🚎Путь

Мой путь завел меня в обшарпанный комбини. Струя кипятка из термопота разбрасывала обжигающие брызги. Боль от попадания кипятка на кожу почти не ощущалась. Я смотрю за тем, как лапша всплывает, а коробка рамена всё полнится… полнится… полнится… — Эй, — кто-то пихает меня в бок, из-за чего палец слетает с кнопки. Вода перестала литься, — Хватит витать в облаках. Мне оставь немного. Я спешно закрываю крышку своей лапши, пришпиливая краешек палочками. Мегуми воды хватило только на половину. Дальше нужно было греть новую порцию кипятка. Поэтому, недовольный больше обычного Фушигуро и я вернулись намного позже оговорённого. — О! — с набитым ртом булькнул Итадори, — Ну наконец. Я уже хотел к вам на помощь идти. Мы сели по обе стороны от Юдзи. Фушигуро с левой стороны, я с правой. Узкий подоконник-столик, пара холодных газировок и моё горячее кофе. Не самый полезный для желудка завтрак, обед и ужин, но всё лучше, чем совсем ничего. Нам просто нужно набить желудок. С голоду драться любому шаману не охота, а бой будет тяжелым. Поэтому я без лишних возражений заливаю соус из пакетика в заварившуюся лапшу. Пар валит из импровизированной тарелки, палочки перемешивают пищу. И я её с благодарностью принимаю, вместе со парнями громко сюрпая лапшой. Мы ели молча, каждый думая о своём. Мегуми сверлил взглядом остывающую лапшу. Видимо пожалел о выборе, судя по количеству оставшегося. Итадори с живым любопытством разглядывал улицу, на которой был расположен магазинчик. Большая автобусная остановка с региональными маршрутами. На одном из таких мы поедем в дальний путь, делая гигантский крюк, и всё чтобы обогнуть зону отчуждения, которую шаманской правительство устроило в Токио. Моя покачивающаяся нога на высоком стуле задевает спортивную сумку. В ней не так много одежды, как могло показаться на первый взгляд. Сменка на нас троих лежала лишь для виду сверху. Под шаманской формой лежали черный пакеты, полностью заполненные наличкой. Деньги. Все возможные накопления, которые нам получилось собрать. Ну как нам. Мне. Хаккари так просто никогда бы не согласился на встречу. Не знаю, почему Юта так искренне считает, что у меня такие хорошие отношения с этой парочкой. Хотя и не могу сказать обратного. Мы знакомы. На курс старше. Когда я только поступила в колледж я сразу начала искать нужных людей. Хоши был слишком заметный, через него я и познакомилась с Хакари. Только вот друзьями нас точно не назвать. Я скорее была для него чем-то на подобии «младшей сестренки». «Когда повзрослеешь и вернешь себе пламя, тогда приходи ко мне» — сказал он на прощание, когда с Хоши уходил из магического общества. Мой звонок был коротким, но информативным: — Привет, Хоши. Передай Кин-чану, что я вернула себе пламя. Я покажу ему, как оно выглядит. Мне выслали официальное приглашение. От меня требовалось только отрыть сумму побольше и взять с собой лучшего бойца. И то, и то у меня было в наличии. Теперь. — И всё же… Может ещё раз прогоним нашу историю? — когда еда перестала занимать рот Юдзи, голову его заполнили тревоги, — Не хочется мне в решающий момент напортачить из-за одного неловкого слова. Я разделяла тревоги Итадори, но горячий кофе успокаивал меня. И уж точно не бодрил. — Тебе не стоит об этом переживать. Общаться с ним буду я. — Ты уверена, что в одиночку справишься? — подлил бензина Мегуми. Я фыркнула, косясь через Юдзи на Фушигуро: — Ты так говоришь, будто Хакари нам враг. Он такой же студент, как и мы. Пускай отстраненный. Мегуми легче от моих слов не стало: — Да. А ещё сильнейший студент на данный момент. И если ему взбредет в голову тебя придушить за обман, он это сделает. — Сделает, — кивнула я в ответ, — Поэтому я врать не буду. Я запятнаю свою репутацию его деятельностью, тем самым, как и Кин-чан, попадая в опалу колледжа. Это будет мой залог ему. Итадори-куну и так терять нечего, поэтому… — Вот спасибо, — фыркнул Юдзи сбоку, ни то смеясь, ни то всхлипывая. — Ты знаешь, я тебе это не в обиду, — приободряющее пихнула его локтем, — Когда мы вытащим учителя Годжо, всё вернется на круги своя. Забавно. Всего пару часов назад я стояла перед Великой Тенген и утопала в отчаяние. Теперь