🌅Рассвет

Рассвет 1 Ноября знаменовал новую эпоху.

Солнце неумолимо вставало из-за горизонта. Между целыми и не очень небоскребами лучи пробивались сквозь дымку ни то предрассветного тумана, ни то догорающего пепелища. Птицы не пели, улицы наполнила тишина. Не было привычного утреннего загруженного трафика. Перекрестки не наводнили белые воротнички. И под землей метро не несло сотни тысяч людей в нужные им направления. Людей заменили наводнившие улицы проклятья. Не успевшие сбежать попадались в невидимые пасти. Стонущие раненые привлекали своей кровью невидимую смерть. Любопытные сталкивались с чудовищными картинами. Моё же одиночество охраняла моя проклятая энергия. Стоило проклятью заметить меня в своём поле зрения, как тут же само убегало. Должно быть я выглядела жутко даже для проклятья. Рассвет… Какое счастье, что я могу его видеть. Моим временным убежищем стал покинутый продуктовый магазин. Торговый зал полнился солнечным светом. Беспорядок царил между стеллажами. Я шла, не обращая на это внимания, по пути хватая всё что может пригодиться. Найти служебные помещения было не сложно. Все вещи сотрудников остались здесь. Простите меня, надеюсь вы целы и невредимы. Я позаимствую у вас одежду. Больше нет ярко-розовой формы. Ткань больно отрывается от целой кожи. Остались шрамы, но едва ли это должно меня сейчас беспокоить. Главное — могу ходить без проблем. Воды нет в кране. Значит недостаточно далеко ушла от эпицентра ада, раз здесь не работает водопровод. И электричество. Я открываю бутылки питьевой, наливая в руки. Кровавая смесь крови и бетона утекает в трубу. Вода капает с волос, стекает с носа, и меня передергивает от этого ощущения. Так же текла у меня кровь из носа. Разбивалась о плитку. Черт. В зеркале появляется некто похожий на меня. Кровь с лица оттирается плохо. В носу противная корка. Я всё лью, лью, лью воду, словно искренне веря, что она сможет унести с собой прочь следы с моего тела. Шрамы. Не только на конечностях. Обратная проклятая техника может восстановить отнятые конечности, восстановить органы, но вполне способна оставить следы. Тру мылом лицо, пустые бутылки откидываю прочь, они звонко перестукивают друг об дружку. Но шрамы не получается оттереть. У глаз, показывая мне самой, как рвал моё лицо Сукуна. На ощупь кожа не изменилась, не стала грубой. А вот глаза — да. Не знаю почему, но цвет радужки изменился. Мои тёмные карие стали кровью. Кровь… — Проклятье! — кричу я в опустевшем городе. Бью о раковину, боль отдается в кисть. Я пытаюсь. Я правда пытаюсь держаться наплаву. Я брожу по улицам города как призрак. В зеркале я не вижу себя прежнюю, некто другой. Уродливый и сломленный. Переломанный. Но раз я здесь стою и дышу, значит я черт возьми дальше должна жить. Свирепо скрежетят ножницы, которыми я срезаю сожжённые волосы. Пряди падают в мокрую раковину, налипают на поверхность. В зеркале кто-то другой. Не второгодка Огасавара Фукуда. Она не любила носить черное. У неё были средней длинны волосы. У неё были темные, самые простые глаза. У неё было обычное милое лицо. Огасавара была простой и обычной, второстепенный герой, который должен умереть для продвижения сюжета. Но я выжила. Пощада от Рёмена Сукуны — это благословение или проклятье? Теперь на мне больше черного. Из тела пропала нежная мягкость. Волосы выше плеч, куцые концы и торчащие волоски. Челка лезет в глаза, скрывая от обычных людей шрамы на лице. Но самое главное, скрыть эти уродливые глаза. В зеркале на меня смотрели глаза Короля проклятий. Как тебя зовут — отражение? Кем ты являешься? Через что тебе пришлось пройти и что тебя ожидает впереди? У тебя синяки под глазами от усталости. Сухая от мыла кожа. Каждый раз взгляд цепляется за уродливые шрамы. Челкой их едва ли получается скрыть, она неудобная и лезет в глаза. Может очки? И я всё