Часть 6
25 июля 2025, 20:00Солнечный свет мягко струился сквозь панорамное окно, окутывая комнату золотистым сиянием. Тени от изящных декоративных растений, словно танцуя, украшали светлые стены. Анна сидела в кресле перед зеркалом, её взгляд был устремлён на отражение. Она была воплощением грации и утончённости. Помощница с ловкостью аккуратно застёгивала на её шее колье. Мягкий чёрный бархат, украшенный сверкающими бриллиантами, мягко касался её кожи, а тонкие нити камней изящно спускались к ключице.
— Госпожа Асакура, я закончила, — произнесла девушка, отступив в сторону и поклонившись.
Анна медленно встала, её взгляд остановился на отражении. Классические чёрные брюки подчёркивали стройные ноги, а белый корсет облегал фигуру, создавая идеальный силуэт. Колье, словно драгоценный щит, скрывало синяки на горле, которые заживали с невероятной скоростью. Длинные волосы были собраны в низкий хвост бархатной лентой, ни одна прядь не выбивалась из этой элегантной причёски. Приподняв руку, Анна посмотрела на запястье, где широкий ремешок из белого золота часов плотно обхватывал её кожу.
— Можешь быть свободна, — сказала она, её голос был холоден и спокоен.
Девушка поклонилась и торопливо покинула комнату.
Опустившись обратно в кресло, Анна закинула ногу на ногу, её взгляд стал отстранённым и задумчивым. Она прокрутилась на сто восемьдесят градусов, и её лицо совсем похолодело.
— Где он?
Канна нервно выдохнула через нос, оторвавшись от экрана ноутбука. Она сидела на диванчике за кофейным столиком, безуспешно пытаясь найти информацию о местоположении депутата Асакура. Вытащив наушник из уха, она швырнула его на столик и сбросила набранный номер.
— Мне не удалось выяснить, — ответила Канна, стараясь сохранять спокойствие. — В его расписании только ты. Никто не знает, где Йо со вчерашнего вечера. Возможно, нам стоит обратиться в полицию?
— А Тамамура? — спросила Анна, взглядом изучая пресс-секретаря своей семьи.
Канна выглядела идеально, как и всегда. Их положение обязывало поддерживать безупречный стиль и безупречный вкус. На Канне было короткое чёрное платье-пиджак, украшенное золотыми пуговицами, а шею обвивала золотая цепь. Синие волосы, аккуратно уложенные на один бок, мягко струились по её правому плечу, доходя до самой поясницы. Опершись на спинку дивана, Канна изящным движением достала из сумочки сигарету и золотую зажигалку. С лёгким щелчком колёсика вспыхнуло пламя, и она, не торопясь, прикурила. Закончив, Канна вернула зажигалку в сумочку и, выпустив тонкую струйку дыма, продолжила:
— Тоже неизвестно.
Анна стиснула подлокотники кресла, и на её губах мелькнула усмешка. Сегодняшнее мероприятие было ключевым для неё, и Йо прекрасно об этом знал. Её появление в одиночестве могло бы бросить тень на репутацию и нанести ущерб фонду, который она так старательно оберегала.
— Что если с ним что-то случилось? — голос Канны дрогнул, и она глубоко затянулась, выпустив в воздух струйку дыма. Жизнь самого Йо не имела для неё значения, она беспокоилась за благополучие Анны и Хао, которые зависели от него. — Йо — ведущий кандидат в премьер-министры, и ситуация с Хьюга…
Не успела Бисмарк договорить, как дверь комнаты распахнулась, и на пороге появилась Асакура Кино. Её традиционное светлое кимоно, расшитое золотыми нитями, и элегантные чёрные очки, скрывающие пересаженные глаза, создавали образ утончённой и властной женщины. Опираясь на трость, она медленно прошла в центр комнаты, сняла очки и, не тратя время на приветствия, холодно спросила:
— Где Йо?
Анна и Канна обменялись взглядами, полными напряжения. С демонстративной небрежностью, Анна подпёрла голову рукой и, глядя на Кино с вызовом, произнесла:
— Я думала, вы мне скажете.
Уловив в её голосе нотки сарказма, Кино нахмурилась.
— Ты не знаешь, где твой муж? Ни ты, ни он не ночевали дома. Как прикажешь мне это понимать?
— Прикажешь? — Анна громко усмехнулась, её голос прозвучал почти издевательски. Она подалась вперёд, и это движение было полно пренебрежения. — Обычно приказываете вы, госпожа Кино.
Костлявые пальцы главной женщины рода Асакура с силой сжали резную трость, будто она могла переломить её пополам. Её взгляд, острый и пронзительный, внезапно впился в Канну, которая продолжала курить, будто не замечая напряжения в воздухе.
— Оставь нас, — произнесла Кино ледяным голосом, её слова прозвучали как приказ, не допускающий возражений.
Канна подняла голову, и в её глазах мелькнула тень раздражения. Она выпустила очередную струю дыма, которая тут же растворилась в воздухе, и небрежно захлопнула ноутбук. Затем, словно нехотя, она взяла свою сумочку, смартфон и медленно поднялась на ноги. Её движения были наигранно ленивыми, но в них чувствовалась скрытая энергия, готовая в любой момент вырваться наружу.
Сделав последнюю затяжку, Канна нарочито медленно выдохнула, выпуская дым в сторону, и бросила сигарету в чашку с кофе. Её губы изогнулись в насмешливой улыбке, но в глазах не было ни капли почтения.
— Я продолжу искать, — сообщила Бисмарк. Она не ждала разрешения, но Анна всё же кивнула.
Канна направилась к двери. Анна проводила её взглядом, ощущая смесь облегчения и тревоги. Она жалела, что не может уйти вместе с Канной, оставив эту комнату и эту женщину, которая вырастила её. Но она знала, что так гнев Кино не обрушится на пресс-секретаря.
Как только дверь за Канной с грохотом захлопнулась, оставив за собой эхо недовольства, Кино неспешно приблизилась к дивану. Она присела на край дивана, её тело оставалось напряжённым, а взгляд, полный презрения, теперь был устремлён в сторону Анны.
— Наглая девчонка! Ведёт себя так, будто из благородной семьи, а ведь даже не из этой страны!
Анна стиснула зубы, стараясь сдержать нарастающее раздражение. Она понимала, что Кино намеренно пытается вывести её из себя, но не собиралась поддаваться на провокацию.
— Тем не менее, она представляет нашу семью, — напомнила Анна, чувствуя, как её холодный самоконтроль начинает трещать.
Кино наградила её высокомерным взглядом. Эти глаза, не по возрасту яркие, словно чистый янтарь, выдавали в ней принадлежность к высшему обществу. Они были такими живыми и проницательными, что казалось, будто она видит всех насквозь. Но Анна знала, что её глаза — это результат незаконной операции, и они не только придавали ей ясности, но и напоминали о тёмных делах, которые привели её к этому положению.
— Брось, мы обе отлично знаем, что она предана только одному человеку, — госпожа Асакура небрежно усмехнулась. — Если Хао восстанет против семьи, Канна без раздумий последует за ним и предаст нас.
Впиваясь ногтями в ладони, Анна натянуто улыбнулась. Её губы дрогнули в натянутой улыбке, но глаза оставались холодными и безразличными. Кино была права, но это было не важно. Анна знала, что если Хао решится на этот безумный шаг, рядом с ним должен быть кто-то, кто не даст ему упасть. Кто-то, кто сможет поддержать его в любой момент, даже если сам Хао будет считать, что не нуждается в помощи.
— Значит, ты не знаешь, где мой внук, — с ледяным спокойствием произнесла Кино, не сводя пронзительных глаз с Анны. — Тогда, дорогая моя, скажи мне, где ты провела эту ночь и часть предыдущей?
Анна изогнула бровь, готовясь ответить язвительной репликой, но что-то внутри неё дрогнуло. Взгляд Кино был настолько проницательным, что казалось, она уже знает ответ. Рука Анны сама собой потянулась к горлу, где под изящным колье скрывалась тёмная тайна — следы, оставленные Реном в первую ночь, и обжигающие воспоминания о его нежных прикосновениях во вторую. Связь с ним была самым сокровенным секретом Анны, и осознание этого вдруг обрушилось на неё, как ледяной водопад. Это могло разрушить всё.
Все слова словно испарились из её памяти, оставив пустоту. Анна сидела, не в силах вымолвить ни звука, и лишь молча смотрела на Кино.
— Где ты была, Анна? — повторила госпожа Асакура, подавшись вперёд.
— Она была со мной, — вдруг раздался холодный, как сталь, голос.
Анна и Кино одновременно повернули головы к двери, где стоял Саске. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мерцал странный свет, причину которого было невозможно угадать.
— Господин Учиха, — медленно произнесла Кино, склонив голову в вежливом поклоне, который больше походил на вызов.
Саске ответил ей таким же сдержанным поклоном, после чего тихо закрыл за собой дверь. Несмотря на длинную и тяжёлую ночь, его движения были уверенными. Лишь едва заметная ссадина на скуле показывала последствия этой ночи.
— Простите, но почему моя невестка была с вами? — осторожно, но настойчиво спросила Кино.
— Вы, должно быть, не в курсе, — ответил Саске с фальшивой улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Анна дружит с моей женой. Мы решили некоторые деловые вопросы, и остаток ночи они провели вместе.
Анна подняла бровь, вопросительно глядя на Саске. Она хотела что-то сказать, но тут же одёрнула себя и перевела взгляд на Кино. Та смотрела на них с недоверием, словно пыталась понять, что скрывается за этой ложью.
— Дружит с вашей женой? — повторила Кино, её голос прозвучал чуть громче, чем раньше. — Как интересно. Что ж, это хорошо, если наши семьи будут связаны не только делами, но и тёплыми отношениями.
Анна переглянулась с Саске. В её взгляде читался вопрос, но она не решилась задать его вслух. Слова Кино давали понять, что Мадара ещё не рассказал ей о появлении Анны в поместье Учиха. Но это только усиливало её любопытство и тревогу.
— Безусловно, — ответил Саске. — Могу я поговорить с Анной наедине?
Кино натянуто улыбнулась и повернулась к Анне, её глаза сверкнули, будто в немом предупреждении. Но всё же она медленно поднялась, опираясь на изящную трость, и направилась к выходу.
— Я оставлю вас, — сказала госпожа Асакура, не оборачиваясь. — Но, Анна, дома нам предстоит серьёзный разговор о твоём нынешнем своеволии.
Анна промолчала. Она прикусила щеку так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Этот вкус был ей хорошо знаком, он следовал за ней всю жизнь.
Закрыв за госпожой Асакура дверь, Саске на мгновение замер. Его плечи напряглись, словно он сдерживал желание уйти, но затем медленно развернулся и подошёл к Анне. Она подняла на него взгляд, и её губы разомкнулись, выпустив едва слышный выдох — то ли облегчения, то ли гнева.
— Даже не поблагодаришь? — с лёгкой насмешкой спросил Саске, возвышаясь над ней в своём идеально чёрном костюме. — Я помог тебе уже дважды.
Анна нахмурилась, будто не понимая, о чём он говорит:
— Дважды?
Саске усмехнулся и наклонился, опершись руками на подлокотники кресла, в котором она сидела. Его лицо оказалось так близко, что Анна почувствовала запах виски и табака.
— Я отдал тебе журналиста…
— Я бы забрала его в любом случае! — резко отрезала Анна.
Прикрыв глаза на мгновение, Саске улыбнулся снисходительно, но затем открыл их и наклонился ещё ниже. Его тёмные глаза, похожие на чёрный жемчуг, утратили свою обычную холодность и безразличие.
— Твоя самоуверенность однажды выйдет тебе боком, Анна, — тихо произнёс он. Его голос звучал почти нежно, но в нём чувствовалась угроза.
Анна перевела взгляд на ссадину, пересекавшую его идеальную красоту. Её пальцы осторожно коснулись раны, но Саске не шелохнулся.
— Твоя тоже, — прошептала она, и её рука безвольно опустилась на колени. — Что сказал Мадара? Очевидно, он ещё не общался с Кино.
Саске сдавил подлокотники кресла так сильно, что кожа затрещала под его пальцами.
— Чего ты добиваешься на самом деле? — спросил он, глядя ей в глаза.
— Ты ведь знаешь, Саске.
— Нет, я не знаю, — процедил Учиха. — Теперь не знаю.
Опустив взгляд, Анна улыбнулась. И за этой улыбкой скрывался тайный план, который в случае успеха обязательно повлечёт за собой долгожданный покой.
— Чëрт возьми! — Саске резко оттолкнулся от кресла, его движения были стремительными, словно он пытался вырваться из невидимых пут. Он запустил пальцы в свои смоляные волосы, и его лицо исказила гримаса раздражения. — Мадара в бешенстве! О чём вы говорили? Что он имел в виду?
Наблюдая за ним, Анна опустила голову на руку. Больше всего в этой жизни она боялась привязанностей, ведь именно они причиняли настоящую боль. Она знала, что боль неизбежна, ведь это — часть её жизни, её неотъемлемая спутница. Но именно поэтому Анна предпочитала одиночество. Оно давало иллюзию контроля, обманчивую, словно мираж в пустыне. И даже такой человек, как она, не мог полностью отречься от своих чувств. Однако, другим об этом знать не стоило.
— Саске, — позвала Анна, привлекая его внимание к себе. — Мы все сейчас идём по очень тонкому льду, и в этих условиях как никогда важно выбрать правильных союзников. Мадара — твой враг, не забывай об этом.
Саске оглянулся на неё и замер. Он казался таким нерешительным, каким Анна не видела его прежде. Даже тогда, когда она прониклась к нему пониманием, осознав их схожесть, его глаза горели яростью, но сейчас в них была искренняя растерянность.
— А кто ты? — спросил Саске. — Долгие годы мы играли в презрение, но… кто мы друг другу на самом деле?
Анна медленно поднялась из кресла, глядя ему прямо в глаза. В голове всплыл образ избитого мальчишки с разбитым сердцем. Он потерял обоих родителей, и ему казалось, что он остался один в целом мире, брошенный и забытый. Но теперь перед ней стоял взрослый мужчина, сильный, самоуверенный. Однако, несмотря на годы, прошедшие с тех пор, она всё ещё видела того мальчишку, потому что всё началось именно тогда, когда они были детьми. Дети, которые были вынуждены рано повзрослеть. Взрослые, чьи души навсегда остались истерзанными детскими ранами. И именно к таким людям была привязана Анна.
Сделав глубокий вдох, Анна громко усмехнулась. Она отвернулась и, потирая лоб, принялась медленно расхаживать по комнате.
— Кто мы друг другу? Ты серьёзно задаешь этот вопрос мне? Между нами лишь деловые отношения. Пока это выгодно нам обоим, мы будем играть по правилам…
Саске подошёл к ней с такой стремительностью, что Анна даже не успела заметить его движения. Он схватил её за плечи, резко развернув к себе, словно пытаясь сорвать маску, которую она так тщательно носила.
— Ты лицемерка, Анна, — низким, слегка охрипшим голосом, произнёс Саске. — Но даже твою ложь можно распознать.
— Тогда больше не задавай мне таких нелепых вопросов, — ответила Анна и сбросила его руку, удерживающую её за локоть.
Саске отступил, поняв, что переступил невидимую черту, которая разделила их много лет назад, а возможно была изначально. Но слова Мадары продолжали звучать в его голове, как назойливый шёпот: «Ты же так пеклась о безопасности моего младшего племянника». Эти слова, словно ядовитые змеи, проникали в сознание, вызывая мучительные сомнения. Он не мог избавиться от мысли, что Анна, возможно, заключила сделку с Мадарой, что она официально поддерживала его не по приказу семьи, а чтобы сохранить какую-то тайну.
Анна тоже сделала шаг назад и отвернулась. Она знала, что жизнь Саске теперь под угрозой, но это было неизбежно. Он сам сделал свой выбор, решив забрать у Мадары то, что по праву принадлежало ему. Больше не было необходимости притворяться перед Мадарой и занимать его сторону. Ведь вскоре всё должно было измениться.
— Может, тогда ты хотя бы расскажешь, почему действовала в интересах Сати Сайган? — тихо спросил Саске, заранее подозревая, что не получит ответа. — Мы могли выяснить, где скрывается Инузука.
Не оборачиваясь, Анна обхватила себя руками и глухо отозвалась:
— Он не знает этого. Подумай сам, Саске. Инузука заявляет, что разоблачит самых влиятельных людей в стране. Стал бы он добровольно раскрывать своё местоположение хоть кому-нибудь? Он не идиот, чтобы доверять свою жизнь тем, кого можно использовать в своих целях. Инузука отчаянный, но он не глуп.
Позади раздался глубокий, усталый вздох Саске. Анна хотела повернуться, чтобы признаться ему, что Сати пообещала помогать Хао на пути к должности Верховного судьи. Но в этот момент раздался тихий стук в дверь.
— Войдите!
Дверь осторожно приоткрылась и в комнату вошла Сакура. Она неуверенно остановилась на пороге, и её взгляд забегал от Анны к мужу и обратно.
— Ты пришла… — Анна произнесла это с лёгкой ноткой удивления, разглядывая наряд госпожи Учихи. — И надела мой подарок.
Сакура учтиво поклонилась. Её платье-сорочка из тончайшего молочного шёлка мягко струилась, окутывая фигуру, а длинный чёрный пиджак делал образ элегантным. Анна сразу поняла, что этот наряд идеально подойдёт Сакуре, и её уверенность подтвердилась. Она зашла в салон рано утром, ещё не зная, что выберет для себя, но, увидев это платье, сразу подумала о ней. В конце концов, им обеим предстояло предстать перед журналистами.
