Глава 1. В которой Мастер Обмана ведется на сладкую лесть.

      Бледные пальцы провели по страницам книги, исписанной нотами.       — Все вы знаете историю Мира. Ведьмы одарили пять избранных печений великой силой, и это ознаменовало эру процветания. Но мир и покой рассыпались в пыль, когда пятеро избранных пали под гнетом собственных искаженных идеалов и повергли свои королевства в хаос. И этих пятерых прозвали Зверями. Сгустив очищающую энергию на конце Серебряной Вилки, Ведьмы повергли Зверей и запечатали их глубоко в земле на Востоке.       Вместе с тем, снизошли они к печенью обитавшему в тех краях, цветочным феям. И выбрали они самого смелого, и вручили ему Священное семя, чтобы проросло оно на месте печати, и серебряный меч, чтобы оберегал он выросший росток ценой своей жизни.       Молодая фея со всей ответственностью отнеслась к своим новым обязанностям. И нарекли его Первым Хранителем.       На страницах книги молодой парень крепко вцепился в меч. Из-за его спины, держась за длинный плащ, выглянула маленькая фея.       — Но и колдовству Ведьм не все было подвластно и крупицы прогнившего зла все равно просочились в наш мир.       Иссиня-черными чернилами был выведен тонкий хвост змеи, ускользающей из-под серебряных зубий.       — Здесь наша история свернет немного в другую сторону. Тогда я была лишь маленькой феей, появившейся как и все в те времена беззаботной и счастливой, не зная, что за бремя падет на наш народ.       Хранитель сформировал армию. Солдаты жертвовали частью своих чувств, мягким и сладким телом. Они впитывали в себя серебро. Его жесткость, холодность и силу. Их прозвали Серебряными Стражами.       Фея, склонившаяся над книгой продолжила бормотать.       — Но все это проходило мимо меня. За прошедшие десятки, сотни лет все, в чем я стала хороша — это долгий, крепкий сон. Бутоны распускались и опадали, деревья покрывались то листвой, то снегом. Время пронеслось передо мной словно холодный осенний ветер, не оставив после себя ничего кроме голой пустоты. И вот, вместо юной феи по имени Свежий Кленовый Лист я однажды проснулась старой почитаемой бабушкой, которую величали не иначе как Увядший Кленовый Лист.

***

      С усилием приоткрыв глаза, фея приподнялась на кровати. После долгого сна все мышцы затекли, и она с усилием потянулась.       «Крики?»       Недовольно нахмурившись, она прошаркала к круглым витым ставням.       Хаос встретил ее на улице. Кажется, дом феи напротив горел, Серебряные Стражи бегали то туда, то сюда, таская воду. Она уловила движение выше, ближе к кроне гигантского дерева, росшего посреди их города. Что-то стремительно носилось в густой листве.       — Старшой? — вцепилась она руками в подоконник. Фея насильно оттащила себя от края.       «Второй этаж! Так и свалиться недолго!»       Она выбежала на улицу, натягивая на себя шаль.       Старейшина Фей, он же Первый Хранитель, парил высоко над землей. Кажется, он сражался с ветвями, которые так и норовили атаковать его. Гулкий задорный смех слышался в вышине.       — Кажется ты совсем не можешь отличить правды от моих миражей, старикашка!       Мирные цветочные феи носились в панике, как теперь виделось, чрезмерной для подобной ситуации, стражи в отупении столпились вокруг опустевшего ведра, без своего командира в полной растерянности.       «Не хватало еще в моем возрасте ввязываться в вооруженные разборки».       Она еще раз огляделась по сторонам. Хаос еще не добрался до ее изгороди.       «Лучше еще посплю».       Эта мысль показалась ей достаточно рациональной, и она направилась обратно к своему дому.       Он же, представляющий из себя погнутый от времени серебряный чайник, перевернутый вверх дном, служил лазаретом. Второй этаж был полностью отдан под ее распоряжение, а на первом был большой склад с целебными травами, коему она служила хранительницей. Но обычно феи просто заходили и брали то, что было им нужно, в конце концов ее редко можно было застать бодрствующей. На третий этаж вела простая деревянная лестница, просунутая сквозь дырку в дне чайника, там был сооружен навес из длинных и крепких стеблей гигантских розовых кустов. Эти кусты ведьминского масштаба мало где сохранились на континенте, а эти сохраняли свой цвет только благодаря заботе окружающих фей.       