Часть 11

Сакура уверенно вела машину, рассекая скудный поток транспорта на большой скорости. Дождь лил как из ведра, заливая лобовое стекло, но это было ей только на руку. Одинокая дорога становилась всё пустыннее, лишь редкие фары проезжавших мимо автомобилей нарушали её тишину. На экране смартфона, расположенного на панеле управления, мерцала красная точка, указывающая местоположение Анны. Но чем сильнее Сакура давила на педаль газа, тем стремительнее эта точка удалялась. — Проклятье! — яростно выкрикнула она, ударив по рулю. В этот момент карта исчезла, и на экране появилось имя Итачи. Сакура замерла. Её взгляд метнулся к дороге, но тут же вернулся к телефону. Она всё ещё злилась и не понимала, как Итачи мог скрывать столь страшную правду от Саске, но сейчас ситуация требовала немедленных действий. Нужно было как можно скорее найти Анну и спасти её, и Итачи мог бы в этом помочь. Сакура смахнула зелёный кружок, тут же вернув карту на экран. Голос Итачи наполнил салон автомобиля: — Где ты находишься? У тебя всё в порядке? — Подъезжаю к шоссе в районе Сисуи, — ответила Сакура, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. Но прежде чем она успела рассказать о том, что произошло, Итачи перебил её: — Отлично, я тоже недалеко. Давай встретимся и поговорим. — Я не могу, — голос Сакуры дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Итачи, послушай… — Сакура, прошу тебя… — Анну похитили! — выпалила Сакура, не в силах сдержать эмоции. — Я еду за ней! — Что? Погоди, как это произошло? Ты не можешь ехать одна! Это безумие! — Итачи повысил голос, его тон стал резким и требовательным. — Что ты собираешься делать? — Я не знаю, Итачи! — Сакура сжала кулаки, её пальцы впились в руль. — Бросить её? Нет, я не могу! Я должна её найти! — Сакура, это опасно! — Итачи попытался достучаться до неё, но его слова лишь усилили её решимость. — Рен тоже едет за ней, — добавила она, стараясь сменить тему, но голос её дрожал. — Тао Рен? Он с тобой? Даже не видя Итачи, Сакура по напряжённому тону поняла, что он крайне недоволен упоминанием Рена. — Нет, всё произошло около галереи. Пока я искала свой телефон, Рен уехал. Я не знаю, как близко он подобрался к похитителям. Но я еду за ними и не собираюсь отступать. — Откуда ты вообще знаешь, что едешь в верном направлении? Сакура прикусила губу, чувствуя, как её охватывает страх. Она не знала, стоит ли говорить правду, но решила, что Итачи должен знать всё. — Я тайно установила на телефон Анны отслеживающую программу, — тихо сказала она. — Что ты сделала? — Итачи повысил голос, но затем вздохнул и заговорил спокойнее. — Так, остановись и жди меня. Я очень близко. И мы вместе решим, что делать. Ты сообщила в полицию? — Нет, Рен сказал не делать этого, — Сакура нахмурилась, вспоминая слова Рена. — Он сказал, что это только усугубит ситуацию. — Интересно, — задумчиво протянул Итачи. — Раз он так сказал, полагаю, Рен знает, кто за этим стоит. — Возможно, — согласилась Сакура. Она и сама об этом думала. К тому же, Мэн явно узнал кого-то из похитителей. — Хорошо, я дождусь тебя, но поторопись. Мы можем потерять драгоценное время. — Я же сказал, что недалеко! — нервно воскликнул Итачи. — Тормози и жди меня на месте! Сакура кивнула, но её пальцы всё ещё крепко сжимали руль. Она свернула к обочине, намереваясь остановиться, но машина продолжала мчаться вперёд. — Что за чёрт? — пробормотала она, пытаясь сбросить скорость, но ничего не произошло. Сакура снова надавила на педаль, однако скорость не уменьшилась ни на километр. Она почувствовала, как её охватывает паника. — В чём дело? — снова раздался голос Итачи на другом конце линии. Сакура в отчаянии ударила ногой по педали, её взгляд заметался по дороге, но ничего не помогало. Вокруг царила тьма, дождь хлестал по лобовому стеклу, а ветер завывал, словно предупреждая о надвигающейся беде. — Я не могу остановиться! — закричала она, срываясь на крик. — Как это? — растерянно переспросил Итачи. — Тормоза не работают! — Сакура почувствовала, как её охватывает злость. Она снова и снова била по педали, но машина не реагировала. — Ты уверена? — спросил Итачи, но его голос уже выдавал тревогу. — Да, чёрт возьми! — Сакура изо всех сил вцепилась в руль. Вокруг не было ни души, только редкие одинокие машины проносились по встречной полосе, спеша обратно в Токио. — Успокойся! — приказал Итачи. — Не паникуй. Удерживай управление, я почти рядом. Но слова Итачи не могли успокоить её. Она чувствовала, как страх всё сильнее сжимает её грудь. Машина мчалась вперёд, а дождь становился всё сильнее. Она не знала, что делать. Перед глазами всплыл образ Сарады — её звонкий смех, сияющие глаза и счастливая улыбка, озаряющая всё вокруг. Мысль о том, что она может больше никогда не увидеть свою дочь, пронзила Сакуру, как раскалённый клинок. В этот момент мир вокруг словно раскололся на две части: небо, рвущееся на части от ярости, и мокрый асфальт, вспыхнувший в лужах, как зеркало, отражающее небесный гнев. — Я разобьюсь, — прошептала Сакура, глядя прямо перед собой, не видя ничего, кроме размытой линии дороги. Её голос прозвучал твёрдо, но внутри всё сжалось от страха. — И умру здесь. — Нет, ты не умрёшь! — крикнул Итачи. — Всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем, просто держи руль! — Что придумаем, Итачи? Даже когда ты догонишь меня, что ты сможешь сделать? — с горечью спросила Сакура. На пару секунд повисло молчание словно Итачи обдумывал план, но его дальнейшие слова лишь убедили Сакуру, что он тоже не знает, как помочь ей. — Просто дыши глубже и сосредоточься на дороге. Мы найдём выход, — попытался заверить её Итачи, но Сакура замотала головой. — Хватит! — отрезала она. — Не едь за мной. Просто, если что-то случится, позаботься о Сараде. Её слова повисли между ними на неизвестном растоянии. Сакура стиснула руль так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, но это было уже не от страха. Это было от осознания неизбежности. Снова наступила тишина — вязкая, как смола, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей и барабанной дробью дождя по крыше машины. Сакура откинула голову на спинку сиденья, закрывая глаза. Паника, которая недавно захватила её, начала отступать, словно вода, стекающая по склону холма. Её место заняло странное чувство смирения. Она знала, что Итачи сделает всё ради благополучия Сарады. Между ними существовала связь, невидимая, но прочная. Возможно, только Сакура знала о ней, и это внушало успокоение. Она открыла глаза и посмотрела вперёд, на дорогу, которая вела её неизвестно куда. Но Сакура знала одно: что бы ни случилось дальше, её дочь будет в безопасности. — Обещай мне, — потребовала она, опустив взгляд на экран смартфона, на котором всё так же двигалась красная точка. — Обещай, что никогда не оставишь Сараду! — Обещаю, — тихо ответил Итачи. — Но ты сама позаботишься… — Я буду ехать за Анной, — прервала Сакура, не желая слушать его попытки успокоить её. — Если получится, то до самого конца. Как только выясню, куда её отвезли, сообщу тебе, и ты поможешь ей. Она горько усмехнулась, представив, как её машина, рассекая ночной воздух, на полной скорости врезается в невзрачный домик, стоящий на отшибе. В её воображении этот удар стал бы тем моментом, когда похитители, застигнутые врасплох, растерялись бы, и Анна, воспользовавшись их замешательством, смогла бы сбежать. Эта мысль была одновременно отчаянной и завораживающей. — Неплохой план, когда знаешь, что обречена, — прошептала Сакура, словно разговаривая сама с собой. Смерть вдруг перестала пугать её. Она стала чем-то почти желанным, если это могло помочь другому человеку. — Ты не обречена, — вдруг уверенно сказал Итачи. Сакура вздрогнула и увидела в зеркалах его машину, стремительно приближающуюся к ней. Она казалась тенью, скользящей по мокрому асфальту, словно это была не ночная дорога, а гоночный трек. Автомобиль Итачи вынырнул из темноты, как чёрный ворон, и в одно мгновение оказался рядом. Сакура порывисто выдохнула. Она не знала, почему, но присутствие Итачи всегда приносило ей странное, необъяснимое облегчение. Его машина выехала на встречную полосу, почти касаясь её автомобиля. Сакура увидела его лицо — холодное, сосредоточенное. И смирение с неизбежной смертью сменилось надеждой на спасение. Итачи догнал её. Он был рядом. — Слушай меня внимательно, — настойчиво произнёс Итачи из динамика. — Мы будем двигаться, пока на дороге не появится кто-нибудь. Ты должна поравняться с их машиной и прижаться к ней боком. Я зажму тебя с другой стороны. — Но… — начала Сакура, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Тогда вторая машина начнёт тормозить, — невозмутимо продолжал Итачи. — У них не будет другого выбора. Я тоже буду тормозить. Это замедлит тебя, но ты должна быть плотно зажата между нами. Сакура распахнула глаза. Её взгляд метнулся к окну, затем обратно к динамику. Она не могла поверить, что он говорит это всерьёз. — Итачи, но… — она попыталась возразить, и её голос дрогнул. — Другие люди могут пострадать! Мы можем слететь с дороги! — Я знаю, — твёрдо ответил Итачи. И в этом спокойствии было что-то пугающее. Сакура поджала губы. Она поняла, что он готов пойти на любые жертвы ради неё, даже если это означало рискнуть чужими жизнями. Но не могла принять это. Сакура не могла жить с мыслью, что её спасение стоило кому-то жизни. Размышляя над этим, она и не могла не заметить его хладнокровие. Даже находясь в разных машинах, было отчётливо видно, что его глаза пусты, как бездонные озёра, лишённые тепла и сострадания. Всегда ли он был таким? Или это маска, которую он надел ради неё? Что двигало им? Любовь к ней? Или отсутствие человечности? Сакура полностью погрузилась в свои мысли, будто растворившись в их вязком тумане. Она не сразу заметила преграду впереди, которая обещала поставить точку в её тревогах. — Сакура, ты слышишь меня? — раздался громкий голос Итачи, пробиваясь сквозь её размышления. Словно вынырнув из бездны своих мыслей, Сакура подняла взгляд на экран телефона, а затем на дорогу. Её сердце пропустило удар, когда она увидела мигающие красные огни, предупреждающие о приближении поезда. Дорога была перекрыта, а вдалеке уже виднелся мчащийся локомотив. — Сакура? — снова окликнул её Итачи, на этот раз с тревогой в голосе. — Вижу, — глухо ответила она и лихорадочно попыталась оценить, успеют ли они проскочить через железнодорожные пути до того, как поезд настигнет их. — Мы не успеем, — будто прочитав её мысли, произнёс Итачи. Сакура вцепилась в руль обеими руками. Она не