— Я хотела поговорить с тобой перед началом твоей церемонии, но если ты занята… — Сакура выразительно посмотрела на своего мужа, который стоял к ней спиной и смотрел в окно.
— Мы уже закончили, — сообщила Анна, не разделяя возникшей неловкости.
Саске повернулся и встретился с ней взглядом. Эта беседа не удовлетворила его, но тем не менее, он коротко кивнул и направился к выходу. Сакура вздрогнула, когда он прошёл мимо неё, оставив за собой шлейф холода. Ей хотелось окликнуть его, потребовать объяснений, но она знала, что это не приведёт ни к чему хорошему.
Оставшись наедине с Анной, Сакура глубоко вздохнула. Она подошла ближе, заглядывая в её золотые глаза, которые будто отражали другой мир, столь ненавистный и беспощадный.
— Ты уверена, что хочешь сотрудничать со мной? — спросила Сакура, стараясь держаться гордо.
— Я же сказала, что да, — ответила Анна и обошла её, чтобы встать перед зеркалом.
— Но почему?
Новый вопрос вызвал у Анны волну раздражения, но она не подала виду. Взяв в руки помаду, Анна открыла её и замерла, глядя на ярко-красный цвет. Сакура заметила это, однако не придала этому значения, ей нужно было услышать ответ. Даже, если Анна солжет ей, она должна была попытаться понять её мотивы, чтобы действовать дальше.
— Анна? — настойчиво позвала Сакура, и Анна посмотрела на неё через отражение в зеркале.
— Я доверяю тебе, — решительно заявила она.
Сакура нахмурилась. Эти слова застали её врасплох. Она ожидала чего угодно, но не такой уверенности.
— Мне нужны рядом люди, которым я могу доверять, но таких по пальцам пересчитать, — усмехнулась Анна.
Она небрежно бросила помаду на столик и упёрлась ладонями в прохладную поверхность, продолжая смотреть на Сакуру через отражение.
— Ты не такая, как моё окружение, — продолжила Анна, её голос стал твёрже. — Я знаю, что могу довериться тебе.
Сакура застыла, словно окаменев, не в силах подобрать слова. Она знала Анну с детства, и та всегда казалась ей такой привычной: холодной, гордой, с вечным презрением к окружающим. Но сейчас, глядя в её глаза, Сакура поняла, что перед ней не та Анна, которую она знала. Её взгляд был полон искренности, а голос звучал так, будто она говорила от самого сердца. Это заставило Сакуру волноваться перед ней сильнее, чем когда-либо. Она не могла понять, что происходит, но чувствовала, как по телу побежали мурашки.
Наблюдая за её реакцией, Анна не смогла сдержать лёгкую, почти незаметную улыбку. Она слишком хорошо понимала чувства Сакуры, чтобы осуждать её.
— Странно слышать такое от меня, — произнесла Анна с едва уловимой, горькой иронией. — Бесчувственная стерва Асакура Анна говорит о доверии. Какая нелепость!
Сакура вздрогнула, как от удара, и бросилась к ней.
— Нет, вовсе нет! — воскликнула она и коснулась плеча Анны. — Не говори так!
Медленно повернув голову, Анна хмыкнула. Она изогнула бровь, словно ожидая, что Сакура откажется от своих слов.
— Почему? Ты действительно не думаешь, что я стерва?
Уловив её сарказм, Сакура сложила руки на груди и прищурилась.
— Даже не надейся, — произнесла она с улыбкой. — Ты стерва, но всё же человек. Живой, с чувствами и эмоциями.
Анна усмехнулась и, грациозно выпрямившись, расправила плечи. Её пальцы коснулись колье. Следы от проведённых с Реном ночей становились всё более очевидными. Они должны были быть осторожны, чтобы не создавать лишних тревог, не терять хрупкий контроль над ситуацией. Мысли о словах Сакуры, о чувствах, мелькнули в голове, но лишь на мгновение. Сейчас у неё не было времени для размышлений о чём-то столь личном и далёком.
Развернувшись, Анна внимательно посмотрела на Сакуру.
— Ты утверждаешь, что Мадара подставил твоего отца.
Сакура кивнула, но её тело напряглось. Спрятав за спиной сжатые кулаки, она глубоко вдохнула, словно готовясь к чему-то неизбежному. Признание вырвалось случайно, под напором нахлынувших чувств. Она не собиралась делиться своими секретами ни с кем, кроме таинственного сообщника, чья личность оставалась загадкой даже для неё. Но теперь отнекиваться было поздно.
— И ты знаешь его слабое место, — продолжила Анна, пристально глядя в зелёные глаза собеседницы. — Для этого ты хочешь быть рядом со мной? Ты хочешь уничтожить Учиху Мадару?
Сакура вновь медленно кивнула, её лицо оставалось спокойным, но где-то глубоко внутри кольнула совесть. Она понимала, что не может быть честной до конца. Семья Асакура была причастна к трагедии её отца, и Сакура знала, что они должны ответить за это. Но Анна… Могла ли она быть замешана в подобном сейчас? Это сбивало с толку, особенно после того, как Анна заявила о доверии.
Приподняв подбородок, Анна усмехнулась:
— Что ж, нам есть, что обсудить. Но не здесь. Думаю, мы займёмся этим завтра, а сейчас пора предстать перед журналистами.
Она взяла со столика телефон, и её взгляд скользнул по обручальному кольцу, которое всегда было на пальце. Йо так и не явился, и это вызывало в ней раздражение. Его отсутствие на столь важном заявлении могло вызвать шквал вопросов. Жена всегда поддерживает мужа, но муж не явился, оставив её одну. Хотя, возможно, это и к лучшему. Вряд ли Йо одобрил бы то, что она собиралась сказать.
— Идëм, — тихо произнесла Анна и направилась к двери.
Чувствуя, как дрожь от волнения постепенно нарастает, Сакура последовала за ней. Она избегала светских раутов, словно они были ядовитыми змеями, и ненавидела быть в центре внимания. Но сейчас ей предстояло выйти под прицелы камер и микрофонов самых популярных СМИ страны, держась за руку с Анной Асакурой — женщиной, чьё имя было синонимом власти и силы. Всё стало происходить слишком быстро, и это смущало её, пугало, но в то же время будоражило воображение. Как далеко она сможет зайти…
Анна первой вышла из комнаты, и Сакура шагнула следом. Теперь всё происходило наяву, здесь и сейчас. Сегодня Сакура станет полноценной частью этого мира, а Анна проложит для неё путь.
Или же они видят в них равных партнеров, которые заслуживают уважения и заботы?
В любом случае, использование терминов «боги» или «олимпийцы» отражает стремление правящей элиты к власти и влиянию. Они хотят подчеркнуть своё превосходство и исключительность, чтобы укрепить свою позицию и авторитет. Однако такое самовосприятие может иметь как положительные, так и отрицательные последствия для общества.
Важно помнить, что власть должна быть направлена на благо всех людей, а не только на удовлетворение интересов правящей элиты. Она должна быть основана на принципах справедливости, равенства и уважения к правам человека. Только тогда можно говорить о настоящем развитии и процветании общества.
Так кто же они? Я подыграю им и покажу вам, что даже у богов есть слабости, способные уничтожить их. Начнём же.
Геба, словно нежный цветок, распустившийся в саду забвения, всегда была пленницей собственной семьи. Её невинная юность и безграничная способность прощать удерживали её в плену, где тирания отца, зависть и ненависть родных терзали её чистую душу. Но даже в этом мраке она нашла силы противостоять.
Её решение было не просто отчаянным криком, а осознанным шагом. Оно было вдохновлено не только её собственной волей, но и таинственной силой, что направила её. Геба вырвалась из оков, как птица из клетки. Её голос, сначала робкий и тихий, вскоре зазвучал с уверенностью и решимостью.
Семья, некогда угнетавшая её, теперь лежала у её ног. Ведь тиран, чьи жадные руки пытались задушить её жизнь, был повержен. Но оставался вопрос: сама ли она нанесла этот удар? Может, это была сила, что помогла ей выбраться из тени, стать тем, кем она всегда мечтала быть? Или же кто-то более могущественный, чьи намерения скрыты за завесой тайны, уничтожил тирана? А может, это был тот, от кого этого меньше всего ожидали?
Эта загадка скоро будет раскрыта. А пока мы будем наблюдать за Гебой, как за хрупким цветком, раскрывающим свои лепестки навстречу солнцу. К каким богам она примкнет? К светлым, что даруют надежду и благополучие, или к тёмным, что манят силой и могуществом? Этот выбор определит её судьбу и сыграет роль в будущем фальшивого Олимпа».
Саске убрал телефон, и его губы дрогнули в презрительной усмешке.
— Что за бред? — пробормотал он, хмуря брови. — Этот тип точно рехнулся.
Сакура взглянула на мужа, а затем снова посмотрела в свой смартфон. В отличии от Саске статья не вызвала у неё негативных эмоций.
— Не читай это, — раздраженно бросил Саске, накрыв экран ладонью. — Не стоит забивать голову подобной чушью.
— А мне нравится, — вдруг ответила Сакура. — Красиво написано.
Саске резко убрал руку с экрана, словно обжёгся. Его взгляд метнулся к Сакуре, и в нём мелькнуло нечто, похожее на разочарование.
— Красиво, значит? — переспросил он, словно не веря своим ушам. — Что в этом красивого? Это же полный бред!
Сакура слегка приподняла бровь, и её взгляд потемнел, словно океан перед штормом.
— Почему? — холодно спросила она. — Потому что ты из этой элиты?
Саске прищурился, выражая недовольство тоном своей жены. Он схватил её за локоть и притянул к себе. Сакура дёрнулась от неожиданности, но Саске лишь сильнее прижал её к себе.
— Позволь напомнить тебе, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза, — что ты тоже из этой элиты. Нравится тебе это или нет, но ты принадлежишь к этому миру. Никогда не забывай об этом.
Саске отпустил её локоть, и Сакура отшатнулась, потирая место, где его пальцы оставили следы. В её глазах мелькнула смесь боли и злости. Она сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающую ярость.
— Я стала частью твоего мира лишь потому, что стала твоей женой, — процедила она сквозь зубы, стараясь не повышать голос. — Но я не позволю тебе манипулировать мной.
Саске усмехнулся. Он отошёл на несколько шагов, словно избегая её взгляда.
— Манипулировать? — переспросил он, его голос стал ещё холоднее. — Ты правда думаешь, что я манипулирую? Или это просто оправдание для твоей слабости? Ты всегда была такой, Сакура. Живёшь в своём маленьком мирке, где всё черно-белое. Но мир не такой. Он полон оттенков, полутонов, нюансов. И ты не сможешь понять его, пока не перестанешь быть такой упрямой.
Сакура сжала кулаки ещё сильнее, её дыхание стало прерывистым. Она чувствовала, как внутри неё закипает гнев, смешанный с обидой. Она не могла понять, почему он так ведёт себя. Почему всегда так холоден.
— Тогда зачем ты женился на мне? — тихо спросила Сакура. — Потому что она отказала тебе?
Саске обернулся к ней, его глаза вспыхнули ледяным огнём. Он сделал шаг вперёд, его голос стал почти угрожающим:
— О чëм ты, чëрт побери, говоришь?
Сакура сложила руки на груди и с горечью усмехнулась:
— Думаю, ты и сам понимаешь.
— Я никогда не чувствовал к Анне ничего такого! — повысив голос, заявил Саске, и мимо проходящие люди замерли, обернувшись к нему. Они посмотрели на него с недоумением и интересом, но Саске бросил на них взгляд, полный ненависти, и они поспешили удалиться.
Сакура тяжело вздохнула, её плечи опустились.
— Значит, ты отлично понял, о ком я говорю, — разочарованно заключила она. — Я видела вас тогда, когда Анна решила учиться заграницей. Это и стало причиной моих подозрений сейчас. Но, видимо, её чувства к тебе не изменились.
Саске замер, словно погружаясь в круговорот воспоминаний. Он чувствовал, как прошлое обступает его со всех сторон, словно пытаясь вернуть к тому дню, который Сакура так искусно воскресила в памяти. Но на самом деле ему не нужно было напрягать свою. Последний год в старшей школе — тот самый, когда детство закончилось и началась взрослая жизнь, — оставил неизгладимый след. Для всех них это было время, когда мир вокруг рушился, а они стояли на пороге новой жизни, не зная, что ждёт их за этой дверью. Некоторым из них пришлось взвалить на свои плечи груз ответственности, который не должен был ложиться на плечи детей. И самой стойкой оказалась Анна.
Саске взглянул на свою жену, и его лицо изменилось. Мышцы расслабились, а презрение в его глазах сменилось на усталую обречённость.
— Я всегда заботился о тебе, Сакура, — тихо произнёс он. — Делал всё, что ты хотела. Я позволил тебе забрать нашу дочь и тринадцать лет прожить вдали от всего этого, чтобы только тебе было легче. В чём ты меня обвиняешь?
Сакура почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она опустила взгляд, не в силах смотреть на мужа. Эмоции, которые бушевали в её душе, внезапно утихли, словно их припорошило холодным снегом. Весь этот разговор, который казался таким важным, теперь стал пустым и бессмысленным. Внезапное ощущение пустоты не позволило ей подобрать слов для ответа, да и был ли ответ на его вопрос?
Под ожидающим взглядом Саске, Сакура закрыла глаза ладонью. Эмоции, ворох мыслей — всё исчезло как по щелчку пальцев, и она не знала, что ей сейчас делать. Но проблема решилась сама собой, когда к Саске подошёл какой-то мужчина и сообщил:
— Господин Учиха, в клубе полиция.
