Погоня

      Шаги эхом разлетались по всему тоннелю. Не будь у Бутхилла фонарика в кармане, они бы не смогли сделать и пары шагов. Напряженное молчание между ними тревогой отзывалось в сердце. Зарянка предчувствовала что-то неладное. Раппа осталась позади, в окружении людей, настроенных явно недоброжелательно; цель, которая была как никогда близко, вдруг показалась слишком далекой от реальности и требовавшей много жертв. Получится ли у них достичь ее? Будет ли Бутхилл с ней до самого конца, как и обещал, или Зарянка разочаруется в собственных надеждах?... — Итак... Бутхилл? — негромко позвала девушка, взглянув на мужчину, молчаливо идущего впереди. Тот, словно только и ждал, когда его позовут, сразу отозвался на имя. — А где ты родился? — она улыбнулась, сжав сковородку за спиной и ускорилась, чтобы поравняться с Бутхиллом. Тот, с ответной улыбкой проследил за движением Зарянки. Уилли радостно взмахнул крыльями и подлетел ближе к хозяйке. — Прости, милашка, о себе не рассказываю, — он пожал плечами. — А вот о тебе послушать уж очень хочется. Давно ты в ладах с бандитами?       Зарянка тихонько рассмеялась. — Не думаю. — Хм... О волосах спрашивать, наверное, не стоит? — предположил Бутхилл, хитро прищурившись, получив в ответ решительный отказ. — И о брате? — Зарянка, не медля, отрицательно качнула головой. — О птичке даже заикнуться боюсь. — Его зовут Уилли! — тут же возразила Зарянка, и Уилли, поддержав протест хозяйки, активно зачирикал. Теперь от смешка не удержался и Бутхилл. — Тогда... Если ты так хотела увидеть огоньки... Почему же раньше не пошла? — спросил Бутхилл, обернувшись на девушку. Зарянка замерла. Она знала, что рано или поздно ее спутник задастся этим вопросом, но так и не смогла подготовить ответ. Брат и слышать не хотел об огоньках — двенадцать лет Зарянке приходилось развлекать себя чем угодно, кроме прогулок и общения с другими людьми. Ей ни в коем случае не хотелось обвинять Сандея, тот лишь старался уберечь сестру от опасностей, однако... Существуют ли эти "опасности" на самом деле? Неужели другие люди настолько злы, что способны охотиться за ее волосами? За все время, проведённое с Бутхиллом, никто даже не взглянул на них!       Размышления, разгоревшиеся с новой силой, прервал странный звук. Грохот. Зарянка никогда не слышала ничего подобного, но казалась, будто множество людей гонится за ними.       Заметив настороженный взгляд Бутхилла, девушка поняла, что не ошиблась. — Бежим! — хрипло произнес мужчина и, схватив Робин за руку, потянул за собой.       Дыхание окончательно сорвалось. Мысли путались. Зарянка не знала, почему Бутхиллу было так важно остаться непойманным, но что-то подсказывало, что причина тому имеется и очень веская. Лишь одна мысль молотком вбивалась в голову: нужно добраться до выхода раньше, чем их поймают.       Проблески солнечных лучей небольшими пятнами побежали по стенам тоннеля, говоря о приближении к его концу. Зарянка обрадовалась появившемуся выходу, но преждевременно. Ее волосы определенно не подходили для подобной пробежки — одна из небесно-голубых прядей зацепилась за выступавший камень. Робин поморщилась от боли, резко остановившись, и Бутхилл сам не заметил, как за долю секунды подбежал и ловко обхватил длинные локоны. Совсем скоро темнота пещеры оборвалась, пропустив спутников к свету. Бутхилл оглянулся в поисках дальнейшего пути отступления и едва удержал равновесие, оказавшись на краю обрыва. Несколько камней, словно демонстрируя, что могло бы случиться, сорвались вниз. Бутхилл сглотнул. — Не двигаться!       Почти синхронно Бутхилл с Зарянкой обернулись на приблизившиеся голоса. — Почему они ищут тебя?! — в отчаянии спросила Зарянка. — Предположим, что я им не нравлюсь! — с издевкой ответил мужчина, схватил Робин за руку и развернулся в другую сторону — обрыв там по-прежнему был, однако помимо него череду горных ландшафтов прерывала шаткая плотина, которую с трудом удерживала единственная балка и несколько подпорок. Взгляд продолжил блуждать в поисках спасения, но вмиг остановился на вышедшем из другого тоннеля мужчине — небесно-голубые волосы сверкали под солнечными лучами, а пара крыльев, выглядывающих из-за ушей, не могли не напоминать о Зарянке. Бутхилл сразу сообразил, кем является этот незнакомец. — А почему тебя ищет он?!       Вместо ответа Зарянка быстро схватилась за конец своих волос и, собрав из них петлю, ловко закинула в место, где находилась водонапорная башня. Убедившись, что волосы крепко зацепились за балку, девушка спрыгнула. Бутхилл, не до конца осознавший, что произошло, мог лишь с открытым ртом наблюдать за летящей спутницей и молиться всем существующим Эонам, чтобы волосы ее выдержали.       