. И Сукуна это знал. — Хочешь скормлю тебе его пальцы? Хочешь?! — с наездом интересуется Король, глубже зарываясь в мой рот. До приступа тошноты, — Уверен, ты бы приняла их со всем должным уважением. Я не плачу. Влага, выделяющаяся слёзными каналами, это последствие дыма. Кровь с новой силой льётся из носа, пачка руку Короля с лицом Итадори Юдзи. Кровь смешивается с выделяющейся слюной. За нами наблюдает пять глаз. Омерзительная картина, я уверена. — Но я не окажу тебе сегодня такую честь. Старайся лучше! — почти покровительственно, вынимая наконец из моего рта пальцы. А я рот не закрываю, боясь пошевелиться. Проклятье обтирает влажные пальцы о ворот моей формы, словно бы я была тряпкой. А как ещё назвать это послушание, с которым я полулежала на полу перед Королем проклятий, — Учись усерднее. Смотри за моим триумфом. Разрешаю. Нет, я приказываю тебе смотреть на меня, Огасавара. Ладони берут моё лицо так, как я не смела мечтать. Нежность оставляет ожоги на моей коже. Заставляют смотреть в кровавые глаза не отрываясь. Узреть лицо истинного бедствия, которое было так похоже с моим личным благословением. — Смотри, как смотрел твой предок, и попытайся повторить мою высшую технику. И тогда, может быть, я сохраню тебе сегодня жизнь. Отброшенная, словно надоевшая шавка. Свернувшаяся в комок, словно били меня долгие часы. Кровь не даёт нормально дышать через нос, во рту мерзкий вкус железа, гари и мертвечины. От Итадори всегда веяло чем-то сладким, вкусным, как моти с сакурой. Рёмен Сукуна — каннибал и трупоед. Какие ещё ужасные вещи могут сравняться с этим бедствием? Он ведет себя благородно, расслабленно, словно действительно являлся Королем этого мира. Перед ним преклоняют колени, молятся и просят помощи. Но этому чудовищу плевать на мольбы червей. Мимико снесли голову, а Нанако перед смертью ещё полюбовалась на убитую сестру. Затем блондинку стерли. Вот что такое «Рёмен Сукуна». Почему внутри самого хорошего человека, которого я знала, оказалось самое страшное чудовище? Кровь разливается по разбитой плитке. Крошится потолок, но тот окончательно рухнул, когда проклятья сцепились в бою. Я закрываю голову руками, пытаюсь спрятаться, но на деле лишь замираю у стены. Грохочет земля, всё трясется и страшные смех Короля звучит прямо в голове. На мокрую кожу противно липнет пыль и бетонная крошка. Это его игра. Это его триумф. Он здесь всё уничтожит. Тела Мимико и Нанако погребены под обломками. Мне нужно бежать, если я не хочу остаться вместе с ними. Бежать. Даже этим чудовищам понадобится время, чтобы уничтожить целую Сибую. Есть у Сильнейших одна общая черта — самонадеянность. Сукуне нужно развлечься, ему нужны зрители, которые позже будут восхвалять в детских страшилках его подвиги. Хорошо. Давай поиграем, кто кому поверит. Я — послушно открывающая рот. Или ты — возомнивший себя Богом. И я бегу изо всех сил. Моё оружие сгорело в пламени. Кровь засыхает корочкой в носу. Ноги дрожат, путаются, но я продолжаю нестись по переходам. Сотрясаются стены от взрывов. Крошка сыплется на меня, больно режет глаза, которые по приказу Короля я должна держать широко открытыми. Куда мне бежать? В глубине скрываются другие монстры, а у меня нет ни оружия, ни сил. Лишь парочку стрел в колчане болтаются. Наверх! Как можно дальше от поля битвы. Предупредить! На электронном табло горели цифры: 23:01. Спотыкаясь на ступенях, судорожно выкарабкиваясь на поверхность, я оказываюсь на том самом перекрестке. Сибуя. Её сердце. И там в юго-восточном углу статуя несчастного Хатико. Поверну налево — добегу до Инумаки. Но… Темно и пусто. Лишь зарево пожара обманчиво маячило рассветом. До восхода ещё целая ночь. Снова кровь. Целая тропа из неё. Кто-то раненный брел в сторону Сибуя109. На юге горит всё пламенем, рокот и грохот рушащихся высоток. Огромные порции проклятой энергии выплёскиваются на улицы. Повезло, что мы с Кусакабе ушли оттуда. Путь обратно был закрыт. Он ведь с Пандой ушел? Верно? Я сворачиваю направо, вновь пускаясь на бег. Тропа из человеческой крови