***
У сцены их встретила Канна. Она переглянулась с Анной и едва заметно покачала головой, выражая свою тревогу. Внешне оставаясь спокойной, Анна прошла мимо, словно не заметив этого жеста. Канне ничего не оставалось, как вежливо указать Сакуре на её место и занять своё. Чувствуя, как взгляды окружающих впиваются в неё, словно острые стрелы, Сакура разместилась на удобном стуле позади кафедры, за которую встала Анна. Рядом было ещё несколько стульев, которые, очевидно, заняли члены её команды. Зал погрузился в тишину, и на экранах появилось лицо Анны. Она положила руки на кафедру и медленно обвела взглядом присутствующих, словно стремясь изучить каждого из них за считанные секунды. — Добрый день, — спокойным, ровным голосом произнесла Анна. — Рада приветствовать вас на седьмом ежегодном благотворительном аукционе, который начнётся после этой короткой конференции. Я собрала вас здесь, чтобы сделать заявление. Вижу некотрые гости и участники аукциона тоже пришли послушать, этот интерес даже немножечко льстит. Сакура улыбнулась, но заметила, что лица собравшихся гостей остаются серьёзными. Лишь журналисты, подобно стае хитрых лисов, разделили её ироничную усмешку. Анна продолжила: — Аукцион пройдёт в обычном режиме, но в этот раз в слотах будут участвовать не только работы известных художников, но и произведения подопечных моего фонда. — Она перевела взгляд на Кино, которая недовольно повела плечами. — Будут выставлены картины, пожертвованные некоторыми меценатами. Их имена вы найдёте в буклетах мероприятия. Сакура, не отрывая глаз от экрана, внимательно следила за мимикой Анны. Каждое слово, каждый жест, каждая пауза — всё это она впитывала, словно губка, стараясь запомнить, чтобы потом, когда придёт её очередь говорить, не растеряться. Если, конечно, ей дадут слово. Анна не озвучила чёткий план действий, и это добавляло Сакуре волнения. Вопрос, который пульсировал в её голове, был прост и очевиден: какого чёрта они не подумали об этом заранее? Анна, с её умением импровизировать, могла бы выкрутиться из любой ситуации. Она была рождена для этого — с самого детства её учили быть лидером, готовым к любым вызовам. Но Сакура никогда не была публичной персоной. На редких выходах в свет, сначала как невеста, а потом как жена Саске, она предпочитала молчать, оставаясь в тени. Анна оглянулась на неё через плечо. Её лицо озарила лёгкая улыбка, но в глазах читалось торжество. Она выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Перейдем же к главным новостям, — её голос стал твёрже, а взгляд — увереннее. — С этого момента благотворительный фонд галереи искусств выходит из состава семейного фонда Асакура. Отныне он будет называться благотворительным фондом образования и искусств «Апполон». Его учредителями станут я и Учиха Сакура, которая сейчас возглавляет фонд имени Учиха Микото. Зал замер. На лицах присутствующих отразилось удивление, смешанное с растерянностью. Журналисты, уловив напряжение, защелкали клавишами своих ноутбуков, записывая каждое слово. Сакура почувствовала, как холодок пробежал по спине, но нехорошее предчувствие осталось под маской невозмутимости. Её взгляд был направлен прямо перед собой, что стоило немалых усилий. — У меня уже есть список первых меценатов, которые поддержали нашу инициативу, — продолжила Анна, не давая никому опомниться. — Мы также ведём переговоры с новыми кандидатами. В ближайшее время все подробности будут объявлены, и мы создадим официальный сайт, где каждый сможет найти всю необходимую информацию. По залу прокатился шёпот. Репортёры переглядывались, не веря своим ушам. Кто-то из гостей недоумённо перешёптывался, пытаясь понять, что происходит. Анна выдержала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Она знала, что это заявление повергнет всех в шок. И была готова к этому. Её взгляд устремился к Кино, у которой от ярости задрожали губы. Она смотрела на Анну с такой ненавистью, что казалось, могла испепелить. — Госпожа Асакура! — вдруг воскликнул журналист, подняв руку, как в школе. Анна кивнула, позволяя ему задать свой вопрос. Журналист поднялся с места и поклонился, стараясь скрыть волнение. — «TNC», — быстро произнёс он название газеты. — Как вы прокомментируете новость о выходе из состава семейного фонда Асакура? Анна улыбнулась, и её улыбка была похожа на оскал. — Я уверена, что наши действия вызовут бурную реакцию, — сказала она. — Мы надеемся, что это станет началом новой эры в благотворительности нашей страны. Зал взорвался аплодисментами, хотя и не все из них были искренними. Репортёры продолжали строчить в своих гаджетах, а гости перешёптывались, пытаясь понять, что всё это значит. Анна стояла на сцене, глядя на них с лёгкой усмешкой, словно наслаждаясь произведённым фурором. Внезапно вскочил другой журналист: — Скажите! Это серьёзное решение, требующее поддержки… Анна театрально прижала ладонь к груди, в её глазах отразилась вспышка фотокамеры: — О, у меня есть поддержка, которая всё изменит. Не стоит волноваться. — Вы говорите о господине Учиха, супруге госпожи Сакуры Учиха? — бесцеремонно уточнил журналист. Сакура нервно сцепила руки, её пальцы дрожали. Она ощутила укол беспокойства за журналиста, зная, что Анна не терпит подобного неуважения. Однако её собственные переживания заглушили всё остальное. Ей показалось, что все взгляды вновь обратились к ней, хотя это было не так. Все ждали ответа Анны. — Как только появится список наших меценатов, вы всё поймёте, — уклончиво ответила она. Это было не то, что они ожидали услышать, поэтому по залу опять прошёлся ропот. Однако, Анну это не слишком волновало, а даже наоборот забавляло. В этот момент она почувствовала своё превосходство над семьёй. Прилежное поведение и хитрость позволили ей добиться этого. Кино буквально сама передала ей власть в руки, назначив директором семейного фонда, дальше стоял вопрос лишь времени, когда Анна соберёт достаточно ресурсов, чтобы отделиться и заиметь свой личный фонд. Кино наивно полагала, что годами взращивая преданность в хрупкой птичке, она окончательно подчинила её семье, но не учла, что даже самая красивая клетка не удержит птицу, стремящуюся к небу. Конечно, свобода была ещё далеко. И раненая птица, чьи крылья давно утратили силу, не могла лететь одна. Но и погибать в одиночестве она не собиралась. — Ваш муж не одобрил это решение? — раздался громкий голос. — Ведь его здесь нет! Этот вопрос погрузил зал в мёртвую тишину. Глаза Анны заметались от одного репортёра к другому, но она не могла найти того, кто осмелился бросить ей вызов. Её пальцы судорожно сжали бумаги на кафедре, и она уже была готова солгать, когда двери зала распахнулись. В проёме появились Зенки и Гоки. Они замерли по бокам от двери, слегка поклонившись, а затем в зал вошёл Йо. Его длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост, две пряди небрежно обрамляли его серьёзное лицо. Он окинул зал спокойным, уверенным взглядом, затем расстегнул пуговицу синего пиджака и улыбнулся. Эта улыбка была тёплой, почти детской, но в то же время в ней чувствовалась неимоверная сила. Йо кивнул телохранителям, и они мгновенно растворились в толпе. Затем он быстрым, решительным шагом направился к сцене. Наблюдая за ним, Анна застыла, будто не могла поверить своим глазам — он здесь. Спаситель. Йо быстро поднялся по ступеням и подошёл к Анне. Он осторожно взял её руку и поднёс к губам, а затем поцеловал тыльную сторону ладони. Анна едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть руку. Она не привыкла к такому поведению на публике, тем более, когда на них нацелены десятки камер, а репортёры ждут ответов. Словно почувствовав её напряжение, Йо выпрямился и повернулся к залу. — Здравствуйте! — поприветствовал он всех кивком, и обворожительная улыбка озарила его лицо. — Прошу меня простить за опоздание. Анна почувствовала, как её раздражение нарастает. Она попыталась незаметно намекнуть ему, чтобы он ушёл, но Йо лишь крепче сжал её руку. Она ударила его носком туфли по голени, но он лишь шире улыбнулся. Его поведение было дерзким, вызывающим, и Анна вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Зал не мог видеть этого за кафедрой, но Сакура заметила. Она нахмурилась и переглянулась с Канной, которая, казалось, тоже была удивлена происходящим. — Первым делом я хотел бы поблагодарить вас всех за то, что пришли выслушать мою жену, — спокойно продолжил Йо. — Внимание главных СМИ — это большая честь и большая ответственность. Спасибо вам! Он сделал паузу, обводя взглядом зал. — Моя жена посвятила мне всю свою жизнь. Боги явно благосклонны ко мне, раз послали такую удивительную, сильную, целеустремлённую женщину. Йо посмотрел на Анну. Она стояла неподвижно, её губы были плотно сжаты, а глаза горели холодным огнём. — Благодаря ей я добился того, что имею, и моя прямая обязанность — поддержать её решение. Забота о тех, кто нуждается в помощи — вот наш приоритет. Особенно, когда речь идёт о детях. В них будущее, и это будущее должно быть светлым. Больше ничего не говоря, Йо наклонился к Анне и коснулся губами её губ. Её глаза расширились от внезапности, как будто разум не успел отреагировать на происходящее. Рука Анны инстинктивно взметнулась, готовая нанести удар, но в последний момент она замерла. В этот момент зал взорвался вспышками фотокамер, подобными серебряным лезвиям ножей. Резкий свет мгновенно вернул её в реальность, напомнив, что они находятся в центре внимания множества глаз. Йо отступил на шаг, и озорство на его лице мгновенно сменилось непроницаемой маской. Карие глаза, прежде светившиеся задором, потемнели, словно их затянула тень скуки. Он резко схватил Анну за запястье и развернулся к залу. — На этом всё, — властно произнёс он.– Оставшиеся вопросы можете задать нашему пресс-секретарю или госпоже Учиха. Кстати, её муж также находится среди вас. Журналисты зашевелились, их головы синхронно повернулись в сторону Саске, который сидел в дальнем углу зала. Йо же, не теряя ни секунды, потянул Анну к выходу, будто стремился как можно скорее скрыться из виду. Анна успела лишь мельком заметить удивлённый взгляд Сакуры и виновато скривившееся лицо Канны, прежде чем они исчезли за кулисами.***
Анна ворвалась в комнату, как фурия. Она стремительно промчалась к центру и резко развернулась. — Как ты мог додуматься до такого? — её голос дрожал от гнева, а руки взметнулись в воздух, словно она готова была разорвать его на куски. Асакура подошёл к дивану. Не спеша, он снял пиджак и с ленивой грацией опустился на мягкое сиденье. Его губы изогнулись в усмешке. — Где я прокололся? — В самом начале! — Анна сжала кулаки, её голос стал резким. — Йо не носит ничего подобного! Она указала на его синюю жилетку с тонкой цепочкой, которая являлась частью стильного костюма. — Он предпочитает свободу в одежде. Ты же знаешь, его стиль слегка небрежен… — А я безупречен, — Хао произнёс это с такой уверенностью, что Анна почувствовала, как её ярость перерастает в нечто более опасное. Её лицо исказилось от гнева и страха. Она боялась, что кто-то мог заметить подмену. Анна не могла поверить, что Хао решился на такой рискованный шаг, притворившись своим братом. Она сделала шаг вперёд, её глаза сверкали, как молнии. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Если кто-то узнает… Хао лениво откинулся на спинку дивана, его взгляд скользнул по её фигуре. — Кто узнает? — он произнёс это так тихо, что Анна едва расслышала. Но в его голосе было что-то, что заставило её сердце замереть. Она почувствовала, как её дыхание стало прерывистым, а пульс участился. — Ты… — начала она, но её голос дрогнул. Хао усмехнулся, его глаза вспыхнули огнём. — Я помог тебе или было бы лучше, если бы свою поддержку высказал Рен? — он произнёс это так ядовито, что Анна почувствовала, как они ударили её прямо в сердце. Она застыла на месте, не в силах отвести взгляд от его лица. В комнате повисла напряжённая тишина, наполненная электрическими разрядами. Анна чувствовала, как её тело начинает дрожать от смеси гнева, страха и чего-то ещё, что она не могла объяснить. Хао поднялся с дивана. Он подошёл к Анне, его глаза не отрывались от её глаз. — Твой идеальный образ сохранился благодаря мне, — прошептал он, наклонившись к её уху. — Муж оставил тебя в этот важный момент, любовник тоже не пришёл, но я здесь, всегда рядом. Ощутив его дыхание на своей коже, Анна почувствовала то, чего не должна была чувствовать. Она резко отстранилась и отвернулась, но горящие пламенем глаза настигли её в отражении зеркала. Хао снова приблизился. — Позволь мне показать, как сильно я забочусь о тебе, — произнёс он, приближая губы к её шее. Их взгляды встретились в зеркале, и в этот момент Анна поняла, что всё заходит слишком далеко. — В конце концов, это я должен был быть на его месте. Если бы ты была моей, твоя жизнь принадлежала бы только тебе. Закрыв глаза Анна, крепко стиснула зубы, на мгновение представив, как бы на самом деле сложилась их жизнь, если бы Хао когда-то давно не осмелился бросить вызов устоям, разгневав Кино своими резкими суждениями и неукротимой решимостью. Он был не просто умным ребёнком, а настоящим вундеркиндом, развитым не по годам, с проницательным умом и стальным характером. Его дерзость и непокорность быстро заставили Кино осознать, что Хао способен разрушить хрупкий баланс власти, который веками выстраивался в их мире. Эта система позволяла удерживать власть в руках нескольких влиятельных семей, и Кино понимала, что появление такого человека, как Хао, неизбежно приведёт к хаосу и переменам. — Может, нам пора избавиться от него? — задумчиво и легко протянул Хао. Его слова были похожи на дуновение ветра, не несущее угрозы, но оставляющее после себя ледяное ощущение. Анна распахнула глаза, и в этот момент вопрос повис в воздухе, словно чёрная дыра, готовая поглотить их обоих. В карих глазах Хао читалась хладнокровная решимость, словно он уже сделал выбор и теперь ждал лишь ее ответа. — Ты… ты с ума сошел? — прошептала Анна, пытаясь придать голосу уверенность, которой больше не чувствовала. Хао улыбнулся. Он не сводил с нее глаз, отлично зная, на что она была способна, и сколько демонов хранила её душа. — Разве не ты всегда мечтала избавиться от оков? — его голос был мягким, но в нем звучала сталь, которая могла перерезать горло. Анна вздрогнула, однако не отвела взгляд. Хао был прав. Но сейчас, когда эти слова прозвучали вслух, они приобрели пугающую реальность. — Хао, но ведь не Йо источник этих оков, — прошептала она. — И я сделаю всё по-своему. Взгляд карих глаз опустился на тонкую шею, скрытую под широким колье. Усмехнувшись, Хао резко выдохнул. Он знал, что Анна что-то задумала, но не собирался расспрашивать. Он уже давно понял, что она никогда не раскроет свои планы раньше, чем будет готова. — Кино наверняка узнала тебя, — сказала Анна. Услышав в её голосе нотки страха, Хао посмотрел на неё и заметил тревогу в золотых глазах. Он знал этот взгляд. Им обоим грозила комната расплаты. Они уже не были детьми, но одна мысль об этом месте внушала страх. — Кино должна отлично понимать, что так я сохранил образ идеальной супружеской пары, — ответил Хао, скорее чтобы успокоить Анну. Но Анна не нашла утешения в его словах. Её пальцы судорожно впились в спинку кресла, а голова поникла, словно под тяжестью невидимого груза. Дыхание стало прерывистым, в горле застрял ком. Она была готова к расплатае за всё, что сделала в последние несколько дней: за несогласованные действия, за поддержку Саске вместо Мадары, за использование доверия семьи в своих интересах. Но больше всего её пугала мысль о том, что из-за вмешательства Хао наказание будет ещё более жестоким. Боль не страшила её — Анна научилась управлять ей. Но Кино… Кино будет мучить Хао, и это было самым невыносимым. Видеть его страдания и не иметь возможности что-либо изменить — это было её худшим кошмаром. — Анна… — тихо позвал Хао, обняв её за плечи. Он не знал, что сказать, чтобы избавить её от страха и чувства вины, которое неизбежно накроет её, как только они вернутся домой сегодня вечером. В этот напряжённый момент в комнату ворвалась Канна. Её глаза мгновенно метнулись к Хао и Анне, застыв на их объятии. Анна медленно запрокинула голову, уперевшись затылком в мужское плечо. Затем она так же медленно повернула голову в сторону Канны, их взгляды пересеклись. Канна замерла. Её глаза вспыхнули смесью ревности и боли, но она быстро взяла себя в руки, натянув на лицо маску безразличия. Уловив её реакцию, Анна выпрямилась, и Хао отстранился от неё, но его руки остались на худощавых плечах, словно он боялся отпустить её. — Канна, — нахмурился Хао. — Что ты здесь делаешь? Собравшись с мыслями, Канна ответила холодным тоном: — Я просто хотела убедиться, что у вас всё в порядке. Ваши действия становятся всё более безумными! Как ты мог выдать себя за Йо? Ещё и сбежали! Анна усмехнулась. Она знала, что Канна не просто переживала за них. Её ревность была очевидна, но Канна сама была виновата в случившемся. Ведь именно она сообщила Хао о возникшей проблеме, невольно подтолкнув его к столь безумной и опрометчивой идее. Хао взглянул на Анну, словно ища у неё поддержки, но она лишь слегка кивнула, подтверждая слова Канны. — Я отдаю отчёт своим действиям, — ответил он. — Просто нужно было немного побыть наедине. Канна кивнула, стараясь не выдать своих эмоций. Она не могла позволить себе показать свою слабость перед кем-либо. — Хорошо, — её голос не дрогнул, но в нём слышалась едва уловимая горечь. — Надеюсь, кроме меня и Анны больше никто не узнал тебя. Не стоит так рисковать. Теперь кивнул Хао, не зная, что ещё сказать. И Канна, будто вспомнив про то, что здесь была Анна, добавила: — Это касается и тебя, слышишь? Аукцион уже начался. С этими словами Канна вышла из комнаты, оставив их наедине. Анна сбросила горячие ладони со своих плеч и развернулась к Хао. — Что это с ней? — спросил он. Глядя ему в глаза, Анна приподняла брови и ответила: — Она влюблена в тебя, Хао. И ты это знаешь. Хао вздохнул, его плечи поникли. Он действительно знал о чувствах Канны, но не мог разделить их, ведь те жалкие остатки тепла и любви, что у него остались, принадлежали другому человеку. — И что мне делать? — спросил Хао. — Не хотелось бы потерять столь ценного человека. Анна усмехнулась, её губы изогнулись в циничной улыбке. В этом была вся их суть — выгода на первом месте. — Ты должен делать то, что считаешь нужным, — равнодушно ответила она. — Но помни одно: в подобных играх всегда есть проигравшие. С этими словами Анна обошла его и подошла к дивану. Она взяла в руки его пиджак и, расправив ткань, протянула ему. — Тебе придётся побыть Йо ещё какое-то время, — продолжила Анна, не глядя на него. — Мы должны идти на аукцион. Хао молча взял пиджак. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ткани. Анна понимала, что они рискуют, но отступать было бы ещё глупее. Внезапное исчезновение депутата Асакура лишь привлечёт ненужное внимание. Если Хао взялся за эту роль, он должен довести её до конца. — Сделаем это, — наконец ответил он. Анна посмотрела на него и протянула руку, и Хао, помедлив, взял её. Её пальцы были холодными, как лёд, в то время, как его собственные горели огнём. — Я не подведу, — решительно заявил он, глядя ей в глаза. Анна улыбнулась. — Я знаю, — ответила она. — Идём. Они вышли из комнаты, оставив за собой тишину, наполненную невысказанными словами и скрытыми чувствами. Они всегда были людьми, которые привыкли планировать наперёд, предугадывать события и действовать с холодной точностью. Но сейчас всё казалось каким-то размытым, неопределённым. Только одно было ясно: ни один из них не мог позволить себе проиграть.***
