Часть 8

Наши дни.

— Остановите же их! — пронзительно закричала Сакура, заметив, что Анна словно погрузилась в безмолвный транс, не собираясь вмешиваться. Итачи и Рен мгновенно бросились разнимать братьев, а Сакура не могла оторвать взгляд от Анны. Она выглядела так, будто её разум покинул тело, устремившись в неведомые глубины. Это было совершенно не похоже на ту решительную и собранную Анну, которую все знали. Холод пробрал Сакуру до костей. Если даже Анна утратила контроль, значит, грядет нечто грандиозное, что навсегда изменит их жизни. Она не могла понять, хорошо это или плохо. Может, ей стоило забрать Сараду и сбежать снова? Но это означало бы вновь предать своих родителей. — Я убью тебя! — внезапно взревел Йо. — Попытайся! Это развяжет мне руки! — ответил Хао. Сакура и Анна одновременно повернулись к ним. Итачи крепко держал Хао, в то время как Рен изо всех сил пытался удержать Йо. Оба брата пылали от ярости, словно готовые разорвать друг друга на куски. Пройдясь взглядом по лицу каждого, кто присутствовал здесь, Анна сделала шаг назад. Школьные воспоминания врывались в голову, как разъяренные птицы в окно. Она не могла понять почему. Возможно, память взывала к её прежним чувствам, к той Анне, которая была готова помогать из искреннего сочувствия и сопереживания, а не из корысти и выгоды. Возможно, ей стоило остановиться… Бросив раздражённый взгляд на довольных журналистов, Анна зашагала к мужу. Но Сакура заметила, что за этой решительностью скрывается некое сопротивление, будто Анна делала то, что должна, а не что действительно хотела. Она остановилась перед Йо, и их взгляды встретились, но в следующую же секунду Анна обхватила его за шею и обняла. — Прекрати! — сквозь зубы процедила она мужу на ухо. — Ты разрушаешь всё, что я построила для тебя! — Анна подняла глаза на Рена, который продолжал удерживать Йо. — Отпусти. Рен помедлил, его глаза сверкнули, как два осколка льда. Он выдержал её взгляд, словно пытаясь понять, чего действительно она хочет. Но в конце концов, он медленно разжал руки и отступил назад. Йо тут же обнял жену за талию, прижимая её к себе. Анна порывисто выдохнула, но не почувствовала ни тепла, ни любви в его прикосновении. Она продолжала смотреть на Рена, чувствуя, как внутри неё что-то болезненно сжимается, словно её сердце пытаются разорвать на части. И эта боль, казалось, отражалась в его глазах, делая их ещё холоднее и безжизненнее. — Я убью его, — прошептал Йо, его голос стал низким и безжалостным. Он сжал Анну в своих руках, словно хотел раздавить, но она не сопротивлялась. — Долгие годы я закрывал глаза на твои измены. Но это… это уже слишком. Это мой брат! Губы Рена дрогнули, будто он хотел что-то сказать. Но Анна едва заметно покачала головой, умоляя его молчать. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Йо, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Хао мне близок, но твои обвинения… они ошибочны. Йо оттолкнул её, его руки дрожали от гнева. Он сделал шаг назад, словно желая убежать от своих мыслей и чувств. Анна осталась стоять на месте, её глаза казались пустыми, и только Рен мог различить в них боль. Она знала, что этот момент мог стать началом конца. Но она также знала, что должна продолжать лгать. — Хао лишь помог мне, потому что знал, как-то заявление было важно для меня, — продолжила Анна, бросив короткий взгляд на старшего близнеца, который сжимал и разжимал кулаки, слушая Итачи, пытающегося вразумить его. Вспышки вокруг постепенно угасали, когда полицейские вышли на улицу и выстроились вдоль участка. Они осторожно пытались вытеснить журналистов с территории, но некоторые всё ещё пытались урвать свой кусочек для сюжета. — Помог заявить о твоём отделении от семьи? — надменно уточнил Йо и усмехнулся. — Это для тебя так важно? — Личное дело — вот, что для меня важно. Это спланированное с предвыборной командой заявление, — уверенно пояснила Анна. — Люди должны видеть меня самостоятельной, чтобы не возникало сплетен о том, что мы зависимы от семьи! Пойми это, наконец! Ты бы знал, если бы пришёл, когда я просила! Злишься на брата? Но Хао виноват лишь в том, что он единственный, с кем я могу поговорить искренне. Йо замер. Слова Анны звучали убедительно и не вызывали ни капли сомнений, но зато вызывали горечь от осознания её одиночества. Он прикрыл глаза и вздохнул, будто принимая неизбежное. — Хорошо. Я верю тебе. Но, пожалуйста, больше не поступай так. Анна кивнула, чувствуя, как напряжение между ними начинает спадать. Вся проблема крылась в том поцелуе, который Хао позволил себе на конференции. Она понимала, что это было ошибкой, и теперь должна была это исправить. — И впредь, если захочешь поговорить, лучше сделай это с Сакурой. Вы же теперь подруги, это хотя бы оправдает твои действия с фондом, — махнул рукой Йо. В его голосе больше не было злобы, только упрёк, который означал, что он не одобряет её решение поддержать Саске вместо Мадары. А это, в свою очеред, означало, что Кино уже высказала ему своё недовольство. Анна оглянулась на Сакуру, которая тут же громко воскликнула: — Вы только посмотрите! Она подбежала к Анне и прижалась к её плечу своим плечом, чтобы вместе прочитать очередную завуалированную статью от Инузуки: «Не вижу смысла затягивать историю, особенно в свете происходящих событий. Следующие герои или антигерои нашего Олимпа: Зевс, Арес и Гермес. Первый, жаждущий господства, играющий чужими жизнями, как фигурками на шахматной доске. Второй, воитель, готовый на чужие жертвы ради своей правды. И третий, посол, который хранит свои тайные желания. Все они в ваших глазах благодеятели, скрывающие истину. Но истина в том, что один из них, а может и не один — убийца. Очень скоро я это выясню, а пока постарайтесь разгадать мою загадку и узнать в этих псевдонимах реальных людей. Уверен, это будет несложно. Кто из этих олимпийцев вызывает у вас наибольшее доверие? Кто из них кажется вам наиболее подозрительным? Поделитесь своими мыслями в комментариях». Анна отпрянула от смартфона Сакуры, как от чего-то пугающе неприятного. Она отлично поняла, о ком шла речь, и подняла взгляд на Саске. — Останови это! — в приказном тоне сказала она. — Это ведь твоё приложение! Заблокируй его, удали, сделай что-нибудь! — Думаешь, я не пытался? — нахмурился Саске, но в его взгляде проскочила искра гнева. — У меня не получилось его достать. Он отвёл взгляд в сторону, будто стыдясь собственного признания. — Что значит не получилось? — нервно процедила Анна. — Это значит, что Инузука взломал главный сервер и превзошёл создателя «Олимпа», — холодно отозвался Рен, убирая свой смартфон в карман пиджака. Анна оглянулась на него и заметила на его губах лёгкую усмешку. Он тоже понял, о ком шла речь в статье. — Неужели, он настолько умён? — спросила Сакура, и тут же в мыслях всплыл её таинственный сообщник, называющий себя Аполлоном. Он упоминал, что умнее её мужа и может ловко скрываться на просторах его приложения. Означало ли это, что Аполлон и журналист Инузука — один человек? Нет, такого не могло быть. В этом просто не было смысла. Поджав губы, Сакура посмотрела на Саске. Уверенность, что в статье упоминался именно он, появилась наровне с мыслями о тайном сообщнике. — Или ему кто-то помогает, — вмешался Хао, который уже полностью взял свои чувства под контроль. Анна медленно окинула взглядом всех вокруг себя. Сакура, Саске, Итачи, Рен, Хао и Йо — все они были поглощены чтением статьи, забыв о недавнем инциденте. В их глазах читался интерес, который неизбежно порождал мотив. Анна видела в их взглядах отражение собственных мыслей. — Йо, — снова сквозь зубы процедила Анна. — Прикажи своей команде проанализировать аккаунт этого придурка! Йо неуверенно пробормотал: — Сейчас ночь… — Плевать мне! — отрезала Анна. — Они должны работать круглосуточно, чтобы достичь цели! Пусть изучат каждый комментарий и определят общественное мнение. Саске, — она посмотрела на младшего Учиху с серьёзностью, — придумай, как убрать Инузуку с «Олимпа». Найди его! Это в наших общих интересах. Сакура переводила взволнованный взгляд с Анны на Саске и обратно. Её сердце билось быстрее, предчувствуя что-то недоброе. Она понимала, что их цели почти воплощены, но тревога в их глазах говорила о том, что у них есть секреты, способные разрушить всё. И это вызывало тревогу у неё, ведь она не знала, насколько серьёзны эти тайны. Саске, раздражённо запустив пальцы в густые чёрные волосы, выругался: — Чёрт! В этот момент тишину ночи прорезал резкий звук оповещения смартфонов. Все, кроме Анны, машинально потянулись к своим гаджетам. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, как будто что-то необратимое и пугающее уже произошло. — Что опять? — раздражённо воскликнула Анна, которая оставила свой смартфон в машине. Сакура снова протянула ей свой телефон. Выхватив его, Анна бросила взгляд на экран. Это был не очередной пост в Олимпе, а личное сообщение с фотографией. На ней были запечатлены они все мгновением ранее. Фото было сделано откуда-то сверху и сопровождалось текстом: «Как бы сильны ни были ваши страхи передо мной, вам не достать меня. Возможно, именно это и делает меня одним из вас». Анна посмотрела на соседний небоскрёб. Найти в нём человека было невозможно. Все это понимали. Наблюдая за её реакцией, Сакура заметила, как ярость смешалась со страхом в золоте её глаз. Ей даже показалось, что Анна дрогнула всем телом, пытаясь устоять на ногах. Хао, стоявший рядом, лишь усмехнулся. Однако, его безразличие больше походило на маску. Он посмотрел на фотографию, затем перевёл взгляд на Анну. — Он совсем умом тронулся, — бросил Хао, его голос был пропитан презрением. — Считает себя одним из нас? Тайно подсматривает за нами? Жалкая, трусливая мошка! Анна стиснула зубы. Она знала, что это сообщение было не просто словами. Это было предупреждение, вызов, как и картина на её аукционе, а после и посылка. Всё это — дело рук Инузуки, который твёрдо решил устроить переворот. — Я бы не называл его так, — заметил Итачи, прищурив глаза. — Если он решил выступить против нас, значит, у него есть, чем бить. — Против «нас»? — усмехнулся Рен, скрестив руки на груди. — Речь идёт про троих. А нас поболее будет. — Это пока! — огрызнулся Хао. — А тебе есть чего бояться? — вскинул бровь Рен, будто это его не касалось. Он сделал шаг вперёд, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнула тень сомнения. — А тебе нет? — парировал Хао, его голос дрогнул. Он непроизвольно посмотрел на Анну, но тут же отвёл взгляд, будто испугался, что кто-то мог заметить. — Хватит! — прикрикнул Йо, его голос эхом разнёсся по улице. Он стоял между ними, его руки были сжаты в кулаки, а лицо выражало решимость. — Нам всем нужно держаться вместе, тем более что за нами следят. — Да с чего бы? — недоверчиво спросил Хао, но в его голосе прозвучала неуверенность. Он оглянулся по сторонам, но улица была почти пустынной, если не считать нескольких полицейских, проводящих беседу с оставшейся парочкой журналистов. — Йо прав, — согласилась Анна, её голос звучал тихо, но твёрдо. — Мы все так или иначе связаны. Повисло напряжённое молчание. Высокие стены Главного управления возвышались над ними, отбрасывая длинные тени на улицу. В воздухе витал запах выхлопных газов и кофе, который разносился из ближайшей кофейни. А вместе с тем и ощущение нависшей проблемы. Это была не просто очередная рутинная задача, а что-то гораздо более серьёзное, что могло обернуться катастрофой. Внезапно тишину разорвал голос Зенки: — Госпожа, ваш телефон разрывается от звонков. Анна вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Она приняла протянутый Зенки смартфон и увидела на экране имя Сати Сайган. Глубоко вздохнув, она отошла в сторону и ответила на звонок. — Сати, какого чёрта? — её голос звучал холодно и резко. — Что ты сделала с тем мужчиной? — Я? Анна, клянусь, я и пальцем его не тронула! — голос Сати наоборот дрожал. — Мы привели его в порядок, насколько это было возможно, обыскали квартиру и ушли ни с чем. — Тогда почему он мёртв, а мы сейчас в Главном управлении полиции? — Анна понизила голос почти до шёпота, оглядываясь по сторонам. — Я передала его тебе, а теперь он мёртв, чёрт возьми! — Я… — Сати запнулась, а затем тяжело вздохнула. — Мне жаль, но я правда не знаю, что случилось после моего ухода. Полиция знает про меня? — Нет. Но кажется, Йо встречался с ним. Я тоже ничего об этом не знаю. Вызвали его, Саске и Мадару. — Это Мадара! Я уверена! Послушай, Анна, Саске должен устранить балаган, устроенный Инузукой в Олимпе. Мы тоже пытаемся найти его, но проклятый Киба будто сквозь землю провалился! Анна прижала смартфон к уху и развернулась, чтобы посмотреть на Саске. Он стоял неподалёку, тоже разговаривая по телефону. Его лицо было мрачным, а глаза горели гневом. Он выглядел встревоженным и злым. — Саске делает всё возможное, — ответила Анна. — Хорошо. А тебе стоит наконец встретиться с владельцами «A&T». Нам необходима их поддержка, пока Хината Хьюга не заняла своё место. Ты должна успеть завладеть их доверием быстрее Мадары. Анна кивнула, хотя Сати её не видела. Она вдруг подумала о том, что возможно не стоило отказываться от сотрудничества с Мадарой, которое много лет назад начала Кино, когда Мадара ещё не имел власти, но подавал огоромные надежды. Анна посмотрела на Сакуру и вспомнила её откровенное признание: Мадара разрушил её семью. От этой мысли внутри Анны что-то шевельнулось, давно забытое чувство — сочувствие. Каждый раз, когда Сакура произносила имя Мадары, в её глазах вспыхивало презрение, смешанное с болью разбитого сердца. — И, Анна, нам нужен скандал! — с нажимом добавила Сати. — Такой, чтобы отвлечь внимание от политики хотя бы на пару дней. Чувствуя, как усталость давит на плечи, Анна вздохнула. Она понимала, что завтра все газеты и новостные каналы будут обсуждать драку между близнецами Асакура. Один из них — ведущий кандидат в премьер-министры, другой — возможно, будущий Верховный судья. Их столкновение неизбежно привлечёт внимание всей страны. А тут ещё смерть Хиаши Хьюга, убийство журналиста и абсурдные статьи другого журналиста… Всё это лишь подливало масла в огонь, усугубляя и без того напряжённую ситуацию. — Я займусь этим, — ответила Анна и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов. Её взгляд вновь скользнул по каждому из присутствующих. Эти люди были её спутниками с самого детства, но, несмотря на это, они оставались чужими друг другу. Семьи сводили их и разделяли, не позволяя ни сблизиться, ни отдалиться. Могли ли они доверять друг другу сейчас? Этот вопрос, словно эхо, витал в воздухе, отражаясь в глазах каждого из них. Их прошлое переплеталось, но будущее оставалось неясным. И всё же, в этом взгляде, в этом мгновении, было что-то, что давало надежду — возможно, именно здесь, среди этих знакомых незнакомцев, они могли найти то самое доверие, которое было необходимо, чтобы преодолеть все преграды и начать новую главу не только в своей жизни, но и в целой стране. Анна прикрыла глаза, пытаясь унять подступившую дурноту. В голове пульсировала боль, словно кто-то медленно забивал гвозди в её сознание. Она ощущала себя как в вязком, плотном тумане, где каждый шаг давался с трудом. Собрав остатки сил, Анна открыла глаза и медленно выдохнула, стараясь вернуть контроль над собой. Её взгляд метнулся к Сакуре, которая стояла ближе всех. Её зелёные глаза светились искренней тревогой, словно они всегда были друзьями. В этот момент, в свете уличных фонарей, Анна почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее, и сожаление об упущенных радостях жизни подступило к горлу. Сакура сделала шаг вперёд, её голос был мягким, но настойчивым: — Анна, ты в порядке? Анна попыталась ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она прижала ладонь к губам, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Затем, словно под действием невидимой силы, её ноги сами понесли её к ближайшему деревцу, высаженному среди каменных улиц. Это было тонкое, но крепкое деревце, его ветви тянулись к небу, словно стремясь к свободе. Анна упала на колени перед ним, её руки крепко обхватили ствол, а голова склонилась. Её тело сотрясли судороги, но она не могла понять, что происходит. Всё вокруг казалось нереальным, словно она была персонажем в каком-то странном сне. Сакура замерла на месте. Её сердце разрывалось от беспокойства, но она понимала, что сейчас ей нужно быть сильной. Сделав глубокий вдох, она медленно приблизилась к Анне. — Анна? — осторожно позвала она. Анна подняла голову, в её глазах застыли слëзы. Сакура протянула руку, но тут же остановилась, увидев, как Анна снова склонилась над деревцем, её тело сотрясалось от рвотных позывов. Оглянувшись на мужчин, погруженных в разговор, Сакура закусила губу, неуверенная, стоит ли позвонить в скорую. Зенки, который до этого внимательно слушал указания Хао, первым заметил её беспокойство. Его взгляд метнулся к Сакуре, и он что-то тихо прошептал Хао, который, не отрываясь от беседы, бросил короткий взгляд через плечо. Их глаза на мгновение встретились, и Хао кивнул, подтверждая безмолвное понимание. Словно тень, Зенки отделился от группы и бесшумно направился к Сакуре. Подойдя ближе, он приложил палец к своим губам, призывая её к тишине, а затем склонился к своей начальнице. — Госпожа, вам следует поехать к господину Фаусту, — тихо произнёс телохранитель и протянул Анне платок. Слегка покачнувшись, Анна приняла платок из рук телохранителя. Она чувствовала, как её пальцы дрожат, но старалась не показывать слабость. Сакура встала позади неё, защищая от посторонних глаз. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что Анна не хочет внимания. Зенки аккуратно поддержал её за руку, помогая подняться. — Как ты? — тихо спросила Сакура и мягко коснулась плеча Анны, её ладонь была тёплой и надёжной. Анна опустила взгляд на её руку, а затем посмотрела на Сакуру. В золотых глазах читалось искреннее непонимание, смешанное с удивлением, но оно быстро сменилось привычной строгостью и отстранённостью. — Завтра, — хрипло произнесла Анна. — Завтра мы встретимся и обсудим всё, что ты говорила о Мадаре. Пора что-то предпринять. В её голосе прозвучала дрожь, которую она пыталась скрыть. Это не ускользнуло от внимания Сакуры, но она не стала задавать вопросов. Вместо этого она кивнула, понимая, что сейчас не время для лишних слов. Не сказав больше ни слова, Анна сбросила с себя руки своих спутников и направилась к машине. Она не обернулась, не сообщила о своём уходе ни мужу, ни Хао. Анна просто села в машину, оставив за собой шлейф из тревожных предчувствий. Как только Зенки завёл двигатель, и фары дорогого авто вспыхнули, словно огненные глаза, Йо наконец заметил, что его жена исчезла. Он обернулся и увидел, как её машина тронулась с места. — Анна! — крикнул Йо, махнув рукой, но его голос растворился в воздухе, как дым. Она не собиралась ждать его. Сжав кулаки, он решительно направился к дороге, намереваясь поймать такси или, может быть, даже взять машину брата. Но прежде чем Йо успел сделать первый шаг, перед ним возникла Сакура. Её глаза светились решимостью, а лицо выражало твёрдость. — Она хочет побыть одна, Йо, — уверенно сказала Сакура, преграждая ему путь. Её голос был твёрдым, но в нём звучала забота. — Оставь её. Йо нахмурился, чувствуя, как внутри него поднимается волна раздражения. Он не мог понять, почему Сакура защищает Анну. — Да что ты знаешь? — грубо спросил Асакура, пытаясь обойти её. Но Сакура не сдвинулась с места. Её взгляд стал жёстким, и в нём мелькнуло что-то, чего Йо никогда раньше не видел. — Я знаю, что ты жесток с ней, — тихо сказала она. — Я видела её шрамы и синяки. Не ожидала, что ты на такое способен. Йо замер на мгновение, его лицо исказилось от некой муки. Но затем он усмехнулся, и его губы растянулись в холодной, циничной улыбке. Он наклонился к Сакуре, его глаза горели странным, мрачным огнем. — Как я и сказал, ты ничего не знаешь, — произнес он. — Анна сама причиняет себе боль. Сакура отпрянула и внимательно посмотрела на Йо, пытаясь понять, говорит ли он правду или просто пытается оправдаться. Она боялась ошибиться, но точно знала, что Йо может быть очень убедительным, когда захочет. — Я не верю тебе, — сказала Сакура, глядя Йо в глаза. — Анна не могла… Она не заслуживает такого отношения. Йо лишь усмехнулся в ответ, не собираясь оправдываться перед ней. Сделав очередную попытку уйти, он почувствовал, как Сакура ухватила его за рукав пиджака. — Не уходи, — сказала она. — Мы должны поговорить об этом. Йо вырвал руку и посмотрел на Сакуру с раздражением. — Мне не о чем говорить с тобой, — сказал он. — Какой в этом смысл? Спроси её сама! — Йо оглянулся назад и позвал брата. — Отвези меня домой, я без машины! Всё ещё пытаясь переварить услышанное, Сакура тоже развернулась. Она посмотрела на мужа, который снова разговаривал по телефону. Ей стало интересно, знал ли он правду? Если Анна действительно сама наносит себе раны, то это не отменяет того, что ей нужна помощь. — Прокатишься на такси, придурок! — раздался насмешливый голос Хао, который внезапно появился перед ними. Он остановился и посмотрел на Йо с вызовом. — Счастливой поездки! Сакура подняла глаза. Хао кивнул ей в знак прощания и сделал шаг вперёд, демонстративно подбрасывая ключи от машины перед братом. На мгновение его губы дрогнули в улыбке, но затем она исчезла, и его лицо снова стало холодным и безразличным. Сакура почувствовала, как её губы тоже дрогнули в слабой улыбке, но она быстро взяла себя в руки, вспомнив, как всегда побаивалась Хао. — Я подброшу тебя, — сказал Рен, указывая в сторону только что прибывшего автомобиля, а затем обратился к Саске и что-то сказал ему. Они пожали друг другу руки, и Рен направился следом за Йо. Но когда он проходил мимо Сакуры, она тихо остановила его. — Рен, ты ведь близкий друг семьи Аскура, — произнесла Сакура, решив использовать его, чтобы попытаться узнать правду. — Скажи, Анна правда специально ранит себя? Тао остановился и посмотрел на неё с тревогой в глазах. Он бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что братья Учиха не слышат их разговор, и повернулся к Сакуре. — Почему ты спрашиваешь? — спросил он тихо, но в его голосе прозвучала нотка напряжения. Сакура опустила глаза, размышляя над его вопросом. На самом деле, это не касалось её напрямую. Но каждый раз, когда она думала об этом, её сердце сжималось от боли. Это не могло быть просто случайностью. — У неё шрамы и синяки, — ответила Сакура. — Если это дело рук Йо… — Нет, — тут же ответил Рен, его голос стал твёрже. — Что тебе нужно от Анны? Сакура подняла на него глаза, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Рен выглядел так, будто действительно переживал за Анну. В его взгляде читалась тщательно скрытая забота, которая удивила её. — Помощь, — ответила она честно. — Я хочу довериться ей, но если Анне самой нужна помощь, я готова стать её другом. Рен долго смотрел на неё, затем выдохнул, и его лицо стало более спокойным. — Анне не нужна помощь, но друг нужен, — произнёс он. — Сама она никогда не признается в этом. Рен бросил взгляд на часы, сверкающие золотом на его запястье. — Спроси её сама, — добавил он. — Если Анна объяснит, почему делает это, значит, она доверяет тебе. Сакура благодарно кивнула. Она знала, что Рен всегда был рядом с Йо, но его забота об Анне, его тепло, с которым он говорил о ней сейчас, застали её врасплох. И почему-то именно сейчас его слова отозвались в её сердце с особенной силой. Рен улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти детское, уязвимое. Он отступил на шаг, словно давая ей свободу. Затем, с лёгкой грацией, развернулся и зашагал к машине. Сакура глубоко вздохнула, ощущая, как её решимость становится сильнее. Постепенно, но неотвратимо, уверенность людей, которые теперь окружали её, передавалась и ей.