смотрю, даже толком не понимая, что стекающая по лицу влага — не кровь, а мои слезы. Ты довольна, Фукуда? Ты живая, ты спаслась. А кто ещё спасся? Панда с Кусакабе выжили во время первой битвы Сукуны? Маки справилась с проклятьями, даже не видя их? Нобара та ещё язва, но ты ведь никогда не желала ей смерти, да? Ты переживаешь за неё? Мегуми был на грани смерти. Если бы Сукуна не использовал на нем обратную проклятую, он бы там и остался, истек кровь прямо на моих руках. А Итадори? Он в порядке? Я всё это видела своими глазами. Но я не единственный свидетель зверств Сукуны. Это всё сделал Итадори своими руками. Это его пальцы раздавили мои глазные яблоки. Это он уничтожил сотни людей. Не его Эго, но его тело. Ему должно быть тяжелее чем мне. Но он ведь жив, да? Он должен быть жив. Ты довольна? Скажи своему отражению честно и без утайки. Ты сожалеешь, что вместо того, чтобы утащить Мегуми, пока была возможность, ты стояла и смотрела? Твои глаза узрели «Божественную стрелу», поверженный восьмиручный меч. Ради этого ты копила силы? Ради этого ты бежала от битвы, чтобы в итоге проиграть так глупо?! Поздравляю, ты освоила обратную проклятую. Но в чем её смысл, если некого спасать? Если меня саму уже не собрать. Лучше бы я осталась в техникуме. Как во время восстания Гето Сугуру. Где-то вдалеке от главных героев. Я бы жалела о том, что не была рядом, а не о том, что, будучи рядом, не смогла ничего сделать. Отвратительно. В отражении я не знаю себя! Это не я! Это не Огасавара Фукуда! Я живое напоминание о том, какой она была трусихой. Разбивается зеркало. Посыпались осколки на раковину, по соседству с обрезанными волосами и кровавыми разводами. Всё это сходит с меня, как отмершая кожа. Меняя лицо, меняя оболочку. Из Сибуи вышел кто-то другой. Она изменила всех. Из приоткрытой двери в подсобку прорывался луч света. Электричества нет, людей тоже, а проклятий днем не так много. Я так устала, бессонная ночь меня вымотала. И я ложусь на жесткую лавочку, опираясь спиной на железные шкафчики. Накрываюсь чужими рабочими жилетками, лишь бы наконец уснуть. В раковине все ещё остаются следы меня прошлой. Пустые бутылки разбросаны по полу. И лучик света, что продолжал мне заменять электричество. Во сне меня не мучали кошмары. Мне вообще ничего не снилось. И это первая хорошая новость. Вторая хорошая новость настигла меня уж совсем неожиданно и там, где я её совсем не ожидала увидеть. Я решила вернуться в Сибую. Нашла в себе силы хотя бы попытаться найти остальных. Хоть в каком-то состоянии. Взглянуть на то, что сотворил Сукуна после потухшего пламени. Если уж и становиться свидетелем всего, то до конца. И я иду, по знакомым кровавым следам. Закат опускается на город, он такой же красный. Напоминает зарево пожара. И пустынное поле. Вот что стало с водопроводом и электропроводами. Огромная пустошь. Гладкая, как блюдце. Мне стоило отринуть обиды и пойти с тобой, Юдзи. Тогда бы ничего из этого не случилось. Глаза колет. Вновь наворачиваются слезы. — Фуку-чан!.. — доносится до меня отголосок. Он мне смутно знаком. И я стремительно оборачиваюсь. Подо мной бездна, бескрайнее поле бойни, а позади — Сибуя. И там, с перекрестка, бежит ко мне никто иной, как мой одногруппник. — Юта? — рассыпаются звуки бусинами по полу. Челюсть дрожит. Для нас всех Юта почти на одной ступени с учителем Годжо. Юта это Юта. Он самый. Вытянулся за время в Африке. Всё такие же дибильно висящие сопли черных волос, щенячий взгляд и синяки под глазами. Но всё внутри меня сжимается. До наворачивающихся слез. До сдавленных всхлипов. Я улыбаюсь, мокро шмыгая носом. Не кровь. Просто вода. — Фуку-чан, это ты?! — ничуть не запыхавшись от бега, произносит Оккоцу. Мнется, не знает, как поступить. Прячет катану в ножны, Рики не видно рядом, — Ты в порядке? Не ранена? Ты не представляешь