сводила глаз с приближающихся огней, а на экране смартфона, как будто вторя её тревогам, мигала точка-Анна, подобно символу неизбежности. Дорога вела только вперёд. Свернуть с неё в этот ливень, под которым небеса словно разверзлись, значило бы только одно — точно погибнуть. Вода хлестала по асфальту, как яростные кулаки природы, и каждый её удар отзывался эхом в душе. Тучи, чёрные и тяжёлые, сливались с небом, скрывая звёзды, и казалось, что сама тьма следит за каждым шагом. Каждый километр казался бесконечным, каждый миг — вечностью. И в этой мрачной симфонии впереди ждал только один исход — и он был неизбежен. — Тормози, — совершенно спокойно произнесла Сакура, направляя свою машину прямиком в объятья смерти. — Это ещё не конец, — таким же тоном ответил Итачи. Их взгляды пересеклись через два стекла. Сакура не успела произнести больше ни слова. В этот момент мир замедлился, как будто само время решило дать им последний шанс. Капли дождя, прежде безмолвные, теперь превратились в крупные прозрачные кристаллы, медленно падающие вниз с глухим, почти мистическим стуком. Этот странный эффект длился лишь мгновение, прежде чем пронзительный визг шин разорвал тишину, возвращая реальность. Итачи резко вывернул руль, и его машина вырвалась вперёд, словно пытаясь избежать неизбежного. Сакура, не понимая его намерений, замерла, затаив дыхание. Она почувствовала, как её сердце сжалось в груди, а кровь в венах превратилась в лёд. Внезапно мир снова ожил. Капли дождя ускорились, превращаясь обратно в ливень. Итачи резко затормозил, его машина встала поперёк дороги, блокируя путь Сакуре. Если бы у неё были тормоза, она бы, возможно, успела избежать столкновения, но теперь это было уже невозможно. — Нет, — выдохнула она. В следующий миг её машина врезалась в машину Итачи. Лязг металла, раскат грома и вспышки искр заполнили пространство вокруг них. Красные огни вспыхнули на мгновение и погасли, оставив после себя лишь гул в ушах. Подушка безопасности сработала мгновенно, смягчив удар, но Сакура всё равно ощутила резкий толчок, от которого её тело отбросило назад. В глазах потемнело, и она почувствовала, как сознание ускользает, уступая место шоку и боли. Сакура изо всех сил старалась удержать себя на грани реальности, не дать мраку поглотить её. В голове крутились мысли: «Нужно держаться, нужно бороться… Итачи… Он там… Я должна проверить, что он жив». Но силы быстро покидали её. Сознание мутилось, и она уже не была уверена, что сможет вынырнуть из этого тумана. Однако, подушка плавно сдулась, обнажая перед Сакурой лобовое стекло. Сквозь приоткрытые веки она увидела, как густой пар поднимается от капота её машины. Воздух был пропитан резким запахом жжёной резины, смешанным с металлическим привкусом, который проникал в ноздри и оставлял горький осадок. Сакура глубоко вдохнула, пытаясь успокоить своё дыхание, но вместо этого её сердце забилось быстрее. — Итачи… — прохрипела она, с огромным трудом отстегнув ремень безопасности. Пальцы дрожали, но Сакура продолжала двигаться, пока не нащупала ручку двери. Распахнув её с силой, которую она не ожидала от себя, Сакура вывалилась наружу. Её ноги подкосились, и она рухнула на асфальт, но быстро нашла опору и, с трудом поднявшись, сделала несколько шагов. Её тело сотрясала мелкая дрожь, вызванная шоком и ледяным дождём. Голова кружилась, а мир вокруг казался нереальным, размытым и совершенно серым. Сделав несколько шагов, Сакура остановилась, её взгляд замер на второй машине. Она была в ужасном состоянии. Одна сторона автомобиля была безжалостно смята. Стекла были разбиты, а обломки, словно осколки разбитой мечты, утопали в лужах. Страх сковал её, парализовав на месте. Сакура не могла оторвать глаз от этой картины разрушения. Внутри неё всё сжалось, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. Дождь усиливался, и вода, словно холодная река, обтекала её ноги, проникая в туфли и заставляя её дрожать ещё сильнее. Но Сакура не могла позволить себе слабость. Она должна убедиться, что Итачи жив, должна помочь ему. Пошатываясь, Сакура, подошла к машине. Её ноги едва двигались, словно она шла по зыбучим пескам. Она держалась за холодный, мокрый металл, словно это был её единственный якорь. Её пальцы скользили по поверхности, но она не отпускала машину, боясь упасть. Каждый шаг был мучительным испытанием. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она обошла машину, её движения были нерешительными, как у человека, который боится увидеть то, что может навсегда изменить его жизнь. Страх перед тем, что она могла обнаружить, сковывал её. Она не знала, сможет ли выдержать это зрелище, но понимала, что должна. Глубоко вдохнув, Сакура сделала последний шаг, заглянула в разбитое окно водительского места и судорожно выдохнула. Её глаза расширились от ужаса и сострадания. Итачи сидел на водительском сиденье, откинувшись назад. Его тело было неподвижно, а глаза закрыты. Кровь покрывала половину его лица, как багровая маска, и длинные чёрные пряди волос прилипли к ней, словно пытаясь скрыть то, что было за ней. Руки, изрезанные острыми осколками стекла, лежали на коленях, как две белые, безжизненные ветви. Сакура почувствовала, как её горло сжимается от боли и отчаяния. Собрав всю волю в кулак, она рывком распахнула дверь. — Итачи? — прошептала она, её голос дрожал, но был полон надежды. Ответа не последовало. Сакура осторожно коснулась его руки, её пальцы дрожали, но в них было больше силы, чем она могла себе представить. Пульс не прощупывался. Паника накрыла её волной, но Сакура быстро справилась с ней. Нельзя было позволить страху взять верх. Она не могла позволить, чтобы его жизнь, полная борьбы, страданий и надежд, оборвалась здесь, среди разбитого стекла, крови и дождя. Сакура отстегнула ремень безопасности, её движения были точными и уверенными. С трудом, но ей удалось вытащить Итачи из машины. Он был тяжёлым, но она не сдавалась. Уложив его на холодный асфальт, она не обращала внимания на струи дождя, которые били по её лицу, словно пытались смыть её боль. Расстегнув рубашку Итачи, Сакура сложила ладони на его груди и принялась ритмично давить на неё. Она делала это снова и снова, не обращая внимания на боль в руках и холод, пробирающий до костей. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь раскатами грома и шквалом дождя. В свете молний её лицо искажалось то решимостью, то отчаянием. Она знала, что каждая секунда на вес золота, но не собиралась сдаваться. Её руки продолжали свою работу. Она молилась, шептала слова, которые, возможно, не достигали его ушей, но наполняли её душу надеждой. Однако время шло, и изменений не было. Сакура запрокинула его голову, чтобы освободить дыхательные пути, и, зажав его нос, сделала два глубоких вдоха в его рот. Грудная клетка едва заметно поднялась, но этого было недостаточно. Она вернулась к массажу сердца, чередуя его с искусственными вдохами, отчаянно пытаясь вырвать его из лап смерти. Итачи всё ещё оставался неподвижен, но Сакура не теряла веры. Он до сих пор был её светом в этой буре, и она не собиралась отпускать его. Её пальцы скользили по его коже, и она чувствовала, как её собственные силы иссякают, но не могла остановиться. Наконец, прижав ухо к его груди, Сакура прислушалась. Шум дождя и грохот поезда заглушали всё, но ей удалось уловить слабый, едва ощутимый стук. Её глаза расширились, и она посмотрела на его окровавленное лицо, которое не смог очистить даже ливень. Этот человек, её свет, её герой, пожертвовал собой, чтобы спасти её. Возможно даже не в первый раз. Сакура вскочила на ноги и бросилась к своей машине. Её движения были лихорадочными, но уверенными, словно инстинкт подсказывал ей, что нужно делать. Она подбежала к автомобилю и заглянула внутрь. На полу салона лежал её смартфон, разбитый экран которого отражал тусклый свет. Сакура замерла, её глаза наполнились страхом. Она боялась, что телефон мог сломаться во время аварии, и она не сможет вызвать помощь. Подхватив телефон, она села на водительское сиденье. Экран вспыхнул, и с её губ сорвался вздох облегчения. Не теряя ни секунды, она набрала номер службы спасения. — Помогите, — прошептала Сакура с дрожью в голосе. — Мне нужна помощь. Я здесь, на железнодорожном переезде Сисуи, и у меня раненый. Это Учиха Итачи. Пожалуйста, скорее. Смартфон безвольно выпал из её руки, и она бросилась обратно к Итачи. Погода оставалась абсолютно безжалостна к ним, словно не желая их спасения, но Сакура собиралась выстоять и в этой борьбе. Она знала, что любое движение может усугубить состояние Итачи, но не могла просто оставить его здесь. Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, она подхватила его под руки, собрав все силы, потянула в сторону своей машины. Каждое движение давалось ей с огромным трудом, но Сакура упорно двигалась дальше. Её машина, хоть и пострадала в столкновении, всё ещё могла служить им укрытием и спасением. С каждым шагом она чувствовала, как её сердце разрывается от боли и страха за его жизнь. Но ни одна слезинка не выступила на глазах. Добравшись до машины, Сакура со стоном уложила Итачи на заднее сиденье. Его дыхание стало чуть ровнее, но она знала, что это лишь временное затишье перед бурей. Теперь им оставалось только ждать. Ждать помощи, которая, казалось, шла слишком медленно. Она села рядом с ним, пытаясь согреть его своим телом и успокоить дрожащими руками. — Подожди ещё немного, — прошептала Сакура. — Пожалуйста, только дождись помощи. Она прижалась лбом к затылку Итачи, чувствуя, как её сердце разрывается от боли и вины. Хорошие воспоминания, моменты счастья, которые они делили, затмила горечь. Сакура видела его улыбку, слышала его смех, но теперь всё это казалось далёким, как сон. И перед её глазами всплыло его разочарованное лицо, взгляд, полный боли, когда она оставила его одного на берегу бушующего океана. — Это моя вина, — продолжила шептать Сакура, прижимаясь к Итачи изо всех сил. — Прости меня. Если бы я была смелее, если бы разобралась в своих чувствах, если бы не струсила, мы бы не оказались здесь. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с его кровью и влагой после дождя. Она стиснула зубы, пытаясь сдержать боль, но сердце разрывалось на части. — Прости меня, — глухо повторила она. — Прости меня за всё. Время тянулось мучительно медленно. Сакура едва ощущала его слабый пульс, но не теряла надежды. Надежда была их единственным спасением, их единственным шансом на жизнь. Она закрыла глаза, надеясь, что их ждёт чудо. И в этот момент где-то вдали раздался вой сирен.

