Глава 2. В которой Лживый Зверь находит чужую слабость.

      День был небывало солнечным и приятным. Погода стояла отличная, и Увядший Кленовый Лист решила, что сегодня самый подходящий день для того, чтобы посетить рынок.       Пролетающие феи, владельцы ларьков, довольные покупатели — все здоровались с ней. Дивились, наверное.       «Старая до сих пор жива!»       «Не слышно о ней было вот уж три десятилетия!»       А Клен терпеливо улыбалась им в ответ, стараясь не задумываться о косых взглядах. В ее возрасте беспокоиться о сплетнях! Любая старушка на ее месте была бы счастлива, если бы о ней столько говорили.       И все же погода была на редкость приятная. Свежие фрукты на прилавках сочились спелостью под лучами теплого солнца. Феи вокруг как ни старались, а о плохом говорить долго не могли, сдаваясь влиянию хорошей обстановки.       Маленький мальчишка врезался в ее ноги, не углядев за дорогой. Присмотревшись к нему, она была рада обнаружить знакомые черты.       — Привет, Малыш Молочный Ландыш! Осторожнее, — улыбнулась она ему.       Мальчик смущенно потупился, пролепетав слова приветствия.       — Давно вы с сестренкой не заходили ко мне. При возможности обязательно приходите, я прочту вам ваши любимые сказки, — она и сама была рада такому занятию. В теплые летние вечера она часто собирала на лужайке перед своим домом местных детишек и читала им сказки, иногда показывая целые представления с куклами из листьев и веточек. Любимое занятие о котором она совсем позабыла.       Но глаза мальчика почему то не зажглись восторгом как в былые времена. Вместо этого он продолжал смущённо рассматривать землю, ковыряя ее своим маленьким сапожком.       «Что-то не так».       — А как поживают дедушка с бабушкой?       Мальчишка тихо ответил, что у них все хорошо.       «Я помню каким задорным он был раньше! Что же случилось?»       Она услышала как их кто-то окликнул. Пробиваясь сквозь толпу, мужчина то и дело извинялся. Еще издали он начала приветственно махать руками Увядшему Листу.       — Бабушка Клен! — наконец остановился он перед ней. Высокий статный мужчина имел много схожих черт с Малышом Молочным Ландышем, и в целом Клен хорошо знала характерные черты фей их семейства.       Картина постепенно начала складываться в ее голове.       — Так давно с вами не виделись! А это сынишка мой! При случае обязательно к вам заглянем!       Увядший Лист согласно улыбалась, стараясь не подавать виду. Надеясь, что ее ошибка не была замечена кем-то еще.       Молодой человек не отпустил ее, пока не всучил бутыль со свежим молоком в качестве подарка.       К несчастью, на нижнем ярусе ярмарки она посетила все места, которые планировала. Чтобы купить цветочного мёда ей придется лезть наверх одного из домов, где среди веток цветочного куста обосновался торговец медом, который держал ручных гигантских пчел.       Тяжело вздохнув, она начала подъем по узкой боковой дорожке.       Она была такой узкой как следствие редкого использования. В конце концов, кто будет подниматься пешком если можно взлететь?       Погрузившись в свои мысли, Клен слишком поздно заслышала скрип тележки. Подняв глаза, она увидела молодую фею, которая везла фрукты, что-то напевая себе под нос.       Клен окрикнула ее, но та, не обращая внимания продолжала толкать тележку. Причем толкать прямо на нее! И дорожка совсем не позволяла просто разойтись.       Они находились уже довольно высоко над землёй, и упасть отсюда было бы крайне травмоопасно и болезненно.       Расстояние между ними еще было достаточным, когда фея с фруктами вдруг споткнулась.       — Ой!       От неожиданности она отпустила тележку, но даже не удосужилась попытаться поймать ее.       Клен попыталась отступить назад, но внезапно ощутила пустоту позади себя.       — А-а-а-а!       Феи испуганно столпились внизу, наблюдая за происходящим.       Увядший Кленовый Лист болталась в воздухе, изо всех сил держась руками за край.       Сил в ее мышцах оставалось не так уж и много, а потому она могла в любой момент сорваться.       