тянется под моими ногами. Совсем недалеко, легкий изгиб дороги… Две фигуры показались вдалеке. Черт… — МЕГУМИ! Мой крик потонул в грохоте взрыва. Ударная волна почти сбивает меня с ног. Словно подтолкнутая в спину, я продолжаю бежать навстречу другу. Но он меня не слышит. Слишком много крови потерял. Ожоги раздирают мою кожу, но это ничто. Эта ерунда не мешает мне сжать стрелу в своей руке. — Девчонка? Неплохо! Смотри, кто тебе на подмогу пришел! Но ничего, сейчас я с ней поболтаю… — всё несет бред блондинистый ублюдок. Я его знаю, видела во время нападения на колледж. Он неумело замахивается уродливым клинком. Скольких он за сегодня убил? Не важно. Его жизнь я заберу сама. Столкновение. Я врезаюсь в его грудь плечом. Он хохочет, готовится мне вонзить лезвие под бок, но я быстрее. Стрела пронзает ему в шею. Горячая кровь брызнула мне на лицо. Крик потонул в бульканье кровавых пузырей. Этот звук мне как мелодия, детская колыбельная. Ещё! Лезвие всё же садануло мне по спине, но это едва ли опасная рана. Ещё раз! Наконец попадаю по артерии. Враг путается в ногах, вместе с ним я падаю на асфальт. Сразу фиксирую ногой запястье с оружием. Вновь замахиваюсь. Стрела от крови скользит в руке. Мой крик раздирает повисшую над Сибуей тишину. — Сдохни! Сдохни! Сдохни! За моей спиной пылает пламя уничтоженного района. Впереди — лишь темнота. Потухли огни. Вырубили электричество? Мои растерянные мотания головой по сторонам не дают ответа. — Фукуда… — шепчет в полубессознательном состояние Фушигуро. Руки его были сжаты в кулаки и выставлены перед собой… в печати… И только сейчас я ощущаю… Туман кровавой жажды сходит с моих глаз. Плохой я свидетель, раз не могу незамутненным взглядом наблюдать за всем происходящим. — Идиот, — только и соскользнула с моих губ. Чужая кровь стекает по моему лицу. Враг подо мной уже не дергался, но я от досады вонзаю стрелу ему в глаз, — Придурок! Реальность колыхнулась. Вибрация древней магии, очень могущественной, прошла сквозь меня. Резонировала воем гончих. — Во что ты меня втянул?! Отчаяние. Безмерная усталость на лице Мегуми. Вот мой ответ. — Прости, — шепчет он едва слышимо, что различить у меня получается только по губам. Восьмиручный меч… Шикигами?.. Какой же ты говнюк, Мегуми. Дурак… И даже несмотря на злость внутри, меня дергает за ним, когда чудовищная фигура отбрасывает Фушигуро в сторону. Кровь отпечатывается на железных воротах закрытого магазина. Больше Мегуми не двигался. Я застываю в незаконченном рывке к нему. Со вскинутой рукой. Асфальт под огромной фигурой трескается. Рычание, не сравнимое со зверями. Нечто страшное. Нечто ужасное. Нечто, что не должно было существовать в этом мире. И оно шло за мной. Следующая я. Бежать? Божественный генерал заносит надомной меч. Я ускользну. В последний момент. Меч прольет кровь, но не мою. Этому ублюдку не положено целым уйти в загробный мир. Только вот мой кувырок… Почему я оказалась так близко к Фушигуро? И тут хватка на моем форменном пиджаке ослабла. Я грохнулась на обломки, в очередной раз получая синяки на коленках. Я недовольно оборачиваюсь, готовая разразиться тирадой на своего спасителя… Твою мать… Сукуна. Он даже не смотрел на меня. Всё внимание было обращено на Фушигуро. Тот не двигался, и я не видела признаков дыхания. Черт, придурок, ты не можешь умереть от собственной техники! Это слишком глупо! Идиот! …если бы я только успела раньше… Погрузиться в сожаления мне не дал… Сукуна. На его лице отражаются размышления. Призванный Фушигуро шикигами тоже медлит, чувствует опасность от Короля проклятий. А я сижу на земле, у ног Короля, словно шавка. И так же по-глупому бросаюсь на четвереньках к Мегуми, когда Сукун потянул руку к первогодке. Я не останавливаю. Как может такое ничтожество как я помешать сделать задуманное такому монстру? Но руки мои судорожно сжимают черную изорванную форму. Горячая кровь товарища остаётся на ладонях. Сердце едва ли бьется… Обратная проклятая техника. Белое свечение энергии охватывает ладонь Итадори. Минус на минус даёт