🏹Стрела

Каждый гудок разрезал мне слух. Словно дух погибшей Нобары вбивал мне гвоздь за гвоздём в пульсирующий мозг. Черепная коробка раскололась на пополам, как переспелый арбуз. И глазные яблоки грозятся вытечь из глазниц. Но пока что только одинокие слезы стекали по щекам. Гудок за гудком в телефонной трубке. Каждый раз кончающийся механическим голосом, сообщающий мне о том, что абонент вне зоны доступа. Да, я знаю где он пропал. И это осознание резало меня не хуже Разрезов Сукуны. Это была месть Короля Демонов за то, что я разбила лицо его сосуду? Теперь мне оставалось только пожинать плоды неудавшегося плана и собственной глупой доверчивости. Ведь всё это просчитал Хаккари. Да, жестокий способ, но меня поставили на место. Я не доросла до таких игр, до таких битв. Так пускай я буду валяться в отключке, но живая, чем отправлюсь в колонии. Свою миссию я выполнила. Достучалась до Кин-чана. Но отплатили мне за эту работу головной болью и разбитыми костяшками. Мельтешащая Хоши сама тревожно сжимала свой телефон, ожидая звонка. Она меня убеждала — не дозвонюсь, но я продолжала упрямо названивать Итадори. В этом не было ничего осознанного. Затуманенное сознание цеплялось за путеводную звезду — волосы цвета молока с кровью. Пыталось найти пропавшую опору. Только вот он не ответит. Я так хотела узнать, что он в порядке. Что мои действия не навредили ему. Вновь. Наша встреча была посредством моего промаха, пронзившей его стрелы. Я молила высшие силы, чтобы последняя не была с привкусом блевотины во рту и засохшей крови на руках. Чтобы исчезло ощущение жара. Вздымающейся чужой груди подо мной. — Фуку-чан, — раздался рядом обеспокоенный всхлип Хоши, когда я резко встала с обкуренного дивана, — Пожалуйста, не делай поспешных решений. Ты всё ещё не восстановилась. Ты… Просто верь в них. Они справятся. Не вслушиваясь в её лепет, я хватаю приваленный к стенке кейс с проклятым орудием. Мегуми предусмотрительно вытащил его из своей тени, чтобы не оставить меня безоружной. Зря. Для меня это всё равно что приглашение. В голову внезапно пришла мысль. Картинка, искаженная воспаленным сознанием. Мне чудится пылающая Сибуя и Король Проклятий. Он с оскалом, пламенем в глазах, надменностью — твердит мне наблюдать за ним. Тело моё послушно немеет, я с открытым ртом наблюдаю за его триумфом. Свою роль я выполнила. Моё стремительное движение в реальности разбивают цепи сна. Кейс с луком не столько тяжёл, как громоздок. Но это ни что. В моём теле сила. В моей душе пылает огонь. В моих глазах решимость. Доказать хотя бы самой себе. — Я тоже справлюсь, — жестокий ответ несмотря на щенячий взгляд человека, которому не плевать на меня. А в голове вертелась одна единственная цель. Инстинкт, заставляющий меня двигаться вперед. Перебирать ногами, шаг за шагом. Не закрывать глаза, боясь уснуть. Сжимая кейс с луком под любопытными человеческими взглядами. Легко и беспощадно уничтожать попадающиеся проклятья. Я покажу всем, чего на самом деле стою. Даже если вы не стали ждать меня, я вас нагоню, потому что могу. Я не останусь позади, прятаться за вашими спинами. Осталась многоуровневая парковка позади. На улицах мне всё реже встречаются немаги. Даже до них начало доходить, что нечто идёт не по плану. На меня любопытные оборачиваются. Вновь автобус, только теперь я одна. В форме колледжа, с тёплой курткой поверх. Я кутаюсь в неё, не смея закрывать глаза. Пальцы немеют, но не отпускают кейс. Шепотки любопытных плодят в автобусе негативную энергию. А я прячусь за высоким воротом куртки, словно это могло меня защитить. Прижимаясь к холодному стеклу, а хочется прижаться к теплому боку Итадори. Высшие силы, помогите мне. Если в мире существует такое чудовище, как Король Проклятий, то должен быть некто светлый. Нечто способное нас всех защитить. Кто за нас будет бороться? Учитель Годжо запечатан, все в отчаяние пытаются освободить его, но это сравнимо с попыткой утопающего ухватиться за кромку воды. Барахтаемся, утопая всё глубже. Нет. Я всё делаю неправильно. С напряжением в теле ты обязательно утонишь. Чтобы держаться на воде, нужно дышать и расслабиться. Даже если под тобой километры пропасти. «Смотри и наблюдай. Учись. Запоминай. Повтори.» Мир