Сакура сидела в первом ряду уже другого зала, где проходил аукцион. Её пальцы нервно теребили края буклета, который она использовала как веер. Она обмахивалась им, но её движения были резкими и нервными, выдавая внутреннее напряжение. Её взгляд метался по залу. Она злилась на Анну за то, что та оставила её одну на сцене, где Сакура чувствовала себя совершенно неподготовленной. С другой стороны, она понимала, что это было решение не Анны, а её мужа. Но мысли непроизвольно возвращались к тому, как всё могло бы закончиться позором, если бы не Канна, которая знала о всех делах Анны и в этот раз пришла ей на помощь. — Прекрати, — вдруг произнёс Саске, и его голос прозвучал жёстко, будто камень упал в тишину. — Ты выглядишь нервной. Сакура посмотрела на мужа, буклет замер в паре сантиметров от её лица. В этот момент в ней вспыхнула новая волна ярости, обжигающая, как раскалённый металл. — Догадываешься, почему? Саске повернулся к ней. Его глаза казались настолько тёмными и пустыми, что Сакура смогла разглядеть в них лишь своё отражение. Это разозлило её ещё больше. — Почему ты не помог мне? Не вышел на сцену, как это сделал Йо? — Йо? — Саске усмехнулся. Его взгляд скользнул мимо неё, словно он увидел кого-то более значимого. Сакура оглянулась, и в это же мгновение на соседнее от неё кресло опустилась Анна. — Ненавижу тебя! — тут же выпалила Сакура. Анна резко повернулась к ней, нахмурив брови. В этих словах не было настоящей ненависти, только обида, но всё равно они прозвучали неожиданно. Она собиралась ответить, однако Саске опередил её. — Господин Асакура, — фальшиво вежливо протянул он, наклонившись вперёд, чтобы увидеть лицо того, к кому обращался. — Как же вовремя вы появились! Прямо благородный рыцарь, вечно готовый спасать королеву. Правда, чужую. — Саске! — Сакура ахнула, но её возглас утонул в аплодисментах, приветствующих очередную картину. — Боже! — Анна прикрыла глаза ладонью, осознав причину такого тона её мужа. — Будем играть в формальности? — с сарказмом спросил Хао, наклонившись вперёд, как и Саске. — Я готов помогать Анне в любой ситуации. Тебя это не должно волновать. — Но сейчас волнует! Мы все стоим на пороге грядущих перемен, и именно сейчас зависим друг от друга как никогда! — слишком взволнованно ответил Саске, чем привлёк внимание Сакуры. Ничего не понимая, она просто уставилась на мужа, надеясь уловить хоть какую-то подсказку. Что он имеет в виду? Почему они зависимы? И почему он разговаривает с Йо в таком тоне? — Тебя волнует только то, что ты можешь лишиться своего законного места, так и не вступив в должность! — с презрением процедил Хао. — А меня в первую очередь волнует благополучие Анны. Так что, никогда не смей осуждать мои действия. — Ты идиот! Знаешь, как она рисковала ради тебя ночью, явившись к Мадаре? А сейчас ты вытворяешь чёрти что, прикрывая это заботой! — А из-за кого она вообще столько времени терпела Мадару? Они говорили тихо, чтобы не привлекать внимание и не мешать аукциону, но эмоции уже невозможно было скрыть. Слова вырывались, как искры из костра, и их смысл, как тонкие нити, слишком долго тянулись от одного к другому. Когда истина наконец настигла их, оба мужчины замерли, медленно осознавая значение сказанного. Их взгляды, как магниты, устремились к Анне, которая продолжала сидеть, прикрыв лицо рукой. Сакура наблюдала за ними, не шевелясь. Она не понимала о чем шла речь, но запоминала каждое слово, стараясь не упустить ничего важного, что могло бы пригодиться ей в будущем или пролить свет на прошлое и настоящее. — О чëм он говорит? — одновременно спросили Саске и Хао, и тут же обменялись презрительными взглядами. Сакура тоже посмотрела на Анну, ожидая ответа. Её сердце снова пронзила острая боль сомнений: а что, если она несправедливо подозревала Анну? В памяти всплыл тот момент, когда избитый журналист, задыхаясь, назвал ужасное место, где царило беззаконие, — «Красный Олимп». Её взгляд был полон отвращения. Что, если Анна действовала в интересах Саске? Но тогда возникал новый вопрос: почему? Кем они друг другу приходились на самом деле? Зал снова взорвался аплодисментами, сопровождаемыми восторженными возгласами. Анна медленно опустила руку от лица и подняла взгляд, который тут же застыл на картине, устанавливаемой двумя работниками в качестве очередного лота. Её глаза расширились, как будто она увидела нечто, способное разорвать её мир на части. На холсте было изображено обнажённое женское тело: плечи, ключицы и нижняя часть лица, словно выхваченные из беспощадного мрака. На тонкой шее были туго затянуты длинные жемчужные бусы, которые держала крепкая мужская рука. Между пальцев свисала красная кисточка с золотым колпачком. Вторая рука сжимала женский подбородок, а палец касался губ, накрашенных ярко-красной помадой. Здесь не было лиц, но Анна точно знала, кто изображён на этой мрачной, интимной, обжигающей картине. И она знала, что этой картины здесь быть не должно. Анна резко повернулась к своим телохранителям, застывшим у стены неподалёку. Одного взгляда хватило, чтобы Зенки подошёл к ней. Он слегка наклонился, но Анна схватила его за галстук и заставила склониться ещё ниже. — Делай, что хочешь, но убери эту проклятую картину немедленно! — прошипела она, голос её дрожал от волнения. Зенки лишь молча кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло понимание. Он бесшумно направился к ведущей аукциона, которая, так же взволнованно разговаривала с финансовым директором и не замечала нарастающего напряжения. Анна, стиснув руки на коленях, наблюдала за их действиями. Её тревога была осязаемой, словно плотный туман, окутывающий всё вокруг. Сакура перевела взгляд на картину. Она никогда не считала себя ценителем искусства, но этот холст будто оживал перед её глазами. В его мрачных, насыщенных тонах ей чудились отголоски боли, страсти, безумия и любви. Глядя на реалистичные линии рук, плеч и губ, ей казалось, что эти руки вдруг сомкнулись вокруг её горла. Но в этом ощущении не было страха — только странная, необъяснимая тоска. Её сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок. — Как эта картина оказалась здесь? — с явным раздражением произнёс Хао, наклоняясь к Анне. Но она лишь покачала головой, не отрывая взгляда от женщины, которая стояла в центре зала и управляла аукционом. Её звали Хаюми Конан. Она была не просто правой рукой Анны, но и выдающимся оригамистом, преподающим в их академии искусств. Конан была человеком, которому Анна доверяла безоговорочно. Она не могла выставить эту картину. Но тогда кто это сделал? В зале начали раздаваться вопросы о начальной ставке и громкие выкрики с предложениями. Анна почувствовала, как воздух вокруг неё стал густым и тяжёлым, словно кто-то перекрыл ей кислород. Внезапно она вскочила с места. Хао молниеносно схватил её за запястье, удерживая от безумного порыва рвануться к картине. — Что ты творишь? Сядь! — яростно прошипел он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращал на них внимания. Но Анна не могла. Она тяжело дышала, как будто только что преодолела бесконечный марафон. Её взгляд метался от холста к Конан и обратно. С каждым мгновением, пока Конан продолжала спор, а картина оставалась на виду у всего зала, в груди Анны нарастала удушающая паника. — В чëм дело? — спросила Сакура и осторожно коснулась её руки. В этот момент Конан слегка запрокинула голову назад и откинула синюю чёлку с лица. Она выглядела недовольной, взволнованной и сердитой одновременно. Взглянув на Анну, Конан едва заметно покачала головой, словно говоря: «Я уже не могу тебе помочь». А затем громко объявила: — Прошу прощения! Эту картину уже купили. — Так нечестно! — выкрикнул кто-то из зала, но его голос утонул в общем шуме. — Это не по правилам! — возмущались другие. Пока некоторые возмущались, а другие ожидали новых лотов, Анна продолжала стоять, как прикованная к месту. Две пары рук: одна — прохладная и успокаивающая, другая — горячая и настойчивая — держали её за запястья, но она не чувствовала их поддержки. Ей казалось, что от неё отрывают кусок души, лишая её чего-то важного, чего-то бесценного. — Формально мы можем провести аукцион на этот лот, но вы просто потеряете время, — не поддаваясь напору участников, уверенно заявила Конан. — Покупатель сказал, что перекроет любую ставку. Его цена — шестьдесят миллионов иен. И он готов её увеличить. Зал взорвался шёпотом. Шестьдесят миллионов иен за картину неизвестного художника? Это было абсурдно. Но никто не хотел рисковать, поднимая ставку. Шестьдесят миллионов — это было целое состояние, и никто не был готов рисковать своими деньгами даже ради благотворительности. — Желающих нет? — с лёгкой иронией переспросила Конан, её голос прозвучал мягко, но с отчётливой ноткой разочарования. Она кивнула работникам, и они исчезли, унося картину, которая только что была центром внимания. Зал погрузился в тишину, и только лёгкий шорох страниц нарушал её. Конан посмотрела на Анну и взглядом указала на выход. Анна оглянулась, но увидела лишь медленно закрывающуюся дверь, за которой исчез таинственный покупатель. Её лицо исказила странная смесь гнева и отчаяния. Она резко выдернула свои руки из хватки, отчего Сакура в недоумении отпрянула, а Хао лишь мрачно нахмурил брови. Но Анна не обратила на них внимания. Она сорвалась с места. Её шаги были такими стремительными, будто случилось что-то непоправимое, и только в её силах было это исправить. Проводив её взглядом, Сакура ровно села в кресле. Она чувствовала, как напряжение витает в воздухе, подобно невидимой завесе, скрывающей что-то важное. Анна была напугана. Её страх был осязаем, почти физически ощутим. Но почему? Что в этой картине так напугало её? — Кто нарисовал картину? — Анна, — уверенно ответил Саске. — Это работа Анны? — переспросила Сакура. Она не ожидала, что такой человек, как Анна мог настолько глубоко передать чувства на холсте. Её работа выглядела настолько реалистичной и тонкой, что казалось, будто сами краски впитали в себя эмоции художника. И если Анна изобразила себя, то кем был тот таинственный мужчина, скрытый за её спиной? Вспоминая изящные длинные пальцы на бледной коже, Сакура невольно бросила взгляд на руки мужа. Такие же тонкие и красивые пальцы, которые так редко касались её кожи. Могли ли они быть теми, что так страстно удерживали Анну? Нет, это не мог быть Саске. Его реакция была слишком спокойной. А Анна… Она явно боялась не его. Сакура провела пальцами по лицу, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Она чувствовала, как внутри неё закипает гнев. Неведение раздражало, словно острые иглы впивались в её кожу. — Возможно, покупатель Йо, — предположил Саске, прожигая взглядом Хао. Сакура резко распахнула глаза, её взгляд метнулся к Асакуре. В его глазах пылал огонь, казалось, что само адское пламя пробудилось в их глубинах. Но на его лице не дрогнула ни единая черта. В этот момент всё стало ясно, и Сакура поняла, кто всё это время был рядом с ними. — Хао? — её голос дрогнул от удивления. Хао проигнорировал её, даже не удостоив взглядом. Он смотрел на Саске и молчал, а Саске так же смотрел в ответ. Неприязнь между ними становилась всё более осязаемой. Казалось, ещё немного — и они бросятся друг на друга, словно дикие звери, готовые разорвать соперника на части. Но вдруг Хао резко поднялся. Он поправил пиджак, и в каждом движении было что-то угрожающее. Его взгляд скользнул по Зенки и Гоки, которые тут же оторвались от стены. Хао кивнул в сторону, и они молча направились к выходу, наверняка, надеясь всё же догнать Анну. — Совсем обезумел, подонок, — еле слышно произнёс Саске, но в этих словах была такая ненависть, что волоски на шее Сакуры встали дыбом. Она резко обернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и непонимания. — Что тут происходило все эти годы? Саске наклонился вперёд, поставив локти на колени. Его расслабленная поза противоречила ледяному взгляду и ядовитой ухмылке. — Ты бы знала, если бы не сбежала, как трусиха, — ответил он, и его ухмылка стала ещё более презрительной. — Хочешь знать, что происходило все эти годы? То же, что и сейчас. Бизнес, политика, борьба, союзы и предательство. Не выносишь это? Или делаешь вид? Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от боли и обиды. Она знала, что Саске уже не был тем человеком, в которого она когда-то влюбилась. Но его слова ранили сильнее, чем она могла себе представить. — В любом случае, у меня нет времени учить тебя жизни. Поэтому держись рядом с Анной, — продолжил Саске. — И никому больше не доверяй. Смена власти всегда несёт слишком тяжёлые потери. Не хочу, чтобы это коснулось и нас. — Разве уже не коснулось? Разве мы уже не в самом эпицентре бури? — спросила Сакура, чувствуя, как слезы предательски выступают на глазах. Ей так хотелось казаться перед мужем сильной, но отсутствие взаимопонимания слишком давило на неё. — Я уже здесь и твоя дочь тоже. Ты ведь ведешь тайную войну с Мадарой за своё же законное место. Говоришь мне держаться рядом с Анной, женой кандидата на пост премьер-министра. Всё это уже коснулось нас, Саске. И я не понимаю, какую игру вы ведёте, какая роль во всём этом уготована для меня. Саске на мгновение опустил голову, его лицо скрылось в густой тени чёрных волос. Но затем он поднял взгляд на Конан, которая энергично вела аукцион, продавая картину за картиной за баснословные суммы. Саске знал, что каждая иена из этих денег пойдёт на благотворительность, именно поэтому Анна и решила отделиться от семейного фонда. Он надеялся, что её идея объединиться с Сакурой не только очистит благотворительный фонд его матери, который Мадара когда-то использовал в своих корыстных целях, но и станет началом чего-то нового. — Я смогу защитить тебя, Сараду и Итачи, если потребуется. Просто запомни, что доверять можешь только нам и Анне. — Как я могу доверять тебе и Анне, если… — голос Сакуры оборвался, и она подняла на него взгляд. Одинокая слеза медленно скатилась по её щеке, пальцы судорожно разрывали смятый буклет на мелкие клочки. Эти клочки уже покрыли молочный шёлк её платья, словно символизируя её внутренние метания. Саске пристально посмотрел на неё. — Думаешь, я с ней сплю? — спросил он тихо, но в его голосе слышалась едва уловимая дрожь. Безразличие, которое обычно окутывало его слова, сейчас словно растворилось, обнажив что-то более глубокое и тревожное. Сакура посмотрела на него. — Я не знаю, что мне думать, Саске. Я ничего не знаю. Они замерли, когда очередной возглас Конан: «Продано!» — прорезал воздух. В этот момент смартфон Саске завибрировал в его кармане. Он быстрым движением извлёк его, взглянул на экран и снова поднял глаза на жену. — Это не лучшее место для разговоров, — его голос вновь принял привычный холодный тон. Сакура стиснула клочки разорванного буклета, который всё ещё держала в руках. — Мне пора. У меня встреча. Саске поднялся, но, сделав пару шагов, остановился и оглянулся. Его взгляд на мгновение задержался на её лице, но затем он отвернулся. — Кстати, поздравляю с первым сотрудничеством, — произнёс он отстранённо, как будто говорил о чём-то незначительном. — Уверен, вместе с Анной вы сможете изменить представление о благотворительности в этой стране. Увидимся на красной вечеринке. Саске отвернулся, поднёс телефон к уху и быстро зашагал к выходу. Сакура не стала смотреть ему вслед, как делала это всегда. С яростью смахнув с колен обрывки глянцевой бумаги, она вытерла слёзы, пытаясь сохранить остатки гордости, и взяла свой смартфон. Её пальцы, словно ведомые невидимой силой, быстро заскользили по экрану. И через мгновение перед ней открылся чат с таинственным незнакомцем, чей ник гласил «Апполон».***
