С днем рождения, звёздочка

      На поезд они успели. Более того, заняли место в наилучшем вагоне. Зарянка понятия не имела, как Бутхиллу удалось купить билет, — или у кого он его отобрал — но поездка обещала быть спокойной и расслабляющей.       Зарянка молча наблюдала за семенившими пейзажами: хоть вопросы и продолжали закипать в голове, поболтать бы с Бутхиллом не вышло. Храп, доносившийся почти под ухом девушки, был тому самым ярким подтверждением. Бутхилл уснул, стоило его затылку соприкоснуться с мягким сидением. Мэттью, если быть точнее. Настоящее имя все еще звучало непривычно, однако нравилось Зарянке намного больше выдуманного. Такая честность казалась чем-то особенным в их скреплённых договором отношениях, и Зарянка берегла это откровение. Интересно, почему Бутхилл его скрывал? Что в нем плохого? Или же лучше спросить, какая история скрывалась за его новым именем?       Зарянка не перестала бы думать о прошедшем дне, если бы поезд не остановился с громким скрежетом рельс. Несмотря на умиротворенные поля за окном, отчего-то на душе становилось тревожно. Поезда так резко не останавливаются, не достигнув конечного пункта. Но тогда что могло произойти?       Зарянка еще раз взглянула на беззаботное лицо Бутхилла, который только поморщился от неприятного звука и почти полностью закрыл лицо шляпой. Может, беспокоиться действительно не о чем?       Но разум кричал: вынужденная остановка не сулила ничего хорошего.       Выдохнув, Зарянка поднялась и осторожно подошла к двери, так тихо, будто каждый шаг подводил ее ближе к краю пропасти. Аккуратно, совсем невесомо, она прикоснулась к двери и отодвинула ее, выглянув в коридор. Казалось, будто сердце стучало в глотке, таким гулом отдавал по телу каждый его стук. Длинный, пустой и темный проход внушал страх. Легкий ветерок из приоткрытого окна не успокаивал, а только пугал. Негромкие шаги, раздавшиеся из одного конца коридора довели ужас до апогея, и Зарянка резко дернула дверь, чтобы захлопнуть ее перед лицом потревожившего их покой человека. Но не успела. Мужчина схватил ее за руку.       Однако прикосновение оказалось не резким, как того ожидала Зарянка. Напротив, ласковое, будто предостерегавшее от опасностей. Зарянке не требовалось слишком много времени, чтобы понять, кто перед ней, особенно, когда в темноте вспыхнули янтарные глаза. — Здравствуй, сестра, — тихо произнес он, отступив на шаг. Зарянка только теперь поняла, что практически не дышала все это время. — Ты ведь не считала всерьез, что мы больше не встретимся? — Нет, брат... — ответила Зарянка, но голос ее дрогнул, а колени подкосились. Сейчас страх был сильнее любых других чувств. Поезд, вновь заскрежетав, двинулся вперед. — Я чувствую отголоски лжи в твоих словах, — ответил Сандей. В родных глазах не было и капли тепла — лишь незнакомый холод, с которым Зарянке не приходилось встречаться ранее. Девушка невольно отшатнулась. Там, за спиной, был человек, который вел ее к мечте. А впереди стоял тот, кто от этой мечты ее огородил. Неужели все это время Зарянка зря считала родного брата самым близким? И почему какой-то незнакомец, не так давно ворвавшийся в ее жизнь, казался в разы ближе, чем собственный брат? — Зарянка, идем со мной. Ты ведь знаешь, что брат умней. Брат плохого не посоветует.       Сандей развел руки, приглашая Зарянку в свои объятия, но девушка лишь отступила. Брови Сандея сошлись к переносице, в глазах вспыхнула неведомая ранее злость. Перья на крыльях за ушками Зарянки встали дыбом. Уилли взволнованно махал крыльями, держась рядом с хозяйкой. Зарянка мельком оглянулась на мирно спящего Бутхилла. Он обещал привести ее к мечте. Зарянка сжала кулаки и решительно воскликнула: — Не пойду!       