***

Держа в своих тонких, но сильных пальцах холодную ладонь Итачи, Сакура сидела возле больничной кровати. Её длинные волосы, когда-то сияющие, теперь тускло струились по её спине, словно розовые волны, омывающие её плечи. Она опустила голову, и её взгляд устремился туда, где её пальцы нежно переплетались с его. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь размеренным писком медицинских аппаратов. Их мягкий, успокаивающий звук, словно убаюкивающая колыбельная, проникал в каждую клеточку её существа. В этом безмолвии было что-то умиротворённое, как будто сама судьба давала ей время на раздумья. Итачи лежал неподвижно, его дыхание было ровным и глубоким, как у человека, погружённого в самый сладкий сон. Сакура знала, что его жизни ничего не угрожает, по крайней мере, сейчас. Он был в безопасности, и это знание дарило ей облегчение. Она сидела так уже пару часов, не в силах оторваться от его руки. Её сердце билось в такт с писком аппаратов, а мысли кружились вокруг одного и того же: «Когда же он проснётся?» — Тук-тук! — вдруг раздался голос со стороны двери. Сакура вздрогнула. Она резко подняла голову, взгляд полный презрения и страха, устремился на незваного гостя. Мадара вошёл, закрыв за собой дверь с глухим стуком. Его присутствие наполнило комнату, как холодный сквозняк. — Так вы двое теперь вместе? — усмехнулся он. Вскочив на ноги, Сакура встала перед Итачи, закрывая его собой. — Что ты здесь делаешь? — процедила она, её голос был похож на шипение змеи. Мадара задумчиво потёр подбородок, словно размышляя, как лучше ответить. Но его лицо вдруг озарила ледяная ухмылка, от которой у Сакуры по спине пробежали мурашки. — Мой старший племянник попал в аварию. Как я мог не навестить его? — произнёс он, глядя прямо в глаза Сакуре. — В твоих словах нет ни капли сострадания, — заметила она, не отводя взгляда. Мадара небрежно пожал плечами, словно это было пустяком. Он сделал пару шагов навстречу Сакуре, но она выставила ладонь вперёд, преграждая ему путь. — Стой там! — крикнула она, её голос дрожал от напряжения. — В чём дело? — спросил Мадара, его тон был нарочито спокойным, но в глазах горел опасный огонь. — Ты прекрасно знаешь! — Сакура сжала кулаки. — Решил избавиться от меня, но пострадал Итачи! Мадара замер, его брови взметнулись вверх, а затем нахмурились в недоумении. Он сделал ещё шаг, но Сакура вновь выставила перед собой ладонь, словно пытаясь остановить его. — Тебе повезло, что Итачи выжил, — её голос дрожал от гнева, но она старалась сохранять спокойствие. — Иначе я бы прикончила тебя собственными руками! — Ты что, настолько сильно повредила голову в аварии? — иронично поинтересовался Мадара, но приближаться не стал. — Что ты несёшь? Сакура пробежалась взглядом по палате в поисках возможного оружия. Роскошная палата теперь казалась ей тюрьмой. — Ты всегда была такой драматичной, — произнёс Мадара. — Может, объяснишь в чëм обвиняешь меня теперь? Он медленно подошёл к стене, его движения были нарочито неторопливыми, словно он хотел показать своё превосходство. Мадара взял стул, стоявший у стены, и вернулся на место. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, не отрывался от Сакуры. — Как вы двое вообще попали в такую аварию? — его голос был низким и глубоким, как будто он хотел, чтобы она почувствовала его безразличие. Мадара закинул ногу на ногу, ожидая ответа. Сакура нахмурилась. В его глазах читался интерес, но за ним явно скрывалось что-то ещё. Она пристально следила за каждым его движением, пытаясь понять, лжёт он или нет. Но вдруг ей показалось, что Мадара действительно ничего не знает. — Кто-то испортил тормоза в моей машине, — произнесла она сипло, горло пересохло от волнения. — Итачи преградил мне путь, чтобы остановить. Мадара хмыкнул, подавшись вперёд, его взгляд стал почти издевательским. Он снова наслаждался её беспомощностью, её отчаянием. — Неужели? — протянул он, растягивая слова. — Ты действительно думаешь, что это я? Из-за твоих жалких угроз? Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от унижения. Она вдруг осознала, насколько слабой и незначительной выглядела перед ним. Возможно, она слишком поверила в свои силы, в помощь других. Но теперь, оставшись одна, она понимала, что против Учихи Мадары у неё нет ни единого шанса. Уловив её смятение, Мадара усмехнулся, его самодовольная улыбка растянулась на лице. Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь её растерянностью. — Где твой муж? Где Анна? — спросил он. Сакура инстинктивно посмотрела на свой смартфон, лежавший на тумбочке. В состоянии шока она совершенно забыла про Анну, и теперь её охватила паника. Вопрос Мадары означал, что и он не знает, где Анна, значит, её похищение не имело к нему отношения. Но что это меняло? Закусив губу, Сакура попыталась собраться с мыслями. Однако, пристальный взгляд Мадары лишал её возможности думать ясно. Следовало ли рассказать ему правду? Если Мадара не причастен к похищению, то он мог помочь. А если это его рук дело, то скрывать было бессмысленно. — Так и будем молчать? — нетерпеливо произнёс Мадара. — Я задал уже уйму вопросов, но не получил ни одного ответа! Вздохнув, Сакура опустилась на свой стул. — Анну похитили, — начала она. Мадара застыл, его взгляд не изменился, но в нём промелькнула тень растерянности. — Что? — процедил он. — Что слышал! — огрызнулась Сакура. — Её похитили! А я поехала за ними, но в какой-то момент мои тормоза отказали! Если бы ни Итачи, я бы сейчас лежала в морге! — Ты сообщила в полицию? Сакура покачала головой. — Нет. Рен сказал не делать этого, — с горечью ответила она, жалея о своём решении. — Итачи считает, что Рен знает, кто похититель. Я думала, это ты. Мадара прищурился. — Ну конечно. Я же главный злодей, — прошипел он, словно выплевывая слова. — Значит, Тао Рен тоже был там. Он снова расслабился, погружаясь в свои размышления. Поставив локоть на подлокотник, Мадара зашевелил пальцами так, словно перетирал подушечками что-то невидимое. Его взгляд устремился в пустоту. Сакура бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Итачи. Еë глаза скользнули по его лицу, словно пытаясь уловить хоть малейшие признаки пробуждения, но затем снова вернулись к старшему Учихе. Ей стало интересно, о чем он так глубоко задумался, но его реакция и сосредоточенность говорили о том, что Мадара явно не знал о похищении Анны. — Где её похтили? — вдруг спросил он. — У галереи. Она приехала за мной… А потом кто-то попытался затолкать сына Рена в машину. Анна бросилась спасать его, но… — Сакура осеклась. Внезапно ей показалось, что она что-то упускает, что-то важное. — Анна приехала за тобой, и её похитили, — сказал Мадара, снова растягивая слова. — Итачи поехал за тобой, и… разбился. Может, это ты всё подстроила? — его голос был полон сарказма, но в глубине глаз мерцала ложь, холодная и неприкрытая. — Я бы ни за что не навредила ни Анне, ни тем более Итачи! — яростно возразила Сакура. Мадара лишь приподнял бровь, как вдруг его смартфон издал звук. Он вытащил гаджет из кармана пиджака, и его усмешка стала ещё шире. — А вот Анна, похоже, вполне могла бы, — протянул Учиха, и его голос стал вкрадчивым, почти угрожающим. — Я начинаю думать, что всё это дело её рук. Сакура нахмурилась, пытаясь понять, о чём он говорит. — Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила она. Мадара медленно поднялся со стула. Он спрятал смартфон в карман, и его взгляд, холодный и высокомерный, задержался на Сакуре, а затем скользнул к окну, будто он заметил что-то в его отражении. — Я думаю, Анна сама всё это подстроила, — произнёс Мадара, и в его словах звучала уверенность, граничащая с безумием. — Она всегда была слишком умна, чтобы играть по правилам. Всегда на шаг впереди. Резко поднявшись со стула, Сакура сжала кулаки. Она понимала, что не должна поддаваться на провокации Мадары. Он просто пытался настроить её против Анны, посеять в ней сомнения и страх. Но что-то внутри неё сопротивлялось, что-то подсказывало, что в этом есть смысл. — И зачем ей это? — сведя брови, спросила Сакура. Мадара медленно перевёл взгляд на неё. — Ради мести, конечно, — ответил он. — Подумай: вы с Анной никогда не были близки. Но вдруг она начинает проявлять к тебе чрезмерную заботу. Почему? Потому что ты жена Саске, а он её давний друг? — Мадара склонил голову набок, его лицо озарила наигранная, жестокая улыбка. — Это же смешно! Уверен, Анна давно вынашивала планы мести. И сейчас, кажется, её желание наконец-то готово вырваться наружу. Сакура нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. И чем больше она думала, тем сильнее её охватывало беспокойство. Мадара говорил так уверенно, что его слова казались почти правдой. — Даже если это так, то причём здесь я? Анне незачем убивать меня! — Раньше было незачем, но я только что узнал кое-что, — Мадара всё же приблизился к Сакуре и навис над ней, как злой дух. — Поэтому смело могу утверждать, что твои испорченные тормоза возле галереи, похищение Анны, раскрытие измен твоего мужа — всё это она. Это делает сама Анна, и это только начало. Сакура застыла. Она не хотела верить в это, не хотела слушать его слова. Но холод пробежал по её спине, словно ледяные пальцы прикоснулись к её коже. Мурашки поползли по телу, проникая до самых костей. Почувствовав её замешательство, словно голодный волк, Мадара наклонился ближе. Его дыхание обожгло её ухо, и шёпот прозвучал, как раскат грома в абсолютной тишине. — Мы теперь все участники мести Анны, — произнёс он зловеще. — Даже ты. Ведь твой отец причастен к смерти её родителей. Эти слова, как удар молнии, разорвали её сердце на части. Сакура почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её сердце бешено заколотилось, а мысли спутались. Она не могла поверить, что всё это правда, но странное предчувствие твердило обратное. — Советую тебе лучше приглядывать за Сарадой. Кто знает, что может случиться, — Мадара усмехнулся, однако его лицо стало мрачным, словно мысли об Анне напугали и его. — Игры кончились, Сакура. Теперь нашей семье нужно держаться вместе. Сакура стояла неподвижно, её лицо было бледным, а глаза широко раскрыты. Она не могла дышать, не могла думать, её разум словно оцепенел. Слова Мадары врезались в её сознание, как острые осколки льда, и она не могла от них избавиться. Анна была сиротой, она не знала своих родителей. Неужели это было ложью? Как такое возможно? Но кто же тогда эта Анна, которую все знали? Что связывало её семью с семьёй Харуно? Слова Мадары звучали абсурдно, как бред сумасшедшего, но его голос был настолько убедителен, что Сакура не могла от них отмахнуться. Она чувствовала, как её сердце сжимается в тисках, а в груди нарастает тяжесть. Она должна была найти ответы, но понимала, что правда может быть страшнее, чем ложь. — Этого не может быть, — прошептала Сакура едва слышно. — У Анны не было семьи… Она никогда не знала их… Её голос оборвался с осознанием того, что если Мадара говорил правду, то, значит, и он был замешан в этом, и семья Асакура. Что, если они все вместе как-то расправились с родителями Анны и таким образом она оказалась под опекой Аскура Кино? Но почему? Зачем? — Возможно, она узнала, — загадочно ответил Мадара, глядя на Сакуру. Он знал, что она ему не верит. Видел это в её глазах, в том, как дрожали её руки, в том, как она пыталась найти хоть малейший изъян в его словах. Но это не имело значения. Его миссия была выполнена. Он сказал то, что должен был сказать. Не дожидаясь, пока её вопросы окончательно сформируются, Мадара развернулся, словно тень, скользящая по стене. Его шаги были бесшумными, но в них чувствовалась решительность, способная разрушить всё на своём пути. Сакура вздрогнула, когда он захлопнул за собой дверь, оставив её одну с вопросами, которые разрывали её изнутри. Эти слова были брошены, как камни в озеро, и теперь они расходились кругами, оставляя за собой лишь вопросы и сомнения. Застыв на месте, Сакура попыталась найти весомые аргументы против услышанного, но что-то внутри неё всё так же сопротивлялось и одновременно тянуло, словно острая, тонкая игла пронзала её разум, заставляя смотреть на Анну как на врага. Сакура запустила дрожащие пальцы в волосы. Могла ли Анна действительно повредить тормоза в её машине? Заставить её мчаться в грозу навстречу смерти? У Анны было достаточно времени, пока Сакура, охваченная яростью и болью, крушила студию Ино Яманака. Знала ли Анна о секретном приложении, которое Сакура установила ей на телефон? Могла ли она использовала это в свою пользу? А Рен?.. Его присутствие только добавляло путаницы. Неужели похищение было всего лишь приманкой? И как Рен мог быть в этом замешан? Его реакция на происходящее была далека от хладнокровия соучастника. В его глазах читались злость и тревога, будто у него отобрали нечто драгоценное, что принадлежало только ему. Это было странно и пугающе одновременно. Сакура закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в единое целое. Но каждый раз, когда она пыталась найти объяснение, её разум погружался в хаос. Всё, что она знала, казалось ложью. Или, возможно, она просто не хотела верить в правду. Однако, зацепившись за мысль о Рене, Сакура тяжело опустилась на стул. Это было именно то, что она упускала — прикрытая забота Тао Рена об Анне, его осведомлённость в её чувствах, глубокое понимание хода её мыслей. И сейчас, вспоминая их взаимодействия под другим углом, Сакура вдруг поняла, кто на самом деле был изображён на той картине с аукциона и о ком говорила Анна возле галереи. Это объясняло, почему она рекомендовала Акасуна Сасори выбрать партнёром Рена, а не Саске, которому эта поддержка сейчас оказалась бы нужнее. Всё вдруг стало настолько очевидным и поразительным, ведь Анна и Рен умело скрывали свои чувства, даже слишком умело. Но у Сакуры теперь не осталось сомнений — Анна и Рен были любовниками, и, судя по всему, их чувства были куда глубже и сложнее, нежели просто физическое влечение. И тогда, если Анна настолько дорога Рену, то он вполне мог пойти на всё ради неё. Со стороны тумбочки раздался другой звук, не похожий на писк медицинских приборов. Сакура перевела взгляд на свой смартфон, экран которого загорелся. Она быстро подошла к тумбочке и схватила телефон. Её глаза застыли на фото. Она уже видела его раньше — именно эту фотографию использовали журналисты, обвиняя её мужа в изменах. Подпись от отправителя гласила: «Я нашёл это в телефоне Анны». Сакура уронила смартфон, и он с громким стуком упал обратно на тумбочку. Её тайный помощник, называющий себя Аполлоном, только что подтвердил слова Мадары. Дыхание перехватило так внезапно, что она схватилась за края тумбочки и опустила голову. Но тут же её накрыла волна паники — она сама передала свою дочь в руки людей Анны. Снова схватив телефон дрожащими пальцами, Сакура набрала номер Сарады. Было уже поздно, глубокая ночь окутала мир, но ей нужно было убедиться, что с её дочерью всё в порядке. К удивлению, голос Сарады раздался почти мгновенно. — Мама? Сакура облегченно выдохнула. — С тобой всё хорошо? — тут же спросила она. — Конечно, — ответила Сарада, и в её голосе почувствовалось лёгкое замешательство, как будто она не понимала, что происходит. — В чëм дело? Почему вы звоните так поздно? Сакура сильнее сжала край тумбочки, её пальцы впились в дерево, словно пытаясь найти опору в этом безумии. — Звоним? Анна тоже звонила? — спросила она, пытаясь скрыть тревогу. — Да, только что разговаривала с Ханой. Сакура закрыла глаза, уже и не зная, как и на что реагировать. Всё казалось таким запутанным, словно она попала в лабиринт, из которого не было выхода. — Что она сказала? — спросила Сакура, стараясь говорить спокойно. — Ничего особенного, — ответила Сарада. — Просто сказала, что всё хорошо, и что Хане не о чем переживать. Сказала, что завтра приедет вместе с тобой. Что-то не так? Я думала, вы вместе. Сакура почувствовала, как горячая волна стыда накрыла её, и она прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять внезапную головную боль. — Я… — она запнулась, не зная, что сказать. — Мы разминулись. Ложись спать. Завтра увидимся. — Хорошо, — мягко ответила Сарада. — Люблю тебя. — И я люблю тебя, — Сакура слабо улыбнулась, представляя лицо дочери. — Спокойной ночи. Она сбросила вызов и развернулась, уперевшись бёдрами в тумбочку. Её взгляд упал на Итачи, который всё так же глубоко спал, его лицо было совершено умиротворённым, словно никакой аварии и не было. Сакура обхватила себя руками. Анна явно была в безопасности. Но если Анна действительно спланировала всё это, если хотела выманить её, чтобы убить, то ей придётся заплатить за это. И за то, что случилось с Итачи. Разблокировав смартфон, Сакура набрала номер Анны, но её телефон оказался недоступен. Тогда она вновь открыла чат с Аполлоном. Её пальцы забегали по экрану, печатая сообщение: «Нужно выяснить, кто настоящие родители Анны и что с ними случилось. Думаю, они, как и все, связаны с Красным Олимпом. Это важно. Сделай всё, что сможешь, пожалуйста». Сакура отправила сообщение, но её пальцы всё ещё оставались на экране. Она знала, что должна добавить ещё что-то, что-то важное. «Я тоже кое-что узнала. Любовник Анны не Хао, а Тао Рен. И сейчас они вместе». Сакура нажала «отправить» и опустила телефон, а затем глубоко вздохнула, посмотрев в окно. Буря наконец стихла, но ночь казалась ещё темнее, чем раньше, словно сама природа пыталась скрыть что-то от человеческих глаз. Она подошла к кровати, где лежал Итачи, и осторожно опустилась рядом. Её пальцы, дрожащие от усталости, нежно сплелись с его, и она почувствовала, как тепло его руки проникает в её тело, словно пытаясь унести с собой боль и тревогу. Сакура опустила голову на его грудь, чувствуя, как её веки тяжелеют. Сон, долгожданный и спасительный, медленно окутывал её, унося в мир грёз и покоя. Её дыхание стало ровным и спокойным, а сердце, бившееся так часто, теперь билось в такт с его, замедляясь, словно следуя за ритмом природы, что наконец нашла своё успокоение.

