Часть 5

Помешивая уже остывший кофе помятой металлической ложкой, Сакура задумчиво смотрела в одну точку, словно пытаясь разглядеть в чашке ответы на свои вопросы. Её мысли метались, как бабочки в закрытом пространстве, и ни одну невозможно было поймать. Анна, нахмурив брови и кусая губы, погрузилась в изучение видеозаписей, которые выложил Инузука на платформе Олимпа. Её лицо выражало напряжение, а взгляд был устремлён в экран телефона. Она снова и снова включала записи, будто пыталась в них уловить что-то. Сидя во главе стола, Хао наблюдал за ними. Он медленно крутил в руке стакан с чем-то отдалённо напоминающим виски, но и его мысли были далеко отсюда. А Итачи безрезультатно пытался связаться с младшим братом на улице. Он стоял в тени деревьев, его силуэт казался размытым в тусклом свете уличных фонарей, а телефон в руке — единственным источником света в этом тихом уголке. Кафе, в котором они оказались, было небольшим, отдалённым от главных улиц. Его интерьер напоминал скорее дешёвую забегаловку, где собирались местные работяги, чтобы перекусить и раскритиковать власть. В воздухе витал запах жареного лука и дешёвого кофе. Хозяин, суровый мужчина с густыми бровями и проницательным взглядом, казалось, был не рад таким поздним посетителям. Четверо богачей, одетых в дорогие наряды, явно не вписывались в атмосферу этого места. Их появление вызвало настороженность и недоверие. — Кто мог отключить камеры в моей галерее… — тихо произнесла Анна, стараясь не обращать внимания на тошноту, вызванную местными ароматами. — Без доступа… — Какая разница? Кто-то снимал эти видео не просто так, и этот кто-то мог подстроить аварию Хьюга, а после сделать одного из вас виновным, — сказал Хао, сделав глоток напитка и тут же поморщившись от неприятного вкуса. — Чёрт возьми, что это за гадость? — Лучший местный виски, — усмехнулся Итачи, появившись позади него. — Не могу дозвониться ни до Саске, ни до Наруто. Он обошёл стол и тихо опустился на стул рядом с Сакурой. Она вздрогнула, словно пробудившись от глубокого сна, и её ложка со звоном упала в чашку. Их взгляды встретились, и в её глазах мелькнула тень тревоги. — Может быть, их допрашивает полиция? — прошептала она, стараясь не нарушить хрупкую тишину. — Официально они не числятся подозреваемыми, — ответил Хао. Он откинулся на спинку стула и, казалось, подбирал слова, словно взвешивая каждое из них. — Пока что. Их могут вызвать на допрос, но это обычно проходит не слишком строго, особенно для таких, как мы. Итачи кивнул, соглашаясь с его словами. Он задумчиво постукивал уголком своего смартфона о поверхность стола, будто отмеряя ритм невидимого метронома. — Хао прав. Если бы их забрали в участок, я бы знал, — сказал Учиха. — Я же адвокат. — Позвони Мадаре. Они могут быть вместе, — предложила Сакура. В её словах сквозила тревога. Она боялась, что Мадара может попытаться переложить вину на кого-то другого, выставив его виновником. Это чувство не давало ей покоя, и она не могла его прогнать, заведомо окрестив дядю мужа убийцей. Итачи тяжело вздохнул, его взгляд был усталым, почти измождённым. Острые скулы выделялись на лице, а тёмные круги под глазами казались чёрными на фоне бледной кожи. Его чёрные волосы, обрамляющие лицо, придавали ему мрачный вид, делая похожим на тень. В чёрном плаще он казался воплощением самой смерти. — Уже звонил, тоже не ответил, — сказал он голосом, лишённым эмоций. Хао отодвинул бокал с дешёвым виски, оставив на столе мутные капли. — Эти трое не отвечают, и никто не знает, где они. Вот и ответ: один из них настоящий виновник аварии, — его слова прозвучали резко. Сакура вздрогнула, чувствуя, как страх сжимает её сердце. Итачи усмехнулся. — Надеюсь, в суде ты принимаешь решения иначе, — произнёс он с сарказмом. Хао перевёл взгляд на Анну, сидевшую в напротив Учих. Она молчала, снова и снова прокручивая видео, где Рен спорил с Хьюга. Его слова о том, что Хьюга заплатит за пощёчину, не давали ей покоя. Рен никогда не бросал слов на ветер. Решительный и сильный, он мог быть вспыльчивым и жестоким. Анна не понимала, что вызвало его гнев. Возможно, действия Хиаши задели его чувство собственности. Но как бы то ни было, она должна была сделать всё возможное, чтобы эта история никогда не всплыла наружу. Смахнув приложение «Олимп» с экрана, Анна крепко сжала смартфон в руке. Её взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь всех присутствующих. — Что я здесь вообще делаю? — отстранённо пробормотала она. Итачи склонился над столом, глядя на неë. Его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Не нравится наша компания? — спросил он. Анна подняла глаза. — Да, мне больше по душе твой брат. Они замолчали, пристально глядя друг на друга. Хао нахмурился, чувствуя какую-то тайну, связывающую Анну с братьями Учиха, и это ему не понравилось. Сакура же не проявила никаких эмоций, потому что точно знала: между ее мужем и Анной еще со школьных времен существует взаимопонимание, которое они оба ценят, даже если не всегда это признают. Внезапно смартфон в руках Анны ожил, издав резкую вибрацию. Она подняла взгляд на экран, и её накрыло дурное предчувствие. Понимая, что этот звонок не принесёт ничего хорошего, она вздохнула, смиряясь с неизбежным. — Я должна ответить, — прошептала Анна, словно обращаясь к самой себе. Она вышла из-за стола и направилась к двери. Её пальцы, коснувшись ручки, на мгновение замерли. Анна поморщилась, ощутив под ними что-то липкое и неприятное. Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула ночной воздух. Он был не таким чистым, как ей хотелось бы, но, по крайней мере, не пропитан тошнотворным запахом дешёвых закусок и алкоголя, который царил внутри. — Сати, — натянуто произнесла Анна как только поднесла смартфон к уху. — Анна, хорошо, что ты ответила, — раздался взволнованный голос названной дочери премьер-министра Сарутоби. — Я не была на празднике, но слышала, что случилось. Ты как? — Со мной всё хорошо, но мне жаль твоего отца. Он так гордится внучкой. Я даже не успела поговорить с ними, — ответила Анна, нетерпеливо постукивая носком туфли по асфальту. — Праздник так нелепо сорвался. Её связывали с Сати как приятельские, так и деловые отношения. Поскольку Сати не была настоящей дочерью премьер-министра и даже не приходилась ему родственницей, поначалу к ней относились с недоверием и даже насмешками. Однако Анна была одной из первых, кто поддержал её и принял в общество, ведь они обе были сиротами. Сати росла в любви и заботе Хирузена Сарутоби, а Анну воспитывали как идеальную женщину для будущего наследника семьи, вкладывая в неё всё, кроме любви и нежности. Но не смотря на эти различия, их судьбы плотно переплелись. — Рада, что ты не сильно пострадала, — начала Сати. — Насколько я знаю, Неджи уже задержали. Ты можешь написать заявление. Она говорила быстро, будто спешила, но её голос оставался ровным, с лёгкой ноткой светской вежливости. — За отца не переживай, — продолжила Сати, и её тон стал серьёзным. — Это наименьшая из проблем. Поэтому я звоню тебе. Нужна помощь. Анна беззвучно усмехнулась, ожидая этих слов, но всё равно почувствовала, как внутри что-то сжалось. Сати замолчала. Анна знала, что за этим последует что-то важное, что-то, что потребует от неё больше, чем просто помощь. — Говори, — ответила она равнодушно. — В поместье Учиха сейчас находится журналист, который владеет важной информацией, — тихо и быстро прошептала Сати, словно боясь, что кто-то может услышать. Глаза Анны расширилис, и всё тело напряглось. — Инузука? — спросила она, затаив дыхание. — Нет, его пропавший друг. Анна разочарованно выдохнула, но тут же воспряла духом. Этот друг мог знать, где скрывается Киба, иначе зачем ещё Учихам похищать его. — Что за информация, Сати? — Не могу сказать. Но это касается наших семей. Однако, Анна, прошу тебя, просто забери его и передай мне. Не пытайся ничего узнать. Обещаю, я всё решу. Вытащи его из этого вороньего