Сандей, твердо уверенный в совершенно противоположном ответе, лишь на мгновение не смог удержать вырвавшееся удивление. Прежде Зарянка никогда не спорила с ним. Сандей холодно усмехнулся. — О, разумеется, — он приблизился к сестре и склонил голову, заглянув в ее глаза. Перед ним по-прежнему стояла маленькая шестилетняя девочка, напуганная предстоящим переездом и грезящая о свободе. — Теперь считаешь, что знаешь этот мир намного лучше меня? Люди бывают лживы. Я лишь хочу защитить тебя. — Меня не нужно защищать, Сандей, — Зарянка, почувствовав прилив смелости, сделала шаг навстречу. Сандей легким движением руки материализовал ту самую диадему, которую Зарянка удачно припрятала в обшарпанном домике на окраине Рифа потока сновидений. — Вот, что его держит, это очевидно! Но ты... Ты наивное дитя. Отдай ему и посмотри, что выйдет, — Сандей, с трудом сдерживавший гнев, бросил украшение в руки Зарянки. — Он уйдет, слышишь? — он вновь приблизился к сестре и обхватил ее плечи. Слова острыми копьями впивались в сознание.       Зарянка зажмурилась. Ей не хотелось ничего слышать. И уж тем более этому верить. — Он обманет и больно ранит, сестра... — Сандей оказался совсем рядом, всего в паре миллиметрах от ее лица, однако Зарянка этого не видела. Жаль, что нельзя было оказаться в другом уголке планеты прямо сейчас! — Я предупреждал.       Внезапно Зарянка почувствовала ледяную пустоту рядом с собой и повисшую тишину разбил громкий хлопок двери. Сандей исчез так же неожиданно, как и появился, оставив после себя уйму сомнений. Зарянка опустила взгляд на диадему, которую крепко-крепко сжимала в руках, и почувствовала, как защипало в глазах. Ей так сильно хотелось довериться Бутхиллу, верить, что он не просто проходимец!.. — Эй, с тобой все в порядке?       Зарянка едва заметно вздрогнула, и лишь потом сообразила, что голос на сей раз звучал иначе. Она обернулась, судорожно спрятав ювелирное изделие за спиной. Бутхилл проснулся. Глядел на нее все еще заспанно, но взволнованно. Стоило ли рассказывать ему о неприятном визите? Изменит ли это хоть что-то?       Зарянка, воспользовавшись моментом, пока Бутхилл протирал глаза, ловко отложила диадему на полку вагона. В темноте ее все равно было не видно, а значит и Бутхилл не мог догадаться, как близко находилась его цель. Предал бы он ее ради желаемого? Покинул бы ее без зазрения совести? Или он тоже стал чувствовать больше, чем до их приключения?       Бутхилл, заметивший перемену в спутнице, похлопал по местечку рядом с собой, приглашая присесть. Зарянка замешкалась, но все же приняла приглашение. Она была благодарна Бутхиллу за то, что он ее не торопил, а, напротив, давал время привести мысли в порядок. Ей бы хотелось узнать, как Сандей проник в поезд. Разумеется, у брата влияния было больше, чем у кого-либо в Пенаконии, но разве поезд можно остановить с такой легкостью? Ей бы хотелось узнать, почему Сандей был так недоволен ее свободой. Неужели в мире действительно все построено на лжи? Встретились бы в таком случае на ее пути Бутхилл и Раппа? Помогли бы ей? Зарянке бы хотелось узнать слишком многое. Но, увы, заботливый брат позаботился обо всем, кроме терпеливого разговора и объяснений. — Звёздочка? — Бутхилл подался вперед, заглянул в побледневшее лицо. Несомненно, что-то случилось, и девушка решила сдержать все в себе. Бутхилл никогда не лез в дела душевные, психолог из него не очень да и поддерживать он не умел. Действия больше в его духе, нежели сладкие речи. Но сейчас, видя, как изящные пальцы перебирают складки на юбке, как очаровательные, но переполненные страхом, глаза бегают по вагону, будто что-то может случиться в одну секунду, Бутхилл не мог молчать. Сейчас он был готов сделать что угодно, только бы облегчить чужую ношу.       