Когда Робин успешно приземлилась, Бутхилл спиной ощутил недовольные взгляды. Стоило обернуться, как десяток мечей устремились в его сторону. И, стоило одному оружию дернуться к его груди, Бутхилл резко поднял сковородку, поморщившись от неприятного скрежета металла о металл. К его удивлению, на кухонном предмете не осталось ни малейшей царапинки, в то время как остро заточенный меч вылетел из рук не менее озадаченного Гончего. — Ай-да сковородка, вот это вещь! — Бутхилл усмехнулся и теперь с легкостью отбивался от чужих атак. Это могло бы продолжаться еще долгое время, если бы сковородка не вылетела из руки Бутхилла — прямиком в пропасть. Мужчина взглянул на того, от кого принял удар и ужаснулся: в руках у этого Гончего был не меч. Огнестрельное оружие!       Зарянка, наблюдавшая за всем снизу, вновь соорудила из собственных волос небольшую петлю и, размахнувшись, бросила её наверх. Небесно-голубые локоны обхватили запястье Бутхилла и с силой потянули его вниз. Он почти был готов распрощаться с жизнью, но, приоткрыв зажмуренные глаза, увидел, как под ногами проносится земля. Бутхилл успел мысленно перечислить всех Эонов в десятый раз, но острая боль пронзила все тело — он врезался в ту самую балку, поддерживавшую плотину. Зарянка резко отвернулась, решив избежать такого зрелища.       Гончие времени не теряли, пока Зарянка помогала Бутхиллу прийти в себя и подняться на ноги, погоня не останавливалась ни на секунду.       Раздался громкий треск.       Все замерли, в попытке понять, откуда исходит звук, и тогда с неба упало несколько капель воды. Осознание того, что случилось на самом деле, тяжелым грузом опустилось на плечи всех, кто наблюдал за склонившейся к земле водонапорной башне. Балка, в которую врезался Бутхилл, поддалась порыву и согнулась, потянув за собой всю конструкцию. На глазах у всех присутствовавших плотина развалилась, как карточный домик. Зарянка с Бутхиллом переглянулись и побежали вперед ровно за секунду до того, как вода заполнила все ущелье, угрожающими волнами наваливаясь вперед. Сердце, казалось, готово было проломить пару ребер, с такой скоростью и силой оно билось, дыхание, и без того сорванное, обжигало горло и легкие, а мысли окончательно сплелись в огромный клубок. — Туда! — Бутхилл пальцем указал на проход в крохотную пещеру, Робин заметила, как быстро вздымается чужая грудь — кислорода катастрофически не хватало.       Вода разрушала все на своем пути — огромная, стройная висячая скала, не удержавшись под ее напором, разрушилась на огромные валуны и небольшие камни, последовавшие за Бутхиллом и Зарянкой. Мужчина остановился, пропустив Зарянку, и, увидев Уилли, едва-едва взмахивавшего крыльями, схватил птицу, забежав вслед за девушкой.       Проход за ними исчез: осколки скалы преградили его, не оставив ни единой щели. Темнота. Настолько мрачная, что невозможно было разглядеть даже пальцы собственных рук. А после установившуюся тишину нарушило журчание воды, и тогда паника окончательно сковала все тело. У ног слишком ясно ощущалась скапливающаяся влага, ведь из-за отсутствия выхода, вода заполняла помещение. Зарянка в спешке водила руками по неровным стенам пещеры, пыталась найти хоть один камень, который можно сдвинуть. Бутхилл последовал ее примеру, когда вода достигла талии, он и вовсе нырнул, в надежде найти выход в нижней части пещеры. Но все попытки оказались безрезультатными. Уилли отчаянно махал крыльями, стараясь оставаться наверху. — Это я... Это все я! Я виновата... — всхлипнула Зарянка, закрыв руками лицо. — Это я, Бутхилл, если бы я... — Мэт, — произнес Бутхилл, чем вызвал удивление у Зарянки. Она озадаченно посмотрела туда, где, предположительно, должны быть глаза, и Бутхилл продолжил. — Мэттью — мое настоящее имя. Кто-то же должен знать, — пускай Робин и не видела, но воображение само дорисовало горькую усмешку на чужих губах. Тогда она решилась. — А у меня... — прошептала она. Раз это последние минуты, которые они проведут в сознании и вместе, значит, ничего не случится, если еще один человек разделит ее несчастье. — У меня волшебные волосы, когда поешь, они светятся и...       Зарянка прервала себя на полуслове, даже не подумав о шоке, в котором теперь находился Бутхилл. — У меня волшебные волосы, когда поешь, они светятся!       Бутхилл не знал, как реагировать на повисшую в воздухе информацию. И, тем более, на реакцию не оставалось времени — вода подбиралась все ближе, и ближе к лицу, а значит, совсем скоро они просто захлебнутся в ней. Однако Зарянка вновь обрела надежду. Несмотря на быстро наполнявшуюся воду, она запела хриплым голосом.