А феи на земле все также смотрели на разворачивающуюся сцену. И ничего не предпринимали.       — Ох, простите!       Голос раздался над ее головой. Девушка, которая везла тележку испуганно смотрела на Клен.       Она помогла ей снова встать на ноги и долгое время приносила извинения, сильно испугавшись. Она клялась, что перед собой ничего не видела, а потому и не стала пытаться поймать тележку, ведь успела бы догнать ее позже, далее по спуску.       Уверяла, что ничего перед собой не видела.       И Кленовый Лист тоже заметила это. Она могла поклясться, что девушка смотрела прямо перед собой, но не замечала Клен. И как можно было споткнуться, когда ты земли то не касаешься! Но выглядело все именно так. К тому же, она была уверена, что отступила назад по спуску, но почему то позади оказался край.       «Да что за чертовщина!»       Она решила не забивать себе этим голову. Добродушная девчушка в дополнение к сотне извинений добавила горстку спелых яблок, чем сильно обрадовала Клен.       С делами на сегодня было почти покончено. Она уговорила одного из своих старых знакомых (а может и сына одного из старых знакомых, этого она не могла гарантировать), отнести тяжелые продукты к ней домой, а сама же она хотела еще немного пройтись, забежав еще в пару мест.       Солнце разогрело землю, потому ей пришлось искать прохлады под покровом тенистых ветвей. Большая часть города стояла на серебряных подпорках, опираясь на воды Серебряной реки.       «Ах, а ведь я помню времена, когда феи уживались в бутонах цветов, склоняющихся с гигантских кустов. Мы летали над водой, не касаясь земли годами, ночуя в маленьких домиках, сооруженных из плодов, цветов и листьев».       Многое изменилось, после того как посадили семя Великого Древа.       — Увядший Кленовый Лист!       Девушка не сразу услышала, как ее окликнули. Приятный спокойный голос шелестел словно листья на ветру. Неудивительно, что феи обожали мужчину, именуя Его Величеством.       Серебристая длинная накидка грациозно колыхалась из-за ходьбы, руки он заложил за спину. Витиеватая корона, подобная ветвям дерева была вылита из серебра. На груди был передник исшитый традиционными узорами, похожий носила и Клен. Такие носили все феи, достигшие определенного возраста.       — Доброго дня, Старшой.       Она приветливо улыбнулась.       Феи поравнялись и продолжили прогулку в тени.       — Как тебе чудеса бодрствования?       — Довольно приятно, — рассмеялась Клен, — многое поменялось. На ярмарке начали продавать вещи, которых я в жизни не видывала. Откуда только привозят?       — Поверь, мы все еще не налаживали контакты с другими королевствами. Боюсь, что в нашем положении это недопустимо. Думаю, ты и сама понимаешь. Поэтому, все, что есть на рынке, произведено здешними умельцами.       Девушка улыбнулась, заметив гордость, укрывшуюся за его словами.       — Хотел поговорить с тобой кое о чем…       — Как поживают Бобовый Стебель и Пестрый Цветок? Давно виделся с ними?       Мужчина остановился. Тоска застыла в его глазах.       — Они уже… Завершили свою путь.       Клен замерла в нерешительности, а после понимающе кивнула, слегка улыбнувшись.       — Уже? Не думала, что они уйдут так рано. Наверное побили все рекорды?       Старейшина прикрыл глаза, формулируя ответ.       — Они были одними из самых долгоживущих фей, которых я знал.       Увядший Лист отвернулась, притворившись, что разглядывает воду.       — Ох… Жаль, что я не смогла проститься с ними. Все проспала.       — Именно об этом я и хотел поговорить с тобой, Кленовый Лист.       Девушка не поворачивала головы, продолжая упорно всматриваться в слепящий блеск на водной глади.       — Кленовый Лист. Ты вторая по старшинству после меня.       — И что с того? — она продолжала улыбаться, не оглядываясь на него.       Она знала, что он начнет говорить об этом. Она хотела всеми силами избежать этого разговора. Она…       — Феям не до́лжно жить так долго.       — Боишься конкуренции?       Наконец повернувшись, она свела руки за спиной и постаралась выглядеть непринужденно.       — Я говорю серьезно, Кленовый Лист. Я — это совсем другое дело, мое тело напитано серебром. Я выполняю свой долг и буду выполнять его, пока это будет необходимо. Но ты все еще остаёшься цветочной феей. Твое тело…       — В полном порядке. И я буду жить столько, сколько захочу.       — Но хочешь ли ты?       Она замерла, сжав руки в кулаки. Старейшина продолжал.       — Неупокоенная фея вернется на землю злым духом и будет обречена на вечные страдания.       Развернувшись, она пошла прочь. Обратно, в сторону дома.       — Было приятно поболтать с тобой, Старшой, — бросила она ему, не оборачиваясь.       Первый Хранитель обеспокоенно смотрел ей вслед.       — Просто не дай себе погибнуть от чужой руки.

***

      Войдя внутрь, она с досадой хлопнула дверью.       «Да что же это за день такой сегодня?!»       Настроение было испорчено. Зачем же было говорить о таком сразу после ее пробуждения?       «Как будто он знает, когда ты уснешь снова. Возможности поговорить могло не предоставится!» — съехидничал голосок в ее голове.       Обнаружив купленные ей свертки на лавке около двери, она начала разбирать продукты, пытаясь успокоиться, заняв себя чем-то монотонным.       «Где же яблоки.?»       — О чем болтали? — вопрос был задан скучающим тоном. Сразу после, девушка услышала чавканье.       Голос был ей знаком. Сердце пропустило удар, когда она медленно повернулась.       На одном из ее любимых кресел, развалившись совершенно по-хозяйски, сидел молодой парень.       Бледная кожа, белоснежные кудри, глаза разных цветов. Шедоу Милк.       — Очень вкусно кстати.       Он указал на яблоко, которое прямо сейчас жевал. Корзина с оставшимися стояла тут же.       Страх сковал ее.       «Он правда здесь. Это не сон. Он разговаривает со мной так, как будто мы уже встречались».       «А это значит, что все произошедшее было на самом деле».       Когда воспоминания промелькнули в ее голове, шея противно заныла.       Вчерашним утром она нашла себя на полу первого этажа, лучи солнца слепили ей глаза.       Все тело ломило, а воспоминания прошедшего вечера казались сущим бредом, навеянным суматохой, увиденной сразу после пробуждения.       К тому же на своей шее она нашла две небольшие рваные раны, словно следы от укуса. Обработав рану и замотав шею шарфом покрепче, она выбросила все мысли из головы. Меньше знаешь, крепче спишь. А поспать она любила.       Но теперь она стояла в своем доме, а прямо позади нее сидела вовсе не иллюзия, совсем не сон, и очевидно не фантазия из книжки, а самый настоящий Шедоу Милк.       Как следует действовать в такой ситуации? Звать на помощь? Пытаться убежать? Создавалось впечатление, что она не успеет ничего предпринять перед тем как ей свернут шею.       Она уняла дрожь в руках и развернулась обратно к кухонном столу, кинув через плечо, самым будничным тоном который был возможен.       — Передай мне яблоки.       Молчание было ей ответом. Шедоу Милк засмеялся, подскочив на кресле.       — Ч-чего? — в недоумении переспросил он.       — Я планировала готовить яблочный пирог. Мне нужны яблоки.       Она сказала это, повернув к нему голову и смерив его невозмутимым взглядом.       Настолько невозмутимым, насколько она могла себе позволить.       Шедоу поднялся с кресла, распрямив ноги. Он приподнялся в воздухе, потянувшись словно разморенный на солнце кот. Наклонив голову вбок, он поинтересовался:       — И почему ты решила, что я, Великий Мастер Лжи и Обмана, Господин…       Она повернулась к нему и по хозяйски уперла руки в боки, как она часто делала, разговаривая с непонятливыми детьми.       — Если ты хочешь, чтобы я и тебе дала пирога, то придется мне помочь.       Парень завис на несколько секунд, а после начал безудержно хохотать.       Ей ничего не оставалось, кроме как нахмурить брови в деланном неудовольствии.       