Часть 4

Стоя перед дверьми роскошного ресторана, Анна бросила взгляд на изящные часы, украшавшие её запястье. Они были выполнены из белого золота с инкрустацией из бриллиантов, мерцавших в мягком свете уличных фонарей. Её отражение в стеклянной двери ресторана напоминало образ утончённой дамы из прошлого века, готовой войти в мир, где каждая деталь была продумана до мелочей. Анна успела закончить все свои дела, переодеться в платье и добраться сюда вовремя. Шагнув вперёд, она внезапно опустила взгляд на свои алые туфли, и по её телу пробежала дрожь. Красный цвет таил в себе множество значений, но сейчас он воплощал лишь два, которые будоражили её до глубины души. С лёгким смешком Анна подняла глаза, и перед ней распахнулись двери. Расправив плечи, она шагнула внутрь, и её тут же окутал насыщенный аромат дорогих вин и изысканных блюд. Но Анна пришла сюда не за этим. — Госпожа Асакура, — администратор в дорогом костюме почтительно склонил голову. — Добрый вечер. Вас уже ожидают. — Спасибо, — безразлично отозвалась Анна и последовала за мужчиной. Они пересекли зал под звуки классической мелодии, звон бокалов и голоса посетителей, и вскоре оказались в просторном коридоре. Здесь располагались отдельные помещения — уютные уголки для встреч, скрытые от посторонних глаз, для тех, кто предпочитал трапезничать в уединении, без лишних ушей. Администратор, с лёгкой улыбкой на губах, провёл Анну в одну из затенённых комнат. — Приятного вечера, — произнёс он, мягко закрывая за собой дверь. Анна опустила взгляд на пустой стол, а затем посмотрела на прямоугольную картину, висящую напротив входа. Полотно, выполненное масляными красками казалось живым под её взглядом. Осыпающиеся лепестки сакуры, будто трепетали на ветру, а свет, проникающий сквозь тонкие ветви, играл на их поверхности, создавая иллюзию движения. Картина, простирающаяся от пола до потолка, притягивала взор, но её истинное значение было доступно лишь избранным. Для Анны же она являлась не просто произведением искусства, а дверью к её искушениям. С грацией кошки Анна обогнула стол и, словно зная расположение каждой детали, осторожно запустила пальцы под раму, нащупывая скрытую кнопку. Раздался едва уловимый щелчок, и картина отогнулась от стены, открывая потайную дверь. Не колеблясь, Анна шагнула в тёмное пространство, которое поглотило её целиком. Она уверенно сделала ещё несколько шагов в полном мраке, и, наконец, достигла цели. Пройдя сквозь мягкую завесу из нежного чёрного шёлка, Анна очутилась в просторной комнате, окутанной притягательным полумраком. Свет множества свечей, разбросанных по комнате, мягко играл на стенах. Лёгкий аромат сандалового дерева, словно волшебный эликсир, наполнял воздух, придавая ему особое очарование. Внезапно, когда Анна уже готова была погрузиться в эту чарующую атмосферу, она почувствовала лёгкое дуновение воздуха позади себя. В тот же миг горячая ладонь мягко легла на её горло, а чужие пальцы нежно, но уверенно сомкнулись вокруг её шеи. Анна ощутила, как её спина прижалась к широкой, твёрдой груди, и дыхание её замерло. В этот момент она почувствовала, как новая волна мурашек пробежала по телу, а решимость и трепет смешались в её душе, создавая неповторимое ощущение предвкушения и опасности. — Ты нарушаешь правила, Анна, — прямо ей в ухо прошептал тихий голос, обжигая и подчиняя. — Снова. — Нет, — выдохнула она и попыталась вырваться, но мужчина лишь сильнее прижал её к себе, сдавливая горло. — Ты знаешь, что это не в твоих силах, — ответил он, нежно касаясь губами её щеки. Анна закрыла глаза, пытаясь утихомирить дрожь, пробежавшую по телу. Внезапно её голова повернулась, и мягкие губы нежно коснулись её губ. Мир вокруг исчез, оставив лишь их двоих в этой опасной игре. Пальцы, сжимавшие её горло, разомкнулись и медленно скользнули вниз, а затем грубо взяли её за запястье. Поцелуй прекратился, и Анна распахнула глаза. — Тогда, что это? Опустив взгляд на свою руку, Анна усмехнулась и резко развернулась. С полной уверенностью она посмотрела в глаза Тао Рену, в которых отражался мерцающий свет свечей. — Пролила чай утром, — ответила Анна. — Случайно. Рен мягко прикоснулся губами к её руке, недоверчиво глядя на неё. Утренний ожог был несерьёзным и уже почти зажил, но он всё равно заметил его, когда был в галерее. — Не веришь мне? — спросила Анна, приподняв бровь. — Ты ведь знаешь, что если бы я хотела причинить себе боль, то сделала бы это в незаметном месте. Она немного отстранилась и приподняла юбку платья, демонстрируя свежий неглубокий порез на внутренней стороне бедра. — Ой, — произнесла Анна, не сводя глаз с лица Рена. — Это всего лишь царапина, но мне так хотелось уколоть себя той проклятой булавкой как можно сильнее. — Прекрати, — процедил Рен сквозь зубы, глядя на тонкую линию, рассекающую её белую кожу. — Накажешь меня? — спросила Анна, отчаянно желая получить ответ как можно скорее. Но Рен не ответил словами, вместо этого он сорвался с места и потянул её за собой. Оказавшись перед широкой кроватью, Рен буквально швырнул Анну на неё, а сам прошёл мимо к черному комоду, на котором стояли свечи. Взяв одну из них, он вернулся к Анне и возвысился над ней, словно тёмный ангел, готовый вершить суд, созданный по своим собственным законам. Анна знала, что он ищет хотя бы тень страха на её лице, но чувствовала лишь искушение и неукротимое желание почувствовать сладкое прикосновение боли. Она решительно выпрямилась и начала медленно развязывать пояс своего платья. Чёрная лента легко соскользнула на пол, а тонкая ткань платья упала с её плеч, обнажая кожу, мерцающую в свете свечей. Взгляд Рена медленно скользнул по её стройному телу, покрытому лишь красными кружевами, и задержался на маленькой царапине на её изящном бедре. Эта царапина, как тонкая линия, выделялась среди старых, едва заметных шрамов. Он опустился на колени перед ней и, заглянув в золотые глаза, медленно наклонил свечу. Тёплый воск капнул на её обнажённую кожу, создавая тонкий узор, который плавно расползался под светом пламени. Анна, находясь в плену боли и одновременно получая от неё наслаждение, облизала губы. Её дыхание стало чаще, а мышцы напряглись. Она не могла оторвать взгляд от Рена, с нетерпением ожидая его следующего шага. Его медленные движения в сочетании с мягким светом свечи пленили, заставляя желать большего. Воск, стекающий по её коже, вызывал у неё как физическое, так и эмоциональное возбуждение. Наблюдая за её реакцией, Рен продолжил свои действия, наслаждаясь моментом. Его свободная рука осторожно легла на её другое бедро, и Анна закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы, сжимая кожу, приближаются к кружеву её белья. Эти прикосновения в сочетании с горячим воском причиняли сладкую боль, от которой она была так зависима. Они оба были. Прошлое оставило в них неизгладимые шрамы, заставив раз за разом нуждаться в этих моментах, чтобы почувствовать себя живыми. Рен внезапно остановился, и Анна открыла глаза. Недовольно поморщившись, она потянулась к нему, но как только её губы оказались в паре сантиметров от его, Анна отвернулась и задула свечу. В тот же миг Рен разжал пальцы, выпуская подсвечник из своей крепкой хватки. Звонкий звук разнёсся по комнате, и свеча покатилась по полу, исчезая в неизвестном направлении. — Ты не можешь самостоятельно причинять себе боль, — тихо произнёс Тао. — Это наш уговор. Анна повернулась к нему, но не успела сказать и слова, как он резко встал. — Ты не получишь того, зачем пришла, пока не попросишь прощения за своё своеволие. Ухмыльнувшись, Анна опустила глаза и ногтем содрала длинный кусочек застывшего воска со своей кожи. Этот мужчина имел огромное влияние над ней, и порой она нуждалась в нём больше, чем он в ней. Встав с кровати, Анна подняла глаза. Она напоминала своенравную королеву, попавшую в руки не менее своенравного императора, но только ему она была готова подчиняться, и только чтобы получить желаемое. — Что мне сделать? — почти беззвучно прошептала Анна, чувствуя, как каждая клеточка тела вспыхивает от тягучего предвкушения. — Ты знаешь, — ответил Рен. Анна склонила голову. — Ниже! — властно приказал Рен. — На колени. Анна медленно опустилась на колени, её взгляд был прикован к Рену, который стоял перед ней. Он снял рубашку и бросил её в сторону, его сильные мышцы блестели в тусклом свете комнаты. Затем он обошёл Анну, встал у неё за спиной, наклонился и прошептал: — Я бы оставил тебя здесь на коленях до самого утра, но сегодня ты заслужила немного снисхождения. Его шёпот был подобен прикосновению, вызывающему дрожь по всему телу. Анна с трудом сглотнула, её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Хиаши Хьюга заплатит за то, что осмелился поднять на тебя руку, — продолжил Рен, расстегивая ремень на брюках. — Мне не было больно, — ответила Анна, покорно стоя на коленях в ожидании. — Это спасло ему жизнь, потому что причинять тебе боль могу только я, — с лёгкой небрежностью заявил Тао, обхватывая её горло ремнём. — И только пока ты мне это позволяешь. Анна тихо выдохнула, наслаждаясь его словами. Она закрыла глаза, чувствуя, как её тело наполняется желанием. Лёгкая улыбка коснулась её губ, когда Рен вновь наклонился к ней и коснулся щеки. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными. — Ты прекрасна, Анна, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке. — Ты знаешь, как сильно я тебя хочу? Анна кивнула, не открывая глаз. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, готовясь принять всё то, что последует после этих слов. И не прогадала. Рен выпрямился и потянул ремень за собой. Жёсткая кожа впилась в горло, заставив Анну подняться на ноги. В этой комнате, скрытой от всего мира, они могли предаваться любым своим желаниям. Здесь, вдали от обыденной жизни, они не боялись быть непонятыми или осуждёнными, ведь их чёрствые сердца были полны тайн и сокровенных мыслей. В этом уединённом пространстве всё невысказанное и подавленное находило выход, прорываясь наружу через сладострастную боль. Затянув ремень на хрупкой шее, Рен подтолкнул Анну к кровати. Понимая, чего он хочет, Анна грациозно забралась на мягкий матрас, застеленный бордовым постельным бельём, и встала на четвереньки. Послышался шорох ткани, и горячие ладони тяжело опустились на её спину, заставляя её прогнуться. Анна затаила дыхание, стараясь предугадать, каким будет следующий шаг — мучительно нежным или сладким и грубым. Кружево скользнуло по её коже, и это ощущение показалось более обжигающим, чем горячий воск. Затем сильные руки опустились на её бёдра и крепко сжали их. Анна не смогла сдержать стон, чувствуя, как чужая сила и власть обволакивают её. Рен медленно вошёл в неё, прижимаясь бёдрами к её ягодицам. Не двигаясь дальше, он потянул ремень, притягивая её к себе. Анна выпрямилась настолько, насколько позволяло её положение, и Рен обхватил её подбородок пальцами, надавливая на скулы. В этот момент её охватило чувство беззащитности и одновременно возбуждение, которое она не могла контролировать. — Тебе нравится? — хрипло и грубо спросил Тао. — Да, — прошептала Анна, не в силах сопротивляться его воле. Рен усмехнулся, чувствуя свою власть над ней. Он просунул два пальца ей в рот и сильнее затянул ремень, усиливая её напряжение и чувство беспомощности. Ещё один медленный толчок сопровождался лёгким удушьем, заставив Анну промычать и прикусить пальцы Рена. Он прошипел от приятной боли и внезапно отстранился. Анна разочарованно обернулась, но тут же ремень слетел с её шеи, а сама она оказалась повалена на кровать. Полностью стянув с неё бельё, Рен закинул одну её ногу себе на плечо и навалился сверху. Их губы наконец встретились в грубом, агрессивном поцелуе, который словно поглотил их обоих, послужив отвлекающим манёвром. На этот раз Рен вошёл резко, почти с яростью, заставляя Анну протяжно простонать, выгнувшись от неожиданности. Но её стройное тело не имело силы в его руках. Рен крепко удержал её, вдавливая обратно в кровать. Его движения стали жëсткими, почти жестокими, как будто он хотел наказать её за что-то. Он приподнялся, опираясь на колени, и провёл языком по стройной ноге, которая покоилась у него на плече, оставляя за собой влажную дорожку. Анна сжала пальцами простынь, её губы задрожали. — Не сдерживайся, — приказал Рен, его глаза горели хищным огнём, а руки сжимали её всё крепче. Анна попыталась приподняться, но он не позволил. Здесь командовал Тао Рен, и она должна была подчиняться. Он закинул её обе ноги себе на плечи и наклонился. Его рука вновь легла на её горло, и Анна закрыла глаза, отдаваясь чувствам, которые пронзали её тело. Рен ускорил движения, и её стоны наполнили комнату, становясь всё громче и отчаяннее, но этого было недостаточно. Сквозь пелену наслаждения, Анна сжала руку Рена, которая сжимала её горло, и усилила хватку, вынуждая его сдавливать её сильнее. Доступа кислороду совсем не осталось. Она задыхалась, чувствуя, как её тело охватывает безумная истома. Ощущения были настолько яркими, что она едва могла сдерживаться. Ей казалось, что она балансирует на грани между жизнью и смертью, утопая в волнах наслаждения. Чувствуя её отчаянное желание каждой клеточкой собственного тела, Рен понимал, что они теряют контроль, но не мог остановиться, потому что сам был пленён этим чувством. Вместо того чтобы отстраниться, он ещё сильнее прижал её, ощущая некий трепет. Анна впилась ногтями в его руку, оставляя на ней следы, словно пытаясь удержать его рядом. Это лишь усилило его страсть и жестокость, которая вырвалась наружу, и они оба растворились в этом безумии, потеряв контроль над реальностью. Анна ощутила, как её сознание начинает ускользать, и волны экстаза накрывают её с головой. Она почувствовала, как каждый нерв в её теле оживает. Мир вокруг неё исчез, оставив лишь чувство полного единения с Реном. Между ними словно проскочила искра, наполненная ненавистью, болью и наслаждением. В этот момент всё вокруг погрузилось во тьму, а затем взорвалось яркими красками наслаждения. Это было именно то, зачем они сюда пришли. Рен навис над Анной, сжимая зубы так крепко, что на его лице выступили желваки. Капли пота, словно серебряные нити, стекали по его обнаженному торсу, оставляя влажные дорожки. Его грудь вздымалась тяжело и часто, будто он только что пробежал марафон. Он сделал глубокий вдох, который разорвал тишину комнаты, и выдохнул через рот, прерывисто и хрипло. Его взгляд скользнул по Анне, лежащей под ним с закрытыми глазами. Светлые пряди волос разметались по бордовой простыне, подобно нежным колосьям пшеницы, потерявшим свою свежесть. Казалось, что она не дышит вовсе, словно погруженная в глубокий сон без сновидений. — Анна? — охрипшим голосом позвал Рен, но она никак не отреагировала. Тогда его взгляд опустился на её горло, где ярко проступали красные пятна. На мгновение его окутала паника. Неужели он всё же потерял контроль над собой? — Анна! — уже громче повторил Рен и наклонился ближе, чтобы проверить, дышит ли она. Внезапно мягкий, тихий голос развеял его тревоги. — Что ты делаешь? — спросила Анна, не открывая глаз. Рен выдохнул с облегчением и расслабился, опускаясь на кровать рядом с ней. Он провёл ладонью по лбу, устремив взгляд в потолок, где танцевали мягкие тени от свечей. Анна повернула голову, открыла глаза и посмотрела на него. — Прости, — выдохнул Рен. — Я зашёл слишком далеко. — О чём ты говоришь? — недоумённо спросила Анна, но её пальцы инстинктивно коснулись горла, которое вдруг начало саднить. Краем глаза Рен уловил её движение и резко сел, свесив ноги на пол. Он обхватил голову руками, словно пытаясь сдержать что-то внутри. Анна, чувствуя, что что-то не так, тоже села, глядя на его напряжённую спину, покрытую таинственными линиями татуировки Инь и Янь. — Ты… — она хмыкнула, — думал, что задушил меня? Рен не обернулся, но его голос прозвучал глухо: — Анна, тебе не кажется, что мы слишком часто стали терять контроль? Что если однажды один из нас переступит ту самую черту? Анна придвинулась ближе, её пальцы осторожно коснулись татуировки, скрывающей шрамы. Её прикосновения были тёплыми и успокаивающими, но Рен, казалось, не замечал этого. Он продолжал смотреть в пустоту, будто его мысли уже воплотились в жизнь. Анна знала, что он прав. В этом месте, где границы между реальностью и иллюзией размывались, где страсть и страх переплетались в тугой клубок, они действительно рисковали потерять себя. Но она не могла позволить ему уйти. Внутри неё вспыхнул жгучий интерес. — А ты бы смог? — прошептала Анна, нежно касаясь губами его крепкого плеча. — Смог бы убить меня? Рен наконец повернул голову, их взгляды встретились. — Думаю, да, — ответил он, и его голос прозвучал так, словно он говорил не только о ней, но и о чём-то гораздо большем. Анна отстранилась, однако не отступила. Её пальцы крепче впились в его плечо. В её глазах отразилось что-то, что Рен не смог разгадать. — Почему? — спросила она. — Почему ты так уверен в этом? Рен медленно провёл рукой по её щеке. — Потому что я знаю, что ты тоже можешь, — ответил он, его голос стал тише, но в нём звучала твёрдость. — Мы оба способны на это. Анна опустила глаза, словно пытаясь укрыться от тяжести собственных мыслей. Эта правда не вызывала у неё особых эмоций — лишь глубокую, почти осязаемую пустоту. Она знала, что близкие сделали их такими — несчастными, жестокими, не способными чувствовать, но готовыми причинять и принимать боль. И всё же… всё же они находили в этом какое-то извращённое удовольствие. С самого детства их жизни были подчинены строгим правилам. За малейшую ошибку следовали наказания — сначала лёгкие, затем всё более жестокие. Анну наказывали за проступки, но поощряли за успехи. Она быстро поняла, что нужно быть идеальной, и старательно игнорировала свои чувства. К тому же, рядом с ней всегда был Хао. Но Кино быстро раскусила её ум и хитрость. Каждый раз, когда Хао совершал ошибку, Кино жестоко наказывала его на глазах у Анны, напоминая ей, что она всего лишь девчонка, лишённая власти и возможности что-либо изменить. Это было больнее физической боли. Это было самым страшным наказанием, и Анна начала наказывать себя сама, погружаясь в ненависть ко всему, что было слабее её. Она стала жестокой, холодной, неспособной чувствовать, и это было её единственным способом выжить в этом мире. Однако Рену было тяжелее. Его наказывали за достижения, чтобы он не зазнавался и стремился к большему. Били за проступки, потому что каждая ошибка требовала искупления. Его учили, что боль — это выражение любви, и он принимал это как данность. С годами они повзрослели, стали успешными, влиятельными, но прошлое никак не отпускало. Потребность ранить и ощущать боль была сильнее, чем они могли себе представить. Их связывала только крепкая дружба, но даже она не могла удержать от опасной грани саморазрушения. Ни семьи, ни близкие не могли оградить их от этих тёмных желаний, словно невидимая сила тянула их обратно в мрачные глубины. — Рен, — задумчиво произнесла Анна. — Мы сходим с ума? Рен усмехнулся, но в его глазах не было ни намёка на веселье. — Ты ещё сомневаешься? Анна подняла взгляд и потянулась к нему, её пальцы едва коснулись его губ. — То, что произошло сегодня, было великолепно, — прошептала она. Не дожидаясь ответа, Анна притянула Рена к себе и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность. Они опустились обратно на кровать, кутаясь в простыни не для того, чтобы теперь проявить нежность друг к другу, а для того, чтобы изобразить нормальность.