гнезда. Анна нахмурилась. Журналист, информация… Всё это было слишком подозрительно. — Постой, что? — усмехнулась она, наблюдая за уличной кошкой, которая охотилась за кем-то среди мусорных контейнеров. — Ты говоришь, что у этого журналиста есть компромат на мою семью, и при этом просишь ничего не выяснять? Сати вздохнула. — Знаю, это звучит странно, — сказала она. — Но поверь, так будет лучше для всех. Я доверяю тебе, поэтому прошу о помощи. Анна задумалась. Она знала, что не сможет отказаться. Сати была дочерью премьер-министра, и её просьба не могла быть простой прихотью. Но информация, которую она хотела скрыть, наверняка касалась каких-то дел между её отцом и бывшим премьер-министром, Йомеем Асакурой. Понимая, что у неё всё равно нет выбора, Анна расслабила напряжённые плечи. — Хорошо, — наконец сказала она. — Но если узнаю что-то важное по пути, я должна буду действовать. — Спасибо, — произнесла Сати. — Анна, ты ведь знаешь, что мой отец близок с нынешним Верховным судьёй, а я дружу с его дочерью. Она сделала паузу, позволяя Анне самой выстроить связь, и не прогадала. Анна тут же оглянулась на грязное окно кафе, за которым виднелся силуэт Хао. Он всё ещё сидел за столом в непринуждённой позе. — Молодые министры давно перестали кого-либо удивлять, — продолжила Сати. — Но вот самый юный Верховный судья… Анна поджала губы, не в восторге от того, что ею пытаются манипулировать. Она знала, о ком говорит Сати. Будущий Верховный судья Хао Асакура. Тот, кто был её слабостью и её силой. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — ответила Анна, стараясь не выдать своих чувств. — Всё сделаю. С этими словами она отключила звонок, продолжая смотреть на Хао. Какими бы ни были доверительными их отношения, Сати не могла не подстраховаться. Дочь премьер-министра не могла рисковать. Она знала, что ради Хао Анна готова на всё. Внезапно позади раздался грохот. Анна резко обернулась, её сердце замерло, когда она увидела, как мышка с ловкостью, достойной акробатки, выхватила сыр из мышеловки. Оглядевшись по сторонам, мышь заметила кошку, терпеливо прятавшуюся в тени. С пронзительным писком она бросилась наутёк, но кошка, словно тень, метнулась следом. Их стремительный танец под лунным светом напоминал сцену из старинной японской гравюры. Мышь юрко уворачивалась, а кошка, будто бы играя, настигала её с изяществом пантеры. Завороженная этим зрелищем, Анна не могла отвести глаз. В этот момент её внимание привлекло новое сообщение на экране смартфона: «Отель Omotesando». Вдруг её вновь охватила волна тошноты, и она почувствовала слабость в ногах. Кто она сейчас — мышка, бегущая от опасности, или кошка, готовая нанести удар? Она уже не могла понять, кем является перед Реном.

***

Хао неотрывно следил за Итачи, чьи пальцы нервно постукивали по потрескавшемуся столу. Этот жест был таким знакомым, словно Итачи пытался подавить внутренний страх, как делал его младший брат. Сакура, погруженная в чтение новостей на своем смартфоне, выглядела спокойной, но Хао знал, что она тоже напряжена. — Сейчас бы нормально выпить, — протянул он. — Раз мы не смогли собрать клуб подозреваемых, может поедем уже? Итачи бросил на него недовольный взгляд, но предпочёл проигнорировать, а Сакура даже не отрвалась от экрана. Главные новостные порталы уже пестрели заголовками о сорванном празднике премьер-министра. О провокационных видео пока не было ни слова, но она понимала, что это лишь вопрос времени. Полиция наверняка уже копается в каждом инциденте, произошедшем в этот день. Рано или поздно, любой, кто осмелился поссориться с Хиаши Хьюга, окажется на допросе. Но где же Саске сейчас? Почему он не выходит на связь, как и Наруто? Эти вопросы терзали её, словно острые шипы, впивающиеся в разум. Сакура медленно выдохнула, её грудь поднялась и опустилась. Она уже собиралась отложить смартфон, когда на экране вспыхнуло новое сообщение от её таинственного друга. «Завтра Анна Асакура открывает благотворительный аукцион в своей галерее. После этого она объявит о создании нового подразделения фонда. Попроси её представить тебя перед всеми и предложи объединиться», — гласило сообщение. Сакура недоумённо нахмурилась, не понимая мотивов. «Зачем мне это?» — спросила она. «Так мы сможем проникнуть в их фонд и найти доказательства причастности семьи Асакура к трагедии твоей семьи», — последовал ответ. Сакура прикусила губу, бросив быстрый взгляд на Итачи. Она старалась не выдать своего волнения, но её сердце бешено колотилось в груди. Итачи сидел рядом, погруженный в свои мысли, и, казалось, не замечал её. «Хорошо», — ответила она после паузы. — «Удалось взломать системы безопасности Sharingan?» «Работаю над этим», — пришёл мгновенный ответ. «Что если наш чат отслеживается? Мы не можем быть уверены в полной конфиденциальности. Вдруг Саске следит за мной в Олимпе?» «Наш чат скрыт даже от создателя Олимпа», — заверил её собеседник. «Потому что я умнее твоего мужа», — добавил он, и нотка его самодовольства прочувствовалась даже через текст. Сакура резко подняла голову, её глаза сверкнули холодным огнём. «Уверен, когда мы встретимся, ты будешь очарована мной», — продолжил он, словно читая её мысли. Сакура нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. Она не стала отвечать на это наглое заявление. Её переполняло раздражение и тревога. Она получила задание, но поддерживать фантазии незнакомца, пусть даже того, с кем она вела опасную игру против собственной семьи, ей совсем не хотелось. Сакура с размаху открыла сумочку и, не глядя, швырнула туда смартфон, затем резко бросила сумочку на стол, будто она была её злейшим врагом. Итачи, уловивший её напряжение, осторожно спросил: — Всё в порядке? — Конечно, нет! Мы торчим в этой забытой богом дыре, среди грязи и удушающей вони, и сидим тут, ожидая неизвестно чего! — не скрывая раздражения, взорвался Хао. — Конечно, она не в порядке! — Я с ним согласна, — кивнула Сакура. — Мы тратим время. Они хотели встретиться с Наруто и Саске, чтобы обсудить дальнейшие действия и напрямую задать главный вопрос: кто устроил аварию, в которой едва не погиб Хиаши Хьюга? Но эти двое пропали, Мадару видеть никто не хотел, а Анна попросила не тревожить Рена, который наверняка был с нездоровой женой в это время. Хинату даже не рассматривали как возможную подозреваемую. Сакура была уверена, что все думают так же, как и она: есть только один человек, который мог бы стоять за этим преступлением. — Эй ты! — вдруг раздался скрипучий голос хозяина забегаловки. — Тебе чем-то не угодило моё кафе? Хао поднялся со своего места, чтобы лучше видеть того, кто обратился к нему. — Это ты мне? — негромко спросил он, его голос прозвучал холодно и безразлично. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине тёмных глаз вспыхнул огонь, который, казалось, способен сжечь всё вокруг. Хозяин, невысокий, коренастый мужчина с седеющими волосами, презрительно сморщил лицо. Его одежда была грязной и поношенной: белая майка, заляпанная жиром, старая рубашка, выцветшие джинсы и резиновые тапочки. Он был старше Хао, но не ожидал и капли уважения от этого «избалованного богача». — Хао, не нарывайся, — тихо произнёс Итачи, не поднимая глаз от чашки с тёмной жидкостью, которая должна была быть кофе, но на самом деле выглядела как дешёвый суррогат. — Вы, сопляки, что-то перепутали? — гневно заявил хозяин, его голос дрожал от ярости. — Заявились сюда, занимаете моё место, толком ничего не заказали, и ещё смеете оскорблять меня! Хао усмехнулся, его губы растянулись в высокомерной улыбке. Он небрежно хлопнул в ладоши и обвёл взглядом зал, словно оценивая его. — Занимаем место? — насмешливо переспросил он. — Чьё место? Кто ходит в эту дыру, кроме твоих грязных друзей? Хао кивнул в сторону трёх мужчин, сидящих в углу зала, на столе перед ними стояли бутылки с мутной жидкостью. Их внимание быстро переключилось на него. Сакура вцепилась в рукав плаща Итачи. — Сделай что-нибудь, — умоляюще