Ее импровизация могла привести к любому результату. Разговаривая с Древним Божеством, надеяться оставалось только на удачу. Вернее сказать, вполне возможно, что будь это любой другой из легенд древности, она бы могла и предположить, чего можно ожидать, но так уж вышло, что ей попался самый непредсказуемый экземпляр.       Так уж вышло, что ей вообще посчастливилось столкнуться с подобным.       Решительно развернувшись, она приступила к готовке. Высыпала муку, отмерила сахар, не замечая затихшего смеха, на пару мгновений погрузившись в привычное занятие.       Глухой стук о поверхность стола заставил ее вздрогнуть. Корзинка с яблоками приземлилась правее от нее.       Она удивлённо подняла глаза, и увидела Шедоу, левитирующего под потолком. В ответ на ее взгляд он неопределенно хмыкнул.       — Половина пирога моя.       Девушка растерянно улыбнулась.       — Не дождешься, — пробурчала она под нос.       Шедоу отлетел немного назад и теперь разглядывал спину девушки.       — Так о чем же вы разговаривали со Старикашкой?       Она замерла, но не стала оборачиваться или отрываться от готовки.       — Мне казалось, что ты старше него.       Шедоу Милк усмехнулся и пожал плечами.       — Но ведь он выглядит как старик по сравнению со мной. А у меня это молодое и сильное тело, — довольно проворковал он, с удовольствием оглядывая себя.       Глянув на него, она удрученно покачала головой.       — Что же случилось с душой этой бедной феи, чьё тело ты так нагло похитил…       Скривив гримасу, он натянул жуткую улыбку. В комнате потемнело, а из окон полилось неестественно голубое свечение.       — Правда хочешь знать? — протянул он сквозь зубы.       Клен поспешно отвернулась.       — Нет.       Окружение быстро пришло в норму.       Она старательно замешивала тесто, стараясь унять вновь начавшуюся дрожь в руках.       Гаденькое хихиканье послышалось за ее спиной.       — Боишься меня, а?       — Стоит ли бояться духа, у которого и тела то своего нет? — поспешно ответила она. Сердце зашлось быстрее, когда она поняла, что ответ был слишком быстрым.       С каждой секундой тишина позади нее все больше настораживала.       Внезапно она почувствовала прикосновение к своей руке, из-за чего в глазах потемнело.       Мягкие кудри коснулись ее лба, а ладонь, выпустившая ложку, была накрыта чужой рукой и прижата к столу. Парень небрежно оперся своим подбородком на темя девушки, чуть склонив голову в бок и уставившись на их руки.       — Кажется жизнь тебя ни чему не учит, — безразлично проговорил он, — ты же опять врешь.       Клен практически перестала дышать. Замерев, она скосила глаза на их сомкнутые руки.       — Значит пока ты держишь мою руку, я не могу соврать?       Шедоу хитро сощурил глаза.       — Соврать то ты можешь. Но я об этом узнаю. Как ты думаешь, чем это может закончиться? — последнее предложение он вновь кровожадно прошептал, из-за чего сердце девушки снова было готово остановиться.       — Так о чем?       Он навязчиво задавал один и тот же вопрос, и как оказалось, отвертеться было невозможно.       Она вздохнула, слегка ссутулив плечи. Вновь возвращаясь к неприятным мыслям.       — Как много вы знаете о жизненном цикле цветочных фей, Господин Шедоу? — серьезно спросила она.       Лицо парня снова прояснилось, и на нем появилась заинтересованность.       — Хм… Феи… Насколько я помню, к созданию цветочных фей руку приложила Сахар… А это означает, что Счастье должно быть не последним словом в вашей жизни…       Его пальцы все меньше давили на ее, пока он погружался в раздумья. Кажется подобные вещи приносили ему удовольствие.       «Впрочем, чему удивляться, если я имею дело с печеньем, главным идеалом жизни которого долгое время оставались знания».       — Но в те годы она еще не боялась смерти и смертности, а значит… Феи, смерть которых связана с их собственным счастьем… Я двигаюсь в правильном направлении.?       Печальная улыбка проскользнула на лице девушки.       — Все верно. Как и ожидалось от бывшего божества Познания. Смерть феи связана с ее… жизненной целью… и иначе называется Завершение. Каждая фея рано или поздно выбирает себе занятие по душе, занятие, которому она хотела бы посвятить жизнь. Их может быть и несколько. Когда в каждой из желаемых стезей фея достигает желаемого… достаточного результата, ее жизнь подходит к концу… К логичному завершению.       Девушка взглянула в окно. Лучи заходящего солнца освещали снующих туда-сюда фей.       — Например фея-архитектор однажды создаст здание, которым останется довольна, а фея-винодел решит уйти на покой, когда поймёт, что передает дело в надежные руки. Феи по своей природе рациональные существа, пусть и дети Вечного Счастья. Никто не захочет жить вечно.       — И феи стареют, когда знают, что их конец близок? — недоверчиво переспросил он. Окончательно отстранившись, он свободно левитировал, размышляя.       — Вроде того. Состояние тела зависит от близости феи к Завершению. А после, ее душа рассеивается… А тело… Принимает форму того, что было связано с целями души. Например архитектор завершит свою жизнь, слившись с работой всей его жизни, приняв форму витиеватой колонны, а тот же винодел воплотится в глиняный кувшин, чтобы и дальше нести в себе вино.       Шедоу усмехнулся.       — Должно быть такие вещи высоко ценятся.       Клен продолжала, уставившись пустым взглядом в оконный проем.       — Вроде того. Но феи не так безрассудны, чтобы сокрушаться о разбитом кувшине. Ведь души уже давно нет, она отправилась дальше и больше никак не связана с этим миром. А кувшин это просто кувшин.       Шедоу Милк описал круг по комнате, заложив руки под голову.       — А если фея умрет до того, как достигнет… Завершенности?       Кленовый Лист моргнула, стряхивая с себя оцепенение.       — Тогда ее душа никогда не будет упокоена. Она вернётся на землю злым духом и будет досаждать живым. Это вечная мука как для души, так и для живущих на земле.       — Хм…       Парень перевернулся на живот, скрестив руки перед собой и положив подбородок на локти.       — А что же Серебряные Стражи? Ведь они нужны, чтобы сражаться. Для них вполне естественно умирать на поле боя.       Клен бросила взгляд вначале на корни дерева, которые даже из ее окна виднелись вдалеке, а после на серебряную вилку, лежащую на столе.       — Они отдали свои тела серебру. В обмен же получили стойкость и силу, — медленно говорила она, — больше они не являются цветочными феями, теперь они — Серебряные Стражи. Жертвуя свою плоть, они лишаются и части чувств, постепенно сливаясь со своей серебряной броней… Принося клятву, они уже постигают… Завершенность. А потому для них смерть на поле боя — логичный и славный конец.       Шедоу потер свой подбородок указательным пальцем, анализируя услышанное.       — Отложенная смерть… Мертвая армия, которая уже пожертвовала собой и давно готова к концу, — он скривил улыбку, — как у вас все жутко.       Девушка встряхнулась, отгоняя мрачные мысли.       — Пожалуй.       Она нарезала яблоки и начала выкладывать форму пирога.       — Так ты из-за старости не можешь летать?       Прозвучавший вопрос снова погрузил комнату в тишину.       — Помоги-ка мне.       Присев на корточки, фея открыла печь и подбросила дров, протянув Шедоу мехи для раздувания огня.       Он послушно опустился на пол, принимая протянутый предмет.       Кленовый Лист развернулась обратно к столу, но парень преградил ей дорогу, снова бесцеремонно хватая ее руку.       — М?       Он довольно улыбался.       Снова напуганная близким контактом, Клен вздрогнула и порывисто выдохнула.       — Да, я не могу летать из-за… Погоди-ка, а откуда ты знаешь, что я не умею летать?       Настал черед Шедоу отступить из-за внезапного напора. Нахмурив брови, она возмущенно надулась, когда события начали собираться в ее голове в логичный пазл.       — Сегодняшний странный инцидент с тележкой… А также ты знал, что я разговаривала со Старейшиной… Если ты следил за мной, то насколько же давно? А если ты присутствовал при инциденте с тележкой, то тут уже вполне очевидно предположить твое влияние!       