как все переживали… Тебя записали в «без вести пропавшие», но я точно знал, что ты не могла так просто… Ох… Я без лишних слов заключаю нашего гения в объятия. Крепко-крепко, до сдавленного выдоха. У него прибавилось мышечной массы, но он всё ещё остается Ютой. Такой серьезный в битве и наивный в жизни. Прямо как Итадори. — Юта, ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть, — ничуть не кривя душой. А он смотрит на меня с пониманием и сожалением. Наверняка жалеет, что раньше здесь не появился. Сам факт того, что он здесь оказался меньше, чем через сутки, меня уже поражает. Но я рада. Так невыносимо рада… Вместе мы сели на край пропасти, свесив в ней ноги. Болтаем ими, словно сидели на краю красивого утеса. Хотя в открывающемся пейзаже из красивого были лишь блестящие стекла уцелевших высоток вдалеке. И солнце, чьи лучи ласкали моё лицо. Новые глаза, наверное, жутко выглядят с бликами света в них. — Сейчас везде полный переполох, но верхушка быстро нашла «виноватых», — стал рассказывать мне последние новости Юта, — Во всём обвинили вернувшегося Гето Сугуру, но я точно знаю, что он мертв и быть им не может. Юки Цукумо, маг особого уровня, только сказала мне, что за его личиной скрывается маг куда страшнее его. Но верхушка не стала разбираться в тонкостях и обвинили попутно учителя Годжо. Теперь каждый, кто попытается освободить учителя из заточения, будет считаться вне закона и приговорён к казне. Так же они решили убрать директора Яга. Словно он виноват в случившемся в Сибуе. Бред… Юта пытался максимально отстранённо сообщить мне информацию. Без эмоций, голые факты, но он был совсем не каменной статуей. Он хороший человек, ему дороги все эти люди. Учитель, директор. Даже Гето Сугуру в какой-то степени, ведь это первый маг, которого Юта убил. А тут такое… — Панда направился в колледж. К директору. — Панда жив? — зацепилась я тихо. Юта становится ещё тише. Его голос смешивался с тишиной города, опускающимися сумерками и шелестом ветра. — Жив и невредим. Инумаки выжил, но во время буйства Сукуны ему оторвало руку. Он будет долго восстанавливаться. Маки… Маки жива, но… Она столкнулась проклятьем-вулканом, оно спалило её заживо. Если бы не её особенное тело, Сёко бы не успела. Но она будет жить. Ещё поборется, — Юта усмехнулся сквозь боль, — Под самый конец прибыли ребята из Киото. Мехамару оказался тем, кто сливал информацию Прокленателям и в итоге погиб от их руки несколько недель назад. Ещё до Сибуи. Тодо жив, но лоскутный дух лишило его руки. Что делать с его техникой мы ещё не решили. Они вернулись в Киото. Всё это было вне меня. Пока я бродила с Кусакабе по южной части Сибуи. Пока дралась с двумя паршивками, пока брела ослепленная Сукуной... — А что… Первогодки? — осторожно начала я, а у самой сердце дрожит. Под ногтями собирается асфальтная крошка. — Фушигуро жив. Сёко не объяснила как, но он просто появился рядом. Вероятно, это происки Сукуны, — мнётся, зажевывает слова, — Девушка. Кугисаки Нобара. Её убил лоскутный-дух. Этот дух ещё убил Нанами-сенсея. Он настоящий герой, так долго держался… Умер глава клана Дзенин, его сожгли. Пострадало очень много «окон», их убивали целенаправленно. Идзити очень сильно пострадал, но выжил, его Нанами успел доставить до Сёко. — А Итадори? — сипло обронила я, — Юдзи Итадори. Сосуд Сукуны. Что с ним? Я смотрю на бывшее поле боя и понимаю, что души всех погибших останутся здесь. На этой проклятой земле. Юта медлит. Чувствует, насколько сейчас я нестабильна. Нет, я не буду кричать, мне важно знать всю правду. Ну же, Юта, ты же не любишь врать. Ты же хороший… — Решение о смертном приговоре в его сторону было возобновлено. И его палачом назначали меня, — голова кружится от того, насколько резко я обернулась на него. Оккоцу поднимает миролюбиво руки и тут же продолжил, — Но я не