Вырвавшись из душного зала аукциона, словно из плена, Анна бросилась по пустынному коридору, её каблуки гулко стучали, разрывая тишину. Время приёмов и занятий для детей давно закончилось, и здание словно замерло, затаив дыхание. Казалось, что даже сотрудники галереи исчезли, оставив лишь поразительные, молчаливые творения на стенах. Добежав до развилки, Анна остановилась. Она не понимала, куда делся покупатель. Ведь путь к выходу был только один, и он не мог скрыться, если только не свернул в один из пересекающихся коридоров, которые, как змеи, извивались по зданию. — Чëрт! — Анна резко сорвала с волос бархатную ленту, словно она была не просто украшением, а путами, сковывавшими её свободу. Внезапно пронзивший тишину звук прозвучал как насмешливый щелчок, бросая вызов её чувствам и разуму. Дверь справа открылась с едва уловимым скрипом, который показался Анне зловещим, как будто кто-то намеренно дразнил её, намекая на свою игру. Она ощутила, как внутри вскипает гнев, вытесняя страх. Стиснув зубы, Анна рванулась к источнику звука, не думая о последствиях. Эмоции захватили её, затмевая способность к рассуждению. Мысли растворились, оставив лишь одну цель — поймать и уничтожить. Она не заметила, как её ноги сами привели её к выходу на лестницу, а затем понесли к кабинету. Внутренний голос, словно древний инстинкт охотницы, вёл её через второй этаж, пока она не остановилась у двери своего кабинета. Только коснувшись ручки, Анна замерла. Сердце бешено колотилось в груди, и она попыталась убедить себя, что это всего лишь приступ тахикардии. Но внутренний голос шептал ей, что это не просто волнение или страх. Решительно, но с опаской, она нажала на ручку незапертой двери и толкнула её вперёд, будто бросая вызов самой себе. В голове мелькнула мысль, что в кабинете её ждёт Йо, что он всё знает. Но вместо знакомого взгляда кофейных глаз, её встретил взгляд золотых, таких же, как её собственные, но ярче и пронзительнее. Анна глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца, и решительно шагнула в кабинет, захлопнув за собой дверь. Она прижалась к ней спиной, ощущая холодную гладкую поверхность, и запустила пальцы в волосы. В её душе царил хаос: облегчение смешивалось с раздражением, а страх — с предвкушением. — Значит, ты решила избавиться от картины? — голос Рена прозвучал ровно, но под этой маской спокойствия скрывалось явное недовольство. Анна проигнорировала его вопрос. — Ты купил её? Рен прищурился, его взгляд стал острым, как лезвие ножа. Он изучал её лицо, словно не узнавая. — Да, если она больше не нужна тебе… Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Она не могла понять, как это произошло. Её голос дрогнул, когда она ответила: — Я не знаю, как она туда попала! Это просто невозможно! Кто-то забрал её из моей студии и выставил на аукцион. Рен нахмурился, его недоверие стало осязаемым. Они оба знали, что доступ в студию Анны был строго ограничен. Это могло означать только одно — среди них затаился предатель. Или, быть может, Анна лгала. Согнувшись пополам, Анна уперлась ладонями в дрожащие колени. Сердце всё ещё колотилось в груди, как бешеное. Внезапно её осенило, и она подняла взгляд на Рена. — Камеры! — воскликнула она. — Кто-то отключил все камеры по всей галерее. Возможно, картину забрали именно в этот момент. Анна снова опустила голову и закрыла лицо ладонями. Внутри неё боролись злость и страх. Это не могло быть случайностью. Её интуиция не подвела. Кто-то действительно проник в галерею, и этот человек знал её тайну. Но чего он добивался? Напугать или уничтожить? Раскрытие её тайны могло стать причиной её падения и свержения Йо, но почему тогда этот человек просто не разоблачил её? Зачем эта игра? — Мадара, — прошептала она, стиснув зубы. Он был главным подозреваемым. У него имелись очевидные мотивы для такой изощренной манипуляции. К тому же, его стиль был именно таким. Конечно, помимо Мадары были и другие угрозы. Например, Хьюга Неджи, который мог раскрыть каждый её секрет, если бы узнал хоть что-то. Или Инузука Киба, который никогда бы не смог проникнуть в столь защищённое место. Поэтому оставался только Мадара. Анна резко выпрямилась. Её ладони, до этого прижатые к лицу, скользнули вниз, но не успели коснуться карманов брюк — крепкие руки Рена тут же обхватили её за плечи. Он стоял так близко, что чувствовался жар от его тела. Миндалевидные глаза, глубокие и беспощадные, отдавали холодным блеском, но в их глубине таилась искра тепла. — Я могу разобраться с Мадарой, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо, но уверенно, как обещание. Анна, подняв подбородок, сократила расстояние между их губами. А затем прозвучал вопрос, который терзал её изнутри: — Так же, как ты разобрался с Хьюга Хиаши? Её голос дрогнул, и она не была уверена, что хочет услышать ответ. Рен нахмурил тонкие, изящные брови. — Хьюга? Ты думаешь, это я подстроил аварию? — Это был не ты? — Нет, — ответил он твёрдо, опустив руки. — К сожалению. Анна несколько секунд всматривалась в его глаза, пытаясь разглядеть в них ложь. Но, казалось, его взгляд был чист и искренен. Она подалась вперёд, уперевшись лбом в его крепкую грудь. Её плечи расслабились, и она почувствовала странное облегчение. Мысль о том, что Рен сдержал себя и не был причастен к той аварии, словно омыла её душу. Это означало, что он был лучше, чем его отец. Лучше, чем она. — Анна, — Рен запустил пальцы в её пшеничные волосы. — Я верну твою картину. — Не надо, — тихо ответила Анна, слушая, как спокойно бьётся чужое сердце, и как безумно её собственное. — Забери её. Забери и уничтожь. Перебирая мягкие пряди, Рен прикрыл глаза. Лёгкий аромат чайного дерева и персика, который исходил от Анны, смешался с ароматом кедра и сандала, создавая вокруг них опасную атмосферу из нежности и силы. — Так, значит, она всë-таки больше не нужна тебе? — спросил Рен. — Нет, — солгала Анна. Рен замер, дыхание стало глубже. Но внезапно его пальцы, словно стальные клещи, впились в её волосы на затылке, заставляя Анну запрокинуть голову назад. — Почему? — выдохнул он, глядя ей в глаза. — Потому что, если ты не уничтожишь её… она уничтожит нас, — незамедлительно прошептала Анна, чувствуя, как дрожь охватывает всё её тело. Эта картина значила слишком много для неё. Она символизировала то, в чем Анна смогла найти понимание, утешение, удовольствие. Эта картина была выражением её самых настоящих чувств, которые шли из глубины души и не были очередным притворством. — Ты ведь не собираешься всё закончить? — спросил Рен, удерживая Анну одной рукой за талию, а другой — за волосы, будто в нём боролись нежность и неутолимое желание контроля. Анна тяжело сглотнула. Сейчас действительно было слишком рискованно продолжать эти отношения, да и в целом, они не были здоровыми, но только это вдыхало в неё жизнь. Каждый раз, когда Рен покидал Японию, возвращаясь в Китай, она была вынуждена существовать под маской постоянной лжи, и даже Хао не мог помочь ей. И как бы она не старалась себя контролировать, отказаться не получалось. Анна обхватила Рена за шею и, вместо того чтобы ответить на его вопрос, впилась в его губы с жаром, который, казалось, исходил из самых глубин ее существа. В этом поцелуе было все: и отчаяние, и страх, и надежда. Это был поцелуй, который говорил больше, чем любые слова. Руки Рена напряглись. Он не ожидал такого внезапного порыва, но быстро ответил на поцелуй с неистовой силой, прижав Анну к прохладной двери. Их губы слились в страстном и одновременно болезненном объятии, Они оба пытались найти в этом моменте спасение от своих внутренних демонов. Но правда была такова, что их демоны уже объеденились, и невозможно было предугадать, чем это всё могло по итогу обернуться. Внезапно раздался громкий стук в дверь. Анна вздрогнула, и её губы оторвались от губ Рена. Они замерли, тяжело дыша, словно их поймали на месте преступления. Было видно, что Анна не спешила открывать незванному гостю, а просто застыла, прислушиваясь. Глядя на неё, Рен вдруг искренне улыбнулся, и в этой улыбке оказалось что-то настолько тёплое и непривычное, что Анна невольно нахмурилась. Он большим пальцем провёл по её припухшей нижней губе, но не так, как делал это обычно, будто требуя покорности, а нежно и ласково. Это вызвало у Анны ещё большее недоумение. Отмахнувшись от его руки, она тихо развернулась и ухом прижалась к двери. В коридоре стояла абсолютная тишина. — Кажется, там никого нет, — прошептала Анна. Рен, опустив руки на её бёдра, прижался к ней сзади, его дыхание обжигало кожу. Он нежно поцеловал её плечо, и она почувствовала, как по телу пробежала тёплая волна. — Нам не стоит заниматься этим в твоей галерее. У нас будет время на красной вечеринке. С этими словами Рен отстранился, но Анна почувствовала, как его тепло остаётся с ней. Она осторожно приоткрыла дверь, и её взгляд скользнул по пустому коридору. Только одинокая коробка, перевязанная красной лентой, лежала у порога. Анна опустилась на корточки, подняла коробку и повернулась к Рену. — Тебе лучше уйти. В галерее не только наши знакомые, но и журналисты. Рен кивнул, его глаза на мгновение вспыхнули, как два янтарных огня. Этот короткий, почти незаметный жест был полон скрытого обещания. Он наклонился и оставил короткий поцелуй на её губах. Анна перестала дышать. Рен отстранился, его взгляд на мгновение задержался на её лице, а затем вышел в коридор и тихо прикрыл за собой дверь. В кабините повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Анны. Она осталась стоять на месте, пытаясь проанализировать его поведение. Но это было бессмысленно. Анна не могла отвести взгляд от двери, за которой исчез Рен. Его образ стоял перед её глазами, и она не могла понять, что с ним. В её голове роились тысячи мыслей, но ни одна из них не могла сложиться в чёткий ответ. Наконец, она медленно подошла к столу и положила на него коробку. Поставив руки на глянцевую поверхность, Анна опустила голову. Весь мир будто сходил с ума, или только она сама? Усмехнувшись, одной рукой она потянула за край красной ленты, чувствуя, как ткань скользит между её пальцев. Лента поддалась с лёгким шорохом, и крышка коробки плавно поднялась, открывая её содержимое. В этот момент её сердце замерло, а затем бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. — Чёрт возьми! — воскликнула она. Дрожащими руками Анна схватила альбом в красном кожаном переплёте. Её пальцы с трепетом проскользили по гладкой поверхности, чтобы убедиться, что это действительно её вещь. Она раскрыла альбом, и перед ней предстали страницы, покрытые изящными линиями и тенями, напоминающие тайные послания, не предназначенные для посторонних глаз. Судорожно перелистывая страницу за страницей, Анна всё больше погружалась в панику. В этом альбоме хранились самые дорогие и личные наброски, и осознание того, что кто-то мог увидеть их, вызывало у неё чувство глубокого оскорбления и страха. Её пальцы замерли на одной из страниц. Чёткие линии, выведенные чёрным карандашом, создавали завораживающий силуэт мужской спины, покрытой таинственным узором Инь Янь. Рисунок был настолько реален, что можно было почувствовать каждую напряжённую мышцу, каждый изгиб мощного, тренированного тела. Анна медленно перевернула страницу, теперь её тонкие пальцы невесомо скользнули по изящным линиям мужского лица. И альбом выскользнул из её рук, глухо ударившись о белоснежный пол. В её душе вспыхнула волна тревоги, смешанная с ощущением вторжения. Кто-то проник в её святая святых — в её студию, где каждая работа была наполнена её дыханием, её мыслями, её болью и мечтами. Это было как если бы кто-то бесцеремонно вторгся в её внутренний мир, нарушив хрупкое равновесие её души. Она чувствовала, как сердце сжимается от боли и ярости. Кто-то осмелился прикоснуться к её самому сокровенному, выбрав самые ценные работы для какой-то безумной игры. Это был не просто взлом, это было насилие над её душой, её творческими порывами, её самой сутью… — Это предупреждение, — прошептала Анна, опустившись на колени. Альбом раскрылся на последнем наброске, где она нарисовала пылающий Олимп…***
Поручив Зенки и Гоки во главе с Канной любыми способами выяснить, кто и каким образом смог проникнуть в галерею, отключить все камеры и проникнуть в недоступную ни для кого студию, Анна переоделась и отправилась на красную вечеринку. Однако вместо того чтобы насладиться атмосферой и отдохнуть, она закрылась в одном из эксклюзивных VIP-залов в ожидании того, кто поможет ей утолить жажду истинного удовлетворения. Бросив лёд в стакан, Анна налила себе очередную порцию виски и прокрутилась на барном стуле. Темно-красный зал создавал ощущение интимности. В центре располагался низкий стол из черного дерева и стекла, вокруг которого стояли мягкие кожаные диваны, приглашающие гостей погрузиться в их объятия. С потолка свисали красные стеклянные шары, в которых горели свечи, на стенах висели зеркала, а в воздухе витал аромат экзотических цветов. Анна, сидя в одиночестве, чувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место предвкушению чего-то важного и значимого. Вдруг раздался писк электронного замка, и её губы растянулись в довольной улыбке. Это мог быть только он. Зал был арендован только для них двоих. Дверь открылась, и в помещение вошёл Рен. Его шаги были уверенными, но в них чувствовалась некая усталость. Он медленно спустился по ступеням, его взгляд был сосредоточен на Анне. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу. Рен подошёл к дивану и сел. Он раскинул руки в стороны, запрокинув голову назад, словно наслаждаясь моментом покоя. Его красная свободная рубашка, наполовину заправленная в чёрные брюки, подчёркивала стройную фигуру. На талии небрежно висел кожаный ремень, его грубая текстура контрастировала с гладкой тканью рубашки. Этот ремень вызывал в памяти вихрь воспоминаний — запретные жаркие ночи, наполненные страстью и тайнами. Держа в руках стакан, Анна подошла к Рену и остановилась рядом. Её взгляд заскользил по его лицу, каждая деталь которого была уже запечатлена в памяти навеки. Его светлая, гладкая кожа была безупречной, ни единого намёка на тёмную щетину. Его глаза были закрыты, длинные чёрные ресницы отбрасывали густые тени на высокие скулы, придавая его облику благородную безмятежность. Анна наклонилась и осторожно коснулась его щеки, будто проверяя, настоящий ли он. Но Рен поймал её руку, его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, как железные цепи. Он поднёс её руку к губам и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на ладони. Затем он открыл глаза, и в их глубине разгорелся огонь — тот самый огонь, который она так любила. — Ждала меня? Застыв на мгновение, будто размышляя, Анна выдохнула: — Да. Рен крепче сжал её запястье. В его взгляде промелькнуло что-то болезненное, похожее на сожаление или даже вину. Анна нахмурилась. — В чëм дело? — спросила она. Рен отпустил её руку, и его взгляд метнулся в сторону. Он отвернулся, словно пытаясь спрятать от неё свои эмоции. Казалось, что его что-то мучает настолько сильно, что он еле сдерживает это в себе. Поставив стакан на столик, Анна снова наклонилась к Рену и положила ладони ему на плечи. Затем она медленно скользнула к нему на колени, её красная юбка приоткрылась, обнажив стройные ноги. Она обхватила его подбородок и резко развернула к себе. — В чём дело? — настойчиво повторила Анна, заглядывая ему в глаза. — Нам нужно разобраться в том, что происходит, — ответил Рен, и огонь в его взгляде потух. — Кто-то знает про нас. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось… — Ты шутишь? — произнесла Анна с явным раздражением. — Я пришла сюда не за этим. Её руки скользнули под рубашку Рена, расстегнутую на несколько верхних пуговиц, и ногти впились в кожу на его груди, но его тело оставалось совершенно безмолвным, никак не реагируя на эти прикосновения. — Анна, это не шутки, — тихо и уверенно ответил Рен, глядя ей в глаза. — Я хочу разобраться… — Я сама это сделаю! — вновь перебила Анна, повысив голос. — Сама позабочусь обо всём. Просто дай мне то, зачем мы оба сюда пришли! Её тон оставался требовательным, будто она отдавала приказ одному из своих подчинённых, но в глазах смешались отчаяние и мольба. Получить желаемое — только это двигало ею сейчас, только это имело значение в этот момент. На лице Рена отразилось противоречие, будто он не мог понять, что происходит, и почему его сердце так сильно бьётся при одном лишь взгляде на неё, но и сопротивляться ей казалось невозможным. Он обхватил её за талию и притянул к себе. Его губы впились в её губы так, как она того и требовала — жадно, грубо, без капли нежности. Руки опустились на поясницу, а затем ещё ниже. Пальцы сминали дорогую ткань её юбки, а вместе с тем и нежную кожу. Рен почувствовал, как его руки становятся всё более настойчивыми, а дыхание Анны — всё более рваным. Он прервал поцелуй так же резко, как и начал, затем слегка отстранился, но Анна прильнула к его шее, оставляя влажные следы от своих жадных губ. Однако, чувствуя что-то странное, Рен внезапно столкнул ее с себя. Оказавшись на диване, Анна нахмурилась и ее рот приоткрылся в немом удивлении. Понимая ее замешательство, Рен снова откинулся на кожаные подушки и закрыл лицо руками. Он знал, что Анна соблазняет его из-за своей прихоти, и в то же время чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее при одной мысли о ней. Её близость была одновременно желанной и пугающей, и он не мог разобраться в своих чувствах. — Какого чёрта с тобой происходит? — раздражённо воскликнула Анна. Рен не ответил, продолжая прятать лицо под ладонями. Тогда она ударила его в плечо. — Если больше не хочешь продолжать, так и скажи! Я уйду! Словно в подтверждение своих слов, Анна встала с дивана. Рен убрал руки от лица и посмотрел на неё. Она казалась высокой на своих каблуках и особенно хрупкой. Кружевной топ оголял её худые плечи и изящные руки, но прикрывал красивую тонкую шею, на которой он оставил следы своей неконтролируемой страсти. Длинная юбка плотно облегала её узкую талию, а через глубокие разрезы виднелись стройные ноги. Под тканью не было видно внутренней стороны бёдер, но Рен знал, что и там скрывались болезненные отметины, оставленные уже ею самой в порыве сильных эмоций. От мысли, что именно боль стала главной в их жизнях, ему вдруг стало тошно. Наблюдая за Реном, Анна медленно покачала головой, её движения были полны разочарования. Она нервно поправила юбку, которая, казалось, стала слишком тесной. Его нерешительность и осторожность вызывали у неё недоумение, ведь сама она была слишком пьяна, чтобы понять это. — Ты всегда заботилась о других, — вдруг