***

Остановившись перед прочным стеклом, которое заменяло целую стену спальни, Сакура посмотрела на ночной Токио. Город мерцал огнями, словно бесконечное море светлячков, раскинувшееся у её ног. Небоскрёбы возвышались, как каменные великаны, их стеклянные фасады отражали огни улиц, создавая иллюзию, что здания парят в воздухе. Свет фар автомобилей прорезал темноту, создавая причудливые узоры на асфальте. Сакура чувствовала, как её сердце сжимается от ненависти и тоски. Этот город был символом её разочарования и одиночества. Он казался ей фальшивым, как маска, за которой скрывались истинные лица людей. Здесь каждый стремился к успеху, к богатству, к признанию, не задумываясь о цене, которую приходилось платить. Но сейчас, стоя перед этим стеклом, она ощутила странное чувство. Возможно, это была ностальгия по детству, когда Токио казался ей волшебным местом, полным чудес и тайн. Или же это было что-то большее — что-то, что она не могла объяснить словами. Она чувствовала, как её взгляд смягчается, как её сердце начинает биться чуть медленнее. И в этот момент она поняла, что, несмотря на всю свою ненависть и горечь, она не может полностью отвернуться от этого города. — Что ты делаешь? — спросил вошедший в спальню Саске. Сакура, погружённая в свои мысли, даже не обернулась. Они вернулись домой, и она не могла точно сказать, сколько времени прошло — час или больше. Сарада осталась у Хинаты, и время потеряло своё значение, предоставив Сакуре возможность предаться размышлениям. — Думаю, как сильно мне придётся переступить через себя, чтобы выжить здесь, — ответила Сакура, её голос звучал отстранённо, словно она говорила сама с собой. Саске медленно приблизился, его шаги были бесшумными, как у чёрного леопарда, сочетающего в себе элегантность и силу. Остановившись за её спиной, он замер, и Сакура почувствовала запах крепкого алкоголя. — Тебе не нужно думать об этом, ты моя жена, — решительно сказал Саске, его руки легли на её плечи, но она не почувствовала тепла. — Всë, о чëм мы говорили в клубе, забудь. Так или иначе, мы семья. — Но кто я без тебя? — прошептала Сакура, осознав, что статус жены Учихи больше не имеет для неё никакого значения. Вспышка ревности, которую она пережила, помогла ей понять нечто важное. Её сердце, когда-то наполненное любовью, теперь было пустым, как выжженная пустыня. Саске мягко убрал её волосы, открывая обнажённую шею. Его пальцы скользнули по её коже, но Сакура не почувствовала ни трепета, ни волнения. — Это неважно. Ты всегда будешь со мной, — прошептал он и, коснувшись её макушки, добавил: — Как же я люблю твои длинные волосы. Сакура закрыла глаза. Она пыталась найти в своём сердце отклик на его слова, но всё было тщетно. Её сердце продолжало биться размеренно, а былой трепет исчез, оставив лишь холодную пустоту. Саске коснулся губами её плеча, но Сакура отстранилась. — Не надо, — сказала она тихо, её голос звучал устало. Она почувствовала, как его руки опустились, и он отступил на шаг. Их взгляды встретились в отражении ночного Токио. И в этот момент Сакура поняла, что любовь, которую она так тщательно оберегала, исчезла, оставив после себя лишь горькое послевкусие. — Я хочу спать, — сказала Сакура, поворачиваясь к мужу. Она попыталась сделать шаг, но Саске внезапно ладонями упёрся в стекло, заключив её в ловушку. — Что это значит? — прищурившись, спросил он. — Ты так отчаянно добивалась сегодня моего внимания, а теперь говоришь «не надо, я спать»? Сакура почувствовала холод стекла, в которое упёрлась спиной. Она стояла неподвижно. Его глаза, обычно тёмные и спокойные, сейчас казались почти чёрными. Зрачок утонул в почерневшей радужке, и в них читалась смесь ярости и отчаяния. Саске был зол, напуган и пьян. Подозрение в убийстве и тяжёлая репутация не способствовали его шансам возглавить семейную корпорацию. — Ты выпил, — Сакура попыталась выдавить из себя заботливую улыбку. — Тебе следует принять душ и тоже ложиться спать. — Я не хочу! — вдруг закричал Саске, ударив ладонями по стеклу. Сакура вздрогнула и инстинктивно зажмурилась. Этот звук, резкий и неожиданный, пронзил её до глубины души. Муж никогда не поднимал на неё руку. Этот момент был настолько неожиданным и пугающим, что она не могла поверить в реальность этого жеста. — Проклятье! — воскликнул Саске, глядя на жену, и тут же прильнул к ней. Его ладони опустились на её бёдра, а губы настойчиво впились в шею. Сакура закрыла глаза, пытаясь сдержать дрожь. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Его прикосновения были грубыми, почти болезненными, но в них было что-то большее, чем просто физическая боль. Это было унижение, от которого хотелось кричать. — Саске, — прошептала Сакура, пытаясь отстраниться. — Пожалуйста, не надо. Но он не слушал. Его руки настойчиво сжимали тонкую ткань платья и кожу, а поцелуи становились всё грубее. Сакура почувствовала, как её начинает тошнить от страха и отвращения. Запах алкоголя смешался с лёгким ароматом некогда любимого парфюма. Его губы, которые когда-то дарили ей столько радости, теперь были холодны и безжалостны. — Прошу тебя, — повторила Сакура, вжимаясь в ледяное стекло. Ей вдруг захотелось, чтобы это стекло разбилось, унесло их двоих с собой вниз, на эту улицу, где всё казалось таким лицемерным, чтобы кровь смыла с неё злобу и отчаяние мужа. Вдруг послышался треск, и на секунду Сакура решила, что всё же окно дало трещину, как её собственное сердце. Но это был всего лишь звук рвущейся ткани. Саске слишком грубо дёрнул лямки её платья, разрывая тонкую ткань красного наряда. Этот звук был таким резким, таким окончательным, что Сакура почувствовала, как внутри неё что-то ломается. И это стало последней каплей. Собрав всю волю в кулак, Сакура резко оттолкнула его и закричала: — Остановись, чëрт возьми! Саске пошатнулся от толчка и замер. Его глаза горели. В них смешались ненависть и ярость, но направлены они были не на Сакуру. Она лишь оказалась на пути этой бури, случайно попав под удар. Саске запустил пальцы в волосы и отвернулся, не в силах вынести её взгляд. Сакура медленно сползала по стеклянной стене, словно та превратилась в ледяную гору. Её слёзы смешивались с чёрной тушью, оставляя на щеках грязные дорожки. Порванное платье, некогда элегантное, теперь свисало с плеча, обнажая кружево бюстгальтера. Обнимая себя руками, словно пытаясь защититься от холода, Сакура съёжилась на полу, как беззащитный котёнок. Её всхлипы, тихие и прерывистые, нарушали тишину, смешиваясь с громким, тяжёлым дыханием Саске. Она ждала. Ждала, что он посмотрит на неё, поймёт, что натворил, и извинится. Но вместо этого Саске сорвался с места. Он вылетел из спальни, оставив за собой лишь эхо хлопающей двери. Этот звук, словно последний удар, ознаменовал его уход. Сакура осталась одна в этой разрушенной тишине, наедине со своими слезами и болью. Но она больше не хотела быть слабой, не хотела переживать это в одиночку и делать вид, что всё хорошо. Сакура с трудом поднялась на ноги. Её тело казалось тяжёлым, словно скованным невидимыми цепями, которые тянули её вниз. Она медленно обвела взглядом спальню, которая никогда и не была для неё уютным убежищем. Пошатываясь, Сакура подошла к своему столику. Её пальцы дрожали, когда она схватила ключи от машины. Они впились в её ладонь, словно пытаясь удержать от отчаянного шага. Но она не могла оставаться одна. Сжимая ключи до боли, Сакура направилась к выходу, собираясь отправиться к человеку, которому могла доверять безоговорочно, который мог понять её без слов, который никогда не осудит её…

***

Сакура прижала ладони к прохладной двери, терпеливо ожидая. Ночь давно окутала город неоновыми объятиями, но она не собиралась уходить. Внезапно раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно распахнулась. Сакура едва успела отпрянуть, чтобы не упасть. Её взгляд скользнул вверх, и она увидела перед собой Итачи. Он стоял на пороге, одетый в простые спортивные штаны и чёрную футболку, его волосы были небрежно распущены. Сакура замерла. Она так давно не видела его в такой одежде, без строгого костюма, который теперь всегда ассоциировался с его образом. — Сакура, что произошло? — голос Итачи дрогнул, выдавая его волнение. Он осторожно взял её за руку, стараясь не причинить боль, и мягко потянул в квартиру, аккуратно закрывая за собой дверь. Его взгляд скользнул по её порванному платью, а затем остановился на заплаканных глазах, которые утратили свою изумрудно-зелёную яркость, став тусклыми и безжизненными из-за растёкшейся туши. Сакура молчала, не в силах найти слова. Её глаза были полны боли и растерянности, но в глубине души она отчаянно пыталась оправдать поступок Саске. Она не могла понять, как это случилось, как он мог так поступить с ней, но в то же время внутри неё что-то сопротивлялось. Итачи принял это молчание и осторожно притянул её к себе, обнимая. Его руки были теплыми и сильными, но Сакура всё равно чувствовала себя хрупкой и беззащитной. Она уткнулась лицом в его грудь, стараясь сдержать новый поток слёз, но они всё равно текли по её щекам, оставляя влажные следы. Итачи молчал, просто обнимая её, словно пытаясь забрать всю её боль и страдания. Его прикосновения значили больше, чем слова. Он был готов поддержать её, как бы тяжело это ни было. Сакура наконец подняла голову, её глаза были красными и опухшими. Она посмотрела на Итачи, и в этом взгляде промелькнула благодарность. — Ты не одна, — прошептал он, касаясь её лба. — Я рядом. Пойдём. Итачи снова взял её за руку, и в этом простом жесте было столько силы и поддержки, что Сакура почувствовала, как её сердце начинает биться чуть спокойнее. Они пошли через гостиную, и ноги, словно ведомые невидимой силой, несли её вперёд. Здесь, рядом с ним, ей не нужно было беспокоиться. Итачи никогда не обидит её, никогда не предаст. — Можешь умыться или принять душ, я принесу чистые полотенца и что-нибудь из одежды, — тихо сказал Итачи, когда они вошли в просторную ванную комнату, выложенную чёрной мраморной плиткой, которая отражала мягкий свет из больших окон, словно созданным для того, чтобы успокоить измученную душу. Итачи медленно отпустил её руку, словно не хотел этого делать, но Сакура почувствовала, что он всё ещё рядом, даже когда он вышел из комнаты. Она осталась одна, но теперь её одиночество не было таким тяжёлым. Она знала, что он вернётся. Всегда возвращается. Не снимая одежды, Сакура шагнула в просторную душевую кабину и включила воду. Тёплые струи согревали тело, но не сердце, которое мучительно ныло. Она не понимала, от чего ей больнее — от осознания своих угасших чувств к мужу или от его омерзительного поступка. Прижав ладонь к груди, Сакура судорожно выдохнула, чувствуя, как её дыхание становится всё более прерывистым. Она не знала, как сказать дочери о том, что произошло. Как объяснить, почему её мир рушится на глазах, и как справиться с этим разрушением. Опустившись на пол душевой кабины, она прижалась к стене и подтянула колени к груди, словно пытаясь спрятаться от самой себя. Вода стекала по её лицу, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать. Но ей было необходимо выплакать всё здесь и сейчас, чтобы уверенно двигаться дальше, чтобы разоблачить Мадару… — Сакура! Услышав голос Итачи, Сакура подняла голову и упёрлась затылком в стену. Её взгляд стал совершенно пустым и потерянным. Дверь душевой кабины распахнулась, и Итачи, словно в трансе, упал на колени рядом с ней. Его одежда мгновенно промокла, прилипая к телу. — Я больше не люблю его, — прошептала Сакура, её голос дрожал, словно от сдерживаемых слёз. Эти слова прозвучали так тихо, что Итачи едва расслышал их сквозь шум воды, но он понял их значение. Её признание было как удар под дых, но он не отступил. Сакура зажмурилась, её пальцы судорожно вцепились в мокрые волосы, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Как это могло произойти? Она всегда любила Саске всем сердцем, эта любовь была её дыханием, её смыслом жизни. И вот теперь, в одно мгновение, всё изменилось. Любовь испарилась, как утренний туман под лучами солнца, оставив после себя лишь пустоту и растерянность. — Это нормально, — вдруг произнёс Итачи, мягко касаясь её щеки. — Разлюбить человека — это нормально. Ты не виновата, что так случилось. Мы не властны над любовью. Сакура открыла глаза и посмотрела на него. Струи воды стекали по уставшему лицу, но его глаза казались тёплыми, заботливыми. И в памяти снова вспыхнули моменты, полные нежности и радости, когда они вместе были на острове Хоккайдо. Возможно, это стало началом конца её любви к Саске. Всё случилось не в один миг, а медленно выгорало годами, неизбежно подводя к одному единственному исходу. — Прости меня, — тихо произнесла Сакура и опустила голову на колени. — Я ошиблась. Чувство опустошенности сменилось сожалением о неправильности своего выбора в переломный момент. Она ошиблась. Ошиблась в своих чувствах, в своих решениях, в своём понимании любви. Итачи молчал, но его присутствие было красноречивее любых слов. Он поднялся, выключил воду и, не сказав ни слова, вышел из душевой кабины. Вернувшись с полотенцем, он протянул его Сакуре. — Поговорим не здесь. Сакура кивнула, принимая полотенце. Её руки дрожали, но она знала, что этот разговор неизбежен. Она сделала шаг вперёд, выходя из душевой кабины, и почувствовала, как прохладный воздух обнимает её влажное тело. Понимая, что ей нужно снять мокрую одежду, Итачи кивком указал на оставленные вещи и вышел из ванной. Сакура медленно стянула с себя промокшее платье, чувствуя, как ткань прилипает к коже, словно пытаясь удержать её в своих объятиях. С брезгливостью она бросила его на пол, и красное пятно, словно кровавое воспоминание, растеклось по чёрному мрамору. Глядя на него, Сакура замерла и вспомнила слова Анны о том, что у красного цвета множество значений. Она на секунду задумалась, с чем именно ассоциируется красный у неё, но ответ пришёл незамедлительно — предательство, боль и любовь. Образ тёмных глаз с необычной радужкой, в которой горели красные вкрапления, моментально возник в голове. Генетическая мутация, наследственная болезнь, которой не было у Саске, но была у других… Отвернувшись от платья, Сакура взяла футболку Итачи. Ткань, пропитанная тонким ароматом кондиционера, скользнула по её пальцам, словно нежный шёлк. Надев её, она почувствовала, как мягкий хлопок окутывает её теплом. Футболка была огромной, мягкой и невероятно уютной. В её складках Сакура уловила едва ощутимый аромат Итачи — его запах, его тепло и присутствие. Она закрыла глаза и вдохнула этот запах, чувствуя, как он наполняет её сердце и душу. В этот момент, несмотря на пустоту комнаты, Сакура ощущала его рядом, его заботу и поддержку, словно он стоял за её спиной, обнимая её своими сильными руками. Боль, которую она ему причинила, казалась невыносимой. И всё же Итачи не мог отвернуться от неё. Он продолжал оберегать её, несмотря на всё, что произошло. Судьба столкнула её между двумя братьями, и теперь ей предстояло сделать выбор, который мог изменить всё. Но что значил этот выбор теперь, когда её сердце было разорвано на части? Бросив взгляд на своё отражение в зеркале, Сакура сделала глубокий вдох и вышла из ванной, оставив красное платье лежать на полу.

***

Итачи ждал её в просторной гостиной, где за окнами снова, словно калейдоскоп, раскинулся ночной Токио. Городские огни, как тонкие нити света, проникали сквозь панорамные окна, мягко освещая пространство. Итачи стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне неона, а взгляд был устремлён вдаль, где небо и город сливались в единое целое. Сакура вошла бесшумно. На миг она остановилась, но потом медленно, словно боясь нарушить его задумчивость, подошла к дивану и села на край. Её присутствие ощущалось как нечто тёплое и живое в этом холодном пространстве. Итачи обернулся, его глаза встретились с её. В них читался целый мир: боль, сожаление, любопытство. Он подошёл к дивану и сел напротив неё, их разделял лишь маленький столик, на котором дымилась чашка ароматного зелёного чая. — Прости. У меня совсем нет еды, — произнёс Итачи тихо. — Скажи, чего бы ты хотела? Я закажу. Сакура покачала головой и поджала ноги, словно прячась от его взгляда. — Ничего. Я не голодна. Итачи кивнул, его пальцы коснулись края стола, будто ища опору. Он хотел спросить так много, но слова застревали в горле. Словно почувствовав его безмолвный вопрос, Сакура заговорила первой: — Твой брат не хотел причинить мне боль. Всё произошло случайно. Ему сейчас тяжело. Итачи резко поднял взгляд, его глаза вспыхнули холодным огнём. — Ты его оправдываешь? Сакура замолчала, словно подбирая слова. Её пальцы сжались в кулаки, но она не отвела взгляд. — Нет, но я понимаю… — прошептала она, её голос дрогнул. Итачи подался вперёд, его лицо исказила гримаса боли и разочарования. — Как это можно понимать? Сакура вздохнула, её взгляд скользнул в сторону, словно она искала слова в пространстве. — Мы не чужие люди, — тихо сказала она. Итачи отпрянул, его губы сжались в тонкую линию. — Но ты ведь больше не любишь его, — бросил он. Сакура вздрогнула, как от удара ножом прямо в сердце. Её плечи напряглись, а глаза потемнели. Она медленно перевела взгляд на Итачи. В её глазах мелькнула смесь боли, вины и чего-то ещё. Будто эта истина открыла ей нечто новое. Итачи откинулся на спинку дивана. Его рука безвольно скользнула по лицу. — Прости… Это не моё дело, — тихо произнёс он, его голос звучал почти безжизненно. — Что ты будешь делать? Сакура потянулась вперёд и пальцами коснулась горячей чашки. Внезапно, словно из ниоткуда, в её сознании вспыхнули ответы, о которых она даже не подозревала. Только что, ей даже не представлялось, как жить дальше, но сейчас решимость возникла из ниоткуда. — Ничего, — прошептала Сакура, не отрывая взгляда от поднимающегося ароматного пара. — Если ты намекаешь на развод, то его не будет. Брак с Саске нужен мне, чтобы оставаться среди вас, пока я не доберусь до Мадары. Итачи резко выпрямился, его глаза вспыхнули удивлением и тревогой. — Что? — воскликнул он и оттолкнулся от дивана. — Где мой телефон? — спросила Сакура. Итачи молча поднялся и направился к барной стойке, разделявшей пространство на кухню и гостиную. Вернувшись, он положил смартфон на кофейный столик, а рядом ключи от её машины. Сакура взяла телефон и быстро провела пальцами по экрану, открывая нужное приложение. Итачи наблюдал за ней, его глаза следили за каждым её движением с затаённым интересом. Всего несколько минут назад Сакура была словно хрупкий цветок, сорванный и брошенный. Её лицо было бледным, а глаза — потускневшими. Но сейчас, при упоминании имени Мадары, её черты изменились. В её глазах вспыхнул огонь, а на лице появилась решимость, словно кто-то невидимый вдохнул в неё другую жизнь. Сакура, казалось, превратилась в другого человека — не ту опустошённую девушку, которую он видел всего несколько минут назад, а кого-то сильного, уверенного, готового к битве. Он молча ждал, не нарушая её сосредоточенности. Его взгляд был полон вопросов, но он знал, что сейчас не время их задавать. Вместо этого он просто наблюдал, словно художник, восхищающийся своей музой, когда она раскрывает свои истинные силы. Наконец Сакура нашла то, что искала. Она подняла взгляд на Итачи, и её сердце забилось быстрее. Включив запись разговора, она почувствовала, как воздух вокруг них стал тяжёлым. Из динамика раздался знакомый голос Мадары, низкий и властный: — Вы единственный выживший. Знаете, почему? Итачи молчал, но Сакура видела, как он напрягся. — Это не так. Есть ещё премьер-министр Асакура. Он тоже всё знает. Итачи резко поднял голову, его глаза вспыхнули. — Он не станет брать ответственность за это. Слишком высока цена. Но вы можете. Тогда я позабочусь о вашей семье. Сакура будет жить как в сказке и получит всё, что только пожелает. — Я лишь выполнял ваши приказы и действовал в интересах всего мира. — Вы, как учёный, в первую очередь действовали в своих интересах, — Мадара усмехнулся. — Подумайте, господин Харуно. Я предлагаю вам выгодную сделку. — Сделку? Вы не оставляете мне выбора! — Выбор есть всегда. Ваш — умереть, как все остальные, либо обеспечить роскошное будущее дочери до конца её дней, взяв всю вину на себя. Итачи молчал, и Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Она и представить не могла, что отец способен согласиться на это. — Мне нужно время подумать. Мадара рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Вот времени у вас как раз нет. Ошибку совершили вы. Утечка произошла по вашей вине. Решайте прямо сейчас! Итачи открыл глаза и посмотрел на Сакуру. В его взгляде было столько боли и отчаяния, что её сердце сжалось ещё сильнее. — Вы правда позаботитесь о моей семье? — Обещаю. Я выдам Сакуру замуж за Саске, и они будут жить долго и счастливо. Саске, Сакура, Итачи — я буду оберегать их, как собственных детей. Но за всё нужно платить. — Пообещайте, что ни один из этих детей не пострадает! Пообещайте, что если моя дочь однажды захочет уйти, вы отпустите её! — Разумеется. — Тогда я согласен. На этом запись оборвалась и разговор закончился. Сакура заблокировала телефон и бросила его рядом с собой на диван. — Откуда у тебя эта запись? — удивлённо спросил Итачи. — Отец передал её мне перед смертью, — солгала Сакура, не решившись признаться, что ведёт тайное сотрудничество с человеком, которого никогда не видела. — Мне нужны доказательства того, что именно Мадара глава «Красного Олимпа». Итачи замер, его взгляд впился в её зелёные глаза. Он явно не ожидал, что Сакура знает о таких вещах. Это заставило её почувствовать лёгкую тревогу, но она быстро подавила её. Итачи был Учихой, и он не мог не знать о «Красном Олимпе». Это было частью его мира, мира, где секреты переплетались с властью и влиянием. Но всё же, она надеялась, что он в этом не замешан. «Красный Олимп» оставался загадкой для многих. Это не была официальная организация, но её влияние распространялось далеко за пределы корпорации «Sharingan». Внегласно так называли сотрудничество между научно-исследовательским центром «Zevs», принадлежащим «Sharingan», и приютом, который долгие годы щедро спонсировали Учиха, Асакура и другие влиятельные семьи. Благодаря этому приют разросся до невероятных масштабов, принимая не только детей, но и взрослых, нуждающихся в помощи. Сакура знала, что за этой завесой тайны скрываются не только научные достижения, но и сложные политические игры, а ещё незаконная деятельность. — Так это ты пыталась взломать систему безопасности корпорации, — догадался Итачи. — Ты согласилась вступить в дела семьи ради этого. Сакура почувствовала, как сердце забилось быстрее. Попытка взлома не осталась скрытой, как она могла наивно полагать, что сильнейшая корпорация страны не заметит этого? Оставался лишь вопрос времени, когда Мадара узнаёт, что это её рук дело. — Помоги мне, — прошептала Сакура. — Пожалуйста, помоги. Я должна очистить имя отца. — Сакура, но твой отец дейтвительно проводил эксперементы на людях! — отчаянно возразил Итачи. — Я знаю, — снова прошептала она, и слезы скатились по её щекам. — Итачи, я знаю, но это не только его ответственность. Ведь это продолжается и по сей день. Я должна остановить это. Итачи вскочил со своего дивана и бросился к ней. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься! — заявил он, упав перед ней на колени. — «Олимп» — не просто аллегория чокнутого журналиста Инузуки. Это реальность. Самые влиятельные люди страны замешаны в этом, и речь не только про Японию! Он схватил её за руки и прижал их к своему лбу, его голос стал тише, но в нём звучала искренность: — Я делал всё, чтобы ты и Саске оставались в безопасности. Но вам непременно захотелось пойти против Мадары. — У меня есть союзники! Анна, — глотая слёзы, возразила Сакура. — Она поможет мне… Итачи резко прервал её: — Анне нельзя доверять. Он поднял глаза, в его взгляде читалась глубокая боль. — Она — Асакура, никогда не забывай об этом. Даже если Анна действительно захочет пойти против семьи, ей не позволят. Выдернув свои руки из ладоней Итачи, Сакура соскользнула с дивана на пол и тоже опустилась на колени, чтобы оказаться рядом с ним. — Но между Анной и Саске крепкая связь, к тому же, она ненавидит Мадару. Все вместе мы сможем выстоять… Итачи обхватил её лицо ладонями, его голос звучал ровно, но в нём слышалась неподдельная тревога. — Сакура, прошу тебя, — прошептал он, и его слова, словно осколки хрусталя, разлетелись по комнате. — Ты многого не знаешь. Не лезь в это. Если с тобой что-то случится, я не смогу жить дальше. Она застыла, глядя в его глаза, где отражалась вся глубина его страха и боли. Её сердце сжалось, словно в тисках, но она упрямо покачала головой. — Я не могу. Итачи вздохнул, его пальцы мягко скользнули по её щекам, словно пытаясь запомнить каждую линию её лица. — Ты не понимаешь, — сказал он тихо, но с такой горечью, что она почувствовала, как её собственное сердце разрывается. — Саске не знает всей правды. Он не должен узнать. Сакура замерла, её глаза расширились от удивления. — Какой правды? — прошептала она. Итачи отстранился, его руки безвольно упали на колени. Он закрыл глаза, словно собираясь с силами. — Ты должна вернуться на Хоккайдо. Забирай Сараду и уезжай. Это единственное, что я могу тебе сказать. Она смотрела на него, не веря своим ушам. Его слова звучали как приговор, но в них скрывалась не только опасность, но и отчаяние. — Итачи, — начала она, но он прервал её: — Пожалуйста, Сакура! Ты не представляешь, насколько это опасно. Я не могу потерять тебя. Она хотела возразить — хотела сказать, что не боится. Но его глаза, полные отчаяния, словно пронзали её насквозь, лишая дара речи. Слова застряли в горле, а сердце сжалось от тоски. Не контролируя себя, Сакура вдруг обхватила Итачи за шею и прижалась к нему, чувствуя, как его тепло разливается по телу. Она не знала, о чём именно он говорил, но ощущала его скрытую борьбу. Итачи скрывал что-то важное, чтобы защитить дорогое для него, и это отнимало у него силы. Его цена была высока, но даже ради этой жертвы, ради его тайных целей, Сакура не могла отступить. — Прости, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Но я остаюсь. Либо помоги мне, либо сделай вид, что этого разговора не было. Эти слова эхом разнеслись в тишине, нарушая хрупкую близость. Сакура была готова принять любой ответ. Возможно, она действительно слишком доверяла Анне, которой было опасно верить. Но такова была её натура — доверчивая, сострадательная, верящая в лучшее в людях. Тишина затягивалась, и Сакура уже было решила, что Итачи отказался от неё. Но вдруг его руки скользнули по её спине, крепко прижимая к себе. Этот жест был полон решимости, словно он собирался бороться до конца, несмотря ни на что. И этого было достаточно…