Тишина тянулась долгое время, однако после нее Зарянка заметно расслабилась. Только вот Бутхиллу от этого спокойнее не стало. И почему он вдруг так запереживал из-за какой-то девчонки, с которой провел от силы пару дней? Кто знал, может, ей просто не спалось? — Прости, кошмар приснился, — тихонько произнесла она. Нет. Ей не "просто не спалось". Бутхилл был уверен, раньше Зарянке не доводилось врать, и дрожь в нежном голосе оказалась слишком заметной. — Мэт... Может, расскажешь о себе? Обо мне ты знаешь довольно много, а я о тебе...       Бутхилл вздохнул. Он постарался закрыть глаза на то, что Зарянка удачно увильнула от темы. Этот разговор всегда обрывался, давая ему возможность сбежать, но сейчас он оказался заведенным в угол. Он мог снова обойти правду стороной, наплести абсолютную чушь. Справедливости ради, это было бы даже честно: недосказанность за недосказанность. Но дело в том, что Бутхилл не хотел в очередной раз избегать. — Я родом с другой планеты.       Не в этот раз.       Зарянка в легком удивлении вскинула брови, она едва ли была готова к ответу. Бутхилл, на самом деле, тоже. — Был самым обычным парнем, жил с приемными родителями... В один день наткнулся на маленькую девчонку, которую бросили в поле, и приютил её, — Зарянка не могла не умилиться доброму поступку, но, опомнившись, что сейчас малышки рядом с ними нет, подготовилась к несчастливому финалу. Тот не заставил себя долго ждать. — А потом нашей идиллии пришел конец. Планету разрушили приспешники КММ. Разнесли ее в пух и прах. И сколько бы я не бродил по ней, не смог найти даже маленькой деревянной гитары, которую смастерил для нее. КММ отобрали у меня дом, родителей и... И кроху, которую я готов назвать дочерью. Которую только-только научил ходить. Теперь я обречен странствовать с невыносимой раной на сердце до конца своей жизни.       Зарянка поджала губы. Боль, с которой поделился Бутхилл, коснулась и ее чуткого сердца. Она аккуратно накрыла ладонь Бутхилла своею, надеясь, что это придаст ему хоть немного сил. — Я украл диадему пропавшей принцессы не спроста, — признался он. Зарянка не знала, кем являлась пропавшая принцесса, однако была уверена, что та могла бы поделиться любыми драгоценностями, если в ней имелась хоть капля человечности. — Я должен продать ее и получить больше кредитов. Мне проведут операцию, я стану кибертроном и отомщу тем, кто это сделал.       Зарянка не знала, что сказать. Она задумчиво отвела взгляд, не отнимая своей руки. А после произнесла искренне, от чистого сердца: — А должен ли?... Были бы этому рады те, за кого ты так хочешь отомстить?...       Бутхилл, не ожидавший от Зарянки хоть какого-то ответа, вновь посмотрел на нее. — Месть не всегда успокаивает. А в этом случае она еще и сделает тебя несчастной! Сможешь ли ты прожить хорошую жизнь, будучи грудой железа?... Останется ли в тебе то человеческое, за которое тебя любили близкие?... — она поджала нижнюю губу, не договорив "за которое ты стал близок и мне за столь короткой срок". Ей бы хотелось, чтобы Бутхилл в полной мере ощутил посыл ее слов. Ей бы хотелось, чтобы он передумал. Но получится ли?... Возможно ли изменить убеждения, которые строились на протяжении стольких лет?... — Они бы сделали все, чтобы ты продолжал жить. Жить, а не существовать.       Бутхилл отвел взгляд. Решение, которое он принял много лет назад, вдруг показалось до смешного опрометчивым. Оно было принято импульсивно, не являлось взвешенным, и речь Зарянки действительно тронула то, до чего добраться не мог даже сам Бутхилл. Он гнался за размытой целью, не зная, достигнет ли ее хоть когда-нибудь, стал способен на кражу, обман, и ради чего? — Подумай, прошу, — прошептала Зарянка, прежде чем отпустить руку Бутхилла и отсесть на соседнюю койку. О, Бутхилл точно подумал. Так долго и тщательно, что больше не смог уснуть.