***

На побережье царил абсолютный штиль. Грозовая ночь, разразившаяся с такой яростью, что казалось, будто небеса готовы обрушить весь свой гнев на землю, ушла, оставив после себя лишь тишину и спокойствие. Океан, так сильно бушевавший, теперь лежал неподвижно, словно огромный спящий зверь. Волны едва слышно накатывались на берег, их мягкий, едва уловимый плеск был похож на убаюкивающую песню. Утреннее солнце, словно художник, раскрашивало небо в нежные пастельные тона. Лучи пробивались сквозь легкие облака, создавая причудливые узоры на водной глади. Вода, отражая этот небесный свет, переливалась всеми оттенками золотого и розового, подобно драгоценному камню, выставленному на витрину. Воздух был наполнен свежестью, смешанной с запахом соли и влажной земли, и этот аромат проникал в самую глубину легких, даря ощущение покоя. Именно таким Анна всегда помнила это место. Она прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Но реальность, как всегда, была безжалостна. Время неумолимо текло вперед, и Анна знала, что этот миг скоро закончится. Она вдохнула поглубже, стараясь удержать в себе этот сладкий аромат свободы и безмятежности. — Анна! — внезапно раздался голос, наполненный тревогой и волнением. Она медленно открыла глаза и повернулась на звук. Рен выбежал из дома в одних спортивных брюках. Его взгляд метался по сторонам, словно он искал что-то или кого-то, а затем остановился на ней. В его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с радостью. Он тут же бросился к ней, его босые ступни оставляли следы на влажном песке. Когда Рен оказался рядом, он заключил Анну в крепкие объятия. — Я думал, ты сбежала, — прошептал Рен, сжимая её в своих руках. Его голос дрожал, выдавая беспокойство. — Снова. Анна закрыла глаза и прижалась холодной щекой к его груди. Его тепло было почти осязаемым, оно пробивалось сквозь её оцепенение, согревая изнутри. Рен был как огонь в её ледяной пустыне, его горячее дыхание и стук сердца будто возвращали её к жизни. Она знала, что его тревога обоснована. Анна сама себе не могла доверять, как же она могла ожидать этого от других? Её жизнь была полна теней, и каждый новый день приносил новые сомнения. Но в этот момент, в его объятиях, она позволила себе забыть обо всём. Рен крепче прижал её к себе. Он знал, что её страхи реальны, а жажда свободы безгранична, но надеялся, что Анна всё же сможет принять их чувства и поставить выше своей ненависти. Он был готов бороться за неё, даже если это означало, что ему придётся сражаться с её собственными демонами. — Рен, — вдруг тихо позвала Анна. Рен вздрогнул и медленно опустил взгляд, встречая её глаза. В их холодном золоте, обычно таком отстранённом и строгом, внезапно промелькнуло что-то тёплое, нежное. — Мы должны вернуться, — продолжила Анна, её голос был твёрд, но в нём слышалась едва уловимая нотка грусти. — Завтра огласят результаты выборов. Рен задумчиво посмотрел вдаль, туда, где небо сливалось с бескрайним океаном. Горизонт, размытый и манящий, казался границей между их настоящим и тем, что ждало впереди. Он почувствовал, как его сердце сжимается от желания остаться здесь, в этом уединённом уголке, где время словно замирало, и каждый миг был наполнен её присутствием. Но он знал: ещё не время. — Я понимаю, — сказал Рен наконец. — Ты должна быть рядом с ним. Анна посмотрела на него с благодарностью, но в её глазах читалась и боль. Рен снова кивнул. Он знал, что её план важнее его желаний. В этот момент, когда политическая борьба за пост премьер-министра достигла своей кульминации, она должна быть рядом с мужем, несмотря ни на что. Он не мог позволить себе помешать её плану, иначе рискует потерять её навсегда. — Тогда, поехали, — Рен натянуто улыбнулся, стараясь скрыть свои сомнения и тревоги. Анна заметила эту фальшивую улыбку и тяжело вздохнула, словно разгадав его внутренние противоречия. Она встала на носочки и нежно коснулась его губ своими, оставляя лёгкий поцелуй, который был полон заботы. — Рен, — прошептала Анна. — Ты всегда знал, что я люблю тебя. Лучше, чем я сама. Не отказывайся от этой уверенности сейчас, когда я наконец нашла силы признаться. Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Сказав это, Анна медленно отступила, её ноги увязли в густой, словно патока, влаге песка. Она почувствовала, как песок обволакивает её стопы, словно мягкий, но настойчивый плен. Её движения были замедленными, почти неохотными, но в этом была своя неизбежность. Кутаясь в тёплое одеяло, которое согревало её обнажённое тело, словно защитный кокон, Анна направилась к дому. Она боялась, что её захлестнут эти сильные чувства, разорвут изнутри. Но эта жизнь с самого детства уже была нескончаемой борьбой, и у неё не осталось сил, чтобы бороться ещё и с самой собой. Переступив порог дома, Анна медленно подошла к незаконченной картине, которая ночью расставила всё по своим местам. Рен, который молча следовал за ней, как ангел-хранитель, встал позади. — Может, прежде чем уехать отсюда, завершим её? — спросил он, положив руки на плечи Анны. — Да, — неожиданно быстро ответила Анна. — Только оденусь. Рен удивлённо приподнял брови. — Ты серьёзно? — спросил он, не скрывая любопытства. Анна повернулась к нему, её глаза сверкнули насмешкой. Она изогнула бровь, и её лицо озарила хитрая улыбка. — Насчёт картины или того, что мне нужно одеться? — усмехнулась она, её голос был мягким, но в нём слышалась скрытая игривость. Рен ответил ей тем же, его глаза загорелись озорством. Он усмехнулся и подхватил края одеяла, которое Анна прижимала к себе. Его настроение мгновенно изменилось. — Того и другого, — ответил он и резко притянул её к себе. Его губы коснулись её шеи, и Анна, запрокинув голову, прикрыла глаза. По телу пробежала волна мурашек, словно электрический ток, оставляя за собой сладкую дрожь. Этот миг был идеальным, полным безмятежности и страсти. Но внезапно тишину разорвал настойчивый звонок телефона. Не желая прерывать этот момент, Рен продолжил покрывать её шею поцелуями. Но звонок становился всё навязчивее, словно пытаясь разрушить их уединение. — Ответь, — прошептала Анна. Она понимала, что столь настойчивый звонок может быть слишком важным, чтобы игнорировать его. Издав недовольный стон, Рен неохотно отстранился. Он направился в соседнюю комнату, которая служила им спальней. Анна последовала за ним, всё же чувствуя лёгкое разочарование. Они редко бывали в этом доме, но здесь всегда хранилась одежда на всякий случай. Поэтому, пока Рен присел на край кровати и ответил на звонок, Анна подошла к шкафу, раздвинула двери и принялась перебирать вешалки. Её пальцы скользили по мягкой ткани, выбирая наряд. Ей было из чего выбирать, и это не могло не радовать. Анна всегда уделяла особое внимание своему внешнему виду, стремясь выглядеть безупречно. Остановив свой взгляд на бежевых укороченных брюках и тонкой блузе с одним широким рукавом, она вдруг заметила, что Рен молчит. Она обернулась и увидела, как он сидит на кровати, напряжённо слушая собеседника. Его лицо было сосредоточенным, а свободная рука сжата в кулак. Анна почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Что-то было не так. Ничего не говоря, Рен вдруг убрал смартфон от своего уха и бросил его на кровать, а затем посмотрел на Анну. — Это Зенки, — наконец произнёс он глухо, как будто пытался скрыть что-то. — Просил передать тебе, что Учиха Саске устраивает пресс-конференцию. Похоже, он собирается подтвердить свою вину по поводу вчерашней статьи. Анна нахмурилась, её брови сошлись на переносице, а глаза стали ещё более сосредоточенными. Она медленно выдохнула, будто пытаясь успокоиться. — Пресс-конференция? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Он действительно это сделает? Рен кивнул. — Да. Его дядя за завтраком уже открыл бутылку шампанского. Он сейчас в ресторане «Альтаир». — Вот же ублюдок, — процедила Анна и резко сорвалась с места. — Собираешься вмешаться? — спросил Рен, наблюдая за тем, как она с решительным видом выхватила из комода нижнее бельё и скрылась за дверью ванной комнаты. Её движения были резкими, будто она знала, что времени у неё совсем нет. Он задумчиво переплёл пальцы, обдумывая её внезапный порыв. — Да! — крикнула Анна. — Саске нужен мне, нельзя, чтобы Мадара и дальше оставался у власти! Я поеду туда и помогу этому самоуверенному идиоту сохранить хоть какой-то шанс удержать наследие своей семьи! Она вышла из ванной, бросив одеяло на кровать, а затем подошла к шкафу и уверенно схватила блузку с вешалки. Тонкая ткань изящно заструилась в её руках. — Где, чёрт возьми, его жена и лучший друг? — воскликнула Анна, натягивая блузку через голову. Ткань мягко облепила её плечи, а затем опустилась к талии. — Кстати, — вдруг произнёс Рен, закинув ноги на кровать и с деланым спокойствием наблюдая за её действиями, — вчера Сакура здорово испугалась за тебя. Разве не следует позвонить ей? Анна замерла, нахмурив брови. Её лицо исказилось от раздражения. — Точно! — она поморщилась, осознав свою оплошность. — Я совершенно забыла об этом! Должно быть, нас уже разыскивает полиция? Рен пожал плечами, не отрывая взгляда от её лица. — Это маловероятно, — сказал он небрежно. — Я попросил её не заявлять в полицию. Анна подошла к кровати и села напротив него, откинув назад волосы, всё ещё влажные после душа. — Думаешь, она послушалась? — с сомнением спросила Анна. Рен ответил не сразу, внимательно изучая её лицо. — Уверен, — наконец сказал он, слегка наклонив голову. — Скажи, почему ты так бездумно бросилась спасать Мэна? Анна нахмурилась. Она не ожидала, что Рен задаст такой вопрос, ведь ответ казался ей очевидным. И то, что он не понял этого, обидело её. — Потому что он твой сын, — твёрдо заявила она. Рен недоверчиво хмыкнул и приблизился к ней. Матрас под его массой слегка прогнулся. — Но не твой, — приподняв брови, сказал он. — Какая разница? Тебя удивляет, что я способна защитить чужого ребёнка? — Анна разочарованно покачала головой. — Разве ты бы не поступил так же, если бы жизни Ханы что-то угрожало? Ты бы бросил моего сына? — Нет, — решительно глядя ей в глаза, ответил Рен. — Как бы я ни презирал твоего мужа, Хану бы я не оставил, потому что он слишком похож на тебя и в нём течёт твоя кровь. Анна иронично усмехнулась, чувствуя, как раздражение подкатывает с новой силой. — Но при этом тебя удивляет, что я готова рискнуть ради Мэна? Почему? — спросила она, подаваясь вперёд. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. — Потому что он похож на свою мать, а не на тебя? Но в нём течёт и твоя кровь, раз уж мы заговорили об этом. И знаешь, Мэн похож на тебя куда больше, чем ты думаешь. Он восхищается тобой и любит тебя. Рен на мгновение замер, словно погружаясь в свои мысли, а затем его лицо смягчилось. Он накрыл щёку Анны своей ладонью, и тепло его прикосновения разлилось по её коже. Затем он медленно коснулся своим лбом её лба, и этот момент показался Анне вечностью. — Спасибо, — внезапно выдохнул Рен, прикрывая глаза. Его голос звучал глухо, но в нём было что-то искреннее, что тронуло Анну до глубины души. — Знание, что мой сын тебе небезразличен, очень ценно для меня. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ни Мэн, ни Хана не пострадали, если вдруг дело дойдёт до чего-то такого. Анна почувствовала, как её злость медленно отступает, уступая место чему-то более тёплому и сложному. Они были настолько погружены в свои сомнения и гнев, что даже между ними, несмотря на все попытки быть искренними, всё ещё витало это лёгкое недоверие. Это было больно, но, возможно, именно это и делало их такими близкими. Живя в мире вечного притворства и угнетения, среди сплошных целей и обязательств, они наконец-то начали учиться быть собой. Анна осторожно коснулась лица Рена, её пальцы медленно проскользнули по его коже. Он слегка сморщился, словно её прикосновение было для него чем-то новым, чем-то непривычным. Его глаза оставались закрытыми, но она чувствовала, как он напряжён. Не привыкшие к таким проявлениям нежности и заботы, они оба испытывали странное, почти пугающее чувство уязвимости. Анна остановилась, её пальцы как будто застыли на его щеке, словно не решаясь оставить этот момент. Рен медленно открыл глаза, и его взгляд, глубокий и пронзительный, встретился с её. В этот момент что-то неуловимое промелькнуло между ними, и на губах Анны появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Нам пора ехать, — тихо произнесла она, её голос дрогнул, будто она хотела сказать что-то совсем другое, но слова застряли в горле. — Я буду ждать тебя в машине. Отстранившись, Анна поднялась с кровати и вернулась к шкафу. Она взяла с полки подходящие туфли и, медленно ступая по деревянному полу, покинула комнату. Каждый шаг почему-то давался ей с трудом, и внутри всё сжималось от неясного предчувствия, но останавливаться было нельзя.

***

До главного офиса «Sharingan» они добрались удивительно быстро, успев по пути взять кофе. Дорога была молчаливой, но не гнетущей: тишину нарушал только аромат свежесваренного напитка и тихая мелодия, доносившаяся из динамиков. Рен уверенно вел машину, ловко маневрируя в плотном потоке автомобилей. Анна сидела рядом, задумчиво глядя в окно. Её мысли были тяжелыми, как свинцовые облака, собравшиеся над горизонтом. Она пыталась разобраться в себе, но чувство вины, которое недавно поглотило её с головой, внезапно отступило, оставив лишь пустоту. Это пугало её. Неужели она стала бесчеловечной? Или её демоны одержали верх? Анна повернула голову к Рену, который сосредоточенно смотрел на дорогу. Его профиль был четким и решительным, как всегда. — Рен, — тихо сказала она, — я хочу, чтобы ты узнал имя того парня из охраны твоего отца и кто его семья. Тао нахмурился, не сразу поняв её просьбу. Он уверенно прокрутил руль, и машина плавно вошла в поворот, приближаясь к зданию «Sharingan». — Зачем тебе это? — коротко спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Анна вздохнула, её пальцы нервно сжали пустой стаканчик из-под кофе. Он с тихим шорохом выскользнул из её рук и упал на сиденье. — Хочу знать, кого я убила… — твердо произнесла она. Рен резко повернул голову, его глаза встретились с её золотистыми, но холодными, как лёд, глазами. — Перестань, Анна! Ты защищала нас! — Но я убила его! — Анна резко повысила голос, и это было больше похоже на призыв самой к себе. — Я всегда знала, что способна на это, но вчера мне было так больно, а сегодня я ничего не чувствую… Рен замолчал, не зная, что сказать. Он сжал губы, его взгляд стал напряжённым. — Анна… — начал он, но сигнал светофора заставил его отвернуться. Он резко затормозил, машина остановилась у обочины. Рен снова посмотрел на неё, его лицо было серьёзным. — Что ты пытаешься сказать этим? Анна сжала руки, не в силах унять дрожь в пальцах. Её сердце билось неровно, будто пытаясь вырваться из груди, но разум оставался холодным, как лёд. Она не знала, как выразить то, что чувствовала, и это пугало её больше всего. Казалось, что она стала заложницей собственных демонов, словно лишённой света. Может быть, она действительно психопатка, у которой нет чувств? Возможно. Но это было не совсем так. Чувства у неё были, но почему же тогда вина отступила, оставив после себя это странное, холодное равнодушие? Она отвернулась, не в силах смотреть в глаза Рену. Его присутствие давило, но в то же время притягивало, как магнит. Внутри неё царил покой, которого она не могла понять. Это было нечто новое, пугающее и одновременно манящее. Этот покой был чужим, но в то же время таким знакомым, что хотелось раствориться в нём без остатка. Внезапно её запястье обхватила тёплая, сильная рука. Анна вздрогнула и обернулась. Безупречное лицо Рена казалось спокойным, но в глазах горел огонь, напоминающий глаза зверя. Этот огонь был страстным, почти яростным, но в то же время защищённым. — Анна, — произнёс он. — Ты ни в чём не виновата. Даже если бы ты намеренно хотела убить его, мне было бы плевать. Анна почувствовала, как её губы пересохли от волнения, и она невольно облизнула их, пытаясь вернуть себе ясность. Его слова, словно холодный ветер, проникли в её сердце, заставив что-то внутри затрепетать. Она ощутила странное, почти болезненное чувство, которое волной прокатилось от живота к груди. Это было не просто удивление или страх — это было что-то гораздо более глубокое. Его голос звучал так спокойно, так уверенно, что ей захотелось верить. Но Анна знала, что это неправда. Она знала, что в его словах скрывается что-то большее, чем просто принятие. Возможно, это была попытка защитить её, но она также чувствовала в этом угрозу. — Ты ни в чём не виновата, — настойчиво повторил Рен. — Я давно перестал видеть разницу между тем, что правильно, и тем, что неправильно. Для нас обоих. Для всех нас. Он сделал паузу, его взгляд, обычно холодный, теперь казался глубоким и мрачным. — Мы с тобой… мы оба утонули в этой тьме. Она поглотила нас, как бездонная пропасть. И знаешь что? — Рен усмехнулся, но в этой усмешке не было радости, только горькая ирония. — Она сделала нас сильнее. Или, может быть, слабее. Я уже не уверен. Слушая его, Анна поняла, что её сердце всё ещё билось неровно, но теперь к страху и растерянности примешивалось что-то ещё. — Ты убила его, — продолжил Рен, его голос стал тише, почти шёпотом. — Того телохранителя. Это ничего не меняет. Ни для меня, ни для тебя. Мы оба знаем, что чужие жизни ничего не значат. Они были лишь пешками в нашей игре. Он поднял руку и провёл пальцами по её щеке, его прикосновение было тёплым, нежным, но в нём ощущалась странная, несколько зловещая энергия. — Ты и я, — сказал Рен, глядя ей прямо в глаза, — мы стали частью этой тьмы. Мы с тобой связаны, как два осколка одного зеркала. И пока эта связь существует, ничто не сможет нас разлучить. Ни вина, ни мораль, ни даже сама смерть. Анна прикрыла глаза, словно пытаясь впитать всё тепло его прикосновения без остатка. — Рен, — прошептала она, её голос задрожал, — мы стали такими же, как они? Но он не ответил. Он лишь улыбнулся своей загадочной, пугающей улыбкой и, не сказав больше ни слова, отпустил её руку. Загорелся зелёный, и их машина плавно тронулась с места. Анна вновь отвернулась. Чувство покоя ещё больше обволокло её, будто то мягкое одеяло, в которое она куталась утром. Прокручивая в мыслях слова Рена, ощущая его аромат и тепло рядом с собой, Анна наконец поняла, чем вызвано это спокойствие. Всё дело было в его присутствии. Рен был прав, их давно поглотила тьма, и теперь, когда они оба признались друг другу, это действительно связало их настолько неразрывно, что любой поступок, любое действие больше не имело значения, ведь они были одинаковые, две части одного целого. — А что, если я скажу, что убила кое-кого ещё и на этом не планирую останавливаться? — вдруг спросила Анна, глядя в окно. — Тогда я отвечу тоже самое: мне плевать, — незамедлительно ответил Рен. — Но если ты планируешь убить своего мужа, то я спрошу: можно ли помочь тебе? Машина остановилась около здания «Sharingan», и Анна посмотрела на Рена, уже ощущая его пристальный взгляд. — Можем ли мы отомстить своим семьям? — серьёзно спросил Рен, не требуя ответа. — Око за око, Анна, зуб за зуб. Эти слова ударили её, словно нож. Она должна была ужаснуться, должна была отшатнуться от этой мысли, но вместо этого почувствовала странное, тревожное возбуждение. Её тело дрожало, но не от страха или отчаяния, а от чего-то, что было одновременно отвратительным и притягательным. Анна приблизилась к Рену. Их губы почти соприкоснулись, когда раздался резкий стук в окно с её стороны. Анна вздрогнула и отпрянула, словно обожжённая. Её взгляд метнулся к окну, и она увидела Сакуру. Та стояла снаружи, её лицо было напряжённым, а глаза — полными тревоги. — Продолжим позднее, — сказал Рен, и Анна заметила, как хрипло сорвался его голос. Ничего не ответив, она распахнула дверь со своей стороны и вышла на улицу. — Где моя дочь? — тут же воскликнула Сакура. Анна нахмурилась. Она изучала Сакуру с холодным любопытством, словно видела её впервые. Та выглядела измождённой, её лицо покрывали тени усталости, а глаза, полные тревоги, метались по сторонам, как у загнанной в угол. Тело её едва заметно дрожало, выдавая внутреннее напряжение. — Что случилось? — Анна попыталась начать разговор, но её слова утонули в потоке эмоций, которые Сакура обрушила на неё. — Верни мою дочь немедленно, чёрт возьми! Снова сведя брови, Анна попыталась коснуться её плеча, но Сакура грубо отмахнулась, не скрывая своего недоверия и гнева. — Я всё знаю, Анна! — процедила она. — Думаешь, можешь играть чужими жизнями? Да кто ты такая?! Анна приоткрыла губы, но затем поджала их, словно собираясь с мыслями. Её взгляд метнулся к Рену, который наконец решил выйти из машины. Сакура заметила этот обмен взглядами и на мгновение ей показалось, что в глазах Анны мелькнуло искреннее удивление. Но она не позволила себе поддаться сомнениям. Выхватив из кармана джинсов смартфон, Сакура подняла его. — Ты повредила тормоза в моей машине! Из-за тебя Итачи пострадал, спасая мою жизнь! Сейчас же верни мне дочь, иначе я звоню в полицию! — Сакура угрожающе разблокировала экран и открыла ввод номера телефона, демонстрируя это Анне. — Давай же! — Сакура, я, правда, не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Анна. В этот момент Сакура, словно в трансе, схватила свой телефон. Её пальцы быстро набрали номер службы спасения, но вдруг замерли над зелёной кнопкой. Она почувствовала, как её сердце застучало быстрее, а в голове пронеслась мысль: «Что я делаю?» Не желая привлекать посторонних, Анна начала шарить по карманам брюк, затем по пиджаку, словно ища что-то важное. Её движения были неуклюжими, как будто она не привыкла к спешке. Наблюдая за ней, Сакура почувствовала, как сомнения снова закрались в её душу. Она знала, что Анна умеет играть роли, как никто другой. Но в её взгляде, в её жестах было что-то настоящее, что-то, что не поддавалось фальши. Проклиная себя за свою доброту, за свою наивность, Сакура опустила руку с телефоном, готовая отпустить Анну, как вдруг та, наконец найдя смартфон в одном из карманов, приложила его к уху. Глядя на Сакуру взглядом, полным разочарования и злости, Анна строго приказала: — Отвези детей в школу. Сарада сама