для меня перестал существовать. Я выхожу из автобуса. Иду по неизвестным улицам, под светом редких фонарных столбов. Не все работали. Вдалеке виднелся столб барьера. Колония была прямо по курсу. Не сбиваясь с него, я шаг за шагом приближаюсь к черте. «Повторить» Мой род пошёл от предателя Короля Демонов. Моя родовая техника культивировалась сотнями лет чтобы приблизиться к величию высший техники Сукуны Рёмена. Не знаю, живы ли мои родители и клан, успел ли их спасти Юта, но сейчас я была одна. Это одиночество проникает в каждую клеточку моего тела. Одна, наедине с мишенью. Наедине с самой собой на этом пути. Давай на чистоту, Огасавара Фукуда. Ты бежала от этого одиночества. В школе тебе как ребенку потворствовали, ты жила прекрасную жизнь, полную поддержки и понимания. Почему ты отказалась от неё? Потому что как бы ты не боялась, твои ноги всё равно будут нести тебя в предназначенное тебе место. Каким чудом ты оказалась в Сибуе рядом с раненным Итадори? Каким чудом твоя стрела сорвалась именно в тот момент, когда Юдзи вышел на стрельбище? Ты задумывалась о том, что природа твоего влечения к Итадори Юдзи может быть глубже чем подростковая влюбленность? Почему именно выдавленные Сукуной глаза заставили тебя наконец сделать настоящий шаг вперед? «Смотри за моим триумфом» Да, теперь я понимаю, почему всё ещё была жива. Почему не сгинула в Сибуе. Если я не хочу быть вечно за спиной Итадори, тогда моя цель должна быть дальше него самого. Не стремиться «быть с ним», а стремиться к самой недостижимой цели, как сам Юдзи. Я не буду очередным свидетелем твоего триумфа, Сукуна. Я буду той, кто засвидетельствует твоё падение. Я буду той, кто сможет не просто повторить твою великую высшую технику, но сможет её превзойти. Какое для тебя это будет унижением? Жаль, что до тебя я тоже не могу дозвониться, мама. Я бы хотела послушать твоего мнения. Я бы хотела услышать вердикт от папы. Голоса дядь и тёть, которые обязательно бы подбадривали меня. Ведь важен не результат, а путь. То, какой я стану после. И что я сохраню в себе, пройдя сквозь огонь. В представшем передо мной барьере нет отражения. Сплошная черная стена, простирающаяся казалось от самых недр до открытого космоса. Периметр огромен. По скаченной карте я примерно запоминаю предстоящий ландшафт. Мне не известно что меня там ожидает. Новая Сибуя или совершенно другой мир. Горы трупов или безмятежный покой? Ночь сгущается. Вдох. Выдох. Я ощущаю себя на пороге в родное додзё. Словно на экзамене на получение нового уровня. Закрывая глаза, я представляю себе заполненное тусклым светом помещение. Открытая зона стрельбища, порывистый ветер и стремительно бегущие облака. Как шумит короткая трава. Как все мои родственники и знакомые сидят в нетерпении моего триумфа. И даже если вновь Итадори выбежит на поле, в этот раз я не промахнусь. Я сделаю всё правильно. Шаг за барьер. Шаг в темноту. Я ожидала пропасти на той стороне, но моя нога твёрдо касается той же дороги, по которой я шла всё это время. Просто по ту сторону. За барьером. Тишина. Луна зловеще выползает из-за облаков. Не обращая внимания на признаки закончившейся бойни. На разрушенные здания, так напоминающие Сибую. Я останавливаюсь прямо на пороге этого безумия. Позади меня барьер. То, что он закрылся, мне не нужно даже проверять. В любом случае отступать не намерена. Нет. Я больше не буду убегать. Не буду убегать к Итадори, не буду убегать к учителям. Не буду убегать к старшим товарищам. Я здесь. Я есть. И я заявляю это своим первым поклоном. Всей колонии, всем убитым здесь. Каждой пролитой волшебной крови и каждому изгоненному проклятью. И всем тем, кого ещё я уничтожу. Опускаю кейс на землю. Щелчок замков. Откидываю крышку, а под ней фамильное оружие. И четыре традиционных стрелы. У Сукуны не было ни лука, ни стрелы. У меня же будет всё это. В дань поколениям семьи. Их труду. Лук тяжёл. Натягиваю перчатку на правую руку. Плотная кожа, защита трёх пальцев и два для удержания дополнительной стрелы. Готовая к стрельбе я делаю скользящий шаг вперед. Бетонная крошка шуршит под подошвой. На мне нет традиционной формы. Но есть мой дух. Тишина. Снаружи и внутри. Я опускаюсь на колени. Затем всё так же на коленях