Часть 9

Приняв душ и переодевшись в свободную рубашку и льняные брюки, Анна подошла к своему столику. Она открыла верхний ящик и достала таблетки. Ее движения были быстрыми и точными, словно она привыкла к этому ритуалу. Приняв одну таблетку, не запивая водой, Анна бросила баночку обратно в ящик и уже собиралась закрыть его, но вдруг замерла. Её взгляд упал на фотографию сына. На снимке он был улыбающимся и беззаботным, неведающим о проблемах, которые терзали его мать. Анна почувствовала укол вины, но тут же подавила его. Она не могла позволить себе слабость, не сейчас, когда на кону стояло так много. Ее пальцы на мгновение задержались на крае фотографии, как будто она хотела прикоснуться к сыну, но не решалась. И внезапное желание увидеть его поглотило её. Захлопнув ящик, Анна решительно вышла из спальни. В доме царила привычная тишина, которая одновременно успокаивала и давила на плечи. Анна медленно прошла по просторному коридору, где на дубовых подставках стояли свежие цветы с капельками росы, а на стенах висели картины, среди которых были и написанные её рукой. Она провела кончиками пальцев по деревянным панелям, словно пытаясь уловить эхо прошлого, которое здесь жило. Но ни одного хорошего воспоминания не возникло. Анна остановилась в коридоре, чувствуя, как её сердце почему-то колотится в груди, и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Она толкнула дверь в комнату сына и замерла на пороге. Не смотря на полдень, полумрак окутывал пространство, но настольная лампа мягко освещала хаос, который царил на столе. Листы бумаги, исписанные и изрисованные так и манили еë. Анна медленно приблизилась к столу. Её руки потянулись к одному из листов. Бумага была тёплой, почти живой, и Анна почувствовала лёгкий трепет. Она осторожно развернула лист и замерла, не в силах оторвать глаз от изображения. На бумаге были изображены люди и духи, переплетающиеся в причудливых битвах, окружённые всполохами магии. Это были комиксы, созданные Ханой. Его талант был очевиден, но Анна никогда не говорила об этом вслух, только требовала быть лучшим. Но сейчас, глядя на эти рисунки, она поняла, что её молчание было ошибкой. Хана уже был настоящим художником, и его талант заслуживал признания. Анна провела кончиками пальцев по изящным линиям, словно пытаясь уловить душу каждого персонажа. Она знала, что должна сказать ему, как сильно гордится им, но почему-то не могла. Погружëнная в вымышленный сыном мир, Анна не заметила, как дверь тихо открылась, и на пороге появился сам Хана. Его лицо выражало смесь удивления и тревоги, ведь он не ожидал увидеть здесь свою мать. — Мама? Анна подняла взгляд. В её глазах мелькнула тень вины, но она быстро спрятала её за слабой улыбкой. — Хана, — мягко произнесла она, — где ты был? Он сделал шаг вперёд, его взгляд упал на рисунок, который она держала. — В гостях, — ответил Хана, бросая рюкзак на пол. — Прости, я… я выброшу их. Анна покачала головой, и её сердце сжалось от боли. Она знала, что сын не понимает. Не понимает, что её строгость и требовательность — это не просто прихоть, а её способ защитить его, сделать сильнее. — Нет, — голос Анны прозвучал резко, но затем смягчился, словно она вдруг почувствовала, как тяжела её ноша. — Не надо. Это я должна просить прощения. Из-за меня ты тратишь свой талант на то, что тебе неинтересно. Она аккуратно положила рисунок на стол и посмотрела на Хану. Её лицо было лишено эмоций, но в глазах отразилась нежность, смешанная с грустью. — Можешь отказаться от конкурса, — продолжила Анна. — Рисуй то, что тебе нравится. Я больше не буду вмешиваться. Она замолчала, впервые осознав, что только что предложила. И Хана на мгновение застыл, не веря своим ушам. А затем он медленно кивнул, будто возвращаясь к реальности, и решительно направился в угол комнаты. Только сейчас Анна заметила там мольберт, накрытый красной тканью. Хана резко потянул за край, обнажая свою картину. — Я закончил, — твёрдо заявил он, отступая в сторону, чтобы Анна могла увидеть его творение. — И буду участвовать в конкурсе. В полумраке комнаты Анна различила лишь силуэты, но этого было достаточно, чтобы уловить его мастерское исполнение. Почти не дыша, она подошла к окну и распахнула шторы, а затем обернулась к мольберту. Перед её глазами предстала картина, достойная сравнения с работами великих мастеров. С холста на неё смотрела она сама же, только счастливая и искрящаяся любовью. Её длинные волосы струились по изящному шёлку красного кимоно, глаза сияли жизнью, а лицо озаряла широкая, искренняя улыбка. Нарисованная Анна обнимала сына одной рукой, а другую положила на плечо мужа. Йо, одетый в белое кимоно, тоже улыбался, прижимая жену к себе. Его взгляд был полон заботы и нежности. А рядом стоял Хана, его глаза светились гордостью и радостью. Анна не могла отвести взгляд от этой картины, словно видела не просто рисунок, а целую историю, полную любви, тепла и гармонии. Историю, которая никогда не существовала в реальности, но казалась живее, чем её собственная жизнь. В груди закололо, и Анна посмотрела на сына, стараясь не выдать своих чувств. — Это моя мечта, — тихо произнёс он, словно боялся разрушить какую-то магию. — Не знаю, удалось ли мне её передать, но больше всего на свете я хочу, чтобы мы были вместе. Ты, я и папа. Все втроём. Глядя на Хану, Анна молчала и даже не могла вздохнуть. Крупная слеза скользнула по её щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Анна резко смахнула её, словно пытаясь скрыть свою слабость. Всю жизнь она играла роль, притворялась, чтобы выжить, занять своё место, никогда не любила мужа и мечтала избавиться от его семьи. Но теперь, когда её сын открылся перед ней, как же ей поступить? Как найти в себе силы сказать правду, которая разрушит все иллюзии? — Мам? — осторожно позвал Хана. — Ты в порядке? Вздрогнув, Анна поспешно отвернулась. Слезы рвались наружу, но она отчаянно сдерживала их. — Ты плачешь? — снова задал вопрос Хана. — Кто тут плачет? — вдруг раздался голос Йо. — Папа, ты дома? — удивлённо воскликнул Хана. — Да, у меня появилось свободное время, — ответил Йо, приближаясь к ним. — Показываешь маме картину? Поэтому она растрогалась? Анна резко обернулась, взяв себя в руки. Её взгляд впился в мужа, который тоже успел освежиться и переодеться в более комфортную одежду. Йо стоял, опираясь на дверной косяк, его глаза излучали тепло и понимание. — Конечно, нет, — строго отрезала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Просто пыль от штор раздражает глаза. Нужно сказать, чтобы лучше следили за порядком! Их явно давно пора постирать. Йо посмотрел на жену и улыбнулся, но в этой улыбки не было насмешки или лжи. — Я передам прислуге, — сказал он, глядя ей в глаза с внезапно искренней заботой. — Раз у нас всех есть свободное время до приёма, может сходим на пикник? — Да! — радостно воскликнул Хана, полностью позабыв о своей обиде на родителей за их редкое присутствие. — А мне можно с вами на этот приём? — Нет, Хана, — вмешалась Анна, мягко опустив ладонь на его плечо. — У тебя занятие в галерее. Мне очень нравится твоя картина, но пропускать уроки нельзя. Ты ведь сам сказал, что не отступишь. — У него твой талант, — улыбнулся Йо. — Даже не сомневаюсь, что наш сын станет лучшим художником своего поколения. Но мама права, Хана, занятия не стоит пропускать. Анна вскинула бровь, удивлённо глядя на Йо. Его слова, сейчас наполненные искренностью и нежностью, казались ей странными. Словно их отношения начали меняться, и они вдруг стали настоящей семьёй. — Что случилось? — спросила она с лёгкой насмешкой в голосе. — Утром ты не был таким… — Перестань, — мягко перебил её Йо, но в его голосе звучала твёрдость. Он смотрел на неё с почти нежной улыбкой, которая раздражала её ещё больше. — Ты ведь лучше других знаешь, что такое усталость. Они уставились друг на друга, словно пытаясь проникнуть в мысли. Анна почувствовала, как в горле нарастает ком. Она не хотела спорить с ним здесь, перед сыном. Это было бы слишком унизительно. — Так значит, пикник? Звучит заманчиво! — сказала Анна, натянуто улыбаясь. Её голос звучал неестественно, но она старалась, чтобы Хана не заметил её напряжения. Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь, которая пробежала по её телу. — Супер! Тогда идём скорее! — воскликнул Хана, схватив её за руку и потянув к выходу. Его чистая радость заставила Анну на мгновение забыть о своей гордости. Она бросила взгляд на Йо, который стоял, опираясь на стену. Было невозможно понять, что он действительно чувствует, это вдруг заставило её усомниться в собственном презрении. — Пошли уже! — крикнула Анна на пороге. — Этот чёртов пикник долго не прождёт! Хана рассмеялся, и его смех был таким чудесным и заразительным, что Анна не смогла удержаться от искренней улыбки. Она протянула руку мужу. В конце концов, Хана заслужил этот пикник. И пусть её отношения с Йо были сложными, но сейчас Анна чувствовала, что должна поддержать Хану. Йо коснулся её руки, и она уверенно сжала его ладонь. Их взгляды встретились, но в этот момент Хана, словно озорной мальчишка, рванул вперёд по коридору, увлекая за собой родителей. Анна и Йо, смеясь, последовали за ним. И дом, который так долго молчал и казался заброшенным, вдруг ожил. Впервые за долгие годы, а может быть, и впервые в своей жизни, он наполнился громким, искренним смехом.

***

Сидя перед прудом на залитой солнцем лужайке, Анна наблюдала за мужем и сыном. Хана дурачился, как маленький ребёнок, и это казалось вполне разумным, заслуженным, ведь по сути у него не было детства. Как и у неё самой. Постоянные занятия, учёба, рисование, спорт, всё это занимало девяносто процентов его времени. Анна так сильно хотела сделать Хану лучшим во всём. Сильным, неуязвимым, успешным. Она так отчаянно стремилась к этому, что даже не заметила, как сама стала похожа на Кино — женщину, которая когда-то лишила её детства. Она потеряла свою беззаботность, свою любовь к простым радостям жизни. И теперь, глядя на Хану, Анна чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она поняла, что слишком увлеклась своими амбициями, забывая о самом главном — о счастье своего сына. И сейчас глядя на Хану и Йо, Анна не могла понять, что терзает её больше: собственное прошлое, которое, как змея, обвивало её горло, их настоящее, полное лжи, или будущее сына. А может быть, это была мысль о том, что мечта Ханы никогда не сбудется? Что они никогда не смогут стать той дружной и счастливой семьёй, о которой он мечтал? Или, возможно, её тревожила мысль, что всё же смогут? Что ей нужно просто переступить через свою гордость, забыть обо всём, быть с Йо, стать заботливой и нежной женой, любящей матерью. В мыслях это казалось так просто, так легко. Но Анна понимала, что уже никогда не сможет быть искренней. Внутри неё всё было мертво. Её крылья больше не могли раскрыться, позволить ей быть счастливой. Йо старался изо всех сил, изображая любовь перед Ханой, но Анна знала правду. Он любил сына, возможно, любил другую женщину, но не её. Это не вызывало в ней никаких чувств, потому что Анна сама не любила мужа. Она не любила никого. Её сердце было пустыней, лишённой жизни.. Взгляд Анны упал на смартфон, на этот молчаливый свидетель её мыслей. Она знала, что Рен звонил много раз. И каждый раз, когда она видела его имя на экране, её охватывало странное чувство. Вина. Предательство. Но кого она предавала? Себя? Свою семью? Или, может быть, самого Рена? Анна понимала, что её жизнь разрушена. Она потеряла себя. Её душа была как старый, заржавевший механизм, который невозможно починить. Но в глубине этой гниющей души она всё ещё надеялась. Надеялась, что однажды всё изменится. Что её сын найдёт своё счастье. Что она сможет наконец-то обрести покой. — Мама, осторожно! — вдруг закричал Хана. Анна мгновенно подняла взгляд, выходя из задумчивости, но не успела отреагировать. Мяч, который её муж и сын увлечённо гоняли по траве, внезапно изменил траекторию и, словно по волшебству, полетел прямо ей в плечо. Анна почувствовала резкий удар, будто кто-то невидимый швырнул ей в плечо тяжёлый камень, но не почувствовала боли, а лишь вздрогнула от неожиданности. Мяч, отскочив от её плеча, покатился по разложенной посуде, оставляя за собой звон разбитого стекла. Хана, стоявший на краю поляны, испуганно замер, его глаза расширились от ужаса. Он сделал шаг вперёд, собираясь броситься к матери, но тут же остановился, словно его ноги приросли к земле, а вот Йо тут же подбежал к ней. — Ты в порядке? — спросил он, присев на край пледа и аккуратно коснувшись плеча жены. — Очень больно? Анна посмотрела на его руку, а затем медленно перевела взгляд на кофейные глаза. Боли она не чувствовала, но удивление, смешанное с недоверием, не смогла скрыть. Заметив это, Йо крепче сжал её плечо и приблизился к её лицу. — Ты не должна скрывать свою боль. Мне правда жаль, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. — Я не лгу тебе, Анна. Прости. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шорохом листвы и далёким щебетом птиц. Солнце, пробиваясь сквозь ветви деревьев, отражалось тёплым блеском в тёмных глазах, которые ещё утром казались безразличными. На земле, рядом с Анной, лежали остатки пикника: плед, на котором она сидела, корзина с едой, разбитые бокалы с вином. Но всё это вдруг стало выглядеть таким мирным и уютным, что произошедшее казалось чем-то нереальным. Ладони Йо плавно скользнули по лицу Анны, и её губы вдруг изогнулись в усмешке. — Какого-то мячика недостаточно, чтобы причинить мне боль, — хотела она произнести это ядовито, но голос почему-то дрогнул. — В следующий раз попробуй мечом. Йо отдёрнул руки и немного отстранился, на его лице мелькнуло раздражение. Анна заметила, как он сжал кулаки, а взгляд его стал холодным и отчуждённым. Она знала, что он лгал ей, что его слова были лишь притворством, но почему-то ей стало трудно дышать. — Ты всегда была сильной, Анна, — внезапно произнёс Йо, обнимая её. — Даже когда тебе было больно. Но теперь… теперь ты просто устала. Глаза Анны широко распахнулись, и она почти была готова оттолкнуть его, но в этот момент заметила, как на них смотрит Хана. Он выглядел встревоженным из-за произошедшего, но при этом казался счастливым, наблюдая за близостью родителей. «Больше всего на свете я хочу, чтобы мы были вместе. Ты, я и папа. Все втроём», — пронеслись его слова в мыслях Анны. Руки сами потянулись к мужу, и она обняла его в ответ, видя, как на лице сына появляется улыбка. — Скоро всё изменится, — произнёс Йо. — Обещаю. Не понимая, о чём он говорит, Анна крепче сжала ткань его футболки. Эти слова были похожи одновременно на угрозу и обещание чего-то хорошего. Но прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, за их спинами раздался холодный, надменный голос, который заставил Анну вздрогнуть. — Какая идиллия. Анна почувствовала, как кожу охватил ледяной холод, а Йо медленно отпустил её и широко улыбнулся своему близкому другу. — Рад видеть вас! — воскликнул он, поднимаясь на ноги и помогая подняться жене. — Ты ведь нас пригласил, как я мог отказать, — ответил Рен, и Анна почти заставила себя повернуться к неожиданным гостям. Рен был облачен в тёмно-синюю широкую рубашку, небрежно заправленную в чёрные джинсы. Его тёмные волосы блестели в дневном свете, а в глазах читалась смесь насмешки и скрытой угрозы. Он выглядел так, словно был готов уничтожить всё вокруг. Рядом с ним стояла его жена. Её некогда длинные серебристые волосы теперь едва опускались ниже подбородка. На плечах висел вязаный кардиган, а худощавое тело скрывало белое свободное платье. — Анна! — сияя, воскликнула Жанна, и Анна отметила болезненную бледность её лица. — Ты так и не встретилась со мной! Йо взял жену за руку и тоже улыбнулся, подводя её к друзьям. — Всё это время, пока Жанна пребывает в Токио, ты не встречалась с ней? — с шутливым укором поинтересовался он. — Как же так? С Сакурой ты проводишь много времени… — Мы работаем вместе, — отрезала Анна, чувствуя, как необъяснимое напряжение смешивается со стыдом и злостью. Она посмотрела на Йо. — Я и Сакура теперь вместе возглавляем фонд «Аполлон», если ты не забыл. Йо рассмеялся. Он запрокинул голову назад и прикрыл лицо ладонью, как будто смеялся над какой-то шуткой, которую никто, кроме него, не понимал. — Точно! Прости меня. Но всё же не стоит забывать про наших дорогих друзей. Ты ведь знаешь, как много мы значим друг для друга. Глядя на мужа, Анна невольно изогнула бровь. Она была уверена, что его слова несут скрытый смысл, но какой? — Верно, Анна, — согласился Рен. — Ты же знаешь. Его глаза сверкнули, ведь и он знал нечто большее, чем остальные. Анна почувствовала, как её сердце сжалось, и на мгновение ей показалось, что она снова стоит на краю пропасти, не зная, что ждёт её впереди. Рен встретился с ней взглядом, и в этот момент время словно остановилось. Та импульсивность, которая всегда была его отличительной чертой, вернулась, и теперь было невозможно предугадать, что он сделает в следующий момент. А странное поведение Йо лишь усиливало её внутреннюю тревожность, тщательно скрытую под маской спокойствия. — Перестаньте! Вы оба! — вдруг вмешалась Жанна. — Анна не обязана возиться с больной. Она очень занята, как и мой муж. Я понимаю. Правда. — Что ты такое говоришь, милая? — нахмурился Рен. — Ты не больная. Волна неприязни пронзила тело Анны, когда она услышала это ненавистное обращение. — Ну конечно! — рассмеялась Жанна, по-доброму толкнув мужа в грудь. — Ты бываешь таким лжецом, Тао Рен! Не осознавая, что делает, Анна сделала шаг назад, словно пытаясь ускользнуть от всего этого. Но Йо оказался быстрее. Его руки обхватили ее за талию, словно железные обручи, прижимая к себе. — Главное, что мы наконец встретились, — улыбнулся он и посмотрел на Анну. — И можем провести немного времени в кругу друзей. Ты согласна? Анна молча кивнула, и Йо неожиданно поцеловал её в губы. Это был короткий, безэмоциональный поцелуй, но Анна заметила, как взгляд Рена помрачнел. Она поспешно отстранилась от мужа и оглянулась назад. — Хана! Иди поздоровайся! — крикнула Анна сыну. Хана оторвался от своего смартфона, который видимо всё это время хранил в кармане брюк, и незамедлительно побежал на зов матери. — Боже мой! — воскликнула Жанна, когда Хана подошёл ближе. — Это же малыш Хана! Ничего себе, как ты вырос! Хана улыбнулся. Он слегка поклонился в приветствии, его движения были полны грации и уважения. Анна с гордостью положила руку ему на плечо. В этот момент все её тревоги и сомнения рассеялись. Рядом с сыном она чувствовала себя величественной орлицей, взращивающей орлёнка, который однажды станет не менее могучим, чем она сама. — Вы так похожи, — с искренним восхищением произнесла Жанна. — Хана словно унаследовал от тебя абсолютно всё, Анна. Анна переглянулась с сыном, и в её глазах мелькнула лёгкая грусть. Она знала, что Хана унаследовал от неё не только внешность, но и