по себе, но Хана должен быть под постоянным наблюдением. Сказав это, Анна завершила вызов и убрала телефон обратно в карман. — Довольна? — спросила она с жестокой насмешкой. — Я действительно не понимаю, что ты несёшь. Я лишь попросила тебя остановить своего мужа от ошибки или хотя бы задержать. Но, кажется, кто-то уже забил твою розововолосую головку какой-то чушью. Анна перевела взгляд на Рена, стоявшего рядом. Её лицо на мгновение смягчилось, но лишь на мгновение. — Нужно торопиться, — добавила она, — конференция вот-вот начнётся. Развернувшись, Анна направилась ко входу в здание «Sharingan», её шаги были уверенными и решительными, как будто она не сомневалась, что всё идёт именно так, как и должно. Сакура осталась стоять на месте, глядя ей вслед. Её охватило странное чувство беспомощности, смешанное с отчаянием. Она не могла понять, кому верить. Мадара мог манипулировать ею, чтобы усмирить Анну, которая сейчас являлась главной угрозой его власти и власти Кино. Возможно, он говорил правду о родителях Анны и её собственных, и тогда желание Анны отомстить всем причастным становилось логичным. Но Сакура не могла избавиться от ощущения, что всё гораздо сложнее. Её сердце сжалось от тревоги, и она не знала, как поступить. Внезапно её смартфон тихо завибрировал в руке. Сакура медленно поднесла его к глазам. Пальцы задрожали, когда она разблокировала экран, и её взгляд впился в долгожданные строки сообщения. «Я точно знаю, кто родители Анны, но у меня нет доказательств. Расскажи об этом ей, она сделает всё сама. А ты добудь доказательства её отношений с Тао Реном. Они могут пригодиться нам, если Анна вдруг окажется по ту сторону». Слова были краткими, но в них таилась целая вселенная. Сакура нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. Она не могла не заметить, что в этом сообщении сквозила неуверенность. Сомнения, которые преследовали и её. Сакура подняла взгляд на величественное здание корпорации Учиха, которое возвышалось перед ней. Высокие окна отражали свет яркого солнца, создавая иллюзию, что внутри скрывается что-то драгоценное. И Сакура точно знала, что за этой холодной фасадой скрываются люди, чьи действия могут изменить ход истории. Сделав глубокий вдох, она почувствовала, как её решимость крепчает. Первый шаг дался ей с трудом, но в голове всё ещё звучал шёпот: «Итачи…». Его лицо, покрытое кровью, всплыло перед глазами. Этот образ был её напоминанием о том, что она не может позволить себе отступить. Сжав кулаки, Сакура уверенно направилась ко входу в здание. Каждый её шаг стал твёрдым, каждый взгляд — уверенным. Потому что в её сердце всё ещё горел огонь, который не мог угаснуть, пока она не доберётся до правды и не достигнет своей цели.

***

Анна стремительно пересекала фойе, её шаги эхом отдавались в мраморной тишине. Вокруг не было ни души, только охрана и администраторы, которые обычно координировали гостей, да журчание фонтана, нарушающее спокойствие. В офисах всё было закрыто на время конференции, и фойе казалось пустым, как забытая сцена. — О чём вообще она говорила? — спросила Анна. Рен оторвал взгляд от статьи на смартфоне и посмотрел на неё. — Ночью произошла авария. Пострадал Учиха Итачи. Сейчас он в центральной больнице. Подробностей нет, как и информации о том, что Сакура была с ним. Анна остановилась и посмотрела на Рена, пытаясь понять, не шутит ли он. Однако его лицо было серьёзным, а голос — сухим. — Но Сакура упоминула повреждённые тормоза, — добавила она задумчиво. — Кто-то хотел убить её? — Да. По её мнению, это ты, — усмехнулся Рен. Анна нахмурилась, прикусив губу. — Это не её мнение, — наконец сказала она. — Кто-то намеренно ввёл её в заблуждение. Но кому выгодно настроить нас друг против друга? Рен пожал плечами, его взгляд устремился куда-то вдаль. — Мадаре, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — А кому ещё? Анна стиснула зубы и вновь посмотрела на Рена, но он уже отвернулся и жестом предложил ей идти дальше. Она засунула руки в карманы брюк, пытаясь скрыть волнение, и шагнула вперёд, но её мысли продолжали кружиться в голове. Рен был прав. Единственный, кто мог извлечь выгоду из столкновения её и Сакуры, был Мадара. Даже если их противостояние перерастёт в грандиозный скандал, пострадает не он, а Саске — ведь Сакура была его женой, а Анна, несмотря на своë положение, выступила в поддержку младшего наследника. Пока вокруг бушует буря, Мадара, словно тень, ловко укрепит свои позиции, шаг за шагом прибирая к рукам всю корпорацию «Sharingan». Они подошли к дверям нужного конференц-зала, и охрана без раздумий впустила их. Словно по невидимому сигналу, двери распахнулись, открывая путь в просторный зал, наполненный мягким светом и напряжённым ожиданием. Анна вошла первой, её шаги были уверенными и чёткими, а взгляд — холодным и решительным. Она сразу заметила Саске, который стоял в центре камер, окружённый своими помощниками. Его галстук был ослаблен, а руки нервно жестикулировали. Конференция вот-вот должна была начаться, и времени на разговоры оставалось всё меньше. Анна знала, что Саске может сказать что-то лишнее, и это будет фатально. Её каблуки звонко застучали по полу, привлекая внимание всех присутствующих. Журналисты, сидевшие в первых рядах, тут же повернулись в её сторону. Их глаза загорелись любопытством, а камеры начали медленно наводиться на неё. В этот же момент в зал проскользнула Сакура. Её движения наоборот были почти незаметными, словно она боялась привлечь к себе лишнее внимание. Она остановилась у дверей, наблюдая за Анной, которая уверенно направлялась к Саске. Заметив Анну, Саске на мгновение замер, явно не ожидая её увидеть здесь, а затем рукой подал распоряжение о начале конференции. Наблюдая со стороны, Сакура облокотилась на стену рядом с Реном, который так же не желал быть замеченным. Она знала, что Анна придёт на помощь, но не была уверена, что это закончится хорошо. — Думаешь, Анна прибежала на помощь твоему мужу после того, как пыталась убить тебя? — прошептал Рен, его голос был едва слышен, но в нём сквозила насмешка. Сакура повернулась к нему, однако его взгляд был прикован только к Анне. И не смотря на его высокомерие, что-то в этом взгляде было такое, что вызвало у Сакуры ощущение, что ни он, ни Анна не знают того, что поведал ей Мадара. Она приоткрыла рот, намереваясь напрямую спросить об этом, но властный голос Анны разлился по залу. Сакура перевела взгляд туда, где должен был выступить её муж. Анна стояла за кафедрой, её ледяные глаза безразлично скользили по множеству камер, а лицо озаряли вспышки света. Рядом с ней застыл Саске, его лицо исказилось от недовольства. Он явно был против её выступления. — Вы все собрались здесь ради скандала, вызванного компрометирующими фотографиями господина Учихи и госпожи Яманака, — произнесла Анна, и её взгляд пробежался по залу, словно ища отклика. Как и ожидалось, она его получила. Из зала раздался первый вопрос: — Вы пришли сюда ради репутации госпожи Яманака, ведь она участница вашего фонда? Анна быстро нашла журналиста, задавшего этот вопрос. Её губы дрогнули в едва заметной, но коварной ухмылке. — Госпожа Яманака оказалась не той, кем мы её считали, — произнесла она, и зал замер, словно поражённый громом. — Своим поступком она не только омрачила свою репутацию, но и бросила тень на мой фонд. Я пришла сюда, чтобы пролить свет на слухи, которые окружают господина Учиху. Саске схватил Анну за локоть, но не для того, чтобы остановить её, а скорее защитить. Его взгляд был полон тревоги, но Анна лишь коротко посмотрела на него, прежде чем снова обратиться к журналистам. — Я не могу утверждать, какую именно цель преследовала госпожа Яманака, — её голос стал мягче, однако в нём всё равно звучала твёрдая уверенность. — Мы активно пытаемся выяснить это, но господин Учиха не виновник, а жертва чужих манипуляций. Зал взорвался, вопросы посыпались градом. Однако Анна не спешила отвечать. — Зачем она делает это? Что, если ложь раскроется? — сложив руки на груди, спросила Сакура. Она внимательно следила за каждым движением Анны, пытаясь уловить хоть малейшую тень фальши. — Ради власти, — спокойно ответил Рен. — А ещё потому, что Анна решила взять на себя ответственность за всех вас, жалких и разбитых. Сакура резко оттолкнулась от стены и повернулась к нему. Волна злости накатила на неё, смешиваясь с обидой и разочарованием от того, что он говорил правду. — В тебе совсем нет сочувствия? — спросила она, нахмурившись. — Как ты можешь быть таким жестоким? Рен медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза были пусты, словно два бездонных колодца, лишённых всякого тепла. Но его лицо оставалось надменным, как всегда. — Могу, — произнёс он с ледяной улыбкой. — Потому что я такой же. Жалкий, разбитый, полный ненависти и боли. Рен снова устремил взгляд на Анну, которая стояла у кафедры с гордо поднятой головой. Её лицо было непроницаемым, но в глубине её глаз читалась смесь уверенности и лёгкой тревоги. Журналисты, наконец, замолчали, их вопросы и комментарии затихли, оставив в зале напряжённую тишину. Анна ждала, пока они успокоятся и будут готовы вновь слушать её. Она выглядела величественно, но Рен заметил, как её пальцы крепко впились в края кафедры, словно она пыталась удержать себя от дрожи. Её губы то и дело поджимались, когда Саске наклонился к ней и что-то тихо прошептал. Рен мог только догадываться, о чём он просил её: отступить, оставить его в покое, дать ему шанс самому справиться. Анна молча посмотрела на Саске, затем перевела взгляд на журналистов, которые внимательно следили за каждым её движением. В её глазах мелькнула тень сомнения, но затем она вновь стала той, кем её привыкли видеть — сильной, бесстрашной и непоколебимой. И видя её такой, Рен продолжил: — Мы нуждаемся в ком-то, кто будет держать нас в узде. Кто не позволит нам потерять себя. Кто будет скрываться в тени, появляясь только тогда, когда это действительно необходимо… И кто в итоге примет на себя весь удар. Его голос оборвался. Он замолчал, будто осознав, что произнёс нечто большее, чем планировал. Рен поправил галстук, скрывая нервное движение, и расслабил плечи, пытаясь вернуть себе прежний вид — невозмутимый и отстранённый, как будто ничего не произошло. Но его глаза выдавали: в них мелькнуло что-то, что он поспешил скрыть. Сакура перевела взгляд с Рена на Анну. Анна всегда была на виду, сияя ярче любой звезды, но если для неё действительно существовал определённый круг людей, которых она тайно оберегала, — этот публичный образ, полный мощи и решимости, служил ей щитом, за которым она могла прятать свои истинные мотивы. В этом был смысл. Так она защищала не только кого-то, но и себя саму. Сакура вновь взглянула на Рена. Кем бы не пытались казаться эти двое, их игра, тщательно выстроенный маскарад, начал трещать по швам. Рен любил Анну, и Анна любила его. Это было ясно как день. Теперь, когда Сакура догадалась об этом, всё стало слишком очевидно. Она хотела услышать правду, хотела, чтобы её догадки подтвердились. Но какое она имела на это право? Стиснув зубы, чтобы сдержать вопрос, Сакура прижалась спиной к холодной