На нижнем этаже была галерея, протянутая сквозь все ближайшие дома, соединяющая их с гигантской библиотекой. Колонны были оплетены стебельками роз, а шипы очень тщательно срезали, заботясь о целостности крыльев пролетающих здесь фей.       Вновь отворив дверь своего жилища, фея направилась к витиеватой спиральной лестнице. Стебли растений все еще оставались главным мотивом здешних украшений и орнаментов, но были уже сделаны из серебра.       «Честно говоря и не помню, как давно все вокруг покрылось серебром. Деревня пусть и стала городом, но лишилась ярких цветочных красок».       Внезапный грохот заставил ее подскочить, вцепившись в перила. Судя по звукам, кто-то разгромил навес на третьем этаже и свалился прямиком к ней в спальню.       Затаив дух, но при этом уже наращивая в себе старушечье недовольство, которое она могла бы обрушить на разгромившего ее жилище бедолагу, она занесла ногу над первой ступенью.       «Всему должен быть предел! Нашли из-за чего паниковать. Можно подумать Хранитель Печати должен заниматься чем-то еще помимо ее охраны. И разводить из-за этого столько шума!»       Она неторопливо поднималась по лестнице.       — Вот же ш… А эта старая бабочка не так плоха!       Парень поднимался с пола, держась за бок.       Подняв глаза, он уставился на фею, замершую у спуска на первый этаж.       На ней была какая-то обветшалая вязаная шаль, потрепанное платье, некогда наверное представлявшее из себя яркий кленовый лист, подвязанный под поясом. Крупные бусы из разной дребедени, вроде цветных камней, деревянных фигурок и прозрачных стекляшек висели на ней в избытке.       Парень также разглядел на ней что-то подобное переднику, исшитое местными орнаментами. Похожий он видел только у Старейшины Фей.       «Показатель возраста? А, черт его разберет этих фей!»       Ведь лицо и фигура, скрывающаяся в этом тряпье принадлежали молодой девушке. Казалось, только усталость во взгляде соответствовала наряду из пожухлых листьев.       — Зачем это ты сюда свалился, а? — недовольно проворчала она. Прищурив глаза, она пытливо разглядывала парня.       «Модный фасончик, пышные рукава фонарики. Впрочем такие же пышные как и эта белая шевелюра. И конечно же, прозрачные молодые крылья. Экакий пижон».       Она не заметила этих ярких голубых глаз разных цветов, наполненных лукавством, не обратила внимания и на бледную синюшную кожу, не совсем типичную для обитателей здешних краев. Парень тяжело опирался на странноватый посох с крупным синим камнем. Ей показалось, или в этом камне только что проскользнул узкий змеиный зрачок? Проскользнул, заглянув ей прямо в душу.       Она вздрогнула. Ну и бредни.       — Да ты же ранен! — вдруг воскликнула она, наконец осознав, что именно зацепилось о ее взгляд.       — Идем скорее, внизу у меня есть все необходимое для обработки.       Она поплелась вниз, на ходу вспоминая содержимое шкафчиков.       Парень снисходительно хмыкнул.       «Неужели не смогла распознать.? А впрочем…»       Он проследовал за ней, с любопытством рассматривая ее спину. То, чего он сперва не заметил. Крылья у нее были не как у остальных фей — прозрачные, легкие. Эти были сложены двумя тяжелыми безвольными лоскутами за ее спиной, волочась по полу. Их оттенок был какой то бурый, со слабым отсветом красного или малинового. Точно увядшие листья. Кажется что-то вроде листьев-ушек свисало по бокам от ее лица.       «Как старая моль».       — Вот, присядь.       Она указала ему на стул, а сама принялась рыться в маленьких шкафчиках, выдвигая один ящик за другим. На ее счастье, все необходимое для первичной обработки раны нашлось довольно быстро.       Она склонилась к нему и по-хозяйски отодвинула его руку от раны, принимаясь прикладывать лечебные травы и обматывать бинтами.       — Ну и молодежь пошла, разводят панику на пустом месте, — проворчала она, крепко затянув один из оборотов.       Парень поморщился и с пренебрежением покосился на нее.       — А ты и не знаешь, что творится? Совсем не страшно за свою жизнь?       Фея на секунду остановилась и подняла к нему взгляд, нахмурившись. Синие глаза смотрели пронзительно, и ее пробрала еле-заметная дрожь.       — Мне казалось к старшим следует обращаться на «вы».       