характер, её силу духа и стремление к совершенству, а ещё непростую судьбу. Натянуто улыбнувшись, Анна взглянула на Жанну, а затем перевела взгляд на Рена, который стоял рядом с женой, погружённый в свои мысли. Его лицо было спокойным, но в нём проскальзывала какая-то внутренняя борьба. — Мэн, кажется, тоже совсем ничего не взял от отца, — заметила Анна. Внезапно Йо рассмеялся. — Ну почему же? — спросил он, продолжая улыбаться. — А как же высокомерие и уверенность в своём превосходстве? Хотя, пожалуй, этой чертой награждён и мой сын от своей матери. Его слова повисли в воздухе, словно оставляя после себя невидимый след. Анна задумчиво посмотрела на Рена, её глаза на мгновение задержались на его лице, прежде чем она снова перевела взгляд на Жанну. — Йо прав, — тихо произнесла Жанна, смущённо теребя пальцами край кардигана. Её голос стал едва слышен. — Но и Мэну... Мэну бывает нелегко. Нам всем непросто. В её огромных, словно бездонных, малиновых глазах отразилась вся тяжесть мира. Она бросила нервный взгляд на мужа, но тот, казалось, не замечал её. И тогда Анна поняла: Жанна снова балансировала на грани между депрессией и маниакальной фазой. Она посмотрела на Рена, и тот, словно прочитав её мысли, едва заметно кивнул. — Милая, почему бы тебе не пойти встретить нашего сына? — мягко касаясь плеча жены, спросил Рен. — Попроси Басона принести нашу вечернюю одежду в одну из гостевых комнат. — Я провожу, — добавил Йо. — Хана, идём с нами. Вы ведь с Мэном друзья. Анна, а вы с Реном пока идите в зал для тренировок. Остальные уже наверное собрались. Совершенно ничего не зная о планах мужа, Анна просто молча кивнула. Все мероприятия в этом доме никогда не приносили ей радости, так зачем же размышлять о том, что Йо задумал сегодня? Впереди была более важная встреча — долгожданный прием владельцев «A&T». — Иди, милая, — сказал Рен, и Анна стиснула зубы. Йо нежно провел пальцами по её шее и направился в дом. Жанна взяла Хану за руку и последовала за ним, а Анна и Рен остались на месте, ожидая, когда их супруги скроются за стенами дома Асакура. И как только это произошло, они одновременно повернулись друг к другу, прожигая взглядами. — Прекрати обращаться к своей жене «милая», — процедила Анна, её голос был наполнен холодной яростью. — Иначе я заставлю тебя весь вечер наблюдать за мной, но ты не получишь желаемого. Рен ответил с той же жестокостью: — Что насчёт твоего мужа? Если ты позволишь ему что-то большее, я отрублю ему руку на сегодняшней тренировке. Их слова повисли между ними, как тёмные тени, обещая взаимную боль и разрушение. Они стояли друг напротив друга, их взгляды были полны противостояния и желания доминировать. Они были двумя вершинами айсберга, две противоположности, которые могли бы уничтожить друг друга, но в то же время притягивались этой разрушительной силой. Анна вдруг усмехнулась, сложив руки на груди, и отвела взгляд в сторону. — Что мы делаем? — с некой горечью произнесла она. — Жанна нездорова. Она так доверяет мне… — У тебя что, совесть вдруг проснулась? — иронично спросил Рен, хватая её за локоть. — Посмотри на меня. Всё, что я говорил ночью — правда. Он дёрнул её на себя, но Анна продолжила смотреть куда-то вдаль. — Ты играешь с моими чувствами, Анна? — угрожающе прорычал Рен. — Не можешь или не хочешь это признать? Наконец, Анна повернула голову и посмотрела на него. Её взгляд был холодным и отстранённым, но Рен видел в нём что-то большее. — Ты просто сходишь с ума, — произнесла она с вызовом, чувствуя, как по телу распространяется слабость, и тошнота, которая слишком часто стала проявляться, вновь подступает к горлу. Рен отшатнулся, выпуская её из рук. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели яростью. — Схожу с ума? — повторил он и провёл рукой по волосам. – Что ж, я покажу тебе, насколько сильно схожу с ума. С этими словами Рен развернулся и стремительно направился к дому. Он чувствовал, как ярость и обида разрывают его изнутри, но не мог остановиться. Его привычная грация исчезла, сменившись неуклюжестью и злостью. Глядя ему в след, Анна прижала ладонь к горлу, будто сдерживая тошноту. Она не могла позволить Рену делать всё, что ему вздумается. И если потребуется дать ему отпор, ей придётся сделать это.

***

Анна стояла, облокотившись на прохладную стену тренировочного зала Йо, и смотрела в окно. Её взгляд был устремлён на небо, которое постепенно затягивалось тяжёлыми, мрачными тучами. Они медленно, но неумолимо приближались, словно зловещие тени, поглощая голубизну неба и предвещая что-то неизбежное. Все уже собрались в ожидании. Кино и Йомей сидели напротив, погружённые в свои мысли. Хорохоро расположился рядом со своей сестрой, которая нервно теребила край своего платья. Здесь были и несколько членов команды Йо, а так же телохранители, каждый из которых выглядел сосредоточенным. Хао не пришёл, сославшись на дела в суде, но Анна знала, что это лишь отговорка, и жалела, что не могла поступить так же. Жанна, сидя на полу перед Анной, держала за руки Мэна и Хану. Её глаза светились от энтузиазма и предвкушения. Она вдруг стала полна энергии, как будто сама собиралась выйти на спаринг вместо Рена. Анна перевела взгляд на Рена. Он стоял у окна, его спина была прямой, а плечи напряжены. Он тоже смотрел на небо. И Анна знала, что он чувствует. Она чувствовала то же самое — смесь волнения, страха и решимости. Внезапно знакомый голос раздался сбоку, вырвав её из размышлений. — Добрый день, госпожа Асакура, — произнёс Лайсерг, его голос звучал мягко, но с ноткой беспокойства. Анна повернулась, её губы тронула лёгкая улыбка. — Господин Дител, — ответила она, наклонив голову в знак приветствия. Лайсерг встал рядом и тоже прислонился к стене. — Как ты? — спросил он, внимательно глядя на неё. — Выглядишь напряжённой. — Скоро выборы, — напомнила Анна. — Мы все на взводе. А ты? Давно не виделись вот так просто. Лайсерг улыбнулся, но в его улыбке была грусть, как будто он знал, что их встреча не будет такой же беззаботной, как раньше. Его изумрудные волосы слегка взъерошились, когда он откинул голову назад, прислонившись затылком к стене. — Неплохо. Не считая того, что коллеги до сих пор обсуждают меня. Не думал, что моё происхождение и высокопоставленная должность так сильно повлияют на местных. Анна похлопала его по плечу с искренней теплотой, понимая, как тяжело бывает справляться с обсуждениями за спиной. Но это не останавливало ни её, ни Лайсерга, ни кого-либо из их окружения. Они продолжали идти к своим целям, несмотря ни на что. — Ты отлично справляешься, — сказала она, опуская руку. — Могу я задать тебе вопрос? Лайсерг усмехнулся краешком губ и посмотрел на неё. — Я не смогу дать тебе чёткий ответ, Анна, — произнёс он тихо. — Это дело… Оно всё ещё не ясно для меня. Я пытаюсь разобраться, но всё кажется слишком запутанным. Анна понимающе кивнула, её взгляд скользнул по залу. Она перевела глаза на мужа, который стоял напротив Рена, его изящная стойка и лёгкое движение меча в руке выдавали уверенность и готовность к действию. — Значит, ты не исключаешь, что мой муж мог убить того журналиста? — спросила Анна, её голос звучал ровно, словно она была готова к любому ответу. Лайсерг тоже медленно перевёл взгляд на центр зала, где Йо продолжал стоять в своей элегантной позе, его меч мерцал в свете солнца. — А ты? — спросил он. — Думаешь, Йо мог сделать это? Анна поджала губы, наблюдая как её муж ловко прокрутил меч в руке, готовясь к атаке. Она не знала, что именно думала. Все в семье Асакура были не без греха, включая её саму, и каждый из них, казалось, был способен на что угодно. — Даже если это сделал Йо, это должно оставаться в тайне, — спокойно сказала Анна и посмотрела на Лайсерга. — Но доказательства передай мне. Дальше я буду действовать сама. Лайсерг кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что говорило о его беспокойстве. — Разумеется, — без колебаний согласился он. — Но у меня пока ничего нет, кроме записи с уличных камер, где видно, что Йо встречался с жертвой прямо перед смертью. Однако на время смерти у него есть алиби. Анна усмехнулась. — Ты ведь знаешь, что за деньги можно купить всё, — иронично сказала она. — А учитывая власть семьи… — Анна замолчала, её взгляд снова метнулся к мужу. — Известно, о чём они разговаривали? Лайсерг покачал головой, его лицо стало ещё более напряжённым. — Нет, но мне неспокойно, Анна. Будто это только начало. Он внезапно схватил её за локоть, но Анна не вздрогнула, а спокойно посмотрела ему в глаза. — Ты ведь не причастна к смерти господина Хьюга? — умоляюще спросил Дител, боясь услышать не тот ответ. Анна покачала головой. — Нет, — ответила она. — Я могла бы побороть его и без крайних мер. У меня было всё для этого. Я не устраивала аварию и не убивала Хиаши Хьюга. Лайсерг отпустил её локоть, его лицо стало ещё более напряжённым. — Ему ввели препарат, который вызвал остановку сердца, — сообщил он. — На камерах виден женский силуэт, но не видно лицо. Параметры убийцы соответствуют твоим. Я верю тебе, Анна. Но будь готова, что за тобой могут прийти, и тогда тебе придётся раскрыть личность того, с кем ты была в ту ночь. Анна склонила голову, на секунду прикрыв глаза. — Я готова, — ответила она. — Но мы оставим это только на самый крайний случай. Они переглянулись, и в их взглядах мелькнуло понимание. В этот момент между ними словно протянулась невидимая нить полного доверия. Внезапно зал разорвал громкий лязг металла. Анна и Лайсерг одновременно повернули головы к центру, где Рен и Йо уже начали свою дружескую битву. Их движения были быстрыми и точными, каждый удар просчитан и выверен. Рен ловко уворачивался от ударов Йо, его лицо выражало сосредоточенность и решимость. Его глаза горели огнём, в них читалась не только жажда победы, но и что-то ещё, понятное только Анне. Наблюдая за ним, она обхватила себя руками, чувствуя сильное волнение. Анна боялась, что Рен может серьёзно ранить её мужа, и боялась, что Йо может ранить его. Йо же был полон азарта. Он стремился одержать победу, чтобы доказать своё превосходство. В его глазах читалась не только страсть к бою, но и лёгкое удивление перед мастерством Рена, который был сейчас его другом и соперником одновременно. Их мечи сверкали в свете лучей солнца, создавая завораживающее зрелище на фоне медленно приближающейся за окном грозы. Каждый взмах, каждый удар был наполнен силой и энергией. Рен и Йо двигались так быстро, что казалось, будто их движения сливаются в одно непрерывное движение. Рен пытался атаковать Йо с разных сторон, но тот ловко уклонялся и контратаковал. Их мечи скрещивались, издавая громкий лязг, который разносился по всему залу. И каждый раз, когда острые лезвия приближались друг к другу, Анна переставала дышать. Наконец, Рен сумел провести блестящую атаку, которая заставила Йо отступить на несколько шагов, а затем сделал ловкую подсечку, и Йо рухнул на спину, раскинув руки в нелепом и беспомощном жесте. Меч Рена замер над его запястьем, угрожающе касаясь кожи, но не нанося раны. Тяжело дыша, Йо улыбнулся, но лицо Рена оставалось бесстрастным. Он победно возвышался над поверженным противником, словно размышляя над чем-то. Беспокоясь о возможных последствиях, Анна оттолкнулась от стены и невольно шагнула вперёд. Рен бросил на неё взгляд, и она стиснула зубы, твёрдо произнеся одними губами: «Не смей!». В этот момент что-то изменилось. Рен едва заметно усмехнулся, словно наслаждаясь её реакцией. Он медленно убрал меч и протянул руку Йо. Тот, не раздумывая, принял его помощь и поднялся на ноги. Их поединок завершился, но некое напряжение в воздухе осталось. — Ты победил, — сказал Йо, стараясь говорить непринуждённо. — Может, мне тоже следует взять у тебя пару уроков? Рен не ответил сразу. Он продолжал держать меч, его пальцы крепко сжимали рукоять, а глаза изучали Йо, словно пытаясь проникнуть в его мысли. — Кстати, госпожа Кино очень хочет посмотреть на то, чему научилась Анна, — продолжил Йо. — Сейчас подходящий момент. Он оглянулся к Анне, и она уже собиралась отказаться, как почувствовала тяжёлый взгляд госпожи Асакура. Раздражённо выдохнув, Анна обошла сидящую перед ней Жанну, и подошла к мужу. На секунду она пожалела, что остановила Рена. Стоило ему позволить устроить это кровавое представление, но вражда между семьёй Асакура и семьёй Тао сулила лишь ещё большим кровопролитием. К тому же, ей была не безразлична судьба Рена. — Ты ведь так старательно занималась, — произнёс Йо, протягивая жене свой меч. — Давай, покажи на что способна. Анна коротко посмотрела на Рена. Их взгляды встретились, и в этот момент она почувствовала, как волна странного предвкушения прошлась по телу. В памяти вспыхнули их уроки, полные страстной жестокости и сладкой боли. Она знала, что Рен подумал о том же. Еë пальцы обхватили теплую рукоять, принимая вызов мужа. — Хочешь, чтобы она дралась со мной? — спросил Рен. Йо усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Конечно, — ответил он. — Ты ведь её учитель. Пристально всматриваясь в лицо мужа, Анна крепко сжала рукоять меча. Мог ли Инузука отправить то фото ему? Это объяснило бы двусмысленность речи Йо, но во время пикника он казался слишком искренним по отношению к ней, будто действительно хотел изменить их отношения. — Что скажешь, Анна? — спросил Рен. — Ты готова? Йо перевёл взгляд на жену, и Анна уверенно кивнула. — Конечно, — твёрдо ответила она, занимая место мужа. — Отлично! — воскликнул Йо. Он хлопнул в ладони и отошёл к стене, где сидел Хорохоро, но не сел, а остался стоять, будто готовясь в любой момент вмешаться. Крепко сжимая рукоять, Анна посмотрела на Рена. Они поклонились друг другу, и голос Рена прозвучал как удар гонга: — Начинаем. Анна сделала шаг вперёд, её меч поднялся в воздух, как крыло хищной птицы. Она почувствовала, как её тело наполняется силой, и каждый мускул готовится к действию. Её уверенный взгляд встретился с его, и она заметила, как уголки его губ чуть приподнялись в лёгкой улыбке. Глядя на неё, такую решительную с опасным оружием в руках, Рен почти незаметно улыбнулся. В его глазах читалось восхищение, смешанное с вызовом. Анна с изящным мастерством прокрутила меч в руке, заставляя лезвие сверкнуть в свете солнца. Рен сделал точно так же, словно отражая её движения. Зная, что он увернётся, Анна первой нанесла удар. Ей не обязательно было одерживать победу, да и она не смогла бы это сделать. Но ей нужно было показать всем, что её лезвие могло нанести смертельный удар. Она прокрутилась вокруг себя, словно грациозная танцовщица. Звук соприкоснувшихся мечей внезапно показался оглушительным, как раскат грома. — Ты можешь лучше, — требовательно заметил Рен, отталкивая её от себя. Он снова прокрутил меч, ожидая удара. — Тогда нападай сам, — ядовито ответила Анна, готовая защищаться. Рен лениво повёл рукой, и внезапно его меч метнулся вперёд, как молния. Анна успела заблокировать удар, их мечи снова скрестились, создавая невидимые другим искры. Их лица оказались слишком близко, разделяемые смертоносными лезвиями. — Что это было? Испугалась за мужа? — иронично спросил Рен, медленно давя мечом вперёд. — В следующий раз я сделаю то, что обещал, если ты не будешь послушной. Сдерживая его натиск, Анна хмыкнула, её губы изогнулись в лёгкой, но опасной улыбке. — В таком случае, тебя ждёт моё наказание, — сказала она. Рен резко опустил меч, и в тот же момент пригнулся, ловко уворачиваясь от клинка Анны. От неожиданности она потеряла равновесие и подалась вперёд. Но Рен оказался быстрее. Он поймал её сзади, его рука крепко обхватила её за талию, а лезвие его меча прижалось к её горлу. — И кто из нас сошёл с ума, а, Анна? — в его голосе прозвучала горечь, смешанная с чем-то ещё. — Теперь ты беспокоишься за него? Чувствуя холодное остриё, касающееся её кожи, Анна протяжно выдохнула. — Я беспокоюсь о тебе, Рен, — прошептала она. Он слегка ослабил хватку, и Анна незамедлительно воспользовалась этим. Она оттолкнула его руку и вывернулась, взмахнув мечом. Лезвие плавно взметнулось в воздух и кончиком острия полоснуло Рена по лицу, оставляя тонкую красную полоску на его щеке. Опешив из-за собственного действия, Анна на мгновение застыла, и Рен тут же атаковал её. Они повалились на пол, их тела сплелись в отчаянной схватке. Меч Рена вонзился в деревянный пол всего в сантиметре от лица Анны. А её меч пронзил ткань его рубашки, едва не коснувшись кожи.Так они и замерли, словно боясь пошевелиться. — Я могла серьёзно ранить тебя, — прошептала Анна, лёжа на спине и глядя на Рена, который навис над ней. Его лицо было спокойным, но в глазах пылал огонь. — Как и я тебя, — ответил он хрипло. — Но разве не этим мы и занимаемся? — Зачем ты это делаешь? — спросила Анна, будто позабыв о безмолвных зрителях, которые собрались вокруг. Рен хмыкнул, его глаза блуждали по её лицу, словно ответ был спрятан в её чертах. — Потому что мне нужна ты, — тихо, но твёрдо произнёс он. Анна покачала головой, старательно отрицая то, что услышала. Никто другой не мог услышать их разговор, но страх, как ледяная рука, сковывал её. — Ты говоришь так, будто я — твоя единственная цель, — прошептала она. Рен наклонил голову, его взгляд стал ещё более пронзительным. — Ты всегда была моей целью. С самого начала. С этими словами он упёрся на свой меч и поднялся. Лезвие Анны мягко отпустило его рубашку, оставляя ровный, аккуратный разрез в дорогой ткани. — Думаю, это ничья, — произнес Рен, протягивая Анне руку. — Наши движения слишком похожи, ведь я учил тебя. Анна, слегка нахмурившись, взглянула на него. Её взгляд был привычным — холодным и отстраненным, но в глубине глаз мелькнуло что-то, что выдавало её истинные чувства. Она медленно протянула руку и, взяв его ладонь, поднялась, опираясь на его руку. Когда она встала, её меч с легким звоном упал на пол, словно отказываясь и дальше быть частью этого странного, напряженного момента. Анна бросила на него короткий, раздраженный взгляд, но ничего не сказала. Её лицо, подобно театральной маске, оставалось непроницаемым, но в глазах читался страх и, возможно, даже гнев. Она была сильной, но сейчас, в этом поединке, столкнулась с чем-то, что не могла полностью контролировать. — Ты молодец, Анна! — вдруг воскликнула Жанна. Она захлопала в ладоши, что казалось не совсем уместным, и её овации подхватили остальные, но скорее из уважения к Рену и сочувствия к ней, чем из-за какой-то торжественности. — Ты правда отлично владеешь мечом, — улыбнулся Йо, подходя к ним. Изящно убрав пряди волос с лица, Анна поспешно поклонилась своему недавнему противнику, словно пытаясь скрыть внезапное смятение, зародившееся в её душе, а затем отвернулась, чтобы Йо не смог уловить в её взгляде эту растерянность из-за непонятных чувств. — Хватит этих игр, — холодно сказала она. — Пора собираться! И не дожидаясь ответа, Анна торопливо зашагала к выходу, проигнорировав даже восхищённый взгляд сына, но отчётливо ощутив тяжёлый взгляд Кино.