***

Сакура сидела в мрачном кабинете своего мужа, где источником света в данный момент был лишь экран ноутбука. Её лицо, освещённое холодным голубым светом, было напряжённым и задумчивым. Пальцы нервно постукивали по столу, словно пытаясь выбить ритм из её внутреннего беспокойства. Взгляд её был прикован к окошку для ввода пароля. Она уже перепробовала множество комбинаций из цифр, но так и не смогла войти в аккаунт Саске. Окинув взглядом стол, Сакура решила проверить ящики в надежде найти там подсказку. Выдвинув первый ящик, она сразу же с удивлением обнаружила фото в дорогой рамке из красного дерева. В центре фотографии были запечатлены Саске, Сарада и сама Сакура. Снимок был сделан на солнечном побережье острова Хоккайдо, когда они только приехали туда, а она ещё жила в неведении. Сакура грустно улыбнулась, словно вспоминая что-то давно забытое, и кончиками пальцев нежно провела по изящной деревянной рамке. Внезапно её осенило. Она вернулась к ноутбуку, с сомнением глядя на экран, и ввела дату своего рождения. Компьютер ожил, мягко зашумел, и на экране начали мелькать строки загрузки. Сакура замерла, приоткрыв рот от изумления. Она никак не ожидала, что Саске выбрал этот день как пароль. Как только загрузка завершилась, экран вспыхнул, и перед Сакурой открылся рабочий стол. Каждая папка была аккуратно разложена и подписана, словно кто-то заботливо расставил их по местам. Её взгляд метался от одной к другой, но ничто не привлекало её внимания. Пока её взгляд не остановился на одной из папок — той самой, с надписью «без имени». Дрожащими пальцами она нажала на иконку, и перед ней открылась старая статья о родителях Саске. Они погибли в аварии, но расследование признало это несчастным случаем. Однако Саске не мог принять эту версию. Мышка закользила по экрану, открывая файл за файлом. Сначала статьи, затем документы из полиции. Сакура погружалась в мир Саске, узнавая его боль и сомнения. Она читала о том, как он пытался найти ответы, как его вера в справедливость боролась с горькой правдой. Но чем больше Сакура читала, тем больше соглашалась со своим мужем. Официальная версия — авария из-за сильного ливня — казалась ей неубедительной. Она знала Саске и понимала, что он не мог так просто смириться с этим. По официальной версии, его отец не справился с управлением, машина слетела с дороги и врезалась в дерево, а затем загорелась и взорвалась. Но Сакура не верила в это. Она читала полицейские отчёты, и перед её глазами вставали картины того, что могло произойти. В одном из отчётов криминалист утверждал, что машина не получила достаточного урона для самовозгорания. Но что, если кто-то намеренно повредил автомобиль? Что, если кто-то спровоцировал аварию? Что, если кто-то совершил поджёг, чтобы скрыть следы преступления? Сакура вспомнила слова Саске: «Кто-то убил их, я это знаю». Её взгляд пробежался по очередному отчёту, и имя Мадары привлекло внимание. При допросе он утверждал, что Фугаку был не в себе в тот вечер, выпив слишком много алкоголя. Однако других свидетелей не нашлось, а провести экспертизу было невозможно из-за полностью обугленных тел. — Так вот почему ты так ненавидишь дядю, — прошептала Сакура, обращаясь к пустоте и думая о Саске. Она осознала, что Мадара солгал полиции, скрывая правду о той роковой ночи. От этой мысли по её спине пробежал холодок. Мадара мог быть тем самым человеком, кто убил родителей Саске. Если это правда, то и Саске тоже может оказаться в опасности. Сакура резко отвернулась от экрана, её пальцы впились в ладони, а в глазах зажёгся холодный огонь решимости. Причина, по которой она вернулась в Токио, была не только в желании Сарады быть рядом с отцом. Нет, Сакура вернулась сюда за ответами, за правдой о своей семье. Но если Саске грозит опасность, она не может позволить себе стоять в стороне. Она должна защитить его, чего бы это ни стоило. Сакура медленно выдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Гнев и страх, что накатили на неё волной, отступили, оставив после себя лишь звенящую тишину. Она снова посмотрела на экран. Тихий щелчок мышки нарушил эту тишину, и на мониторе ноутбука открылся новый файл. Внутри него была статья об аварии, но на этот раз погибшими оказалась семья Мори, о которой Сакура никогда раньше не слышала. Она погрузилась в чтение, её глаза бегали по строкам. Перед ней развернулась история, в которой переплетались судьбы уже знакомых людей. Семья Мори владела небольшой, но успешной компанией, занимавшейся исследованиями психики и мозга. Их открытия и разработки пользовались поддержкой влиятельных политиков, включая действующего на тот момент премьер-министра Йомея Асакуру. Но после трагедии, когда жизнь всех троих — мужчины, женщины и их семилетней дочери — была безжалостно оборвана, компания перешла в руки их бизнес-партнёра. Им оказался Мадара Учиха. Перечитав статью несколько раз, Сакура вдруг провела пугающую параллель. В её голове зародилась мрачная цепочка событий. Что, если Мадара убил семью владельцев компании, чтобы заполучить её себе? А затем, словно в тёмной игре, расправился с братом и невесткой ради семейной корпорации. И теперь его целью стали главные наследники — братья Учиха. Закрыв файл, а следом и папку, Сакура резко захлопнула ноутбук, словно он обжег ей руки. Отпрянув от стола, она почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Ей казалось, что в воздухе вокруг стола витает зловещая аура, словно сам компьютер только что выпустил невидимые ядовитые щупальца. Схватив свой смартфон, Сакура вошла в приложение «Олимп» и открыла тайный чат. Она очень быстро принялась печатать сообщение о том, что только что прочитала на ноутбуке мужа, человеку, который, казалось, единственный, кто мог пролить свет на происходящее и помочь ей разобраться. Она не знала, кто этот человек. Друг? Враг? Осведомитель? Или, возможно, преследователь? Но он дал ей информацию, которая изменила всё. Это было настолько важно, что Сакура, не раздумывая, доверилась ему. И сейчас хотела только одного — чтобы он помог ей.

***

Анна бесшумно скользила по коридору, держа в руках алые туфли. Её тело отзывалось сладкой болью, словно благословенное наказание, приносящее одновременно удовлетворение и умиротворение. Она оставила спящего Рена, зная, что он погружен в свои мрачные сны. Это была острая необходимость, чтобы сохранить их тайну, их скрытные встречи. В темноте ночи, окутанной таинственным полумраком, Анна чувствовала себя одновременно свободной и связанной невидимыми нитями. Ведь дом, в который она возвращалась каждый день, не принадлежал ей и вызывал лишь отвращение. Но такова была её жизнь. Осторожно открыв дверь, Анна шагнула в спальню. Внезапно вспыхнул ночник, озаряя обеспокоенное лицо Йо. — Где ты была? — спросил он. Подняв воротник плаща, Анна крепче прижала к груди свои туфли. Её движения были машинальными, словно она пыталась скрыть дрожь. — У меня были дела, — ответила она, стараясь придать голосу твёрдость. — После я решила побыть в одиночестве, чтобы отдохнуть. — Почему ты не взяла с собой Зенки и Гоки? — продолжил Йо, садясь на кровати. Его длинные волосы были растрепаны, а глаза светились тревогой. — И почему не отвечала на звонки? Анна вздохнула и прошла к туалетному столику, бросив туфли на пол. — Зенки и Гоки сопровождали Хану. А потом… Я не стала сообщать им о своём местонахождении. Не наказывай их. Это моё решение, — её голос звучал глухо, словно она говорила через силу. Анна опустилась на мягкий белый пуф и посмотрела на своё отражение в зеркале сквозь полумрак. Её глаза казались пустыми, как у фарфоровой куклы. — Мне не нужна постоянная охрана, Йо. — Я так не думаю, — решительно ответил Асакура. — Хиаши Хьюга осмелился поднять на тебя руку. Анна резко обернулась, удивившись этому заявлению. — Ты знаешь? — Разумеется, — Йо запустил пальцы в свои каштановые волосы, и мышцы его предплечий напряглись. — Это непростительно. Твои телохранители не должны были допустить подобное. — Йо, они были с Ханой. Это куда важнее, — Анна покачала головой. Внезапная усталость навалилась на неё, словно тяжёлое одеяло. — Просто давай оставим это. Всё хорошо. Йо пристально посмотрел на неё, и Анне показалось, что он видит её насквозь, знает все её секреты, каждую мысль, каждое движение. Его взгляд был тяжёлым и пронизывающим, словно острые иглы, впивающиеся в её кожу. Она старалась выдержать этот взгляд и уже собиралась сказать что-то резкое, привычное для себя, но вдруг звуки уведомлений двух смартфонов одновременно разорвали тишину. Анна инстинктивно полезла за своим телефоном в карман плаща, а Йо, словно очнувшись, потянулся к тумбочке. Без особого интереса Анна нажала на уведомление о новом посте в Олимпе, где её отметили, ожидая увидеть очередную публикацию о её деятельности, но это оказалось нечто иное. На экране вспыхнул алый квадрат вместо фотографии, а под ним заиграла строка с текстом. «Приветствую своих верных читателей и недоброжелателей. Обстоятельства вынудили меня скрываться, но это не значит, что я отказываюсь от своих прошлых слов. Очень скоро вся страна узнает правду о коррупции и преступлениях тех, кого вы сами избираете. Люди, которым вы доверяете, граждане Японии, в первую очередь заботятся о себе. Помните об этом и никогда не забывайте. Я назову эту историю «Мёртвые птицы на Красном Олимпе», и в ней расскажу вам о лидерах нашего времени. О семье воронов, в которой ведётся борьба за власть и жизнь, и наивной ласточке, которая верит в верность и любовь. О семье фазанов, чья царственность не позволяет отпустить лидерство, и решительном фениксе, который обязательно восстанет. Об израненном орле, который борется со своим гневом и семьëй. О потерявшей влияние семье благородных журавлей, чей потомок отчаянно жаждет признания. Эти птицы заселили вершину, но даже боги Олимпа в итоге пали. Мой список имён огромен, с учётом количества людей, замешанных в тёмных схемах, и озвучивать сейчас всех бессмысленно. Поймай одного и дальше выстроится целая цепочка. Поэтому начинаем с головы. Я искренне верю, что систему изменить можно, сделать страну лучше — можно, избавиться от несправедливости — можно. Но одного моего голоса мало, надеюсь, я смогу убедить и вас. До скорой встречи». Каждая фраза обжигала её сознание, как капля раскалённого металла. Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Она не могла отвести взгляд от этого загадочного текста, который словно шептал ей о чём-то важном, о чём-то, что могло уничтожить всё. Анна медленно подняла глаза. На экране мерцало имя отправителя — Инузука Киба. Её сердце дрогнуло, а дыхание перехватило. — Чёрт, — вырвалось у неё, словно эхо собственных мыслей. Йо нахмурился и, прищурившись, посмотрел на неё. — Что это за бред? — спросил он. Анна перевела взгляд на него: — Предупреждение.

