«Шорох листьев гулом в голове»

В открытое окно пробивается ветер. Шторы разлетаются в разные стороны, а на подоконнике остаётся лежать маленький жухлый листик. Я поёжилась. Скорое начало осени наконец проявило признаки активности. Несмотря на весьма ощутимый холодок по коже, мне совершенно не хотелось встать и закрыть окно. Нет, ни за что. Даже смотреть в его сторону не буду. Лучше уж я заболею, нежели сунусь к открытому окну среди ночи — тем более, что сегодня я была не у себя дома. Сон, как и всегда, был тревожным и отвратительным. Я уже и не предпринимала попыток заснуть — просто ждала, пока мозг сам отключится от перенапряжения. Страх отступил довольно давно — настолько, что я и не припомню. Скоро отступит и тревога. Отступит, и тогда, возможно, мне наконец-таки удастся выспаться… Громкий шорох сухой листвы заставил мои мысли смолкнуть. Медленно переместив взгляд в сторону окна, насколько это было возможным, я стала всматриваться в темноту улицы. Подождите, разве и не говорила о том, что даже не взгляну в сторону окна?.. Окно дома выходило на яблоневый сад, где среди ветвей сложно было что-то рассмотреть — разве что услышать. Вслушаться в шелест листьев и скрип тяжёлых веток. Там, где-то в середине сада что-то да есть — что-то постороннее, неправильное… Шорох повторился. Источника звука не было, а мне уже становилось не по себе. Тревога начала возвращаться. Однако, вглядевшись в окно, я заметила, как одно из деревьев резко шелохнулось и закачалось из стороны в сторону. Только ветра уже не было. На его место пришла лишь знакомая мрачная тишина, а ветки деревьев всё продолжали раскачиваться, сбрасывая с себя последние спелые яблоки. Сухие листья продолжали давить на мысли своим шуршанием. Было ощущение, что ещё немного — и моя голова взорвётся. Впрочем, это ощущение мне было как никогда хорошо знакомо… Со стола с грохотом падает мой стакан с водой и разбивается вдребезги. Я резко перевожу взгляд — сначала на стол, а после туда, куда по моим подсчётам полетел стакан, потому как в комнате было темно, хоть глаз выколи — ничего не видно. Нащупываю телефон под подушкой и, включив фонарик, направляю луч света под стол. Осколки разлетелись на приличное друг от друга расстояние, и теперь желание подниматься с кровати стало ещё меньше. Лежа под действием сковывающей тревоги, я наблюдала, как по комнате кружило несколько сухих листочков, вырисовывая пируэты в воздухе. Один из них даже приземлился мне на грудь — маленький, жухлый, едва различимый на пёстром одеяле. Но даже этого хватило, чтобы я замерла, затаив дыхание. Я смотрела на этот маленький листик так, словно он своим лёгким прикосновением мог бы меня отравить. По стене пробежала тень. Она была настолько чёрной и огромной, что на мгновение комната полностью погрузилась во мрак. Следом за промелькнувшей тенью послышался шорох со стороны окна. Мой лоб покрылся испариной. Руки хаотично тряслись, словно при лихорадке. Казалось, что ещё немного — и я потеряю сознание. Очень хотелось бы, однако я была уверена, что такая роскошь для меня недостижима… Стук. Глухой стук, раздавшийся со стороны двери в комнату, неожиданно вывел меня из ступора. Он казался очень тихим, а среди образовавшейся какофонии и вовсе не должен был просочиться. На мгновение я даже растеряла всю накопленную панику. Странно было среди шума и гама услышать нечто подобное… Завороженная этим явлением, я приподнимаюсь на кровати, а после и вовсе осторожно ступаю ногой на холодный пол и тут же подскакиваю на месте. Поскользнувшись на скользком полу, я с грохотом падаю на спину. В правой ноге теперь торчал осколок того самого стакана. Да чтоб тебя! В остальном удар пришёлся по затылку, — да такой силы, что у меня поплыло перед глазами. Я с трудом, уперевшись локтями в пол, смогла приподняться и тут же едва не рухнула обратно. Схватившись рукой за край кровати, я всё же сумела забраться обратно, после чего обессиленно раскинула руки, чувствуя, как подушка под моей головой пропитывается кровью. Всё-таки здорово я грохнулась… Вынув из ноги осколок, я протяжно выдыхаю, прикрыв глаза. Теперь никакие посторонние звуки не казались мне тем, что могло бы меня потревожить. Мне снова было безразлично. Голову заполнила блаженная тишина, а влажная от крови и пота подушка показалась мне едва ли не самой удобной на свете. Я лежала в этой звенящей пустоте — словно находилась в вакууме. Все посторонние звуки исчезли, будто их и не было. Стало так спокойно. Было всё равно. В мою гудящую голову даже прокралась мысль, что не такая уж и большая эта цена за избавление от тревог. Неужели было достаточно разок стукнуться головой?.. После возникновения этого вопроса, мысль о том, что я всё-таки свихнулась, от чего-то стала казаться ближе к правде… Я на мгновение даже нахмурилась. Впрочем, я уверена, что сейчас мне не смог бы помочь даже опытный психиатр. Звон в голове прекратился. Шок стал проходить, и я наконец-таки почувствовала насколько сильно приложилась. С диким изумлением распахиваю глаза, по ушам ударил собственный болезненный стон. Голова болела так, что я и двух слов бы в этом состоянии не связала! Снова приподнявшись, насколько это, конечно, было возможным, я ради интереса прикоснулась рукой к затылку. Волосы на затылке слиплись и были почти полностью пропитаны кровью. Разве рана настолько серьёзная?.. Не долго думая, я снова завалилась на подушку. Катись оно всё к чёрту… Нашарив упавший около кровати телефон, я смотрю на экран. Снова было почти пять утра…