***

Анна вошла в кабинет мужа с присущей ей грацией. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, словно отрезая от остального мира. Она закрыла замок, зная, что рискует, оставаясь в этой личной маленькой вселенной, где даже воздух был наполнен напряжением. Рен сидел в кресле, словно король на троне, его ноги были небрежно скрещены, а руки расслабленно лежали на подлокотниках. Его красота была пугающей, как грозовое небо, обещающее бурю. В его глазах горел огонь, который мог сжечь дотла всё, что осмелится встать у него на пути. С годами Рен научился скрывать свою ярость под маской невозмутимости, но сейчас, казалось, она снова рвалась наружу, как дикий зверь из клетки. Его взгляд, пристальный и жгучий, следовал за каждым движением Анны, как хищник за добычей. Она приближалась медленно, словно зная, что каждый её шаг — это маленькая победа. Её платье, лёгкое и воздушное, развевалось при каждом движении, обнажая длинные ноги. Изящная шея, ранее скрытая за высоким воротом или массивным украшением, теперь манила и завораживала. Этот контраст между её хрупкостью и его мощью делал ситуацию ещё более напряжённой и интригующей. Когда Анна остановилась перед креслом, её голос прозвучал холодно: — Что ты, чёрт возьми, вытворяешь? Задержав взгляд на её горле, Рен усмехнулся, и его глаза засияли странным, опасным блеском. Он медленно поднялся из кресла, возвышаясь над Анной, словно древний воин, готовый то ли защитить её, то ли уничтожить. Высокий и широкоплечий, он источал ауру силы и власти, которая одновременно притягивала и отталкивала. Анна знала, что ему под силу и то, и другое, и эта мысль вызывала в ней одновременно тревогу и гнев. Рен провёл пальцами по её ключице, словно исследуя, но Анна не проявила ожидаемой реакции. — Хочу, чтобы ты носила мой подарок, — сказал он. Вспомнив про ожерелье из чёрного жемчуга, Анна ударила его по руке и изогнула бровь, её взгляд стал острым, беспощадным. — Ты не ответил на мой вопрос. — А должен? — спросил Рен с лукавой улыбкой, в которой читалась насмешка. — Тебе ведь понравилось. Положив руки на бёдра, Анна на мгновение отвела взгляд, словно погружаясь в свои мысли. Её губы тронула лёгкая усмешка, но глаза оставались холодными и сосредоточенными. Затем она вновь посмотрела на Рена, и в её взгляде промелькнула тень разочарования. Он был прав. Эти игры, это хождение по тонкой грани между риском и безопасностью, эти острые ощущения, которые заставляли её сердце биться быстрее, — всё это было для неё как наркотик. Но на кону стояло слишком много. Однако и эта борьба с жаждой пленящих ощущений была невозможна. Анна сделала шаг вперёд. Затем, не говоря ни слова, она толкнула Рена в грудь. Сила её толчка была такой, что он не смог удержаться и рухнул обратно в кресло. Его глаза вспыхнули, в них мелькнуло удивление, смешанное с предвкушением. Анна знала, что он ждал этого момента, ждал её реакции, ждал её следующего шага. Но она не собиралась давать ему то, чего он так жаждал. — Ты ведешь себя странно, — заявила Анна. — Я перестаю понимать тебя. Рен подался вперёд, словно желая сократить расстояние между ними. Его взгляд, устремлённый снизу вверх, был полон искренности и восхищения, но в нём также сквозила едкая нотка вызова. — А я думаю, ты прекрасно понимаешь меня, — мягко, но с лёгкой хрипотцой ответил он. — Просто не хочешь видеть таким, каким я хочу быть для тебя. Ну тогда наслаждайся моей дерзостью. Рен медленно протянул руку, и его длинные пальцы осторожно коснулись тонкой ткани её юбки. Лёгким движением он пропустил её между пальцами, наслаждаясь ощущением прикосновения. — Дерзостью? — хмыкнула Анна, стараясь скрыть, как её сердце пропустило удар от этого движения. — Похоже, ты считаешь, что это только твоя привилегия. Губы Рена снова изогнулись в кривой, но притягательной ухмылке. Он будто бросал ей вызов, предлагая принять его любым. — Может быть, — тихо произнёс Тао, не отрывая взгляда от её лица. — Но, возможно, ты ошибаешься, считая, что укротить меня так просто. Анна мягко опустила ладони ему на плечи и снова толкнула, но в этот раз он не собирался так просто принять этот жест и попытался встать. Предугадав это, Анна внезапно приподняла ногу, и её туфля, как острие ножа, коснулась его груди, заставляя отступить. Она надавила сильнее, и Рен почувствовал, как его тело вжимается в спинку кресла под натиском её каблука. Его дыхание стало тяжёлым, а взгляд — напряжённым. — Если собрался совершить какую-нибудь глупость, то делай это без меня. Её туфля, словно дразня, опустилась ниже, задевая маленькие пуговицы его чёрной рубашки. Она заметила, как Рен сжал подлокотники кресла до побелевших костяшек, как его тело напряглось. — Я не позволю тебе утянуть нас на дно, — заключила Анна, её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала угроза. Она медленно, почти невесомо, продолжила опускаться. Ухмылка, наконец, исчезла с лица Рена, оставив лишь напряжённую линию губ. Но восхищение в его взгляде никуда не делось. Он смотрел на неё, как на дикое, но прекрасное создание, которое одновременно пугало и завораживало. — Нас или себя? — хрипло спросил Рен, чувствуя, как дыхание учащается. Анна тоже заметила, что его грудь поднимается и опускается всё быстрее, и сильнее надавила каблуком ему на живот, ощущая крепость его мышц. Рен издал лёгкий стон, который был похож не на звук боли, а скорее на выражение удовольствия. Этот звук отозвался в её сердце, словно эхо далёкой мелодии, но его слова вызвали неприятное ощущение. Она убрала ногу и уверенно посмотрела ему в глаза. — Не делай ошибок, Рен. Прошу тебя. — Всё, что между нами — это не ошибка, — произнёс он. — Никогда не было и никогда не будет ошибкой, Анна. Рен вдруг резко притянул её к себе, и Анна не успела даже вдохнуть, как оказалась в его объятиях. Его руки были сильными и надёжными, а губы — горячими и требовательными. Он поцеловал её. И это был один из таких поцелуев, которые пронзали до самой глубины. Настойчивый, страстный, но в то же время нежный и чувственный. Это был поцелуй, который говорил больше, чем слова. Это был поцелуй, который обещал вечность. И эту вечность Анна не могла принять… Отчаянно сопротивляясь самой себе, уперевшись коленями в кресло, а ладонями в грудь Рена, она отстранилась, но он лишь крепче обнял её за талию. Его губы блестели от поцелуя, и он медленно облизал их, словно смакуя вкус её губ. — Перестань бояться. Мы уже давно не дети. Прерывисто вдохнув, Анна осторожно провела пальцем по царапине на его щеке, которую сама же оставила мечом. — И всё же мы не можем жить так, как хочется нам, — ответила она. — Мы не можем позволить себе это. Внезапно дверная ручка заходила ходуном, будто кто-то пытался ворваться внутрь. От резкого звука или от страха быть пойманной Анна вздрогнула и инстинктивно прижалась к Рену, обхватив его за шею. — Уверена, что не можем? — спросил он с лёгкой усмешкой, его голос звучал уверенно и самодовольно. — Мы можем закончить всё прямо сейчас. Рен не шелохнулся, его взгляд устремился на дверь, за которой, судя по звукам, пытался прорваться Хорохоро. Анна почувствовала, как её страх сменяется яростью. Она резко схватила его за подбородок, заставив посмотреть ей в глаза. — Не глупи… — процедила Анна сквозь стиснутые зубы, но слова застряли у неё в горле, когда за дверью раздался голос её мужа. — Не помню, чтобы запирал кабинет. Подожди, — донёсся до них голос Йо, а затем он добавил с усмешкой: — У меня есть ключ. Рен изогнул губы в усмешке, предвкушая, как вытянутся лица этих двоих, когда они войдут и увидят его с Анной на коленях. Но в этот момент что-то изменилось в её глазах. Ужас, смешанный с мольбой, пронзил его сердце, и он уже не мог отвернуться, как бы ни пытался. Крепко обхватив Анну за талию, словно она была его единственной опорой, он с лёгкостью поднялся из кресла. Затем, не отпуская её, быстрым шагом направился к тяжёлым портьерам, которые разделяли небольшое пространство между комнатой и террасой. Как только плотная красная ткань скрыла их, дверь распахнулась. Кабинет наполнился звуками голосов Йо и Хорохоро. — Скоро ты станешь премьер-министром, и мой проект первым отправится в работу! — с уверенностью протянул Усуи. — Не забывай, что я и Наруто идём практически наравне. Победа ещё не завоёвана, — ответил Йо, закрывая за собой дверь. Под его уверенными шагами Анна вжалась в стену. Рен опустил её на пол, но продолжал нависать над ней, словно живой щит, готовый защитить её, если их обнаружат. — Да, но Наруто словно растворился в воздухе, — Хорохоро задумчиво бренчал бокалами, извлеченными из антикварного бара. — Он исчез с радаров, не появляется ни на пресс-конференциях, ни в обществе. Всё это время он был поглощен семейными проблемами, и всë благодаря твоей жене. Как хитро она это провернула! Очень продуманный ход, чтобы сбросить с пьедестала лидера. — Ты ошибаешься, — Йо решительно возразил. — Анна всегда была добра к Наруто. Я уверен, она искренне хотела помочь им избавиться от влияния господина Хьюга. Просто так сложились обстоятельства. С этими словами Хорохоро открыл бутылку шампанского, и звук пробки, вылетающей под давлением, эхом разнесся по комнате. Он разлил искрящийся напиток по бокалам, и золотистые пузырьки игриво заплясали на поверхности, отражая мягкий свет ламп. — Так, может, это правда Анна прикончила старика? — усмехнулся Усуи. Услышав это обвинение, Анна стиснула зубы так сильно, что её лицо исказила гримаса ярости. Рен, заметив её реакцию, тоже мгновенно отреагировал. Он поставил одну руку над её головой, словно защищая её от удара, а другой крепко зажал ей рот, чтобы она не могла ответить. Этот жест был резким и грубым, но в то же время заботливым, как будто он боялся, что она может навредить себе. — Ты же не хотела, чтобы тебя поймали, — прошептал Рен, склонившись к уху Анны. Сверкнув глазами, она кивнула. Тем временем Йо и Хорохоро продолжили разговор. — Анна не способна на убийство, — уверенно заявил Йо. — Знаю, все считают иначе, но никто не знает её лучше, чем я. На этот раз иронично вскинул брови и усмехнулся Рен. Его губы дрогнули, словно он хотел сказать что-то язвительное, но сдержался. — Да брось! — протянул Хорохоро, тяжело опускаясь в кресло. — Я бы на твоём месте не был так уверен. Почему ты вообще её защищаешь? Она же тебе изменяет, разве не так? А что насчёт тех слухов про неё и твоего брата? Это правда? Затаив дыхание, Рен замер. Ревность, словно ядовитая змея, обвила его душу, лишая покоя. Он крепче прижал Анну к себе, чувствуя, как её тепло и присутствие немного успокаивают бурю внутри него. — Нет, — ответил Йо. — Я ошибся. Анна сказала, что между ней и Хао никогда ничего не было, и я верю ей. В этом есть логика. Она бы не стала так рисковать жизнью Хао. Мой брат слишком дорог ей. Анна подняла взгляд на Рена и ощутила тревогу. Его напряжённая фигура словно источала тёмную ауру, окутывая его с головы до ног. Она боялась, что его вспыльчивость вырвется наружу в самый неподходящий момент. Её пальцы задрожали, когда она обхватила его запястье, закрывающее ей рот, и крепко вцепилась в него, словно пытаясь удержать на грани. — С другой стороны, это нечестно. Тебе так не кажется? Ты спишь с Тамао, так почему Анна не может… — Может, — резко отрезал Йо. — Но не с моим братом. И не с кем-то из моего окружения. — Сразу скажу, это не я! — поспешно сказал Усуи, и в его голосе проскользнул страх. — Знаю. Ты явно не в её вкусе, — усмехнулся Йо. Рен тоже не смог сдержать усмешку и снова наклонился к уху Анны. — Интересно, как скоро твой муж догадается, что это я, — прошептал он, губами касаясь мочки. Анна почувствовала, как мурашки побежали по всему её телу. Лишь портьера разделяла их от разоблачения… Кусок красной ткани. Пара шагов. Одно неверное движение или звук, и они попадутся. Это осознание пугало и интриговало до кончиков пальцев. — Он же твой друг, — едва слышно произнесла Анна. — И он сейчас прямо здесь… — Друг? — опустив руки на её плечи, переспросил Рен. — С тех пор, как я узнал тебя, Анна, Йо перестал быть моим другом. — Его ладони спустили тонкие рукава платья и заскользили вниз по рукам Анны. — Я терплю их всех только для того, чтобы иметь возможность быть рядом с тобой. Губы Рена коснулись шеи Анны, и она прикрыла глаза, кусая свои губы. Каждый раз его прикосновения заставляли её разум мутнеть, а тело не могло сопротивляться. Он имел над ней какую-то скрытую власть, и отлично знал это. — Мы не должны… — выдохнула Анна, когда его пальцы скользнули по её бёдрам. — Не сейчас… — Тише. Твой муж прямо за чëртовой шторой, — усмехнулся Рен. — Как же он удивится… А Йо и Хорохоро в этот момент продолжали выпивать и беседовать, даже не догадываясь о том, что происходит прямо перед ними. — Если честно, меня сейчас больше беспокоят дела с «Красным Олимпом», — задумчиво произнёс Йо. — Кино и Мадара в бешенстве. Анна не хочет иметь с ними дел. Она не понимает, что всё там делается на благо будущего человечества. — А кого-то волнует её мнение? Да, Анна сильна и влиятельна, но ты же можешь щелчком пальцев закрыть ей рот, — ответил Хорокеу так, будто озвучил самую очевидную вещь. — В конце концов, Анна находится в твоём подчинении. Чувствуя, как ярость закипает в ней, Анна впилась ногтями в спину Рена. Он, в свою очередь, крепко стиснул её бёдра, пытаясь удержать. Этот разговор вызывал у них обоих отвращение и гнев, но они должны были сохранять своё присутствие в тайне. Повысив голос, Йо продолжил: — Ты не понимаешь? Анна годами укрепляла своё положение. Теперь она открыто заявила о поддержке Учихи Саске, а не Мадары в