***

Утро в домах Асакура и Учиха встретило обитателей одинаковой гнетущей обстановкой. В итоге, Анна, проведя бессонную ночь в тревожных раздумьях, заперлась в своем кабинете. А Сакура, лишенная сна в ожидании Саске, так и не решилась заговорить о Мадаре и его возможных преступлениях, к тому же странная публикация Инузуки только усилила её мрачные предчувствия. Однако, несмотря на волнение и тревогу, обе семьи не могли не посетить торжество, которое организовал действующий премьер-министр Сарутоби в честь дня рождения своей внучки. Поэтому и Анна, и Сакура к вечеру сумели собраться с мыслями и отправились на праздник. Сидя в роскошном лимузине, который плавно скользил по вечернему городу, Анна задумчиво смотрела в окно. Её тонкие пальцы нервно перебирали изящные жемчужины на шее, скрытой под высоким воротом светлого платья. Она мысленно повторяла текст из публикации журналиста, пытаясь уловить какую-то связь с реальными людьми и предугадать возможные последствия. Йо сидел рядом, глядя в другое окно. Он совершенно не выглядел встревоженным, будто статья не имела к нему никакого отношения. Напротив них расположились Кино и Йомей Асакура. Хао, как всегда, предпочёл ехать отдельно. — Анна, — голос госпожи Асакуры прозвучал резко и холодно. Анна нехотя перевела на неё взгляд, в котором читалось безразличие. — Я надеялась, что ты сама прояснишь, — строго произнесла Кино. — Но, видимо, мне придётся спросить: зачем ты вмешалась в дела семьи Хьюга? — Я узнала о внебрачном сыне Узумаки и хотела использовать это, — ответила Анна с пугающим спокойствием. Кино ударила тростью по полу машины, её голос зазвучал громче: — Ты сделала только хуже! Хиаши потерял власть, его репутация уничтожена, но рейтинги Наруто Узумаки взлетели! Сейчас он опережает Йо почти на семь процентов! Люди сочувствуют ему, его невесте и их сыну. Они обвиняют Хиаши в тирании! Анна снова отвернулась к окну, её взгляд устремился вдаль, но на губах появилась едва заметная ухмылка, словно она наслаждалась этой ситуацией, как игрой, в которой всегда была на шаг впереди. — Дорогая, но ведь это правда! — с нажимом произнёс Йомей, чтобы жена не могла перебить его. — Хиаши Хьюга слишком контролировал свою дочь и её избранника. Разлучить их с ребёнком — это было жестоко. — Какое мне до этого дело? — Кино повысила голос, её лицо исказилось от гнева. — Анна совершила ошибку, и теперь Йо на втором месте! — Бабушка, не стоит так говорить, — мягко вмешался Йо, пытаясь успокоить её. — Анна хотела как лучше. К тому же, разве это не прекрасно, что юный Боруто наконец воссоединился с семьёй? Теперь они могут быть вместе, и это самое главное. Он осторожно накрыл ладонью руку Анны, которая покоилась на бедре, но та легко и решительно отвела её. Её взгляд, холодный и отстранённый, вновь устремился на Кино. Чувства Анны к Хинате и Наруто до сих пор оставались туманными, но всё чаще её сердце склонялось к тому, что эти действия были продиктованы искренним порывом помочь мальчишке избавиться от одиночества. Ведь у него были любящие родители, чего так не хватало самой Анне. — Есть что сказать? — с вызовом спросила Кино, стараясь уверенно выдержать взгляд невестки. Анна приоткрыла губы, словно собиралась ответить, но в этот момент лимузин остановился. Не поворачиваясь, водитель объявил о прибытии. Йо облегченно выдохнул и, не дожидаясь, пока швейцар распахнет дверь, рывком распахнул её сам. Схватив Анну за руку, он потянул её за собой, не обращая ни малейшего внимания на формальности и правила этикета. — Что ты делаешь?! — Анна вырвала свою ладонь. — Я больше не могу слушать ваши ссоры! — Йо раздражённо отвернулся. — Мы здесь, чтобы веселиться, а не разбираться в проблемах! — Ты же знаешь, что она не успокоится! — Анна тяжело вздохнула. — Она всегда найдёт способ… Йо посмотрел на неё, и его взгляд потемнел, словно грозовое облако. — Ты знаешь, — повторила Анна и стиснула зубы, опустив взгляд. Она отлично понимала, что это не конец. Кино непременно что-то сделает. Это злило её до глубины души, но ещё больше она злилась на мужа за его бездействие. Йо протянул к ней руку, но в последний момент передумал. Вместо этого он шагнул к бабушке, которая показалась из лимузина, опираясь на трость. Её седые волосы были аккуратно уложены, а лицо излучало победу. Она улыбнулась Йо, и тот ответил ей слабой, но искренней улыбкой. Не дожидаясь их, Анна решительно направилась ко входу в отель. Она чувствовала, как её спина горит от напряжения. Но не успела она сделать и нескольких шагов, как знакомый голос окликнул её. Это была семья Учиха, приближающаяся к ним. — Анна! — снова позвала Сакура своим нежным, словно перезвон колокольчиков, голосом, привлекая её внимание. Анна замерла, её шаги замедлились, и она медленно обернулась. Сакура тоже остановилась. Её изумрудное платье, словно сотканное из самой природы, переливалось оттенками зелени, гармонично сочетаясь с цветом её глаз. Длинные розовые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, касаясь поясницы. Она выглядела так изысканно, словно всегда была частью этого мира, где светские рауты и роскошь были обыденностью. Её утончённая красота даже заставила Анну почувствовать себя скромной и незаметной, ведь она надела слишком простое, но элегантное бежевое платье до колен с высоким воротником, чтобы скрыть следы бессонной ночи на своей коже. Лишь жемчужное ожерелье и дорогой браслет разбавляли её строгий наряд, придавая ему лёгкую нотку изящества. — Добрый вечер! — торжественно поприветствовал Мадара, подойдя ближе. — Господин Учиха, — широко улыбнулась Кино. Они поклонились друг другу, и остальные присутствующие начали обмениваться приветствиями и комплиментами. Однако Анна и Сакура стояли в стороне, пристально изучая друг друга, словно пытаясь понять, кто на чьей стороне. — Анна, как всегда прелестна! — вдруг произнёс Мадара. Сложив руки на груди, Анна оторвалась от Сакуры и перевела взгляд на него, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Она уловила недовольство Кино, которое витало в воздухе, но намеренно проигнорировала его, лишь коротко хмыкнув. Внезапно, будто из ниоткуда, появился Хао. Его шаги были тихими, но уверенными, а голос, когда он заговорил, был пропитан ядом сарказма. — Кажется, я вовремя, — Хао остановился рядом с Анной. — Приветствую, — добавил он, растягивая слово с издёвкой. Анна не смогла сдержать лёгкую усмешку, внезапно почувствовав, как внутри разливается тепло. Вокруг них повисло напряжение, но Хао, казалось, не замечал этого. Он подставил ей локоть, и она, не задумываясь, обхватила его, чувствуя, как его мышцы напрягаются под этим прикосновением. — Увидимся внутри, — бросил старший близнец Асакура и повёл Анну ко входу в отель. Она успела ухватить за руку Сакуру, которая даже не попыталась возразить, словно только и ждала этого момента. Так они втроём скрылись за позолоченными дверями, оставив позади Йо и Саске, а также лицемерие собственных семей.