***

Анна сидела на крыше своего автомобиля, укутанная в тёплый плед. Ветер играл с её волосами, а река Сумида тихо плескалась у берега. Вдали мерцали огни ночного Токио. Её смартфон, зажатый в руке, был словно мост между реальностью и ложью. Она подняла взгляд и посмотрела на экран, где Хао, как всегда, был полон беспокойства за неё. Его лицо, казалось, находилось совсем рядом, хотя на самом деле их разделяли километры и пиксели. — Прекрати изображать из себя моего мужа или отца, — нахмурилась Анна, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо. — Как видишь, я жива и здорова. У меня всё хорошо. Она показала ему стаканчик с кофе, который держала в другой руке. Хао внимательно посмотрел на напиток, а затем снова на неё. — Мне просто нужно побыть одной и подумать, — продолжила Анна, поворачивая смартфон так, чтобы он мог увидеть её телохранителей, которые стояли чуть в стороне, тихо переговариваясь между собой. — Как видишь, Зенки со мной, Гоки тоже присоединился. Я скоро буду дома. — Кино будет в ярости, — настойчиво повторил Хао, как будто это было самое важное в этом мире. — Йо нет, тебя тоже нет, а я один, как прилежный ребёнок, вернулся домой! Мне же больше всех и достанется. Анна вздохнула, опуская взгляд, и её глаза скользнули по тёмной, зеркальной глади реки. Казалось, что в её глубине ей хотелось найти отражение своего успокоения. Она сжала пальцы, чувствуя холод металла смартфона, который всё ещё держала в руке. — Я справлюсь с Кино, — произнесла Анна твёрдо, не поднимая глаз. Её голос прозвучал уверенно, но в нём скрывалась нотка усталости. — Не беспокойся обо мне. Всё будет хорошо. Поезжай в свою квартиру. Не оставайся в этом доме. Хао посмотрел на неё с сомнением. — Ты уверена, что в порядке? — недоверчиво уточнил он. — Да, — кивнула Анна. — Увидимся завтра. Она отключила звонок и положила смартфон на холодную крышу машины. — Ты такая лгунья, — произнёс Рен. Анна перевела взгляд на него. Он стоял у кромки воды. Его глаза были устремлены на глубокие воды реки, где, словно в зеркале, отражались мерцающие огни города. Она сбросила с плеч плед, и прохладный вечерний воздух коснулся её кожи. На ней был его расстёгнутый плащ. Затем Анна сняла крышку со стаканчика, который держала в руке, и сделала глоток. В стаканчике был не кофе, а красное вино, терпкое и насыщенное. И сегодня этот вкус не принёс наслаждения, а лишь вызвал тошноту. Отставив стаканчик в сторону, Анна осмотрелась. Это место было одним из их тайных мест для встреч. Здесь, под покровом ночи, их души обнажались, и слова, которые они произносили, становились особенно острыми и значимыми. — Не возразишь? — спросил Рен, обернувшись к ней. — Зачем? — усмехнулась Анна. — Это ведь правда. Она не могла отрицать того, что он сказал. Её жизнь была соткана из лжи, как тонкая паутина, которая опутывала её с головы до ног. Порой ей казалось, что она сама уже не знает, где заканчивается искренность и начинается притворство. Рен подошёл ближе. Он поднял голову, глядя на неё снизу вверх, и его взгляд был полон восхищения. Анна возвышалась над ним, сидя на крыше автомобиля, её стройная фигура была изящно изогнута, а нога грациозно закинута на ногу. В этот момент она казалась воплощением силы и красоты, но за этой маской скрывалась усталость и сомнения. — Даже уставшая и неуверенная, ты всё равно сохраняешь своё достоинство, — произнёс Рен, запуская ладони под её юбку. — Кем бы ты ни была для других, для меня ты всегда будешь богиней, Анна. — Ты весь день несёшь какую-то чушь, — ответила Анна, но внутри вновь что-то дрогнуло, и она поняла, что боится продолжать этот разговор, который совершенно не входил в её планы. Это всё Рен. Он нашёл её здесь, потому что слишком хорошо знал. — Для тебя это чушь? — спросил Рен, прижимаясь грудью к её коленям и глядя в глаза, отчаянно скрывающие сомнения и чувства. — Наши отношения… — Отношения? — резко переспросила Анна и усмехнулась. — У нас нет никаких отношений, Рен. Это просто секс. Мы — два изменщика, которые нашли друг в друге то, чего не можем получить от супружества. Вот и всё. Рен опустил взгляд. Его длинные изящные пальцы, которые сводили её с ума, медленно скользнули по её бедру через разрез юбки. Кожа мгновенно покрылась мурашками, отзываясь на это простое, но столь чувственное прикосновение. Анна могла лгать, но её тело всегда говорило правду в его руках. Подняв на неё взгляд, Рен тоже усмехнулся. — Лгунья, — повторил он и, резко обхватив её бёдра, притянул к себе. Анна соскользнула с крыши автомобиля прямо в его объятия. Вокруг них сгущались сумерки, и только тусклый свет фонарей едва пробивался сквозь густую листву деревьев. Рен прижал Анну к машине. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, его глаза горели страстью, а на губах играла лёгкая улыбка. Анна чувствовала его тепло и силу, и её сердце забилось чаще, как будто пытаясь вырваться из груди. — Ты не можешь вести себя так, будто я твоя! — возмутилась она. — Но могу так, будто я твой, — возразил Рен и мягко провёл рукой по её щеке. Его прикосновение было мягким, почти робким, словно он боялся, что она оттолкнёт его. — Нет, — выдохнула Анна, с ужасом глядя в золотые глаза, в которых только для неё отражалась вся его душа — открытая, уязвимая и бесконечно преданная. Она попыталась вырваться, но Рен не опустил её. Он снова держал её изо всех сил, сам не понимая, чего ожидает. Это было так глупо, но так требовало его сердце. — Я долго думал и наконец осознал, — произнёс Рен, наклоняясь ближе к бледному, напуганному лицу Анны. — Я принадлежу тебе. И всегда принадлежал. Это именно то, что мне хотелось сказать тебе сегодня. Анна судорожно вдохнула, её губы дрогнули, но она не произнесла ни слова. Она хотела опять отвернуться, оттолкнуть его, но тело не слушалось. Его близость была невыносимой, но в то же время манящей, как огонь, к которому тянешься, несмотря на обжигающий жар. — Нет! — слишком громко воскликнула она. — Ты… Это… Казалось ей никак не удавалось подобрать нужных слов. От его действий и слов Анна буквально вжалась в прохладный металл, будто хотела сбежать, но наткнулась на преграду. Наблюдая за её реакцией, Рен лишь усмехнулся. Это было так предсказуемо с её стороны. Он положил руку на крышу машины, наклонился к ней, так что их лица оказались на одном уровне. — Ты уже дважды пыталась оставить меня, — тихо сказал Рен. — Хотя я умолял тебя не делать этого. Его слова были как удар под дых. Анна вздрогнула, в её глазах едва заметно блеснули слëзы от нахлынувших воспоминаний. Рен смотрел на неё одновременно с болью и нежностью, его пальцы осторожно коснулись её щеки, будто стирая следы от непролитых слёз. Он наклонился ближе, его губы почти коснулись её губ, когда она прошептала: — Пожалуйста, уходи. — Не могу, — так же тихо прошептал Рен. — Ты же знаешь, я не могу. Мы не проживём друг без друга. Эти слова, как невидимая нить, связали её сердце, больно впиваясь, оставляя глубокие раны. Анна разрывалась между желанием освободиться и невыносимой тоской по этому человеку. — Никогда больше не проси меня об этом, — сказал Рен и уже настойчиво накрыл её губы своими, словно пытаясь удержать её в этом моменте. Не в силах противостоять ему, Анна подчинилась. Она позволила себе погрузиться в этот поцелуй, который был одновременно и сладким, и горьким. В этом мгновении её охватили воспоминания.

Двенадцать лет назад. Китай.

Анна решительно шагала по коридору, залитому солнечным светом, который проникал через многочисленные арки, ведущие в цветущий сад. Её лавандовое платье мягко струилось за ней, длинный шлейф развевался от быстрого шага, а в пшеничных волосах дрожала нежная лавандовая лента. Она только недавно приземлилась в Китае, но уже была всецело готова отпраздновать свадьбу лучшего друга Йо. Действительно ли была? Её сердце билось в такт с ритмом шагов, а в голове крутились мысли о том, как она оказалась здесь. Анна не планировала посещать это мероприятие, ведь у неё было две веские причины остаться в стороне. Но Йо настоял, и Рен был их общим другом. Другом… Это слово вдруг стало размытым и мучительным, как тени в ароматном, цветущем саду. Она не могла избавиться от ощущения, что её мир снова переворачивается с ног на голову. Внезапно позади неё раздался оклик, заставивший Анну резко остановиться. Она обернулась, и её взгляд упал на Пилику Усуи, стоявшую возле одной из многочисленных дверей. Нежно-голубые волосы Пилики были заплетены в густые косы, украшенные изящным цветком лотоса. Её тонкие пальцы нервно перебирали ткань платья, выдавая волнение. — Госпожа Асакура, — голос Пилики дрожал, словно она боялась произнести это имя. — Пожалуйста, пойдёмте со мной. Вас ждут. Просто кивнув, Анна вернулась назад и вошла в дверь, которую придерживала для неё Пилика. Она оказалась в просторном коридоре. Высокие окна, обрамлённые лёгкими шторами, пропускали мягкий солнечный свет, который играл на стенах, украшенных изящными узорами. Лето выдалось особенно жарким, и повсюду царила атмосфера летнего зноя, которую лишь слегка смягчали нежные лепестки цветов, украшавшие каждый уголок. Пилика стремительно пронеслась вперёд и, словно бабочка, порхнула к следующей двери. Её движения были лёгкими, словно она танцевала на невидимой сцене. Анна, следуя за ней, замерла на мгновение, её сердце сжалось от тяжёлого предчувствия. Она знала, что за этой дверью её ждёт не радостное событие, а нечто более глубокое и тревожное. Сделав глубокий вдох, как будто пытаясь набраться смелости, Анна потянулась к изысканной золотой ручке. Её пальцы вдруг задрожали, и она резко отдёрнула руку, будто обожглась о холодное золото. Пилика, заметив её нервозность, мягко улыбнулась, сославшись на усталость. Она сама взялась за ручку и распахнула дверь. — Последняя гостья прибыла! — провозгласила она, и её голос разнёсся по комнате, как звон колокола. Анна медленно вошла в комнату, и четыре пары глаз тут же устремились к ней. Но только один взгляд, словно горячий ветер, обжёг её кожу. Рен стоял у открытого окна, где белоснежные занавески мягко колыхались от тёплого дыхания лета. Он был одет в элегантный чёрный смокинг, на нагрудном кармане которого ярко горел алый пион, словно капля крови на чёрном бархате. Его красота и благородство на мгновение лишили Анну дыхания, но она быстро собралась, напомнив себе, что это она сама выбрала этот образ и спланировала всю свадьбу в европейском стиле, вопреки воле Тао Эна. — Анна! Наконец-то! — Йо улыбнулся, его глаза светились радостью. — Прошу прощения за задержку, — Анна слегка склонила голову, избегая взгляда мужа. — Из-за постоянных перелётов и вчерашней встречи, которую я не могла пропустить, мой график сместился. Она лгала. На самом деле она не хотела провести ночь в обществе невесты Рена. Эта мысль сводила её с ума, заставляя искать любые предлоги, чтобы избежать этого. — Как ты долетела? Выглядишь уставшей, — Лайсерг внимательно посмотрел на неё. — И где Хао? — Йо нахмурился. — Он должен был сопроводить тебя. Анна, наконец, подняла глаза на мужа и выдавила из себя натянутую улыбку. — Перелёт прошёл хорошо, — ответила она. — Хао решил сразу присоединиться к остальным гостям. Хорохоро, как всегда, порывисто вскочил с кресла. Он бросил на Анну взгляд, полный нетерпения. — Нам бы тоже пора! — воскликнул он. — Рен сказал, что ты должна принести его речь, но, похоже, он просто размяк, как тряпка! Великий Тао Рен, который всегда был таким решительным, теперь потерял хватку. Но никто лучше тебя не сможет дать хорошего пинка под зад, чтобы привести в чувство! Анна перевела на него взгляд, вспыхнувший холодным блеском. Её раздражение было почти осязаемым, но она всё же нашла в себе силы ответить спокойно, хотя и с нотками сарказма. — Ах, Хорохоро, ты всегда был таким прямолинейным, — произнесла она. — Иногда мне кажется, что ты слишком глуп, чтобы понять, когда стоит держать язык за зубами. Но я знаю, что это не так. Ты просто слишком искренен, чтобы притворяться. Усуи замер на месте, его лицо стало серьёзным, как будто слова задели его за живое. И тут вмешался Йо, всегда стремившийся разрядить обстановку. — Кажется, мы все немного взволнованы, — его голос звучал тепло и искренне, словно он пытался обнять всех своим смехом. — Ведь мы женим нашего неприступного друга! Йо улыбнулся, и его глаза заискрились озорством. Он знал, что иногда нужно просто немного пошутить, чтобы снять напряжение. — А знаешь, Рен, — начал он, подмигнув, — ты сейчас больше похож на участника траурной процессии, чем на жениха. Может, нам стоит устроить маленькую панихиду по твоей холостяцкой жизни? Все вокруг расхохотались, но Рен остался серьёзным. Он посмотрел на Анну, и та, словно по невидимому сигналу, сделала шаг в сторону, освобождая путь к выходу. — Думаю, вам всем стоит вернуться на место церемонии, — сказала Анна. — Вы явно не помогаете. — Анна права, — поддержал её Лайсерг, вставая. — Пойдёмте, сообщим невесте, что её жених в полном порядке и скоро прибудет. Он первым встал и направился к выходу. Проходя мимо Анны, Лайсерг подбадривающе улыбнулся и кивнул ей. Между ними всегда царило частичное взаимопонимание, и Анна ценила его дружбу, но сама скорее стремилась наставлять и опекать его, ведь Дител казался наивным ребёнком, даже спустя годы. Анна знала, что у него глубокий ум, но не могла отделаться от ощущения его детской души. — Почему вообще Анна занимается всем этим? — спросил Хорохоро, шагая за Йо к выходу. — Потому что я умнее и серьёзнее вас, — ответила Анна, её голос стал твёрже. — Вашей дружбы недостаточно, чтобы организовать такое масштабное мероприятие. Вы бы всё испортили! — Ээ, логично, — пожал плечами Усуи, улыбаясь. — Ты будь построже с ним. Не делай скидку на то, что он жених. — Иди уже! — Пилика, младшая сестра Усуи, дала брату лёгкий подзатыльник и с виноватой улыбкой посмотрела на Анну. — Простите, просто иногда он даже меня бесит! Анна не ответила. Почувствовав, как чья-то рука коснулась её плеча, она повернула голову и встретилась взглядом с мужем. — Спасибо тебе, — тихо произнёс Йо. — Я знаю, вы с Реном не так близки, чтобы ты взвалила на себя весь этот хаос… Анна мысленно усмехнулась, тщательно скрывая свои эмоции под привычной маской отстранённости. Если бы только Йо знал, как далеки от истины его слова. — Не слушай Хорохоро, — продолжил он, его голос стал твёрже, но в нём всё ещё слышалась мольба. — Будь с Реном мягче. Кажется, эта свадьба выбила почву из-под его ног. Я никогда не видел его таким. Йо сделал шаг вперёд, его рука потянулась к щеке Анны, но она ловко увернулась, как бабочка, ускользающая от прикосновения. Её улыбка была искусственной, как будто вырезанной из бумаги, но он не мог этого знать. — Иди, — сказала она. — Я скоро присоединюсь к вам. Йо кивнул, его взгляд задержался на её лице на мгновение дольше, прежде чем он отвернулся. Он оглянулся на Рена, который всё ещё неподвижно стоял у окна, а затем вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. — Хотя бы на церемонии сделай вид, что ты доволен, — холодно произнесла Анна, повернувшись к Рену. Она медленно прошла до середины комнаты, но остановилась, не решаясь подойти ближе. — Твоя невеста молода и красива, — продолжила Анна. — Тебе повезло. Этот брак не будет обременять… — Что ты несёшь? — внезапно воскликнул Рен. Его голос, как раскат грома, прорезал тишину комнаты, и Анна почувствовала, как дрожь пробежала по её телу. Даже нежные цветы, украшавшие стены, казалось, затрепетали от его гнева. Она знала, что Рен никогда не хотел этого брака. Это было не его решение, а безжалостный расчёт его отца, стремящегося укрепить бизнес. Но в глубине души Анна понимала: юная француженка Жанна, с её безупречной родословной и огромным наследством, была для Рена идеальным выбором. — Прекрати вести себя как капризный ребёнок! — так же резко и внезапно ответила Анна. — Это на тебя непохоже! Я тоже вышла замуж по приказу! Рен посмотрел на неё диким, почти безумным взглядом. В несколько размашистых шагов он оказался прямо перед ней, его руки схватили её за плечи с такой силой, что она почувствовала, как её кости могут треснуть. — Я просил тебя не делать этого! — закричал он, его голос был полон боли и гнева. — Просил уйти со мной! — Если ты думаешь, что я пришла сюда, чтобы поступить так же, то ошибаешься, — холодно ответила Анна, чувствуя, как дрожь вновь возвращается. — Ты женишься сегодня, Рен! Так соберись и будь Тао! Рен стиснул зубы, его взгляд был полон ярости и отчаяния. Он искал ответы в её холодных глазах. Но Анна знала, что ответов нет. Есть только боль и неизбежность. — Теперь каждый из нас связан узами брака, — прошептала она, стараясь придать своему голосу безразличие, но внутри всё разрывалось на части. — Это безумие между нами наконец-то закончится. Рен медленно разжал пальцы, словно отпускал что-то хрупкое и драгоценное. Его взгляд, еще мгновение назад пылающий яростью, теперь был полон разочарования и затаённого страха. Он отступил на шаг. — Закончится? Что ты имеешь в виду, Анна? — Я имею в виду, что это больше не может продолжаться, — прошептала Анна, отворачиваясь от него. — Мы оба знаем, что это не приведёт ни к чему хорошему. — А что насчёт нас? Что насчёт того, что чувствуем мы? Анна прижала ладонь к груди, словно пытаясь удержать рвущееся наружу сердце. Она знала, что её слова ранят его, но она не могла позволить отступить ни себе, ни ему. Всё уже было решено. Судьба, как безжалостный кукловод, дергала за нити их жизней, и они не могли сопротивляться. — Чувства ничего не значат, Рен, — сказала Анна, сдавливая грудь рукой. — Мы оба знали, что это невозможно. — Ты сошла с ума, если думаешь, что я поведусь на это во второй раз, — твёрдо заявил Рен. Анна резко повернулась к нему. Её лицо исказилось от ярости и несправедливости их жизни. Сколько ещё боли они должны вынести, чтобы освободиться? Что связывает их, кроме этой нескончаемой боли? — Тогда всё было иначе! — сказала Анна, чувствуя, как эмоции переполняют её, словно пустой сосуд, который вот-вот взорвётся от напора. — Сейчас я пересилила себя, чтобы прилететь в эту гребанную страну, поддержать тебя и попрощаться! На этом всё! Тебе пора на церемонию. Твой отец наверняка в бешенстве, а когда узнаёт, что я здесь, может совсем потерять контроль! — К чëрту его! К чëрту твою семью! — воскликнул Рен. — Я не отпускаю тебя, слышишь? В его глазах снова вспыхнул огонь, смешавшийся с отчаянным желанием удержать её любой ценой. Анна же сжала кулаки, борясь с внутренними демонами. — Ты когда-нибудь задумывался, что твоя привязанность ко мне вызвана ненавистью твоего отца? — спросила она с вызовом, её голос дрожал от напряжения. — Я твой единственный глоток свободы лишь потому, что господин Тао уважает меня так же сильно, как и ненавидит. В конце концов, всеми нами движет потаённый страх перед теми, кто обладает таким же влиянием. Рен замер, только его грудь тяжело вздымалась под тканью дорогого костюма. Он никогда не думал о том, что продолжает отношения с Анной лишь наперекор отцу. Но он сам вынудил её принимать участие в свадьбе, зная, что ей непременно будет больно. Он попросил её организовать церемонию, зная, что только Анна способна проигнорировать требования Тао Эна к соблюдению традиций. Он попросил её подружиться с его невестой, которая чувствовала себя одиноко вдали от родной страны. И всё это он сделал намеренно, чтобы не позволить ей отдалиться от него. — Будь счастлив, Рен. Возможно, ты сможешь однажды полюбить свою жену, — сказала Анна и поспешно устремилась к двери. Но её пальцы едва успели обхватить ручку, когда его сильные руки сжали её запястье. Она вздрогнула, почувствовав его прикосновение, и обернулась. — Я никогда не отпущу тебя! — повторил Рен, глядя ей в глаза. Он обхватил её лицо своими ладонями и впился поцелуем в её губы. Анна даже не попыталась сопротивляться. Узор на дубовой двери впился в её спину, а пальцы Рена сжали кожу на её обнажённых плечах, причиняя боль, но ей нравилась эта смесь боли и его поцелуев. Задыхаясь от собственной слабости и наслаждения, Анна закрыла глаза, сдерживая стон, когда Рен прикусил мочку её уха. Она знала, что эта близость рано или поздно сожжёт их до тла, разрушит не только их жизни, но, возможно, и чужие. Она знала, что так нельзя, и поэтому видела лишь один выход. Проведя пальцами по тёмным волосам Рена, Анна прижалась к нему всем телом и прошептала: — Я позволю тебе сделать это в последний раз. Только в последний. А потом мы забудем всë это раз и навсегда. Руки Рена замерли на её плечах, а губы остановились на шее. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать смысл этих слов. Он сделал неловкое движение, будто хотел отстраниться, но в итоге с новой, поглощающей жаждой сжал Анну в объятиях, и хаотичные болезненные поцелуи посыпались по её телу, словно это действительно был их последний миг вместе…