произнёс Рен, его голос был низким и хриплым от сдерживаемых эмоции. — Но никогда не позволяла никому заботиться о себе. Анна замерла, её глаза расширились, и она невольно задержала дыхание. — О ком ты говоришь? Рен поставил локти на колени и опустил взгляд на свои ботинки, будто ответы были написаны на чёрной коже очередного бесмысленного бренда. Его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки, но он пытался казаться спокойным, чтобы не спугнуть её. — О себе, о Хао, о Канне, о Саске, о Сати, о Наруто, даже о Хинате, — он поднял взгляд, и его глаза вспыхнули, но это была не страсть, рвущаяся наружу, а гнев, который он так же пытался сдержать. — Этот список можно продолжать… — Прекрати! — резко прервала его Анна, её голос звучал жёстко, почти грубо. — Ты несёшь какой-то бред! — Неужели? — Рен усмехнулся. Анна поставила руки на бёдра и решительно заявила: — Сати предложила перехватить всю власть! Свергнуть Мадару и помочь Саске занять его место. Вместо Хиаши поставить Хинату. Хао возглавит суд, а Йо будет править под моим контролем, если станет премьер-министром! Для Наруто тоже приготовлена влиятельная должность! Ну а Канна… Канна полезна мне, я доверяю ей. Вот и всё! — А я? Какую роль ты видишь для меня в этом плане? — Ты? — Анна на мгновение опешила, но очень быстро взяла себя в руки. — Ты тоже имеешь влияние, это неоспоримая помощь… — Перестань! — с насмешкой протянул Рен. — Между нами есть что-то ещё… — Разумеется, — поспешно отозвалась Анна, но её голос дрогнул. Она выдала своё беспокойство, и Рен это заметил. — Мы любовники, Рен. Просто любовники, погрязшие в своих грехах. Это логично. Ты был первым… — она резко замолчала и запустила пальцы в свои распущенные волосы, которые волнами падали ей на плечи. — Что мы делаем? К чему этот разговор? У меня мало времени, сегодня меня ждёт Кино. Услышав это имя, Рен всё же отвёл взгляд в сторону. Анна заметила, как на его руках, обнажённых закатанными рукавами рубашки, проступили напряжённые вены. Они пульсировали, как живые, отражая те эмоции, которые бурлили внутри него. — Прости меня, — тихо произнёс он. — Прости за то, что не могу быть рядом, когда тебе это действительно нужно. Анна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она никогда не ждала подобных слов от Рена. Они прозвучали так глубоко, словно в них скрывалось что-то ещё, чего она так старательно избегала. Тяжело сглотнув, она сморщилась от гнева. — Ну всё, хватит! Не знаю, что на тебя нашло, но мне нужно не это. И если ты не можешь больше давать мне желаемое, я сама решу эту проблему. — Опять «сама», — усмехнулся Рен, его голос был наполнен горечью. — Сколько ещё ты выдержишь в этом одиночестве, удерживая всех на расстоянии? — Ты ведёшь себя глупо! — А ты нет? — Рен вскочил на ноги и пристально посмотрел на Анну, не веря ни единому её слову. — Притворяешься эгоистичной сукой, а внутри мучительно умираешь! Глаза Анны распахнулись, а губы дрогнули. Её грудь сдавило в тиски, и она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она больше не могла вести этот бессмысленный разговор. Схватив со стола свой стакан, Анна залпом осушила его, чувствуя, как виски обжигает горло. Но взгляд Рена обжигал сильнее. — Ошибаешься, внутри я уже умерла, — ответила она с неким презрением. Она стремительно прошла мимо Рена, намереваясь покинуть зал. — Опять убегаешь? — крикнул он ей вслед. — В этом вся ты, Анна! Своими руками можешь вершить судьбы, но как только начинаешь чувствовать что-то светлое, бежишь, поджав хвост! Анна остановилась на пороге. Эти слова буквально вонзились в её сердце, и ей захотелось ответить тем же. Набрав пароль на электронном замке, она обернулась: — Кто сказал, что я что-то чувствую к тебе? Иди домой, Рен. У тебя есть тот, кто действительно нуждается в твоей заботе. Распахнув дверь, она выскочила в коридор, чувствуя, как её сердце жалобно начинает стонать от душевной боли, которую унять могло только одно…***
Следуя по коридору, Анна осознала, что ноги стали ватными, словно они не принадлежали ей. Виски пульсировал в висках, а эмоции бурлили внутри, как кипящая лава. Анна чувствовала себя потерянной. Коридоры, прежде такие знакомые и привычные, теперь переплетались, словно нити в запутанном клубке. Каждый шаг давался с трудом, как будто она пробиралась через густой лес, где ветви цеплялись за её одежду, а корни норовили сбить с ног. Она остановилась, чувствуя, как сердце колотится в груди. Анна закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились обрывки диалога, как старая плёнка на сломанном плеере. Она пыталась ухватиться за смысл слов, но они ускользали, будто разум отказывался принимать их. Её пальцы дрожали, когда она коснулась стены. Холодный камень, окрашенный в красный цвет, был шершавым на ощупь, но это прикосновение почему-то успокаивало. Анна судорожно втянула воздух, пытаясь унять нервную дрожь. В коридоре витал густой аромат алкоголя и едкий запах табачного дыма, который, казалось, проникал в каждую клеточку её тела, усиливая и без того опьяняющее состояние. Внезапно позади раздался холодный, надменный голос, словно ледяной клинок, вонзившийся в её спину: — Ты что, пьяна? Анна сжала пальцы в кулак, чувствуя, как гнев рвётся наружу от одного лишь голоса этого человека. Она резко развернулась, её взгляд пылал яростью. Мадара стоял слишком близко, его присутствие казалось физически ощутимым. Анна не понимала, как не заметила его раньше. — Я не в настроении, — процедила она сквозь зубы, пытаясь пройти мимо, но он преградил ей путь. Его рука, словно опасное лезвие, легла на стену, не давая ей пройти. — Я тоже, — холодно ответил Мадара. — Чего ты добиваешься? Я понимаю, почему ты решила заявиться в моё поместье посреди ночи и забрать ту терпеливую крысу по просьбе дочери премьер-министра. Это выгодно в первую очередь для Хао. Мадара наклонился ближе, его дыхание обжигало её кожу. Его чёрные глаза, словно бездонные пропасти, впились в её лицо. — Ты ведь заботишься об обоих братьях, не так ли? — тихо прошептал он, будто раскрывая какой-то секрет. Анна подняла взгляд, не в силах пошевелиться, словно её тело сковало невидимыми цепями. — Что ты хочешь услышать? — гневно прошипела она. — Знает ли твой муж о твоей привязанности к моему младшему племяннику? — Мадара усмехнулся, его губы искривились в ядовитой усмешке. Анна слегка запрокинула голову, её взгляд стал ещё более холодным. — Господин Учиха, — в тон ему произнесла она, — мне кажется или вы боитесь? Мадара слегка прищурился, его глаза сверкнули в полумраке красным блеском. Его рука всё ещё лежала на стене, не давая Анне пройти. — Боюсь? — переспросил он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Бояться стоит тебе. Сегодня ты бросила вызов самой госпоже Асакура. Уверяю тебя, какой бы хитроумный план ты ни вынашивала в своей прелестной головке, она без труда выбьет из тебя всю дурь. Мадара медленно провёл пальцем по лбу Анны, и она не выдержала. Резко оттолкнув его руку, она вложила всю свою силу в удар. Её ладонь с громким хлопком врезалась в его щёку. На мгновение Мадара замер, словно не веря, что она осмелилась на такой выпад. Затем его губы изогнулись в холодной усмешке. Он выпрямился, и его рука легко скользнула по стене, будто он собирался отойти. Но в последний момент он остановился, и его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы. — Это ты зря, — тихо произнёс он. Резко схватив Анну за горло, Мадара прижал её к стене, словно тисками. — Не знаю, что вы трое задумали, но лучше отступи. Ты можешь потерять слишком многое. Анна упёрлась затылком в шершавую поверхность стены. Её руки дрожали, но она не отступила. — Трое? — прохрипела она, задыхаясь. — Так ты подозреваешь и Сакуру? Значит, не зря я прониклась к ней! Мадара сжал пальцы с такой силой, что вены на его шее вздулись, пульсируя от напряжения. — Я позволял тебе думать, что ты держишь ситуацию под контролем, потому что мне нравится видеть, как ты проявляешь свою бессердечную натуру. Но, Анна, ты всего лишь вещь, принадлежащая семье Асакура. Тебя можно выбросить в любой момент, как сломанную игрушку. Ты получила слишком много свободы и возомнила, что можешь что-то значить. Но твоя роль — быть послушной и делать то, для чего тебя создали. Иначе ты закончишь на дне океана. В лучшем случае. Мадара разжал пальцы, и Анна, словно марионетка, рухнула на колени, хватая воздух ртом. Его слова, хоть и были жестокими, не вызвали в ней страха — только обжигающую волну гнева и отвращения. Отчасти Мадара был прав, и это осознание причиняло ей невыносимую боль. Лучшим, на что она могла надеяться в наказание, была смерть. Но за годы, проведённые в качестве жены главного наследника рода Асакура, она сумела обзавестись личными связями, которые теперь могли помочь ей. — Убеди Саске, что он не готов возглавить корпорацию. Если нужно, используй для этого его жену или брата, — продолжил Мадара, медленно расстегивая пуговицы чёрного жилета, под которым виднелась красная рубашка. — Я не стану этого делать, — ответила Анна, сидя на коленях и глядя ему в глаза. Мадара бросил на неё раздраженный взгляд, а затем мягко обхватил её лицо руками, слегка надавив на скулы. — Станешь, — усмехнулся он, облизнув губы. — Даже Итачи отступил и делает, что ему говорят, а ты уж тем более должна, Анна. Анна затаила дыхание, не зная, как поступить. Противостоять ему сейчас было не в её силах, а от Мадары можно было ожидать чего угодно. В одиночестве, в пустынном коридоре, среди расслабленных гостей на красной вечеринке, он мог сделать с ней всё, что пожелает. И это уже начинало пугать. Будто прочитав её мысли, Мадара самодовольно улыбнулся. Он наклонился ещё ниже и провёл второй рукой по пшеничным волосам, как будто играя с её страхами. — Вот твоё место. На коленях перед теми, кто управляет твоей жизнью, — произнёс он, его голос был низким и бархатным, как шёпот демона. Анна вздрогнула. В этот момент она ненавидела себя за свою слабость, за то, что не могла дать отпор. — Какого чёрта здесь происходит? — раздался голос, полный гнева и презрения. Мадара резко выпрямился, его лицо застыло в маске безразличия. Анна же упала ладонями на пол, её тело задрожало от облегчения. Она уже была готова с достоинством вынести всё, что решит сотворить этот подонок, но судьба распорядилась иначе. — Мы просто обсудили дела, — ответил Мадара, его губы растянулись в приветливой лживой улыбке. — Анна немного переборщила с алкоголем… — Убирайся отсюда, или я вызову охрану, а затем полицию! — властно заявил Саске. Анна подняла глаза и увидела его. Он стоял напротив дяди, его кулаки были сжаты, а эмоции скрывались под привычной маской безразличия, но глаза выдавали всё. Саске был в ярости, и это было видно даже в тусклом свете коридора. — Ты всё неправильно понял, — ответил Мадара, его голос звучал холодно и уверенно. — Именно поэтому вам двоим ещё учиться и учиться, иначе этот мир разорвёт вас на части. С этими словами Мадара бросил на Анну взгляд, в котором читалось предупреждение. Она почувствовала, как холод пробежал по её спине. Но прежде чем он успел скрыться за углом, Саске быстро подошёл к ней и опустился на одно колено. — Ты в порядке? — спросил он. Анна застыла, не в силах подобрать слова. В её глазах мелькнула тень страха и унижения, сковывающих её изнутри. Она хотела сказать «да», хотела убедить его, что всё хорошо, но слова застряли в горле, как острые осколки. Вместо этого она лишь едва заметно кивнула, надеясь, что этот молчаливый жест передаст её чувства. Саске не стал настаивать. Его тёмные глаза смотрели на неё с теплотой, которую она не ожидала увидеть. Он протянул ей руку, и Анна, всё ещё дрожа, приняла её. Его прикосновение было сильным и уверенным, словно он был скалой, на которую можно опереться в самую страшную бурю. Саске помог ей подняться, и Анна почувствовала, как его тёплые ладони обхватили её талию, прогоняя страх и отвращение к себе. В этот момент она поняла, что безоговорочно может доверять ему.***
Сакура остановилась по середине просторного зала. Атмосфера здесь была совершенно не такой, какой она ожидала. Красный цвет буквально обволакивал пространство, проникая в каждую клеточку тела и вызывая вихрь эмоций. Люди вокруг танцевали, смеялись и громко разговаривали, не скрывая своих чувств. С потолка свисали тонкие нити кристалов, которые ловили и отражали алый свет стен и мерцающих светильников. Казалось, что капли крови, окрашенные в цвет страсти и силы, свисали на паутине, готовые в любой момент сорваться и обрушиться на гостей, как настоящий кровавый дождь. Дым, поднимающийся к потолку, напоминал густой красный туман, окутывающий зал и придающий ему зловещий посыл. — Впечатляет, не так ли? Сакура резко обернулась на голос и вопросительно изогнула бровь. Перед ней стоял молодой человек, одетый в красную футболку, которая эффектно контрастировала с его тёмными джинсами. Его волосы, цвета пламени, были слегка растрёпаны, придавая ему слегка небрежный, но притягательный вид. — Мы не знакомы лично, — улыбнулся он, будто прочитав её мысли. — Вы госпожа Учиха, а меня зовут Акасуна Сасори. Сакура замерла, не в силах отвести взгляд от его глаз. Они были цвета тёмного янтаря, с тёплыми карамельными отблесками, которые завораживали и манили. Его красота была столь совершенной, что у неё перехватило дыхание. — Вы знаете меня? — спросила она, не в силах оторвать взгляд от его лица. — Только то, что вы жена господина Учиха, один из учредителей фонда «Апполон» и просто невероятно красивая женщина, — ответил он с лёгким поклоном. Его голос был пропитан искренним восхищением, которое, казалось, проникало в самую глубину её существа. Сакура смущённо улыбнулась, вспомнив, как Анна сегодня представляла её перед всеми местными СМИ. Наверняка её лицо уже мелькнуло во всех новостях, и сейчас все обсуждали её появление. Но это не имело значения. В этот момент она чувствовала себя особенной, словно один из многочисленных богов остановился, чтобы обратить внимание только на неё. — Господин Акасуна… — начала Сакура, стараясь скрыть смущение за официальностью. — Прошу, просто Сасори, — мягко поправил он. — Не люблю этот официоз, тем более я вырос в Америке. Сакура с интересом взглянула на него. Она не ожидала услышать такое. — Правда? — спросила она, стараясь скрыть удивление. — Почему же вы прилетели в Японию? Сасори на мгновение задумался, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он видел там что-то, что было недоступно ей. — Бизнес, — ответил он, пожимая плечами с небрежной грацией. — Я один из владельцев «A&T». Сакура прищурилась, пытаясь вспомнить, что слышала об этой компании. «A&T» была известна своими передовыми технологиями и инновациями, но она не могла припомнить, чтобы когда-либо видела Сасори в новостях или среди их сотрудников. — И чем же вы занимаетесь в «A&T»? — спросила она, надеясь, что её любопытство не покажется слишком навязчивым. Сасори улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать озорством. — Я разрабатываю и внедряю искусственный интеллект, — ответил он с легким оттенком гордости. — Это моё детище, мой способ изменить мир. Сакура почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Искусственный интеллект был одной из самых обсуждаемых тем в последние годы, и она всегда считала его чем-то из области фантастики. Но вот перед ней стоял человек, который не просто говорил об этом, а воплощал это в жизнь. — Это потрясающе, — прошептала она, не в силах скрыть своего восхищения. — И как вы к этому пришли? Сасори снова пожал плечами, но на этот раз в его жесте было больше искренности. — Случайно, — ответил он с легкой улыбкой. — Я всегда был увлечен марионетками, но однажды мне пришла в голову идея, которая изменила всё. С тех пор я не могу остановиться. А вы, значит, руководите благотворительным фондом? Сакура неловко улыбнулась, слегка склонив голову набок. Её длинные розовые волосы мягко коснулись плеча, а в глазах опять мелькнула тень смущения. — На самом деле, я новичок в этом и совсем не понимаю, что к чему. Это идея моей… — она запнулась, не зная, как назвать Анну, и слова вырвались сами собой, словно их подсказал кто-то невидимый. — Моей подруги. Её зовут Асакура Анна, вы наверняка слышали про неё. Она много сил вкладывает в развитие фонда, чтобы качественное образование и искусство было доступно каждому ребёнку в нашей стране. Думаю, у неё очень доброе сердце. Сасори едва заметно усмехнулся, но его мягкий голос остался таким же завораживающим. — Вы говорите о ней как о близком человеке, которому можно доверять, — заметил он. Сакура снова улыбнулась, однако в её глазах мелькнула тень сомнения. Она огляделась вокруг, будто ища кого-то, но в толпе не было ни одного знакомого лица. В воздухе витал запах алкоголя и дорогих духов, смешиваясь с ароматом ванильных сигарет. — Могу я угостить вас? — внезапно спросил Сасори. Его голос звучал так, словно он предлагал ей не просто напиток, а частичку своего мира, наполненного наукой и гармонией. Сакура перевела взгляд на него. Его лицо было бледным, как у фарфоровой куклы. Он был похож на ангела, спустившегося с небес, чтобы нести своё просвещение людям. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, и кивнула, не в силах отказать ему. Сасори мягко взял её под руку и повёл к бару. Они пошли мимо танцующих людей, не замечая их. В какой-то момент Сакура почувствовала, как кто-то коснулся её плеча. Она обернулась и увидела, что это был нетрезвый мужчина, который, покачиваясь, едва не сбил её с ног. Сасори мгновенно отреагировал, обхватив её за плечи и прижав к себе. Его движение было быстрым и точным, как у мастера боевых искусств. Мужчина пошатнулся, но удержался на ногах и, пробормотав извинения, направился к выходу. Чувствуя тепло чужого тела и приятный ореховый аромат, Сакура подняла глаза на Сасори и увидела, что он смотрит на неё с лёгкой улыбкой, в которой читалось что-то большее, чем просто услуга. В это мгновение она поняла, что стоит в шаге от чего-то такого, что может изменить её жизнь навсегда. Сакура замерла, приоткрыв губы, словно хотела что-то сказать, но внезапно её внимание привлёк балкон второго этажа. Там стояли Саске и Анна. Их фигуры по-королевски возвышались над залом. Они что-то обсуждали, но вдруг Анна протянула руку к лицу Саске и провела кончиком пальца по его щеке. В ответ Саске мягко, но уверенно обхватил её запястье. Их взгляды встретились, и хотя слов не было слышно, в воздухе будто повисло некое обещание. Сакура почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости, но она была не такой, как обычно. Это была бессильная, обжигающая ярость, словно пламя, которое не может разгореться, но всё равно причиняет боль. — Прошу меня извинить. Выпьем как-нибудь в другой раз, — сказала Сакура, не поднимая глаз на Сасори, и, пробормотав что-то о неотложных делах, поспешила к лестнице. Её шаги казались решительными, но в глубине души кипел гнев. Шум вокруг стал фоном, а слова Сасори эхом отозвались в голове: — Ловлю вас на слове, госпожа Учиха. Я обязательно свяжусь с вами! Сакура отмахнулась от них, словно не придав значения. Мысли её были заняты другим. Она мчалась сквозь толпу, почти не замечая людей вокруг. В голове пульсировала одна мысль: сейчас она узнает правду. Если бы Саске признался, что любит другую, попросил развода, она отпустила бы его, даже если боль была бы невыносимой. Ведь удерживать рядом человека, который разлюбил, казалось ей жестоким и несправедливым. Они всего лишь люди, и чувства неподвластны разуму. Но Саске молчал. Он скрыл от неё другую женщину, и это вызывало в ней гнев. Сакура ускорила шаг, её сердце колотилось в груди. Она почти добежала до мужа, но внезапно остановилась, словно невидимая стена преградила ей путь. Воспоминания о тех днях, когда они с Итачи были вместе, нахлынули на неё, как бурная волна. Чувственные моменты, наполненные нежностью и страстью, пронеслись перед глазами, и сердце её сжалось от боли и тоски. Как она могла требовать искренности от мужа, подозревать или обвинять его? Ведь она сама предала его первой, нарушив все обещания и клятвы. Это осознание, как ржавый нож, полоснуло её по сердцу, оставив глубокий и кровоточащий след. Сакура прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение, но оно лишь усиливалось. Сделав шаг назад, она собиралась отступить, когда внезапно Анна, словно почувствовав её присутствие, повернулась и заметила её. — Ты пришла, — она выдавила из себя улыбку, но в её глазах отразилось что-то тёплое. Из-за её спины медленно вышел Саске. Его взгляд был холодным и отстранённым, словно он был не здесь. Он не отреагировал на жену, а лишь молча положил руку на плечо Анны, будто хотел защитить, но в то же время отстраниться. — Мы отвезём тебя домой, — произнёс он, обращаясь к ней. — Ты не в себе. Анна подняла голову, её глаза сверкнули. — Я справлюсь, — ответила она твёрдо, но её голос дрогнул. Саске резко развернул её к себе, и в этот момент Сакура не выдержала. Чувство, будто её предали, накрыло её с головой. Она яростно подскочила к ним и, не задумываясь, ударила Саске по лицу. Затем её рука метнулась к Анне, и она тоже получила пощёчину. — Да вы издеваетесь? — закричала Сакура. — Даже не пытаетесь скрываться? Анна прижала ладонь к горящей щеке, её глаза расширились от недоумения. Саске нахмурился, и его глаза потемнели. — О чём ты? — спросил он, в его голосе не было ни капли понимания. Сакура подняла глаза к потолку, её грудь тяжело вздымалась. — Ты спишь с ней? — закричала она, не обращая внимания на людей вокруг. — Что? — Анна возмущённо воскликнула, её лицо исказилось от гнева. — Это уже чересчур! Она резко направилась к лестнице. Но Саске успел схватить её за руку. — Подожди, Сакура неправильно поняла! — сказал он. Анна вырвалась из его хватки, её глаза горели яростью. — Не так поняла? — с сарказмом переспросила она. — Мне не до этого! Разбирайтесь сами! Сакура снова закричала, её голос был полон боли и отчаяния: — Даже не объяснишься? Вот так просто уйдёшь? Анна уставилась на неë с лёгким раздражением. Её подозрения были верны, но она не хотела участвовать в чужой семейной драме. Она знала, что Саске изменял Сакуре, и знала с кем. Она также догадывалась, что Сакура изменяла ему, но это не имело к ней никакого отношения. У неё хватало своей драмы. Схватив жену за локоть, Саске попытался успокоить её, но Сакура даже не взглянула на него, её глаза были полны обиды, когда она смотрела только на Анну. Внезапно раздался приятный голос Йо, который нарушил напряжённую тишину: — Добрый вечер! Все трое одновременно повернулись к нему. Йо стоял в тëмно-красном пиджаке, который казалось был надет на голое тело. На его обнажённой ключице блестело тёмное ожерелье, которое когда-то Анна подарила ему в качестве талисмана. Рядом с ним возвышался Рен, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась лёгкая насмешка. — Я надеюсь, мы не помешали? — Йо широко улыбнулся, его голос был полон искренности. Он слегка поклонился в знак приветствия. Саске отпустил Сакуру и ответил на поклон с холодной вежливостью: — Конечно, нет, господин депутат. — О, — небрежно отмахнулся Йо, — мы же на вечеринке. Пожалуйста, давайте сразу перейдём к неформальному общению. Анна переглянулась с Сакурой, её взгляд был полон недоумения и тревоги. Она не понимала, как Йо оказался здесь, и почему он вёл себя так непринуждённо после того, как не явился в галерею. Но в то же время, в его присутствии было что-то успокаивающее. — Рад видеть вас вместе, — продолжил Йо, не переставая улыбаться. — Сакура, долго же я тебя не видел. С возвращением. Едва сдерживая дрожь во всём теле, Сакура кивнула, её улыбка была натянутой, как тонкая нить, готовая вот-вот порваться. — Может, выпьем все вместе? — предложил Асакура, обнимая Анну за талию и нежно целуя её в плечо. Этот жест был таким непривычным, но в то же время полным чего-то скрытого. Он посмотрел на своего друга, и в его глазах мелькнула искра вызова. Рен снова выглядел высокомерно и отстранённо, но в глубине его глаз мелькнула тень ревности, когда его взгляд встретился с пронзительным взором Анны. Она уловила этот проблеск, и внутри появился отголосок странного, почти забытого чувства. — Что думаешь, Рен? — повторил Асакура, его тон стал чуть более резким. — Что Анне на сегодня хватит, — спокойно ответил Тао. Йо вскинул брови, перевёл взгляд с Саске и Сакуры на свою жену. Анна, заметив этот взгляд, бросила раздражённый взгляд на Рена, но затем, будто вспомнив о чём-то, наигранно улыбнулась мужу. — Со мной всё прекрасно, — ответила она и положила голову ему на плечо, изображая идеальную жену, но её рука слегка дрожала. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Каждый из присутствующих будто вёл внутренний конфликт, пытаясь скрыть свои истинные чувства за масками безразличия или фальшивой улыбки. Сакура, поджав губы, внимательно изучала их лица. Йо пытался казаться весёлым и дружелюбным, но в его глазах читалась глубокая тревога. Чёрные глаза Саске, словно тёмные бездны, скрывали холодную ненависть. А между Анной и Реном витала недосказанность, искрящаяся, как натянутая струна, и вызывающая у них взаимное раздражение. Сакура усмехнулась, привлекая к себе внимание. Все они стояли в кругу, подобно пленникам вынужденного положения. Казалось, что никто из них не хотел находиться здесь, но страх перед осуждением держал их крепче любых цепей. Они стояли, как фигуры на шахматной доске, готовые к любому ходу, но не осмеливаясь сделать первый шаг. Вдруг Йо посмотрел куда-то в сторону и отстранился от Анны, нежно коснувшись её щеки. — Прошу прощения, мне нужно отойти, — сообщил он и обратился к Саске. — Скоро вернусь. Учиха лишь безразлично кивнул, а затем его взгляд устремился к Анне, которая постаралась незаметно выдохнуть, будто все это время вовсе не дышала. Сакура тоже заметила этот жест, и почему-то её ярость потухла. Как только Йо отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать, Рен нарочито небрежно произнёс: — Знаешь, о чём твой муж спросил меня? Спишь ли ты с его братом? Анна вздрогнула и бросила тревожный взгляд на Саске и Сакуру. Саске лишь усмехнулся, а Сакура часто заморгала, шокированная столь откровенным вопросом на людях. Анна облизнула пересохшие губы и, чувствуя, как внутри закипает ярость, резко перевела взгляд на Рена. — Обязательно обсуждать это сейчас? — процедила она сквозь стиснутые зубы. Рен приблизился к ней почти вплотную, склонив голову, чтобы заглянуть в её глаза. — Я ответил, что не знаю, — спокойно продолжил он, не обращая внимания на её раздражение. — Я ведь действительно не знаю. Но не хотелось бы, чтобы Хао пострадал. Анна замерла, её взгляд метался между его глазами и плотно стиснутыми зубами. Его поведение снова выбивало её из колеи. Она не могла понять, чего Рен добивался, зачем говорил всë это. Не в силах больше сдерживаться, Анна резко развернулась и направилась к лестнице. Её шаги были быстрыми и решительными, но в то же время неуверенными. Она чувствовала, как сердце колотится, а в голове крутятся мысли о том, что только что произошло. Ей нужно было уйти, скрыться от этого странного разговора, от его холодного взгляда и напряжённой атмосферы. Сакура, которая всё это время наблюдала за происходящим, ощутила острое желание броситься за Анной. Но Саске удержал её за руку. Его лицо было мрачным, а голос — резким. Он выступил вперёд и обратился к Рену: — Йо попросил тебя сделать это? Он сам облажался, а теперь решил наказать Анну и Хао за то, что они смогли выкрутиться и прикрыть его задницу? Ты ведь знаешь, насколько Хао дорог ей, и какое отношение они терпят в этой грёбаной семье! Сакура застыла, глядя на мужа. Она не ожидала услышать от него таких слов. Его голос звучал не как защита любимой женщины, а как гнев и беспокойство за близкого человека. И тут Сакура поняла, что ошиблась. Саске не изменял ей с Анной, они лишь поддерживали друг друга в царившем безумии. Рен бросил на Саске короткий, пустой взгляд, в котором читалось холодное безразличие. Он медленно развернулся и направился к лестнице, не сказав ни слова. Сакура заметила, как его широкие плечи слегка поникли, словно невидимая тяжесть вины наконец-то настигла его. Но она быстро отвернулась, не придавая этому значения. Её взгляд остановился на Саске. — Анна и Хао… — начала она, но Саске прервал её, не давая закончить вопрос. — Да, — произнёс он с твёрдостью. — Я никогда не спал с Анной. Сакура почувствовала, как её лицо вспыхнуло стыдом. Она поспешно опустила глаза, избегая его пронзительного взгляда. В этот момент её смартфон в сумочке издал тихий, но настойчивый сигнал, уведомляя о новом сообщении. Одновременно с этим раздался такой же звук на телефоне Саске. Они синхронно потянулись к своим гаджетам и открыли новое сообщение от сбежавшего журналиста Инузука, который уже успел стать сенсацией в социальных сетях. «Боги на Олимпе власти? Как правящая элита называет себя. В современном обществе существует группа людей, которые обладают огромной властью и влиянием. Это правящая элита, которая определяет политический курс страны, экономические решения и социальные процессы. Интересно, что в своём кругу представители этой элиты часто называют себя «богами» или «олимпийцами». Почему они выбрали именно такие определения? Можно предположить, что использование подобных терминов связано с желанием правящей элиты подчеркнуть своё превосходство и исключительность. Они видят себя вершителями судеб, принимающими решения, которые влияют на жизнь миллионов людей. Такое самовосприятие может быть следствием ощущения всемогущества и уверенности в своей правоте. С другой стороны, использование терминов «боги» или «олимпийцы» может быть своеобразной игрой слов. Олимп — это гора в Греции, которая в древнегреческой мифологии считалась местом обитания богов. Возможно, правящая элита пытается создать образ могущественных и недосягаемых существ, которые находятся на вершине власти. Стоит отметить, что использование подобных определений вызывает вопросы о моральной стороне власти. Если правящая элита видит себя богами, то как они относятся к обычным людям? Считают ли они их подчинёнными или рабами?***
Анна ворвалась в салон автомобиля, её тело дрожало от смеси гнева и чего-то более глубокого, чего она не могла назвать. Зенки сидел за рулём, покорно ожидая её. Она даже не удостоила его взглядом, схватила забытую здесь сумочку и вытащила изящную булавку, украшенную чёрной жемчужиной. Её длинная игла сверкнула, словно маленькое лезвие, отражая тусклый свет, проникавший сквозь тонированное стекло. Резким, почти механическим движением Анна оголила бедро через разрез юбки. Её взгляд на мгновение замер на остром конце булавки, как будто она искала в этом моменте что-то окончательное, что-то, что могло бы избавить её от бушующих внутри чувств. Она замахнулась, готовясь вонзить иглу глубоко в кожу, надеясь, что боль заглушит её внутренний хаос. Но в этот момент дверь автомобиля с грохотом распахнулась, и в салон ворвался Рен. Он мгновенно перехватил её запястье с такой силой, что Анна вскрикнула от боли и неожиданности. Она попыталась вырваться, её глаза загорелись отчаянием, словно она была готова сражаться до последнего вздоха. Но Рен не собирался отпускать её. Его пальцы крепко сжали тонкие запястья, а взгляд оставался беспристрастным, будто он привык к подобным сценам. — Отпусти меня! — пронзительно закричала Анна, извиваясь в его руках, как пойманная птица. — Немедленно! Рен рывком развернул её к себе спиной, и булавка отлетела куда-то в сторону. Он чувствовал, как её пульс под его пальцами бьётся в такт его собственному, и это странным образом успокаивало, несмотря на сопротивление Анны. — Отпусти! — снова закричала Анна, с силой пиная дверь машины. Её отчаянные удары были похожи на попытки пробить невидимую стену. Но Рен лишь крепче прижал её к себе, словно боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Его прикосновения были грубыми, почти жестокими, но в них проскальзывала странная нежность, как будто он боялся сломать её, но не мог и отпустить. — Прости меня, — Рен прошептал это едва слышно, боясь, что эти слова растворятся в воздухе. — Я не знаю, что на меня нашло. Анна застыла, её тело на мгновение обмякло, как будто силы покинули её. Затем она предприняла ещё одну отчаянную попытку вырваться, но её движения были вялыми и безнадёжными. С тихим, почти жалобным стоном, полным безысходности, она окончательно обмякла в его руках. — Я совершил глупость, но видеть, как он прикасается к тебе, невыносимо, — продолжил Рен. Он отпустил её хрупкие запястья, но тут же крепко обнял, прижав к своей груди. Его щека нежно коснулась её макушки, и на мгновение мир вокруг них замер. Тяжело дыша, Анна закрыла глаза. Каждая секунда была пропитана пульсирующей яростью, смешанной с глубокой болью, словно кто-то безжалостно разрывал её душу на части. В такие моменты ей была необходима физическая боль, чтобы хоть как-то заземлиться. Но сейчас сильные руки Рена, которые, казалось, хотели укрыть её от всего мира, принесли странное и желанное спокойствие. Его прикосновения были сильными и нежными одновременно, словно он знал, как именно нужно держать её, чтобы боль начала отступать. С каждым мгновением, проведённым в его объятиях, Анна чувствовала, как сильные эмоции постепенно растворяются, уступая место тихой, но глубокой благодарности. — Останься со мной сегодня, — попросил Рен, его дыхание согревало её волосы. — Не уезжай с ним. Анна открыла глаза. Её взгляд устремился сквозь лобовое стекло, за которым, словно в тумане, мелькали огни ночного города. Она ещё не до конца осознала происходящее, когда тишину разорвал пронзительный вой сирены. На миг красный и синий свет вспыхнули, как маяки, и в этот момент её сердце замерло. — Йо? — неуверенно и глухо произнесла Анна. Рен отстранился, на его лице отразилась растерянность. — Да, я говорю о твоём муже, — сказал он. Анна резко подалась вперёд. Она вырвалась из его объятий так стремительно, что он не успел её удержать. — Йо уводит полиция! Рен бросил взгляд вперёд и заметил двух полицейских в неприметной гражданской одежде, идущих бок о бок с Йо, который только что покинул клуб. На обочине дороги их терпеливо поджидала полицейская машина. Вокруг уже начала собираться небольшая толпа. В руках у некоторых блестели экраны смартфонов, и Рен понял, что через считанные минуты всё это будет доступно каждому пользователю интернета. Не дожидаясь его реакции, Анна резко распахнула дверцу машины и бросилась к мужу, словно никакой истерики не было и в помине, словно Йо был единственным, кто имел значение в этот момент. Рен откинулся на спинку и раздражённо провёл рукой по подбородку. — Господин Тао, позвольте мне избавиться от этого, — неожиданно произнёс Зенки, всё это время невозмутимо сидящий за рулём. Рен поднял взгляд и увидел, как телохранитель Анны ловко перекатывает между пальцами её изящную булавку, небрежно отброшенную в сторону во время борьбы. — Какой в этом смысл? Она найдёт другой способ причинить себе боль, — устало ответил Рен, махнув рукой. — Делай, как считаешь нужным. Зенки с кивком открыл окно и выбросил булавку на улицу. Затем, взглянув в зеркало заднего вида, он добавил: — Вам лучше оставаться в машине. — Знаю, — согласился Рен, понимая, что их встреча не должна привлекать внимания. Никто не должен был видеть его рядом с Анной, иначе слухи об их связи, пусть и истинной, могли бы стать достоянием общественности. — Зенки, почему ты не вмешался? Телохранитель запустил двигатель и положил руки на руль. — Мне запрещено вмешиваться в ваши отношения, — ответил он, наблюдая за объектом своей работы через лобовое стекло. — Это приказ госпожи Анны. К тому же, я видел, что вы не хотели причинить ей вреда. Рен вздохнул и опустился ещё ниже, прячась за передним сиденьем. Он закрыл глаза, стараясь отрешиться от происходящего и мысленно молясь, чтобы Анна вернулась как можно скорее. Тем временем Анна, тяжело дыша после неудачной попытки