Парень оторопело рассмеялся.       — Да я просто хотел узнать, что с твоими крыльями такое… А тут подвернулась такая интересная возможность… Всего чуточку иллюзий…       — А я могла получить серьёзные травмы! Хотя… Чего еще можно ожидать от Плута и Беса.       Шедоу в озадаченности отпустил руку девушки, и она сердито прошла мимо него, воспользовавшись моментом.       Вновь встав к столу, она принялась озлобленно перекладывать яблочное пюре в форму.       — Да не умею. Вернее не могу больше.       Кинув на него хмурый взгляд через плечо, она продолжила.       — С возрастом крылья феи растут и становятся насыщенней и плотнее.       — Значит они стали настолько тяжелыми, что ты больше не можешь их поднять? — вновь развеселился он, поднимаясь в воздух.       — Я и правда на некоторое время перестала ими пользоваться, а потом… Было уже слишком поздно.       Поставив пирог в печь, она немного успокоилась. Собрав грязную посуду, Клен сложила ее в таз.       — Так значит вы об этом говорили со Старейшиной? Он переживает из-за того, что ты никак не можешь умереть?       Он засмеялся.       Клен стиснула зубы, до боли сжав вилку в руке.       — Смертное тело феи не должно служить так долго. Вот и крылья уже в негодность пришли.       — Но судя по тому, что я услышал на ярмарке, ты не то чтобы наслаждаешься прелестями жизни! Все спишь и спишь… Тебе бы познакомиться с Сахар! Вот уж точно — счастье в лени! Интересно почему во сне нельзя достичь Завершенности? — расхохотался он, — или может дело в том, что ты никак не можешь выспаться? И все-таки я не вижу ничего такого в том, чтобы в жизни главным наслаждением было поспать…       — Это не правда!       Его перебил пронзительный крик.       Шедоу с удивлением воззрился на фею. Клен вся дрожала, сжимая руки в кулаки. Слезы брызнули из ее глаз.       — Да что ты знаешь! — громко завопила она, — никогда я не хотела всю жизнь проспать! Не нравится мне это, не нравится!       Ее щеки покраснели от гнева.       — И я не знаю, почему до сих пор не умерла! Не знаю!       Слезы застилали ей глаза, окружение расплывалось голубыми волнами.       Девушку бил озноб, но она почувствовала прохладу, расползающуюся по телу.       Еще никогда никто так бесцеремонно не рассуждал о ее жизни. К ней всегда относились с уважением.       — Падаешь тут как снег на голову и разговариваешь так, как будто все знаешь!       Леденящие волны растекались по ее телу, мороз сфокусировался в ее голове, как будто сам ее мозг покрылся изморозью.       — Павшее божество, да какое мне дело кто ты! Вот так в лицо оскорблять хозяйку дома, в котором ты находишься! Да я тебя…       Клен потерла одной рукой щеку, гнев пылал в ней неугасаемо. Весь этот день катился к чертям с самого начала, постепенно нагнетая и навевая на нее самые ненавистные переживания.       — Да я тебя Старейшине Фей сдам! Серебряные Стражи тебя отделают так, что ты пожалеешь, что лез сюда! И Старшой точно выгонит тебя из этого тела и вернет его той фее, чьё оно по праву! Да.       Она судорожно выдохнула, набирая воздух для очередной гневной тирады.       — Давно уже следовало так сделать.       Эта вездесущая прохлада приносила успокоение, но казалось инородной. Наконец сфокусировав взгляд, она поняла, что Шедоу Милк замер прямо перед ней, задумчиво уставившись в пустоту.       — И все-таки у тебя совсем не получается, — покачал он головой ей в ответ.       — Ч-что? — ошарашенно переспросила девушка.       — Врать.       Спохватившись, она взглянула на свою руку. Источником прохлады были бледные пальцы, легко обхватившие ее запястье.       Заметив внимание девушки, Шедоу приподнял их руки выше и перехватил ее ладонь, скрещивая их пальцы.       Но и этот чужеродный холод не смог побороть жар, внезапно приливший к щекам Клен.       Зардевшись, она отступила назад.       — О чем же я вру? — в нерешительности произнесла она.       