же со всей искренностью верила в нашу победу. В светлое будущее, которое обязательно ждет нас. Мне приходится вспомнить, какого это быть главной. Лидером. Семпаем. Тем, кто действительно заботится о своих младших товарищах. Даже таких едких, как Фушигуро. — Почему бы нам сразу не разделиться, если мы уже знаем, где Ангел находится? Ты пойдешь к Хакари, мы с Итадори в колонию. Я привалилась грудью к подоконнику, ловя чужой взгляд. — Во-первых, так просто пойти на самоубийство я тебе не дам, я старше и за главную здесь. Во-вторых, ты сам сказал, что опасность в реакции Хакари есть, а значит, как настоящий друг и мужчина, ты должен свою старшую подругу прикрыть. — Тоже мне нашла, когда пользоваться своим полом, — фыркнул тот почти со смешинкой. И когда тревога дала трещину, я решила действовать на поражение. — У нас достаточно времени чтобы спасти твою сестру, Мегуми, — во мне не было больше ни единого намека на шутку. Только честность, — Ты не думаешь, что было бы лучше, если бы у неё было к кому возвращаться, а? — мои губы дрогнули в улыбке, — Поэтому в колонию мы пойдем вместе. Когда Кугисаки была в вашей компании, она вела себя так же? Не давала творить вам всякие безумные поступки. Ненавидеть себя больше нужного. Мне её не заменить, но я постараюсь заполнить выпавшую спицу в этом работающем колесе. Какая жалость, что моих альтруистический порыв не был оценен по достоинству. — Напомни, когда ты стала такой полезной в бою? Ха. Кто-то научился кусаться? Робкая улыбка переросла в оскал: — Когда Сукуна выдавил мне глаза и я освоила обратную проклятую технику. — Хватит! Выкрик раздался слишком близко. Только сейчас я поняла, что в порыве злости не просто облокотилась на столешницу, но и качнулась в бок, через Юдзи, из-за чего мы были слишком близко. И крик его был мне точно в ухо. — Прекратите! Блин, — ругнулся уже тише, — Хотя бы не через меня пререкайтесь, идите на улицу. Успокоило ли это меня? Нет конечно. — Вот так вот, Мегуми-чан, тебя на улицу выгоняют. Видишь знак? С собаками вход запрещен. Иди отсюда. — Я же сказал, хватит! Раз за старшую тогда и веди себя умней. — Он первый начал. — Первым начал Кендзяку. На весь комбини проскрипел стул. Это Фушигуро демонстративно поднялся. — Забей, Итадори. Я сам пойду. Пойду лучше караулить автобус. А ты проследи чтобы эта дамочка не опоздала, припудривая себе носик. — Что?! Какая я тебе «дамочка»?! Вряд ли это возможно назвать настоящей ссорой. Всё лучше, чем Мегуми будет молча вариться в самом себе. Я завидую ему. На его кличь о помощи пришли все. Даже сама Тенген. Его сестру хотят спасти все, каждый знает её имя и зачем собираем баллы. Не так важно найти Ангела для освобождения учителя Годжо, как набор баллов для Цумики. Возможно, это объединение не настолько уж и плохо. Хоть меня и берет порой ревность. Но после разговора с Тенген мне правда стало легче. Даже удивительно, почему. Мы садимся в небольшой автобус. Путь нас ждет долгий. Сумку с деньгами парни закидывают на полку сверху, а я прячусь у окна на сидении сзади парочки. Мальчишки сели рядом с друг другом. Юдзи у прохода явно потому, что боялся внезапного побега Мегуми прямо на ходу. Но не стоит переживать, дурачки, за помолчу. Есть время выспаться. Автобусные сидения лучше голой земли. Я укутываюсь в свою объемную куртку. Ноги подогнуть тяжело, но у меня получается ухитриться. Скидываю кроссовки на пол, а сама довольно устраиваюсь. Родные сердцу пейзажи проносятся мимо нас. Ещё в самом начале, после того как мы все обговорили на какой остановке выходим, я заткнула уши наушниками. Не самый разумный ход, с учетом того, что нам необходимо быть постоянно на связи, но если что, думаю, мальчики меня не оставят. Да и Хоши наверняка даст подзарядиться. Вот такая нам предстояла поездка. По серпантину сухих холмов, между осыпающимися горами. Осенних красок становится всё меньше. Верхушки уже совсем облысели, и только в низинах, где нас вела дорога, оставались каскады клёнов. Красный, желтый, оранжевый. Даже пурпурный порой попадается. И солнышко дневное такое ещё теплое. Остатки того прекрасного, что было в этом мире. Интересно, когда пойдет первый