поворачиваюсь боком к «мишени». Лук прижат к тазобедренной косточке. Стелы кладу перед собой. Они длинны, с замысловатым пером в хвостовике. Наконечник острый, опасный, в отличие от тренировочных стрел. Отринувший насилие клан вынужден вернуться, если хочет повторить «Божественное пламя». Оно призвано убивать. Стрелы с острым наконечником тоже призваны убивать. Вдох. Выдох. Лук со звоном неведомых мне инструментов упирается в разрушенный асфальт. Снимаются печати, одна за другой. Пакт за пактом заключаются. И энергия, хранящаяся в оружие, наполняет мои слабые кости. Оболочка не важна, лишь таящийся в ней дух способен превозмочь всё. Душа. Стрела в тетиву. Медленно поднимаюсь с колен, ноги шире плеч. Голова повёрнута к цели. В голове нет мыслей. Я не представляю разрушенный город. Я не представляю тысячи убитых. Я не представляю угрозу уничтожения всего мира. Морская гладь. Ночной небосвод. Среди них плывёт моё тело. Без тревог. Без боли. Сукуна не испытывал никаких эмоций. На грани просветления. Натягивая невидимую тетиву. Моя тетива вполне осязаемая. Пальцы болят, мышцы напряжены. Потоки проклятой энергии разрывают моё тело. Это всё я вкладываю в натяг. Стрела опускается на уровень моего лица. От скольжения тела стрелы о рукоять лука высекаются искры. Знакомые змейки электричества проскальзывают в накалённом воздухе. Моё тело замирает в последнем шаге. Осталось только отпустить хвостовик, тетиву, и выстрел будет сделан. Во мне нет ни сожалений, ни сострадания. Только пламя, что освещает мне кромешный мрак. Искры поджигают деревянную стрелу. Охватывают её постепенно, от наконечника до хвостовика. Его жар опаляет мне лицо. Знакомый запах подпаленных волос вновь ударяет в ноздри. Но я держусь. Я терплю. Ощущаю плавящуюся кожу, волдыри. Слабость в конечностях. Слабость духа. То, какими глазами я смотрела на Сукуну в теле Итадори. То, как руки любимого человека касаются моего лица, подобно ожогам пламени. Ничего не осталось от деревянной стрелы. Только бушующее Божественное пламя. Увидь мой триумф, Сукуна. Увидь, что мой клан всё же смог подобраться к тебе в плотную. Ещё немного и я всажу тебе нож в спину. А сейчас наблюдай. Смотри. Учись. Вспоминай, какого быть человеком, если ты хоть когда-то им был. Потому что, превозмогая боль, сквозь натужный треск лука, я натягиваю тетиву до предела. Танцуются тени в разрушенных закаулках. Спуск. Свист. Стрела освещает небо над окружённой колонией подобно падающей звезде. Она пролетает мимо надвигающихся на меня врагов, чьи силуэты отразились тенями на небоскребах. А затем оглушительный взрыв. Яркий свет ослепил меня. Ударная волна сбивает с ног, отбрасывая меня в твёрдую стену барьера. Лежащие на земле стрелы разметались, грозясь потеряться, но мне плевать. Во мне нет ни смеха, ни плача. Только покой и цель. Она горит сейчас не хуже солнца. Расплавляет покинутые людьми здания. Уничтожает противников. Возвращает Ад на землю. И этот Ад принесла я. Своими собственными руками. Встать! Подняться. Лук даже во время падения не выпустила. Свободная рука в перчатке опускается мне на лицо. Лёгким движением я стираю со своего лица ожоги при помощи обратной проклятой техники. Внешне больше нет изъянов, но внутри меня давно всё в шрамах. Они подобны плавящемуся железобетону. Подобно осыпающимся искрам разбитых стёкол. Подобно умирающим врагам, становящиеся безликими очками. Ну давай же. Заметь меня! Я достаточно много шума подняла. Если ты здесь есть, ты найдешь меня. Ты выйдешь посмотреть. Такое представление нельзя пропустить. И я встаю, поднимая ближайшую стрелу. Я иду, напролом, сквозь обжигающий ветер, крошево бетона и запах гари. Я вижу летящую ко мне фигуру, огибающую столбы дыма. Не узнавая её, я повторяю тот же процесс, но в урезанной форме. Но пламя тухнет, не успев разгореться вновь. Мои руки опускаются. Всё внутри у меня опускается, когда фигура с крыльями приземляется с человеком на руках. Он спрыгивает, не успев долететь до земли. А затем сквозь гул маленькой катастрофы кричит что есть мочи. — Фукуда! Впервые после ужасного пробуждения на моём лице появилась улыбка. Какие бы не происходили во мне метаморфозы, я всё равно буду рада видеть Итадори Юдзи. И это ничто не изменит.