***

Словно перенесенный из эпохи дворцовых балов, в самом сердце отеля, раскинулся величественный зал. Высокие своды, расписанные искусными фресками, устремились ввысь. Стены, обитые бархатом глубокого синего оттенка, переливались в свете светильников, отражаясь в огромных зеркалах, которые тянулись вдоль всего зала. Мраморный пол, отполированный до блеска, ловил каждую искру света от хрустальной люстры, свисавшей с потолка подобно короне. По прибытии Анна некоторое время общалась с гостями, которые встречались на её пути. Теперь она стояла в центре зала, окружённая теми, кто был особенно значим для неё в данный момент. Всё это время Сакура держалась рядом с ней, ощущая себя в безопасности, как будто Анна передавала ей частичку своей уверенности. — Анна, скажи, ты читала пост журналиста Инузуки в Олимпе? — тихо спросила Сакура, явно не заинтересованная в разговоре остальных. Все её мысли были заняты Мадарой, и она надеялась, что Анна что-то знает. Анна едва заметно повела бровью, её взгляд, словно тонкий луч света, скользнул по лицу Сакуры. Она медленно, почти лениво, повернулась к Хао, который, с небрежной грацией потягивая виски, наблюдал за их безмолвным диалогом. — Новые лидеры нашей страны, — тихо произнёс он, но с едва уловимой ноткой иронии. — Кто это, если не мы? Анна чуть заметно напряглась, её пальцы крепче сжали бокал. Она медленно поднесла его к губам, словно пытаясь скрыть волнение, и сделала глоток. — Этот журналист окончательно спятил, — наконец ответила она, её голос прозвучал спокойно, но в нём угадывалась тщательно скрываемая тревога. — Ты же знаешь, что это всего лишь его фантазии. Сакура кивнула, однако в её глазах читалось сомнение. Она переводила взгляд с Анны на Хао, словно пытаясь понять, кто из них говорит правду. — Но если это не про нас, то про кого? — не унимался Хао. — Не может быть, чтобы он просто так назвал наши имена несколько месяцев назад. Да и параллель слишком очевидна. Анна нервно сглотнула, её взгляд метнулся к Сакуре. В этот момент она казалась особенно уязвимой, словно её только что застали врасплох. — Если ты ничего не скрываешь… — начала было она, но её голос дрогнул. Сакура вздохнула и, немного помедлив, произнесла: — Верно. Если ты ничего не скрываешь, то нечего бояться. Но у меня плохое предчувствие. Анна застыла, глядя на неё. Сакура казалась такой искренней, что не могло не удивлять, ведь они не были близки. Хотя Анна разделяла её тревожность. Внезапно тишину зала разорвал пронзительный крик, перекрывший даже негромкую мелодию оркестра. — Хината! — раздался голос, полный отчаяния. Зал притих, и Анна услышала глухой стук, за которым последовал новый крик: — Хината! Сакура беспокойно посмотрела на Хинату, стоявшую в окружении людей неподалёку. Обе знали, кому принадлежит этот голос. Нарушитель спокойствия не заставил себя ждать. Гости расступились, и в центре зала появился Неджи. Его костюм был мятым и несвежим, пиджак расстёгнут, а галстук небрежно свисал с шеи. В руке он держал тёмную бутылку, содержимое которой, казалось, уже давно не было холодным. Неджи заметил свою кузину и сделал глоток из бутылки. Сморщившись от отвращения, он шагнул вперёд, но Наруто тут же преградил ему путь, заслоняя Хинату. — Веселитесь? — с презрением произнёс Неджи. — Когда президент в критическом состоянии! Он сделал ещё один глоток из бутылки и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Твой отец в больнице, а ты даже не знаешь! — каждое слово вырывалось из него, как крик, разрывающий тишину. — Ты никогда не знаешь, чёрт возьми, ничего! Хината побледнела, её лицо стало почти белым, как лист бумаги, а глаза наполнились слезами. Она не могла поверить, что это происходит. Неджи всегда был сильным и уверенным, а сейчас он выглядел потерянным и разбитым. Её сердце сжалось от боли и страха, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты просто глупая, избалованная девчонка, не достойная ни отца, ни фамилии, ни компании! Наруто сжал кулаки. — Эй! Не смей так разговаривать с моей будущей женой! — с угрозой процедил он. Сакура дёрнулась вперёд, чтобы попытаться успокоить Неджи, помочь друзьям и просто быть ближе к своему мужу, который стоял рядом с Узумаки, но Анна, уловив это движение, выступила вперёд, тем самым преградив ей путь. — Не вмешивайся, — не оборачиваясь, приказала она. — Не сейчас. — Но почему? Ты не видишь, что происходит? Разве не слышала, что сказал Неджи? — тревожно зашептала Сакура. — Господин Хьюга в больнице! Она огляделась, её взгляд заметался по лицам гостей. Но все стояли, наблюдая за происходящим. Казалось, что никто даже и не собирался вмешиваться. — Что с отцом? — хватаясь за руку Наруто, вскрикнула Хината. Глядя на неё, Неджи презрительно усмехнулся. — Авария, — ответил он и стиснул бутылку так сильно, что она могла вот-вот разлететься на осколки. — В его машину влетел рабочий грузовик. Сакура вздрогнула, словно её ударили. Внутри всё похолодело. Опять авария… Опять. Она инстинктивно схватилась за плечо Анны, пытаясь найти опору. Мысли путались, страх сжимал сердце. Был ли у Мадары мотив для убийства Хиаши Хьюга? Или это просто её навязчивая идея, плод ненависти и обиды? Анна почувствовала тяжёлую хватку на своём плече и бросила короткий взгляд на Сакуру. Но её внимание тут же переключилось на Рена. Он стоял за её спиной, высокий и невозмутимый, как скала. Его слова эхом пронеслись в её голове: «Хиаши Хьюга заплатит за то, что осмелился поднять на тебя руку». Рен посмотрел на неё, и их взгляды встретились. Он выглядел абсолютно равнодушным, словно чужая боль его не касалась. Но Анна знала, что это лишь маска. Он мог искусно притворяться, пряча свои истинные чувства глубоко внутри. Она приоткрыла губы, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Они оба были готовы на убийство, но её руки оставались чистыми, несмотря на всю ненависть, которую она испытывала к Хиаши. Но мог ли Рен таким образом отомстить за неё? Зачем ему это? — О чём ты говоришь? — голос Хинаты сорвался на истеричный крик. — Когда это произошло? Почему мне не сообщили? Её затрясло от страха и безысходности. Хиаши, каким бы он ни был, всё равно оставался её отцом. — Рано утром, — коротко ответил Неджи. — Это случилось сегодня утром. Я звонил тебе, но ты не ответила. — Его взгляд скользнул по Наруто, затем остановился на каждом из присутствующих, прежде чем вновь вернуться к Хинате. — И виновник — один из вас. Возможно, это даже ты, Хината. От этих слов Хината вздрогнула и, ослабив хватку, выпустила руку Наруто. — Как ты смеешь обвинять её? — Наруто, оскорблённый до глубины души, напрочь забыл о том, что они находятся в окружении гостей и журналистов на официальном мероприятии, устроенном самим премьер-министром. Он бросился на Неджи, целясь кулаком ему в лицо. Саске, молниеносно среагировав, перехватил удар. — Успокойся! — голос Саске прозвучал как приказ, его хватка была стальной. — Оставь его. Наруто тяжело дышал, его голубые глаза, обычно полные света и тепла, теперь пылали красным огнём, придавая ему вид дикого зверя. Сакура, знавшая этот взгляд, не могла не вспомнить его тёмные стороны. В каждом из них таились свои демоны. Неожиданно вмешалась Анна: — Прекратите! Мы ничего точно не знаем. Может, это просто пьяный бред отчаявшегося человека. Она сама не верила в свои слова, но её голос звучал убедительно. Гости вокруг зашептались, переглядываясь. Все знали о давней вражде между семьями Асакура и Хьюга, и каждый мог выбрать сторону, но в сложившейся обстановке Анна внушала больше доверия. — Госпожа Асакура права, — согласился Наруто, поразительно быстро усмирив свой гнев. — Корпорация «Byakugan» оказалась в невыгодном положении. Возможно, всё это просто спектакль. Саске, почувствовав, что угроза миновала, медленно отпустил его руку и сделал шаг назад. Но прежде чем он успел полностью расслабиться, Неджи метнулся к Наруто и ударил его бутылкой по голове. Удар был точным, но недостаточно сильным, чтобы разбить стекло. Однако Наруто рухнул на пол, его лицо исказила гримаса боли. — Наруто! — закричала Хината и упала на колени рядом с ним, Саске тоже опустился рядом. Глядя как по лицу Наруто потекла кровь, Сакура в ужасе прикрыла рот ладонями. Она не ожидала, что Неджи способен причинить ему боль, но теперь отчётливо осознала, что за долгие годы, пока она скрывалась от мира, всё изменилось в худшую сторону. Появившийся из толпы, словно тень, Итачи бросил взгляд на Сакуру, умоляя её не приближаться. Его голос, холодный и решительный, эхом разнёсся по залу: — Скорую! Немедленно вызывайте скорую! Гости замерли, не зная, как реагировать, и опасаясь за собственную безопасность. — Где охрана? — всё же выкрикнул кто-то, и Неджи встревоженно оглянулся. Анна, стоявшая в стороне, медленно открыла сумочку, но внимание Неджи вдруг переключилось на неё. — Это ты, — начал Хьюга, указав бутылкой. — Это могла быть и ты! Держа распахнутую сумочку в руках, Анна посмотрела на него с холодным презрением. — Будешь обвинять каждого по очереди? Давай на чистоту: если авария действительно была подстроена, то виновником мог быть и ты. — Что ты несёшь? — лицо Неджи исказилось гневом. Он замахнулся и с силой бросил бутылку об пол. Она разлетелась на мелкие осколки, и самый крупный осколок впился Анне в ногу. Но она даже не вздрогнула. Не веря своим глазам, Сакура прошептала: — Какого чёрта? Кровь, тёмная и густая, медленно потекла по лодыжке Анны, а она с невозмутимым