снег? Будет ли он ранним или запоздает до рождества? Уснуть у меня не получилось. Может из-за музыки, а может из-за выпитого кофе. Или просто мне хотелось побыть в этом покое и безопасности. Вряд ли нас настигнет страшное проклятье в таком отдалении от всех колоний. Эти мгновения безопасности мне никак не хотелось потерять. А вот Мегуми вырубился почти сразу, как автобус двинулся. Привалился к стеклу, подложив под голову снятую зипку. Все эти переживания кого угодно выматуют. Пускай отдохнет. Но вот Итадори никак не хотел успокаиваться. Ему было некомфортно в кресле, словно бы сидел на подложенной кнопке. То так выкрутится, то сяк. Я видела всё это в щели между рядами. Сначала не придавала виду, мало ли, может затекает в дороге тело у Юдзи, с кем не бывает, но как он особенно неудачно махнул рукой, тем самым задевая спящего Фушигуро, я уже не выдержала. Первогодка забавно дернулся, когда почувствовал толчок в макушку. А это всего лишь я закинула руку через верх кресла и тыкнула между коротких сухих волос. Спасибо успели помыться в колледже. Юдзи извернулся и с непониманием посмотрел на меня. А я вытащила один наушник и зашептала: — Хватит возиться, разбудишь ведь. И тогда нам придётся ещё целую ночь слушать его ворчание. — Да не специально я, — недовольно поджимает он губы, продолжая держаться за спинку своего кресла, — Не знаю… Уснуть не могу. Я не часто в такие дальние поездки на автобусе гоняю. Поезда как-то привычнее? Наверное. И тут автобус качнулся на повороте. Парень, конечно, удержался, но на лице отразилось всё отчаяние мироздания. На такое без слез не взглянешь. — Хочешь музыку послушать? Моё предложение не сразу понимают. И эта растерянность самое милое что я когда-либо видела. Он мечется, не знает куда себя деть. — Садись, — киваю я на пустое место рядом, — Обещаю, кусаться не буду. Осенняя листва словно бы стала ярче, стоило Итадори плюхнуться рядом со мной. Проносятся мимо меня его неловкие извинения, как холмы проносились за окном автобуса. Гудит мотор, водитель нас несет всё дальше, и небо такое по-осеннему холодное, перламутровое. Но самое прекрасное в этом буйстве красок — это нежный цвет волос Итадори. Его смущенный румянец, когда принимает правый наушник. Левый остался у меня в ухе. И эта белая линия проводных наушников стала нам мостом. С одного края обрыва на другой. — Не думал, что ты возьмешь их. Я была вынуждена отвлечься от любимой песни. Та фоном играла для нас обоих. Чтобы лучше его слышать, мне пришлось обернуться к Итадори корпусом. — В плане? Он осматривает меня с макушки до пятки носка. Даже неловко стало. Куртку оттягиваю ниже. — Просто… Мир вот-вот рухнет, буквально конец света скоро произойдет, если мы не сможем остановить смертельную миграцию. А вокруг нас… Да даже в этом автобусе. Кроме нас о том, что все скоро исчезнет не знает никто. Вот та бабулька в начале всё время ожидания автобуса протрещала о том, как она внучку свою скорее хочет увидеть новорожденную. И мы тоже… Собирались неспеша, поели, на автобус сели, а не воспользовались каким-нибудь телепортом. — Телепортироваться умеет только учитель Годжо. А Годжо-экспресс временно не работает. — Хах, интересно, он обидится, если так его назвать? — Он сам как-то раз так пошутил. Так что можешь его переименовать в чате. — Ага. Как только вернем его. Только вот в голосе парня не было никакого намека на смех. У меня тоже нет никакого желания смеяться, Юдзи. Мне хочется бесконечно плакать, кричать, бить разбитые бетонные блоки. Мой крик всё ещё разносится по сибуивским пустошам, моя кровь всё ещё не вымыта дождями с асфальта. И руки твои тоже не вымыты. И никогда не отмоются. Но я тебя прощаю. Никогда не винила. — Тебе бы хотелось, чтобы все были такими же напряженными как Мегуми? — Нет, — тут же осекся. — Я ничего не говорю о том, как нужно себя вести. Просто… Чувствую себя не в своей тарелке. Я знаю, что нужно сделать, я это сделаю, я буду это делать несмотря ни на что. Но всё поменялось слишком… резко. Моя ладонь опускает поверх его светлой кофты. Взять его снова за руку у меня духу не хватает. — Давай, когда это всё закончится и мир станет прежним, поедем на шинкансене