буду этого делать! Плевать я хотел на мнение верхушки, они и меня с Рикой хотели убить. Но учитель Годжо нашел меня в Африке не так давно. Он попросил меня приглядеть за ним, в случае чего. И вообще, мне даже обидно. Неужели ты правда подумала, что я решу убить своего товарища по колледжу? — Я уже ничего не знаю, Юта… Ничего… Мне хотелось сжаться в комочек и спрятаться. Уйти прочь от этого безумия. Вернуть всё на круги своя. Но вот удивление, у меня получается усмирить этот порыв. Потому что больше некуда прятаться. Больше нет безопасного места. — А что насчёт меня? Меня в чём-нибудь обвинили? — Кусакабе доложил, что ты была в его группе большую часть времени и пропала без вести во время буйства. Тебя считай записали в жертвы. — Это хорошо, пускай так и остается. — Фуку-чан, а есть в чем обвинять? — Если только в том, что Сукуна не убил меня? Почему я улыбаюсь? Облегчение окрыляет меня. Над головой ни облачка, а темнота над городом не опускается. Взамен солнцу поднимается луна. И ночь такой становится светлой… — Давай поступим так. Ты поможешь мне найти Итадори, который бродит где-то в городе. Но будь осторожна, я не удивлюсь, что найдутся особенные, кто захочет отнять его жизнь раньше меня, — спокойно и рассудительно вещал Юта, — Твоя техника дальнего боя будет полезна. Ты быстрее разберешься с проклятьями. Только вот лук… — Сейчас мне подойдет любой. Только нужно найти спортивный магазин. Не думаю, что кому-то сейчас будет до «кражи». Юта мои поступки не одобрял, но и не осуждал вслух. — Тогда присматривай за мной. Рику-чан ты точно не потеряешь из виду, — весело ответил мне товарищ. — Ага. А ещё, ты когда в последний раз спал? — Хех… В Африке? — Ага! Ты что, заделался учителем Годжо? Обратная проклятая не всё может восстановить. Куда Рика смотрит? Не ругается? — Ругается, но ты же сама понимаешь, всех людей ещё не эвакуировали, и проклятья… — Найдем мне лук и я подежурю. Пока ты был в Африке, я тоже не стояла на месте. Только заберусь повыше, и оттуда буду отстреливать проклятья. А ты поспишь нормально! Хотя бы пару часов. — Хорошо… Такие разговоры мне так знакомы. Заботиться о ком-то. Юта не задавал вопросы о моей внешности, о глазах. Мне самой рассказывать не сильно хотелось. Главное — я не одна. Я не одна. Этот факт даёт мне небывалую уверенность. Где-то в этом пустом городе, где вместо людей появились сотни демонов, был Итадори. И пускай нас разделяют немыслимые расстояния, я всё равно найду его, чтобы сказать одно. «Я не виню тебя» Я считаю, что Итадори не виноват в том, что случилось в Сибуе. Есть люди страшнее, есть проклятья опаснее. Да и едва ли я могла судить его… Найдутся те, кто скажут, что Итадори нужно убить. Кусакабе ратовал за казнь Юдзи с самого начала, но не стал противиться решению Годжо Сатору. Сейчас же… В Токио я знаю каждое место, где продаются стрелы и лук. Набираю стрел побольше, чтобы не бегать собирать их. Юта следует за мной, ведь пока у меня не было оружия, я была почти беззащитной. С отключением электричества все электронные замки открываются. Система безопасности, чтобы никого не забаррикадировали случайно. Поэтому мы спокойно пробрались в высотку. Поднялись по лестнице повыше, лифт, разумеется, не работал. Во всём здании не было людей. — Я чуть-чуть посплю… — всё оправдывался Юта, словно бы за обычный сон я бы стала его ругать. Маки да, возможно, но я немного человечнее. И поесть даже нахожу. На крыше тихо и ветрено, но это не мешает мне уничтожать проклятья. Почувствовать проклятую энергию, представить цель, выстрел. Стрела уже сама найдет цель. И так снова и снова. Каждый раз я надеялась почувствовать Итадори. Но каждый раз это оказывался не он. В предрассветных сумерках на крыше появился Юта. — Кажется, я спал не пару часов… — виновато тер затылок Оккоцу, и в этом движении я вижу