наследии «Sharingan». Говорит, что Саске — её друг. С каких пор? Ещё и Рен идёт против отца, отказывается поддерживать «Красный Олимп»! Кино давит на меня, чтобы я переубедил их, и хочет заручиться поддержкой Акасуна Сасори. — Йо, ты действительно бываешь либо слеп, либо глуп, — непривычно серьёзно произнёс Хорохоро. — Используй любовницу Рена, чтобы повлиять на его решение… — Любовницу? — удивлённо переспросил Йо. Теперь Анна взглянула на Рена с усмешкой. Никто из их окружения не подозревал, что между ними существовала тайная связь, длившаяся долгие годы. Они так искусно прятались, что создали свой собственный мир, где растворялись друг в друге, отдаваясь ненасытной страсти. Но теперь кто-то вторгся в этот мир, угрожая разрушить всё. Даже сам Рен стал угрозой, не желая делить Анну ни с кем. Его терпение, ещё недавно казавшееся бесконечным, трещало по швам. Он был на грани того, чтобы раскрыть их тайну и заявить о своих правах. Анна видела это в его глазах, полных решимости и угрозы. Она чувствовала его напряжение, но не желала этого. Не сейчас. Рен мягко провёл пальцем по её щеке и задержался на губах. — Все узнают, Анна, — произнёс он, вновь наклоняясь к ней. — Это неизбежно. Анна прикрыла глаза. Его дыхание на её коже сводило с ума, а его уверенность заставляла смириться. И только ему одному хотелось подчиняться. — Рен часто ночует в отеле «Omotesando», — продолжал Усуи, озвучивая свои догадки, пока герои этой сплетни прятались за его спиной. — Зачем? У него же есть дом в Токио, где его ждёт жена. Это не просто так. — «Omotesando», — прошептала Анна, аккуратно пытаясь отстранить Рена от своей шеи. — Моё алиби… Йо знает, что я была там… — Что ж, пусть наконец сложит этот многолетний пазл в своей голове, — иронично ответил Тао, подхватывая Анну за бёдра. Он буквально вжал её в стену, и Анна чуть не вскрикнула от столь неуместного и неожиданного действия, но Рен заглушил её голос жгучим, жадным поцелуем. Его совершенно не волновал разговор за пределами этого небольшого пространства, в котором они укрывались, казалось, даже наоборот, эта ситуация возбуждала его. — И кто его любовница? — спросил Йо. — Не знаю. Это же Рен, — усмехнулся Хорохоро. — Много ли он нам рассказывает? А Анна… Раз ей так дорог Хао, дай ей понять, что, если она не будет послушной, ты можешь просто вышвырнуть его из Суда. Но, конечно, это сработает только тогда, когда ты станешь премьер-министром. — Это всё звучит просто ужасно! — возразил Йо, но его голос был полон смятения и неуверенности. — Мы не можем использовать близких… — Йо, очнись! В мире, где мы живём, ради благих целей можно идти на любые меры. А в нашем случае это не просто меры — это необходимость. Все великие лидеры делают это. Ты можешь вести за собой простых людей, но с Олимпом придётся бороться. Его слова повисли в воздухе мрачной истиной. Они все знали, что путь к власти полон манипуляций и предательств. Но только так можно было сохранить то, что они создавали годами. Поэтому использовать чужие слабости стало неизбежным. — К тому же, после выходки Анны с фондом, тебе следует быть повнимательнее с ней. Кто знает, что у неё на уме. Она всегда была несколько пугающей, вдруг совсем слетит с катушек… — Хватит! — Йо резко ударил кулаком по столу, и звук разлетелся по кабинету, заставив Хорохоро замолчать. — Ты говоришь о моей жене! Выбирай слова тщательнее, чёрт возьми! Она Асакура! И делает всё для семьи! Для меня и нашего сына! Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Йо говорил убедительно, но этого было недостаточно. Его слова не могли стереть её сомнения и всю боль, через которую она прошла. Однако он был прав в одном: у них был сын. И это всё усложняло. Заметив это смятение, Рен перехватил её запястья и сжал их над её головой. Анна инстинктивно крепче обхватила его ногами за талию, чтобы удержаться, и посмотрела ему в глаза с недоумением и тревогой. — Послушай, — прошептал Рен, его голос был тихим, но в нём звучала нескрываемая горечь и раздражение. — Твой муж защищает тебя. Стоило тебе провести с ним несколько часов, и он вдруг стал любящим и заботливым. Смешно, не правда ли? — Перестань, — выдохнула Анна, чувствуя как гнев постепенно овладевает им. — Перестать что? — спросил Рен, сильнее сдавлия её руки. — Делать то, что ты сама позволяешь мне, зная, что за этой гребанной шторой находится твой муж? Анна поджала губы, когда он изо всех сил прижался к ней, и металлическая пряжка его ремня больно впилась ей между ног. Рен наклонился к её лицу, кончиком носа касаясь её носа. — Хочешь выйти к нему? Устроить сюрприз? Он резко отпустил руки Анны, и она тут же обхватила его за шею, чтобы с грохотом не рухнуть на пол. Рен уперлся ладонями в стену и опустил взгляд на её губы. — Это будет впечатляюще, — продолжил он, злорадствуя. — Твои щеки и губы горят, а дыхание сбилось. От тебя пахнет мной. Думаю, я составлю тебе компанию в этом представлении. Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее. В его голосе звучала смесь ярости и насмешки, и она понимала, что он наслаждается её замешательством и страхом. Она пыталась собраться с мыслями, но его близость и угрозы парализовали её. — Рен, — прошептала Анна, стараясь говорить как можно тише. — Мы уже это обсуждали. Ты не понимаешь, что делаешь. Это неправильно. Рен усмехнулся. — Неправильно… — повторил он, касаясь её губ. — А что правильно, Анна? Твой муж, который использует тебя? Или я, который показывает тебе, что значит настоящая страсть? Анна отвернулась, пытаясь скрыть слёзы, но Рен схватил её за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. — Ты хочешь, чтобы он знал, как ты на самом деле себя чувствуешь? — спросил он. — Хочешь, чтобы он увидел, что ты любишь меня, а не его? Анна замерла, не зная, что сказать. Его слова были внезапны, как порыв сильного ветра на берегу океана, от которого перехватывает дыхание. Она надеялась, что Рен играет с ней, но в глубине души понимала, что часть её хочет верить в его слова. — Анна, — почти прорычал он, произнося её имя. — Ты знаешь, что я прав. Ты любишь меня. И я люблю тебя. Но ты боишься признаться в этом даже самой себе. Анна закрыла глаза, не позволяя слезам пролиться. Она убеждала себя, что Рен лжёт, но в то же время боялась, что он говорит правду. — Рен, нас могут услышать. Отпусти. Но он только крепче сжал её, и она почувствовала, что его эмоции находятся на грани срыва, как, собственно, и их положение в сложившейся ситуации. Внезапно из-за портьеры раздался смех. Йо и Хорохоро явно успели сменить тему, и теперь собирались уходить. Ведь им всем предстояло отправиться на первый официальный приём у владельцев компании «A&T». — Давай найдём Рена, — сказал Йо, а следом раздались шаги. — Чёрт знает, куда он запропастился. Пора бы уже выезжать. В городе точно пробки. Рен медленно оглянулся, но Анна, крепко держась за его шею одной рукой, резко развернула его к себе. Её глаза горели огнём, а голос звучал твёрдо и решительно. — Ты не посмеешь! — процедила она сквозь стиснутые зубы. Её слова были полны ярости и отчаяния. Голоса за портьерой стихли, и вскоре хлопок двери возвестил об их уходе. Они остались одни. Анна почувствовала, как напряжение спадает. Она опустила ноги, ощущая твёрдый пол под тонкой подошвой своих изящных туфель. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь в её движениях появилась решимость. Она оттолкнула от себя Рена, чувствуя, как гнев переполняет её. — С меня хватит! Всё это выходит из-под контроля! — Это было ясно, когда мы только начинали, — ответил Рен в тон ей. — Просто уйди из этой проклятой семьи! — Я не могу! — сказала Анна, почти срываясь на крик. — У каждого из нас есть свои цели, и я никому не позволю помешать моим! Даже тебе! — Так скажи мне, чего ты добиваешься? Я помогу тебе! — Рен сделал шаг вперёд, но Анна резко отдёрнула портьеру и выбежала в комнату, словно пытаясь убежать от него и от самой себя. Он бросился следом, его сердце колотилось, как бешеное. Она была взвинчена, её эмоции бурлили, как шторм, но он не мог позволить ей уйти. Ему нужно было услышать ответ, даже если это будет стоить им обоим слишком дорого. Схватив Анну за руку, Рен резко развернул её к себе. Его пальцы впились в её запястье, причиняя боль, но он не замечал этого. — Почему ты вечно уходишь от ответа? — спросил он дрожащим от гнева голосом. — А почему я должна отвечать тебе? — парировала Анна с горьким сарказмом.— Мы всего лишь любовники, Тао Рен. Приди уже в себя! Она попыталась вырваться, её движения стали резкими и отчаянными, но он не собирался отпускать её. Тогда Анна ударила его по лицу с такой силой, что он отшатнулся. Звук пощёчины разнёсся по комнате, заглушая два тяжёлых дыхания. Их взгляды встретились, полные ненависти и боли. В этот момент они были как два мира, которые больше не могли найти общий язык. Но даже в этом хаосе они чувствовали что-то большее — то, что не давало им просто так расстаться. Первой из этого кошмарного оцепенения вышла Анна. Она нервно провела ладонями по лицу, не веря в то, что нечто подобное могло произойти между ней и этим человеком. Ей всегда казалось, что их мир был выше этого, что они выше определений и границ, что выплескивая свою тягу к боли друг на друге, они никогда не столкнуться с непониманием и недоверием. Но их вымышленный мир наконец пересекся с реальным, и продолжать сбегать было больше некуда. А тем, кто разрушил её убежище, в итоге стал сам Рен. Не в силах выносить его взгляд, Анна отвернулась, едва сдерживая отчаянный крик. — Игры с людьми — это весьма весело, не так ли? — вдруг холодно произнёс Рен. — Смотри на меня! Он снова грубо развернул её к себе, его сильные пальцы впились в плечи, оставляя следы. Его лицо, прекрасное и непроницаемое, исказилось маской презрения. — Подумай, как мы выглядим со стороны? Насколько мы ничтожны в своих страхах! Мы начинали с правды и, пройдя такой путь, утонем в грязи из лжи? Ты этого хочешь? Анна в очередной раз попыталась вырваться, её ногти впились в его руки через ткань рубашки, но Рен был сильнее. Его сила, его превосходство, его слова — всё это давило на неё, словно слишком тяжёлый груз. — Отпусти! — процедила она. Рен встряхнул её так, что её голова безвольно мотнулась, и в его глазах вспыхнуло нечто, похожее на одержимость. Он смотрел на неё с такой яростью, что Анна почувствовала, как её сердце сжалось в ледяном страхе. — Ты боишься меня или себя? — его голос стал низким и хриплым, как будто Рен пытался удержать контроль над самим собой. — Или ты боишься того, что твой идеальный образ разрушится, и все увидят настоящую Анну? — Отпусти, — громче повторила Анна, зная, что сопротивление бесполезно. — Чего ты хочешь от меня? — Правды! Я хочу услышать, что ты любишь меня! Анна замерла. Эти слова ударили её, как хлыст, оставляя невидимые рубцы, которые были мучительнее физической боли. Но всё же, она не могла поверить, что он осмелился требовать от неё такое. Балансируя на грани истерики или нервного срыва, Анна усмехнулась с широко распахнутыми глазами. — Люблю? — её голос сорвался, и она почти рассмеялась, но смех вышел хриплым и горьким. — Ты правда думаешь, что я способна на такое? Подожди, ты думаешь, что ты способен на такое? Да ты точно с ума сошёл! Такие, как мы, не могут любить! Рен отступил на шаг, его руки зависли над её плечами, а затем пальцы сжались в кулаки до хруста. — Не смей так говорить! — прорычал он. — Это твоя очередная ложь. Анна снова усмехнулась, но внутри неё всё дрожало. Где правда, а где ложь? Что такое настоящая любовь? Как она могла знать это, если её сердце было таким же холодным и мёртвым, как лёд в её глазах. Однако даже в этой буре внезапно разразившегося гнева, Анна чувствовала что-то странное. — И что ты сделаешь? — прошептала она. — Уничтожишь меня, раскрыв нашу связь? Это потешит твоё самолюбие? Это твоя любовь? Это то, что ты называешь чувствами? Рен отвёл взгляд. В нём кипел собственный эгоизм, но всё же он остро ощущал, что Анна колеблется, отрицая очевидное. Он снова посмотрел на неё и резко обхватил её лицо ладонями. Анна вздрогнула, но не от боли, а от чего-то другого. От страха. От того, что она увидела в его глазах. Это была не просто ярость. Это была боль. Это была мука. Это была любовь. — Ты правда больше не понимаешь меня? — прошептал Рен. — Я не могу это изменить. Я не могу пойти против тебя. Я не могу… не могу без тебя. Организм словно забыл как дышать, и Анна невольно обхватила своё горло пальцами. Свободной рукой она отмахнулась от горячих ладоней Рена и отвернулась. Необъяснимые слезы покатились по щекам с немыслимой скоростью. Ещё никогда Анна не чувствала себя настолько неоднозначно. Мысли в голове смешались в сплошной гул, а чувства пугали своей неопределённостью. Привыкшая держать под контролем всё и всех, сейчас Анна задыхалась в этом бардаке. Сделав неуверенный шаг к двери, она попыталась уйти, сбежать от этого наваждения. Но ноги словно приросли к полу, не позволяя ей сделать ни шагу дальше. Внезапно Рен обхватил её сзади, окончательно лишая возможности двигаться. Его руки теперь были сильными, но нежными, и в этом противоречии всё равно оставалось что-то пугающее. — Я не отпущу тебя, — прошептал он ей на ухо. — Прости, но я не могу. Анна остановилась, не зная, что ответить. Она подалась вперёд, будто падая вниз, и Рен склонился вместе с ней, продолжая крепко удерживать в своих руках. Его слова эхом отдавались в её голове, и теперь она поняла, что что-то изменилось. Она больше не могла контролировать это, свои чувства, свои мысли. Она была в его руках, и он не собирался её отпускать.