видом, захлопнула сумочку и шагнула навстречу Неджи. Однако Хао оказался быстрее. Он промчался мимо, схватил Неджи за лацканы пиджака и с силой встряхнул его. — Ты отвратительный ублюдок! — процедил он сквозь зубы. — Исчезни, или я отправлю тебя в самую поганую тюрьму этой страны! — Тюрьму? Я из семьи Хьюга! — Неджи усмехнулся. — И что? Думаешь, можешь устанавливать свои правила? — Хао ответил ему усмешкой и ещё сильнее встряхнул. — Закон здесь я! — Ты всего лишь лакей своей семьи! — буквально выплюнул ему в лицо Неджи, но затем с неким отвращением и принятием добавил: — Как и я. Хао сжал его пиджак с такой силой, что ткань затрещала. Он не решался ни отступить, ни нанести удар. На мгновение они замерли, впившись друг в друга взглядами, и тогда вмешалась Анна: — Хао, отпусти его, — её голос прозвучал мягче, чем обычно, но всё же в нём отчётливо слышался приказ. Она выставила ногу вперёд с острым намерением приблизиться к Хао. В этот напряжённый момент тишину разорвал пронзительный вой сирен, эхом разнёсшийся где-то снаружи. Гости вздрогнули, и по залу прокатился облегчённый шёпот. Хао, словно очнувшись от наваждения, отпустил Неджи. Не желая столкнуться с полицией, Хьюга бросился в сторону, но его сразу же перехватили Саске и Йо, который намеренно не вмешивался в этот конфликт, выжидая нужного момента. — Передайте этого идиота полиции! Я это так не оставлю! — прорычал Хао, стараясь скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. Слова Неджи задели его до глубины души, но показывать это сейчас было бы ошибкой. Однако Анна слишком хорошо знала его и понимала, что он чувствует. Её рука непроизвольно потянулась к нему, словно хотела защитить. — Анна, — едва слышно окликнула Сакура. — Твоя нога… Анна посмотрела вниз и наконец заметила острый осколок стекла. Капли крови, словно багровые слёзы, уже стекали по мраморному полу, оставляя за собой блестящий след. Она медленно наклонилась, будто завороженная этим зрелищем, и обхватила осколок пальцами. — Не надо! — спохватилась Сакура, но было уже поздно. Анна резко вытащила осколок, и кровь потекла с новой силой. Она подняла взгляд на Рена. На её лице не было и капли намёка на боль, что ещё больше поразило Сакуру, словно Анна совершенно ничего не чувствовала. Внезапно Рен шагнул вперёд и подхватил её под руку. Его движения были уверенными, как будто он отлично знал, что делать. — Я помогу, — произнёс Тао, встретившись взглядом с Йо, который с тревогой удерживал вырывающегося Неджи. — Может, лучше я? — надменно вмешался Хао. — Так будет логичнее, не находишь? — Нет, — коротко ответил Рен, и в воздухе повисла едва уловимая враждебность. Сакура, наблюдавшая за ними, раздражённо выдохнула и, не теряя ни секунды, перехватила Анну в свои руки. — Сейчас не время спорить! — строго заявила она. — Это венозное кровотечение, и его необходимо остановить! Хао медленно перевёл взгляд с Рена на Анну, затем снова посмотрел на него. Его лицо исказила ярость, но он быстро взял себя в руки. — Тогда чего мы медлим? — резко спросил он, подхватывая Анну на руки. Она недовольно фыркнула, но не успела возразить. — Едем в больницу! — Но я не хочу в больницу! — запротестовала Анна, пытаясь вырваться из его хватки. Бросив последний недружественный взгляд на Рена, Хао устремился к выходу из зала. Сакура поспешила за ним. По пути она увидела официанта с полотенцем на плече и, не раздумывая, выхватила его. — Постой, нужно зажать рану, — громко произнесла она, догоняя Хао. Сакура осторожно приложила полотенце к ране на голени Анны, стараясь не причинить ей боль. Кровь просачивалась сквозь ткань, но Сакура продолжала давить, надеясь остановить кровотечение. Наблюдая за её действиями, Анна вдруг почувствовала, как к горлу подступил ком. — Меня тошнит, — тяжело сглотнув, сообщила она. — Ничего, это нормально! Нужно найти машину, — сказала Сакура, стараясь не показывать волнения. — Чем быстрее мы доберёмся до больницы, тем лучше. Нельзя допустить заражения. Хао кивнул, не сводя глаз с Анны. Его руки дрожали, но он держал её крепко, словно боялся, что она снова попытается вырваться. На выходе из здания они столкнулись с полицейскими, но те лишь вежливо кивнули и пропустили их. Город уже окутали сумерки, и прохладный воздух приятно освежал после душного помещения. Как только они оказались на улице, яркая вспышка фотокамеры мгновенно озарила их лица. Не обращая внимания ни на репортеров, ни на вспышки, Хао решительно направился к своей машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Движение уже замедлилось, а с прибытием скорой помощи и полиции почти остановилось, оставив за собой лишь гулкое эхо и редкие звуки автомобильных сигналов. Хао остановился рядом с машиной и посмотрел на Сакуру. Его взгляд был глубоким и напряжённым. — Ключи в пиджаке, — тихо сказал он. Сакура кивнула и, не говоря ни слова, протянула руку к его пиджаку. Её пальцы легко коснулись ткани, и она осторожно вытащила ключи. В этот момент её рука дрогнула, но она быстро взяла себя в руки и разблокировала двери. — Меня можно отпустить, я не умираю, — раздражённо напомнила Анна. — Всего лишь царапина. Сакура, словно не слыша, закрепила полотенце на её голени и посмотрела на Хао. — Садись сзади, — коротко сказал он. Сакура кивнула и, распахнув дверь, скользнула по сиденью, освобождая место для Анны. Следом Хао осторожно усадил Анну и захлопнул дверь. — Подними ногу, — сказала Сакура. — Что? Закатив глаза, Харуно похлопала по своим коленям, намекая на ответ. — Серьёзно? — нахмурилась Анна, но всё же выполнила просьбу, положив ноги на Сакуру. Её недовольный взгляд метнулся к Хао, который уже занял место за рулём. Машина тронулась с места, и Анна, облокотившись спиной на прохладную дверь, почувствовала, как её затылок прижался к стеклу. Она прикрыла глаза, пытаясь унять не отступающую тошноту. Это вызывало у неё раздражение и недоумение, ведь раньше она не испытывала таких ощущений. Сакура аккуратно прижимала полотенце к ране. Её взгляд был сосредоточен на тëмно-багровом пятне, словно в нëм была отражена самая суть того, что произошло. Её мысли метались, а жизнь казалась какой-то чужой и непонятной. Хао, придерживая руль, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Его лицо было напряжённым, а глаза — задумчивыми. Все трое были крайне взволнованы, но не из-за раны. Что-то другое терзало их души, что-то, что они пока не могли уловить. Пока…

***

Знакомый запах антисептика и лекарств окутывал её, словно мягкое, уютное одеяло, даря ощущение безопасности и покоя. Сакура сидела в одном из бесчисленных коридоров огромной больницы, примостившись на удобном диванчике. Её локоть покоился на спинке, а рука подпирала голову, пальцы легко массировали висок, словно пытаясь унять волнение. Мысли её кружились вокруг Анны. Она не могла перестать думать о том, как крупный осколок глубоко вонзился в кожу, но Анна даже не шелохнулась. Может, она была слишком занята заботой о безопасности гостей, чтобы почувствовать боль? Но это не похоже на Анну — она никогда не отличалась состраданием. Скорее, её тревожила безопасность Хао. Это больше походило на правду. Или, может, она почувствовала боль, но скрыла её, чтобы не показать свою слабость? Сакура вздохнула и прикрыла глаза. Нет, невозможно притворяться такой безразличной к боли. Она вспомнила взгляд Анны, устремлённый на Тао Рена, когда она вытащила осколок, и густая кровь сильнее потекла из глубокой раны. Почему Рен? Что их связывало? Размышляя об этом, Сакура отвлеклась от мыслей о Мадаре. И всё же стало спокойнее. — Что случилось? — хриплый голос прозвучал внезапно, словно разрушая хрупкую больничную тишину. Сакура открыла глаза и повернула голову на звук. На другом конце дивана сидел Хао. Его взгляд был тяжёлым, но в нём читалось нечто большее, чем просто усталость. К ним стремительно приближалась Канна Бисмарк, её шаги эхом разнеслись по больничному коридору. Она была одета в короткую кожаную юбку, подчёркивающую её стройные ноги, и белую блузку, расстегнутую на верхние пуговицы. Высокий воротник открывал тонкую шею, а на плечах висел бордовый плащ. Её синие волосы были собраны в аккуратный хвост, но несколько прядей небрежно выбились из причёски. Канна заметила Сакуру и нахмурила брови. Её голос, резкий и холодный, пронзил вновь повисшую тишину: — В наших рядах пополнение? Завели новую подружку? Сакура напряглась, пытаясь сохранить невозмутимость под взглядом этой высокомерной женщины. Она выпрямилась, стараясь не выдать своего волнения. — Меня зовут… — Я знаю, кто ты, — перебила Канна, из неё буквально сочился сарказм. — Учиха Сакура. — Канна, прошу тебя, будь повежливее, — устало произнёс Хао. Бисмарк вздёрнула подбородок, но затем её губы тронула усмешка, и лицо вдруг смягчилось. — Извините, тяжёлый день, — выдохнула она, прислонившись к стене. — И легче не становится. Сакура понимающе кивнула, её взгляд скользнул к Хао. Она заметила, как он слегка кивнул, словно поддерживая её. Возможно, его слова заставили Канну сменить тон. Если бы не он, эта женщина, вероятно, не стала бы так быстро усмирять свою враждебность. — Как Анна? — спросила Канна, глядя в потолок. — Она в кабинете, — ответил Хао, опустившись обратно на диван. — Где ты была? Канна вздохнула и прислонила ладонь ко лбу. — Пыталась решить некоторые проблемы. Чёрт! — её голос сорвался на крик, но она быстро взяла себя в руки. — Всё складывается не очень хорошо. Сакура внимательно наблюдала за ней. Бисмарк