***

Наши дни.

То прощание оказалось лишь иллюзией, очередной ложью. Спустя несколько месяцев, когда они снова пересеклись на этом бесконечном пути, всё повторилось, словно заколдованный круг, из которого не было выхода. Их связь была подобна ядовитому веществу, которое медленно отравляло их души, но при этом дарило неповторимую эйфорию, смесь обжигающей боли и безумного блаженства. Но сейчас Рен казался по-настоящему другим. Его взгляд, полный тоски и заботы, одновременно пугал Анну до дрожи, заставляя бежать, но в то же время, непреодолимо манил вернуться. Внезапно она больно прикусила его за губу. Рен отпрянул, недоуменно коснувшись пальцами кровоточащей ранки. — Ты окончательно сошёл с ума, — прошептала Анна, обречённо запрокинув голову назад. — Не хочу больше слышать ничего подобного. Рен медленно провёл по своей губе, размазывая кровь по подбородку, а затем усмехнулся, и было в этой усмешке что-то действительно безумное. — Значит, я тебя привлекаю только когда веду себя так? — он снова прижался к Анне, плавно обхватив её горло пальцами. Она тихо вздохнула. В её глазах мелькнула искра. — Может быть, — прошептала Анна, обхватывая его руку своей. Рен сжал её горло сильнее, и она слегка закашлялась. — Пусть будет так, — прошептал он ей на ухо, — но тогда, покажи мне… Анна потянула его руку, убирая от своего горла, и её взгляд упал на окровавленные пальцы. Она медленно поднесла их к своему лицу. Её губы начали ласкать каждый палец, словно наслаждаясь солоноватым вкусом. Она посмотрела Рену в глаза, и в этом взгляде была смесь желания и подчинения. — Ты действительно думаешь, что сможешь удержать меня? — прошептала Анна. — Даже если я этого не хочу? Рен на мгновение замер, затем его глаза вспыхнули, и он резко перехватил её запястье. — Смогу, — прорычал он, наклоняясь к её плечу и оставляя на ней лёгкий укус. — Попробуй, — выдохнула Анна, предвкушая истому от предстоящей сладкой боли. Мир вокруг утратил своё значение, и страх быть замеченными испарился. Она знала, что их телохранители внимательно следят за отсутствием посторонних глаз, а их личное присутствие давно перестало вызывать стыд. Рен впился в её губы в коротком жадном поцелуе, положив ладони на плечи, а следом с силой надавил на них, заставляя Анну опуститься перед ним на колени. — Твой муж думает, что Хао твой любовник. Забавно, — усмехнулся он. — Скажешь мне правду? Его взгляд утратил нежность, словно она растворилась в жгучем желании обладать. Это было сильнее глупых, наивных чувств, и Анна довольно усмехнулась в ответ, принимая только такого Рена, властного и беспощадного. — Что это изменит? — с вызовом спросила она, чувствуя холод влажной травы под коленями. Рен медленно провёл ладонью по её щеке, а затем схватил за подбородок. Ему нравилась и покорность, и дерзость. Анна не боялась его, поэтому даже отчаянно желая подчиниться, не могла не демонстрировать свою спесь. — Хочу знать, — ответил Рен. Глядя на него, Анна внезапно рассмеялась, но было в этом смехе нечто отчаянное. — Всё же, ты считаешь, что я твоя, — перестав смеяться, заключила Анна, но усмешка не сползла с её лица. — Я принадлежу дому Асакура и никогда не буду принадлежать тебе. С Хао меня связывают глубокие отношения, но между нами никогда не было ничего такого, что тебя интересует. Рен разжал пальцы, однако казалось, что её ответ не удовлетворил его. И дело было не в Хао, а в словах, сказанных «до». Анна была замужем за Йо, а он сам был женат на Жанне. Они не делали этот выбор, за них решили семьи, из которых был только один выход — смерть. Заметив, что чувства снова одолевают Рена, Анна решительно ухватилась за его ремень. Между ними не должно было быть никакой любви, только напряжение, которое иногда прорывалось наружу. Всё остальное являлось лишь плодом больного воображения, вызванным усталостью и прошлыми травмами. В тишине отдаленного уголка города пряжка ремня звякнула слишком громко. — Анна, — прошептал Рен, но она не слушала. Почувствовав её прикосновение, он уперся ладонями в крышу автомобиля, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля. Её горячий язык коснулся его, и тело напряглось. Каждое её движение было мучительно медленным. Анна знала, что делает, и наслаждалась каждой секундой. Её губы были нежными и в то же время требовательными, и Рен чувствовал, как его тело отзывается на каждое движение. Он закрыл глаза, стараясь полностью сосредоточиться на ощущениях. Одна его ладонь скользнула по макушке Анны, зарываясь в её мягкие пшеничные волосы, а дыхание стало глубже. Внезапно на крыше автомобиля пискнул смартфон Анны. Рен бросил на него испепеляющий взгляд, и смартфон разразился новой серией сигналов. Анна остановилась, но Рен крепче сжал её волосы, молчаливо приказывая продолжать, и она почти подчинилась, когда смартфон вновь ожил звонком. — Чëрт возьми, Анна! — разочарованно прохрипел Рен, почувствовав, как она всё же отстранилась от него. Поднявшись с колен, Анна лишь ухмыльнулась, её глаза блестели от скрытого торжества. Она не собиралась доводить дело до конца, и он понял это по её взгляду. Это было наказание за проявление ненужных ей чувств. Анна повернулась к нему спиной и взяла свой уже притихший смартфон, но Рен не собирался так оставлять это. Он обнял её сзади. Ладони скользнули по её талии, опускаясь ниже. Чувствуя обжигающие прикосновения его пальцев, Анна усиленно делала вид, что ей всё равно. Она разблокировала смартфон и открыла новый чат в Олимпе. — Тебе обязательно делать это сейчас? — спросил Рен, не переставая ласкать её. — Нет, — ответила Анна, откровенно издеваясь над ним, но как только содержимое чата предстало перед её глазами, она гневно воскликнула: — Вот же идиоты! Анна крепче сжала свой смартфон, её пальцы впились в прохладный корпус, а взгляд застыл на фотографии, запечатлевшей Саске в расслабленной обстановке ночного клуба. Он сидел на диване, широко расставив колени, его рубашка была небрежно расстегнута, а рядом располагалась Ино Яманака. Её ладонь покоилась на его груди, а губы нежно касались его шеи. Свет красных огней играл на их лицах. Саске выглядел одурманенным, его глаза были полуприкрыты, а улыбка казалась слегка меланхоличной. Ино же, напротив, выглядела счастливой и беззаботной, её глаза сияли от удовольствия. Фото было явно приближено, но качество всё равно позволяло чётко определить, кто был на нём запечатлён. Следом за фото всплыло сообщение: «Ищешь громкий скандал, чтобы отвлечь ненужное внимание от своего мужа в преддверии выборов? Используй это, если готова предать Саске. Господин Асакура уже в курсе, что ты можешь сделать это, так что будет ожидать от тебя действий». — Чëртов Инузука, — дрожащим от ярости голосом прохрипела Анна. Она осознавала, что если опубликует это фото, то для Саске это станет сокрушительным ударом. Это будет не просто поражение, а полный триумф Мадары. И ей оставалось только надеяться на понимание Йо. Рен почувствовал, как её тело напряглось в его руках. Он медленно выпустил её из своих объятий, чувствуя, как между ними словно пролегла невидимая трещина. Анна повернулась к нему, и он увидел, как решимость в её глазах медленно угасает, уступая место чему-то новому, чему-то более болезненному. — Тебе пора? — догадался Рен, застегивая брюки. Анна кивнула. Она знала, что не может остаться здесь. Не сейчас. Не после этого сообщения. Однако новое сообщение заставило её вздрогнуть, а Рена нахмуриться. Анна опустила взгляд и прочитала строки: «У меня есть еще много интересных снимков, например, вот этот. Тебе наверняка интересно, кому я его отправил, но пусть это останется секретом». Анна выронила телефон из рук, и её пальцы задрожали. Отшатнувшись назад, она упёрлась спиной в дверь автомобиля. Обеспокоенный её реакцией, Рен наклонился и поднял смартфон с земли. Его взгляд упал на фотографию, которая разоблачала их. Это была фотография, сделанная несколько недель назад в саду японского дома Тао. Жанна тогда ещё была в Китае, а Анна приехала якобы на урок по фехтованию. Её длинные волосы струились по обнажённой до пояса фигуре, спущенное кимоно открывало вид на хрупкое тело. Она прижималась к влажной от пота груди Рена, который одной рукой обнимал её, а другой сжимал рукоятку меча, обмотанного красной лентой с кисточкой на конце. Рен медленно поднял глаза на Анну, и она почувствовала, как её сердце остановилось на мгновение. Страх сковал её грудь ледяными тисками, и Анна судорожно вдохнула, пытаясь справиться с удушьем. Она чуть не упала, но Рен вовремя удержал её, крепко сжав её плечи. — Это… — прошептала Анна, её голос задрожал, а пальцы сжали ткань топа, словно пытаясь удержать осколки разбитого сердца. — Что нам теперь делать? Она подняла взгляд на Рена, ища в его глазах утешение и ответы, но увидела лишь мрачную решимость. Он пожал плечами, словно это было не важно, и его спокойствие лишь усилило её тревогу. — Ничего, — коротко ответил Рен. — Как ничего? — возмущённо выдохнула Анна. — Если это фото всплывёт, весь мир узнает о нас! — Пусть узнают, — согласился Рен, его взгляд устремился к сияющему городу за рекой, словно он видел в этом неоновом дворце что-то далёкое и недостижимое. — Я устал, Анна. Мне всё равно, если весь мир будет знать, что мы вместе. Анна отшатнулась от него, ошеломлённая его безразличием. Казалось, что он не осознаёт всей серьёзности ситуации. Но она знала, что Рен прекрасно понимает, чем грозит их тайна. Развод с Жанной принесёт огромные убытки для «Leidi Group», а репутация семьи Тао будет разрушена, как и репутация Асакура. Кино никогда не простит Анне такого позора. Они могли потерять всё, возможно, даже свои жизни. — Зато мне не всё равно! — возразила она, выхватывая свой смартфон из его рук. — Мы можем серьёзно пострадать! — И кто в этом виноват? — усмехнулся Рен, делая шаг к ней. Его голос был полон холодной насмешки, и Анна почувствовала, как её сердце сжалось от странного предчувствия. — Никто не мог догадаться, Анна. А знал лишь один человек. Глядя в его похолодевшие глаза, и она наконец почувствовала ночной холод, который пронзил её до костей. Её подозрения усилились. Рен говорил о Хао. Хао знал об их связи и никогда не поддерживал её. Он был против, не понимая этих чувств. Но Хао никогда бы не поступил так. Никогда. — Нет, — прошептала Анна. Она вцепилась в рубашку Рена. — Хао не стал бы следить за нами и снимать! Это глупо! Да и зачем ему это? — Потому что он влюблён в тебя, — внезапно сказал Рен, его голос стал резким. Он обхватил её лицо ладонями. — Ты же знаешь это, Анна. Только ты имеешь для него значение. Анна застыла, и её сердце замерло вместе с его словами. Она не могла поверить, что Хао мог так поступить. Она не могла поверить, что Рен мог сказать такое. — Тогда тем более зачем ему так поступать? — закричала Анна. — Зная, что Кино просто убьёт меня за измену Йо? Рен сильнее сжал ладони и наклонился к её лицу, глядя в глаза, наконец наполнившиеся слезами. — Потому что это Хао, — уверенно сказал он. — Потому что в его понимании разрушение — это лучший путь к цели. Анна словно не дышала, а слёзы скатились по щекам, оставляя мокрые следы на пальцах Рена. Мир вокруг вдруг показался чёрно-белым, лишённым былых оттенков. — Неважно, что ждёт нас впереди, я приму на себя всю ответственность. — Глухо отозвался Рен, словно смирение настигло его. Он опустил руки, и этот жест показался воплощением его готовности защищать её до последнего вздоха. — Но если с тобой что-то случится, обещаю, я уничтожу каждого, кто посмеет причинить тебе боль. Его слова были как клятва, высеченная в камне. Рен потянулся к крыше автомобиля и, словно рыцарь из старинных легенд, стянул свой плащ. Он накинул его на плечи Анны, укутывая её как маленького ребёнка. Внимательно изучая его сосредоточенное лицо, Анна вдруг прошептала: — Что, если это ты виноват? В последнее время ты решил поиграть во влюблённых, и вот к чему это привело. Рен отстранился и отвернулся, отгородившись от её слов. — Поиграть? Анна, здесь играешь только ты. Анна нахмурилась, пытаясь уловить смысл его слов. Но в её груди внезапно вспыхнула тоска — та самая, которую она годами подавляла в себе. — Почему ты только со мной такая? — задумчиво спросил Рен, стоя к ней спиной. — Посмотри на людей, которым ты доверяешь. В каждом из них тебя привлекло страдание. Ты заботишься о Саске. Связалась с Мадарой, чтобы тот просто не избавился от главного наследника. Заботишься о Сати. Лишь однажды увидев её боль, теперь выполняешь любую её просьбу. Заботишься о Канне, игнорируя её скверный характер. Даже решила подпустить к себе Сакуру. Я уже молчу о том, что ты беспокоишься за мою жену. А Хао, грëбанный социопат, он же бомба замедленного действия, и ты знаешь это лучше всех, но старательно оберегаешь и его. Но, Анна, я ведь тоже один из этих людей, так почему только меня ты готова оставить? Анна замерла, не зная, что ответить. Его слова больно ранили, но в них была правда, которую она боялась признать. Рен медленно обернулся к ней, и Анна тут же бросилась к нему. Теперь её ладони накрыли его острые скулы. — Рен, — прошептала она, прижимаясь к нему так, будто он мог растворится в её руках в любую секунду. — Рядом с тобой я не чувствую себя сильной. Тебе уже давно не нужна моя поддержка или забота, потому что никому не по силам тягаться с тобой. Верно, ты один из немногих, кому я доверяю, но ты особенный. Ведь только рядом с тобой я могу расслабиться и показать свою уязвимость, зная, что ты обязательно защитишь меня. Рен молча смотрел на неё. Они оба знали, что Анна не хотела произносить эти слова вслух, не собиралась признавать свою слабость при нём, но он вынудил её это сделать. — Ты — воплощение силы для меня, — продолжила Анна, и её руки опустились на его грудь, а пальцы смяли красную ткань рубашки. — И моя собственная слабость пугает меня до оцепенения. — Тогда почему ты просто не признаешь то, что происходит между нами? — спросил Рен, мягко касаясь её подбородка. Анна закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от правды, которую он так жаждал услышать. Слова, которые она не могла произнести, жгли её изнутри, как раскалённый металл, обжигая душу. Её сердце колотилось в груди, и она чувствовала, как холодный ветер проникает сквозь кожу, словно ледяные иглы, пробираясь до самых костей. Рен почувствовал её дрожь и, не говоря ни слова, притянул к себе. Его руки были тёплыми, но Анна всё равно ощущала его напряжение. Его чувства, как американские горки, взмывали вверх и падали вниз, и он уже не мог контролировать этот безумный вихрь эмоций. Они оба догадывались о страданиях друг друга, но не могли найти слов, чтобы облегчить эту боль. — Господин Тао, — вдруг произнёс Басон, который сопровождал Рена с самого детства. — Прошу прощения, что прерываю, но звонит господин Марко. Вы нужны своей жене. Анна тихо усмехнулась, когда руки Рена безвольно опустились, оставив её без тепла. Он не мог проигнорировать свою жену, Анна понимала, но как тогда он смел требовать подобного от неё? — Поезжай, — сказала она и пальцем провела по его подбородку. — Но не забудь смыть кровь. Это может напугать Жанну. Рен перехватил её руку. В его взгляде отразилось чувство вины, которое только сильнее разозлило Анну. Она ощущала, как за годы, прожитые с Жанной, в его сердце появились чувства и к ней. Это было неизбежно, ведь даже сама Анна испытывала к его жене что-то тёплое. — Буду ждать тебя завтра в нашем месте, — произнёс Рен и попытался поцеловать Анну, но она отвернулась и отошла, стягивая с плеч его плащ. Холод мгновенно окутал её, словно ледяной поток. Это отрезвляло. — Спокойной ночи, Рен, — произнесла Анна, не глядя на него. Сунув плащ ему в руки, она направилась к машине, чувствуя, как тяжесть в груди только сильнее разрастается. Анна всегда знала, что однажды настанет момент, когда им придётся попрощаться навсегда. Но ей не хватало отваги сделать этот шаг. Однако её сердце подсказывало, что время пришло. Так будет лучше для них обоих. Схватив с крыши машины свой смартфон, она села в салон и устало откинулась на сиденье. Её тело дрожало от холода и страха, что в действительности она никогда не сможет отказаться от Рена. Ведь он был прав. Он принадлежал ей. Внезапно смартфон затрясся в её руках от настойчивого звонка. Анна не взглянула на экран, но её голос прозвучал резко и холодно: — Слушаю. — Наконец-то! Ты меня игнорируешь? Не ответила ни на одно сообщение! — раздался голос, полный раздражения и нетерпения. Анна резко выпрямилась, её глаза вспыхнули гневом. — Где ты, ублюдок? — Вот поэтому я не хотел звонить тебе. Но Саске настоял. — Саске? — переспросила Анна, чувствуя, как внутри всё вскипает. — Кто ты? — Назвала ублюдком, а теперь спрашиваешь, кто я? Ты абсолютно чокнутая, зазнавшаяся стерва, Анна, — произнёс человек с едкой усмешкой. Анна резко выдохнула, закатив глаза. Её голос прозвучал раздражённо, с оттенком холодного презрения: — Суйгецу, чего тебе? — У тебя нет моего номера? — продолжая насмехаться над ней, ответил Суйгецу. — Какая досада. — На кой чëрт мне твой номер? — холодно усмехнулась Анна, ведь этот человек не представлял для неё абсолютно никакой ценности. — Говори быстрее, или я вешаю трубку. — Саске на Красной вечеринке, ему нужна твоя помощь. Анна нервно провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Её пальцы сжались в кулаки, а взгляд метнулся к окну, где мерцал огнями ночной город. Она жестом приказала Зенки, который только занял своё водительское сиденье, завести мотор, но не трогать машину с места. — Где Наруто? Суйгецу усмехнулся, его голос сочился сарказмом: — Благодаря тебе он скрылся с радаров. Теперь изображает из себя заботливого семьянина, играет роль скорбящего зятя и помогает Хинате с делами. Анна бросила взгляд на мерцающий город за окном. Она знала, что все вокруг считают её коварной и расчётливой, думают, что она манипулировала Хинатой, чтобы лишить Наруто шансов на победу в выборах. Но это было не совсем так. Её истинные намерения были куда глубже. Именно она дала им свободу и будущее процветание, а бонусом получила поддержку на будущее. Как только Хината возглавит семью Хьюга, она сама начнёт устанавливать правила. Её оковы теперь сброшены. И чувство чужой обретённой свободы приносило Анне некое удовлетворение и надежду, что когда-нибудь она тоже сбросит свои цепи. — Скоро буду, — сказала Анна, закончив разговор, и дала распоряжение Зенки: — Возвращаемся в клуб.