***

Сакура нервно вышагивала по пустынному холлу, словно тень, скользящая между зеркалами. Её шаги эхом разносились по просторному помещению, а часы на стене равнодушно отсчитывали минуты. Приём начался уже около часа назад, но Анна так и не появилась. Сакура не знала, чем заняты Саске и Итачи, и это лишь усиливало её беспокойство. Она знала, что Мадара уже здесь. Его присутствие раздражало её до дрожи. От расположения господина Акасуна зависело слишком многое, и если Мадара завладеет его вниманием, это станет очередной преградой для Саске. Не смотря на осознание своих многолетних чувств к Итачи, Сакура не могла просто так оставить мужа, бросить его в одиночестве. Да и обида на Итачи тоже не давала ей покоя. А ещё этот прием, на котором обещала помочь Анна и пропала… Всё это казалось невыносимым для человека, который всегда презирал напыщенный лицемерный лоск ради расположения. Сакура остановилась и прислонилась к стене, пытаясь успокоиться. Её сердце билось так громко, что, казалось, его слышали все в соседнем зале. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Но что-то тёмное и неотвратимое поселилось в её душе, отравляя мысли и воображение. Перед её внутренним взором проносились мрачные картины будущего, где Мадара продолжал бы жить, разрушая всё на своём пути. Сакура почувствовала, как её руки сами по себе сжались в кулаки, а в голове зазвучала лишь одна мысль: «Он должен умереть». Эта мысль была как яд, проникающий в каждую клеточку её существа, заставляя сердце биться ещё быстрее, а дыхание перехватывать от напряжения. — Что с тобой? — вдруг раздался голос прямо над ухом. Сакура вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Анна, изящная и холодная, как всегда, но одновременно как-будто другая. Всматриваясь в привычное лицо, Сакура пыталась понять, что в ней изменилось, но ответ неизбежно ускользал от её взгляда. –Ты готова? — снова задала вопрос Анна. Сакура посмотрела на массивные двери, ведущие в зал, и покачала головой. Её взгляд метался по полу, словно она искала что-то важное, но не могла найти. — Нет. Я боюсь заходить туда. Знаю, что про меня ходят разные слухи, в том числе, будто я затворница. Но это всё просто не для меня. — Сакура, это всего лишь встреча, с напитками и закусками, — на удивление спокойно и даже с лёгкой улыбкой произнесла Анна. — Тебе легко говорить. Ты с детства готовилась стать «первой леди», — Сакура усмехнулась и рукой указала на неё. — Ты красивая, сильная, статная. Не удивлюсь, если по твоим венам вместо крови течёт сама уверенность. Эта жизнь любит тебя. Анна нахмурилась, а в глазах мелькнула лёгкая искра раздражения. — Что за нелепость? — произнесла она, но в её голосе не было гнева, только усталость. — Анна, уверенность исходит от тебя так сильно, что может задушить слабых, вроде меня. — Уверенность? Что ж, — Анна протянула распахнутую ладонь. — Вот, возьми меня за руку. Может моя уверенность перейдёт к тебе. Сакура с удивлением посмотрела на неё, не ожидая подобного, но всё же потянула свою руку в ответ. Их пальцы почти соприкоснулись, но в последний момент замерли. — Я не могу, — выдохнула Сакура. — Вдруг это неуместно? Анна громко усмехнулась, нарушая тишину мраморного холла. — Какая разница? — иронично спросила она. — Вот почему женщину в нашем мире должны знать ни как чью-то жену, а как отдельную личность. Тогда ты сможешь сама создавать правила и сама их нарушать. Сказав это, Анна решительно взяла Сакуру за руку, переплетая их пальцы так, словно они были подругами с самого детства. Глядя на их крепко сцепленные руки, Сакура подняла глаза и встретилась с золотистыми глазами, холодными, как лед, но в глубине которых угадывалось нечто иное, будто бы чуждое их обладательнице. Улыбнувшись, она расправила плечи и уверенно повернулась к дверям. — Поверить не могу, что моей крёстной феей стала сама Анна Киояма, — вдруг произнесла Сакура. Анна резко дёрнула рукой, но не выпустила ладонь Сакуры. Её пальцы впились в её кожу, как будто она пыталась удержать что-то важное, ускользающее. Она не слышала свою настоящую фамилию уже много лет. Казалось, что это имя никогда не принадлежало ей. Будто она была кем-то другим, кем-то, кого давно не существует. Это ощущение было настолько странным, что Анна почувствовала, как её сознание пошатнулось. В её памяти вдруг вспыхнул смутный, едва различимый фрагмент: Яркий свет ламп заливал всё вокруг, ослепляя и создавая ощущение нереальности. Незнакомый голос, взволнованный и настойчивый, звучал где-то рядом: — Ты помнишь своё имя? Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Ты же знаешь, что ты Анна? Анна Киояма! Голос повторялся снова и снова, словно пытаясь пробить её защиту, проникнуть в самые глубины сознания. Но Анна не могла ответить. Она чувствовала, как её тело становится тяжёлым, а мысли — вязкими и путаными. — Киояма… — едва слышно прошептала Анна. — В чëм дело? — почувствовав её растерянность, спросила Сакура, и это вырвало Анну из омута собственной памяти. — Что? — она посмотрела на неё и вдруг поняла, что ногтями впилась в чужую ладонь. — Прости, мне не стоило так тебя называть, — виновато сказала Сакура, хотя и не понимала, почему обычная фамилия вызвала такую реакцию. Анна нахмурилась, пытаясь понять, что произошло. Она чувствовала, как внутри неё поднимается странное чувство, словно что-то важное ускользало от неё. — Нет, всё в порядке, — наконец сказала она, стараясь улыбнуться, и свободной рукой толкнула тяжёлую дверь. Та с едва слышным скрипом распахнулась, впуская их в просторный зал. Анна решительно шагнула вперёд, увлекая Сакуру за собой. Многочисленные взгляды впились в них, отражая различные эмоции — осуждение, удивление, восхищение. Сакура чувствовала, что их появление непременно станет центром сплетен этим вечером. Она заявилась сюда без мужа, в сопровождении Анны, которую половина гостей критиковала за изящно завуалированный протест против Кино и Мадары, а другая половина восхищалась её смелостью. Сакура украдкой посмотрела на свою спутницу. Анна двигалась расслабленно, словно ей было плевать на чужие взгляды и шёпот за их спинами. Её лицо оставалось невозмутимым, но глаза излучали власть, которая притягивала к себе внимание. Её уверенность придавала значимости её статусу и делала ещё более интересной. Шаги Анны замедлились. Гости, словно преграды, останавливали её, вынуждая обмениваться приветствиями. Сакура не знала, куда её так стремительно вели, но была благодарна за передышку. И когда Анна остановилась, чтобы поприветствовать очередного знакомого, Сакура наконец смогла осмотреться. Огромные окна зала открывали вид на вечерний город, погружённый в таинственный полумрак. Ливень обрушился на улицы, превращая их в зеркальные реки, отражающие огни города и вспышки молний. Крупные капли с яростью барабанили по стеклу, оставляя на нём дрожащие дорожки. В этом хаосе дождя свет хрустальных люстр и городских фонарей казался особенно ярким. Гости, одетые в вечерние наряды, скользили по залу, как тени. Их движения были плавными и грациозными, но в них чувствовалось напряжение. Они обменивались приветствиями, обсуждали последние новости и сплетни. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, элитного алкоголя и… лицемерия. Сакура ощущала это как отраву, медленно проникающую в её сознание. Она не переставала ловить косые взгляды, полные любопытства или осуждения. Её щёки вспыхнули от смущения, но Анна, казалось, не замечала этих взглядов. Она крепко держала ладонь Сакуры, словно защищая её. Эта уверенность была непоколебима, и Сакура почувствовала, как её сердце наполняется благодарностью. В бокалах гостей искрилось шампанское, а в стаканах с виски звенели кубики льда. Этот мир был чужим для Сакуры, но сейчас в его сиянии она находила что-то притягательное. Будто в ней пробудилась тёмная сторона, ликующая тем страшным вещам, которые можно позволить себе, заручившись поддержкой этих людей. — Госпожа Учиха! Не ожидая, что кто-то здесь мог позвать её, Сакура выпустила руку Анны и обернулась, почти столкнувшись с мужчиной в элегантном темно-бордовом костюме, который идеально подчеркивал его огненно-красные волосы. — Господин Акасуна! — произнесла она с легкой улыбкой. Услышав эту фамилию, Анна тоже поспешно обернулась и заметила, как Сасори медленно склонил голову в сторону Сакуры. Его глаза, казалось, прожигали её насквозь. Сакура почувствовала, как её щеки заливает румянец. Она бросила короткий взгляд на Анну, которая, скрестив руки на груди, молча наблюдала за этой сценой, а затем снова посмотрела на идеальное фарфоровое лицо. — Вы выглядите великолепно, — произнёс Сасори. — Спасибо, — почему-то прошептала Сакура, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Сасори кивнул, его губы снова изогнулись в улыбке. — Я рад, что вы здесь, — сказал он и посмотрел на Анну. — Господин Акасуна, — Анна тут же среагировала, склонив голову в уважительном поклоне. Её голос звучал ровно и спокойно, но в нём проскальзывали нотки гордости. — Это честь для меня. — Госпожа Асакура, — Сасори поднял руку, его длинные пальцы плавно убрали чёлку со лба. Этот жест был грациозным и завораживающим, словно он танцевал под неслышимую музыку. — Я давно хотел встретиться с вами. Сакура почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она не знала, почему это так сильно её тронуло, но слова Сасори, его манеры и внимание заставили её сердце биться быстрее. — Мне нужно кое-что обсудить с вами, — продолжил Акасуна. — Отойдем? Анна кивнула в согласии, но тут же замерла. Её взгляд устремился к Сакуре, которая вдруг стала выглядеть неловко. Но уловив этот взгляд, она натянуто улыбнулась. — Иди. Ты не должна быть моей нянькой, — сказала Сакура, делая вид, что с интересом разглядывает гостей. — Я справлюсь. Анна приоткрыла рот, но не успела ничего сказать, поскольку Сасори бесцеремонно положил ладонь на плечо Сакуры, словно они были давно знакомы, и, наклонившись к ней, прошептал: — Вы обещали выпить со мной. Я очень скоро вернусь, только дождитесь. На это мгновение Сакура перестала дышать. Её глаза распахнулись, а щеки вспыхнули ещё сильнее. Пальцы Сасори оказались горячими, а дыхание ещё горячее. Он будто пылал, глядя на неё и даже не пытался этого скрыть перед Анной. Не в силах отвести взгляд от его медовых глаз, Сакура просто кивнула. Сасори улыбнулся и, отстранившись, протянул руку Анне, но она лишь горделиво изогнула бровь и прошла мимо, зная, что он сам последует за ней. Они пересекли зал. По пути Сасори подхватил два бокала шампанского, и один передал Анне, когда они остановились у окна, где холодный дождь чертил по стеклу бесконечные ручьи. — Знаете, я поклонник вашего творчества, госпожа Асакура, — произнёс он. — Почему вы больше не рисуете? Анна усмехнулась и сделала глоток из бокала. — Политика, — коротко ответила она. — Вам нравится иметь влияние над другими, — зявил Сасори. — Но это наполняет болью вашу душу. Анна повернулась к нему, и её взгляд встретился с его. Она заметила, что его глаза, устремлённые на неё, были холодны, как еë собственные. Он словно ждал чего-то, но не её ответа. Он ждал её реакции. — Что вы имеете в виду? — спросила Анна. — Я следил за вашим творчеством довольно долго, — начал Сасори, его голос стал тише. — И со временем ваши картины становились всё более отчаянными. Они кричали о боли, о пустоте, о чувствах, которые вы не могли выразить иначе. А вы сами становились всё твёрже. Будто только в картинах могли найти выход для настоящих эмоций. Анна молча смотрела на него, её пальцы крепче сжали бокал. Она почувствовала, как эти слова проникают под кожу, вызывая в ней необъяснимую смесь чувств. — Я не использую искусство как способ бегства, — наконец уверенно произнесла Анна. — Я просто выражаю то, что вижу. Сасори склонил голову набок, его взгляд стал изучающим. — Возможно, вы не осознаёте, но в ваших работах есть что-то большее, чем просто изображения. Они рассказывают историю, которая скрыта за словами. Историю о человеке, который пытается вырваться на свободу, но постоянно сталкивается с пустотой и одиночеством. Анна нахмурилась, но не стала возражать. Она знала, что в его словах есть доля правды. Её картины действительно были полны скрытых смыслов, но она никогда не думала, что кто-либо сможет настолько глубоко понять их. — И что вы хотите этим сказать? — спросила Анна, тщательно скрывая своё беспокойство. Сасори пожал плечами, его движения были плавными, словно безразличными. — Я лишь хочу сказать, что вы сильная женщина, госпожа Асакура. Но даже самые сильные люди нуждаются в утешении и помощи. Анна отвернулась, не желая показывать, что его слова задели её. Она сделала ещё один глоток шампанского, пытаясь справиться с волнением. — Я не нуждаюсь в утешении, — произнесла она. — Я сама справляюсь со всем. Сасори улыбнулся, но в его улыбке было что-то странное. — Это хорошо, — сказал он. — Но если однажды вам потребуется поддержка… Анна посмотрела на него, её глаза снова встретились с его взглядом. В этот момент она почувствовала, что между ними возникло что-то большее, чем просто разговор. Что-то знакомое, но такое неуловимое. — Я справлюсь, — произнесла Анна. — Я всегда справлялась. Сасори поднял бокал, его глаза блеснули в свете хрустальных люстр. Анна замерла, наблюдая за ним. Её сердце билось равномерно, но она не могла отвести взгляд. В его взгляде было что-то гипнотическое, заставляющее чувствовать тревогу. — За тех, кто всегда находит в себе силы идти вперёд, несмотря ни на что, — сказал Сасори, и Анна почувствовала, как внутри неё нарастает странное чувство. Она не могла понять, что именно её тревожит, но в этом мужчине было что-то особенное. Они одновременно сделали по глотку, их глаза не отрывались друг от друга. Анна почувствовала, как тепло шампанского разливается по её телу, но это тепло было каким-то необычным, смешанным с ощущением лёгкого холода. Этот момент казался ей знакомым и незнакомым. Анна попыталась понять, что же её беспокоит. Может быть, это его взгляд, слишком проницательный и глубокий, или его слова, которые звучали как-то слишком уверенно и спокойно, как будто он знал всë, чего не знала она. Но всё это казалось бессмысленным. — У меня есть одна ваша картина, — вдруг признался Сасори. — Кроваво-красный дуб на берегу пруда и одинокий мальчик под его ветвями с такими же волосами. Вы нарисовали эту картину на международном конкурсе на первом курсе университета. Анна кивнула, чувствуя, как сердце замирает. В памяти всплыли воспоминания о том времени: бесконечные ночи в мастерской, бесконечные попытки поймать ускользающее вдохновение, и, наконец, моменты триумфа. — Эта картина напомнила вам себя? — спросила она, глядя Сасори в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое, но Анна точно поняла, что для него это была не просто случайная картина. Сасори улыбнулся и отвернулся к окну. Внезапная вспышка розовой молнии озарила их, словно знак судьбы. — Да, — тихо ответил он. — Но кого изображали вы на самом деле? Собираясь ответить, Анна вдруг поняла, что у неё нет ответа. Она отлично помнила картину, о которой шла речь, но совершенно не помнила её истории, лишь образы, смешанные в памяти, в которых уже невозможно было отличить реальность от вдохновения. — Я… — её голос дрогнул. — Я не знаю. Молния снова вспыхнула, на этот раз ближе, и на мгновение Анне показалось, что она видит в её свете фигуру — силуэт, который растворился, не оставив следа, а затем вместо него в отражении появились янтарные глаза, безжизненные, как у куклы, но при этом будто полные тайн. — Точнее, я не помню, — поспешно поправила себя Анна. — Это было слишком давно. Сасори насмешливо усмехнулся, его взгляд скользнул по ней через отражение в окне. Между ними повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим шипением пузырьков шампанского. Он медленно покачал бокалом, словно взвешивая каждое слово. — Разве художники не помнят каждую историю, что они вложили в свои полотна? — протянул Сасори, его голос прозвучал холодно, почти презрительно. — Искусство для них — это дети, которых они пестуют, лелеют и оберегают. Анна ощутила подкатывающую волну раздражения. — Возможно, для меня эта картина ничего не значит, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе всё равно проскользнула резкость. — Вы когда-нибудь задумывались об этом? — Почему вы не помните? — слишком тихо прошептал Сасори, опустив взгляд, но тут же снова посмотрел на Анну и улыбнулся как ни в чем не бывало. — Что ж, перейдем к делам. По спине Анны пробежали мурашки. Этот человек внезапно показался ей странным и слишком похожим на тех, кто окружал её всю жизнь. Решив сохранять осторожность, она натянуто улыбнулась в ответ и кивнула. Но её взгляд быстро скользнул по залу, словно она искала подтверждение того, что они находятся в центре внимания. Ей хотелось убедиться, что если что-то случится, то это будет на глазах у всех. Ведь в этом моменте что-то казалось ей неправильным, и инстинкты кричали об опасности, но в тоже время присутствовало и твёрдое убеждение, что этот человек ей не враг. — Вы уже знаете, что я ваш поклонник, — продолжил Сасори. — Поэтому я, конечно же, хочу быть частью вашего фонда с прекрасным названием «Аполлон». Мне кажется, это очень символично. Анна сделала глоток шампанского, стараясь сохранить невозмутимость, но её глаза продолжали метаться по залу. — Почему же? — спросила она, приподняв бровь и изображая любопытство. Сасори загадочно улыбнулся. — Понимаете, я тоже считаю себя человеком искусства, — начал он. — Вы создаёте шедевры на холсте, а я — в науке. Вы хотите запечатлеть красоту в моменте, чтобы прошлое продолжало жить. А я хочу создать совершенство, приблизив будущее. — Сасори тоже прошёлся взглядом по залу. — Но в итоге мы оба неизбежно замешаны в политике и бизнесе. Ваш фонд должен сохранить свою независимость, чтобы без помех помогать желающим продолжать наше дело. Я буду меценатом «Аполлона» и помогу организовать дополнительные направления. Его слова прозвучали как обещание и угроза одновременно. Но Анну это вполне устроило. — Значит ли это, что я могу рассчитывать на вашу полную поддержку касательно и политики? — с довольной ухмылкой поинтересовалась она, слегка