Итадори, — Спасибо что зачистила этот район. — Как ты это понял? — Рика-чан сообщила. Прости, она из вредности тебе помогать не стала. Меня охраняла от тебя. — Я что, страшнее Маки? — Сейчас, если честно, да? — Почему? Я не кричу, не ругаюсь, не агрессирую. — Именно поэтому. Знаешь… Лучше кричи. Вымещай злость на проклятьях. Поплачь. Если хочешь, могу побыть рядом, или наоборот, уйду и не буду мешать… — Нет. Если я начну плакать, я совсем расклеюсь. Ещё рано. — Но ты же понимаешь, что так долго не выдержишь? — Просто… Найди Итадори. Когда он будет в безопасности, тогда и я… Юта умолк. Его правда не было давно с нами. Он имел доступ к общему чату, но из-за разницы в часовых поясах и общей… Молчаливости в чатах, он не сильно участвовал. Присылал фотки. Больше Маки писал, редкие новости о разных оружиях из Африки. Поэтому Юта не мог знать о моих чувствах к Итадори. Но видимо это настолько очевидно, что ему и взгляда хватило. — Вы близки, да? Какая интересная формулировка. А ты хорош, Оккоцу. Как всегда. — Мы учились в одной средней школе. Были хорошими знакомыми. Он был той самой глупой школьной влюбленностью, которая должна была пройти, стоило мне перейти в магический техникум. Но вот он чудом оказался с нами… И я… — Я тебя услышал. Не волнуйся, Фуку-чан, всё будет хорошо. Я обещаю! Когда Оккоцу говорит это, я ему верю. Но почему-то в нашу следующую встречу нахожу бездыханного Итадори Юдзи в руках Юты Оккоцу. Я словно вновь оказываюсь в мгновении, когда нашла умирающего Юдзи в подземке. Ледяной пот окатывает с ног до головы, и страх нового повторения доводит меня до панической атаки. — Всё хорошо! Он жив! Он просто без сознания! Мне пришлось сыграть один спектакль… — Юта, на нем кровь… — Ну да, пришлось немного его потыкать. Но у меня же обратная проклятая техника работает исправно! — Юта, ты с ума сошел?! Что значит «потыкал»?! — То это и значит! — Если я тебя потыкаю, Рика будет довольна? — Не думаю. — Тогда какого черта?! С Итадори правда оказалось всё в порядке. Правда пришлось его немного полапать. Главное, под окровавленной футболкой кожа оказалась целой. Юта сказал правду. Обратная проклятая помогла. Я долго думала, как начать с Итадори разговор. Начать с извинений за ссору на кухне? С соболезнований по поводу Кугисаки? Или с ходу заявить о его невиновности передо мной? Но всё решилось намного проще. Итадори просто не проснулся. Не через час, не через два. Юта продолжал зачищать территорию от проклятий, попутно следя, чтобы наше укрытие не раскрыли недоброжелатели. Юта рассказал мне о наследнике Дзенин, который напал на Итадори и его неизвестного спутника. Кто тебя сопровождал, Юдзи? Теперь же ты достался мне. И я не знаю, радоваться мне этому или нет. У тебя не было температуры. Ты просто спал. Наверное, так сильно устал. Ну разумеется. Ты изредка дрожал во сне, поэтому я накрыла тебя своей курткой. Я бы могла поискать в соседних зданиях что-то полезное, но мне не хотелось тебя больше оставлять ни на минуту. Словно если отвернусь — то ты исчезнешь. А мне столько нужно тебе сказать… Столько желаний, но ни одного сформированного ответа. Так я и просидела до ночи, так и не придумав, как быть. С темнотой приходил холод. Я подсела к лежащему Итадори, положив осторожно его голову к себе на колени. И мне так теплее, и ему удобнее. Это единственное удобство, которое я могла обеспечить в разрушенном здании. В потолке дыра. В ней видны звезды. Тусклые такие. Тьма вокруг нас сгущалась. Так страшно. Но теперь темнота меня не пугает. Шуршит обертка батончика-мюсли. В спартанских условиях приходится довольствоваться таким. Пожевывая свой перекус-ужин, я попутно гладила волосы Итадори рукой. Как-то начала неосознанно. Гладила лоб, пальцами причесывала грязные волосы, проводила по носу. Когда ещё у меня выдастся возможность так тебя