прошептала она. — Он что, специально нарывается? Итачи медленно поднял голову, его тёмные глаза блеснули холодным безразличием. — Да, — без тени эмоций ответил он. Сакура судорожно сглотнула, вспомнив как в школьные годы, когда Хао переполняли негативные эмоции, он терял над собой контроль. Его вспыльчивость приводила к дракам, и он не был единственным, кто не умел справляться с собой. Сакура наивно думала, что с возрастом эта черта исчезнет, но реальность оказалась иной. Она вновь обратилась к Итачи: — Пожалуйста, останови его! — в её голосе звучала тревога и отчаяние. Итачи прикрыл глаза и устало произнёс: — Сакура, я не вмешиваюсь в чужие дела. Она встряхнула его за рукав: — И ты позволишь этим людям избить его?! — Нет, — ответил он, — я позволю ему избить их. Сакура замерла, глядя на спокойное лицо Итачи. — Когда ты стал таким безразличным? — едва слышно прошептала она. Итачи медленно поднял веки. Его глаза, тёмные и бездонные, на мгновение встретились с её, а затем скользнули в сторону. Он слегка склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Когда ты оставила меня, — тихо ответил он, и каждое слово падало, как капля дождя в безмолвной пустыне. Сакура почувствовала, как воздух между ними стал густым и тяжёлым. Её сердце сжалось от боли, но она не могла отвести взгляда от его лица. Воспоминания хлынули бурным потоком, заглушая всё остальное. Это было невыносимо — видеть его и чувствовать, как её разрывает на части. И пока они захлебывались в забытых, мучительных чувствах друг к другу, словесная перепалка Хао с хозяином кафе уже грозилась перерасти в нечто более опасное. — Вы — неблагодарные детишки, родившиеся с уже набитыми кошельками, думаете, что вам всё дозволено? — прорычал хозяин заведения, его голос дрожал от гнева. Хао лишь усмехнулся. Он медленно поднял со стола стакан с омерзительной жидкостью, которая казалась почти чёрной в тусклом свете кафе. — Я — Председатель Верховного суда, чёрт возьми! — с яростью в голосе он метнул стакан в стену. Стекло разлетелось на мелкие осколки, брызги виски окропили стол и стены, а один из осколков упал на пол, оставив за собой блестящую дорожку. — Я учился всю свою жизнь, работал не покладая рук, чтобы достичь этих высот, а ты смеешь так со мной разговаривать? Этот звук заставил Сакуру прийти в себя, вырвав из плена чёрных глаз Итачи. Она вздрогнула, как от удара, и с трудом оторвалась от его гипнотического взгляда. Её сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. Оглядевшись, она с ужасом обнаружила, что трое мужчин уже поднялись со своих мест, их лица были искажены яростью. Хозяин заведения откинул столешницу и, тяжело ступая, вышел в зал. — Верховный суд, значит? — переспросил хозяин. — Да хоть сам император! В этом месте ты всего лишь дерзкий богатенький мальчишка, никогда не знавший настоящей боли. Один из пьющих посетителей забегаловки, с густой щетиной и красными глазами, ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Но ничего, мы тебя быстро научим манерам, — добавил он, его голос был полон угрозы. Хао рассмеялся. Он медленно расстегнул пуговицу на своём дорогом пиджаке, словно готовясь к чему-то неизбежному. Его глаза горели решимостью, а на лице не было и тени страха. Сакура бросила очередной встревоженный взгляд на Итачи, но не получила от него никакой реакции, поэтому обратилась к Хао: — Хао, пожалуйста! — громко попросила она, и уже собиралась встать, но дверь в кафе с грохотом распахнулась. В зал вошла Анна. Она остановилась рядом с Хао, её взгляд скользнул по небрежно брошенному на стул пиджаку, затем переместился на испуганную Сакуру. Наконец, её глаза остановились на четырёх озлобленных мужчинах. Ей не нужно было задавать вопросы, чтобы понять, что здесь происходит. — Мы уходим, — её голос прозвучал холодно и надменно, как всегда. — Уже нет, — вмешался хозяин. Анна посмотрела прямо на него. В её глазах отразилась такая угроза, что Сакура невольно вцепилась в руку Итачи. — Есть возражения? — Анна сделала шаг навстречу хозяину кафе, но Хао неожиданно остановил её, схватив за локоть. Она оглянулась на него через плечо, и раздался гнусавый шёпот одного из посетителей: — Это Анна Асакура! Жена кандидата в премьер-министры! Смерив Хао холодным взглядом, Анна медленно повернулась к разозлённым мужчинам. Их пыл внезапно утих, словно под порывом ледяного ветра. — Прошу прощения, госпожа Асакура! — хозяин кафе согнулся пополам, его голос задрожал. — Не признал вас! Он толкнул стоящего рядом мужчину, и тот низко поклонился. За ним последовали ещё двое, их движения были синхронными и почтительными. Наблюдая за происходящим, Сакура наклонилась к Итачи и прошептала: — Анна действительно имеет огромное влияние. Итачи хмыкнул: — Скорее внушает страх. Вокруг Анны ходят разные слухи, как и вокруг Саске. — Мы уходим, — повторила Анна. Она решительно шагнула к столу, взяла свою сумочку и пиджак Хао, а затем направилась к двери. Не удостоив взглядом четверых мужчин, всё ещё стоявших, опустив головы, Хао молча последовал за ней. Итачи тоже встал. Он вытащил из внутреннего кармана плаща бумажник и, небрежно бросив на стол несколько крупных купюр, более чем покрывавших счёт, протянул руку Сакуре. Она мгновенно поднялась, схватила его за руку, и они в унисон направились к выходу.

***

Сделав несколько шагов от злополучного кафе, Анна резко остановилась и развернулась. Она швырнула пиджаком в Хао, словно пытаясь передать всю свою злость и недовольство. — Какого чёрта ты вытворяешь? — процедила она сквозь стиснутые зубы. Хао медленно поднял пиджак и отряхнул его, а затем посмотрел на Анну. — Ты сама знаешь, почему, — ответил он спокойно, будто это было самое очевидное объяснение в мире. Анна поморщилась, словно эти слова причинили сильную боль. Её лицо исказилось, и она на мгновение отвернулась, будто не могла больше смотреть на него. Дверь кафе тихо скрипнула, и на улицу вышли Итачи и Сакура. Анна мгновенно переключила внимание на них: — Сакура, ты поедешь со мной к Хинате, — это было не предложение, а приказ, не подлежащий обсуждению. — Она сказала, что Наруто и Саске отправились в бар, но не знает, в какой именно. Анна посмотрела на Итачи: — Думаю, у тебя есть идеи, где искать брата. Итачи запрокинул голову назад, медленно выдыхая, словно пытаясь освободиться от невидимого груза. Ему не хотелось отправляться на поиски Саске по шумным барам, где царила атмосфера, чуждая его душе. Но ещё больше он не хотел вступать в спор с Анной. Сакура осторожно коснулась его плеча. Её пальцы дрогнули, боясь нарушить хрупкий момент, но она тут же отдёрнула руку, словно обожглась. Странное чувство, будто их прикосновения, даже самые невинные, стали чем-то неуместным, охватило её. Когда-то она разбила сердце Итачи, потеряла часть своего и сделала вид, что ничего не произошло. Но теперь её одолел страх — страх, что все тайны вырвутся наружу. — Сакура! — позвала Анна, её голос звучал нетерпеливо, словно она уже не раз пыталась привлечь внимание. Сакура, оторвавшись от Итачи, взглянула на неё с лёгкой тревогой. — Садись в машину, — повторила Анна, указывая назад, где в тени здания стоял чёрный автомобиль. — У меня ещё дела. Присмотревшись, Сакура заметила двоих мужчин на передних сиденьях. Это были телохранители Анны, лица которых она уже видела, но имена не могла вспомнить. — Я найду Саске, не переживай, — равнодушно бросил Итачи, его голос прозвучал как-то отстранённо. — Анна, после отвези её домой. Пожалуйста. Сакура подняла на него глаза, но Итачи уже отвернулся и направился к своей машине. Он не остановился, чтобы выслушать ответ Анны, и даже не обернулся. Его поведение казалось странным. До этого дня Итачи всегда стремился быть рядом, проявлял излишнее внимание, а теперь вдруг стал таким холодным. Неужели её слова о его безразличии так сильно задели его? — Чëрт, — Сакура тихо выругалась, потирая лоб пальцами, словно пытаясь стереть внезапное чувство вины. Оно нахлынуло