***

— Ну что, милашка, готова покорять Пенаконию? — Бутхилл усмехнулся и протянул Зарянке руку. Несмотря на бессонную ночь, Бутхилл был в хорошем расположении духа. Вместе они спустились с поезда, и тут же их встретила ярко освещенная дорога, по которой пролетали машины. Зарянка, понаблюдав за дорожным движением пару минут и почувствовав, как зарябило в глазах, подумала, что Бутхилл был не таким уж и плохим водителем. По крайней мере, он был один, а теперь таких сотни. — Нам туда.       Не успела девушка и слово вставить, как ее затянули в переулок. Бутхилл прижал указательный палец к губам в просьбе молчать. Перед небольшой постройкой, за которой они скрылись, прогуливаясь, прошлись двое: мужчина и женщина в выделявшейся форме. — Гончие, — шепотом объяснил Бутхилл.       Однозначно не следовало мелькать перед Гончими. Если они заметят неладное, то путешествие придется отложить. Бутхилл коротко кивнул в сторону переулка и невесомыми шагами направился в его глубь. Им пришлось пройтись совсем немного, прежде чем взглянуть на открывшийся вид. С площади, где они оказались, можно было разглядеть все: бесчисленные многоэтажные здания, полностью построенные из стекла, бескрайнее небо, усыпанное мириадами звезд и простых людей. Уличная музыка исполнялась виртуозно, Зарянка, особенно любившая эту музыкальную отрасль, никогда бы не прошла мимо. Однако наслаждение прекрасным вечером прервало странное натяжение на голове. Девушка поморщилась, обернулась и увидела, как люди беспощадно задевают и спотыкаются о ее волосы. Они слишком длинны для таких прогулок. Бутхилл, обративший внимание на сжавшуюся спутницу и сообразивший, в чем проблема, стал быстро сгребать небесно-голубые пряди в охапку. — Сестрица! Сестрица! Можно мы поможем?       И Зарянка, и Бутхилл обернулись и замерли. Трое детей, которым едва ли исполнилось семь лет, смотрели на Зарянку щенячьими глазами так, что отказ в такой ситуации был попросту неуместен. Бутхилл, отошедший от шока, с легкой ухмылкой сбросил длинные локоны в ладошки детей. Они, будто занимались этим всю свою недолгую жизнь, запорхали рядом с Зарянкой, перебрасывая голубые пряди из одной стороны в другую. Им потребовалось всего полчаса, чтобы сплести аккуратную косу и украсить её небольшими, сверкавшими под лунным светом заколками в виде стеклянных звёздочек. Всего полчаса, чтобы сократить немыслимую длину до пары метров.       Зарянка благодарно обняла своих спасительниц и ласково погладила каждую по голове. Бутхилл, пускай и не выставлял этого напоказ, был в равной степени удовлетворён. Все-таки детей он любил. Ведь они напоминали ему о ней. — Здесь волшебно... — произнесла Зарянка. Бутхилл молча согласился: эта сторона городской, пенаконийской жизни нравилась ему не меньше, чем кому-либо.       Взгляд зацепился за граффити. Нет-нет, это не было чем-то особенным, тем более в Пенаконии — здесь этим искусством владели очень многие. Бутхилла поразило изображение. Явно старое, но слишком знакомое. На него со стены глядела девочка, лет шести, с изумрудно-фиалковыми глазами, небесно-голубыми волосами и нежной, искренней улыбкой. Такой же, как и у девушки рядом с ним. И с диадемой на голове. Такой же, какую украл Бутхилл. Над портретом разместилась фраза, написанная огромными буквами: "ВЕРНИТЕ НАМ ЖИЗНЬ!".       От Зарянки не ускользнуло замешательство спутника. Она проследила за взглядом Бутхилла и тоже наткнулась на стену. Сердце в груди забилось скорее, дыхание участилось. Что-то в глубине души громко кричало: это ты! Ты и есть Жизнь, которую ищут люди! — Милашка... — Бутхилл растерянно положил руку на плечо Зарянки. — Брат не смог бы скрыть от меня подобное, я уверена. Возможно, это не то, о чем мы думаем, — выдавила Зарянка, пытаясь скорее убедить в этом себя, нежели Бутхилла.       Музыка вдруг изменилась. Стала намного ярче, звучнее и энергичнее. Эту мелодию нельзя было отнести к конкретному жанру, однако она отчего-то казалась знакомой Зарянке. Она и не заметила, как ноги унесли ее в центр площади, как тело поддалось порыву и последовало за нотами. Зарянка успеет подумать об увиденном позже. Пока что не время отдавать себя в липкие лапы печали.       Зарянка танцевала так, как не делала этого давно. Все завороженно наблюдали за девушкой с лучезарной улыбкой, ее танец манил — люди всех возрастов, от детей до стариков, пустились в пляс. Кроме Бутхилла, молча стоявшего в сторонке и не отводившего глаз от Зарянки. Девушка сразу заметила его.       Она подскочила к Бутхиллу, не отрываясь от танца, ловко подхватила его за руки и повела за собой в центр площади.       Танец был совсем мимолетным, но до того захватывающим, что ни Бутхиллу, ни Зарянке не хватало дыхания. Однако даже при таком раскладе никто из них не собирался останавливаться. На мгновение стало все равно, кто за ними наблюдал и наблюдал ли вообще. Теперь значение имело лишь то, что происходило между ними.       Бутхилл, будто заворожённый, кружил Зарянку в танце, с досадой передавал ее другому партнеру, когда вальс становился круговым, и с облегчением, а то и радостью принимал ее обратно в свои объятия. Именно сейчас он чувствовал себя живым. Живым и готовым к любым свершениям.