***

Волны мягко ласкали берег, разбиваясь о скалы и наполняя воздух соленым ароматом моря. Солнце согревало кожу, даря ощущение безмятежности. В этот момент мир казался идеальным, словно всё плохое растворились в воздухе, просто перестало существовать. Сакура, прикрыв глаза, наслаждалась теплом и покоем. Легкий ветерок играл с её волосами, а шум волн убаюкивал. Она слегка улыбнулась, чувствуя, как её тело расслабляется. Внезапно что-то легкое и щекочущее коснулось её щеки. Сакура открыла глаза и, поморщившись, отмахнулась. Но прикосновение не исчезло, напротив, оно стало более настойчивым и приятным. Она повернула голову и увидела Итачи, лежащего рядом. Его глубокие, чëрные глаза светились теплом, а на губах играла легкая улыбка. Сакура замерла. Он медленно протянул руку и нежно коснулся её щеки. Его прикосновение было легким, но в то же время таким искренним и трогательным, что Сакура не смогла сдержать улыбку. — Ты так прекрасна в своей безмятежности, — произнёс Итачи. Сакура не успела даже слова сказать, как он в одно мгновение оказался сверху, наклонившись к её губам с такой нежностью, что устоять перед ним было невозможно. В его черных глазах она тонула, словно в самой темной ночи. Его губы были слаще спелой малины, а руки — нежнее шелка. Растворяясь в этом блаженстве, Сакура почувствовала укол совести перед Саске, но этого было недостаточно, чтобы остановиться. Саске был далеко, и его образ мерк перед лицом настоящего момента. Итачи стал для неё опорой, в которой она так нуждалась. Первая измена произошла несколько лет назад, когда её брак был ещё юным и хрупким. Слишком ранний союз связал обещаниями и обязанностями, которые казались нерушимыми. Саске с головой ушёл в бизнес, а Сакура — в учёбу, чтобы соответствовать ожиданиям Мадары и общества. Времени на друг друга не оставалось, и одиночество, смешанное с усталостью, окутывало их, как тяжёлая пелена. Частые депрессии и неудовлетворённость жизнью, словно тёмные тени, преследовали её. Но всё изменилось, когда вернулся Итачи. Они сблизились стремительно, словно два потока, сливающиеся в одну реку. Но потом родилась Сарада, и депрессия Сакуры вернулась с новой силой, заставив её сбежать, а Итачи просто позволил ей сделать это, не в силах принять рождение племянницы. Однако, следующая измена произошла через два года, когда Итачи впервые посетил остров Хоккайдо на второй день рождения Сарады. Саске в очередной раз отменил свой приезд, и вся дальнейшая жизнь стала стабильной. Сакура растила дочь, Саске почти не приезжал, а вот Итачи посещал их всё чаще и чаще. В конце концов, он стал приезжать раз в месяц. И в итоге, приехав на седьмой день рождения Сарады, остался на острове и провёл здесь уже почти пол года. Этот грех тяжелым грузом лежал на сердце Сакуры, но в то же время Итачи приносил ей утешение. Когда она оставалась одна, её разрывали противоречивые чувства: любовь, чувство вины и стремление к этому непонятному ощущению покоя. В присутствии Итачи она словно погружалась в забвение, и эти моменты казались ей сказкой. Обвив шею Итачи, Сакура выгнулась ему навстречу, тяжело дыша от долгого, но такого сладкого поцелуя. — Позволь мне быть рядом с тобой, позволь показать тебе, что такое настоящая любовь и забота, — прошептал Итачи, нежно касаясь её шеи губами. — Будь только моей. От этих слов Сакура резко распахнула глаза и рывком скинула его с себя. Она села, запустив пальцы в волосы, и глубоко вздохнула. — Что ты имеешь в виду? Итачи улыбнулся, но его взгляд оставался серьёзным. — Подай на развод, — сказал он. Сакура отвернулась от него, уставившись на горизонт. Внизу плескалось море, яростно разбиваяясь о скалы белой пеной, а над ними раскинулось чистое и безмятежное небо. И Сакура почувствовала себя точно так же, вновь разрываясь между своими чувствами. — Прекрати, — тихо попросила она, надеясь, что голос не выдаст её неуверенность. — Даже не собираюсь это обсуждать. Итачи приподнялся на локтях и протянул к ней руку. — Значит, время до сих пор не настало, — с тщательно скрываемой грустью произнёс он. — Я подожду ещё. Сакура слабо улыбнулась и взяла его за руку. Тогда она поверила в его ложь, хотя должна была пресечь это раз и навсегда. Но время шло, дни сменялись неделями, недели месяцами, а чувства Итачи становились всё сильнее, отчаяннее. Пока однажды всё не вышло из-под контроля. После тринадцатого дня рождения Сарады, они, как обычно, прогуливались по вечернему пляжу. Погода нетерпеливо портилась, и небо угрожающе потемнело, обещая скорый ливень. Волны бушевали, с громким рёвом накатывая на берег, но Сакура всё равно чувствовала непреодолимое желание покинуть стены дома. Гнев, как едкая кислота, разъедал её изнутри. Саске снова пропустил праздник их дочери, сославшись на дела. Семейный бизнес давно стал для него важнее жены и ребёнка, если когда-нибудь было иначе. Сакура оправдывала его одержимость памятью о родителях, но с каждым годом ей становилось всё труднее это делать. Тем более, рядом был Итачи, который смог найти в себе силы смириться с утратой. Сакура остановилась, подняв взгляд к мрачному небу, которое словно предвещало нечто зловещее. Её глаза, полные мольбы, искали облегчения, как будто хотели, чтобы разразилась мощная гроза и смыла её сомнения, злобу и горечь. — Как долго это будет продолжаться? — неожиданно спросил Итачи. Сакура медленно перевела взгляд на него. Его чёрные распущенные волосы свободно развевались на ветру, а льняная белая рубашка трепетала, словно живая. В его глазах, обычно тёплых и ласковых, теперь отражалось отчаяние, словно он ждал чего-то неизбежного. Она опустила взгляд, не находя ответ, и даже не было уверенности, что когда-нибудь этот ответ появится. Но Вселенная, словно услышав её мольбу, послала ей знак. Её телефон в сумочке издал громкий писк. Дрожащими руками она достала его и прочитала сообщение от мужа: «Буду завтра. Мне жаль, что всё так вышло». Итачи заметил её дрожь и, выхватив телефон из её рук, быстро пробежал взглядом по экрану. — Что ты делаешь? — возмущённо спросила Сакура. — И ты снова поверишь ему? — с раздражением произнёс он, но в голосе просачивалась горечь. — Простишь его? Сделаешь вид, что всё нормально? Сакура провела рукой по волосам, убирая длинные пряди с лица. Сообщение Саске действительно тронуло её, ведь он сожалел… — Отдай, — спокойно попросила она, протягивая руку. Итачи отступил на шаг, не собираясь отдавать телефон. — Зачем? Напишешь ему, как ждёшь? — его слова прозвучали резко, словно он пытался перекричать ветер и шум моря. Сакура нахмурилась. — Да что с тобой? — Со мной? — воскликнул Итачи. — Что с тобой, Сакура? Ты же умная, так почему ведёшь себя как глупая? На мгновение она застыла, а затем её губы тронула горькая усмешка. Она сделала шаг к нему, а он отступил назад. — Может, мне написать ему? Я же его старший брат, — с язвительной улыбкой заметил Итачи. — Да, думаю, так будет правильно. Я должен взять на себя ответственность. Скажу ему сам, что ты больше не хочешь так жить. — Что? — Сакура бросилась к нему, пытаясь вырвать телефон, но он ловко перехватил её за талию и прижал к себе. — Ты ведь не хочешь так жить, правда? Его голос стал тихим, почти шёпотом, но в этих словах она услышала всю его боль и поняла: так жить больше не мог именно он. — Итачи, — её голос дрогнул, а слёзы выступили на глазах. — Тебе не нужно больше приезжать. Итачи замер, его рука на её талии напряглась, а взгляд стал ещё более отчаянным. — Это неправильно, — прошептал он, и телефон выпал из его руки на песок. Сакура подняла голову, чтобы встретить его взгляд, и в этот миг небо разверзлось. Крупные капли дождя хлынули на них, смешиваясь с её слезами. Она чувствовала, как каждая капля смывает её сомнения, оставляя лишь горькую правду. — Ты прав. Мне не стоило давать тебе надежду просто так, — ответила она, мягко отстраняясь. Её слова повисли в воздухе тяжёлым чувством вины. Итачи молчал, его грудь тяжело вздымалась, словно он заново учился дышать. Сакура видела, как его губы дрогнули, но он не смог произнести ни слова, и она твёрдо решила, что больше не может оставаться рядом с ним. — Прощай, Итачи, — тихо сказала Сакура, снова отступая назад. Дождь усилился, и капли застучали по земле, как будто природа сама хотела заглушить её слова. — Пусть этот дождь смоет наши ошибки. С этими словами она развернулась и побежала прочь, оставляя его одного под проливным дождём. Итачи не стал ей мешать. Он не сделал ни шагу, чтобы остановить её или удержать. Сакура выбрала Саске, и он позволил ей уйти. Там должна была закончиться их история… Сакура медленно открыла глаза, чувствуя, как первые лучи утреннего солнца робко пробиваются сквозь тонкие занавески. Перед ней возникло обеспокоенное лицо Итачи, его глаза были наполнены тревогой, а тёплые ладони нежно касались её щёк. Его прикосновения были мягкими, словно он боялся разбудить её слишком резко. — Ты плакала во сне, — прошептал он, отстраняясь, но не отводя взгляда. Его голос звучал глухо, словно он сам ещё не до конца проснулся. Сакура резко села. Она была в чужой спальне, в окружении незнакомых вещей, но то, что её мучило, было вовсе не сном. Это были старые, мучительные воспоминания, которые теперь вызывали лишь сожаление и чувство вины. Итачи сидел на краю кровати, его поза была напряжённой, но в глазах читалась забота. Он не спал всю ночь, оберегая её покой. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а на лице читалась усталость, но он не жаловался. Он просто был рядом, готовый поддержать её в любой момент. Сакура взглянула на него, и её взгляд задержался на его губах. Она вспомнила, как эти губы шептали её имя, как они касались её кожи, даря тепло и нежность. Но теперь всё было по-другому. Теперь между ними стояла тень прошлого, и она не знала, как её преодолеть. Итачи, словно прочитав её мысли, отвёл взгляд и встал. Он подошёл к окну и посмотрел на просыпающийся город. Его плечи были напряжены, а руки сложены за спиной. Сакура видела, как его пальцы слегка подрагивают, выдавая внутреннюю борьбу. Она тихо встала с кровати, но остановилась в нескольких от него шагах, не зная, что сказать. Её сердце колотилось, а в горле стоял комок. Чувство уязвимости немного пугало и кружило голову, как будто вся её жизнь была открыта перед ним. Итачи повернулся к ней, его лицо было спокойным, но в глазах читалась боль. Он сделал шаг навстречу, но тоже остановился, словно не был уверен, что имеет на это право. — Сакура… — его голос был тихим, почти неуловимым. — Почему ты послушался меня? — дрожащим голосом спросила она. — Почему не стал бороться? По её щеке скатилась очередная слеза. Сакура быстро смахнула её, но Итачи заметил этот жест. — Потому что я не мог больше бороться, — ответил он. — Потому что я понял, что всё это было бессмысленно. Сакура замерла, её сердце сжалось от этих слов. Она знала, что вновь поступает жестоко по отношению к нему, но всё же никак не могла понять его. — Ты не должен был сдаваться, — отчаянно прошептала она. — Ты не должен был позволить мне оставить тебя. Итачи посмотрел на неё с такой тоской, что её сердце сжалось ещё сильнее. Он сделал новый шаг вперёд, и снова замер, словно боялся, что она оттолкнёт его вновь. — Я не мог, — повторил он. — Я больше не мог, ведь Саске мой младший брат. Мне пришлось принять твой выбор. Сакура отчаянно провела ладонью по волосам. Слишком много времени потребовалось ей, чтобы осознать свои чувства, но цена за это оказалась слишком высокой. Она лишила Итачи чего-то настолько важного, что теперь восполнить эту потерю было невозможно. — Я никогда не хотела, чтобы ты страдал, — прошептала Сакура. — Я просто… я не знала, как поступить. Итачи наконец подошёл ближе, его рука потянулась к её щеке. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Я понимаю. Я всегда буду понимать. Сакура закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы касаются её кожи. Это было так знакомо и так чуждо одновременно. Она не знала, что делать, что сказать. Все слова казались пустыми и бессмысленными. — Итачи, что мне делать? Как мне исправить всё это? Он вздохнул, его рука опустилась. — Мы не можем изменить прошлое. Тогда ты выбрала Саске, и я принял это. Но… Он замолчал, его взгляд стал задумчивым. Сакура чувствовала, как её дыхание становится всё более прерывистым. Она не могла оторвать глаз от его лица, пытаясь уловить каждое его движение, каждую тень эмоции. — Чтобы ты не решила сейчас, я буду рядом, — сказал он, наконец. — Потому что я всё ещё люблю тебя. Сакура оцепенела от этого признания. Его слова, произнесённые тихо, но уверенно, проникли в самую глубину её души, заставляя сердце замереть и снова ожить. В его глазах она увидела отражение своих собственных чувств, которые так долго пыталась понять и заглушить. Его признание было как глоток свежего воздуха в душном пространстве, и она поняла, что всё это время ждала именно этих слов. Не желая снова потерять его, Сакура стремительно приблизилась, обхватила Итачи за шею и, приподнявшись на носочки, нежно коснулась его губ своими. В этот момент их дыхание смешалось, и по её телу пробежала дрожь. Итачи медленно поднял руки и нежно притянул её ближе, углубляя поцелуй. Они стояли, заключенные в объятия, в комнате, наполненной мягким светом рассветного солнца. Лёгкий ветерок из открытого окна приносил свежесть. Сакура чувствовала, как его руки нежно обнимают её, как его дыхание согревает её кожу. В этот момент она наконец ощущала себя живой и нужной. Она осторожно попятилась назад, утягивая Итачи за собой, пока её бёдра не упёрлись в край кровати. Сакура медленно провела ладонями по его шее, чувствуя, как под её пальцами бьется его пульс. В её глазах вспыхнули озорные искорки, и она рывком поменялась с ним местами, мягко толкая его на кровать. Итачи усмехнулся, но в его глазах мелькнуло восхищение и нежность. — Думаешь, сейчас подходящее время? — спросил он, приподняв бровь. — Еще недавно ты делала вид, что не замечаешь моих настоящих чувств… — Тсс, — прошептала Сакура, садясь на него сверху. Разумеется, время было неподходящим, да и когда оно являлось таковым? Однако, чувства и тело твердили обратное. Наклонившись к лицу Итачи, Сакура вновь поцеловала его, и его руки плавно скользнули по её бёдрам, а затем под футболку. Итачи притянул её ближе. Он ощущал, как её сердце бьётся в унисон с его, словно они стали одним целым. Тёплый луч солнца нежно касался их, проникая сквозь колышущиеся занавески, словно природа сама благословила этот момент. Нежность и страсть, давно сдерживаемые, почти поглотили их, но громкий стук в дверь разрушил эту магию. — Ты кого-то ждёшь? — произнесла Сакура с лёгким разочарованием, отстраняясь от его лица. — Только доставку еды, — хрипло ответил Итачи. — Но что-то они рано. — Еда? — игриво улыбнулась Сакура, её глаза блестели. Она села, её ладони мягко легли на его живот, и под тканью футболки она почувствовала, как напряжены его мышцы. — Что ж, еда нам пригодится. Не переставая улыбаться, она слезла с кровати и, словно невесомая, зашагала на носочках к двери. Наблюдая за ней, Итачи тоже невольно улыбнулся. Её настрой изменился, как рассвет, сменивший ночную тьму. Полное опустошение уступило место чему-то светлому и сияющему, словно внутри неё расцвела весна. Поднявшись с кровати, Итачи последовал за ней, его сердце трепетало от надежды. В этот раз всё должно быть иначе. Должно. — Это доставка? — крикнул он, ступая босыми ногами по холодному полу гостиной, освещённой нежно-розовым светом рассвета. Но ответа не последовало. Тревога охватила его. Итачи торопливо пересек комнату и замер в холле. Сакура стояла перед открытой дверью, её силуэт был неподвижен. — Какого чёрта? — раздался знакомый голос, наполненный властью и недовольством. Лгать было бесполезно. Их раскрыли…