стене. Её зелёные глаза устремились к сцене, где Анна наконец решила продолжить свою речь. Она произнесла с ледяной уверенностью: — Теперь, когда вы готовы слушать, я продолжу. Фотографии, которые вы видели, были намеренно представлены как улика против господина Учиха. Но я заявляю, что это не более чем провокация. Если господин Учиха решит обратиться в суд, виновник может понести серьёзное наказание. Она сделала паузу, но её слова повисли в воздухе, словно невидимая сеть. Кто-то снова выкрикнул из зала: — Госпожа Аскура, вы же не адвокат, не член семьи и даже не коллега! Почему вы вмешиваетесь? Анна подняла голову, её взгляд стал острым, пронизывающим. Она едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке было что-то опасное. — Я свидетель, — ответила Анна и отошла от кафедры. Она остановилась перед большим экраном на стене, который словно ждал своего часа. — В ту ночь я лично помогала господину Учиха покинуть стены клуба, потому что он был не в себе. Тогда же я узнала, что в его напитки что-то подмешали. Из зала раздался новый вопрос: — У вас есть доказательства? Анна закатила глаза, её лицо выразило смесь раздражения и усталости. Но она не стала возражать, а лишь подала знак рукой человеку за ноутбуком, который сидел в тени. Он кивнул, и воспроизвёл запись. На экране были Анна и Суйгецу, они поддерживали Саске под руки. Его лицо было бледным, а взгляд пустым. — Что произошло? — взволнованно спросила Анна с экрана. — Мы просто отдыхали, — ответил Суйгецу. — Саске был расстроен и решил выпить. Всё было спокойно. А потом пришла эта женщина. Он сделал вид, что усердно вспоминает её имя. — Яманака Ино. Она всячески оказывала знаки внимания Саске, но он игнорировал её. А после ситуация стала меняться. Анна нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? Суйгецу возмущённо ответил: — Сначала я сам не понял, но потом узнал, что эта Ино подсыпала Саске что-то в виски. Он почти отключился, и она повисла на нём! В итоге я прогнал её. Наверное, она одержима им. Это пугает, знаешь ли. Анна посмотрела на Суйгецу с тревогой. — Никому не рассказывай о случившемся. Я сама тихо улажу это с госпожой Яманака. Должно быть, она тоже была не в себе. А сейчас мы должны позаботиться о Саске. Суйгецу кивнул, его лицо стало серьёзным. — Хорошо. Но прошу, сделай так, чтобы эта женщина больше не приближалась к Саске. У неё плохие намерения, я чувствую это. А Саске слишком любит свою жену. Не хочу, чтобы из-за неё возникли проблемы. — Мне очень жаль, что сотрудница моего фонда поступила так безрассудно и жестоко, — ответила Анна. — Я разберусь с этим, ведь Саске ни в чëм не виноват. Запись оборвалась на полуслове, оставив слушателей в напряжении. Анна самодовольно ухмыльнулась, наслаждаясь моментом триумфа. Она подозревала, что это видео, пусть и постановочное, однажды станет её козырем. Повернувшись к залу, она с царственным величием выдержала поток вопросов, не давая им обрушиться на неё лавиной. — Я помогла господину Учихе благополучно вернуться домой, где его встретила любящая жена, — произнесла Анна ровным, идеально выверенным тоном. — Однако после этого инцидента я была вынуждена разорвать связи с госпожой Яманака. Её вызывающее поведение недостойно моего фонда. Журналисты, словно стая голодных волков, набросились на неё, но Анна оставалась невозмутимой, умело и решительно игнорируя их. — Господин Учиха — надёжный муж, любящий отец и достойный наследник корпорации, — продолжила она, словно вбивая гвозди в крышку гроба слухов. — Его оклеветали самым подлым образом. В зале наконец загудела тишина. Осознавая, что их попытки вывести Анну из равновесия потерпели крах, журналисты притихли. Чувствуя вкус победы, Анна завершила свою речь с холодной уверенностью: — На этом всё. Я сказала то, что должна была. — А всё ли? — вдруг раздался насмешливый голос. Сакура вздрогнула, скрипя зубами от презрения, но Анна лишь гордо приподняла подбородок. Мадара появился на пороге внезапно, окружённый мрачной аурой родового величия и силы. Он решительно направился через зал. За ним, опустив голову, следовала Яманака Ино. Она старалась не отставать, но её шаги были торопливыми и неуверенными, как у ребёнка, заблудившегося в незнакомом лесу. Мадара шёл вперёд, не обращая внимания на окружающих. Его движения были уверенными и целеустремлёнными, как у человека, знающего, что он здесь не просто гость. Его присутствие наполняло зал тяжёлой, гнетущей атмосферой, которая, казалось, проникала в самые глубины души каждого, кто осмеливался оказаться рядом. Сакура переглянулась с Реном, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она понимала, что сейчас произойдёт что-то важное, что-то, что изменит всё. А Анна же продолжала прямо стоять на сцене, сложив руки за спиной. Журналисты, собравшиеся в зале, затаили дыхание, их камеры были нацелены на сцену, готовые запечатлеть каждое мгновение этого скандала. Мадара подошёл к Анне. На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая только дыханием собравшихся. Мадара поднял руку, и его голос, глубокий и мощный, разнёсся по всему залу: — Вы сказали не всё, госпожа Асакура. Потерев лицо ладонями, Саске отвернулся в сторону, словно осознав, что для него всё кончено. Заметив его нервозность, Анна вздохнула, но посмотрела на Мадару совершенно спокойным взглядом. — Кажется, вы забыли упомянуть, что связь моего дорогого племянника с прекрасной художницей Яманака началась относительно давно, — наигранно мягко заявил Мадара. — Не поймите меня неправильно, госпожа Асакура. Возможно, вы и не знали об этом. Но я не позволю главному наследнику нашей семьи проявлять такую безответственность. Анна едва заметно усмехнулась, её губы тронула лёгкая, едва уловимая улыбка. — О какой безответственности вы говорите, господин Учиха? — её голос прозвучал спокойно, но в нём сквозила опаска. Она перевела взгляд на Ино, которая тут же опустила глаза, словно пытаясь спрятаться от её взгляда. В этот момент в глазах Мадары вспыхнула искра, похожая на молнию в тёмном небе. Это был знак его триумфа, его победы. — Госпожа Яманака беременна, — произнёс он, и эти слова прозвучали как окончательный приговор. Анна замерла, её глаза расширились от шока и недоверия. Она перевела взгляд на Саске, затем на Ино, а затем снова на Мадару. Словно предвидев её реакцию, Мадара ловко достал из внутреннего кармана пиджака свёрнутые листы бумаги. Он развернул их, держа перед собой, как знамя. — Вот об этом я говорю, — его голос звучал твёрдо и уверенно. — Саске должен взять на себя ответственность за будущего члена нашей семьи. Губы Анны дрогнули, будто она пыталась сдержать рвущиеся наружу слова, но её взгляд, прикованный к медицинскому документу, говорил больше, чем мог бы выразить язык. Она ожидала, что Мадара попытается вмешаться, но не представляла, что ситуация развернётся так стремительно. Её глаза метнулись к журналистам, которые, словно стервятники, замерли в ожидании. Их камеры и микрофоны смотрели прямо на неё, создавая гнетущую тишину, нарушаемую лишь тихим шёпотом. Это был полный провал. — Нет, — вдруг произнёс Саске, удивлённый не меньше, чем Анна. — Этого не может быть… — Тихо! — приказала Анна, прервав его. Было видно, что её голова заполнилась судорожными размышлениями. — Конференция окончена! Журналисты разочарованно и громко загудели. Анна схватила Саске за рукав пиджака, её пальцы впились в ткань, словно когти. Мадара, стоявший рядом, кивнул Ино, и та, не задавая вопросов, последовала за ними. Четверо фигур покинули сцену, оставив за собой эхо от громкого заявления. В это время Сакура, наблюдавшая за происходящим из тени, застыла на месте. Её сердце колотилось, как барабан, а лёгкие отказывались дышать. Она не могла поверить своим ушам. Этот момент врезался в её сознание, как раскалённый нож, оставляя глубокий шрам. Она смотрела им вслед, пока они не исчезли за дверью, и только тогда Сакура позволила себе сделать судорожный вдох, наполняя лёгкие воздухом, который показался горьким на вкус. — Если ты снова останешься в стороне, это лишь подтвердит твою никчёмность, — слова Рена упали на неё, как ледяной дождь, пронзая до самого сердца. Его голос звучал равнодушно, но в этом равнодушии было что-то ещё более разрушительное. — Бьюсь об заклад, что сейчас Анна будет из кожи вон лезть, чтобы спасти репутацию твоего мужа. А как поступишь ты? Сакура почувствовала, как её охватывает гнев. Но она не могла найти слов, не могла даже пошевелиться. Всё, что она видела перед собой, было похоже на размытое пятно. Усмехнувшись, Рен шагнул вперёд, но Сакура остановила его, схватив за плечо. Он нехотя обернулся, его глаза сверкнули холодным любопытством. — Если ты думаешь, я останусь утешать тебя из-за того совета, который ты проигнорировала, то ошибаешься. Мне нет нужды заботиться о ком-то вроде тебя. — Верно, всё, что ты делаешь, это на благо Анны так ведь? — твёрдо спросила Сакура. — Тогда скажи правду, Анна имеет отношение к моей аварии? Рен перехватил её руку за запястье и крепко сжал. — Тебе всё нужно разжевывать? — его голос прозвучал пренебрежительно. — Я уже ясно дал понять, что это не Анна. Даже не поморщившись от его хватки, Сакура снова задала вопрос: — Значит это Мадара? Он пытался убить меня и похитил Анну? — Не знаю насчёт аварии, — холодно ответил Рен. — Но Анну похитил не он. Это не имеет отношения ни к кому, кроме меня и самой Анны. Просто так совпало. Всматриваясь в глаза Рена, так похожие на глаза Анны, Сакура в очередной раз убедилась, что не знает, кому в этом мире может доверять. Но отчаянное желание уничтожить Мадару брало верх над всем остальным, особенно сейчас, когда под угрозой оказалось будущее её дочери. — Тогда мне следует извиниться, — сказала она. — И попросить о помощи. Рен разжал пальцы, и её рука упала безжизненно. Он усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то новое, похожее на сочувствие. — А ты всё же одна из нас. Я понял, чего ты хочешь. Сакура почувствовала лёгкий стыд. Он был снова прав.Она металась, как раненый зверь, не зная, куда идти и кому верить. Но сейчас у неё не было выбора. — Прекрати сомневаться, — заключил Рен. — Ты либо с Анной, либо нет. Сакура не успела и пискнуть, как его крепкие пальцы сомкнулись на её предплечье. Он уверенно повел её через зал, словно телохранитель, охраняющий от хищных глаз журналистов. Они уже заметили появление жены Учихи Саске и теперь жадно устремлялись к ней, как акулы на запах крови. Но ни один из них не осмелился нарушить её личные границы в присутствии самого Тао. Однако, кто-то всë-таки попытался задать вопрос, но Рен лишь на мгновение замедлился, его взгляд стал уничтожающим. Сакура увидела, как журналисты замерли, словно наткнувшись на невидимую стену. Они переглянулись, но никто в итоге не решился наступать. И Рен спокойно продолжил свой путь, уводя её все дальше от толпы. Сакура не знала истинную причину его действий — был ли это жест доброй воли или же заранее спланированный приказ Анны, но она была благодарна за возможность без препятствий добраться до тех, кто находился по ту сторону двери, к которой они и так стремительно приближались.