наклонив голову, словно проверяя реакцию собеседника. Сасори небрежно усмехнулся, и его взгляд задержался на Йо, который находился в компании своих друзей и семьи на противоположной стороне зала. — Вы спрашиваете не за себя, а за мужа, верно? — иронично подметил он. Анна медленно повернулась к залу, её взгляд скользнул по Йо, но тут же устремился к главной госпоже семьи Асакура. Несмотря на преклонный возраст, лёгкую хромоту и тщательно скрытые следы недавней операции по пересадке глаз, в ней всё ещё чувствовалась царственная осанка. Её присутствие в зале напоминало о вечности, о незыблемости власти, сосредоточенной в её руках. Эта женщина долгие годы была хозяйкой судеб, её слово решало, кто поднимется к вершинам, а кто окажется в тени. Она безжалостно избавилась от половины родственников, неугодных её воле, и даже изгнала их из страны, не оставив им шанса на возвращение. И если Кино без колебаний разорвала кровные узы, то почему бы ей не пожертвовать жизнью приютской девчонки? — Не совсем, — ответила Анна. — То есть, конкретно сейчас я говорю о своём муже как о кандидате на пост премьер-министра, и вы правы. Но ситуация может измениться. И тогда мне потребуется собственная поддержка. Она посмотрела на Сасори, ожидая его вопросов, но он лишь усмехнулся, неспешно поднося свой бокал к губам, словно смакуя каждое мгновение этого напряжённого молчания. — Кажется, вы уже получили мой ответ, — произнёс он. — Я буду с вами, но только до тех пор, пока фонд «Аполлон» остаётся «чистым». В ином случае я уничтожу всё, что создала семья Асакура, включая вас. Анна невольно нахмурила брови, её сердце забилось быстрее, как будто предчувствуя надвигающуюся бурю. Холодок, сопровождаемый неприятными мурашками, снова скользнул по её спине. Многие знали, что она была сиротой, спасённой госпожой Кино, которая благородно подарила ей шанс на роскошную жизнь. Но никто никогда не осмеливался говорить об этом вслух. А слова Сасори звучали так, словно он знал об этом куда больше остальных. Семья Асакура создала её. Опустив бокал, Сасори медленно наклонился к её уху, его дыхание было ледяным, а шёпот — тихим, но пронизывающим до самых костей: — Поэтому продолжайте защищать то единственное, что пока ещё удерживает вас на свету. Анна резко отпрянула. Она ощутила поднимающуюся волну ярости, готовую выплеснуться наружу. Но в то же время она понимала, что Сасори прав. Фонд «Аполлон» был её единственным шансом на спасение, её единственной опорой. И она не могла позволить себе потерять его. Сасори выпрямился. Ухмылка не сходила с его лица, но голос будто стал добрее: — Полагаю, мы всё решили касательно наших с вами дел, госпожа Асакура. Позвольте теперь мне получить ваш совет. Пребывая в лёгком смятении от общения с этим человеком, Анна молча кивнула. — Многие стремятся сотрудничать с «A&T». Я и господин Тсукури достигли вершины успеха, и это привлекает к нам внимание. Анна не смогла сдержать лёгкого хмыка. Самомнение этого человека было поистине впечатляющим, оно затмевало даже высокомерие Учих. Но, глядя на его уверенность, она не могла не признать, что его слова имели вес. Компания «A&T» была легендой, её имя гремело по всему миру, и их достижения вызывали восхищение и зависть. Успех, который они имели, был заслуженным, и их будущее выглядело безоблачным. — Но дело в том, что мы не стремимся к сотрудничеству со всеми, — продолжил Сасори. — У нас уже есть сильные партнёры, на которых мы можем положиться. И среди восточноазиатских компаний мы должны выбрать одного, кто станет нашим идеальным союзником. Чувствуя подвох, Анна прищурилась. — Вы ведь говорите об уже вполне конкретных компаниях, — медленно произнесла она, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Но почему спрашиваете меня? Это вы бизнесмен, а не я! — напомнила она, пытаясь заглушить неприятное ощущение, оставшееся после предыдущего разговора. Сасори подмигнул ей, удовлетворённый такой реакцией. — Как же легко мы понимаем друг друга, — протянул он. — Дело в том, что предложения, которые мы рассматриваем, поступили от людей, с которыми вы хорошо знакомы. Так посоветуйте, пожалуйста, как мне быть? Выбрать «Byakugan» и помочь им ускоренно восстановиться? Или принять предложения от «Sharingan», которых аж два? Говорят, если вести дела с Учихой Мадарой, то это всё равно что вступить в самый элитный клуб из мира власти. Да и вам это выйдет только на руку. Анна поджала губы, стараясь сдержаться от колкого комментария. Но в глазах Сасори она уловила некий блеск и поняла, что он упомянул Мадару лишь для того, чтобы задеть её. — Есть более интересные варианты, — пожал плечами Сасори. — Учиха Саске хочет сотрудничать исключительно от своего имени. Есть ещё Тао Рен. Так кого мне выбрать, госпожа Асакура? Помочь девчонке, которая ничего не смыслит в делах? Вступить в опасную связь с Учихой Мадарой? Или с его племянником, который хочет занять трон? А может мне стоит присмотреться к Тао Рену, жаждущему превзойти отца? Анна молчала, всматриваясь в лицо человека, который больше походил на модель, чем на учёного и бизнесмена. Она пыталась отыскать в его глазах ответы на собственные вопросы, найти подсказки к тому, чего действительно он от неё хочет, но всё было тщетно. Сасори явно имел скрытые мотивы, и не смотря на то, что жил в США, знал слишком много. — Думаю, это Тао Рен, — вдруг произнёс он, так же изучая глаза Анны. Анна ощутила, как внутри всё сжалось в тугой узел. Она замерла, словно окаменев, и перестала дышать, надеясь, что её страх останется незамеченным. Сердце забилось как бешеное, но на лице не дрогнул ни один мускул. Анна отчаянно боялась, что её тайные отношения с Реном, которые она скрывала так тщательно, наконец-то раскроются. Эта мысль была как надвигающийся шторм, способный потопить самые крепкие корабли. Она словно начинала сходить с ума, чувствуя отовсюду угрозу. Под пристальным взглядом Анна едва смогла выдохнуть, стараясь унять дрожь в голосе: — Почему? Сасори улыбнулся, продолжая смотреть ей в глаза: — Вы с ним близки, — ответил он. — Разве не он дорогой друг вашей семьи? Анна перевела взгляд в сторону Рена машинально, словно её тело знало, где он находится, даже если разум был в тумане. Её сердце забилось быстрее, когда она увидела его в компании семьи Асакура, Усуи и ещё нескольких человек. Он стоял чуть в стороне, но его присутствие ощущалось в воздухе, как невидимая нить, связывающая их. Рен выглядел так, будто оказался здесь случайно. Его взгляд был устремлён вдаль, но Анна знала, что он следит за ней. Его руки были спрятаны в карманы брюк, несколько верхних пуговиц рубашки расстёгнуты, а пиджак небрежно висел на плечах, словно ему было слишком жарко в этом зале. Их глаза встретились на мгновение, и время словно остановилось. Анна вспомнила его слова о том, что он терпит всех вокруг только ради того, чтобы быть рядом с ней. Нет, это не была дружба. Это была игра, в которой каждый из них играл свою роль. Выгодная видимость. Анна залпом допила шампанское, пытаясь избавиться от странного ощущения, которое охватило её. — Я не могу дать вам совет, — наконец произнесла она. — Это ваше решение, и только вам решать, как поступить. В конце концов, вы получите выгоду от любой из этих сделок. Сасори кивнул, его улыбка стала шире, но в его глазах мелькнуло что-то лукавое, словно он прятал за этим выражением что-то ещё. — И всё же подумайте над моими словами, — произнёс он абсолютно искренне. — Я обязательно учту ваше мнение. Пожалуйста, давайте как-нибудь встретимся в неформальной обстановке? Мне действительно нравится общаться с вами, но сейчас я должен провести время с кое-кем другим. Он забрал пустой бокал из её рук и поклонился с изяществом. — Свяжусь с вами в ближайшее время, госпожа «я всё могу сама», — добавил он, произнося эти слова с лёгкой иронией. Анна нахмурилась. В памяти что-то зашевелилось, но воспоминание ускользало, оставляя только ощущение пустоты и головной боли. — Что вы сказали? — переспросила она, пытаясь поймать ускользающую мысль. Сасори лишь усмехнулся, его глаза блеснули, как острые лезвия. Он развернулся и быстрым шагом направился куда-то в глубь зала, оставив Анну одну с тяжёлым чувством на душе и множеством вопросов без ответов. Кто на самом деле этот человек? Почему он кажется таким знакомым? Чего он хочет? В момент, когда Анна уже собралась вернуться к Сакуре, она столкнулась с Иоганном Фаустом, внезапно возникшим рядом. — Доктор Фауст? — едва успела произнести Анна, и он схватил её за руку, словно боясь упустить. — В чём дело? Фауст, не теряя ни секунды, потянул её в сторону, подальше от любопытных глаз. Его голос прозвучал напряжённо: — Вы не отвечаете на мои звонки! Нам срочно нужно поговорить! Это касается ваших анализов и вашего здоровья! — Что случилось? Фауст не ответил сразу. Он глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. — Результаты анализов… они не идеальные. Нам нужно обсудить это. Сейчас же!

***

Сакура стояла в окружении блеска и мишуры светского раута, но её взгляд оставался отстранённым. Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке на подобных мероприятиях, где её ценили не за личные качества, а за статус жены Учихи Саске. Сакура неоднократно слышала, что не достойна быть частью такой влиятельной семьи и ей просто повезло. Её осуждали за скрытность и нежелание вести публичную жизнь вместе с мужем. А теперь все обсуждали её появление без Саске, но за руку с самой Асакура Анной. Раньше это вызвало бы в ней волну смущения и желание скрыться, но теперь Сакура смотрела на происходящее с некой дерзостью. Анна словно излучала силу, которая передавалась ей. В глазах Сакуры вспыхнул огонь, преображая её и наполняя уверенностью. Она больше не боялась осуждения и сплетен. Сакура ощущала, как под маской покорной жены просыпается та, кого в ней хотела видеть её семья. Ярость, которая вскипела в ней, была не разрушительной, а созидательной. Благодаря Анне она поняла, что может использовать свой статус не для поддержания игры по чужим правилам, а для того, чтобы нарушать эти правила. Сакура подняла голову выше и расправила плечи. Она больше не собиралась прятаться в тени своего мужа. Этот мир власти больше не казался ей чужим и непонятным — она была готова показать, что достойна уважения не только как жена, но и как личность. — Где же мои драгоценные племянники? — Мадара возник из ниоткуда, словно злой дух из преисподней. — И почему главный изумруд нашей семьи томится здесь в полном одиночестве? Сакура медленно перевела взгляд на него. Врождённая доброта всегда подталкивала её искать светлые стороны в поступках людей, но сейчас перед ней стоял человек, чьи действия вызывали лишь ярость и презрение. Мадара усмехнулся, глядя на её молчание. Он прекрасно знал, что она понятия не имеет, где сейчас находятся братья Учиха. Однако, его ухмылка быстро исчезла, когда рядом с Сакурой появился Акасуна Сасори. Его рука непринуждённо опустилась на её плечо. — Сакура здесь не одна, — произнёс он твёрдо. — Она моя почётная гостья. Не стоит беспокоиться. Мадара на секунду застыл от изумления, а следом быстро склонил голову, скрывая раздражение за вежливой улыбкой. — Господин Акасуна, — произнёс он, стараясь звучать дружелюбно. — Так вы знакомы с моей невесткой? — Да, — просто, но твёрдо ответил Сасори. — Мы друзья. Сакура удивлённо посмотрела на него. Она не понимала, зачем ему эта ложь, но не убрала руку с плеча. Повернувшись к Мадаре, она улыбнулась так, словно выиграла раунд в этой игре. — Это замечательно, — рассмеялся Мадара. — Тогда, может, поужинаем завтра в нашем поместье? Сасори холодно взглянул на него, не отвечая сразу. Мадара заметил, как его пальцы слегка напряглись на плече Сакуры. — Господин Учиха, — наконец произнёс Сасори, его голос был ровным, но в нём сквозило высокомерие. — Вы хотите использовать это для заключения сделки? Мадара нахмурился, не ожидая такой прямолинейности. — Я предпочитаю более тонкий подход…— процедил он сквозь зубы, всё ещё пытаясь казаться дружелюбным. Но Сасори не дал ему времени, чтобы закончить ответ. Его голос стал жёстче, в нём зазвучала неприкрытая уверенность. — Давайте проясним прямо здесь, — продолжил он, не отводя взгляда. — У вас, безусловно, богатый опыт и вы сильный бизнесмен. Но я привык обращать внимание не только на это. Для меня важен сам человек, его деятельность вне бизнеса, окружение, семья. И пока я не уверен, что готов сотрудничать с вами. К тому же я собираюсь стать неотъемлемой частью фонда госпожи Асакура Анны, а она не намерена вести дел с вами. Понимаете к чему я веду? Мадара замер, его лицо окаменело. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, но понимал, что сейчас не время для открытой конфронтации. — Разумеется, — наконец ответил он, сохраняя спокойствие. — Но неужели такой умный и профессиональный человек, как вы, будет руководствоваться чужим мнением, тем более женщины, которая не имеет отношения к бизнесу? Сасори усмехнулся, его губы изогнулись в холодной улыбке. — Это не так, — вдруг вмешалась Сакура. Мадара тут же наградил её угрожающим взглядом, приказывая молчать, но она не отступила. — Анна отлично разбирается в политике, экономике, социологии. Её с ранних лет обучали всему этому. Помнится, она даже выиграла в каком-то конкурсе, представив лучшую бизнес-модель. Сасори внимательно посмотрел на неё, его взгляд смягчился, но лишь на мгновение. — К её мнению прислушиваются если не все влиятельные люди этой страны, то большинство, — закончила Сакура, обворожительно улыбнувшись и обхватив Сасори под локоть. Она перевела взгляд на Мадару, который казалось был готов придушить её собственными руками прямо здесь и сейчас. Но это не пугало её. Сакура уже поняла, что Сасори заинтересован в ней, и собиралась воспользоваться этим. — И всё же подумайте ещё, — с наигранной вежливостью произнёс Мадара, незаметно сжимая кулаки. — Честно говоря, я не вижу смысла в нашем сотрудничестве, — терпеливо ответил Сасори. — И я уже дал понять, что моя лояльность принадлежит другому человеку. Сакура заметила, что самообладание Мадары начинает рушиться. Он сделал один шаг вперёд, словно предостерегая. — Тогда, позвольте поинтересоваться, кого же вы выбрали? — «Leidi Group», — без колебаний сообщил Сасори. — Я всё же прислушался к мнению госпожи Асакура. Услышав его ответ, Сакура непроизвольно крепче сжала его руку. От чего-то она была уверена, что он выберет Саске, и это поможет её мужу занять законное место президента «Sharingan», и вышвырнуть Мадару не только из корпорации, но и из семьи. А уверенность эта возникла из-за Анны, потому что изначально Сакура решила, что Анна дала Сасори именно такой совет: выбрать Саске. — Значит, Тао? — усмехнулся Мадара, а следом эта усмешка переросла в ледяной смех. — У нас с Анной возникли временные разногласия, но в итоге она всё равно придерживается людей, близких её семье. Вполне ожидаемо, не так ли, Сакура? Эти слова ударили её, как холодный нож в сердце. Сакура отпустила локоть Сасори и немного отстранилась, её лицо побледнело. Она не могла принять того, что Мадара оказался прав. Анна действовала не из личных мотивов, а лишь следуя приказам своей семьи. Но другого объяснения не было. Иначе зачем ей поддерживать Тао Рена, чей отец так же связан с госпожой Кино и Мадарой? — Есть какие-то проблемы? — спросил Сасори, его голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала нотка беспокойства. Сакура перевела взгляд на ухмыляющегося Мадару, затем посмотрела на Сасори. Зерно сомнения, всегда таившееся внутри, внезапно пустило корни так стремительно, что она почувствовала, как её охватывает волна отчаяния. Хотелось расплакаться от обиды, злости или чего-то ещё, но слёзы застряли в горле. Всё казалось таким несправедливым, и от этого становилось ещё больнее. Ведь никто, по сути, не замечал её страданий. — Сакура? — Сасори осторожно окликнул её, и она вздрогнула от его неформального обращения. Он заметил, что она погрузилась в свои мысли, и попытался вернуть её в реальность. Но краем глаза Сакура увидела изящный силуэт Анны, уверенно шагающей к своей цели. Внутри неё что-то словно перевернулось. — Прошу прощения, — тихо сказала Сакура. — Скоро вернусь. Не дожидаясь ответа, она стремительно направилась к Анне. Как бы ни хотелось ей увидеть в этой женщине подругу, наставницу или союзницу, сомнения терзали её сердце. Они были из одного круга, знали друг друга с детства, но между ними всегда зияла пропасть, будто они обитали в разных мирах. Маневрируя между изысканными гостями, Сакура не сводила глаз с Анны. Глупо ли полагаться на неё? Доверять? Или она что-то упускает? Могла ли Анна так искусно играть роли? Перед кем она была собой, а перед кем лишь марионеткой в чужих руках? Или марионетки были в её руках? Эти мысли разрывали её на части, словно острые осколки стекла. Быть одной в этом мире стало невыносимо, и никогда прежде она так остро не нуждалась в поддержке. Ей нужно было поговорить… — Анна! — окликнула она, и её голос чуть сорвался от нервозности. Остановившись, Анна обернулась. Сакура подбежала к ней с таким видом, словно её жизнь была в опасности, и только Анна могла спасти её. — Мне нужна твоя помощь, — произнесла она. — Мой телефон разрядился. Можешь одолжить свой, чтобы позвонить Саске, пожалуйста? Услышав её просьбу, Анна усмехнулась, но в этой усмешке не было привычного высокомерия. Напротив, она казалась лёгкой и искренней, как вздох облегчения. Сакура почувствовала, как напряжение внутри неё немного спадает. — Бери, — сказала Анна, доставая смартфон из скрытого кармана платья. Её движения были простыми, но плавными, почти грациозными. Она сняла блокировку с экрана и протянула телефон Сакуре. — Его номер есть в контактах. Сакура взяла телефон, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее, и благодарно склонила голову. — Я верну его через несколько минут, — сказала она, но Анна уже развернулась и направилась вперёд, словно её ждали на важной встрече. Вздохнув, будто чувствуя себя предателем, Сакура крепко сжала телефон в одной руке, а другую запустила в свою сумочку. И когда её пальцы нащупали крохотную флешку, отправленную ей тайным союзником, она решительно двинулась в сторону выхода из зала.