Солнца яркий луч,

Путь найти во мгле,

Я прошу верни,

Что так желанно мне...

      И, — о, чудо! — волосы засверкали под водой, освещая всю пещеру. Бутхилл едва удержал крик, и, если бы они сейчас не были на волоске от смерти, позволил бы себе удивиться еще больше. Взгляд обоих устремился к определенному месту. К тому же, куда тянулись длинные пряди волос — там наверняка есть отверстие, через которое можно спастись. Зарянка схватила Уилли, и подплыла ближе вместе с Бутхиллом. Вместе они стали вытаскивать камни, здесь они, как и ожидалось, поддавались куда легче, чем выше. Всего пара мгновений, и стена разрушилась, выпустив Бутхилла с Зарянкой в небольшую реку. Теперь их жизни спасены. Но... — Твои... Твои волосы! — Бутхилл тяжело опустился на землю, откашлялся и шокированно посмотрел на Зарянку, будто та и вовсе не являлась человеком. — Они светятся! Нет-нет, — он поднялся и кругами зашагал по поляне. — Ты поешь, они светятся, ты поешь, они светятся, ты по... Как?!...       Зарянка негромко рассмеялась. Она ласково разглаживала перья Уилли. — Они не только светятся, — ответила, наконец, она, посмотрев в напуганные и еще более ошеломленные глаза напротив.       Бутхилл не стал задавать лишних вопросов. Вместо этого Зарянка подобралась поближе к нему и обхватила его ладонь, позже обвязав её прядью собственных волос. Бутхилл наблюдал за ее движениями в полном недоумении — ни разу за всю жизнь он и подумать не мог, что окажется в подобной ситуации.       Негромкий, приятный голосок Зарянки разлился ручьем, волосы, как и тогда, под водой, засияли, напоминая лунный свет, сколь иронично бы это ни звучало, — в песне ведь поется о цветке солнца? — и все кругом погрузилось в умиротворение. Бутхилл затаил дыхание, стараясь не делать даже малейших движений. Прежде ноющая и саднящая боль вдруг утихла, Бутхилл нерешительно раздвинул светлые локоны и потерял дар речи.       Никакой раны на его ладони больше не было.       Ровная кожа без единого изъяна выглядела так, будто никогда и не была повреждена. — Так твои волосы... — Да, они обладают целебным свойством, — Зарянка улыбнулась уголками губ, но в ее глазах появилась тень печали. Она опустила взгляд. — Поэтому мне и запрещали выходить из дома.       Между ними повисло молчание. — Спасибо, милашка, — тихо произнес Бутхилл и отстранился от Зарянки. Он никогда не умел успокаивать. Но всегда искренне сочувствовал.

Гул.

      Они синхронно обернулись.

Поезд!

— Пойдем, — Бутхилл протянул теперь здоровую руку и дождался, когда Зарянка вложит в нее свою. — Я покажу тебе фонарики, звездочка.       Зарянка улыбнулась уголками губ, а на душе вдруг полегчало.       Не бросит.       Сейчас она была уверена, что Бутхилл ее не бросит.

***

— Она сбежала.       Галлахер тяжело вздохнул и зарылся ладонью в свои волосы. Если бы только не плотина, рухнувшая в самый неподходящий момент!... — Я поговорю с сестренкой.       Галлахер поднял взгляд к Сандею: на его лице не было ничего, кроме спокойствия и уверенности. — Сегодня Зарянку будет ждать непредвиденный визит, — губы расползлись в легкой ухмылке. — Она меня выслушает.       Галлахер не мог не поразиться стойкости и хладнокровию этого человека.