Осознание сказанного постепенно приходило в ее голову. С каждой секундой ей становилось все больше непонятно, как из исходов сохранит ей жизнь — если сказанное окажется правдой, или же ложью.       — Ну, как минимум ты меня точно не сдашь. Сам не знаю почему, но ты этого делать не хочешь.       Она задохнулась от возмущения.       — В-вобще-то это было бы логичнее всего… А потому я прямо сейчас, — она отступила еще на шаг назад и уперлась спиной в кухонный стол. Она постаралась вернуть себе былой запал, — прямо сейчас пойду к страже.       — И именно поэтому ты сейчас мне об этом рассказываешь, — хмыкнул он, закатив глаза.       Приблизившись к ней вплотную, он снова расфокусировал взгляд.       Жар все не желал сходить с щёк. Подняв глаза, она взглянула на его задумчивое лицо, пытаясь распознать о чем он думает.       Шелковистый белый локон завивался у его щеки, пышные волосы отдавали синевой и выглядели очень мягко.       Шедоу бросил на нее вопросительный взгляд.       — Серьезно? — самодовольно переспросил он.       Девушка попыталась отшатнуться, пусть места позади и не осталось. Лицо пылало, ведь ей на секунду показалось, что…       Парень рассмеялся на пустом месте.       Она уставилась на него, нахмурившись. Несмотря на все произошедшее, он до сих пор не выглядел злым. Быть может он просто хорошо притворялся? Но сейчас, когда он вот так просто рассмеялся, тряхнув шевелюрой и глянув на нее своими ярко голубыми глазами, он выглядел…       «Приятно».       Приблизив свое лицо к ней, он заговорщически улыбнулся. Кончики его острых ушей зарумянились.       — Правда? — довольно спросил он.       Она снова замерла от страха. Это выходило за все рамки. Густая краска залила ее лицо.       — Да ч-что т-ты делаешь.?       — Мысли твои читаю, — невозмутимо ответил он, отстранившись, — они на удивление резвые. Прямо как клубок молодых змей.       — Фу! Ненавижу змей!       — Любишь кстати.       Клён оторопело глядела прямо перед собой.       «Как давно? Он не просто мог сказать вру я или нет, он все это время читал мои мысли?»       — Только те, которые проносятся у тебя в голове прямо сейчас. Так что, если постараешься ни о чем не думать…       Но это могло произойти только на словах. Она никак не могла успокоить собственные мысли, ее сердце заходилось все чаще.       Приятный запах коснулся ее ноздрей. Запах готовой выпечки.       Позабыв обо всем, словно вновь услышав ворчание собственной матери, девушка вырвалась из лап Шедоу Милка и подскочила к печи. Впрочем, это он ей дозволил спокойно освободиться.       Подув на свежеиспеченный пирог, она поспешила поставить его на большое блюдо. Оглянувшись, она с изумлением увидела направляющегося к обеденному столу парня с двумя блюдцами и приборами.       Поставив их на стол, друг напротив друга, он вальяжно развалился на своем месте.       Девушка сжала руки в кулаки, сдерживая злость.       — Ты и правда думаешь… что после всего произошедшего можешь вот так спокойно садиться за стол и…       Ее прервала широкая мрачная улыбка парня. Она снова могла с ужасом наблюдать за стремительно меняющимся окружением. Искривленные ножки стола, полки, наклоняющиеся в обратных направлениях. Ее дом будто оживал, становясь каким-то жутким потусторонним монстром в чреве которого ей посчастливилось оказаться.       Шедоу Милк подпер рукой подбородок.       — Если мне достанется половина этого яблочного пирога, то может я подумаю над тем, чтобы закрыть глаза на все те угрозы сказанные в мой адрес, — проговорил он со свойственной ему кровожадностью.       Кленовый Лист заварила свой лучший чай и постаралась насладиться трапезой, стараясь не обращать внимание на угрожающую улыбку своего сотрапезника. Каждый кусок пирога ей приходилось проталкивать в свое горло силой воли.       Наконец, она мыла посуду, набрав воды из колодца на заднем дворе. И пусть стоять спиной к такому ненадежному и внушающему страх печенью казалось чем-то рискованным, это все равно было лучше чем наблюдать как его лицо то и дело меняет выражение и угадывать, хочет ли он попросить еще сахара в чай или вонзиться зубами в ее шею.       