плюс. Одна из самых важных, но трудных техник для шамана, давалась Юдзи так легко. Нет, Сукуне. Раны Мегуми затягиваются под моими ладонями. Я чувствую эту магию. Могу коснуться её. Мои пальцы немеют от её отголосков. — Запомнила? — слышится надомной голос Сукуны. Я поднимаю взгляд снизу вверх, как и должна, а тот криво усмехается, скаля зубы, — Он должен жить. У меня на него больши-и-е планы. Сиди с ним и наблюдай. Наблюдать, как мир рухнет, небо разобьется, и смерть придёт на эту землю. Мне казалось, что страшнее битвы с тем одноглазым проклятьем быть уже не может. Адское пламя охватило улицы, но также быстро потухло, оставляя после себя лишь пепелище и глыбу метеорита. Самое ужасно лишь начиналось. Невидимые клинки разрезают пространство. Сыплется стекло, я закрываю собой Мегуми. Осколки режут мою кожу не хуже разрезов Сукуны. Но это длилось не долго. Очень скоро Король вынудил призванного шикигами сместить поле битвы на запад. Но я всё ещё отлично видела… Рушатся небоскрёбы. Разрезы проходят сквозь железобетон как нож сквозь масло. Взрывы и разбитое стекло. Кричат люди в ужасе. Сколько запрятались в высотки… Мы не справились со своей задачей. Мы проиграли эту битву. Если бы я только была быстрее… Если бы помешала этим двум дурам скормить пальцы Итадори. Если бы сразилась вместе с тем жутким противником и смогла защитить Юдзи. Если бы… Если бы я не оттолкнула его… Теперь кто-то такой похожий на мою первую любовь уничтожает город. Сотни жертв переходят в тысячи. Я вижу, как люди падают с крыш, разваливаются высотки. Башенные краны используются как копья. Автомобили используются как дротики. Поезда скручивают как мокрое полотенце. Падающей звездой пронесся самолёт в огне. Я всё это вижу. Каждый разрез отпечатывается не только на сетчатке глаза, но и на душе. Кровь из ран медленно, но уверенно пропитывает подплавившуюся форму. Пламя и кровь. Вот какой на самом деле Король проклятий. Великий и ужасный Рёмен Сукуна, чья сила непостижима. Одной мне удостоена честь лицезреть знамение возвращения великого бедствия… Война. Проклятья рождаются из людских страхов. Океан, природа, вулканы, человек… Рёмен Сукуна был для меня олицетворением войны. Прижимая к себе Фушигуро, который всё ещё был ранен и без сознания, я ощущала себя жертвой главной трагедии моей нации. Так же ли ощущали себя люди, наблюдавшие за ядерным взрывом? Неминуемая гибель, не убежать. Мне от Короля проклятий тоже не убежать. Распахнулись врата гробницы. Безбарьерная территория, уничтожающая всё на своём пути. Стирает людей, стирает город, стирает меня. Мне было не положено видеть такое величие. Жалкое ничтожество, которая будет вечно нести в себе истинный ужас. Мне плодить его на земле, своими устами повторяя… — Божественное пламя… Я, второгодка Фукуда, была удостоена лицезреть вершину магии, которая положила начало моему роду. Пламенную стрелу, для создания которой не нужен лук. Её свет испепелил мне глаза, временно оставляя лишь цветные пятна. Жар утих, растворились в тишине дьявольские завывания. Всё потемнело. Восьмиручный меч с лязганьем металла покатился по земле. Это Сукуна отбросил его прочь, как бессмысленный мусор. Хотя, таким он и был, без самого шикигами. Он его уничтожил. И теперь идёт сюда. Под его ногами не крошится асфальт, но меня припечатывает к земле и без этого. На знакомом лице чужеродные татуировки и скучающий вид. Но стоило ему обратить на меня все четыре глаза… Вот и всё. Это мой конец. Мегуми не очнется, сколько бы я не дергала его. Сердце забилось в груди до тошнотворного головокружения. Шаг. Ещё один. Итадори нависает надомной, без ран, но с оборванной формой. Но это не Итадори… — Так уж и быть. Я расскажу тебе правду, — тянет время Сукуна, но я даже не подозревала, что он мог быть настолько изощренным в пытках, — Твой предок служил мне в золотую эпоху магов. Но стоило этому трусу увидеть, как я использую пламя, он предал меня. Переметнулся к жалким магам и всю свою никчемную жизнь пытался повторить стрелу ашура. Ты способнее его. Если бы не твой