***

— Вот ты где! — недовольно пробурчала Кино, сложив руки на груди. Анна наградила её ледяным взглядом и остановилась рядом с Йо, замыкая небольшой круг из людей. Внутри неё всё кипело, и неприятная тошнота снова вернулась, но внешне она сохраняла обыденную холодность и высокомерие. — Я была занята, — ответила Анна, ясно давая понять, что не собирается извиняться. — Господин Акасуна задержал меня. Он хозяин этого вечера, было бы грубо отказать ему. Лицо Кино заметно смягчилось. Она опустила руки и наигранно улыбнулась. — Конечно, это уважительная причина, — согласилась госпожа Асакура, переглянувшись с Йо. — О чем же вы разговаривали? Анна бросила короткий взгляд на Рена, стоявшего напротив. Он уже вернул себе самообладание, вновь став тем холодным и уверенным главой крупной компании, каким его все привыкли видеть. Но рядом с ним не было его жены. — Господин Акасуна решил поддержать мой фонд в качестве мецената, а его компания намерена сотрудничать со мной, — произнесла Анна, сохраняя спокойствие в голосе, но её глаза, встретившиеся с взглядом Кино, вспыхнули презрением. Кино заметила это и нахмурилась, пытаясь понять, на что или на кого именно направлена эта неприязнь. — Это замечательная новость, Анна, — с искренней улыбкой сказала Сати, стоящая рядом. — Это отличная возможность для ускорения развития и расширения твоего фонда. Всё больше влиятельных людей обращают на тебя внимание. — Госпожа Сайган права, — вмешался Йомей, — ты упорно трудилась с самого детства. Я горжусь тобой. Анна перевела на него взгляд, полный недоумения. Слова, произнесённые с неожиданной теплотой и искренностью, застали её врасплох. Йомей улыбнулся, и она застыла, охваченная противоречивыми чувствами. Когда-то очень давно она мечтала о похвале. Мечтала, что ею будут гордиться, что её усилия не останутся незамеченными. Но с годами эти мечты растворились в суете и обязательствах. Всё, что она делала, стало привычным, обыденным. Её жизнь превратилась в бесконечную череду задач и обязанностей, где не было места для радости и похвалы. И вот теперь, когда эти слова прозвучали, Анна почувствовала, как удивление быстро сменяется недоверием, а затем ненавистью. Всё, что она делала, не нуждалось в похвале. Она жила, чтобы безупречно выполнять свои обязанности. Чтобы быть лучшей. Чтобы никто не мог упрекнуть её в слабости. Но в этот момент, когда Йомей смотрел на неё с такой теплотой, всё это показалось ей бессмысленным. Её усилия, её старания — всё это потеряло свой смысл. Анна отвернулась, пытаясь скрыть свои эмоции. Она не хотела, чтобы он увидел её такой уязвимой. Но сердце продолжало биться, напоминая ей о том, что она всё ещё человек. Что она всё ещё способна чувствовать. Это вызывало ещё большую ненависть и недоумение. Раньше ей нужно было причинять себе боль, чтобы не забывать, что она жива. Теперь же что-то будто изменилось, и чувства начинали переполнять её. — Поводов для гордости ещё прибавится, — произнесла Сати, улыбаясь так, словно делилась новостью, известной только избранным. — Думаю, вы уже знаете, что Анне пророчат большое будущее. Её видят следующим министром образования и культуры, а после, возможно, и премьер-министром. Анна взглянула на неё с лёгкой тенью осуждения в глазах, но та лишь едва заметно пожала плечами — мол, это всего лишь слухи, вырвавшиеся случайно. Однако в воздухе появилось напряжение. Все знали, что в правительственных кругах действительно ходят такие разговоры. Кино внезапно взмахнула рукой. — Какие глупости! — воскликнула она. — Анне это не нужно. Как только Йо займёт пост премьер-министра, Хана отправится учиться за границу, а Анна поедет вместе с ним. Эти слова обрушились на присутствующих, как ледяной ливень. Анна, услышав их, инстинктивно вцепилась в предплечье мужа, её пальцы сжались так сильно, что он почувствовал боль. Но Йо лишь слегка нахмурился, не подавая виду, что заметил это. Он знал: Кино уже всё решила. Ошеломлённая и растерянная, Сати распахнула глаза. Её взгляд заметался по лицам собравшихся, словно она искала поддержку или хотя бы понимание. — Что? — наконец выдавила она. — Мой отец знает об этом? Кино усмехнулась, её взгляд скользнул по Сати, словно оценивая её, как старого знакомого, но не узнавая в ней дочь премьер-министра Сарутоби. В её глазах мелькнула тень раздражения, когда она увидела, как высокомерие этой девушки прорывается сквозь её слова. — Премьер-министр рассчитывает на Анну! — твёрдо продолжила Сати. — К тому же Йо… — Мой внук справится! — резко оборвала Кино, её голос прозвучал как сталь, не позволяя Сати указать на слабость Йо без поддержки Анны. — Вы не можете просто сослать Анну! — решительно не унималась Сати. — Госпожа Сайган, вам не кажется, что вы слишком много на себя берёте? — Кино посмотрела на неё с холодной уверенностью. – Это моя семья, и только я буду решать, что с ней будет. — Думаю, вы правы, — внезапно вмешался Рен, его голос звучал спокойно, но в его глазах горел огонь, направленный только на одного человека. — Госпожа Анна вполне может оставить дела и заняться тем, что ей действительно нравится. Они с Ханой могут переехать в Китай. Я позабочусь об их безопасности и благополучии. Йомей покачал головой и мягко коснулся плеча жены, его лицо выражало беспокойство. — Дорогая, тебе не кажется, что это слишком? Кино наградила его грозным взглядом, сбросив его руку со своего плеча. Затем она перевела взгляд на Рена, её глаза сверкнули гневом. — Господин Тао, что вы имеете в виду под предлогом безопасности и благополучия? — Вы что, серьёзно? — Сати разочарованно всплеснула руками, её взгляд упал на Анну, которая стояла молча, зная, что Кино однажды избавится от неё, но не ожидая, что это произойдёт именно сейчас. — Госпожа Сайган, это пойдёт только на пользу, — ответил Рен, наконец переведя взгляд на остальных собеседников. — Анна и Хана смогут жить в поместье Тао, окружённые всем необходимым. Хана сможет посещать школу вместе с Мэном, а госпожа Анна погрузится в творчество. К тому же, моя жена будет очень рада… — Что за чушь? — не выдержала Сати, её голос дрожал от гнева. — Анна нужна здесь! Нужна своей стране! Она сильный лидер, а вы хотите запереть её в чужом замке? Для чего это нужно? — Прошу прощения, что лезу не в своё дело, но вы вроде как занимаетесь тем же самым, — неуверенно произнёс Хорохоро, нахмурив брови. — Разве это должен решать не Йо? Рен посмотрел на него ледяным взглядом, а Кино нервно стукнула тростью по полу. Анна молча наблюдала за происходящим, её сердце горело от ярости, словно раскалённый кусок лавы. С самого детства она была лишена права выбирать свою судьбу, словно кукла на нитках, управляемая чужими руками. Её жизнь была подчинена воле Кино — которая видела в ней лишь инструмент, оружие, созданное для достижения целей. Она не имела права голоса, не могла возразить, не смела перечить. Когда-то она была сиротой, спасённой из приюта, и с тех пор её жизнь превратилась в тщательно выверенный сценарий. Её воспитывали как идеальную жену, готовую подчиниться любому приказу, и как уверенного лидера, способного устранять любые препятствия на пути семьи Асакура. Её превратили в оружие, лишённое эмоций. Но внутри неё всё ещё жила девочка, которая мечтала о свободе, о праве выбора. И сейчас, наблюдая за происходящим, Анна чувствовала, как эта девочка просыпается, как её голос становится всё громче, требуя выхода. Игнорируя возникший спор, Анна вдруг посмотрела на Сакуру, которая вела беззаботную беседу с Сасори. Они находились далеко, но выглядели непринуждённо. Их лёгкие улыбки вызвали у Анны чувство зависти. Их беззаботность, их способность наслаждаться моментом, когда её мир пылал, казались ей недосягаемыми. Она знала, что в семье Сакуры тоже не всё было гладко. Как и в её собственной. Но, несмотря на это, Сакура выглядела так, словно её жизнь была наполнена светом. Её слабость казалась преимуществом, а искренность — даром, который Анна не могла себе позволить. Заметив её взгляд, Сасори усмехнулся. Он слегка запрокинул голову, и его огненно-красная чёлка взметнулась, как языки пламени. Этот жест вызвал странное ощущение в душе Анны — что-то в подсознании откликнулось на это движение. Перед глазами вспыхнуло воспоминание: клён, словно объятый пламенем, с алыми листьями, которые, казалось, танцевали в воздухе, как живые. Анна коснулась лба, прикрыла глаза и попыталась снова погрузиться в недры памяти, но перед ней возникла невидимая стена, прочная и непреодолимая. Воспоминания ускользали, оставляя лишь слабый аромат сырой земли и мокрых листьев. Вдруг голос Йо прорвался сквозь мысли, заставив Анну вернуться к реальности. Она подняла глаза на мужа, но его лицо скрывала тень недовольства. — Куда бы ты хотела поехать? — спросил он, тщательно скрывая раздражение. — В Китай, Англию или Германию? Анна усмехнулась. — Как будто бы мой ответ имеет значение, — ответила она, глядя на Йо с откровенным вызовом. — Конечно, имеет, — нахмурился он. — Неужели? — Анна снова иронично хмыкнула, её взгляд скользнул мимо мужа, словно он вдруг стал пустым местом. — Тогда, никуда. Я останусь здесь. — Исключено! — Кино взорвалась, её голос был настолько громким, что некоторые гости обернулись. — Ты не можешь… — Чего вы так боитесь? — Анна не дала ей договорить. Её вопрос прозвучал с насмешкой и не требовал ответа, чем вызвал всеобщее недоумение. — Сколько вам осталось, госпожа? Год, два, десять? Думаете, ваше тело и разум до самого конца будут сохранять ясность? Вам не следует злить меня, если хотите прожить остаток своей жизни в хороших условиях. Ведь именно я займу ваше место. Анна замолчала, но её слова повисли в воздухе, пропитанные горечью и презрением. Йо и Кино переглянулись. — Как ты можешь говорить такое? — возмутился Йо. — Мы же семья!.. Анна медленно повернула голову к нему. — А тебе лучше помолчать, когда ты открываешь рот, — процедила она сквозь зубы, — мне хочется открыть свой, и тогда твоё положение может оказаться крайне шатким. От шока Кино распахнула глаза, её лицо побледнело, а руки, вцепившиеся в трость и в Йомея, задрожали. Йо тоже молча уставился на жену. Снова повисла тишина, тяжёлая и гнетущая. И только Рен не смог сдержать смешка. Анна перевела на него взгляд, в её глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Вас это забавляет? — спросила она, приподняв бровь. — Увидеть вашу искреннюю улыбку — такая редкость. Рен пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Господин Тао, я не собираюсь ехать в Китай, чтобы быть подушкой безопасности для вашей жены, как бы мне ни было её жаль, — продолжила Анна. — Ваш отец гораздо лучше позаботится о госпоже Жанне. — Вы меня не так поняли, — Рен сделал шаг вперёд, и даже со стороны оказалось заметно, как его движения стали резкими и неосознанными. Он замер, словно наткнулся на невидимую преграду, и все присутствующие затаили дыхание. Анна снова отвернулась, её взгляд скользнул по Сасори, который всё ещё разговаривал с Сакурой, и это очень отличалось от разговора с ней. При взгляде на госпожу Учиха его глаза светились теплотой, а на лице играла мягкая, почти нежная улыбка. Его заинтересованность была очевидна, и казалось, что Сасори даже не пытался скрыть этого. Этого человека не заботило общественное мнение. — Не лезьте ко мне, — вдруг тихо, но угрожающе процедила Анна. — Нет ничего, с чем я бы не справилась. В её мыслях всплыло прозвище, которым её наградил Сасори: «Госпожа "я всё могу сама"». Анна почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Она опустила взгляд на свои тонкие пальцы, нервно сжимая их в кулаки. Внезапно на неё навалилась слабость, которую Анна никак не могла продемонстрировать перед этими людьми. — Ты переходишь все границы! — заявила Кино, явно изо всех сил сдерживая гнев. Анна проигнорировала её слова. Она вежливо склонила голову, но её лицо оставалось холодным и отстранённым. Затем она гордо подняла подбородок, её губы приоткрылись, чтобы попрощаться со всеми. Но прежде чем Анна успела произнести хоть слово, раздался голос Канны. — Госпожа Асакура! Анна резко обернулась и встретилась с пронзительным взглядом синих глаз. В её сердце затрепетало странное предчувствие. Канна, в своём элегантном чёрном брючном костюме, выглядела безупречно, но что-то в её облике говорило о спешке. Этот костюм сейчас казался неуместным, словно она так и не нашла времени даже переодеться. В этом было что-то тревожное, что-то, что не сулило ничего хорошего. — Нам нужно поговорить, — твёрдо произнесла Канна. Анна лишь молча кивнула. Она не задавала вопросов, зная, что Канна сама расскажет всё, когда посчитает нужным. Внезапно их прервала Кино. — Секретарь Бисмарк! Вы не вовремя! — заявила она, пытаясь привлечь их внимание. Канна медленно обернулась, её взгляд скользнул по Кино, словно ледяная игла. Её глаза были холодны и безразличны, но в них промелькнула тень раздражения. Она работала на семью Асакура, но её преданность была глубже и крепче, чем у большинства. Она подчинялась лишь двум людям — Анне и Хао. — Не вовремя? — язвительно переспросила Канна. — В этой семье нет понятия «вовремя» или «не вовремя». Есть только то, что необходимо. И сейчас нам необходимо поговорить. Кино застыла на месте, её лицо побледнело, а глаза расширились от удивления и раздражения. Но Канна уже отвернулась и вместе с Анной последовала к выходу из зала. Как только они отдалились и почти достигли дверей, Анна на ходу спросила: — Хао? — С ним всё в порядке, — сразу же ответила Канна и краем глаза заметила, как Анна облегченно вздохнула. — Но тебе следует с ним поговорить. Он показался мне подавленным. Анна снова вздохнула, но на этот раз будто сожалея о чём-то. Ей больше нечего было ему сказать. Она уже расставила точки, но всё же не знала, чего ожидать от Хао. Как и от Рена. Казалось, они все оказались в ловушке собственных эмоций, не зная, как выбраться. Толкнув двери, Анна вышла в холл и остановилась. — Прокурор Дител, — тихо произнесла Канна, обходя её так, чтобы видеть лицо, — по пути сюда его вызвали на допрос. Ему предъявляют обвинение во взятке. Анна нахмурилась, её глаза потемнели от гнева и недоверия. Она знала Лайнсерга Дитела как облупленного. Он был честным, принципиальным человеком, который всегда стоял на стороне справедливости. На такое он просто не был способен. — Доказательства? — её голос прозвучал холодно, как сталь. — Ещё пару часов назад всё было хорошо… Как это произошло? Без доказательств дело не может быть принято во внимание судом! Канна кивнула, её лицо оставалось серьёзным. — Верно. Дело будет направлено на дополнительное расследование. Хао сейчас там. Анна закрыла глаза и запустила пальцы в волосы. Лайнсерга подставили. Кто-то захотел убрать его, и этот кто-то вполне мог быть её мужем. Она вспомнила, как Лайнсерг однажды сказал, что в этом мире нет ничего случайного. Каждое действие, каждый шаг имеет свою цену. И каждый раз они все лишь убеждались в этом сильнее. Анна глубоко вздохнула. Её взгляд метнулся к Канне. Та смотрела на неё выжидающе, будто только Анна могла решить эту проблему. Но правда была жестокой и неумолимой. Если Йо действительно пытался подставить Лайсерга, то сейчас нельзя было это раскрывать. Йо должен занять пост премьер-министра, ведь, чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Анна поджала губы. Она знала, что Хао всё решит, но в этот момент её уверенность была хрупкой, как стекло. «Лайсерг не виновен, но это кто-то из своих». Эти слова эхом звучали в её голове, но она не могла позволить себе поверить в них полностью. — Хао справится, — наконец произнесла Анна, стараясь говорить уверенно. — Он докажет невиновность Лайсерга. Канна подняла брови, удивлённая спокойствием Анны. — Ты не собираешься вмешиваться? — спросила она. — Ты же можешь… Анна устало вздохнула, потирая лоб и стараясь собрать все проблемы в кучу, а затем мысленно разложить их по полочкам, выделяя сначала самые важные. — Канна, — мягко, но твёрдо перебила она, — мне очень нужно, чтобы ты кое-что сделала. Поезжай в «Красный Олимп». Найди информацию о всех воспитанниках приюта, которые находились там тридцать лет назад. Канна замерла, её лицо исказилось от смеси изумления и отвращения. — Что? Ты шутишь? — воскликнула она, не веря своим ушам. — Зачем тебе это? Анна посмотрела на неё с лёгкой ухмылкой, но в её глазах читалась решимость. — Просто сделай, что я прошу, — сказала она. — Сейчас же отправляйся, пока все заняты этим мероприятием. Встреться там с госпожой У Ми. Она проведёт тебя. Канна молча слушала. Её взгляд метался по лицу Анны, пытаясь найти хоть какие-то ответы, но Анна оставалась непроницаемой. В её глазах читалась уверенность, которая не оставляла места для сомнений. Анна не собиралась рассказывать, что ею движет, и Канна знала, что её решение — это не просто просьба. Этой ночью она должна выполнить приказ. — Не привлекай внимание и не попадайся на глаза господину Орочимару и его заместителю. Тебе не нужно в лаборатории или научный центр, только сам приют! Канна решительно кивнула, но в глубине души знала, что это задание может быть опасным. Она понимала, что её ждет не просто прогулка по коридорам приюта. — Хорошо. Но столь старая информация может не быть внесена в компьютерную базу, а на поиски в архиве уйдёт слишком много времени. Анна задумчиво потёрла подбородок, её взгляд на мгновение стал пустым, словно она пыталась на просторах разума найти ответы на вопросы, которые сама себе не задавала. — Я знаю, что все архивы переносили в электронный формат, но, возможно, ты права, — наконец согласилась Анна. — Эти архивы слишком старые. Всё же, начни с госпожи У. И Канна, будь осторожна. Канна почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она знала, что это предупреждение не просто слова. Анна всегда была проницательна, и её предостережение означало, что опасность реальна. И раз эти архивы понадобились ей так срочно, на то были веские причины, о которых Канна пока не могла даже догадываться. — Тогда я поехала, — бросила она, развернувшись к широкой лестнице, ведущей к лифтам. — Подожди, — внезапно окликнула её Анна, схватив за руку. — Как закончишь, доложи лично мне. Никто не должен знать о моём приказе. Канна закатила глаза, но не стала возражать. Она понимала: сейчас не время спорить. Анна была её начальницей, и её приказы должны быть выполнены, даже если они казались абсурдными. Она всегда держала язык за зубами и отчитывалась только перед тем, кем должна, но сейчас Анна выглядела настолько встревоженной, что это не могло не вызвать у неё подозрений. — А после поезжай к Хао, — добавила Анна, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Кто-то должен быть рядом с ним. — Что между вами случилось? — нахмурилась Бисмарк. Анна отвела взгляд, её глаза потускнели, словно она пыталась скрыть что-то важное. — Я сказала ему правду, — ответила она, разжимая пальцы и отпуская руку Канны. — Возможно, твои чувства к нему хоть немного согреют его душу. Иди. Анна отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Ей не хотелось обсуждать то, что произошло между ней и Хао, к тому же это попросту не имело значения. Хао был для неё слишком дорог, чтобы путать его ещё сильнее. Его зависимость, как и одержимость Рена, не была любовью, но она буквально сводила их с ума, заставляя Анну отвлекаться от самого главного. — Что ты здесь делаешь? Анна вздрогнула, вырвавшись из потока мыслей, и подняла глаза. К ней медленно приближался Йомей. Она оглянулась, но Канны уже не было. — Всё в порядке? — спросил Йомей и протянул ей смартфон. — Господин Акасуна попросил передать тебе, поскольку госпожа Учиха поспешно покинула мероприятие. Анна забрала свой телефон из его рук и поджала губы. Раз Сакура сбежала, ещё и через другой выход, значит у неё тоже случилось что-то серьёзное. Может, дело было в Саске? Анна не знала, но ей вдруг стало тревожно за этих двоих. — Тебе правда следует уехать после выборов, — вдруг сказал Йомей, его голос прозвучал мягко, но в нём отчётливо слышалась настойчивость. — Вы вроде были иного мнения, — усмехнулась Анна, резко посмотрев на него. Йомей вздохнул и опустил взгляд. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, выглядело усталым и печальным. — Анна, ты выросла уверенной и сильной женщиной, я горжусь тобой, — сказал он. — Но я беспокоюсь о тебе. Ты можешь оказаться в опасности. — Беспокоитесь? — с насмешкой переспросила Анна. — Почти всю жизнь я прожила в опасности. Главная угроза — это ваша жена, господин. Вы гордитесь мной, но где была ваша забота все эти годы? Считаете себя хорошим опекуном? Вы просто жалок в своих страхах перед госпожой Кино! Йомей сцепил руки за спиной и несколько раз кивнул головой. Его лицо исказилось от боли, и Анна заметила, как он тяжело вздохнул. — Ты права, — глухо отозвался он. — Я всего лишь жалкий старик, который возложил всё на свою жену и тебя. Но я искренне верил, что Кино воспитает тебя достойно… — И вам было плевать каким именно образом? Всё, чего вы хотели, это вырастить для Йо такую жену, которая вам нужна. А теперь, когда я выполнила свою функцию, так ещё и могу составить конкуренцию, вы решили избавиться от меня? Йомей тяжело вздохнул, и на мгновение его лицо исказилось так, будто что-то причинило ему сильную боль. Он положил руку на грудь, а глаза поднял на Анну. — Я не позволю вам решать за меня и сейчас! — не обращая внимания на его состояние, продолжила она. — Хотите ограничить моё влияние, спрятать подальше? Тогда вам придётся убить меня! Знаю, вы можете. — Что ты такое говоришь? — ужаснулся Йомей, сильнее хватаясь за сердце. — Я бы никогда… Анна, за кого ты нас принимаешь? Мы же семья… — Нет, господин, — Анна покачала головой. — Я никогда не была полноправным членом этой семьи. Всего лишь инструмент, созданный вашей женой. Сказав это, она обошла Йомея и устремилась к лестнице. Её шаги были твёрдыми, но внутри всё дрожало. Йомей бросился за ней, его лицо выражало отчаяние. — Тут ты ошибаешься! Ты всегда была мне, как родная! На ровне с моими внуками! — его голос дрожал, но в нём звучала искренность. Анна остановилась на лестнице и резко обернулась. Её глаза вспыхнули гневом. Даже близнецы, чьи судьбы были переплетены, в чьих венах текла одна кровь, не могли сравниться между собой по положению в семье, так что уж говорить о ней? Но Анна давно свыклась с этим, её сердце очерствело под гнётом несправедливости. Однако утверждение о равенстве близнецов, прозвучавшее словно пощёчина, разожгло в ней пламя ярости. — Как вы смеете говорить такое? Всю жизнь Хао доставалось больше всех! Его истязали за малейший проступок, каждая ошибка приводила к пыткам, к жестокому наказанию! Меня заставляли смотреть на его страдания и относиться к нему, как к прислуге!.. Внезапно Анна замолчала, её слова повисли в воздухе, как осколки разбитого стекла. Она застыла на месте, осознавая, что её гнев обрушился не только на старика, но и на саму себя. Собственные слова, как яд, проникли в её сердце. Она вдруг поняла, что всё это время действительно управляла Хао. Её мимолётные просьбы, больше похожие на приказы, не терпящие возражений, он выполнял беспрекословно. И несмотря на глубокие чувства, которые она испытывала к нему, Анна часто воспринимала его как должное. Оказалось, что в её душе было больше общего с Кино, чем она могла себе представить. Йомей шагнул к Анне, но она отпрянула от него, как от огня. — Я всегда желал тебе только добра. Вам всем, — выдохнул он, его голос дрогнул, а в глазах мелькнула тень боли. Он резко вдохнул, его грудь поднялась и опустилась, но воздух не принёс облегчения. Пальцы судорожно сжали рубашку на груди, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь. — Анна, — прохрипел господин Асакура. — Сердце… Его голос был едва слышен, но Анна расслышала каждое слово. Она замерла, её глаза потемнели от боли и воспоминаний. Йомей почувствовал, как что-то внутри него ломается. Сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди, но каждый удар отдавался болью, разрывая его изнутри. Лицо побледнело, губы задрожали, и тело безвольно осело на пол. — Помоги, — хрипло прошептал Йомей, протягивая к ней руку. Но Анна лишь отвернулась, её взгляд стал ледяным и отстранённым. Она не собиралась смягчать этот последний момент. Её глаза были пусты, без капли сочувствия. — Я тоже просила о помощи, — глухо напомнила она, глядя прямо перед собой. — Но вы никогда не слушали. Йомей попытался приподняться, но силы покинули его. Слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Он больше не мог сдерживать боль. Отбросив все мысли о прошлом, настоящем и будущем, Анна просто сделала шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Она шла к лифтам, оставляя его одного в муках. Каждый её шаг отзывался в его сердце, как последний аккорд в мелодии жизни. Лифт бесшумно распахнул свои двери, и Анна шагнула внутрь. Её пальцы дрожали, когда она нажимала кнопку нужного этажа. Обернувшись, она поймала взгляд Йомея. В его глазах читалось понимание, смешанное с теплотой, которая, казалось, пронзила её насквозь. Двери начали закрываться, но Анна не могла оторвать глаз от Йомея. В последний раз их взгляды пересеклись, и что-то неуловимо изменилось. Йомей слегка кивнул, будто прощаясь, и Анна почувствовала, как внутри всё леденеет. Наконец, двери сомкнулись, и лифт плавно поехал вниз. Анна упёрлась ладонью в прохладные металлические створки. Её глаза прикрылись, а сердце заколотилось. Она опустила голову и коснулась виском холодного металла, чувствуя, как его ледяная поверхность обжигает её кожу. Анна ненавидела семью, в которой выросла. Ненавидела их лицемерие, безразличие и жестокость. Она мечтала вырваться из этой клетки. Но именно в этот момент, когда лифт опускался в бездну, неприятное чувство вины проникло в её душу, словно ядовитый червь. Если Йомея не найдут прямо сейчас, он умрёт. Это будет на её руках. Это она бросила его умирать от сердечного приступа, оставив одного на холодном мраморе. Её желание свободы и мести обернулось по сути убийством, и теперь совесть терзала её, как острый нож. Анна прикусила губу, пытаясь заглушить внутренний голос, но он продолжал шептать ей о том, что она сделала. — Он заслужил! — прошипела она, ударяя ладонью по двери. — Они все заслужили! Её голос дрожал от гнева и отчаяния. Анна всегда была вынуждена доказывать свою значимость, сражаться за признание, которое никогда не было её собственным. Всю жизнь её окружали лишь обязанности и ожидания. Она не знала ни любви, ни тепла, ни заботы, только постоянное давление и требование быть достойной носить фамилию Асакура. Анна не просила её, но должна была нести, как крест. И теперь этот крест стал её проклятием. Она возненавидела эту фамилию, которая удушающей петлёй связывала её с людьми, причинившими ей столько боли. Она ненавидела их, но больше всего ненавидела себя за то, что стала такой, как они. Поэтому этот поступок был вполне оправдан в её мыслях, но не в душе. Анна глубоко вдохнула, отступая на шаг. В этот момент двери лифта распахнулись, и в проёме возник Мадара. Его высокомерная манера была как всегда безупречна. Не сказав ни слова, Анна попыталась выйти, но он мгновенно шагнул внутрь и схватил её за горло. Двери захлопнулись, а кабина осталась неподвижной. Мадара, удерживая её, прижал к стене, его лицо исказила гримаса гнева. — Что ты наплела этому американскому выскочке? — прошипел он, прищурив глаза. Задыхаясь, Анна вцепилась в его руку, пытаясь выдавить хоть слово. — О чём ты? — прохрипела она. — Не прикидывайся дурочкой, Анна! — взревел Мадара, сжимая пальцы ещё сильнее. — Акасуна Сасори сказал, что будет сотрудничать с «Leidi Group» по твоей рекомендации! Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах его кожи. Его надменные глаза теперь пылали опасным огнём. — Какой у тебя план? — угрожающе прошептал Мадара. — Пытаешься удержать Тао рядом с семьёй Асакура, да? Слышал, они отдаляются. Это ты ловко придумала, Анна. Сблизилась с Сакурой, взяла её в свой фонд, выступаешь за моего племянника. Теперь ещё заручилась поддержкой компании, за которой наблюдает весь мир. Господин Акасуна станет меценатом «Аполлона», и это так или иначе сблизит его с Саске. Ведь ты разделила фонд и половину отдала Сакуре. А сотрудничество «A&T» и «Leidi Group» сохранит преданность семьи Тао. Такой план? Изо всех сил сжимая запястье Мадары, Анна оскалилась. Она знала, что президент «Sharingan», несмотря на свою мерзкую натуру, был невероятно умён, наблюдателен и окружён сетью информаторов. Нельзя было допустить, чтобы он заподозрил её в связи с Тао Реном. Стоит ему это узнать, и он, как паук в центре паутины, начнёт плести свои интриги, используя эту тайну против них. В конце концов, Мадара разоблачит их и уничтожит. К тому же, кто-то уже знал об их связи с Реном, но, судя по словам Мадары, это был не он. И это лишь сильнее отравляло её мысли. — Ты прав, — выдавила из себя Анна, чувствуя как лёгкие начинают гореть. Мадара усмехнулся и отпустил её. Анна согнулась пополам, хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Горло жгло, а перед глазами всё поплыло, и она схватилась за поручень, чтобы не упасть. — Как долго ты собираешься играть в сопротивление? — его голос прозвучал ехидно, как будто он знал всё наперёд. Мадара посмотрел на неё с высоты своего роста. — Будет обидно, если госпожа Кино вырвет твои крылья с корнем. Анна подняла голову, её лицо исказилось яростью. — Как будто у меня есть крылья, — с горькой усмешкой бросила она, глядя ему прямо в глаза. — Я делаю то, чего от меня всегда требовали. Защищаю Йо и сохраняю власть семьи Асакура. Мадара дёрнул рукой, словно собирался вновь схватить её за горло, но Анна отпрянула, её тело прижалось к холодной стене лифта. — Сами Асакура так не считают, — его бровь приподнялась, а губы изогнулись в усмешке. — Хотя, плевать. У тебя ничего не выйдет. Как и у моего племянника. — Мадара облокотился на противоположную стену, его взгляд стал задумчивым. — Забавно. Я искал способ незаметно устранить его, но, кажется, Саске сам неплохо справился. Сжимая поручень одной рукой, второй Анна крепко вцепилась в смартфон, который вернул ей Йомей. Её сбивчивое дыхание постепенно выравнивалось. Анна пыталась держать себя в руках, но чем дольше она находилась рядом с Мадарой, тем ближе подступала волна ярости. — Что ты имеешь в виду? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Мадара, оттолкнувшись от стены, скрестил руки на груди и с ленивой, почти издевательской улыбкой посмотрел на неё. — Ты ещё не в курсе? Вышла статья об отношениях Саске с Яманака Ино. Сакура, услышав это, в бешенстве сбежала с приёма. Теперь она точно что-то выкинет. Эти двое станут моими идеальными пешками. — Статья? — едва слышно переспросила Анна и опустила взгляд на смартфон в своей руке, в котором было сокрыто разоблачительное фото. В это мгновение двери лифта с лязгом открылись, она подняла глаза и, не теряя ни секунды, бросилась к выходу, расталкивая людей. Раздались недовольные шепотки, но никто не осмелился остановить её. Мадара, глядя ей вслед, лишь усмехнулся. Он вежливо улыбнулся входящим в лифт пассажирам и нажал кнопку. Анна же пронеслась половину холла и вдруг замерла на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В воздухе повисло ощущение надвигающейся катастрофы. Она разблокировала смартфон и открыла новости. Сердце пропустило удар. На экране красовалась фотография, которая буквально снова выбила воздух из лёгких. Это было то самое фото, которое ей недавно прислали. Тот самый компромат, призванный отвлечь внимание от политических скандалов накануне выборов. Но теперь всё встало на свои места. Мадара говорил правду. Анна стояла посреди холла, словно оглушённая, не в силах осознать происходящее. В голове крутились мысли: что теперь делать? Она не могла позволить Сакуре натворить глупостей. Но как её найти? Её смартфон был разряжен, она сама упоминала об этом на приёме. Вдруг взгляд Анны упал на уведомление о новом посте от журналиста Инузуки. Возможно, он как-то уже прокомментировал ситуацию или же сам и спровоцировал её… Она быстро открыла пост и погрузилась в его содержание. На экране появилась символичнвя картинка — лавровый венок, символ триумфа, окружённый каплями крови. Ниже шла сама статья: «На Олимпе царит торжественная суета, но за блеском золотых венков и хрустальных бокалов скрываются тени, которые ещё предстоит разглядеть. Прекрасная Геба, наследница трона, пытается справиться с бременем власти, оставленной ей отцом-тираном. Её глаза полны решимости, но сердце разрывается между долгом и желанием быть собой. Её верный спутник, Геракл, не знает покоя. Он больше не стремится доказать свою значимость — он доказывает свою преданность возлюбленной. Но есть ли в этом скрытый умысел или их чувства чисты? Ответ на этот вопрос затерян в лабиринтах интриг и тайн. А пока следует присмотреться к другим обладателям «божественного статуса». Среди обитателей Олимпа есть те, кто знает многие секреты. Их тени скользят по коридорам небесного дворца, а их собственные тайны скрыты за семью печатями. Но есть ли среди них тот, кто действительно всё знает? Тот, кто плетет паутину лжи и коварства? Загадочный Аид, чьи планы никто не может разгадать, даже я, ваш верный слуга. Этот человек, скрывающийся в тени, может быть самым опасным из всех. Его знания кажутся безграничными, а его мотивы неясны. Господствующий Зевс и его жадная до власти, боящаяся собственных преемников соратница Гера меркнут перед ним. Хотя, не стоит недооценивать и остальных олимпийцев. Прелестная Афродита, которая стремилась исцелять и нести любовь, оказалась на грани падения в тёмное царство. Смерть, ложь и отчаяние окутали её, втягивая в игры с теми, кого она всегда отвергала. Но как бы она ни противилась, её связь с Олимпом не разорвать. В противовес ей на Олимпе царит Артемида, отстаивающая свою независимость и силу. Она не из тех, кто побоится испачкать руки, но попробуйте разгадать её мотивы. Это увлекательно. Рядом с ней возвышается архонт Эреб — воплощение порядка и разрушения. Его присутствие вызывает тревогу, а его стремление к переменам через уничтожение — недоверие. Этот союз может показаться парадоксальным, но их связь слишком крепка. А Посейдон, олицетворяющий яростную и неумолимую силу, лишь добавляет вопросов к уже сложной картине. Его гнев может быть разрушительным, а его намерения — непредсказуемыми. Думаю, я уже познакомил вас со всеми царями современного Олимпа, остался последний, ступивший на опасный путь. Аполлон, по мифам бог света и искусства, но в реальности считающий себя защитником мнимых, призрачных целей. Его цели могут быть губительными, а его душа — полна противоречий. Наблюдайте внимательнее. Скоро все карты будут раскрыты, и каждый получит свою кару. Я выйду в прямой эфир и покажу вам, кто на самом деле стоит за кулисами власти». Перечитав статью дважды, Анна не нашла того, что искала. Слова расплывались, оставляя лишь ощущение грядущих неприятностей. Она открыла список последних звонков, чтобы набрать номер Саске, но обнаружила, что его там нет. В груди зародилось неприятное чувство, но Анна не придала этому значения. Она уже собиралась найти его номер в контактах, когда на экране вспыхнуло сообщение от Конан, директора её галереи. «Тебе следует срочно приехать. Здесь госпожа Учиха», — гласило короткое, но тревожное сообщение. Анна мысленно выругалась, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной ярости. Она стремительно направилась к выходу из здания, где за стеклянными дверями мерцали тревожные красно-синие огни скорой помощи. Автомобиль с сиреной уже примчался к месту происшествия, спеша на помощь господину Асакура. Ещё недавно её терзала мучительная совесть, но теперь перед ней стояла только одна цель — защитить репутацию галереи и фонда. Анна знала, что каждое её действие будет тщательно изучено, каждая ошибка — безжалостно раскритикована. Но так или иначе, скандала уже было не избежать. Оставалось лишь сгладить углы и не позволить никому воспользоваться ситуацией. Любой ценой.