Позади себя она то и дело слышала замечания о своем интерьере, советы об улучшениях или сетования об уродстве некоторых картин. Но и это слышать было гораздо лучше, чем настораживающую тишину. Которая как раз воцарилась в эту самую минуту.       Клен почувствовала прикосновение к своим крыльям и немедленно вздрогнула, обернувшись.       — Так ты чувствуешь? — восторженно воскликнул он.       Девушка сердито схватила свои крылья и притянула поближе к себе.       — Ну конечно чувствую! Я же говорила, что только управлять ими не могу, потому что они очень тяжелые! А так… — она поспешно прикусила язык, подумав, что эта информация ему ни к чему.       — Признаться честно я в начале думал на них наступить, но теперь понимаю, что тогда бы точно…       «Огреб по самое не хочу!»       — Неужели тебе приятно вот так ходить, они ведь волочатся по земле? — продолжал сыпать он вопросами. Кажется, будто он воспринимал ее как подопытного зверька.       — Дело привычки. К тому же концы менее чувствительные, — недовольно бурчала она.       — Интересно, часто ли тебе на них наступают? А почему бы тебе не обвязать их вокруг себя?       — Я уже пробовала…       Она расставляла по местам вещи, которые он беспардонно хватал и разбрасывал. Тревожащая тишина вновь повисла в воздухе. Шедоу Милк провел вдоль ее крыла, а после приподнял его, разглаживая пальцами другой руки.       Девушка издала прерывистый вздох. Тут же спохватившись, она покраснела. После секунды молчания, Шедоу лукаво улыбнулся.       — А это значит приятно?       — Ни капли… — сказав это, она с досадой почувствовала прикосновение к своей руке.       Она и не думала контролировать свои мысли, поэтому ему конечно удалось уловить ее настоящие чувства. Это подействовало на него как абсолютное разрешение.       А она в ответ на его решительные действия даже не успела ничего возразить.       Развернув девушку к себе спиной, он уложил ее на кушетку. Одной рукой прижимая ее к мягкой поверхности, он также сжимал ее ладонь в своей. Другой же рукой он беззастенчиво раскрыл ее крыло, полностью его расправляя.       — Какой интересный узор, — говорил он себе под нос, полностью погрузившись в изучение нового предмета. Пальцами выводя каждую жилу ее крыла, он то мягко поглаживал, то изумленно надавливал, рассматривая заинтересовавшее его место.       — Они очень похожи на разветвленные кленовые листья. Вот только, ответвлений больше… Поразительная точность жил, будто и правда гигантский лист…       Она не могла сказать, что это было приятно. Ей бы не позволила честь. Но она даже слова не могла вымолвить, утонув в собственных вздохах, которые становились все тяжелее.       — А вот здесь в крупном узоре будто скрыты еще несколько поменьше…       На секунду оторвавшись, он взглянул на девушку, корчащуюся под ним.       Получив передышку, она разгневанно повернула к нему красное до кончиков своих кленовых листьев-ушек лицо.       — Д-да что т-ты себе позволяешь…       Он удивленно уставился на нее, но после его внимание привлекли ее ушки, похожие на пушистые усы ночных бабочек. Которые тоже выглядели словно кудрявые кленовые листы.       Протянув руку, он зачарованно провел по ним пальцами, приблизившись.       Клен не смогла сдержаться и зажмурила один глаз в удовольствии.       Парень взглянул на нее рассеянным взглядом.       Кленовый Лист лежала под ним, прижатая к кушетке и не в силах сделать что-либо. Ее грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Щеки зарумянились, а в уголках глаз стояли стыдливые слезинки.       Внезапно он вздрогнул, густо покраснев, будто что-то услышал. Он немедленно разжал их руки.       — Т-ты…       Он стремглав вспорхнул с кушетки и бросился прочь, вылетая через люк на втором этаже.       Приподнявшись на локте, Кленовый Лист уставилась в пустоту, размышляя. С ее щек так и не сходила краска, когда она пыталась предположить какую именно из ее постыдных мыслей он услышал.