потрогать? — Сукуна, если ты слышишь, знай, твой план не удался. Я не отступлюсь от него. Я пожалею об этом. Знаю. Но злость берет верх. Ты думаешь, я буду бояться его рук после того, что ты ими сделал? Нет. Никогда. Ни за что. Юта вернулся бесшумно, как обычно. — Оу… Мне не мешать тебе? — Глупости не говори, я ничего не делаю. — Выглядит мило. Знаешь, как в анишемном клише. Пока мир рушится… — Юта, я сейчас в тебя что-нибудь брошу. И перед Маки оправдаться не буду. — Вот жестокая ты. Я собирался для тебя костер разводить. Холодно совсем стало. — Только для меня? А ты у нас не мерзнешь? И вообще, тут раненый лежит. — Ну раз так, то разведу для него костер. Не для тебя. — Меньше слов, больше дела, Оккоцу. — Да-да. Рика-чан, поможешь найти что-нибудь, что горит? Конечно ручное проклятье поможет. И очень быстро. Пока Юта копошится с огнем, я продолжала тихонько гладить тревожного Итадори. Брови его периодически дрожали. Видимо сон стал поверхностным, проснется скоро. Прерывать его я не стану, лишь тихонько продолжу перебирать волосы, чтобы он знал. Ты не один. У тебя есть, на кого можно положиться. В это мгновение покоя мир перестает казаться таким враждебным. Потрескивает пламя, даруя такое нужное тепло. Юта тоже перекусил. Молчит. Мы оба ждем, когда Итадори наконец проснется. Минуты тянутся, тишина обволакивает, и я сама постепенно погружаюсь в сон. Самый спокойный из возможных. Потому что греет мои ноги человек, в которого я уже столько времени влюблена. Живой, почти здоровый. И мы в безопасности, в компании сильнейшего мага на данный момент. Знаешь, я бы даже сказала, что прямо сейчас — счастлива. Надо радоваться маленьким радостям, да? Особенно теперь, когда мир встал вверх дном. И когда я уже почти уснула, на грани блаженной тишины, я ощутила толчок. Это Итадори проснулся. Дернулся, судорожно распахивая глаза. Ими он уставился на меня, которая осоловело терла лицо. Юноша замер, словно пойманная добыча, напрягшийся каждой клеточкой тела. На его лице растерянность, а на моём расцветает улыбка. В танцующих тенях костра она, наверное, выглядела жутко. — Кошмар приснился? — хрипловато. Ты смотришь на меня с распахнутым ртом. У тебя появились шрамы. На переносице и в уголке губ. Как же хочется их стереть… — Фу…ку…да… — знакомое «семпай» он проглатывает. — Ага, — довольно отвечаю, широко-широко улыбаясь, да головой довольно кивая, — Она самая. Собственной персоной. — Я умер? — Ха! Разбежался. Больше я тебе такого шанса не дам. Даже не надейся. Ю-дзи. — Эй. Я всё ещё здесь, — отозвался немного недовольно Оккоцу. А я довольная улыбаюсь другу и хитро подмигиваю: — Я тебе организую свиданку с Маки, обещаю. — Пф! — смущенно фыркнул маг, — Я тоже жить хочу, между прочим. И Маки такое не любит… Итадори растерянно мотал головой, все так же продолжая лежать на моих коленях. Он со страхом смотрит на Юту, не признавая в нем друга. Моё развязное общение с Оккоцу ставит в тупик Юдзи, из-за чего он выбирает просто продолжать так лежать. А я не против. Пакт не запрещает мне гладить твои сальные волосы, полные бетонной крошки и крови. Вот бы это всё стереть… Следы, оставленные Сибуей, прошлыми битвами. Ты ведь вовсе не маг, на твою долю не должны были выпасть все эти невзгоды. Только вот я заблуждаюсь. Пора бы снять розовые очки, Фукуда, они и так уже треснули. Юдзи сбегает с моих коленей. Судорожно отползает подальше от нас с Ютой, словно бы мы были ему врагами. Пляшут тени на его лице. Глаза лихорадочно блестят. Ну разумеется он будет бояться. Оккоцу с ним не церемонился. — Итадори, ты в безопасности. Больше тебя этот мрачный парень не тронет, — с доброй улыбкой говорю я спокойно и размеренно. Только вот с каждым словом Итадори только шире распахивает глаза. — Умеешь же ты представлять людей. Серьезно? «Мрачный парень»? Меня так даже учитель не