***

      Зарянка не помнила, когда так веселилась последний раз в своей жизни. Этот день подарил ей незабываемые воспоминания. И все благодаря ему. Человеку, который прямо сейчас, держа за руку, вел ее по лишь Эонам известным улочкам. Вдруг он остановился перед автомобильной стоянкой и вручил незнакомцу в дорогом костюме несколько купюр. Как только Бутхилл с Зарянкой отошли на достаточное расстояние, чтобы тот их не мог расслышать, девушка наконец осмелилась спросить: — Откуда ты их взял?       Бутхилл, не ждавший, что его о таком могут спросить, профессионально спрятал незамеченную стопку банкнот в карман. — Кхм-кхм, ты только посмотри, нужно поторопиться, а то времени осталось совсем мало! — он, не медля ни секунды, распахнул перед девушкой дверцу автомобиля, и Зарянка поняла: спрашивать больше ни о чем не стоило. Она плавно опустилась на мягкое сидение, дождалась последовавшего хлопка и взглянула на Бутхилла, усевшегося за руль. Уилли, до этого порхавший недалеко от Зарянки, запрыгнул к ней на колени и потерся клювиком о ее ладони. Зарянка рассмеялась. — Уилли тоже боится того, как ты водишь. — У пернатых не спрашивали. — Он, конечно, пернатый, но...       Договорить Зарянка не успела — раздался рев двигателя и автомобиль тут же пронесся вдоль улицы.       Когда Бутхилл притормозил, Зарянка едва сумела сфокусировать взгляд. На небе теперь намного ощутимее сверкали звезды, слабое свечение тонкого серпа луны боролось с яркими огнями Пенаконии, а легкий ветерок взъерошивал волосы. Уилли только теперь зашевелился и выбрался из своего теплого укрытия. Девушка заметила нависшую над собой тень. Подняв глаза она столкнулась со взглядом Бутхилла. Он протянул руку.       И, стоило Зарянке выйти из автомобиля, как все городские огни погасли один за другим, а лунное сияние перекрыло другое, с сиреневыми и голубыми переливами. — Вот мы и добрались до огоньков, звёздочка.       Зарянка не могла поверить в то, что спустя столько лет её мечта наконец осуществилась. Столько лет она жила, огорожденная от реального мира окном, страдала и ждала, когда ей помогут выбраться на свободу. Может быть все это время Бутхилл был ее судьбой? — Мэттью.       Бутхилл взглянул на Зарянку, по какой-то причине зажмурившую глаза, и вскинул брови. — Я... Я мечтала увидеть огоньки вблизи всю свою жизнь. И... Что делать теперь, когда моя мечта почти исполнена?       Бутхилл, подумав, вдруг улыбнулся уголками губ. — Знаешь, когда одна мечта сбывается... Нужно отправляться вслед за новой.       Зарянка, восхитившаяся ответом Бутхилла, улыбнулась в ответ и несмело раскрыла веки. Мысли не отпускали ее на протяжении всего пути, но теперь, стоя перед своей мечтой, она знала, Бутхилл не врал: за исполнением этой найдется новая. Бутхилл протянул девушке руку, неторопливо, вровень с ней, прошел к скамье, подождал, пока она присядет и устроился рядом с ней. Теперь перед ними открылся изумительный вид на ночную Пенаконию. Не просто ночную, но и растаявшую под переливавшимся сиянием. Зарянка наблюдала за пролетавшим по бескранйму небу китом и шлейфом тянующихся за ним рыб, всматривалась в тонкие нити нотного стана и искрящихся на нем нот, а в голове сама собой заигрывала мелодия, изображенная над головой. Бутхилла, на самом деле, мало интересовали огни Большого Театра. Он видел их каждый год, и со временем они перестали быть чем-то особенным. Однако сейчас рядом с ним есть кое-кто более завораживавший.       