домой? В Сендай. Проведаем твоего дедушку вместе. У меня так и не хватило духу найти его могилу. — Ты знаешь, да? — Ну разумеется. Ты бы ещё лет через пять спросил. — Откуда я мог знать, что тебе такое интересно. — Дурак ты, Итадори! — Ну что уж сразу дурак, — бурчит он смущенно. Песни сменяют друг друга, — Я бы лучше навестил твоё додзе. Я хоть бывал не часто, но там… Умиротворенно. Чем-то напоминает наш колледж. — Понятное дело напоминает, всё традиционный стиль. — Только в этот раз не стреляй в меня, пожалуйста. — Неужели так больно было? Она же вошла совсем не глубоко. — Ты тогда так переживала, что я думал тебя придется откачивать, а не меня. Не хочу снова ловить тебя в предобморочном состоянии. — Кому ты врешь, не падала я в обморок! Да, нервничала, но понятное дело, я ребенка подстрелила. А если бы попала в артерию, или сухожилие? И вообще… Неужели бы ты меня не поймал? — Поймал. — Ну вот, тогда не надо ворчать, словно бы не хотел ловить такую красотку как я. — В тебя Кугисаки вселилась? — О нет, её мстительный-дух пришел по мою душу. Мне конец! — Тише ты! Сама ругалась, что я разбужу Мегуми, а теперь весь автобус на нас косится. — Пускай косятся, мы ради них свои жизни ставим на игральную доску. Потерпят. Всё просто, Итадори. В такие экстремальные моменты психика человека цепляется за простые и знакомые вещи. Распорядок дня, хороший сон, гигиена, еда. Этого достаточно, чтобы уберечь свой внутренний мир от краха. А сейчас, когда моя семья в опасности, а я даже не могу никак повлиять на их спасение… Мне это необходимо. Как Мегуми. Эти перепалки, этот рамен, эта музыка в наушниках, и ты рядом. Всё это дает мне возможность вспомнить какое прекрасное небо ясным осенним днем. Какие яркие краски охватили горы и как они неумолимо стекают нам под ноги. Забота о тебе и Мегуми даёт мне возможность не сойти с ума. Песня сменяет другую. Мелодия и текст растворяются на заднем фоне, оставляя лишь наше общение. Мы сидим близко, автобус вообще не очень большой. На поворотах нас мотает из стороны в сторону, сталкивая плечами. Покачиваются белые провода наушников. Нет контакта кожи, но я отлично чувствую его тепло. Да, признаю, я совершенно эгоистично ближе притиснулась к парню, но всё это лишь ради удобства. И тепла. Такого умиротворяющего, родного, безопасного. Я боялась, что моё тело будет постоянно вспоминать пережитые ужасы. Боль, которую причинили эти пальцы, но видимо даже тело намного умнее меня самой. Оно охотно расслабляется рядом. Сонливость делает мои веки всё тяжелее. Плейлист как на зло доходит до спокойных и убаюкивающих композиций, из-за чего я просто так разваливаюсь на плече Итадори. А он и не возражает. Не сбрасывает мою голову. За это я и люблю тебя, Юдзи. Ты не считаешь меня слабой, но при этом готов оказать такую важную мне поддержку. Я ведь не много прошу. Просто подставить плечо для долгожданного сна. Это ведь так мало, да? Наш путь был таким трудным и извилистым. Ещё больше трудностей нас только ожидают впереди, новые потери и знакомства. Кровавая бойня за свои идеалы. Война. Но прямо здесь, в это стареньком автобусе, на неудобных креслах, обнимая его локоть и используя плечо как подушку, я чувствую себя счастливо. Я никогда не скажу «я люблю тебя», но эгоистично украду каждый такой момент у тебя, Итадори Юдзи. Я прошу у тебя прощения за это. И бесконечно благодарна тебе за то, что ты готов мне их дать, не говоря заветных слов. Солнце пробивается сквозь закрытые веки. Я утыкаюсь тебе в плечо, прикрываясь куцей челкой. Мало помогает, но сохраняет желанную дрему. И может это уже был сон. Его движения второй рукой и повисшая над лицом ладонь, закрывающая от солнца. Это намного ценнее для меня, чем сотня «я люблю тебя». Твоя голова опустится поверх моей макушки с рваной копной волос. Мы справимся, Юдзи. Мы вернем себе жизнь, которую у нас украли. Всё вернется на круги своя. Вместе мы вернемся в Сендай по весне, на цветение сакуры. И когда нужды в сражениях больше не будет, я скажу тебе о том, что так давно хранила за зубами. Как думаешь, Юдзи, у нас получится дойти до самого конца это кровавого пути? Наушник мой уже давно выпал из уха.