сопротивления, подбежала к Йо. Её грудь вздымалась, но со стороны могло показаться, что это всего лишь следствие быстрого шага. — Что происходит? Почему его арестовывают? — взволнованно спросила она, преграждая путь полицейским. Её голос дрожал, но не столько от страха за Йо, сколько от осознания того, что всё это происходит на глазах у прохожих и гостей вечеринки, прямо перед выборами. — Меня никто не арестовывает, смотри, наручников нет, — улыбнулся Йо, поднимая руки в шутливом жесте. Анна нахмурилась, раздражённая его беспечностью. Она повернулась к одному из полицейских: — В чём причина задержания? — Госпожа Асакура, пожалуйста, не мешайте и проследуйте за нами в Центральное управление. Там вам всё объяснят, — сдержанно ответил один из полицейских, мягко, но настойчиво подталкивая её в сторону. Анна отступила, нервно зачесав волосы назад. На мгновение ей показалось, что события последних дней были лишь кошмарным сном, но когда Йо усадили на заднее сиденье полицейской машины, она резко опустила руки и выругалась: — Да какого чёрта?! Она развернулась, намереваясь вернуться к своей машине, как вдруг её окликнул Саске, а затем кто-то ухватил за запястье. — Оставь меня! — яростно выкрикнула Анна, но, обернувшись, столкнулась с обеспокоенным взглядом изумрудных глаз. — Анна, — взволнованно произнесла Сакура. — Это из-за господина Хьюга! Анна застыла на месте, позволяя ей удерживать себя за руку. — О чём ты говоришь? — Кажется, господин Хьюга мёртв, — Сакура понизила голос. — Ты не читала пост в «Олимпе»? — Ничего я не читала! — раздражённо ответила Анна, чувствуя, как её сердце будто кто-то сдавливает изо всех сил. Всё, что она делала для Йо, рушилось на глазах. Сакура обхватила её руку обеими ладонями, и в её взгляде мелькнуло что-то пугающее. — Йо не виноват. Это Мадара, — твёрдо заявила она. — Я уверена. Глядя на Сакуру, Анна судорожно принялась размышлять. Она знала, что Мадара способен на всё, и его мотивы часто оставались загадкой. Даже в его глазах всегда было что-то тёмное, что-то, что заставляло её сомневаться в его словах и действиях. Но зачем ему устраивать смертельную аварию для Хьюга? Анна перевела взгляд на Саске. Он стоял в стороне, разговаривая с другим полицейским, но что-то в его поведении насторожило её. Только сейчас она заметила у входа в клуб ещё одну служебную машину. Возле неё стоял Мадара, словно с насмешкой наблюдая за происходящим. — Его тоже забирают? — спросила Анна. Сакура кивнула и разжала ладони, выпуская руки Анны. Она бросила тревожный взгляд на мужа, и Анна поняла, что Саске тоже под подозрением. Она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к своей машине, не желая больше тратить ни секунды. Мысли продолжали кружиться в голове, но одно было ясно: ей нужно оправдать Йо, прежде чем станет слишком поздно.***
В полицейском управлении царило напряжённое возбуждение. Сотрудники, собравшись в небольшие группы, тихо переговаривались, обсуждая последние события. Их голоса, приглушённые и взволнованные, переплетались с мягким гулом работающих компьютеров и шелестом бумаг. В центре всеобщего внимания были несколько влиятельных фигур. Эти люди, чьи имена были известны даже за пределами страны, теперь находились здесь, в стенах полицейского управления, под пристальными взглядами и шёпотом любопытных сотрудников. Никто не пытался скрыть их присутствие, даже не смотря на поздний час. К тому же волнения придавал вопрос, который витал в воздухе, и был очевиден: кто будет отвечать за то, чтобы беспокойство этих людей не вышло за пределы допустимого? Этот вопрос, словно эхо, отражался от стен, заставляя всех задуматься о возможных последствиях. Анна и Рен уверенно следовали за работником управления. Их шаги были синхронными. Их взгляды могли заморозить любого, кто осмелился бы встать у них на пути. Они будто были созданы друг для друга, как два ограненных алмаза, чьи грани идеально совпадали. Рен, высокий и широкоплечий, в свободной красной рубашке, наполовину заправленной в брюки, излучал непоколебимую уверенность. Он напоминал океан, где на поверхности царил штиль, но в глубине таилась неукротимая мощь. Анна, хрупкая и утончённая, в красном платье, подчёркивающем её изящные изгибы, казалась воплощением самого пламени. Их образы создавали неповторимую гармонию: чёрные волосы Рена и пшеничные Анны, безупречные фарфоровые лица. Их глаза — золотые, но холодные, как лёд, — светились надменностью и презрением к миру, однако даже в глубине этих взглядов таилась глубокая привязанность, скрытая даже от них самих. Сотрудник управления остановился перед дверью и, тихо щёлкнув замком, распахнул её. — Госпожа Асакура, прошу вас, проходите, — произнёс он, стараясь сохранить нейтральный тон. Затем его взгляд переместился на Рена, который стоял рядом. — Господин Тао, прошу вас следовать за мной. Не раздумывая, Рен ответил: — Я тоже хочу увидеть господина Асакура. Я имею право знать, в чём дело. Анна быстро взглянула на него, пытаясь уловить хоть намёк на тревогу. Все знали, что Йо и Рен были друзьями, поэтому их совместное появление в полицейских стенах не могло вызвать лишних вопросов. Но Анна понимала, что Рен здесь не ради дружбы. — Спасибо, — кивнула она сотруднику, стараясь не показывать волнения. Анна шагнула мимо Рена, её сердце колотилось быстрее обычного. Она закрыла за собой дверь, оставив его в коридоре. Что-то в нём стало меняться, и это чертовски пугало её. Анна сделала глубокий вдох и медленно развернулась. Перед ней предстала допросная комната, в точности, как из какого-нибудь детективного триллера. Мрачные стены, окрашенные в темно-серый цвет, и единственный стол, за которым сидели её муж и детектив. Анна окинула взглядом широкое зеркало, за которым, наверняка, притаились другие полицейские из команды по расследованиям, и подошла к столу. Положив руки на холодную поверхность, она посмотрела на детектива. — Почему мой муж здесь? — Госпожа, позвольте напомнить, что вам разрешили присутствовать при этом разговоре лишь потому… — заговорил детектив тоном, лишённым страха перед ней, но Анна не позволила ему закончить. — Чёрт возьми! — закричала она, ударив ладонями по столу так сильно, что он задрожал. — Просто ответьте на мой вопрос! Это так сложно? — Анна, милая! — Йо вскочил с места, его лицо выражало беспокойство и, возможно, даже страх. Но Анна не позволила ему приблизиться. Она отшатнулась, словно от удара, и её голос стал ледяным: — Не трогай меня! Её глаза метали молнии, а руки дрожали, когда она ткнула в него указательным пальцем. Она ненавидела это слово. «Милая». Оно вызывало в памяти заботливый голос Рена, обращённый к Жанне. «Милая» — так он всегда называл свою жену. И Анна ненавидела, когда Йо произносил это слово в её адрес. — Как ты мог оказаться в полиции? — её голос сорвался на крик. — Выборы состоятся через две недели! Что подумают люди? Её губы задрожали, а движения стали резкими и нервными. Она откинула волосы за спину, словно пытаясь освободиться от поглощающих эмоций. Её рука скользнула по бедру, а другая прижалась ко лбу. Внутри всё горело, будто температура тела поднялась до сорока градусов. Смешанные чувства рвались наружу, но было непозволительно вести себя так на людях. — Ты слишком остро реагируешь, — ответил Йо, его голос был спокоен, но в нём проскользнула тень тревоги. Он улыбнулся, но эта улыбка показалась неискренней, как будто он пытался скрыть что-то важное. Анна убрала руку от лица и посмотрела на него взглядом, полным негодования и разочарования. — Пожалуйста, давай просто позволим этому человеку выполнить свою работу, — произнёс Йо, вежливо отодвигая стул и приглашая её сесть. — Так мы быстрее разберёмся и поедем домой. — Ваш муж прав, госпожа Асакура, — заметил детектив, прокручивая ручку между пальцами. — Мне бы тоже не хотелось провести здесь пол ночи. Сядьте, пожалуйста. Анна отвела взгляд в сторону и хмыкнула, но всё же притихла и села за стол. Йо сделал тоже самое. — Давайте продолжим, — сказал он с улыбкой, и Анне захотелось разразиться истеричным смехом. Его беззаботность, его дружелюбный тон — всё это было невыносимо. Она хотела закричать, чтобы он перестал притворяться, но вместо этого лишь тихо выдохнула. — И так, господин Асакура, где вы находились прошлой ночью между двумя и четырьмя часами? — следователь прищурился, вглядываясь в экран ноутбука. Анна раздражённо ответила за мужа: — Разумеется, он был дома! Детектив устало потёр переносицу и перевёл взгляд на неё. — Если вы будете продолжать в том же духе, мне придётся попросить вас покинуть это помещение. Анна возмущённо скрестила руки на груди: — Что не так? Вас ведь интересует его алиби? Я вам и сообщаю. Мой муж был дома. Со мной. И… Детектив резко прервал её, повысив голос так, что Анна вздрогнула: — Госпожа Асакура! Вы ведь знаете, что дача ложных показаний карается законом? Я понимаю, что вы хотите защитить мужа, но у нас есть точные сведения о вашем местонахождении в это время. И это был не ваш дом! Анна замерла. Её руки медленно опустились, и она заметила, как Йо вопросительно смотрит на неё. Внезапно она осознала, что ни один из них не подозревал о том, что второй не провёл ночь дома. В вихре мыслей Анна забыла придумать что-то, чтобы солгать Йо, а он, вероятно, и не собирался её предупреждать. — Не понимаю, о чëм вы. Мы… — принялась оправдываться Анна, но детектив снова прервал её. — Госпожа Асакура, отель «Omotesando». Вы прибыли туда в полночь и пробыли до семи утра, — произнёс он, его слова прозвучали так, будто он не хотел этого говорить, но Анна сама вынудила его. — У нас есть записи с камер и показания персонала. Анна почувствовала, как внутри всё похолодело, а сердце будто замерло. Она подозревала, что их отношения с Реном рано или поздно могут стать проблемой, но не ожидала, что всё зайдёт так далеко. И сейчас ей нужно было найти способ выкрутиться из ситуации. На её лице отразилось недоумение, но Анна старалась не показывать своего волнения. Она вновь скрестила руки на груди и попыталась найти слова, чтобы ответить, но не могла подобрать нужные. Ощущение, что её загнали в угол, давило, но Анна не собиралась сдаваться без боя. Она попыталась улыбнуться, и улыбка получилась вымученной, неестественной. Такое поведение могло показаться подозрительным, но ей не удалось придумать ничего лучше. — Вы следили за мной? — вдруг с вызовом спросила Анна, старательно игнорируя взгляды мужа. Детектив медленно закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. Его тёмные глаза казались задумчивыми. В них читалась странная смесь озадаченности и… чего-то ещё. — Нет, конечно, нет, — ответил он мягко. — Но мы собирались вызвать вас как свидетеля по делу господина Хьюга. Ночью он скончался, а за пару минут до этого кто-то приходил к нему в палату. Новость о смерти Хиаши никак не тронула Анну. Вместо этого она нахмурилась и приоткрыла рот, готовясь задать следующий вопрос. — Мы не вели расследование против вас, госпожа Асакура, — продолжил детектив, словно предугадав её мысли. — Доказательства вашего алиби были найдены совершенно случайно. Точнее, кто-то прислал нам флешку с записями камер. Анна почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Чем ближе подступал день выборов, тем плотнее сгущалась атмосфера вокруг. Вопросы множились, как рой разъярённых пчёл, и каждый из них жалил всё больнее. Кто мог прислать эту проклятую флешку? Для чего? Чтобы подтвердить её невиновность или, напротив, утопить? Чтобы она не смогла защитить Йо, солгав о его алиби, или же этот кто-то пытался спасти себя? Мысли крутились в голове, словно карусель, и Анна никак не могла остановить этот безумный хоровод. Но именно последний вопрос звучал в голове чаще остальных. Она попыталась отбросить его, ведь Рен говорил, что не имеет отношения к аварии Хьюга, однако недоверие, словно коварный туман, подкрадывалось всё ближе, обволакивая её разум. — Кто прислал флешку? — неожиданно раздался голос Йо, разрывая тишину. Детектив ответил, но его слова прозвучали так тихо, что Анна едва расслышала их. — Мы не знаем, — закончил он, стараясь сохранять спокойствие. — То есть, кто-то следит за моей женой, а вы даже не собираетесь это расследовать? — произнёс Йо, и его голос изменился, стал резким и колючим, как осколки льда. Казалось, что он тревожится за её безопасность, но Анна знала: Йо всё понял и хотел знать, с кем она провела время в отеле. Но ещё больше он желал, чтобы никто об этом не узнал, чтобы никто не мог использовать это против них. — Я передам это дело… — Не стоит. Я сам займусь этим, — сказал Йо, глядя на Анну почти безразличным взглядом, будто совершенно не удивлённый. — Мы можем идти? — В общем-то, нет. Мы ведь так и не обсудили, зачем вас сюда вызвали. Убийство журналиста Казуо… Анна резко повернула голову к детективу. Она была уверена, что дело связано с Хиаши Хьюго, но выяснилось, что прошедшей ночью погиб ещё один человек. Именно его она вырвала из лап Мадары и передала Сати. Но почему тогда вызвали Йо? Он ведь не имел отношения к этому делу. Анна снова взглянула на мужа, не веря, что он мог действовать за её спиной. В этот момент дверь в допросную с грохотом распахнулась, и в комнату вошли трое мужчин. Двое из них были детективами, их лица выражали явное недовольство происходящим. Третий же отличался от них. Он был одет в дорогой костюм тёмно-изумрудного цвета, а его детские черты лица придавали ему немного наивный вид. Однако глаза выдавали всё: в них читался богатый жизненный опыт и острый ум. И Анна хорошо знала его. — Допрос окончен, — твёрдо заявил главный прокурор, его голос звучал как удар молота. — Алиби господина Асакуры подтвердилось. Мы не можем больше задерживать его. С этими словами прокурор передал какие-то бумаги детективу за столом, затем перевёл взгляд на Анну и Йо, и на его лице появилась вежливая, почти извиняющаяся улыбка. — Простите за доставленные неудобства. Мне искренне жаль, что вам пришлось приехать сюда в столь поздний час, — произнёс он, виновато взъерошив свои изумрудные волосы. Анна резко поднялась из-за стола. — Журналиста Казуо убили? Как это произошло? — спросила она, её глаза горели нетерпением. — Мы как раз пытаемся это выяснить, Анна. Тебе не о чем беспокоиться. Больше мы вас не побеспокоим, и я лично принесу извинения за недоразумение касательно Йо, — Лайсерг пожал плечами, стараясь казаться спокойным, но в его голосе всё же проскользнула нотка раздражения. — Если бы полиция работала внимательнее, мне не пришлось бы вмешиваться. Детектив, сидящий за столом, тихо усмехнулся и швырнул бумаги на стол. — Что ж, господин и госпожа Асакура, можете идти. Прошу прощения за беспокойство, — сказал он, переглянувшись с коллегами. Их лица стали ещё более недовольными. Они явно не любили Лайсерга Дитела. Это было заметно по их взглядам, полным презрения. Он был молод, богат и умён, но что самое неприятное — не был японцем. Лайсерг стремительно поднимался по карьерной лестнице и не собирался останавливаться. И ему было плевать на мнение тех, кто был ниже его по званию. Руководство восхищалось им и ставило в пример, но другие не могли простить ему этого. — Но… — начала Анна, и Йо тоже поднялся, взяв её за руку. — Всего доброго, — без эмоций произнёс он, потянув жену к выходу. Анна обернулась к детективу, но прежде чем успела что-то сказать, Йо уже вытолкал её в коридор, а Лайсерг молча закрыл за ними дверь. Она понимала, что муж не станет делиться с ней информацией, но связи в Высшей государственной прокуратуре могли сыграть ей на руку. Анна и Йо знали Лайсерга ещё со школы и сохранили тёплые дружеские отношения. Это давало ей надежду, что она сможет узнать все подробности дела, если Йо сегодня не убьёт её за очевидную измену. Анна посмотрела на мужа, который что-то сосредоточенно печатал на своём смартфоне. Его лицо оставалось непроницаемым, как будто ничего особенного не произошло. Или, может быть, он уже знал всё, о чём шла речь. Эта мысль пронзила Анну, заставив её впервые посмотреть на него иначе. Что, если «любимый мальчик в семье» был очередным монстром, скрывающимся под маской дружелюбия и благодетели? Анна всегда чувствовала себя его нянькой, тщательно контролируя все рабочие процессы. Но что, если в действительности Йо позволял ей это делать, пока она безупречно справлялась со всем? Наблюдая за мужем, Анна только сильнее поняла, насколько ей всё осточертело. Не желая разговаривать с ним, словно это он был в чём-то виноват перед ней, она молча прошла мимо и направилась к выходу по длинному коридору. Она и не заметила, как оказалась на улице. Ночной воздух ударил её по лицу, но вместо холода Анна почувствовала странное облегчение. Будто сама природа, холодная и бесстрастная, помогла остудить её пылающий изнутри гнев. Она остановилась, вдыхая свежий воздух, и чувствуя, как сердце постепенно замедляло ритм, словно каждая клеточка её тела впитывала эту свежесть, растворяя напряжение. Анна наслаждалась мгновением, когда внезапный свет фотокамеры пронзил темноту, заставив её инстинктивно прикрыть лицо рукой. — Серьёзно? Дайте ей передышку хотя бы в это время! — раздался раздражённый голос. Анна открыла глаза и почувствовала, как что-то тёплое и уютное окутало её плечи. Это был пиджак Хао. — Как ты? — тихо спросил он, заботливо укутывая её. — Приехал, как только узнал… Его слова оборвались на полуслове, когда тяжёлая рука внезапно легла ему на плечо. Раздался громкий звук удара, и Хао отшатнулся. Он поднял взгляд на брата, и в этот момент их роли словно поменялись. Обычно чуткий и беззаботный Йо теперь казался почти бесчувственным, в то время как Хао, всегда такой хладнокровный и рассудительный, теперь выглядел разъярённым. Яркая вспышка снова озарила всё вокруг, и Анна отшатнулась назад. Её взгляд метнулся к дверям управления, из которых вышли Сакура, Саске и Итачи, а следом показался и Рен. Она почувствовала, как холод пробежал по её спине. Что-то изменилось. Что-то было не так. И это «что-то» было неизбежно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!