выглядела так, словно была на грани отчаяния. Её движения стали резкими, а в глазах мелькнула тень страха. Сакура поняла, что в семье Асакура возникли серьёзные трудности. Но могли ли они сравниться с тем, что в её собственной семье, возможно, скрывается убийца? — Хиаши Хьюга здесь? — Хао задал вопрос, и в ответ получил короткий, но красноречивый кивок. Почувствовав, как внутри всё сжалось от тревоги, Сакура взволнованно спросила: — Значит, действительно произошла авария? Как он? Её голос дрожал, а мимолётное спокойствие, которое она так старательно пыталась сохранить, улетучилось, уступая место мрачным предчувствиям. — Хреново, — выдохнула Канна, забыв про недоверие к «чужакам». — Всё очень хреново, черт возьми! Её голос звучал глухо, как будто она только что пережила что-то ужасное. Раздражённый этими недосказанными фразами, Хао начал терять терпение. — Да в чём дело? — спросил он с лёгким оттенком раздражения, его голос стал резче. — Говори яснее! Канна не сразу ответила. Её взгляд метнулся к Хао, а затем снова опустился, словно она боялась увидеть его реакцию. — Канна! — прикинул Хао. Вздрогнув, Бисмарк достала из сумочки смартфон и бросила его на диван. Устройство ударилось о мягкую обивку, подпрыгнуло и замерло между Сакурой и Хао. — Зайди в «Олимп», — сказала она. — Я так понимаю, вы не читали. Сакура перевела взгляд на Хао, который, не раздумывая, схватил смартфон и уверенно ввёл пароль. Она отметила, что между этими двумя чувствовалась особая связь, словно они были очень близки и безгранично доверяли друг другу. — Смотри, — внезапно произнёс Хао. Он протянул смартфон Сакуре. Она придвинулась ближе, её глаза впились в экран. Видеозаписи сменялись одна за другой, словно кусочки пазла, который необходимо было собрать. На первой записи было видно, как Хиаши Хьюга поднял руку и дал пощёчину своей дочери. Затем он резко ударил Наруто, его лицо исказилось от ярости. На втором видео он снова поднял руку, но на этот раз жертвой стала Анна. Третья запись была размытой, но Сакура поняла, что на ней запечатлена ссора между Хиаши и Реном. На последнем видео Наруто сидел на земле, а Саске пытался удержать разъярённого Хьюга. В конце концов, Саске ударил его в живот, и Хиаши рухнул на спину. Затем двое друзей вскочили в машину и уехали. Через несколько секунд появилась другая машина, из неё вышел Мадара. Он помог Хиаши подняться и, поддерживая его, повёл к своему автомобилю. Всё это происходило в полной тишине, звука у видео не было, но действия говорили громче слов. Сакура прикусила губу, когда увидела имя того, кто разместил эти записи в главной социальной сети страны. Пост был создан с целью дать обществу представление о подозреваемых в покушении на жизнь Хиаши Хьюга. Если информация о том, что авария была подстроена, подтвердится, каждый из людей на этих записях окажется под подозрением. Ведь у всех них был конфликт с жертвой. — Инузука, — сквозь зубы процедил Хао, крепко стиснув смартфон. — Он хочет выставить нас виновниками? Сакура посмотрела на него, заметив, как он произнёс слово «нас». Хао не было на записи, но там присутствовала Анна. — Когда она узнает… — Канна затылком упёрлась в стену и простонала. — Я обо всём позабочусь, — решительно произнёс Хао и встал так стремительно, что чуть не задел плечом подбородок Сакуры, которая с любопытством снова смотрела в экран. — Ты ничего не сможешь сделать, — обречённо выдохнула Канна. Сакура почувствовала, как между этими двумя разверзлась пропасть. Напряжение было таким плотным, что казалось, его можно было потрогать руками. Они словно вели безмолвный диалог, пронзая друг друга взглядами, полными ярости и тревоги. Но это была не ненависть, а что-то гораздо глубже — беспокойство, которое пожирало их изнутри, разрывая на части. — Возьми Зенки и Гоки, отправляйтесь в галерею и узнайте, как велась запись, — наконец, произнёс Асакура. Канна нахмурилась, её брови сошлись на переносице. — Но Анна должна быть под охраной, — возразила она. Хао не отводил взгляда от неё, его глаза блестели холодным блеском. — Анна будет со мной. Я отвезу её домой. Он произнёс это так уверенно, что Канна на мгновение замерла. Затем она вдруг резко развернулась и, не сказав ни слова, зашагала по коридору в сторону фойе, где располагались лифты. Сакура смотрела ей вслед, чувствуя, как страх сковывает её сердце. Она знала, что всё это не может не коснуться и её мужа. К тому же, Мадара был на тех записях, и она уже подозревала его в организации двух автокатастроф. Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в коридор вышла высокая, стройная женщина с тёмными волосами. Её волосы были аккуратно подстрижены под каре, а взгляд выражал уверенность и спокойствие. Сакура сразу узнала её — это была Шизуне, её давняя подруга и коллега. — Могу я войти? — нетерпеливо спросил Хао. Доктор кивнула, и Хао, не дожидаясь словесного приглашения, проскользнул мимо неё, захлопнув за собой дверь. — Шизуне, — тихо произнесла Сакура, стараясь скрыть волнение. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась нотка тревоги. — С госпожой Асакура всё хорошо, — ответила Шизуне, присаживаясь рядом с ней. Сакура кивнула, стараясь улыбнуться, но её улыбка вышла натянутой. Хоть дело было вовсе не в ране Анны. — Как твои дела? Когда ты вернулась? — спросила Шизуне, пытаясь отвлечь Сакуру от тяжёлых мыслей. Её улыбка была искренней, но в глазах всё ещё читалась тревога. — Госпожа Цунаде знает? При упоминании имени Цунаде Сакура опустила взгляд. В её душе поднялась волна сложных чувств. Цунаде была для неё не просто наставницей и другом её отца, но и символом того, чего Сакура когда-то так отчаянно стремилась достичь. Но потом всё изменилось. Цунаде ушла, а Сакура сбежала из Токио, пленённая иллюзиями о свободе, и теперь она вернулась, но не знала, как её встретят. — Я ещё не связывалась с ней, — ответила Сакура, стараясь говорить спокойно. — Думаю, госпоже Цунаде хватает своих забот с Наруто. — Что ты такое говоришь? Она будет счастлива узнать, что ты вернулась! — возразила Шизуне, накрывая ладонь Сакуры своей. — Но почему ты здесь с семьёй Асакура? Сакура вздохнула и отвела взгляд, не зная ответа на этот вопрос. Почему она оказалась рядом с Анной? Почему её сердце тревожно билось, а мысли метались, как звери в клетке? Она не могла понять, что привело её сюда — просьба мужа, собственные, до конца неясные мотивы или что-то другое, скрытое глубоко в её душе. Может быть, это было свойственное для неё сострадание? Или простое любопытство, которое не давало ей покоя? Сакура медленно перевела взгляд на Шизуне, которая сидела рядом, задумчиво прищурившись. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом: — Скажи, как Анна вела себя на приёме? Было ли что-то необычное? Шизуне на мгновение задумалась, её взгляд стал ещё более сосредоточенным. Затем она кивнула, и в её глазах мелькнула тень понимания. — Да, — произнесла она. — Когда я обрабатывала рану и зашивала её, госпожа Асакура вела себя так, словно ничего не чувствовала. Это было странно, даже для неё. — Высокий болевой порог? — уточнила Сакура. — Думаю, да. Но неизвестно, чем именно он вызван. Я заметила синяки на её бедрах, когда платье чуть задралось. Сакура помрачнела, вспомнив слишком закрытый наряд на Анне сегодня. — Ты лечила её раньше? — Госпожой Анной занимается лично доктор Фауст, нынешний глава больницы. Просто сейчас его нет на месте. И доступ к карточке имеет только он. Сакура кивнула, её сердце сжалось от неясного предчувствия. Анна всегда была сильной и непоколебимой. Но эта странная реакция на простую рану, эти тайны, окутывающие её жизнь… что-то в этом было новое, что-то, что заставляло задуматься о том, что скрывается за фасадом её властности. Неужели за этой маской скрывается жертва домашнего насилия? Неужели такой дружелюбный, милый Йо мог причинять боль своей жене? Заметив задумчивость на лице госпожи Учиха, Шизуне осторожно коснулась её плеча, чтобы привлечь внимание. От этого прикосновения Сакура едва заметно вздрогнула и посмотрела в тёмные глаза. — Не знаю, что связывает тебя с Асакурой, — тихо произнесла доктор Като, — но лучше оставь её. Ни к чему хорошему это не приведёт. Вздохнув, Сакура отвела взгляд. Головой она понимала, что Шизуне права, но сердцем чувствовала иначе. Анна напоминала ей Саске, который всегда скрывал свою боль глубоко внутри. И Анна тоже могла страдать. Страдать так сильно, что физическая боль больше не имела значения для неё. Снова заглянув в тёплые, обеспокоенные глаза старой знакомой, Сакура так же тихо спросила: — Что если Анна нуждается в помощи? — В помощи? — Шизуне слишком резко усмехнулась. — Это же Асакура Анна. Она не нуждается ни в чём. Эти слова вызвали у Сакуры лишь более сильные сомнения. Она медленно откинулась на спинку дивана, чувствуя, как её тело наливается свинцовой тяжестью. Голова заболела, и вдруг на неё нахлынула волна непреодолимой сонливости, словно кто-то выключил свет в её сознании. Шизуне бросила взгляд на часы на своём тонком запястье и мягко поднялась. — Что ж, ты уже сама способна принимать решения, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Я лишь дала совет. Теперь мне нужно к другому пациенту. Не забудь позвонить госпоже Цунаде. — Да, конечно, — едва слышно пробормотала Сакура, всё больше погружаясь в себя. Глядя на неё, Шизуне вздохнула и, покачав головой, сделала шаг в сторону. Но прежде чем уйти, она остановилась и, обернувшись, добавила: — Не исчезай, Сакура. И если захочешь вернуться к медицине, дай знать. Поправив белоснежный халат, доктор Като тяжело вздохнула и, не оглядываясь, быстро зашагала по коридору, так её шаги растворились в тишине. Сакура осталась одна, наедине со своими мыслями. Она в любом случае уже не могла оставить Анну, их судьбы неизбежно переплелись. И если Анна действительно нуждалась в помощи, то в конечном итоге она могла стать влиятельным союзником…