так некстати, в тот самый момент, когда ей нужна была ясность ума и хладнокровие, чтобы разобраться во всём. Анна тоже уловила напряжение, которое возникло между Итачи и Сакурой. Оно стало почти осязаемым, словно тонкий слой льда, скрывающий их отношения. В воздухе витало нечто невысказанное — хрупкое, как стекло, но одновременно жизненно важное, как дыхание. Её острый взгляд, привыкший замечать малейшие нюансы, не мог пропустить эту неловкость и отстранённость. Она поняла, что за этим стоит нечто большее, чем простая случайная размолвка. И, разумеется, нечто тайное. Сложив руки на груди, Анна едва заметно усмехнулась. У неё не было сомнений, что Итачи — любовник Сакуры, но подобный вывод всё же застал её врасплох. Сакура всегда была без ума от Саске. Она любила его настолько сильно, что готова была вытерпеть любую его выходку. Как же так получилось, что образовался этот любовный треугольник? Сакура нервно пригладила волосы, ощущая на себе пристальный взгляд Анны. Глубоко вдохнув, она медленно выдохнула и натянула улыбку, которая, впрочем, вышла вымученной. — Едем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Анна коротко кивнула, ее глаза блестели, выдавая легкую насмешку, но голос оставался спокойным. — Едем, — подтвердила она, словно не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Я поеду с вами, — вмешался притихший Хао. — Нет, — слишком резко отрезала Анна, и её тон в корне изменился, как и выражение лица. Сакура быстро кивнула Хао и поспешила к машине. Она не хотела быть свидетелем очередной ссоры, которая, казалось, вот-вот разразится. — Делай, что хочешь, но со мной ты не поедешь, — продолжила Анна. — Я устала. У меня нет ни сил, ни терпения сдерживать тебя, Хао. — Ты ведь не к Хинате поедешь, верно? — догадался он, прищурив глаза в подозрении. — Иначе ты бы не отозвала своих телохранителей и не оставила Канну без помощи. Анна опустила руки и медленно подошла ближе. В её глазах читался гнев, который другие, возможно, не заметили бы, но только не Хао. Он ясно видел эту злость, которую Анна искусно скрывала. — Ты можешь поехать к Канне, помочь ей, — предложила Анна. — Но не вмешивайся в мои дела. Я не знаю, что на тебя нашло, но прошу, умоляю, не мешай мне. Просто уйди. С этими словами она резко развернулась и стремительно направилась к машине. Её отношение к Хао всегда было особенным, отличающимся от всех остальных. Он был единственным, кого Анна могла прощать бесконечно, терпеть с пониманием и заботой. Но сейчас что-то мучило её, что-то тёмное и гнетущее, словно невидимая рука, сжимала её сердце, выкачивая силы. Это заставило её проявить неожиданную строгость и оставить его одного — разъярённого и непонятого. Анна застыла у машины, словно раздумывая, стоит ли оглядываться назад. Но раздражение, как невидимый груз, перевесило сомнения, и она решительно распахнула дверцу. Салон окутал её теплом, и она скользнула внутрь, оставив все мысли о Хао в ночном переулке. Машина тронулась с места, и Анна перевела взгляд на Сакуру. — Мы едем не к Хинате, — сообщила она. Сакура на мгновение замерла, её зелёные глаза блеснули недоверием, но она быстро избавилась от этого чувства. — Тогда куда? — В поместье Учих, — ответила Анна, откинувшись на спинку сиденья. — Получается, к тебе домой. Сакура нахмурилась, её взгляд скользнул по идеальному профилю Анны. Не каждый мог похвастаться таким самоконтролем. — Саске попросил приехать? А где сейчас Наруто? Анна лениво повернула голову, упираясь затылком в мягкий кожаный подголовник. — Саске не должен знать, что мы приедем. А где сейчас Наруто, я понятия не имею, — сказала она с таким тоном, будто они обсуждали нечто незначительное, а затем отвернулась и закрыла глаза. Поняв, что большего она не скажет, Сакура тоже отвернулась. Она почувствовала, как её волнение исчезает, уступая место странному ощущению безопасности. Она не могла объяснить, почему рядом с Анной ей становилось спокойно, но это чувство казалось ей одновременно и странным, и успокаивающим. Анна была непредсказуемой, и доверять ей было опасно. Но в этот момент, сидя в её машине, Сакура почувствовала, что, ей ничего не угрожает.

***

Автомобиль без труда преодолел высокие чёрные ворота, которые распахнулись перед ним, словно по волшебству. Один из охранников, узнав жену своего начальника, почтительно кивнул, и машина бесшумно въехала на территорию поместья. Всю дорогу Сакура и Анна сидели молча. Анна лишь изредка отвечала на короткие звонки, а Сакура не решалась нарушить эту тишину, чувствуя, как каждый её вопрос может быть воспринят как назойливость. И пока они пересекали территорию самого поместья, она наконец решилась заговорить. — Анна, я слышала, что ты завтра объявишь о создании нового фонда. — Скорее, о расширении, — поправила её Анна, задумчиво глядя в окно. — Фонд поддержки образования. Сейчас мы предоставляем стипендии для творческих направлений, но теперь будем сотрудничать с университетами Японии и Китая. Хочешь поучаствовать? Сакура опустила взгляд на свои пальцы, переплетённые на тонкой цепочке зелёной сумочки, но не успела ответить, потому что Анна продолжила: — Я сотрудничаю только с теми, кто умеет отстаивать свою точку зрения и решать вопросы. Сейчас у тебя будет шанс проявить себя. Сакура подняла глаза и увидела, что Анна уже пристально смотрит на неё, подперев голову изящной рукой, лежащей на небольшом выступе дверцы машины. — Покажешь себя сильной и уверенной, такой, какой тебя хочет видеть Саске, и я приму тебя, — усмехнулась Анна. — Объявлю о сотрудничестве завтра, но будет ещё условие. — Какое? — спросила Сакура, крепче стиснув цепочку в ладони. Анна поставила ладонь на сиденье и подалась вперёд, пристально глядя ей в глаза. — Мадара не должен иметь отношения к этой деятельности. Это будет твоё личное представительство. Не хочу, чтобы он или Асакура Кино были каким-либо образом связаны с этим. — Разве госпожа Кино не является главой фонда Асакура? — уточнила Сакура, ничего не смысля в этих делах. Анна покачала головой, и в её глазах мелькнуло разочарование, которое уловила Сакура. Она почувствовала, как внутри зашевелилось беспокойство, ведь ей не хотелось никого задеть. — Фонд искусств и образования принадлежит мне, — с заметной твёрдостью ответила Анна. Она выпрямилась, её взгляд снова устремился в окно. И снова повисло молчание. Сакура поджала губы, мысленно отругав себя. Ей казалось, что она всё-таки обидела Анну, хотя та и не была склонна к бурным эмоциям. — Прости, — сказала Сакура. — Я не интересовалась ничьими делами, поэтому много не знаю. Анна почти бесшумно выдохнула. В какой-то мере она даже завидовала Сакуре. Они жили в одном мире, но казались такими разными. Особенно Анну поражало, что Сакура выросла в обычной, любящей семье, где отец боготворил её. Но судьба сыграла злую шутку: отец оказался не тем, кем его все считали. За это он поплатился свободой, а затем и жизнью. Однако это не сделало её монстром, таким, как сама Анна — практически бесчувственным, почти неспособным любить и сострадать. — Зачем тебе это? — спросила Анна. Её вопрос прозвучал тихо, но в нём слышалась настойчивость. Сакура снова поджала губы, не зная, как лучше ответить. Она не могла сказать правду, но и не могла солгать, ведь Анна была способна распознать ложь, а у неё не было таких искусных навыков. — Что именно? — Сакура решила ответить вопросом на вопрос, придав голосу такой же тон. Анна усмехнулась и посмотрела на неё. — Всё. Под этим взглядом было сложно держаться уверенно, но Сакура постаралась и изящно изогнула бровь, будто пыталась сдержать лукавую улыбку. — Только не говори, что это ради Саске, — предупредила Анна, подняв ладонь. — Ты всю дорогу молчала, даже не поинтересовалась, почему мы едем к твоему мужу. К тому же, между тобой и Итачи явно что-то есть. Нас свёл Саске, но в итоге мне начинает казаться, что тебе нужно что-то от меня ради своей личной цели. Впрочем, как и всем. Сакура посмотрела