называл. — Ну знаешь, сейчас ты выглядишь действительно зловеще. — Ты себя в зеркале видела? — Как некультурно говорить что-то о внешности девушки! — Я бы в тему ответил, но боюсь твой «дорогой друг» сейчас обратно грохнется в обморок, — и тыкнул пальцем в сторону Итадори. Я тут же вернула внимание к нему. И правда. Нечто подобное появлялось на лице Юдзи в первый день его возвращения, когда я слегка повздорила с Маки. Кажется, больше сомнений в том, что я — это я, у него не осталось. — Он такой чести, конечно, не стоит, но ладно. Знакомься. Это Юта Оккоцу, тоже второкурсник, как и я. Тот самый молчаливый участник нашего общего чата и просто хороший парень. Ах, и ещё он маг особого уровня, но это так, пустяки. Важнее то, что он женат и у него очень ревнивая возлюбленная. Имен мы не называем, Юта сам понял, о ком и в какой момент я говорила. И к счастью, ни одна из барышень меня сейчас не слышала. Оккоцу пытался ещё держать лицо, но вскоре срывается на звонкий смех. Это хорошо. Серьезность Юте не к лицу. Он чем-то становится похож на учителя Годжо в такие моменты. На самые жуткие его черты… — Рад с тобой лично познакомиться, Юдзи Итадори, — приветствует его кивком маг, не вставая с нагромождения обломков, — И извини, что пришлось разыграть всё это представление. Нужно было дать наживку верхушке, чтобы они немного успокоились. По-настоящему я убивать тебя не собираюсь. Мы с Ютой пытаемся вести себя так, словно бы не сидели на развалинах Токио. Будто бы обычный день, очередная миссия. Словно бы не пережили маленькую войну. Словно бы не было за пределами заброшенного здания ещё более жуткой реальности, наступившая утром 1 Ноября. Только вот Итадори входит в диссонанс с нами. Не найти взаимопонимания. Струна вот-вот порвется. Потому что всё это — бессмысленные слова. То, что должно было действительно быть озвучено вслух, я оставляю в себе. «Я тебя не виню. Ты не виноват» Потому что, когда я смотрю на Итадори, я не вижу в нем Сукуну. Но когда Итадори смотрит на меня, он видит человека, которого он собственноручно ослепил. — Ита…дори… — непослушный мой язык. — Я думал… я убил тебя. Его дрожь передается мне. У меня наворачиваются слезы на глазах. У меня сердце обливается кровью. У меня холод пробегается по спине, и вовсе не из-за ледяной стены позади. И мне плевать на тревожный взгляд Юты. — Ты ведь не думал… Что от меня так легко избавиться? — улыбаюсь я натянуто. Нет. Я не дам больше волю страху. Сукуна хочет посеять между нами разлад? Сделать Итадори больно через меня. Тогда я буду улыбаться ещё шире, буду ещё милее с ним. Пускай бьётся Король проклятий в его глубинах, скрежетит зубами. Своими я вгрызусь в его планы. Не дам Итадори упасть. Не дам усомниться. Не дам… Ради этого я сама встану. И действительно встаю. Мои шаги отзываются эхом в глубинах разрушенного здания. Потрескивает пламя, пляшут тени. А я иду, облаченная в черное, чтобы протянуть руку Итадори. — Мы не простим Сукуне Сибую. Сукуне, но не тебе. Ты ни в чем не виноват. Ну же, возьми мою протянутую руку. Почему ты с таким ужасом глядишь на неё? Пожалуйста, пойдем со мной. Я без тебя не смогу. Без тебя я не хочу. Но не успели с губ сорваться новые для меня слова, как из темноты показалась фигура. Мы все обернулись на незваного гостя. Свет костра едва ли освещал тьму вошедшего. — Фушигуро?! — одновременно вырвалась из нас. — Хватит прохлаждаться. Пора возвращаться в колледж, — заявляет Мегуми так легко и строго, с руками в карманах. Итадори забывает обо мне. Подскакивает с земли без моей помощи, а моя протянутая рука замерла в холодном воздухе. Глупо и красноречиво. — Хватит! — крик Юдзи сотряс обломки и меня вместе с ними. Тени отступили, — Прекратите… Довольно! Почему вы все ведете себя так, словно ничего не случилось? Словно я не убийца! Из-за меня столько людей