***

Анна решительно поднималась по лестнице в главный вип зал клуба, где обычно развлекался владелец и его особые гости, в том числе Саске. Она оставила Зенки и Гоки в машине, надеясь разобраться со сложившейся ситуацией как можно быстрее. Она бросила взгляд на часы, и её глаза нервно закатились. Близился рассвет, а ей нужно было быть дома. Она знала, что Рен отвёз Йо к помощнице Тамао. Это давало ей надежду, что муж, вероятно, ещё не вернулся домой. Возможно, Кино сочтёт их отсутствие за совместное времяпрепровождение. Анна остановилась на мгновение, чтобы перевести дыхание. Плохое самочувствие снова дало о себе знать, но не являлось причиной, чтобы отступить. Резко распахнув двери, Анна вошла в зал. Её взгляд моментально пробежался по присутствующим, оценивая обстановку, а затем метнулся к огромному стеклу, за которым простирался весь клуб, как на ладони. Она сразу заметила, что фотографии, присланные ей, были явно сделаны с балкона второго этажа напротив. — И кто это к нам пожаловал? — слащаво протянул один из мужчин. Анна не удостоила его взглядом. Она сразу направилась к Саске, который сидел на пустом диване из красной кожи. Его голова была запрокинута назад, руки безвольно раскинуты в стороны, а тело обмякло. Саске находился в полной отключке, его дыхание было ровным, а лицо — расслабленным. Анна подошла ближе. Она окинула его взглядом, пытаясь понять, что произошло. Саске мог быть опасным, но сейчас он выглядел просто беззащитным. Это вызывало у неё раздражение и беспокойство, но больше всего — презрение. — Саске! — Анна пнула его носком туфли в голень, но Саске не отреагировал, его тело оставалось неподвижным. Тогда она наклонилась ближе, пытаясь найти признаки жизни. В нос ударил запах алкоголя, смешанный с ароматом дорогого парфюма и табака. Анна вздохнула и выпрямилась. Она знала, что Саске был не просто пьян. Он был в состоянии, вызванном чем-то более серьёзным. Она бросила взгляд на остальных мужчин в зале, пытаясь понять, кто мог быть ответственен за это. Один из них, с ухмылкой на лице, поднялся со своего места и направился к ней. Его движения были ленивыми, но в них скользила угроза. Анна напряглась, однако не отступила. — Не стоит беспокоиться, — сказал мужчина, его голос был низким и хриплым. — Саске скоро придёт в себя. Сложив руки на груди, Анна громко и презрительно усмехнулась. — Так это ты якобы владелец клуба? — спросила она. Мужчина улыбнулся, но в его малиновых глазах мелькнула тень. Он остановился в нескольких шагах от Анны, его руки были в карманах. — Якобы? — переспросил он небрежным тоном. — Это мой клуб. Меня зовут Хидан. А ты кто такая, кисуля? Он попытался коснуться лица Анны, но она ловко увернулась, сохраняя своё привычное величие. Клуб мог принадлежать кому угодно, но Анна знала, что любой здесь был готов пресмыкаться перед Саске, однако его нынешнее состояние лишало её преимущества, но не самоуверенности. — Кисуля? Ты кем себя возомнил? — Анна поставила руки на бёдра. — Я забираю Саске. Хидан вскинул брови, удивлённый её дерзостью, и посмотрел на своих друзей, которые с нескрываемым любопытством наблюдали за ними, хихикая и продолжая выпивать. — Так не пойдёт, — ответил он, и его губы изогнулись в похотливой усмешке, когда взгляд скользнул по изящной фигуре. — Почему мы должны позволить тебе сделать это? Его жена здесь, она и разберётся. Анна недоверчиво прищурилась, а затем вновь усмехнулась, проклиная про себя Хозуки Суйгецу за то, что втянул её в эту ситуацию. — Тогда какого чëрта звонили мне? — практически процедила она. — Тебе звонили? — Хидан нахмурился, а затем его лицо озарилось в неком понимании. — Аа, так ты из «этих», по вызову? — его взгляд снова прошёлся по телу Анны. — Элитная, значит? Анна, чувствуя, как внутри неё закипает ярость, медленно подошла ближе. Её движения были грациозны, но в них улавливалась угроза не меньше, чем от самого Хидана. — Я не из «этих», — прошипела она. — Если не хочешь заработать себе нерешаемых проблем, советую закрыть рот и сесть на место. Хидан поднял брови, с его лица не сползала насмешливая улыбка. Он медленно наклонился к ней. — А ты, оказывается, не только красива, но и опасна, — произнёс он, его голос был полон сарказма. — Кто же ты такая? — Лучше тебе не знать, — ухмыльнулась Анна и толкнула его в грудь, намереваясь уйти. — Раз жена Саске здесь, разбирайтесь сами. И передайте Суйгецу, что если он ещё раз втянет меня в нечто подобное, то лишится пары частей тела. Она обошла Хидана, но он схватил её за запястье и выкрутил, заставляя обернуться. — Суйгецу? Как я сразу не понял. Он любит трахать таких стервозных красоток, — Хидан притянул Анну к себе и облизал верхнюю губу, глядя в её ледяные, спокойные глаза. — Пожалуй, ты ещё задержишься. — Хидан, может, не стоит? — встревоженно заметил один из его друзей. — Она связана с Саске и Суйгецу. У нас могут быть проблемы. Хидан бросил на него краткий взгляд и снова посмотрел на Анну. В его глазах не было страха, но Анна тоже не боялась. Для неё этот человек был не более чем неприятным жучком, который решил, что сможет её напугать. — Это будет наш маленький секрет, — произнёс Хидан, медленно проводя пальцами по спине Анны. — Я хорошо заплачу. Анна посмотрела на его друзей, которые теперь взволнованно перешёптывались, поглядывая то на неё, то на Саске, то на дверь. Они были явно умнее своего лидера. Это вызвало у неё приступ презрительного смеха, который в свою очередь заставил их ещё больше занервничать. — Ты заплатишь мне? — сквозь смех ядовито спросила она. — Кисуля, я могу купить твой клуб, тебя, всех твоих друзей и целый район в Токио, при этом для меня это будет всё равно, что поход за парой новых туфель. Поэтому убери свои мерзкие руки, пока я тебе их не сломала. Анна внезапно вывернулась из рук Хидана и уверенно повернулась к нему спиной, самонадеянно решив, что ясно дала ему понять кто она. Но он лишь пришёл в бешенство от её слов. Его пальцы вцепились в плечо Анны, больно сжимая. Так же вскипев от гнева, она резко обернулась и со всего размаху влепила ему пощёчину. Хидан пошатнулся, его щека мгновенно вспыхнула алым цветом. На секунду в комнате повисла тишина, а затем один из присутствующих друзей, не выдержав напряжения, вскочил на ноги. Но Анна моментально схватила со стола бутылку виски и, не целясь, запустила её в стену за диваном. Бутылка со звоном разлетелась на мелкие осколки, осыпая ошеломлённых мужчин. Хидан застыл на месте, прижимая ладонь к пульсирующей щеке, словно пытаясь унять жгучую боль. Но то, с каким высокомерным презрением смотрела на него Анна, заставило его вновь вспыхнуть яростью. В два стремительных шага он оказался прямо перед ней. Его малиновые глаза блестели в свете красных ламп, а губы скривились от гнева. Анна медленно подняла взгляд, её глаза встретились с его, и в этот момент стало ясно, что она не испытывает ни капли страха. Её спокойствие и уверенность были столь абсолютны, что Хидан почувствовал, как его самолюбие, всегда столь незыблемое, начало трещать по швам. В её присутствии он ощущал себя не более чем ничтожеством. Но её дерзость была не просто оскорбительной — она была вызовом, который нельзя было оставить без ответа. Однако, прежде чем Хидан успел что-либо предпринять, в дверях появился Суйгецу. Его фигура, словно тёмное пятно на фоне яркого света, привлекла внимание всех присутствующих. Суйгецу замер на пороге, ощущая напряжение, которое витало в воздухе, и его глаза быстро пробежались по комнате, пытаясь понять, что здесь происходит. — Какого хрена? — процедил он. — Госпожа Асакура! — взволнованно воскликнула Ино, проскочив мимо Суйгецу. Анна нехотя повернулась к ней. По сравнению с Саске Ино выглядела бодрой и трезвой, это навело на определённые мысли. Возможно, именно она была той, кто поспособствовал его состоянию. — Госпожа Асакура, что вы здесь делаете? — спросила Ино, почтительно склонив голову перед Анной. Краем глаза Анна заметила, как дружки Хидана вновь принялись шептаться, обсуждая её фамилию. Они наконец поняли, кем именно она является. — Где жена Саске? — игнорируя Ино, Анна обратилась к Суйгецу. — Откуда я знаю? — нахмурился тот, пожав плечами. Его взгляд метался по лицам присутвующих. — Ни на минуту нельзя отойти! Анна повернулась с Хидану, который всё ещё сверкал глазами, но в присутствии Хозуки заметно сник, опасаясь последствий от Саске. К тому же загадочная личность той, с кем он так бесцеремонно обошёлся, была раскрыта, что могло принести ещё больше проблем. — Вы думали, что это она жена Саске? — Анна небрежно кивнула в сторону Ино. Хидан кивнул. — Идиоты! — воскликнул Суйгецу. — Хоть бы изредка новости читали, чтобы не оказаться в такой глупой, опасной ситуации! Даже не знаете, как выглядит жена Саске? Анна перевела взгляд на Ино, которая, казалось, уменьшилась в размерах под натиском всеобщего внимания. — Ты сказала им этот бред? — спросила Анна, её голос был холодным, как лёд. Ино, опустив голову, стыдясь своей лжи, медленно подняла глаза, отчего-то полные ликования. — Саске разведётся со своей женой, и будет… Она не успела договорить, Анна ударила её по лицу, но не так сильно, как нахального Хидана, однако достаточно, чтобы Яманака вскрикнула от боли. — Анна! — воскликнул Суйгецу, делая вид, что недоволен. — Чëрт! Его всегда раздражала способность Анны навести страха. Но сейчас он знал, что Ино заслужила это наказание за свою глупость и ложь. Её открытое появление могло доставить кучу проблем Саске. Комната погрузилась в напряжённое молчание. Все смотрели на Ино, которая пыталась сдержать слёзы. Её щёка горела от удара, но она не осмеливалась возразить. — Убирайся, — сказала Анна. — Ты больше не являешься частью моего фонда и галереи. И не смей приближаться к Саске. — Неужели, вы не понимаете? — прошептала Ино. — Наша любовь так очевидна… — Очевидно только то, что ты дура, — холодно отрезала Анна. — Ты готова подвергнуться волне хейта и потерять свою медийность? Готова остаться с Саске, если ваши репутации будут уничтожены и вы лишитесь всего? Думаешь, Саске откажется от корпорации ради тебя? Её слова повисли в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться молниями. Ино стояла, словно парализованная, не в силах найти слова для ответа. Было очевидно, что Анна права. Саске никогда не откажется от семейной корпорации. Их любовь была лишь иллюзией, и сейчас Ино поняла это как никогда ясно. Но что-то внутри упорно противилось этому. Она посмотрела на Анну, и в её глазах блеснули слёзы. Теперь не от боли, а от осознания горькой правды. Ино медленно кивнула, развернулась и вышла из комнаты. — Ты слишком жестока, Анна, — голос Саске прозвучал отдалённо и хрипло, будто ему было тяжело говорить. Анна оглянулась. Саске тяжело вздохнул и подался вперёд, отталкиваясь от спинки дивана. С протяжным стоном он поставил локти на колени, а голову опустил на ладони. Было видно, что ему крайне плохо. — Помоги мне, — строго приказала Анна. Ей не нужно было уточнять, к кому именно она обращается, Суйгецу и так это понял. Они вместе подошли к Саске и подхватили с обеих сторон. Его тело было тяжёлым, и Анна стиснула зубы, пытаясь сдержать раздражение. Её сердце бешено колотилось, но не от усталости, а от непонимания, почему она вообще оказалась в этой ситуации. Саске тихо пробормотал: — Думал, ты не придёшь. Анна с трудом удержалась от резкого ответа. Она закинула его руку себе на плечо, чувствуя, как напряжение сковывает её мышцы. Его голос был слабым, но в нём звучала ясность. — Что скажет твоя семья? — спросил он. — Что я выбрала не того Учиху, — ответила Анна. Страх перед семьёй всё ещё сохранялся в её сердце, но уверенности стало больше, чем когда-либо. Еë роль идеальной жены и защитницы интересов семьи Асакура превратилась в броню. Теперь она могла сама выбирать тех, с кем сотрудничать, и её решения больше не диктовались кем-то другим. Они медленно направились к выходу из вип-зала под послушное молчание владельца клуба и его друзей. — У служебного хода ждёт моя машина, — сообщила Анна. — Нельзя, чтобы его видели таким. Суйгецу кивнул, стараясь принять на себя весь вес Саске, чтобы ей было легче, несмотря на неприязнь к этой высокомерной женщине. Они спустились по лестнице, и их шаги гулко раздавались в пустом зале. Рассвет уже начал окрашивать небо в бледно-розовые тона, и в клубе почти никого не осталось. Пройти незамеченными оказалось несложно. — Не ожидал, что ты явишься после моего звонка, — нарушил молчание Хозуки, когда они свернули в длинный мрачный коридор. — Ты сказал, что Саске нужна помощь, — напомнила Анна, сохраняя привычную холодность. — Да, но раньше вы двое никогда не проявляли друг к другу каких-то тёплых чувств, — возразил Суйгецу, пытаясь вспомнить хотя бы один намёк на существование этих странных отношений. — В наших кругах кое-что стоит скрывать, — внезапно сказал Саске, его голос звучал хрипло и прерывисто, будто он то приходил в сознание, то вновь погружался в свои мысли. — Это можно использовать в будущем для сенсации, заключения неожиданных сделок или сокрушения врагов. Разве не так, Анна? — он приподнял голову, его глаза блеснули в тусклом свете, словно пытаясь поймать её взгляд. — Ты ведь знала об этом ещё тогда, когда мы заканчивали школу. Анна посмотрела на него, её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз что-то мелькнуло. — Да, — наконец ответила она ровным голосом, но с лёгким оттенком иронии. — Я всегда знала, что ты можешь мне пригодиться. Саске усмехнулся. Он запрокинул голову назад, его смех перешёл в кашель, и им всем пришлось остановиться. Когда он вновь поднял глаза, его взгляд был полон усталости. — Скажешь так про каждого, кого хочешь поставить у власти? — спросил Учиха, поворачивая голову к ней. На его лице появилась расслабленная улыбка, но в ней чувствовалась скрытая горечь. — Притворщица. Мы все тебе небезразличны. Анна покачала головой и с некой настороженностью посмотрела на притихшего Суйгецу. Ей не хотелось, чтобы кто-то посторонний прознал о её слабостях. А Саске тем временем продолжил: — Да, конечно. Ты отлично играешь свою роль, но я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты дура, и взяла под свою опеку таких же дураков. — Что ты такое говоришь? — вдруг воскликнул Суйгецу, дернувшись в сторону, отчего Саске чуть не упал. — Анна отлично понимает, о чëм идёт речь, — усмехнулся Учиха. Опустив взгляд, Анна поправила его руку на своём плече, чтобы сделать положение более устойчивым. Она понимала, что именно имел ввиду Саске. Он не пытался её задеть или обидеть, а лишь показал, что тоже сожалеет об их положении. Люди считали их королями мира, но в действительности они являлись заложниками обстоятельств, настолько запуганными, изувеченными изнутри и снаружи, выросшими под сильнейшим давлением, что даже не могли дать отпор тем, кто их такими сделал. Каждый их шаг, каждое слово — всё было под строгим контролем, словно они двигались по минному полю. Настоящие чувства были под запретом. И не было возможности сбежать от этого. Пустые, с множеством шрамов, каждый из них хотел освободиться, но оковы были слишком тяжелы. Теряясь в своих сомнениях, боли и прошлом, они действительно были дураками. Анна почувствовала, как её сердце замирает от разочарования. Они так долго играли свои роли, что уже не могли понять, где заканчивается правда и начинается ложь. Каждый день был борьбой за выживание, и даже в объятиях любовников они уже не находили необходимого утешения. Но так больше не могло продолжаться. — Чувствую, после этой ночи проблем только прибавится, — обречённо вздохнул Суйгецу, помогая Саске идти дальше. Оставшийся путь до машины они прошли в тишине. На улице стало уже совсем светло, и розовое небо уже пропускало первые лучи солнца. Суйгецу помог Саске сесть в машину, а после оставил его в надёжных руках Анны, доверившись ей лишь потому, что сам Саске доверял. Анна устроилась на заднем сиденье рядом с Учихой. Она чувствовала усталость и тяжесть, но старалась не показывать этого. Её взгляд скользнул по окну, где утреннее солнце мягко касалось крыш домов, и она прислонилась лбом к прохладному стеклу. Мысли вернулись к разговору с Реном, и внутри всё отчего-то сжалось. Он казался ей другим, словно они вновь вернулись в школьные годы, когда ещё были способны чувствовать и верить, когда с нетерпением ждали новой жизни, надеясь, что всё изменится. Тоска, необъяснимая и горькая, подступила к горлу, словно пытаясь задушить её. Анна вспомнила, как они были молоды, как надеялись, что жизнь подарит им то, о чём они мечтали. Но время шло, и мечты, как осенние листья, опадали, оставляя за собой лишь пустоту. Сбоку послышался шорох и скрип кожи дорогой обивки салона. Внезапно Саске уронил голову на плечо Анны, и она вздрогнула, почувствовав его тёплое дыхание на своей коже. — Что ты… — Она больше меня не любит, — тихо, почти шёпотом, произнёс Саске. Анна медленно повернула голову, пытаясь разглядеть его лицо, но из-за его положения это было невозможно. — Сакура больше не любит меня, — повторил Саске, и в его голосе, словно эхо, прозвучала горечь, смешанная с разочарованием. — В её глазах не было ничего. Только пустота. Анна почувствовала, как её сердце сжалось от жалости. Она знала, что Саске не из тех, кто показывает свои эмоции, но сейчас его слова были как открытая рана. — Этого не может быть, — ответила Анна, стараясь придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Ты что-то неправильно понял. Её слова прозвучали как слабый луч надежды, но Саске лишь покачал головой, не поднимая глаз. — Нет, — сказал он. — Это моя вина. Я заботился о ней, но воспринимал как должное. Анна опустила взгляд на свои руки, которые покоились на коленях, и вздохнула. — Ты не знаешь, что она чувствует. Может быть, ей просто нужно время, чтобы разобраться в себе. Саске поднял глаза, и Анна увидела в них отчаяние и усталость, как будто он уже смирился с неизбежным. — Время? — горько усмехнулся он. — Время ничего не изменит. Я потерял её, даже не осознавая, насколько она мне нужна. Анна молча сидела, не находя слов поддержки. Образы воинственного Ареса и исцеляющей Афродиты, когда-то воплощённые ею в Саске и Сакуре, теперь медленно растворялись в её сознании. Но она не могла позволить Саске сдаться и погрузиться в уныние. Это означало бы поражение, которое привело бы к утрате контроля над корпорацией. — Журналист Инузука отправил мне фотографию с вашей вечеринки, — вдруг произнесла Анна, пытаясь отвлечь его от мрачных мыслей. — Он требует раскрыть ваши отношения с Ино. Саске, казалось, снова медленно погружался в сон. Его взгляд затуманился, а плечи поникли. — Плевать, — тихо ответил он, словно говоря самому себе. — Какая теперь разница. Анна стиснула ткань своей юбки, злясь на него за накатившее отчаяние. — Если вы с Сакурой мирно и по-хорошему разведетесь, то разницы не будет. Но если ваша связь с Ино станет достоянием общественности, разразится скандал. Ты готов оставить семейную корпорацию в руках дяди? С губ Саске сорвался тихий, почти невесомый смешок, который тут же сменился лёгким вздохом. Он поудобнее устроился на плече Анны, его ладонь мягко накрыла её сжатые кулаки. — Поступай, как считаешь нужным, Анна. Я вынесу всё, что бы ни случилось. Ведь нас учили именно этому, — сказал он еле слышно. — Но будь осторожна, не обожгись сама. Тихий голос растворился в размеренном ритме дыхания, и Анна почувствовала, как его тело расслабилось, уступая место сну. Она отвернулась к окну, где проносились многочисленные вывески и витрины. Её телефон лежал в сумочке, рядом с ней. Всего пара движений и кликов, всего одна фотография — и СМИ взорвутся, обсуждая грандиозный скандал о наследнике «Sharingan». Этого будет достаточно, чтобы отвлечь внимание от правительственных трений, но это также уничтожит репутацию Саске. Анна знала, что если она сделает этот шаг, пути назад уже не будет. Мадара уверенно займёт трон, и уже ни Саске, ни его дочь никогда не смогут вернуть себе контроль над корпорацией. Но если Инузука продолжит свою игру, бросая грязные намёки и нелепые обвинения, Йо проиграет эти выборы. Эти манипуляции необходимо было чем то перекрыть. Сейчас общественное мнение было важно, как никогда. Анна закрыла глаза, тяжело вздохнув. Она должна была решить проблему…

***

Саске безвольно висел в руках Зенки и Гоки, словно тряпичная кукла. Их лица оставались невозмутимыми, словно они каждый день сталкивались с подобными ситуациями, а движения были плавными, будто они удерживали не человека, а лёгкий груз. Ни одна мышца не дрогнула, ни один звук не сорвался с их губ. Анна бросила на Саске короткий, но полный недовольства взгляд. Её терпение было на исходе, но она знала, что сейчас не время для эмоций. Для них почти всегда было не время. Она снова настойчиво постучала в дверь. Стук эхом разнёсся по коридору. У неё было полно своих дел, поэтому эту проблему Анна решила разделить с тем, кто больше всех должен переживать. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге показалась довольная Сакура. На ней была большая мужская футболка, а лицо озаряла лёгкая улыбка, но как только она поняла, кто стоял перед ней, улыбка медленно сползла с её лица. — Это доставка? — раздался голос Итачи откуда-то из просторов квартиры. Глядя на застывшую Сакуру, Анна на мгновение растерялась. Она прекрасно знала, что между женой Саске и его братом что-то было, но не думала, что застанет их врасплох лично. В этот момент Саске что-то пробормотал и попытался поднять голову, но Анна резко толкнула его в сторону, а Зенки и Гоки, словно поняв, что к чему, отпустили руки, отчего Учиха полетел на пол. — Какого чёрта? — гневно процедила Анна сквозь зубы, делая шаг в квартиру, пока её телохранители делали вид, что пытаются привести в чувства стонущего сквозь сон Саске, который почти и не ощутил падения. На лице Сакуры отразился ужас, смешанный со смущением, и Анна поняла, что застала их в самый неподходящий момент. Она посмотрела ей за спину и увидела замершего Итачи. — Анна, это не то, что ты думаешь… — начал он, — Мы с Са… — Тсс! — шикнула Анна, оборвав его на полуслове, и тревожно выглянула в коридор, чтобы убедиться, что младший Учиха снова в полной бессознательности. Затем она посмотрела на Сакуру, открыла первую дверь и втолкнула её внутрь, следом захлопнув дверь перед её носом. — Что ты делаешь? — нахмурился Итачи, но Анна ничего не ответила, лишь снова выглянув в коридор. — Заносите, — приказала она. Зенки и Гоки ловко подхватили Саске с пола и подняли. С его губ снова слетело какое-то невнятное бормотание, и Анна устало облокотилась на стену, пропуская своих телохранителей в квартиру. Увидев младшего брата в таком состоянии, Итачи взглянул на Анну, затем снова на него и прикрыл глаза, тяжело вздохнув. — Прямо, потом направо и первая дверь, — сказал он, отступая в сторону. Зенки и Гоки одновременно кивнули и потащили Саске в указанном направлении. А когда они скрылись за стеной, Итачи подошёл к входной двери и закрыл её, но его пальцы замерли на холодной ручке. — Что случилось? — спросил он, не оборачиваясь, словно боясь встретиться с Анной взглядом. — Всё, — устало выдохнула Анна. Итачи резко обернулся. — Ты рассказала ему? Анна также резко посмотрела на него. — Конечно, нет! Это твоя ноша, Итачи. Она перевела взгляд на дверь ванной комнаты, за которой скрывалась Сакура, и продолжила: — Но он знает, что жена не любит его. Итачи облокотился на входную дверь, снова закрыв глаза. В этот момент Сакура открыла свою. Она бегло оглянулась назад, где всё ещё на полу лежало мокрое, порванное платье, будто расстекшееся кровью разбитого сердца, а затем посмотрела на Анну и Итачи. — И что будем делать? — голос Сакуры прозвучал с лёгкой непринуждённостью, что было непохоже на неё в подобной ситуации. — Постой, — Анна оттолкнулась от стены и сложила руки на груди, — а я здесь причём? Это ваша проблема. — Ты привезла его сюда, — напомнила Сакура, нахмурив брови. — Это дом его старшего брата! Откуда мне было знать, что здесь ещё и его жена! — возразила Анна. — Почему ты не отвезла его домой? — Потому что думала, что ты там! Не хотела, чтобы вы пересекались, когда он… — Анна взмахнула рукой, и её голос сорвался. Она тяжело вздохнула, пытаясь подобрать слово. — Такой. Тем более, после того, что он мне сказал. Сакура внимательно посмотрела на неё, изучая лицо. Сейчас всё в Анне кричало об её искренности, и их появление всё же не было похоже на запланированную интригу. Так же вздохнув, Сакура плечом облокотилась на дверной косяк. — Думаю, нам пора серьёзно поговорить, — сказала она. — Этот разговор откладывался слишком долго. Но сначала скажи, Анна, твои шрамы это дело рук Йо? — Что? — воскликнула Анна с неподдельным удивлением глядя на неё. — Конечно, нет! Сакура кивнула, но не собиралась останавливаться на этом. Она решила воспользоваться советом Рена, чтобы понять — можно ли доверять Асакура Анне. — Значит, ты сама себе причиняешь боль? Ты делаешь это намеренно. Но зачем? Анна перестала дышать, впившись взглядом в Сакуру. — Какое тебе до этого дело? — прошипела она. — Хочу кое-что проверить. Рен сказал спросить тебя напрямую, — ответила Сакура, и это прозвучало как вызов. — Рен сказал? — прошептала Анна, стараясь сохранять привычное спокойное выражение лица, чтобы не выдать лишнего перед проницательностью Итачи. — Ты говорила об этом с Реном? Сакура виновато опустила взгляд, словно испытала чувство стыда за своё вмешательство, но затем уверенно подошла к ней и осторожно коснулась плеча. — Я думала, что Йо бьёт тебя, — искренне пояснила она. — И забеспокоилась. Глядя в глаза Анне, Сакура сжала её плечо с решимостью, которая исходила из самых глубин её сердца. В её взгляде читалась не просто уверенность, а твёрдое знание, что за маской эгоистичной и безжалостной личности скрывается нечто большее. Анна могла сколько угодно изображать безразличие и жестокость, но теперь Сакура знала: за этими фасадами таится боль, которая заставляет её истязать собственное тело. — Почему ты делаешь это? — уже мягко спросила она. Анна сбросила её руку со своего плеча и вновь облокотилась на стену. Её взгляд метнулся к молчавшему Итачи, а затем снова вернулся к Сакуре. — Боль приводит меня в чувства, — Анна произнесла это высокомерно, приподняв бровь, словно пытаясь показать, что её признание не имеет никакого значения. — Она напоминает мне, что мир вокруг реален, а я ещё жива. Сакура почувствовала, как по её коже пробежал мороз, и волоски на руках встали дыбом. Она бросила взгляд на Итачи, но тот лишь кивнул, не сводя глаз с Анны. — Чувство, что мы давно мертвы, мне знакомо, — внезапно сказал он с некой отстранённостью. — Наш мир пропитан гнилью, и это оставляет неизгладимые следы на наших душах. Но боль никогда не изменит этого. Ты можешь резать себя, прижигать, ломать кости, но это ничего не изменит. Ни ты, ни кто-либо другой не станет чище от этого. Анна медленно закрыла лицо ладонями, глубоко вдыхая, словно пытаясь удержать себя от чего-то. — Ты не понимаешь, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Дело не только в этом. С самого детства я росла в боли. Физической и эмоциональной. Боль — это часть меня. Если я не буду чувствовать её, это будет означать, что я окончательно умерла. Анна опустила руки и посмотрела на Сакуру. Эта искренность была неожиданной даже для неё самой. Это было признание, которым она не собиралась делиться с кем-либо ещё, но Сакура пробудила в ней новые чувства и завоевала её доверие как никто другой. Презрение перерастало во что-то новое, необходимое и притягательное. Осознавая, что этот момент стал наивысшим проявлением доверия со стороны Анны, даже несмотря на присутствие Итачи, с которым у них явно были напряжённые отношения, Сакура взяла Анну за руку. И этого было достаточно. В этот миг на их современном Олимпе зародился новый союз, непредсказуемый и мощный, способный изменить судьбы всех, кого он коснётся…