ей прямо в глаза. Она не ожидала от себя такой решительности. Анна была права во всём. Она раскусила её, знала про Итачи, могла уничтожить её одним словом. Это должно было напугать. Даже в школьные годы Анна выделялась своей холодной рассудительностью и острым умом. Но теперь в её глазах промелькнуло что-то уязвимое, словно она сама нуждалась в поддержке и тепле. Сакура, не в силах понять, откуда взялось это странное ощущение, вдруг выпалила: — Мадара подставил моего отца. Анна прищурилась, её брови сошлись у переносицы, а губы приоткрылись в вопросе, который не успел прозвучать. Машина резко остановилась, и водитель, Зенки, заглушил двигатель. — Госпожа, мы прибыли, — его голос прозвучал отстранённо, будто на автомате. Изящным движением пальцев Анна зачесала назад выбившиеся из причёски пряди волос. В её глазах блеснул неопределённый огонёк, когда она открыла дверь машины, давая знак своим телохранителям следовать за ней. — Мы ещё вернёмся к этому, — серьёзно произнесла Анна и вышла на улицу. Собрав последние крупицы сил после насыщенного вечера, Сакура тоже вышла из салона автомобиля. Ночной воздух тут же окутал её лицо приятной прохладой, разгоняя усталость. Она подняла глаза на поместье Учиха. В лунном свете оно выглядело таинственно и зловеще, как будто сама тьма сошла с холма и окутала дом. Атмосфера вокруг была пропитана напряжением, словно предупреждая: здесь не рады тем, кого не звали. Анна решительно направилась к дому, её телохранители следовали за ней по пятам. Сакура, сохраняя дистанцию, пошла следом, наблюдая за их синхронными движениями. Дверь дома приоткрылась, когда они поднимались по ступеням. На пороге появилась служанка. — Доброй ночи, чем могу помочь? — начала она, но Зенки бесцеремонно толкнул дверь и пропустил Анну внутрь. Служанка растерялась, её глаза расширились от удивления. Она открыла рот, собираясь возразить, но тут же замолчала, когда непрошеные гости шагнули внутрь. — Прошу вас, госпожа, — произнёс Гоки, указывая Сакуре на вход. Его голос был почтительным, но в нём чувствовалась скрытая насмешка. Сакура вошла в дом, чувствуя, как её сердце сжимается от странного чувства. Она всегда знала, что её статус не признавался окружающими, но сейчас это ощущалось особенно остро. Дом, который она никогда не любила, встретил её прохладой и мёртвой тишиной, которую нарушил властный голос Анны: — Я задала вопрос. Где господин Учиха? Сакура замерла, не зная, как реагировать. Анна стояла перед ней, её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать презрением. Служанка, бледная как полотно, снова начала оправдываться, её голос дрожал от испуга. — Госпожа Асакура, умоляю, поймите, я не могу… Сакура заметила, как рука Анны дрогнула. Опасаясь за безопасность служанки, она решительно вмешалась: — Где мой муж? Её вопрос прозвучал неожиданно жёстко, но не произвёл того эффекта, который обычно вызывала Анна. В глазах служанки мелькнуло лишь лёгкое удивление, что подтвердило мысли Сакуры о собственной незначительности даже среди прислуги. В глазах всего мира она была лишь красивой безделушкой, принадлежащей семье Учиха, от которой младший наследник по какой-то неведомой причине всё никак не избавлялся. Люди задавались этим вопросом, делились подобными мыслями, и Сакура не раз читала мерзкие статьи и комментарии в интернете. Считала ли она себя достойной самого Учиха Саске? У неё не было однозначного ответа. Когда-то она думала, надеялась и верила, что её любовь сможет растопить ледяную душу Саске, забрать всю его боль и осветить эту тьму. Но вместо этого она загнала себя в ловушку и втянула в это Итачи. Достойна ли она быть женой Саске? Сколько раз ей ещё предстоит задавать себе этот вопрос? И изменит ли что-то ответ на него? Сакура сжала ремешок своей изящной сумочки с такой силой, что тонкие металлические звенья цепочки впились в её ладони, словно острые зубы. Её пальцы побелели, но она не ослабила хватку. — Бесполезная, — процедила Сакура сквозь стиснутые зубы, чувствуя необъяснимый прилив гнева. — Какого чёрта ты делаешь в этом доме, если не можешь ответить на такой простой вопрос? Служанка широко распахнула глаза, приоткрыв рот в недоумение. Анна же лишь громко усмехнулась, наблюдая за происходящим с холодным интересом. Сакура почувствовала, как гнев сильнее закипает внутри. Она сделала шаг вперёд, её взгляд стал пронизывающим, а голос — низким и угрожающим. — Или ты игнорируешь меня? — продолжила она. Служанка поежилась, и её глаза наполнились слезами. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Ухмылка Анны стала ещë шире. Чутье не обмануло её. Она почувствовала в Сакуре нечто тёмное, что скрывалось за фасадом её кажущейся невинности. Это ощущение, словно зловещий шепот в ночи, подсказало ей, что Сакура не так проста, как кажется. Именно это знание, это предчувствие, заставило её рискнуть и подпустить Сакуру ближе. — Госпожа… — прошептала служанка, глядя на свою хозяйку огромными испуганными глазами. — Просто молчи, — тихо приказала Сакура и посмотрела на Анну. — Мы сами справимся. Кажется, я догадываюсь, где может быть Саске. Хмыкнув, Анна приподняла бровь и кивнула: — Так идём скорее. Даже не взглянув на служанку, Сакура прошла мимо неё и намеренно задела её плечом. Девушка издала тихий звук, похожий на резкий вдох или всхлип, но не осмелилась произнести ни слова больше. Анна, не оборачиваясь, махнула рукой своим охранникам. И они вчетвером двинулись по мрачному огромному холлу в сторону распахнутых широких дверей, ведущих во внутренний двор поместья. Чувствуя себя необычно, Сакура бросила украдкой взгляд на Анну, которая уже поравнялась с ней. Её глаза были устремлены вперёд, а каждое движение казалось непринужденным, но уверенным, словно она была хозяйкой всего мира. Расправив плечи, Сакура так же устремила взгляд вперёд и медленно выдохнула, отпуская все кипящие эмоции. В этот момент их движения словно слились в едином ритме. Они одновременно перешагнули порог и, выйдя во внутренний двор, их шаги зазвучали в унисон по вымощенной камнем дорожке. Двор был огромен, простираясь на несколько гектаров, и в его сердце возвышался величественный каменный фонарь, освещающий пространство мягким, приглушенным светом. Луна ярко сияла в ночном небе, её свет проникал сквозь ветви древнего сада. Вокруг фонаря стояли старинные каменные статуи, будто охраняя тайны этого места. Вдоль дорожек росли изящные сакуры, чьи ветви были покрыты белыми цветами, которые тихо опадали, создавая мягкий снежный покров на земле. Сакура остановилась на вершине узкой каменной лестницы, её взгляд устремился вниз, к широкой поляне, раскинувшейся у подножия холма. В центре поляны находился большой пруд, окружённый камнями и изящными мостиками, которые, словно тонкие нити, соединяли берега. Вода в нëм была настолько прозрачной, что, казалось, можно было разглядеть каждый камешек на дне. Поверхность пруда была покрыта лёгкой рябью, отражающей свет фонарей и луны. Даже с такого расстояния было видно, как поблёскивала чешуя карпов кои. Они плавали среди лилий и кувшинок, подобно сказочной иллюзии. Ночной ветерок доносил ароматы зелени и влажной земли. Это место, действительно, казалось волшебным, в нём хотелось остаться, раствориться, погрузиться в умиротворение, если бы не громкий крик, пронзивший прохладную тишину. Сакура с тревогой взглянула на Анну, но та, не говоря ни слова, начала спускаться по лестнице, будто совершенно не переживая о том, что могло ожидать их внизу. А вот Сакура занервничала, однако решительно последовала за ней. Когда они достигли нижней ступеньки, звуки стали громче. Это были голоса, смешанные с глухими ударами и мучительными стонами. Звуки доносились из-за чайного домика, скрытого за густой живой изгородью. Анна ускорила шаг, словно стремясь скорее нарушить то, что происходило там. В её душе не было ни страха, ни волнения — она просто делала то, что должна. Внезапно дорогу преградили несколько