погибло. Я!.. Своими руками!.. Струна натянулась и начала играть. Душераздирающая мелодия отчаяния пережитых лишений. Вот, что сейчас испытывал Итадори. Я собиралась начать его жалеть. Жалеть, как сама того хотела. В попытке сохранить рассудок, я вновь уцепилась за самую привычную мысль. «Итадори». Всё ради него и ничего больше. Но реальность ведь совсем иная. Давай на частоту, Фукуда. Тебе приятна эта любовная болезнь. Тебе нравится страдать и не получать взаимности. Потому что так безопасно. Но на самом деле, ты задумывалась о том, что нужно Итадори? Однажды ты оказалась в нужно месте в нужное время, своей компанией смогла вернуть душевное равновесие. Но теперь ты — причина его надлома. Вот, в чем был замысел Сукуны. Не всё же на тебе зациклено, Огасавара. Строгие слова Фушигуро тому подтверждение. — Мы все виноваты в случившемся. Так что, не бери слишком много на себя, — да, не нужно брать на себя слишком много, Фуку-чан, — Мы в первую очередь — шаманы. Нас некому судить, поэтому мы вынуждены доказывать свою ценность. Спасать людей — вот наша главная задача. Поэтому мы не можем позволить переживать за самих себя. — Бред. Я не дам ему закончить. Злость всепоглощающим огнем опалила внутренности. — Жизнь мага не ценна? Да что ты несешь?! В чем разница между нами и немагами?! В том, что на чашу весов с мировых спокойствием мы кладем свои жизни? Этим мы делаем одолжение всей нашей стране. Именно из-за этого Гето Сугуру и затеял свой бунт! Если ты не найдешь, ради чего жить, за тебя это никто не сделает. — Фукуда… — хрипит Итадори рядом. — Не перед кем отвечать? Фушигуро, ты что, совсем не ценил всего, что у тебя было? Что у тебя есть! Мне не понять его. У меня были любящие родители и клан, Мегуми лишен этого. У меня техника ничтожна по сравнению с его десятью тенями. Его опекуном был Сильнейший, Фушигуро даже до поступления в техникум был уже его частью. У него были друзья, он сильнее всех вместе взятых. Но почему-то он вечно обесценивал всё, что имел. — Именно это я и хочу спасти. — Тогда начинай с этого. К чему эти речи о своей бесценности? Ох, ты знаешь, что не стоит переводить сейчас стрелки на Юдзи. Захочешь воспользоваться его жизнью — я сломаю тебя. Ты ведь такой несчастный, да? — Потому что единственный мой родной человек не только долгие годы прикован к постели, но и теперь втянут в бойню! — Вот оно. Наконец ты честен. Твоя мотивация намного прозаичнее, чем ты сейчас заявлял. И ты готов ради этого пожертвовать своей жизнью, жизнью Итадори и остальных. — Я тебя ни к чему не призываю. — О! А я тебя как раз таки да! Потому что сейчас на нас ополчился целый мир шаманов! Учитель Годжо запечатан и похищен, проклятья наводнили улицы, о их существовании хотят заявить во всеуслышание! И именно поэтому мы все сейчас должны беречь себя как никогда! Этого хотел учитель Годжо. Наивно, правда? Я просто не хочу, чтобы кто-то еще попал под мясорубку этих чудовищ. — Не пойми меня неправильно, Фушигуро. Я не отказываю тебе в помощи и не обесцениваю жизнь твоей сестры. Но и ты не обесценивай ни себя, ни Итадори. Просто хотела разобраться с этим на берегу. Чтобы ты больше не пытался самовыпилиться. — Что? — удивленно выдохнул Итадори, явно не понявший, о чем я вела речь. Но Фушигуро по взгляду дал понять, что услышал меня. Разумеется, ему плевать на моё мнение. Плевать на всех, и себя в том числе, но, если он хочет избежать конфликта, он прикусит язык. Молчи, Мегуми, и не смей больше такой бред исторгать из себя. Хочешь так сильно умереть? Не тяни за собой остальных. Я Итадори больше не дам упасть, и за тобой не дам броситься. — Хорошо, Огасавара, — уже сдается. Только вот я сама забываю о Юдзи. — Что с Кугисаки? Кугисаки, Инумаки, Маки, я. Именно поэтому мы должны друг друга теперь беречь. Потому что только мы и остались друг у друга.