***

Поставив локти на колени, Сакура потирала виски и наблюдала за Анной, которая расположилась на противоположном диване. Она ждала реакции, мнения, плана — хоть чего-нибудь, рассказав ей всё то, что рассказала ранее Итачи: о своём отце, о своей непоколебимой уверенности в том, что Мадара причастен к гибели родителей братьев Учиха, о его возможной роли в уничтожении семьи Мори, чья компания в итоге оказалась в его руках, и о своих подозрениях, что именно он виновен в смерти Хиаши Хьюга. Единственное, о чём она умолчала, был её таинственный помощник, внезапно появившийся из ниоткуда и проливавший свет на эту ужасающую правду. Но сейчас она не могла больше ждать. Ей нужно было услышать что-то от Анны, чтобы понять, как действовать дальше. — Так значит, об этом ты говорила, когда заявила, что знаешь слабые места Мадары? — задумчиво протянула Анна, закидывая ногу на ногу и усмехаясь. — Этого недостаточно. Пустые догадки. Сакура резко вскинула голову, раскинула руки в стороны и нахмурилась. — Мы найдём доказательства! — возразила она. — К тому же, ты наверняка что-то знаешь. Анна вновь усмехнулась, но её взгляд стал холодным. Она отвернулась к окну, где медленно поднималось солнце. Его лучи скользили между небоскрёбами, отражаясь от многочисленных окон. Она обещала Хао вернуться домой ночью, но снова не смогла сдержать слово, погрузившись в дела, которые её вовсе не касались, но отчего-то тревожили с каждым днём всё сильнее. — Анна, пожалуйста! — с мольбой и настойчивостью произнесла Сакура, возвращая её внимание к себе. — Ты ведь ненавидишь Мадару, но долгие годы имела с ним дело. Ты отлично знаешь про «Красный Олимп»! Анна повернулась к ней, её взгляд был резким и ледяным, словно зимний ветер. Страх должен был сковать тело, но Сакура чувствовала лишь отчаянное желание пролить свет на то, что произошло двадцать лет назад и что продолжалось по сей день. Она хотела мести за свою семью, и страху больше не было места в её сердце. — «Красный Олимп» — это то, с чем ты либо неразрывно связан, либо тебя это не касается, — ответила Анна с отвращением. — Третьего не дано. Я давно знаю об этом месте и выбрала второй вариант. Советую тебе поступить так же. Сунешься туда — и умрёшь. Сакура вскочила с места, обошла столик и опустилась на диван рядом с Анной. Она схватила её за руки и крепко сжала ледяные ладони. — Тогда просто расскажи всё, что знаешь ты, а дальше я сама… — Прекрати это! — Анна покачала головой, вырывая свои руки из её хватки. — Почему ты вообще спрашиваешь меня? У тебя есть личный справочник, которому известно всё. — Анна перевела взгляд на Итачи. — Спрашивай его. Сакура отпрянула от неё и уставилась на Итачи, который сидел в кресле, подпирая голову рукой. Его лицо оставалось таким же усталым, но в глубине тёмных глаз мелькнуло нечто, что заставило Сакуру вздрогнуть. — Что это значит? — прошептала она, не сводя взгляд с человека, которому наконец решила отдать своё сердце. — Итачи? Анна небрежно откинулась на спинку дивана, словно пытаясь отстраниться от напряжения, вновь наполнившего воздух. Её неприязнь к старшему из братьев Учиха была открытой, как рана, и вся эта ситуация только усиливала эту напряжённость. Сакура почувствовала, что между ними не просто временное перемирие — это был хрупкий договор, готовый рассыпаться в любой момент. — Итачи фактически тень Мадары. Он знает обо всём, что происходит в компании, и о всех его делах, — сообщила Анна, глядя перед собой. — Уверена, что в итоге выбрала того брата? Возможно, мне действительно стоит вмешаться и рассказать… Она перевела взгляд на Сакуру, и её глаза потемнели, словно между ними никогда не было того тёплого взаимопонимания. — Остановись! — вдруг приказал Итачи тихим, но угрожающим тоном. — Прекрати играть в злую королеву, Анна. Саске меньше всего нужны сейчас эти скандалы, и ты это прекрасно знаешь. Поэтому ты привезла его ко мне. Ты заботишься о нём. Анна сжала пальцы в кулаки, и её губы скривились в горькой усмешке. — Да, — ответила она без колебаний. — Хоть кто-то должен это делать. Ведь ты позволил ему жить с убийцей ваших родителей. Сакура ахнула, словно её ударили под дых. Ладони непроизвольно взлетели ко рту, но она тут же опомнилась и отдёрнула их, сжимая кулаки. Её взгляд метался между Анной и Итачи, пытаясь найти хоть намёк на ложь, но их лица оставались непроницаемыми. — Ты… ты знал?! — выдохнула она, едва сдерживая гнев. — Ты знал, что Мадара убил ваших родителей, и молчал?! Итачи посмотрел на неё с горечью. Его губы дрогнули, но он не произнёс ни слова. Вместо этого он опустил голову, словно пытаясь спрятаться от её взгляда. Внезапно Анна встала и спокойно, но несколько отрешённо, произнесла: — Предугадывая твой вопрос, отвечу сразу. Да, я тоже знала. Но это бремя Итачи. Не моё. Сакура почувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости. Она тоже вскочила на ноги. — Почему вы так поступили?! — закричала она.— Почему позволили Саске годами искать убийцу своих родителей вслепую?! И жить с убийцей… Анна не дрогнула. Её глаза оставались ледяными, а лицо — непроницаемым. — Потому что иногда правда разрушает больше, чем ложь, — ответила она, её голос был таким же ровным, как поверхность озера в безветренный день. — Я хотела защитить Саске от боли, оставаясь в стороне. Он и так подозревает Мадару, но что будет, если Саске узнает, что его брат обо всём знал и самолично уничтожил улики? Сакура застыла, её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на Анну, не веря своим ушам. Но осознание, что это не было ложью чем-то острым отдавалось в груди. Анна не лгала. Мадара убил Фугаку и Микото Учиха, а Итачи помог скрыть это и после просто сбежал, бросив младшего брата наедине с этой болью. — Вы двое… Я не понимаю вас. Как вы можете жить с этим? Вы ведь оба так сильны, вы могли бы уничтожить Мадару. Так почему… почему вы этого не сделали? Сакура схватилась за грудь, словно пытаясь сдержать крик. Правда была невыносимо тяжёлой. Пусть её любовь к Саске давно угасла, сменившись глубокой привязанностью к его брату, всё, что было между ними, не могло просто исчезнуть. Она не могла просто оставить Саске. Но как ей теперь быть с Итачи? Его предательство было настолько безумным, что её разум отказывался это принять. Итачи медленно поднялся из глубокого кресла. Он сделал шаг вперёд, его тёмные глаза внимательно следили за каждым движением Сакуры. Но лёгкий жест её руки остановил его, словно невидимая стена. — Нет, — её голос прозвучал глухо и твёрдо. — Не трогай меня. Мне нужно подумать. Побыть одной. Сакура обернулась, её взгляд на мгновение задержался на Анне, прежде чем она схватила свои ключи и телефон, лежавшие на столе. Её движения были торопливыми, почти отчаянными, словно она боялась, что её остановят. Она проскользнула мимо Итачи, её шаги были почти бесшумными, но в гнетущей тишине комнаты они прозвучали как гром. Дверь захлопнулась за ней с резким, почти зловещим звуком, от которого Анна вздрогнула. Этот звук, казалось, разнёсся по всей квартире, оставив за собой ощущение странной пустоты и тревоги. Итачи опустился обратно в кресло, его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине тёмных глаз промелькнула душевная мука. Он молчал, его взгляд был устремлён на стену, словно он мог видеть сквозь неё. — Ну что, довольна? — наконец спросил Итачи. — Вполне, — ответила Анна, но это прозвучало слабо и неубедительно. Итачи посмотрел на неё. Его взгляд был проницательным, как и всегда. — Что-то не похоже, Анна, — сказал Итачи, пристально глядя на неё. — А знаешь почему ты не чувствуешь удовлетворения? Это твоя совесть. Интересно только одно, почему она проснулась именно сейчас? Анна бросила на него растерянный взгляд, понимая, что он прав. Раскрыв его секрет перед Сакурой, она ощутила лишь новую тяжесть в груди. Причина её неприязни к Итачи скрывалась в этой тайне. Она ненавидела его за то, что он выбрал Мадару, предал младшего брата и оставил его в одиночестве. Но, глядя в его глаза, Анна вдруг осознала: она презирала себя так же сильно. — Позаботься о брате хотя бы сейчас, — сказала Анна, разворачиваясь к выходу. — Не позволяй ему наделать глупостей, иначе вы навсегда упустите шанс вернуть правление. Она сделала шаг, но Итачи остановил её: — Твоя конечная цель — семья Асакура, не так ли? — он задал вопрос, не требующий ответа. — Мадара убеждает Кино, что ты идешь против семьи. Сейчас он бросил все силы на поиски Инузуки и попытки переманить на свою сторону Акасуна Сасори. Но он убьёт тебя, как только поймёт, что ты окончательно вырвалась из-под контроля. — Я знаю, — ответила Анна, будто уже давно была готова к этому. — Тоже самое касается тебя, Сакуры и Саске. Мадара сделает всё, чтобы удержать власть, как и Кино. — Что ж, — Итачи подался вперёд, устало опуская голову вниз, — тогда Сакура права. Пора бы нам объединиться и показать им, что нерушимых союзов не бывает. Анна нахмурила брови, а затем медленно повернулась к нему. Её золотые глаза сверкнули в свете утреннего солнца, словно кто-то разжёг в них знамя предстоящей битвы, а губ коснулась внезапная ухмылка. — Ты серьёзно? — спросила она, опускаясь обратно на диван. Итачи с неподдельным любопытством наблюдал за ней. Он был мудрым, проницательным и коварным, как старый ворон, но даже его проницательность не могла предсказать все шаги Анны, которая, казалось, восставала из пепла подобно фениксу. Анна отвечала ему таким же взглядом. Её холодный рассудок не мог понять этого человека. Как бы она ни старалась, действия Учихи Итачи всегда оставались тайной. Но общий враг мог объединить даже самых непримиримых. — Да, — сказал Итачи. — Но сначала нам следует определить цели и мотивы. Анна бросила взгляд на экран смартфона, где мерцало уведомление о новом сообщении в Олимпе. На самом деле, врагов было больше, чем один, и их нужно было устранять по очереди, одного за другим. — По рукам, — решительно ответила она, словно подписывая договор с самой судьбой. — Только ответь, почему ты так поступил с братом?

***

Анна откинулась на спинку заднего сиденья, стараясь не поддаваться усталости, которая медленно, но верно окутывала её сознание. Они уже въехали на территорию дома Асакура, и впереди её ждал серьёзный разговор с Кино. Часы показывали почти полдень, а она уже несколько дней не была дома. Теперь этот разговор был неизбежен, но у неё было, что сказать. Оставалось только найти в себе силы, чтобы выглядеть уверенно, несмотря на усталость и отсутствие сна. К тому же её мысли упорно поглощал Рен, и это было непривычно. Раньше она легко переключалась, но теперь тревога и плохое самочувствие не давали покоя. — Мы приехали, госпожа, — тихо произнёс Зенки, заглушив двигатель. Гоки тут же выскочил из машины и открыл дверь перед Анной. Взяв сумочку, она вышла из салона, и её окутал аромат свежих цветов. Кино всегда тратила много времени и денег на уход за садом, и это было не зря. Территория дома Асакура казалась оазисом в шумном Токио, вдали от суеты. Здесь всё было идеально — цветущие деревья, яркие клумбы и кристально чистый воздух. Этот кусочек природы создавал иллюзию безмятежности, перенося в мир, где тревоги и заботы оставались за порогом. Но так можно было сказать только о саде. Сам дом внушал ужас и ненависть. Ни одно хорошее воспоминание не было связано с ним, и Анна всем сердцем его ненавидела. Позади послышался тихий шорох шин, скользящих по светлому гравию. Анна обернулась и увидела автомобиль мужа, за рулём которого сидел один из его подчинённых. Что-то сказав ему, Йо вышел из машины. Его шаги были уверенными и лёгкими. В отличие от Анны, он выглядел отдохнувшим и довольным. Его тёмные волосы слегка развевались на ветру, а на губах играла лёгкая улыбка. — Где ты была? — спросил он, подходя ближе. В его голосе уже не было той злобы и недоверия, которые она слышала раньше. — Теперь я точно знаю, что тебя не было у Хао. Анна вскинула бровь, не скрывая иронии в голосе. — Следил за ним? — спросила она, скрестив руки на груди. — А где был ты? Йо отвёл взгляд, словно подбирая слова. Его улыбка стала шире, но в ней было что-то неуловимо ледяное. — Пойдём в дом, — наконец сказал он, протягивая ей руку. — Всё равно никто из нас не собирается откровенничать. Она покачала головой, её голос стал холоднее. — Я не устала. И я не хочу, чтобы ты касался меня. Его рука замерла в воздухе, а лицо на мгновение исказилось странным выражением — смесью разочарования и удивления. Но уже через мгновение он снова взял себя в руки и опустил руку. — Как пожелаешь, — сказал Йо. — Но знай, я всегда буду рядом, если ты передумаешь. — Что это? Пытаешься задобрить меня? — с вызовом спросила Анна. Спрятав руки в карманы брюк, Йо запрокинул голову к небу и глубоко вдохнул свежий воздух. Его лицо озарилось лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнула тень, словно он пытался скрыть что-то глубоко внутри. Он казался расслабленным и спокойным, как всегда, но Анна знала, что это не так. В их паре дьяволом считали её, но Йо был не тем простодушным добряком, за которого его принимали. Лишь немногие знали, насколько он мог быть жесток в гневе, и ещё меньше — о его умении скрывать свои истинные чувства. — Избавься от Саске, — вдруг сказал Йо, подставляя лицо солнцу. Его голос был тихим, но в нём слышалась требовательность, словно он говорил о чём-то неизбежном. Анна крепче сжала свою сумочку, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Она не ожидала, что муж заговорит об этом так прямо. — Почему я должна это сделать? Йо медленно опустил взгляд, не опуская головы. Его лицо всё ещё было направлено к небу, но глаза утратили свою мягкость и теплоту. Анна снова заметила его сходство с Хао — братом, чьë сердце было твёрже камня, а ненависть сильнее любого другого чувства. Но Хао никогда бы не направил на неё свой гнев. В его глазах всегда была только тьма, но она знала, что за ней скрывается нечто большее. Йо был другим, однако в последнее время всё больше походил на своего старшего близнеца. — Мы никогда не были друзьями, — пояснил Йо. — Если Саске возглавит крупнейшую корпорацию в стране, которая является неотъемлемой частью её экономики, думаешь, он станет поддерживать меня? Наруто — его друг, не я. Даже если пост премьер-министра достанется мне, в будущем эти двое могут стать проблемой. Анна сделала шаг к нему, её глаза вспыхнули яростью. Она не могла поверить, что он говорит это всерьёз. — Что, если я скажу, что Саске мой друг? — спросила она. Слова вырвались прежде, чем она успела подумать. Йо хмыкнул. Он посмотрел на неё с лёгкой насмешкой, но в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее страх. — С каких пор, Анна? Из-за его жены? — спросил он, его голос был полон сарказма. Анна стиснула зубы, выдавливая из себя улыбку. — С давних, Йо, — решительно ответила она. — Мы скрывали это намеренно, ради безопасности. — И как, ты чувствуешь себя в безопасности? — Йо слегка наклонился, мягко взяв её за подбородок. — А ты? — так же мягко коснувшись его щеки, парировала Анна, чувствуя его внутреннее напряжение, будто ему тоже было чего опасаться. Йо свёл брови, отпустил её и выпрямился. Его губы приоткрылись, но ответа не последовало, поскольку с порога дома раздался недовольный голос Кино. — Анна! — закричала она. — Немедленно зайди ко мне! Напоследок взглянув мужу в глаза, Анна ухмыльнулась. Мысль, что возможно он боялся именно её, вызвала эту ухмылку, принося почти неуловимое удовлетворение. Йо доверял ей и всегда полагался на неё, но Анне ни в коем случае нельзя было выпустить его из рук. Потеря контроля над мужем сулила концом всего. — Увидимся позже, — улыбнулась она и быстро, но грациозно зашагала по ступеням в дом, где её ждала явно разъяренная Кино. Лёгкое головокружение, вызванное тошнотой, словно танцевало внутри её головы, усиливая ощущение нереальности происходящего. Анна прошла мимо прислуги, которая придерживала для неё массивные двери, и решительно направилась через огромный холл к кабинету Йомея, где чаще всего восседала Кино. Её каблуки звонко стучали по холодному мраморному полу, оставляя за собой эхо, которое, казалось, подчёркивало её решимость и внутреннюю борьбу. Она была готова столкнуться с Кино, по крайней мере, в этом она убеждала себя, хотя в глубине души знала, что её сердце бьётся быстрее, а ладони слегка вспотели. Остановившись перед старинной дубовой дверью, Анна сделала глубокий вдох, чтобы побороть тошноту и тревогу, но это разумеется не помогло. — Быстрее! — раздалось из-за двери, будто Кино намеренно поджидала её, прислушиваясь к каждому шагу за пределами кабинета. Собрав всю свою решимость, Анна толкнула дверь и вошла внутрь. Кабинет был залит солнечным светом. Высокие, от пола до потолка, окна с тяжёлыми бархатными шторами были распахнуты. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, покрытый множеством бумаг и книг, среди которых выделялись даже старинные фолианты с потёртыми кожаными переплётами. На краю стола стояла одинокая незаженная свеча в изящном серебряном подсвечнике. Вокруг стола располагались массивные деревянные кресла с высокими спинками, обитые тёмной тканью, придавая кабинету вид средневековой библиотеки. На одной из стен висела карта, на которой были отмечены какие-то загадочные символы и линии, напоминающие древние руны. В углу кабинета стоял шкаф с книгами, некоторые из которых были настолько старыми, что их корешки рассыпались бы от прикосновения. Воздух в кабинете был наполнен запахом старых книг, воска и чего-то неуловимого, что напоминало о вечности и тайнах. — А ты не торопишься! Анна услышала голос Кино, доносящийся откуда-то со стороны окон. Она направилась к источнику звука и оказалась на просторной, утопающей в зелени террасе, ведущей в сад. Кино сидела на старинном диванчике-канапе, обитом золотистым шёлком. Волнистые линии спинки плавно переходили в изящные изгибы ножек, сделанных из тёмного, благородного дерева. Анна обошла стол, на котором стоял чайник с ароматным чаем, и села в кресло, соответствующее стилю диванчика. Его мягкие подушки были обиты той же золотистой тканью, что и канапе, создавая ощущение роскошного уюта. — Выпей чаю, — наигранно мягко предложила Кино, поднося чашку к губам и делая глоток. Анна молча потянулась к старинному сервизу, но голос Кино остановил её. — Только сначала прочти утреннюю газету. Кино протянула ей свежий выпуск, который лежал рядом на столике. Анна взяла его, ощущая, как тонкая бумага зловеще холодит пальцы. В воздухе витал тонкий аромат цветов, смешанный с запахом свежезаваренного чая, но вместе с этим витала и угроза, исходящая от хозяйки рода. Анна медленно развернула газету, словно боясь обнаружить нечто, что могло бы разрушить её спокойствие. Её взгляд скользнул по первой странице, где красовалось фото: Йо, с искажённым яростью лицом, наносил удары Хао. Она плотно сжала губы. Это был момент, который она предчувствовала, но всё же надеялась, что он останется в тени. Хао обещал ей, что сам уладит эту ситуацию, но, видимо, что-то пошло не так. Анна свернула газету и крепко сжала в руках. Как они могли допустить такую ошибку? Как Йо мог поддаться эмоциям, выставив это на всеобщее обозрение прямо перед выборами? Анна понимала, что должна найти способ исправить ситуацию, но пока что её разум был затуманен усталостью и необъяснимой тревогой. — Одна ошибка не сможет перечеркнуть всё остальное, — старательно изображая уверенность, произнесла она. — Возможно, — кивнула Кино. — Но мне не нравится всё, что происходит сейчас. Твоя выходка с семьёй Хьюга, фонд, галерея, дружба с не теми Учиха, какой-то сумасшедший журналист! Это чересчур! Анна перевела взгляд на неё, но Кино сделала вид, что не заметила этого. Медленно вдохнув аромат зелёного чая, она холодно улыбнулась: — Давно я тебя не наказывала. Почувствовав, как внутри всё задрожало от одной мысли о той проклятой комнате за красной дверью, Анна сжала газету изо всех сил. Она больше никогда не переступит этот порог… — Кажется, вы всё ещё считаете, что можете оказывать на меня влияние, — вдруг так же холодно отозвалась Анна. Опустив чашку, Кино с удивлением и любопытством посмотрела на неё. — Это не так. Что вы можете? — продолжила Анна и в её голосе ярко зазвучала насмешка. — Запереть меня больше не получится. Я у всех на виду. Это вызовет множество вопросов. Как и очевидные травмы, синяки или порезы. — Она откинулась на спинку кресла и изящно закинула ногу на ногу, но продолжила крепко сжимать газету. — Сейчас в моих руках власти больше. Кино усмехнулась, но Анна заметила, как дрогнула чашка в её пальцах. — Да, ты окружила себя влиятельными и выгодными для себя людьми, — согласилась госпожа Асакура. — Это похвально. Но важно уметь удержать свои позиции. Сможешь ли ты? Ты всю жизнь находилась под контролем. Думаешь, так легко будет стать полностью свободной? Ты умеешь управлять, я учила тебя этому с ранних лет, но ты должна подчиняться. Это я тоже внушала тебе с самого детства, чтобы ты никогда не могла полностью расправить крылья. Смирись, Анна. Ты никогда не избавишься от чувства зависимости. В её словах звучала не только угроза, но и тонкая, искусно завуалированная насмешка. Анна почувствовала, как дрожь в её теле усилилась. Она знала, что спорить с этой женщиной бесполезно. Госпожа Асакура всегда умела находить самые уязвимые места, чтобы ударить побольнее. Кино резко посмотрела на Анну, и в её взгляде вспыхнуло нечто похожее на абсолютную уверенность в своей победе. — Поэтому закрой свой рот, прекрати вести себя так, будто это ты контролируешь всё и поставь моего внука на пост премьер-министра! Можешь считать, что твой муж — твой хозяин! Ты должна делать всё на благо нашей семьи, даже если ненавидишь меня! Кино всегда была сильнее, умнее, хитрее. Анна могла лишь подчиняться, но в глубине её души поднималась волна протеста. Она больше не хотела быть марионеткой в руках этой женщины, не хотела жить по её правилам. — Хочешь возразить? Пойти против меня? — Кино повысила голос, сжимая чашку так крепко, что казалось фарфор вот-вот треснет под этим натиском. — Думаешь, раз ты теперь такая значимая фигура в обществе, то сможешь противостоять мне? — Она подалась вперёд, её глаза горели насмешкой и угрозой. — Хао сейчас в той комнате. Анна распахнула глаза, её дыхание стало прерывистым. Внутри всё похолодело, как будто ледяной ветер проник в её душу. Она вскочила с места, её движения были резкими и отчаянными. Но Кино лишь рассмеялась, и этот смех был похож на лязг металла. — Сядь! — приказала Кино. — Его там нет. Это просто маленькое напоминание. Анна замерла на мгновение. Она чувствовала, как кровь отливает от лица, а воздух становится густым и тяжёлым. Её глаза встретились с глазами Кино, и в них она увидела отражение своего страха. Медленно, словно во сне, Анна опустилась обратно в кресло. Её тело казалось чужим. Было ощущение, что она находится на краю пропасти. Кино наблюдала за ней с холодной улыбкой. Она знала, что сломала эту девчонку ещё в детстве, и что её власть над ней будет безгранична. — Я всегда презирала твою привязанность к Хао, ведь эти чувства ты должна испытывать только к Йо, но в итоге это сыграло мне на руку, — усмехнулась Кино, возвращаясь к своему умиротворенному чаепитию. — Знаю, что ты непременно продвинешь и его, но вы двое навсегда останетесь пленниками в руках тех, кто будет знать о вашей нерушимой связи. Выронив газету, Анна крепко вцепилась в подлокотники кресла. Страх смешался с яростью, постепенно наполняя её угрожающим отчаянием доказать своё превосходство. — Что если вы ошибаетесь? — слегка дрожащим, но полным вызова голосом спросила Анна. — Моя реакция — лишь годами выработанный рефлекс. В реальности же наша связь распространилась за пределы нас двоих. Есть люди, которые непременно вмешаются, если что-то случится. Даже ваш любимый младший внук в итоге займёт мою сторону. Кино опустила голову и улыбнулась. — Йо действительно достаточно наивен для этого. Что ж, тогда мне следует напомнить тебе о самой главной причине, по которой ты никогда не сможешь покинуть эту семью. Это твой сын, Анна. Слова ударили Анну, как пощечина. Её лицо исказилось от боли и гнева, но она быстро взяла себя в руки. — Мой сын… — прошептала она, словно пробуя эти слова на вкус. — Вы не можете угрожать мне Ханой! Он не пешка в вашей игре. Кино подняла глаза, и её взгляд пронзил Анну насквозь. — О, нет, Анна. Он всегда будет твоей слабостью. Как бы ты ни старалась делать вид, что он всего лишь рождённый тобой наследник, я знаю насколько сильно ты им дорожишь. Твоя судьба была предрешена много лет назад. Ты принадлежишь этой семье, и ты всегда будешь принадлежать мне, потому что я создала тебя! Анна сжала челюсти, борясь с неистовым желанием броситься на эту женщину, уничтожить её прямо здесь и сейчас, голыми руками разорвать её на части. Ощущая её бессильную ярость, Кино опустила чёрные очки на глаза, скрывая холодный блеск. Она с ленивой грацией откинулась на спинку канапе, её движения были полны усталости и безразличия. — Иди и разберись с проблемами. Делай что хочешь, но убери всё, что может вызвать скандал с именем Йо! И проследи, чтобы Хао не натворил глупостей! — произнесла госпожа Асакура. Анна схватила газету с пола и резко встала. Эмоции бушевали в ней, но она не могла позволить себе потерять контроль. Молча, с гордо поднятой головой, она покинула террасу, оставив за спиной главу семьи, которая, казалось, даже не заметила её ухода.