***

Анна промокнула лицо одноразовым полотенцем, небрежно бросила его в мусор и взглянула на своё отражение в зеркале. Тошнота не отпускала, но она не стала сообщать об этом доктору, сославшись на усталость. Если бы приём вёл Фауст, возможно, она бы поделилась с ним своими тревогами, но… — Анна? — вдруг раздался голос Хао. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Анна оттолкнулась от краёв раковины и выпрямилась. Придав лицу привычное самоуверенное выражение, она вышла в приёмный кабинет. Хао тут же шагнул к ней, его взгляд упал на её перебинтованную ногу. — Всё в порядке, — сказала она, опережая его вопрос. Хао поднял голову, и в его глазах мелькнуло недовольство. — Почему ты в туфлях? Тебе же нельзя носить такую обувь сейчас! — строго произнёс он. Анна иронично усмехнулась: — И как же мне быть? Идти босиком? — Я тебя донесу, — Хао не раздумывая, протянул руки, чтобы поднять её, но Анна отпрянула от него, как от огня. — Перестань! Ты поставишь нас в неловкое положение! Хао застыл, словно окаменев, и его взгляд утонул в бездонных золотых глазах Анны. Сейчас она казалась особенно далёкой. Время словно остановилось, и единственным звуком, нарушающим эту тишину, было мерное тиканье настенных часов, которое вдруг стало оглушительно громким, как набат, бьющий по нервам. — От Рена ты бы охотно приняла помощь, — вдруг сказал Хао, и в его словах скрывалась злость, не укрывшаяся от Анны. — Не начинай, — равнодушно ответила она, пытаясь пройти мимо. Но Хао схватил её за локоть, резко развернул и вернул обратно. Его прикосновение было жёстким, словно он хотел причинить боль, но Анна лишь подняла голову, встречая его взгляд с холодной решимостью. — Ты опять была с ним, — процедил Хао сквозь стиснутые зубы. — Что будет, если это раскроется? Анна смотрела на него, не мигая. В её глазах мелькнула тень страха, но она быстро спрятала её за маской безразличия. — Что будет, если весь мир узнает, как изысканная, уважаемая Асакура Анна просто обожает, когда её ставят на колени? — продолжил он, его голос стал ещё более холодным и презрительным. — Твой сегодняшний наряд такой же, как и всегда после ночей, проведённых вне дома. Но тебе не стоит доверять Тао. Тебе вообще не стоит доверять кому-либо. Каждый хотя бы раз мечтал о том, чтобы уничтожить тебя. — Даже ты? — тихо спросила Анна, и её голос дрогнул, но она постаралась не показать этого. — Тем более я, — ответил Хао, его глаза сверкнули, как тёмные бриллианты. Он отпустил её локоть, но его взгляд продолжал прожигать её насквозь. Анна отступила на шаг, её ноги задрожали, но она не могла позволить себе упасть. Упёршись в стол бедром, она поставила на прохладную поверхность ладонь и облокотилась на неё, стараясь найти опору. Внезапно что-то сдавило её грудь, как невидимая рука, и ей стало трудно дышать. Анна всегда считала Хао своим самым близким человеком, ведь он всегда был рядом. Между ними тянулась связь, глубокая и болезненная, как корни старого дерева, но она знала, что в этом дереве таится и яд ненависти. Она видела, как временами в его глазах горел огонь, который мог сжечь всё на своём пути, и этот огонь был направлен на неё. Но, чтобы не говорил Хао в порывах своего гнева, всё это было ложью. Взяв себя в руки, Анна улыбнулась и решила принять эту игру. Она выпрямилась и опустила руки на бёдра, цепко держа ткань узкого платья. Юбка с трудом скользнула по коже, оголяя ноги, и на коленях показались синяки, которые медленно поднимались вверх вместе с чёрной тканью. Наблюдая за её действиями, Хао, казалось, перестал дышать. — Ты ведь злишься не на меня, — уверенно прошептала Анна, демонстрируя последствия проведённого с Реном времени. Хао в один резкий стремительный шаг оказался перед ней. Одна его рука накрыла её холодные пальцы, сжимающие ткань платья, вторая нежно легла на её щёку. — Анна, я не могу это видеть, — его голос охрип от волнения. Анна выпустила платье и подняла руки, чтобы обнять Хао за плечи. В её глазах блеснул огонёк, ведь воспоминания о пережитой страстной боли приносили лишь сладкое томление и желание повторить. Она нуждалась в этом так сильно, словно только это могло придать ей сил, дать возможность чувствовать. — Это то, чего я хочу, — прошептала она, почти касаясь губами шеи Хао. — Это моя воля. Мужчина закрыл глаза, погружаясь в вихрь эмоций. Он чувствовал, как быстро колотится его сердце, как прерывисто становится дыхание. — Я не могу и дальше позволять ему делать это с тобой. — Тогда сделай что-нибудь, чтобы остановить его, — снова прошептала Анна, теперь касаясь губами его уха. — Но сначала, попробуй остановить меня. Не в силах больше сдерживаться, Хао усадил её на стол и посмотрел в глаза, полные высокомерия. — Опять играешь со мной, — разочарованно произнёс он, чувствуя, как его тело откликается на её близость. — Просто не вмешивайся в это, — ответила Анна. — Ты не заслуживаешь такого отношения! — воскликнул Хао, его голос задрожал от эмоций. Глядя ему в глаза, Анна улыбнулась, но в её улыбке не было искренности. — Какого отношения я заслуживаю? — спросила она, грациозно откинувшись назад и опираясь на руки. Хао не мог оторвать взгляда от её стройного тела, белоснежной кожи, покрытой следами грубых прикосновений Тао Рена и тонкими шрамами, оставленными самой Анной. Его руки начали дрожать, когда он коснулся её бедер. — Тао просто больной извращенец, он использует тебя для удовлетворения своих низменных потребностей, — произнес Хао, чувствуя, как слова вырываются из его пересохшего горла. Анна рассмеялась, но её смех был холодным и жестоким. — Он не единственный, кто использует меня, — прошептала она, и в её глазах вспыхнул огонь, смысл которого Хао не смог бы разгадать, пока охвачен своими эмоциями. Он сделал шаг назад, поспешно пряча руки в карманы брюк. Его губы искривились в усмешке, а глаза стали холодными и решительными. — Я вытащу тебя из всего этого дерьма, — сказал Асакура, глядя Анне прямо в глаза. — Даже если мне придётся разрушить всё до основания и построить заново. Новая усмешка на губах Анны заставила его сжать кулаки. — Ты не сможешь, — уверенно заявила Анна, опуская ноги на пол. — Йо уже победил. Он станет премьер-министром, и вся власть сосредоточится в его руках. А мы с тобой лишь слуги. Это реальность, Хао, которую вынести мне помогает Рен. Она подошла ближе и, запустив руки под расстёгнутый пиджак Хао, прижалась к его груди. Анна никогда не давала определения их отношениям. Он просто всегда был рядом. — Ты не права, — сказал Хао, обнимая её в ответ. — Рен только усугубляет твоё состояние, но вместе мы можем освободиться. Ведь ты стоишь за спиной моего брата, а я обязательно возглавлю Верховный суд. У нас будет достаточно сил, чтобы уничтожить любого, кто попытается накинуть на нас петлю. Вдыхая аромат одеколона и виски, Анна почувствовала, как тело Хао горит. Он будто был готов вспыхнуть, словно само пламя. Его жажда власти оставалась такой же неутолимой, как и у всех членов семьи Асакура, но было одно отличие — Хао нуждался в этой власти, чтобы освободиться и освободить её. — Хао, — позвала Анна, прислушиваясь к его учащенному сердцебиению. — Ничего не предпринимай. Оставь все как есть. Иначе мы оба пострадаем. Она сжала ткань его рубашки, вспоминая, как его наказывали, избивали до потери сознания, как ее заставляли смотреть и подавлять эмоции, чтобы ничего не чувствовать. Кино приложила все усилия, чтобы вырастить своих покорных монстров, и это стало ее ошибкой. Даже самая верная собака однажды может наброситься. А этот сладкий запах крови манил все сильнее. — Поехали в мою квартиру? — предложил Хао, обнимая ее хрупкое тело крепче, будто никакого разговора и не было. — Тебе не стоит сегодня возвращаться домой. Анна улыбнулась, на этот раз искренне. Она знала, что Хао был единственным, кто действительно заботился о ней. Его внимание и забота не требовали ничего взамен, не было ожидания платы. Но всё же она отказалась: — Я поеду домой. — Скорее всего, тебя начнут подозревать в покушении на Хиаши Хьюга, — сказал Хао, и Анна резко отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Наверняка Кино в ярости. Инузука выложил пост… Он не успел договорить, как дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Сакура. Её лицо было напряжённым, но, увидев, как Хао обнимает Анну за талию, она на мгновение застыла в изумлении, которое тут же сменилось тревогой. — Журналисты заполонили главный холл больницы, — быстро сказала она, её голос дрожал. — И там полиция. Анна отпрянула от Хао, её руки машинально поправили платье. Лицо стало непроницаемым, как маска, но в глазах мелькнула тень паники. Если полиция приехала за ней, она не должна попасться на камеры. Слишком высока цена такой ошибки. — Уйдём через парковку для персонала, — Сакура подняла руку, в которой был зажат смартфон и врачебный пропуск. — Итачи ждёт нас там. Глядя на неё с лёгким недоверием, Анна кивнула и схватила Хао за рукав пиджака. Выбора у них всё равно не было. И так они втроём покинули больницу.