длинный язык и его чувства к тебе, я бы на тебя даже не взглянул. Но как я могу пройти мимо того, чтобы уничтожить дорогое этому сопляку… Руки. Горячие и грубые ладони вновь опускаются на моё лицо. Меня мелко потряхивает, сердце отчаянно колотится в ребра и холодный пот градом льётся. Бежать, но я не могу пошевелиться. Моя голова крепко поймана в захват. Не выбраться. — Плачь. Кричи. Умоляй его вернуться. Смотри на его лицо и запомни хорошенько. Большие пальцы очерчивают нижнее веко. Мои ноги шуршат о бетонную крошку, осколки больно впиваются в кожу. Я хватаются за ладони Юдзи, дергаю за лоскуты формы, но фигура даже не пошатнулась. — …нет… — сипло вырывается из горла. — Потому что это последнее, что ты увидишь. Мой милый Итадори Юдзи. Ты был всегда таким отзывчивым, таким понимающим. Ты поддерживал меня, когда я даже не подозревала, что нуждалась в этом. Ты смог меня догнать, перегнать и убежать так далеко, оставив меня позади. Ты вернулся за мной и протянул руку, которую я от обиды оттолкнула. Ты улыбался мне не боясь смерти. Я её боялась и столкнулась с чем-то куда хуже. У тебя розовые волосы в которые я всегда мечтала зарыться лицом. У тебя жесткое спортивное тело, но объятия самые мягкие, моей мечтой было оказаться в них навсегда. Я жаждала, чтобы ты взял моё лицо в свои ладони. Прямо как сейчас. …и поцеловал. Но моим мечтам было не суждено сбыться. Король держит своё слово. Последнее что я видела — это твоё лицо. А затем ослепляющая боль. Мой истошный вопль лишает меня саму слуха. Я рву голос, зовя всех на свете. Я умоляю Мегуми проснуться и помочь. Я умоляю вернуться Юдзи. Я зову учителя Годжо, ведь он бы точно уничтожил этого монстра. Но никто не приходит. Кровь вновь заливает моё лицо. Это не слезы, это бурные потоки кровавого пламени. Пальцы моего любимого человека ослепляют меня. Темнота. И лишь мои истошные вопли. Когда руки перестают держать мою голову, я падают на асфальт. Уже не чувствую впивающиеся осколки, валяюсь в них и судорожно хватаюсь за своё лицо. Крики, крики, крики. Мои пальцы касаются век, но не находят глаза. Лишь кровавое месиво. И как на зло не теряю сознание. Это больно, но ещё больнее тишина в ответ. Вот мой конец. Насмотрелась, Фукуда? Больше ты ничего не увидишь. Ты не увидишь свою семью. Ты не увидишь своих друзей. Ты не увидишь новый рассвет, который обязательно наступит. Сколько ещё людей погибнет? Вырви зубами себе вены, чтобы точно не стать свидетелем смерти своих товарищей. Годжо Сатору запечатали — и наступил ад. Больше нет для меня ни солнца, ни луны, ни Юдзи Итадори.

Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Больно. Больно.

Даже крики больше не рвутся из меня. Стекло погружает меня в агонию. Больше нет ни грохота, ни пламени. Холодно. В тишине и темноте, всё что мне осталось, это искать поверхность. Ладони режутся о стекло, но мне удается найти что-то похожее на стену. — Нужно… Идти… Если больно — значит ещё жива. — Демоны настигнут меня… Стрела?.. Мои стрелы… Хрипящим голосом я напоминаю себе, что я — это я. Я всё ещё существую в этой непроглядной темноте. Последняя стрела. Тонкий металл с острым наконечником. Он со скрежетом скребется по поверхностям. — Идти… Я должна идти… Стирается понятие времени для меня. Я не разбираю дороги, бреду прочь от запаха гари и крови, лишь бы найти выход. Кошмар. Это всё нескончаемый сон… Нет, Фукуда. Ты знаешь, что это реальность. У тебя больше нет глаз, но воспоминания выжжены на твоем мозгу. Разрезы не уничтожили твоё сердце! — Итадори… Всё будет хорошо… Я справлюсь. Я обещаю тебе, я справлюсь. По телу проходится дрожь. — Я не умру. Я не умру. Я не умру. Не умру. Солнце бликами ведет меня куда-то вдаль. Что посеяла то пожну, чтобы продолжать страдать. Мы попробуем выжить этой ночью до восхода. И никто нам не ответит, за какие грехи нас сюда упекли. Свою боль я оберну в своё спасение. Моё проклятье станет мне благословением. На грани смерти я освоила обратную проклятую технику. Иери-сенсей была права. Я смогла увидеть рассвет нового дня.