Бутхилл не знал, когда стал испытывать теплые чувства к Зарянке. Не знал, нормально ли их вообще испытываться спустя такое недолгое знакомство. Но он точно понимал, что рядом с ней было спокойно, что её нежный голос и невинные, но полные решимости глаза зачаровывали его, что его уже не волновала ни корона, ни таинственный ученый на другом конце света. Было в Зарянке что-то, не отпускавшее его. Столько лет плыл он по жизненному течению, как в тумане. А теперь, сидя рядом с ней, осуществив ее мечту, Бутхилл хотел, чтобы этот момент не заканчивался. Он хотел и дальше помогать Зарянке достигать любых высот.       Бутхилл хмыкнул.       И когда он стал таким сентиментальным? — Поверить не могу, что вижу это не через окно, — Зарянка не могла отвлечься. Масштаб, который завоевали огоньки, захватывал дух. Уилли вдруг опустился на колени Бутхилла и пристроился к его рукам. Зарянка, заметившая перемену в поведении питомца, тихонько рассмеялась. — Он тебе доверяет, Мэт. — Поразительно, я думал, этот пернатыш будет пытать меня до конца моих дней.       Оба разразились смехом, пока Уилли, словно понимавший насмешку, мягко клюнул палец Бутхилла. — Мэт... — Зарянка, позвав, немного помолчала, прежде чем продолжить. — Я тебе не доверяла, думала, что ты меня бросишь, но... Но теперь все изменилось. Во мне больше нет сомнений. Поэтому... — девушка протянула Бутхиллу небольшой тканевый сверток.       Развернув его, Бутхилл увидел изящную ювелирную работу. Ту самую, за которой он гнался много лет. Однако... Теперь это не имело значения. Теперь у него был другой смысл жизни, сидевший совсем рядом и глядевший на него невероятно добрыми глазами. Пожалуй, стоит поблагодарить эту безделушку — именно благодаря ей он встретился с Зарянкой.       Бутхилл отложил сверток на край скамьи и, приобняв Зарянку за плечо, посмотрел в небо. — Спасибо. За все, — шепотом произнес он. — И с днем рождения, звёздочка.       Зарянка улыбнулась и положила голову Бутхиллу на плечо. Не забыл. Даже о ее дне рождения не забыл. Выходит, диадема значила для Бутхилла не так много, как того опасалась Зарянка.       До самого утра они рассматривали огоньки и обсуждали все на свете.

***

— Может, пора отпустить ее?       Сандей, крайне недовольный последним разговором с сестрой, отказывался идти на контакт и убивал взглядом каждого, кто посмел бы с ним заговорить. Галлахер, однако, взгляда господина не боялся. К тому же, если все будут молчать, то кто, как не он, еще осмелится возразить? — Нет.       Сандей был непреклонен и упрям. Слишком упрям. — Раз пташка сама не возвращается в гнездо, то мы создадим условия, которые вынудят ее сделать правильный выбор.       Галлахер был не менее упрям. — Это неправильно. Ей пора самой повидать мир и сделать свои выводы о нем. — Ты смеешь сомневаться в моем решении? — холодная усмешка на чужих губах заставила сердце сжаться. Сандей оказался рядом в одно мгновение и чувствительной кожи шеи коснулось ледяное лезвие. — Неужели ты настолько уверен, что сможешь дать мне отпор? Вспомни несчастную бедняжку, которая до сих пор борется тщетно борется с проклятием. Знай свое место, — по смуглой коже к ключицам сползла тонкая струйка крови.       Галлахер тяжело вздохнул.       На этот раз абсолютно все в этом мире было бессильным против чужого страха за жизнь младшей сестры.