Угрюмо проворчала она.       — А ты, значит, старая?       Она снова странно на него покосилась. Поднявшись, она тяжело разогнула поясницу, упираясь в нее руками.       — Вообще-то в городе меня все всегда знали… Сколько же я проспала в этот раз, что даже Старшой перестал напоминать молодняку о моем существовании…       Последние предложения она тихо прошептала себе под нос.       Уверенно развернувшись к парню, она уперла руки в боки.       — Мое имя — Увядший Кленовый Лист, иногда меня называют бабушкой Клен. Я — вторая по старшинству в деревне… городе… после Старейшины Фей. Уж его-то ты, я надеюсь, знаешь?       Она недовольно прищурилась. Парень еле заметно потер обработанный бок.       — Довелось познакомиться.       Увядший Лист достала пару душистых листьев и приложила их к ране, снова подняв взгляд на парня.       — А тебя я что-то не припомню. Ты уж не серчай, но вас молодых всех запомнить…       Она вздохнула и взглянула на него по-доброму, слегка улыбнувшись. Его сине-голубые глаза пристально смотрели на нее, все ожидая реакции. Но она снова скользнула взглядом по его лицу, и принялась убирать травы на место.       «Да неужели она…»       — Так, кем будешь?       Откинувшись на спинку, он встряхнул своей белоснежной челкой, ехидно хмыкнув. Прислонив ладонь к груди, он заговорил с одухотворенной улыбкой.       — Я — мастер Обмана, Лживый Зверь, великий господин Шедоу Милк!       Клен, на этот раз стоявшая к нему спиной, замерла. Она обернулась к юноше и всмотрелась в его физиономию. Убедившись, что он полностью уверен в своих словах, она терпеливо улыбнулась.       — Кажется, ты еще и головой ушибся, милый. Тебе бы прилечь, вот здесь лавка…       Тихое недоумение застыло на его лице.       Шедоу тихо засмеялся. Он склонил голову, прислонив ладонь ко лбу. Продолжая смеяться, он направил безумный взгляд двух узких зрачков в пустоту.       — Она не верит? Не верит в ту редкую правду, произнесенную самим Мастером Обмана, чьей невольной свидетельницей ей довелось стать!       Фея спокойно смотрела на беснующегося парня.       — Разговариваешь ты и правда странно.       Внезапно он успокоился и затих. Низко опустив голову, он сверкнул на нее глазами исподлобья.       — Не веришь?       Развернувшись, она поплелась наверх, продолжая говорить.       — Да ты посмотри же на себя — ты же фея. Неужели одного этого тебе будет недостаточно? Звери были могущественным существами, чей внешний облик был отражением… Вот же! — она взяла нужную книгу с полки. Она листала страницы в поисках нужной, спускаясь вниз, намереваясь продемонстрировать этому балбесу простейшие доказательства своих слов.       Клен зачитывала ему строчки из книги:       — «Зверь Лжи… Наслаждается введением печенья в заблуждение, насаждением обмана, распусканием слухов… Все не то… Имеет множество обличий… Вот! …из-за чего его еще называли многоликим. Он может не только принимать разные облики, но и изменять свою форму и размер и даже вселяться в тела других существ…»       С каждым прочтенным словом, сомнения все глубже разрастались в ее душе, подобно ветвям огромного розового куста, прямо сейчас воцарившегося над ее жилищем.       — «…А потому Зверь не имеет истинной формы. Лишь внешние черты он словно проклятие несет за собой. Один глаз у него синий, глубокий словно морская бездна, а второй светится как диковинный бирюзовый кристалл…»       Увядший Лист с ужасом наблюдала как станицы книги расплываются у нее перед глазами, как на месте каждого слова, связанного с именем Зверя, раскрывается черный глаз со светящимся узким зрачком.       Она вскинула голову, уронив книгу. Реальность вокруг начала видоизменяться, принимая ужасные искривленные, не поддающиеся геометрии формы. Парень поднялся со своего деревянного стула, который тут же зашевелился и отполз в сторону, словно громадный уродливый паук. На его лице сияла торжествующая улыбка.       — Узри же могущество Заточенного Божества, презренная!       Это просто не могло быть правдой. Только не с ней! Столько проспала, столько пропустила, только проснулась… И умереть вот так!       Девушка упала на колени, прислонившись лбом к полу. Она крепко зажмурила глаза, надеясь, что реальность как можно скорее вернется в норму.       — Я прошу прощения, о Великий Зверь, что не признала сразу Вас в этой обычной форме, столь похожей на облик повседневный моих сородичей! Знала бы я, тогда точно оказала бы вам подобающий прием!       Она слегка приподняла голову и метнула взгляд в сторону.       «Что же делать. Что же делать. Что же делать.!»       Пугающий стул паук дрогнул и начал по-тихоньку уменьшаться в размерах.       — Ну наконец, ты осознала свою ошибку и признала настоящего хозяина ситуации.       Она подняла голову, продолжая прижиматься к полу.       — На самом деле я уже давно робко мечтала хоть раз увидеть вас, лицезреть мощь одного из сотворителей континента, печенья, которого сами Ведьмы избрали себе в равные! Никогда бы не подумала, что и в правду смогу увидеть Настоящего Господина Лжи!       Шедоу довольно ухмыльнулся. Поза его стала расслабленней, и он оперся на трость. Мебель вокруг постепенно выпрямляла грани, а вездесущие глаза закрывались, умиротворенные сладкими речами.       — Хоть ты и радуешься так безудержно, но мне придется огорчить тебя, наравне с тем, что обрадовать, ведь форма и способности, которые ты можешь лицезреть, лишь крохотная часть, от истинных моих сил, запечатанных этим древом, — он мрачно улыбнулся, разглядывая дерево сквозь оконца входной двери, видимо предвкушая свои собственные фантазии.       «Насколько же ужасно это может быть!»       — В таком случае, получается мне и правда невероятно повезло, ведь я могу увидеть вас, не рискуя быть раздавленной вашим могуществом!       Она направила свой взгляд на трость, на которую тяжело опирался Шедоу. Видимо это было из-за раны, оставленной Первым Хранителем. Посох светился и излучал энергию.       «Если сам он заточен, а какая-то часть силы здесь, то должен быть у нее и источник! Это точно эта страшная трость…»       Она приподнялась и села на корточки, опираясь на переднюю руку. Готовясь к броску.       Парень в удовольствии прикрыл глаза, слушая ее слова.       — Я и не предполагал, что среди фей может быть кто-то, ценящий вездесущий и всеобъемлющий Обман, настоящую Истину этого мира. Присягни мне в верности, и возможно, в день когда мое могущество вновь распространится по миру, ты сможешь воочию лицезреть мое величие…       Она резко бросилась вперед и выбила жутковатый посох из его руки, отчего тот пошатнулся.       — Есть! — фея решительно направила посох на парня, — подумать только, что обмануть Великого Мастера Лжи будет так просто! Лесть? Серьезно? — она усмехнулась самой себе, — хотя быть может, вот она — слабость Хозяина Обмана — сладкие льстивые речи?       Тишина воцарилась в комнате.       Уверенно выступив вперед, она смотрела на притихшего парня.       — Тебе бы лучше покаяться и сдаться прямо сейчас.       Она бросила взгляд на синий камень, украшавший посох. Никакого свечения, ничего похожего на силу или волшебство в ее руках.       Клен поднесла его поближе к себе и принялась разглядывать.       — Да что же ты.!       Что-то промелькнуло в синей глубине камня. На мгновение, жуткое видение приковало ее взгляд. Это было ее искривленное отражение, пустые глазницы, сочившиеся кровью, рот зияющий черной дырой, изогнувшийся в ужасе. Черные змеи увивались вокруг ее головы.       Девушка в смятении отбросила от себя посох и вскрикнула. Синие пальцы сомкнулись на ее горле с ужасающей силой. Она больно ударилась лопатками, прибитая к стене. Пространство вокруг зашевелилось само по себе, наполнившись живыми тенями. Синие всполохи сверкали то тут, то там.       Два синих глаза разных цветов смотрели на нее с яростью.       Белки исчезли на несколько мгновений, заполнились мглой. Он смеялся. Хохотал, но ни тени веселья ни промелькнуло в этом взгляде.       — Обмануть меня? Это показалось тебе смешным? Обмануть меня и таким… Способом…       Жесткая боль сдавливала ее горло. Она задыхалась. Шедоу продолжал бормотать себе что-то под нос, не глядя на нее, но все усиливая хватку.       Быть убитой вот так, будучи задушенной руками волшебника, было по своему страшно.       «Руками павшего божества».       Он снова взглянул прямо на нее. Вокруг она уже мало что могла различить, мутные разводы на окружающей мебели были то ли галлюцинациям из-за удушья, то ли реальным пространством, искаженным силами Зверя Лжи.       «А реальны ли они?»       Разные, несвязанные воспоминания замелькали у нее перед глазами. Старейшина фей, ее старые знакомые, давно почившие, дети, которым она читала сказки. Но всюду она чувствовала холодный пронзающий взгляд.       Эти глаза преследовали ее в каждом увиденном воспоминании, и постепенно их неровный цвет застелил все вокруг. Две половины, темная и светлая. Все о чем она могла думать, эти цвета были единственной реальностью.       Это было страшно. Страшно, но все равно…       — Твои глаза… Прекрасны…       Она прошептала, задыхаясь. В глазах темнело, воздух стремительно кончался. Посреди этой мигающей тьмы они были ее путеводителем, и она ухватилась изо всех сил за что-то, что еще могла осознать.       — Один словно холодное зимнее небо… А второй. — она кашлянула, обреченно пытаясь вдохнуть еще несколько глотков воздуха, — как лазурные морские воды у берегов далеких… Далеких стран… О которых я могла только слышать.       Руки сомкнулись сильнее на ее горле. Неужели ему нужно целых две, чтобы задушить одну ее?       — И ты правда думаешь, что этот трюк сработает снова?       В спокойных затухающих глазах осела грусть.       — Не вру… — прохрипела она, исторгая из себя последние остатки сил вместе с кислородом.       Пальцы внезапно разжались. Он злобно усмехнулся.       Клен закашлялась.       — Если ты думаешь, что Зверя Обмана можно так просто обводить вокруг пальца из раза в раз, то ты понесешь суровейшее из наказаний, презренная…       Его слова сочились злостью и всепоглощающим чувством оскорбленности.       Увядший Кленовый Лист испуганно наблюдала, как он проскользнул своими пальцами меж ее, придавив ладонь к стене.       — Повтори еще раз, — медленно прошелестел он.       С наслаждением Шедоу любовался смятением в ее глазах.       «За твою наглость я изувечу тебя, я покараю тебя, я заставлю тебя страдать.»       Увядший Лист все пыталась понять, чего он добивается.       «Что повторить? Чего он…»       — Ну?       Он сжал ее руку сильнее, делая ей больно. Девушка все еще пыталась отдышаться.       — У тебя красивые… Глаза.       Она словно заглядывала в пасть питону. Ещё немного, и ее проглотят. Немигающим взором, узкие зрачки вперились в ее лицо, пока он сжимал ее ладонь все сильнее и сильнее.       «Задушить, потом съесть. Змея и мышь».       Еще пару секунд он не отводил взгляд, а после уставился на их сцепленные руки… В растерянности?       Разительная перемена произошла в его лице. Ей довелось лицезреть что-то совершенно необъяснимое. Бледная кожа зарделась румянцем.       Шедоу значительно ослабил хватку и немного отстранился. Несколько мгновений он выглядел слегка потеряно, разглядывая то их скрещенные пальцы, то проскальзывая взглядом по ее лицу.       «Я играю с огнем».       Наконец он прошипел себе под нос, силясь вернуть себе прежний запал. Подняв на нее надменный взгляд, он оглядел ее голову и шею.       Клен в растерянности почувствовала вторую его руку, забирающуюся в волосы на ее затылке. Мурашки пробежали по ее спине. Она все ещё была во власти страшного хищника, превосходящего ее в силе.       Потянув назад, он заставил ее запрокинуть голову набок, обнажая шею.       — Ты не соврала. Но за твою наглость ты послужишь мне жертвой.       Увядший Лист вскрикнула, когда острые клыки вонзились в ее шею.       Она буквально чувствовала как жизнь покидает ее. Зверь высасывал ее, словно сок из спелого фрукта. Интересно, насколько по вкусу ему пришлась такая старая фея как она.       И все-таки, ей нужно было что-то сделать. Предпринять ещё хоть что-то для спасения своей жизни. Еще немного, и она потеряет сознание, а значит окажется в полной его власти, без возможности что либо изменить.       Шедоу заметил дрожащую руку, поднявшуюся к его голове.       «И что теперь она попытается осуществить?» — с усмешкой подумал он.       Но и теперь фея смогла его удивить. Он ощутил легкое прикосновение к его волосам, мягкое ласковое поглаживание. Пока он выкачивал из нее жизненные силы, девушка гладила его по голове.       Легкий шепот сорвался с ее губ, как последняя надежда что-то изменить.       — Не лишай меня возможности увидеть эти прекрасные глаза снова…       Его рука все еще сжимала ее ладонь.