мужчин, принадлежащих охране семьи Учиха. — Вам сюда нельзя! — строго произнёс один из них, выставив руку вперёд, словно преграждая путь невидимой стеной. Анна остановилась и усмехнулась, её губы изогнулись в ироничной улыбке. Она знала, что её статус и влияние могут открыть любые двери, но сейчас это не имело значения. — Ты знаешь, кто я? — Да, госпожа Асакура, — склонив голову, ответил охранник. — Но у меня приказ. Президент и директор сейчас не принимают гостей. В этот момент послышался новый болезненный стон. Анна отлично понимала, чем именно заняты сейчас главы семьи Учиха, и ей нужно было поскорее забрать того, кто скорее всего захлëбывался собственной кровью под ногами Мадары. Она обернулась к Зенки и Гоки, намереваясь отдать им приказ расчистить путь, но неожиданно Сакура выступила вперёд и нахмурила брови. — Даже меня? — спросила она, выдавив из себя всю надменность, на которую была способна. Охранник перевёл взгляд на неё, и в его лице мелькнула едва уловимая растерянность. Он оглянулся на своих коллег, словно ища поддержки, но те лишь молча смотрели на него, не решаясь вмешаться. — Прошу прощения, госпожа, мне нужно уточнить… — начал он, но Анна не дала ему договорить. — Да к чёрту все ваши уточнения! — воскликнула она, толкнув мужчину с такой силой, что тот отшатнулся назад. Трое других охранников мгновенно напряглись, и один из них, самый молодой, сунул руку под пиджак. Анна заметила это движение и холодно усмехнулась. Она знала, что Зенки и Гоки были готовы к нападению в любой момент. Их молниеносная реакция и абсолютная преданность не оставляли ни малейшего шанса на успех для этих людей. — Что, будете применять силу или стрелять? — спросила Анна угрожающе спокойно. — Я — Асакура Анна! А это — Учиха Сакура! Если хоть один волосок упадёт с наших голов, вас будет ожидать долгая, мучительная смерть, а ваши головы в итоге будут доставлены вашим семьям в праздничных коробках, перевязанных красными лентами! Её слова повисли в воздухе, как тяжёлая завеса. Охранники замерли, не зная, как реагировать. Они понимали, что столкнулись с кем-то, кто не потерпит сопротивления, но и нарушить приказ не имели права. — Убирайтесь с дороги! — вдруг приказала Сакура. — Или я заставлю вас пожалеть об этом! На этот раз ей удалось полностью скопировать тон Анны, и в её интонации звучала неприкрытая угроза. Даже сама Анна посмотрела на неё с лёгким удивлением. Единственный из охранников, кто говорил, отступил в сторону и жестом приказал остальным поступить так же. Путь оказался свободным. Сакура сорвалась с места, словно молния, её сердце бешено заколотилось. Внутри неё всё дрожало от смеси эмоций: злость, удовлетворение, отвращение к самой себе. Она не могла скрыть, что ей понравилось, когда кто-то подчиняется её воле, но этот вкус власти смешивался с горечью. Она знала, что это неправильно, но чувствовала, что уже не могла остановиться. Смерив пренебрежительным взглядом самого молодого охранника, который пытался выхватить оружие, Анна последовала за Сакурой. В отличие от своей спутницы, она не боялась признать, что происходящее будоражило её до глубины души. Чувство власти, опасности и адреналина разливалось по её телу, вызывая приятное волнение. Анна никогда не отрицала, что ей это нравилось. Она наслаждалась каждым мгновением, каждым шагом, который приближал её к цели, ведь уплаченная цена была слишком велика, чтобы теперь тратить время на угрызения совести. Они шли по дорожке, которая вилась между густыми кустами, и, наконец, обогнули чайный домик. Впереди, освещённая мягким светом прожектора, раскинулась небольшая площадка с идеально подстриженным газоном. Сакура уже почти ступила на мягкую траву, когда вдруг замерла. Её глаза остановились на человеке, лежащем на земле. Он корчился от боли, его белая футболка была испачкана грязью, потом и кровью. Он что-то невнятно бормотал, а двое мужчин стояли над ним, курили и вели непринужденную беседу. В нескольких шагах от них стояли два стула и небольшой столик, на котором возвышалась бутылка виски. На одном из стульев, в расслабленной позе, сидел Саске, закинув ногу на ногу. Он тоже курил, его взгляд был устремлён в небо, задумчивый и отстранённый. Ещё дальше, меряя шагами площадку, вышагивал Мадара. Он говорил по телефону, его голос звучал приглушенно, но даже на таком расстоянии было слышно напряжение. Пока Сакура медленно осознавала, что здесь происходит, Анна просто пошла вперёд. Её шаги были настолько лёгкими, что даже тонкие каблуки дорогих туфель, казалось, не касались земли. — Госпожа Асакура! Вы пришли на нашу скромную вечеринку? — светловолосый мужчина, возвышающийся над дрожащим телом, произнёс эти слова с нарочитой ленцой, растягивая каждую букву. Его голос, низкий и бархатистый, проникал в самое нутро, вызывая мурашки по коже. Кровавые пальцы, сжимающие сигарету, слегка подрагивали, оставляя на бумаге едва заметные следы. Он поднёс сигарету к губам, делая затяжку, и выпустил тонкую струйку дыма, которая медленно растворялась в воздухе. Саске повернул голову к Анне, словно хищная птица, готовая к атаке. Его глаза, холодные и проницательные, встретились с её взглядом, но не выдали ни капли удивления. Он словно ожидал её появления, словно знал, что она придёт. Его лицо оставалось бесстрастным, но тело напряглось, как пружина, готовая к действию. В этот момент Саске заметил застывшую фигуру Сакуры, и его спокойствие мгновенно испарилось. Он вскочил на ноги с такой стремительностью, что воздух вокруг него задрожал. — Что вы здесь делаете? — спросил он, его голос обдал резкостью и холодом. Анна же ответила абсолютно спокойно: — Забираем журналиста. Блондин, стоявший перед ней, насмешливо улыбнулся. Он швырнул окурок прямо в спину лежащего мужчины, и тот, словно по команде, вздрогнул и застонал. — А кто сказал, что мы его отдадим? — с издёвкой спросил блондин. Анна медленно повернулась к нему. Даже в белом свете луны её глаза, как всегда, отливали золотом. — Мне нравятся смелые и дерзкие, — таким же тоном ответила она. — Но ты не дорос до того, чтобы тягаться со мной, Суйгецу. И не дорастешь никогда. Анна произнесла эти слова так, будто была королевой, которая по какой-то причине соизволила ответить простому уличному бродяге. Суйгецу явно почувствовал себя ничтожным и беспомощным перед её величием. Он знал, что она права, но гордость не позволяла ему признать это. Он стиснул зубы и попытался найти в себе силы для ответа. — Ты слишком высоко задираешь нос, Анна, — процедил Хозуки сквозь зубы, стараясь не показать свою слабость. — Ты не можешь быть лучше всех. Она улыбнулась, и эта улыбка была холодной, как лёд. — Лучше всех? Нет, — ответила Анна. — Но бандиту, вроде тебя, я не по зубам. Прибереги свою дерзость для того, с кем действительно сможешь справиться. Уверена, у тебя достаточно врагов. Стиснув кулаки, Суйгецу перешагнул через дрожащего журналиста и сделал ещё шаг к Анне, но она даже не вздрогнула. Вместо этого по обеим сторонам от неё, словно из ниоткуда, появились две фигуры. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы Хозуки замер на месте. Первым был высокий и мускулистый Зенки. Синие волосы, зачёсанные на одну сторону и почти выбритые с другой, открывали серебряную серёжку в виде пятиконечной звезды, сверкающую в тусклом свете. Его ледяные синие глаза смотрели на Суйгецу с такой неприкрытой угрозой, что казалось, воздух вокруг них замерзал. Второй был Гоки. Коренастый и сильный, с широкими плечами и мощными руками, он стоял, сложив их на груди. Его короткие, ярко-красные волосы, словно остриженные безжалостной бритвой, придавали лицу суровое выражение. В ушах блестели такие же серьги-пентаграммы, как и у Зенки. Алые глаза, казалось, налились кровью, словно он только что вернулся с поля боя. На лице играла презрительная ухмылка — он смотрел на Суйгецу так, словно тот был надоедливой мухой, которую он готов прихлопнуть в любой момент. Суйгецу осторожно отшагнул назад так, если бы перед ним стояли два хищных зверя. Он оглянулся на своего товарища, который молча стоял, легонько пиная журналиста носком массивного ботинка. В его глазах не было ни капли сочувствия. Вкус поражения горькой волной подступил к горлу. Ему оставалось только отступить и позволить Саске разбираться с Анной, потому что только он мог справиться с ней. Суйгецу отвернулся, смирившись со своей ролью. И тогда Анна посмотрела на Саске. — У меня мало времени, — заявила она. — Просто отдай его мне. Но он не ответил. Всё его внимание было сосредоточено на Сакуре. Она стояла на краю дорожки, её глаза были распахнуты, а дыхание казалось остановленным. Ужас парализовал её, заставляя видеть лишь сильно избитого мужчину, который не смел даже поднять головы, чтобы вдохнуть свежий воздух. Сакура без раздумий и вопросов приехала сюда, но не ожидала увидеть нечто подобное. Она предполагала, что её муж мог быть замешан в разных тёмных делах, однако поймав его с поличным, она словно столкнулась с мучительной реальностью на скорости, разрывающей её на части. Внутри что-то мгновенно изменилось, и ощущение пустоты заполнило её сердце. Проследив за взглядом Саске, Анна обернулась к Сакуре. Будто почувствовав её пронзительный взгляд, Сакура посмотрела в золотые глаза, в которых отразилось что-то похожее на понимание. Не в силах даже взглянуть на человека, которого называла своим мужем, Сакура внезапно зашагала вперёд, прямо к месту, где удерживали журналиста. — Мы не будем спрашивать разрешения! — твёрдо заявила она, её голос эхом разнёсся по ночному воздуху. Она пролетела мимо Анны и Саске, её решимость была как неукротимый оползень, сметающий всё на своём пути. — Заберём его и уйдём! Не обращая ни на кого внимания, Сакура опустилась на холодную траву. Её колени коснулись влажной земли, покрытой ночной росой, которая холодила кожу, помогая ей собраться с мыслями. Её руки дрожали, но она осторожно перевернула журналиста на спину. Его лицо было изуродовано, кровь и грязь покрывали его кожу, делая её похожей на тёмную маску. Сакура осторожно провела руками по его телу, проверяя, нет ли переломов или других серьёзных травм. И пока она занялась делом, Анна вновь обратилась к Саске: — В ней удивительный потенциал. Саске резко схватил её за локоть и притянул к себе. Его тёмные глаза совсем почернели, а голос прозвучал слишком тихо и наигранно медленно: — Какого чëрта ты делаешь? — Ты же сам просил научить её жизни в нашем мире, — коварно улыбнулась Анна. — А вся закалка идёт из семьи. Саске сильнее сжал её локоть, его пальцы впились в кожу, но взгляд смягчился. На мгновение Анне показалось, что она увидела в его глазах проблеск понимания, словно он наконец-то осознал, что она права. Однако это длилось лишь мгновение. В следующий миг его лицо вновь стало непроницаемым, и он оттолкнул её от себя, словно не желая больше иметь с ней ничего общего. — Ты всегда такой, — уже серьёзно произнесла Анна. — Знаешь, что я права, но ненавидишь это. Саске провёл ладонью по лицу, прикрывая глаза, и его чёлка упала, скрывая истинные эмоции. — Приехав сюда сейчас, ты подвергла опасности не только себя, но и мою жену. Проклятье, Анна! Анна осторожно выглянула из-за его плеча, её взгляд встретился со взглядом Мадары, который стоял достаточно далеко, чтобы не слышать их. Он был погружён в разговор по телефону, но его лицо выражало гнев и нетерпение. Мадара чувствовал, что не может вмешаться, не прервав важный звонок. И это жутко злило его. — Я должна забрать этого человека, — ответила Анна. — Это не моя прихоть, а просьба Сати Сайган. Саске медленно убрал руку от лица, и его взгляд, пронзительный и острый, как лезвие ножа, впился в неё. — Ты ведь знаешь, что Сати — дочь премьер-министра и будущий министр иностранных дел, — продолжила Анна, её голос слегка дрогнул. — Я не могла отказать ей. Этот журналист что-нибудь рассказал? Сделав широкий шаг, Саске оказался почти вплотную к ней, его дыхание обжигало её лицо. — Этот ублюдок не сказал ни слова! А ты устраиваешь открытую демонстрацию разрыва сотрудничества с Мадарой! — заявил он, больше не скрывая тревоги. — Ты же просил быть на твоей стороне, так чего теперь так нервничаешь? — усмехнулась Анна, и Саске успел уловить что-то мучительное в золоте её глаз. — Да, но не действовать открыто! Что скажет Кино? — Скоро узнаем, — Анна пожала плечами с наигранным безразличием и обратилась к своим охранникам: — Забирайте! Зенки и Гоки тут же направились к журналисту. Он уже успел встать на ноги, но его тело всё ещё дрожало. Стоя рядом с ним, Сакура поддерживала его и проявляла своё врождённое сочувствие. Люди Саске держались в стороне, ожидая приказа, но Саске не собирался мешать. Зато собирался Мадара. Как назло, не вовремя закончив разговор по телефону, он тут же бросился к чайному дворику. Его шаги были быстрыми и решительными, а лицо исказилось от гнева. — Остановитесь! — грозно приказал он, перешагнув низкий заборчик, который отделял чайный дворик от остального сада. — Анна, что ты делаешь? — Он срочно нужен госпоже Сайган, — ответила Анна и щелчком пальцев приказала Зенки и Гоки продолжать движение. — Госпоже Сайган? — переспросил Мадара с усмешкой, которая казалась скорее зловещей, чем весёлой. В этот момент ветер усилился, словно природа сама решила вмешаться в этот разговор. Листья на деревьях зашелестели, а ветви начали раскачиваться, создавая зловещую атмосферу. — Что же такого она предложила тебе, если даже я получил отказ? Анна сделала несколько шагов вперёд, её движения были плавными и расслабленными, как у кошки на охоте. Но, остановившись перед Мадарой, она сложила руки на груди, и её взгляд стал опасным. — Ты же так пеклась о безопасности моего младшего племянника. Эти слова заставили Сакуру отпустить журналиста, которого она поддерживала с одной стороны. Он пошатнулся и едва не упал, но Гоки успел подхватить его. Сакура шагнула вперёд, недоумевая и глядя на мужа. Всегда было ощущение какой-то связи между Саске и Анной, но она никогда не думала, что эти двое действительно заботятся друг о друге. Анна через плечо оглянулась на Саске, чувствуя его тяжёлый взгляд на своей спине. Это уловила и Сакура. Поджав губы, она не знала, что и думать. Нехорошие мысли одна за другой лезли в её голову. И ярость от собственной неосведомлённости закипала всё сильнее. — Хватит ломать комедию, Мадара, — резко бросила Анна, выводя всех из оцепенения. — Можешь пожаловаться на меня Кино, но я сделала свой выбор. Мадара обнажил идеальные белые зубы, и его лицо исказилось от гнева. Он схватил её за руку с неожиданной силой, его пальцы впились в кожу, словно стальные когти. — Ты сама роешь себе могилу, Анна! — прошипел нынешний глава корпорации Учиха, его голос был пропитан ядом. — Если твой муж станет премьер-министром, госпожа Асакура избавится от тебя, как от ненужной вещи, выполнившей свою роль. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не отвела взгляд. Пути назад уже нет. — Что ж, посмотрим, — процедила она. По её взгляду было ясно, что эту уверенность невозможно пошатнуть. Анна определённо имела какой-то козырь в рукаве. Это разозлило Мадару ещё сильнее. Он толкнул её, и её рука выскользнула из его пальцев. Анна запнулась на каблуках, пытаясь удержать равновесие в узком платье, и уже готовилась упасть, но Сакура успела подхватить её. Ощутив надёжную опору, Анна подняла глаза. Она ожидала увидеть одного из своих телохранителей, но вместо этого перед ней стояла Сакура. Её зелёные глаза, блестящие в свете луны, напоминали самые настоящие изумруды. В них не было ни тепла, ни холода, но казалось, что за этой драгоценной маской скрывается множество вопросов, которые она только и ждёт, чтобы задать. — Ты в порядке? — спросила Сакура, помогая Анне выпрямиться. — Вижу, вы сдружились, — усмехнулся Мадара, наблюдая за действиями невестки. — Это будет самая бесполезная связь в твоей жизни, Анна. Анна резко выпрямилась, её плечи расправились, словно она готовилась к бою. Сакура, почувствовав напряжение, крепче сжала её руку, но Анна отмахнулась от неё. — Хватит! — неожиданно прорычал Саске. Он шагнул вперёд, его глаза сверкали, словно молнии, когда он встретился взглядом с Анной. — На сегодня достаточно! Уходите немедленно! Анна вздрогнула от его резкого тона, её тело начало дрожать от сдерживаемого гнева. Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но Сакура тут же схватила её за руку. На этот раз её хватка была железной, не оставляя ни единого шанса вырваться. — Уходим! — скомандовала Сакура. Она обратилась к Зенки и Гоки, лица которых оставались непроницаемыми, они не шелохнулись. — Вы не слышали меня? Забирайте репортёра и уходим! Зенки бросил взгляд на свою начальницу, чья фигура словно окаменела. Её глаза сверлили Сакуру, а в воздухе повисло напряжение. Эти двое подчинялись только двум людям в этом мире, и это было незыблемо. Любое нарушение этого правила могло привести к самым суровым последствиям. Поэтому, несмотря на её приказ, Зенки и Гоки продолжали стоять неподвижно. Саске медленно перевёл взгляд на Анну, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала сталь. — Анна, — произнёс он тихо. — Ты всё это начала, так увези мою жену отсюда. Я разберусь здесь. Анна посмотрела на него, её глаза на мгновение затуманились, но затем она кивнула. Её рука взметнулась вверх, словно отдавая невидимую команду. Зенки и Гоки тут же пришли в движение, подхватив журналиста под руки. Они двинулись в сторону дорожки, по которой пришли, их шаги были уверенными и решительными. Анна последовала за ними, потянув за собой Сакуру, чья рука всё ещё сжимала её запястье. — Анна! — вдруг окликнул Мадара. — Ты ведь сейчас действуешь в интересах не того брата, верно? Анна остановилась, но не обернулась. Сакура замерла рядом. Её ладонь была холодной и липкой от пота, но всё так же крепко сжимала руку Анны. — У всех есть слабые места, и ты не исключение! Стиснув зубы до скрипа, Анна впилась ногтями в ладонь с такой силой, будто пыталась проткнуть кожу насквозь. Но этого было недостаточно. — Не отвечай. Пожалуйста, давай уедем! — с мольбой попросила Сакура, не в силах больше выносить всё это. Ей было необходимо поскорее оказаться дома, убедиться, что с Сарадой всё хорошо, что она мирно спит в своей кровати, а затем просто переварить всё увиденное и услышанное. — Я знаю его слабое место, но сейчас мы должны уходить! Анна с недоверием посмотрела на неё. Ей хотелось что-нибудь сделать, осадить Мадару, унизить, однако сейчас она не могла ничего. Анна на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от происходящего. В мыслях почему-то возник образ Рена. Он ждал её в отеле, их встреча была назначена. Но сейчас это казалось чем-то далёким, нереальным. Всё, что имело значение, — это журналист и его безопасность. Она открыла глаза, и мир вокруг снова стал чётким. Зенки и Гоки замерли в напряжённом ожидании. Журналист беспомощно висел в их руках, но был в сознании и отчаянно умолял забрать его отсюда. Он был нужен Сати живым, и на всякий случай следовало поторопиться. — Нам больше нечего здесь делать, — решительно произнесла Анна и, держа Сакуру за руку, шагнула на каменную дорожку…

***

Машина выехала на широкое шоссе, и асфальт, словно мрачная река, устремился под колёса. Деревья, мелькая за окнами, превращались в черные силуэты, а огни города вспыхивали и гасли, как далёкие звёзды. Сакура смотрела на проносящийся мимо мир невидящим взглядом. Её мысли затмевали всё вокруг. Токио, когда-то родной и привычный, теперь казался чужим и враждебным. Как давно это было. Люди, машины, огни — всё это стало лишь фоном, лишённым смысла. Мир вокруг утратил краски, превратившись в серое и безжизненное пространство. Сакура чувствовала, как её реальность рушится окончательно. Казалось, от этого больше нет спасения. Её окружение, прошлое и нынешнее, могло быть всего лишь фальшивкой, скрывающей истину. В этом мире она могла просто исчезнуть. Умереть, так и не найдя правды, не обретя справедливости. Возможно, именно это её и ждало — неминуемая гибель в своих поисках, в борьбе с теми, кто не знает пощады. Сакура смотрела в окно, однако её взгляд был пустым. Она почти не дышала, сердце билось медленно и глухо. Проклятое поместье осталось позади, но его тень словно нависла над ней. Она не боялась за Саске — он всегда мог постоять за себя. Но то, что она увидела сегодня, потрясло её до глубины души. Спокойствие Саске, его безразличие к чужой боли — всё это было за гранью её понимания. Она знала, что он способен на жестокость, что в этом мире есть место для дикости. Но видеть это своими глазами, ощущать кожей — это было невыносимо. — Ты должна была это увидеть, — вдруг сказала Анна, разрывая тишину, которую нарушали только урчание мотора, тяжёлое дыхание журналиста, его хрипы и редкие стоны. — Ты вернулась в город, чтобы занять своё место, поэтому тебе следует понимать, что это за мир. Оторвавшись от окна, Сакура повернулась к ней. Анна сидела прямо, её взгляд был устремлён вперёд. Журналиста разместили между ними, его голова безжизненно свешивалась, и Сакура могла видеть Анну в полном свете. — Я понимаю, — тихо ответила она, и Анна медленно перевела взгляд на неё. — Понимаю, зачем ты меня взяла с собой. Но что происходит, чёрт возьми? Анна беззвучно усмехнулась. — Хороший вопрос. Вряд ли кто-то знает ответ на него. По крайней мере, сейчас, — уклончиво ответила она. — Я буду помогать тебе. Сакура нахмурилась, её взгляд стал острым. — Почему? — спросила она резким, почти враждебным голосом. — Потому что Саске попросил? Что за игру вы двое ведёте? Губы Анны снова растянулись в слабой усмешке, но теперь в ней проявилось нечто грустное. Прикрыв глаза, Анна облокотилась на спинку сиденья, будто предаваясь каким-то воспоминаниям. И снова наступила тишина. Поняв, что ответа не получит, Сакура опять отвернулась к окну. Слова Мадары о заботе Анны о Саске не давали ей покоя, разжигая неутолимое любопытство. С одной стороны, дружба с Анной была бесценным подарком судьбы. Иметь такого человека на своей стороне — это удача, но в то же время было слишком много неизвестных. Анна могла предать их в любой момент, если это будет ей выгодно. К тому же, её истинные мотивы оставались загадкой. Что связывало Анну и Саске? Были ли они любовниками или это был всего лишь спектакль, разыгранный для каких-то неведомых целей? Могли ли они быть настоящими друзьями? Мысли сгущались, как вязкая, чёрная смола, затягивая в свои липкие объятия, но внезапно Анна снова заговорила: — Завтра я объявлю о нашем сотрудничестве на открытие фонда образования. После состоится красная вечеринка. Подготовь подходящее платье. Теперь Сакура не смогла сдержать усмешку. Ей хотелось было съязвить, но силы покинули её, оставив лишь едкий привкус на языке. Вместо этого она пробормотала: — Красная вечеринка? Это же отвратительно и пошло. Анна, не открывая глаз, покачала головой. — Ты не права. У красного множество значений. Упорство, сила, лидерство, страсть, любовь, разрушение… Она могла бы продолжать этот список, но внезапно хриплый голос журналиста прервал её: — Цвет мести и смерти. Анна резко открыла глаза и оторвалась от спинки сиденья. Её взгляд устремился на журналиста, который полулежал, едва дыша. Сакура тоже повернулась к нему. — Красный Олимп, — прошептал он и, словно выдохнув последние силы, окончательно отключился. Как по невидимому сигналу, Анна и Сакура одновременно переглянулись. В их глазах читалось глубокое понимание того, о чем говорил мужчина, но за этим пониманием скрывались совершенно разные чувства к «Красному Олимпу». Анна не желала, чтобы её имя даже краем касалось этого зловещего места. Её глаза, полные настороженности, отражали внутренний протест против любой связи с этой организацией, а вот Сакура искала свою правду именно там, ведь это место отобрало у неё отца, а следом и мать. И «Красный Олимп» связывал их всех...