***

Кипя от гнева, Анна влетела в свою комнату. Она замерла на пороге, тяжело дыша, и её взгляд впился в Хао, который так некстати решил заявиться к ней. Его ухмылка, словно лезвие ножа, разрезала воздух, а руки, небрежно держащие шёлковую ночную сорочку, выглядели как нечто чуждое и опасное. — Очаровательно, — произнёс он, подрагивая изящным шёлком. Анна заскрипела зубами. Она захлопнула дверь с такой силой, что та едва не слетела с петель, и, не теряя ни секунды, бросилась к Хао, а затем с ходу влепила ему пощёчину. Звук удара громко разнёсся по комнате. Однако Хао, казалось, даже не вздрогнул от удара. Его глаза, тёмные и бездонные, вспыхнули ещё ярче, и он медленно опустил руки, в которых всё ещё держал сорочку. Анна толкнула его на кровать, и он не удержался на ногах. — Ты обещал! — прошипела она. — Ты обещал не допустить выхода этой статьи! Анна швырнула газету ему в лицо, и та упала на кровать, подобно угрожающему знамени. Хао едва заметно поморщился и отшвырнул сорочку в сторону, будто она стала ему неприятна. Газета же осталась лежать на кровати, а её страницы затрепетали словно от невидимого ветра. Хао поднял на неё глаза, и Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар. В его взгляде было что-то, что заставило её замереть. Это был не просто гнев, не просто холодная ярость. В его глазах пылал огонь будто из самой Преисподней. Он медленно поднялся с кровати, его движения были плавными и грациозными, несмотря на весь гнев, который он испытывал. Анна отступила на шаг, её дыхание стало прерывистым. Она не могла отвести взгляд от его лица, от этих глаз, которые, казалось, видели её насквозь. Хао сделал шаг вперёд, и Анна подняла подбородок с вызовом. Но с ним это никогда не срабатывало. Он схватил её за плечи и с силой бросил на кровать. Оказавшись среди мягких простыней, Анна сразу попыталась подняться, но Хао навис над ней, заключая в ловушку. — Прекрати вести себя так, будто я твой слуга! — резко произнёс он. — Скажи мне, где ты была? Ты не вернулась домой, хотя я просил! Тогда почему сама не занялась этим вопросом? Анна отвернулась от него, уставившись на тонкие занавески, которые колыхались от лёгкого ветра, наполненного ароматом кроваво-красных роз, растущих прямо под её окнами. Хао всё больше переходил черту. Он наклонился ближе, его длинные волосы упали на её лицо, скрывая окно и погружая их в полумрак. Его шёпот стал почти угрожающим: — Потому что ты была с ним, да? Вместо того чтобы решить проблему, которая тебя якобы так сильно волнует, ты поехала к Тао. Анна почувствовала, как его тёплое дыхание коснулось её щеки, вызывая лёгкую дрожь. Она попыталась отстраниться, но Хао был слишком близко. Он смотрел на неё с яростью, но в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Она чувствовала, как его напряжение передаётся ей, как будто они были связаны. Анна закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но его близость была слишком сильной. Она почувствовала, как его пальцы заскользили по её коже, оставляя за собой мурашки. Его прикосновение было странным, как будто он сам не знал, чего хочет. — Хао, — прошептала Анна. — Просто остановись. Хао замер и немного отстранился, но не отпустил её полностью. — Почему ты всегда так делаешь? — его голос стал совсем тихим, почти умоляющим. — Почему ты всегда выбираешь его? Анна открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было напряжённым, а тёмные глаза, казалось, скрывали за собой разочарование и боль. — Я не знаю, — прошептала она. — Тогда остановись сама, — решительно сказал Хао и наклонился к самому её уху. — С моим братом тебя связывает вынужденный брак и обязательства перед нашей презренной семьёй. А Тао стал для тебя пагубной привычкой. Но между нами нет ничего подобного. Мы всегда были рядом друг с другом… Его рука опустилась на её бедро, плавно скользнув вверх, словно пытаясь успокоить или, наоборот, подчинить. Анна почувствовала, как в груди разлилась волна безысходности. «Только ты имеешь для него значение, — вспомнила она слова Рена, сказанные ночью. — Но в его понимании разрушение — это лучший путь к цели». И сейчас, глядя в эти мрачные глаза, Анна поняла, что Хао действительно мог разрушить даже её саму. — Я не стал вмешиваться и позволил выпустить статью, потому что мне осточертел этот фальшивый образ идеальной пары, — его губы нежно коснулись её мочки уха, и голос, наполненный страстью и отчаянием, пронзил её до глубины души. — Думаешь, меня волнует репутация моего брата, твоя, Тао или даже моя собственная? Пусть всё рухнет… Пусть всё превратиться в хаос. Мне всё равно. Потому что я люблю тебя. Анна знала, что он уже не остановится, и в этот момент ей нужно было принять единственное верное решение. Она поддалась, полностью расслабляясь в его объятиях, позволяя его губам оставлять следы там, где до этого позволяла только Рену. Но прежде чем всё зайдёт слишком далеко, она должна была сказать что-то важное. — Ты одержим мной, — произнесла Анна, запуская пальцы в каштановые волосы. — Потому что я была единственной, кто помогал тебе, поддерживал и проявлял заботу. Хао замер. — Только я была рядом долгие, изнурительные годы. Я залечивала твои раны, вне зависимости от их характера, — продолжила Анна, незаметно заставляя Хао отстраниться и посмотреть ей в глаза. — Я была твоим самым сильным лекарством, но ты забыл, что не один такой. Мы все сломленные, жестокие дети. Такими мы и выросли. — Она коснулась его щеки, её пальцы были холодными, но в них чувствовалась теплота. — Это не любовь, Хао. Это мучительная привязанность, вызванная тяжестью нашей судьбы. Её пальцы медленно скользнули к его губам. На мгновение они застыли, а вместе с ними замерло и сердце Хао. Он хотел что-то сказать, однако слова застряли в горле. — Но знаешь, если ты так сильно хочешь меня, действуй, — продолжила Анна. Её голос стал твёрже, и в нём всё ещё звучала боль. — Если сейчас ты так нуждаешься в своём лекарстве, то давай, возьми меня. Но я никогда не смогу исцелить тебя полностью. Никто из нас никогда не исцелится. Можешь взять моё тело, я не перестану защищать тебя. Однако это всё, что ты сможешь получить. Прекрати верить в сказки о любви. Её слова эхом разнеслись по комнате, словно она хотела, чтобы они навсегда остались в его памяти. Хао почувствовал, как внутри него что-то сломалось окончательно. Он посмотрел на неё, и в его взгляде больше не отражалось абсолютно ничего. Молча Хао отпустил её и медленно поднялся. Анна приподнялась на локтях, наблюдая за ним. Она понимала, что её слова причинили ему боль, но каждое из них было правдой. Он должен был узнать это, чтобы перестать питать свои иллюзии несуществующей любовью. Словно потерянный, Хао сделал шаг назад, его взгляд застыл на Анне. Но реальность давила слишком сильно, не позволяя ему поддаться уязвимости. — Рену ты скажешь то же самое? — вдруг произнёс он. Анна села, подтянув одну ногу под себя, и провела рукой по своим волосам. — Ты правда не понимаешь разницы? — спросила она. — Ты — моя настоящая семья. А Рен… — Анна отвела взгляд в сторону, как будто пытаясь найти ответ в пустоте комнаты. — Мы просто любовники. Пристально всматриваясь в её лицо, Хао внезапно усмехнулся. — Разберись сначала в себе, — сказал он с сарказмом. — К тому же, я уверен, Тао с тобой не согласится. Хао резко отвернулся и направился к двери. А Анна опустила голову на руки, пряча лицо в ладонях. Грудь сдавило неприятное ощущение, но ей было проще принимать это за усталость. — И помни, Анна, иногда самые опасные люди — это те, кто ближе всего к тебе, — напоследок произнёс Хао, не оборачиваясь, и вышел из комнаты, оставив её одну в напряжённой тишине. Анна медленно опустилась на кровать, сворачиваясь в клубок. Она понимала, что причинила боль человеку, который был ей дорог, но не могла позволить себе лгать. Хао должен был услышать правду… Она должна была произнести это вслух…

***

Сакура переступила порог квартиры, и на миг замерла. Тишина окутала пространство, словно густой туман, проникая в каждую щель, в каждый уголок. Она медленно шла по коридору, её шаги эхом отдавались в пустоте, и казалось, что дом давно забыл её присутствие. В этой тишине даже время будто остановилось, и лишь её дыхание нарушало этот мертвенный покой. Она знала, что здесь её никто не ждёт. Сарада вернётся только вечером, а Саске… Саске всегда был далёк от домашнего уюта. Его присутствие никогда не ощущалось в этих стенах. Его энергия, его мысли, его сила — всё это было где-то там, за пределами их дома, в бесконечных поисках, в вечных делах. Сакура остановилась у окна, её взгляд устремился вдаль. За стеклом раскинулся город, который никогда не спал. Он жил своей бурной жизнью, полной шума и движения, но здесь, в этой огромной квартире, царила лишь безмолвная пустота. И в этой пустоте Сакура чувствовала себя одинокой, как никогда раньше. Она могла бы вообразить себе новую жизнь, от которой однажды так безрассудно бежала. Жизнь, полную тепла, нежности и заботы, которую ей мог бы подарить Итачи. Но его тайны висели над ней, как тяжелые тучи, затмевая собой даже неприкрытую ярость Саске. Кем на самом деле был Итачи? Какие у него были намерения? Сколько он знал и почему молчал? Эти вопросы терзали её душу, словно острые кинжалы, разрывая её изнутри. — Наивная малышка Сакура снова разочаровалась в нашем мире? — раздался насмешливый голос Мадары. Сакура резко обернулась, и её лицо скривилось от злобы. Мадара сидел на диване, закинув ногу на ногу. Его фигура была окутана полумраком, а в руке он держал бокал с виски. — Что ты здесь делаешь? — её голос прозвучал холодно, словно она пыталась скрыть волнение. Мадара медленно поднял взгляд, его губы растянулись в насмешливой улыбке. Он сделал глоток, и по комнате разнёсся тихий звон от кубиков льда. Его глаза были холодны, но в них мелькнула искра, которую Сакура не могла не заметить. — Интересный наряд, — произнёс Мадара, разглядывая её с ленивой грацией. — Это футболка Итачи, верно? Выронив телефон и ключи, Сакура инстинктивно сложила руки на груди, чувствуя, как её лицо заливает краска смущения. Она знала, что её ложь будет очевидна, но отступать было бы равносильно признанию слабости. Стараясь не показывать своих эмоций, Сакура гордо вскинула подбородок. — Нет, — соврала она. Мадара медленно поставил бокал на стол, его взгляд ни на секунду не отрывался от неё. — Чем вы все занимались там? Строили козни против меня? — усмехнулся он. — Хотя твой муж едва ли мог вымолвить хоть слово. Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мадара знал всё. Он следил за ними, и это было не просто случайное совпадение. Но кто ему доложил? Итачи? Или же Мадара следил только за ним? Последний вариант казался наиболее разумным. Анна говорила, что Итачи знал слишком много и представлял угрозу для Мадары. Но тогда почему Мадара позволил ему узнать так много, если не доверял? Мысли Сакуры метались, выстраивая в голове новую цепочку: Мадара имел власть над Итачи. Он держал его на коротком поводке, удерживая нечто столь ценное, ради чего Итачи был готов на всё. — Я вижу, о чём ты думаешь, — голос Мадары прозвучал тихо, но слишком опасно. — Да, мне действительно приходится следить за Итачи. Иногда. Сегодняшнее совпадение оказалось весьма кстати. Именно Итачи передал полиции запись, на которой Хиаши Хьюга угрожал мне. Это, конечно, не повод для обвинения в убийстве, но достаточно, чтобы задержать меня в управлении на пару часов. Интересно, зачем ему это понадобилось? Сакура почувствовала, как холодный воздух проникает под её кожу, и невольно сделала шаг назад, стараясь отдалиться от Мадары. — Это ты убил господина Хьюга? — спросила она. Мадара медленно поднялся с дивана. Его тёмные глаза сверкали холодным блеском, а на лице играла ленивая, почти издевательская улыбка. — И зачем мне убивать этого напыщенного ублюдка? — произнёс он, растягивая слова, словно наслаждаясь каждым моментом её страха. — Знаешь, ты задаёшь не те вопросы, Сакура. Лучше спроси, что будет, если вы трое не перестанете вести себя как упёртые детишки, ищущие какой-то вымышленной справедливости. И когда я говорю «трое», я не имею ввиду Итачи. Он как раз отлично знает, что я могу сделать с ним, если он предаст меня. Сакура почувствовала, как её руки задрожали, а в горле пересохло. Она попыталась сглотнуть, но ком в горле не давал ей этого сделать. — Итачи единственный, кто абсолютно здраво оценивает ситуацию, без этой вашей возни с чувствами, — продолжил Мадара, его голос стал тише, но от этого ещё более зловещим. — Он знает, что ждёт его, и знает, что ждёт тебя, если ты станешь угрозой. Сакура почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она не могла поверить, что Итачи оказался в такой опасности. Она посмотрела на Мадару с ненавистью и презрением, изо всех сил стараясь не показывать свой страх. — Ты угрожаешь ему мной? — прошептала она. — Тобой, Саске, Сарадой, — лениво перечислил Мадара, поднимая стакан со стола. — У Итачи всего три слабости, и я их озвучил. Он слишком дорожит вами, чтобы пойти против меня. Но ты, твой муж и ваша закадычная подружка немного тревожите меня. Почему? Потому что Саске пойдёт на любые жертвы ради своей правды. Ты просто не до конца понимаешь, куда пытаешься влезть. А Анна… Несчастная сиротка Анна решила, что сейчас имеет достаточно власти, чтобы вырваться из-под контроля. У неё ничего не получится, но проблем она доставить сможет. Сакура почувствовала, как её тело напряглось, а в голове пронеслись тысячи мыслей. Она знала, что должна что-то сказать, что-то сделать, но страх сковывал её. Она посмотрела на Мадару, пытаясь найти в его лице хоть каплю человечности, хоть намёк на то, что в нём может быть что-то хорошее. Но его лицо было непроницаемым, словно его душа давным-давно сгорела, оставив лишь железные амбиции и жажду некого господства. — Ты… ты не можешь просто так угрожать людям, — сказала Сакура. — Это неправильно. Ты должен остановиться. Иначе… Мадара рассмеялся низким, зловещим смехом. Он сделал шаг вперёд, и Сакура снова инстинктивно отступила. Бежать ей было некуда, да и какой в этом смысл? Мадара сможет найти её где угодно, если захочет. — О, Сакура, — произнёс он, его голос стал мягче, но от этого ещё более пугающим. — Ты такая наивная. Думаешь, что твои слова что-то значат? Ты ошибаешься. Я могу уничтожить вас всех, и никто не сможет меня остановить. Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от страха и отчаяния. Она знала, что Мадара не лжёт. Она знала, что он действительно может всё. Но она не могла просто сдаться. Она должна была бороться. — Значит, ты просто будешь уничтожать всех, кто встанет на твоём пути? — спросила Сакура, сжимая кулаки за спиной. — Ты становишься всё более безумным. Но знаешь что? Анна справится с тобой, а мы ей поможем! Мадара снова рассмеялся, но уже не так рьяно, словно её слова пробудили в нём какое-то смутное беспокойство. Он прищурился. — Ты действительно так наивна или просто глупа? — спросил он с ироничной усмешкой. — Анна делает только то, что ей прикажут. Думаешь, она на твоей стороне? Нет, она лишь пешка, воспитанная госпожой Кино. Она предаст тебя, когда ей прикажут это сделать. Сакура провела рукой по волосам, оттягивая розовые пряди. Её лицо исказилось от боли и разочарования. Она уже не знала, кому верить. Анна казалась ей искренней, но в её глазах всегда было что-то пугающее. И её преданность разуму, а не чувствам, только усиливала сомнения. — Никто не выступит против меня, Сакура, — продолжил Мадара, прокручивая бокал в руке. — Не знаю, чем я так тебя задел, но просто оставь всё как есть. Живи в роскоши, которую тебе дарит семья Учиха. Эти слова пронзили Сакуру, как кинжал. Она почувствовала, как гнев закипает внутри неё. Эта жизнь, пропитанная ложью и несправедливостью, не была ей нужна. За эту роскошь её отец заплатил свободой и жизнью. Нет, она не могла просто забыть об этом. — Твоё правление подошло к концу, Мадара, — твёрдо сказала Сакура, делая шаг вперёд. Её голос звучал уверенно, но в нём слышалась боль. — Саске займёт своё законное место и вышвырнет тебя. Я и Итачи будем рядом с ним. И Анна… Я знаю её секрет. Если потребуется, я заставлю её быть с нами! Мадара медленно оторвал взгляд от кубиков льда, тонущих в янтарной жидкости, и его глаза, полные тьмы, переместились на Сакуру. — Получается, не так уж ты отличаешься от нас, — усмехнулся он. — Будешь угрожать подруге? Посмотри на себя, мир, который ты так презирала, всё же поглотил тебя. Сакура почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она знала, что Мадара прав. Её сердце, всегда такое чистое и светлое, теперь было запятнано, и она была готова на всё, лишь бы добиться своего. Именно это делало её такой же, как те люди, которых она всегда презирала. — Это со мной сделал ты, — прошептала Сакура, её голос дрожал от ярости и боли. — Я знаю, что именно ты подставил моего отца. Знаю, что всё, что началось двадцать лет назад в «Красном Олимпе», продолжается до сих пор. Знаю, что ты убийца. Мадара замер. Его лицо оставалось каменным, но в глубине глаз мелькнула тень удивления. Внезапно он швырнул стакан в её сторону. Сакура инстинктивно пригнулась, и стакан пролетел мимо, разбившись о стекло панорамного окна. Осколки разлетелись в разные стороны, звеня, как тысячи колокольчиков. — Хочешь потягаться со мной? Что ж, попробуй! — громко воскликнул Мадара. — Но уверена ли ты, что не окажешься одна в этом противостоянии? Люди, которым ты доверяешь, знают больше, чем ты. Сакура медленно поднялась, стараясь не выдать дрожь в коленях. Её сердце билось так сильно, что она почти слышала его стук в ушах. Мысли метались, но она пыталась сосредоточиться на словах Мадары. Он не выглядел как человек, готовый её убить прямо здесь. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас смотрели на неё с какой-то странной смесью любопытства и предостережения. — Не доверяй никому, — голос Мадары снова стал спокойным и тихим. — Всё это может быть частью большего плана, о котором ты даже не подозреваешь. А может кто-то действительно хочет тебе помочь. Никогда не знаешь наверняка. Сакура прикрыла глаза, стараясь выровнять дыхание. Она знала, что Мадара намеренно играет с её чувствами, но в его словах звучала горькая правда, от которой невозможно было укрыться. Она не могла быть уверена ни в ком из тех, кто её окружал. Они все были частью этого мира, полного интриг и обмана. — Здесь нет друзей, только враги и союзники, — с усмешкой бросил Мадара, глядя ей прямо в глаза. Его голос был холодным и равнодушным. Он взял свой пиджак с подлокотника дивана, кивнул Сакуре и неспешно направился к выходу, оставляя её одну с этими мрачными мыслями. Сакура молча смотрела ему вслед, чувствуя, как её сердце начинает биться медленнее. Она знала, что этот разговор был только началом, а итогом могла стать смерть. Но больше всего её пугала мысль о том, что доверять нельзя было никому. Даже себе. Возможно, ей следовало отступить. Бросить всё и вернуться на остров Хоккайдо, где она могла бы укрыться от этого хаоса и защитить свою дочь. Но она знала, что это будет лишь иллюзия безопасности. Прошлое и настоящее казалось тонкой паутинкой, натянутой до предела. От этого уже не убежать… Сакура медленно опустилась на холодный пол. Её пальцы, словно сами по себе, скользнули по гладкой поверхности телефона. На экране вспыхнуло знакомое окно чата. Она набрала несколько слов, простых, но полных отчаяния, и смартфон выпал из её безвольных рук…