***

Анна с грохотом опустила ладони на стол, и её глаза вспыхнули холодным презрением, устремляясь на Мадару. Своими словами он накинул верёвку с тяжёлым камнем на шею Саске и с жестокой решимостью столкнул его в бездну. Но в этом безжалостном заявлении скрывался хитрый план, предназначенный для Анны. Если она скажет, что не знала об изменах Саске, что лишь хотела помочь другу, признав их связь, то в глазах общественности и она предстанет жертвой коварства. Жертвой человека, который обманул не только жену, но и, как оказалось, друга. Анна стиснула зубы, сохраняя разум холодным. Она знала, что должна действовать осторожно, чтобы не утонуть вместе с Саске в этом море лжи и предательства. — В чем дело, Анна? — Мадара остановился по другую сторону стола с ехидной ухмылкой. — Только не говори, что ничего не знала. Твоя ложь разобьёт множество сердец. Ведь твой идеальный образ грозится рухнуть вместе с остатками репутации моего племянника. Прожигая его взглядом, Анна глубоко вдохнула носом, стараясь сдержать свой гнев. Она посмотрела на Ино, которая пыталась скрыться за спиной Мадары. — Ты! — сквозь зубы процедила Анна. — Как ты посмела явиться сюда? Я же предупредила тебя. Яманака вздрогнула и отпрянула к стене. Она выглядела так, будто ожидала, что Анна действительно способна её убить. — Постой, постой! — вмешался Мадара, поднимая руки, словно защищаясь. — Почему ты угрожаешь ей? Она же беременна! — Чёрта с два! — выкрикнула Анна, теряя контроль над собой. Её голос эхом разнёсся по комнате, заставив Ино вздрогнуть ещё сильнее. Она запустила пальцы в волосы, чувствуя, как они дрожат от напряжения. — А ты чего молчишь? — бросила Анна, обернувшись к Саске. Он стоял, облокотившись на стену, его взгляд был устремлён в пол. Казалось, он не слышит ни слова, погружённый в свои мрачные мысли. Пытаясь успокоиться, Анна закрыла глаза. Её пальцы нервно массировали кожу головы, словно пытаясь унять боль, которая разрывала её голову изнутри. Она глубоко вздохнула, но гнев всё ещё горел в её сердце, как неугасимое пламя. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Рен, а следом за ним Сакура. Её взгляд бегло прошёлся по присутствующим и остановился на Саске, который даже не взглянул на неё в ответ. — Господин Тао, — дружелюбно улыбнулся Мадара. — Не ожидал увидеть вас здесь. Рен бросил на него короткий взгляд, затем перевёл его на Анну, застывшую с опущенной головой. Он ничего не сказал, лишь позволил Сакуре пройти вперёд. — Вам нравится выставлять всё напоказ, — проведя пальцами по деревянной поверхности, задумчиво произнесла Сакура. — Что дальше? К чему эта театральность? Она посмотрела на Анну, которая, казалось, вот-вот упадёт под тяжестью поражения, и вздохнула. Всё пошло не по плану. Мадара разрушил идеальный сценарий Анны. — Сакура, мне искренне жаль, что пришлось это сделать перед камерами, — начал Мадара, однако его слова прозвучали как-то неубедительно. — Но, возможно, так даже лучше. Ваш развод поддержит… — Развод? — Сакура усмехнулась, её голос был пропитан ядом. — Я не собираюсь разводиться. Мадара нахмурился. Его взгляд метнулся к Анне, но та лишь продолжала молчать, её руки, сжатые в кулаки, лежали на столе. Сакура повернулась к Саске. — Я не буду разводиться и не дам согласия, — решительно повторила она. Саске поднял глаза, и его взгляд встретился с её. В его чёрных зрачках, как всегда, невозможно было прочесть ни одной эмоции. Но Сакура знала: он удивлён, он разбит. И это не вызвало у неё ни капли сочувствия. Пустота внутри разрасталась, заполняя её целиком. Разумеется, судьба Саске не была ей безразлична, но прежние чувства совершенно угасли, не оставив даже крохотной искры. Сакура повернулась обратно к Мадаре. — Думаете, я позволю кому-то лишить мою дочь того, что ей принадлежит? — произнесла она с холодной уверенностью, от которой даже воздух вокруг похолодел. — Я разгадала твой план. Избавишься от Саске, от меня и Сарады, от Итачи… — Сакура резко указала рукой за спину Мадары, её жест был стремительным и точным. — А наследником сделаешь этого ребёнка, воспитав, как угодно тебе! Лицо Мадары исказилось от ярости. Его глаза, обычно спокойные и холодные, теперь пылали гневом, а губы сжались в тонкую линию. Анна, услышав слова Сакуры, вздрогнула и подняла голову. Тихо стоявший у стены Саске сделал шаг вперёд. Даже Ино, выглядывающая из-за спины Мадары, не смогла удержаться от удивлённого взгляда. Сакура усмехнулась. Она знала, что её слова попали в цель, и это придавало ей уверенности. Воздух вокруг них почти заискрился, и презрение становилось всё более осязаемым. Мадара прищурился, его взгляд был полон самодовольной ухмылки. Он скрестил руки на груди, его поза выражала уверенность и превосходство. — Так вот оно что, — протянул он, растягивая слова. — Деньги и власть. Всё же, разве не забавно, как ты, презирая наш мир, готова бороться за его блага? Хочешь побороться за наследство? Что ж, давай. Только скажи, зачем? Ради чего ты готова идти на всё? Сакура ответила ему ледяным взглядом. — Люблю я этот мир или ненавижу — какая разница? — прошипела она. — Моя дочь любит эту жизнь, и только ей достанется всё, когда придёт время. Внебрачные дети не имеют прав. И я ни за что не позволю этой женщине и её ублюдку войти в нашу семью. Ни за что! Анна замерла, словно поражённая громом. Её глаза расширились от шока, а слова Сакуры эхом отдались в голове. Она перевела взгляд на Саске, но его лицо было не менее потрясённым. Он смотрел на жену с приоткрытым ртом, будто на его губах застыл вопрос, который он не успел задать. Анна снова посмотрела на Сакуру, но не смогла найти в её лице даже тени прежней слабости, вместо этого была лишь холодная решимость. — Что? — с вызовом спросила Сакура. — Удивлена? Этой ночью кто-то пытался убить меня, а сейчас Мадара заявляет, что берёт под опеку женщину, беременную от моего мужа. Какой реакции вы от меня ожидали? Почему-то от этих слов Анна почувствовала, как её сердце дрогнуло. Она никогда не видела Сакуру такой — холодной, жестокой и безжалостной. Но чувствовала, что это есть в ней, что и послужило толчком к их сближению. Анна резко обернулась к Саске. — Почему ты молчишь, черт возьми?! Твоя жена абсолютно права! Мадара использует эту ситуацию! Саске молча смотрел на неё, словно пытаясь понять, что происходит. Его лицо было непроницаемым, как всегда. Мадара иронично приподнял бровь. — Анна, не драматизируй. Сакура на взводе, это понятно, но ты… — Закрой рот! — не выдержала Анна и, уперевшись ладонями в стол, наклонилась через него, глядя прямо в глаза Мадаре. — Я больше не могу слушать всю ту чушь, которую несёшь ты и Кино! Мадара усмехнулся, но тут же сменил выражение лица. Его взгляд стал холодным и жёстким. Он медленно приблизился к Анне, склонившись над столом так, что их лица оказались на одном уровне. — Если наследник паршивый, то его можно заменить, — тихо прошептал он, его голос звучал как змеиное шипение. В его глазах промелькнуло что-то безумное, что-то, что заставило Анну вздрогнуть. — Незаменимых людей не бывает, просто помни об этом, а то мало ли что. Чувствуя, как вихрь эмоций, прежде недоступный её пониманию, стремительно набирает силу, Анна непроизвольно схватила карандаш, который лежал у её ладони. Её пальцы сжались вокруг него с такой силой, что он едва не сломался. Мадара, заметив это движение, лишь ухмыльнулся, наслаждаясь происходящим. Весь его вид был пропитан провокацией. Он будто стремился вывести каждого из присутствующих из равновесия, заставить их эмоции выйти наружу, чтобы затем использовать это против них. Его глаза, тёмные и загадочные, смотрели прямо на Анну, и в их глубине она видела что-то, что пугало её и одновременно казалось слишком знакомым. — Анна. Голос Рена раздался прямо над её ухом. Словно очнувшись от гипноза, Анна резко выпрямилась и почувствовала, как его тёплая ладонь осторожно коснулась её плеча. Это простое прикосновение принесло ей странное ощущение безопасности, будто он был её невидимым щитом от всех невзгод. Она слегка повернула голову и подняла глаза. Рен стоял очень близко, его взгляд был направлен на Мадару, словно оценивая его, готовясь к любому повороту событий. — Господин Учиха, мне кажется или вы угрожаете? — спросил он. Мадара свёл брови, будто только заметил присутствие Тао. Он посмотрел на Рена с лёгкой усмешкой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Господин Тао, — начал Мадара, — должно быть, будущий премьер-министр попросил вас присмотреть за Анной. Я ценю вашу заботу, но ваше присутствие здесь излишне. — Неужели? — уголки губ Рена дрогнули, и на его лице появилась жестокая ухмылка. — Я с вами не согласен. В комнате вновь повисла напряжённая тишина. Отчаянно боясь возможной вспыльчивости Рена, Анна попыталась найти хоть какое-то решение, хоть малейший выход из этой ситуации, но в голове была лишь пустота. Она даже не заметила, как начала карандашом ковырять рану на своей ладони, словно это был единственный способ выразить своё напряжение и страх. — Вы слишком самоуверенны, господин Учиха, — продолжил Рен. — Я здесь не по чьей-то просьбе. Я здесь, потому что это моё дело. Мадара медленно выдохнул, его усмешка стала шире, но в ней проскользнула нотка вызова. — Ваше дело? — повторил он, его голос стал чуть более резким. — И что же это за дело, господин Тао? Рен слегка склонил голову, но весь этот жест был пропитан напускной снисходительностью. — Помощь госпоже Асакура, — ответил он. — И кто же дал вам право столь опекать её? — прищурился Мадара. Анна прикрыла глаза, готовясь к неизбежному разоблачению, которое, как она знала, должно было произойти. Но в этот момент её тишину разорвал взволнованный голос Сакуры, наполненный тревогой. — Анна, что с твоей рукой? — воскликнула она так нервно, будто сама только что осознала, насколько серьёзно положение. Анна медленно открыла глаза и наконец заметила, как кровь, просачивающаяся сквозь бинт, алыми каплями стекала на пол. Сакура смотрела на это зрелище с ужасом и недоверием. Она уже знала, что у Анны есть проблемы, но видеть это своими глазами было невыносимо. Анна целенаправленно причиняла себе физическую боль, но при этом, казалось, совершенно её не чувствовала. Её лицо было спокойно, глаза безмятежны, будто она занималась чем-то обыденным. Все сомнения в который раз отступили на задний план, и Сакура почувствовала, как её сердце сжалось от сочувствия. Она знала, что должна помочь Анне, но не знала, как это сделать. Её восприятие этой наклонности стало куда более серьёзным, чем когда она только слышала об этом. Перед ней стояла не просто женщина с проблемами, а человек, нуждающийся в помощи, но не желающий её принимать. — Достаточно, — наконец заговорил Саске. Он подошёл к столу со взглядом, отражающим лишь раздражение. — Что вы все пытаетесь сделать? Мадара переключил внимание на него. — Мне бы тоже хотелось это знать, — ответил он с откровенной издёвкой. — Почему вы здесь, а не в больнице? Итачи попал в аварию, а господин Асакура едва избежал смерти после сердечного приступа. Но, кажется, это всё не так важно, как борьба за репутацию. Анна вздрогнула. Она пошатнулась, чувствуя, как ноги подкашиваются, но тут же наткнулась спиной на Рена, который всё ещё стоял позади. Её взгляд заметался, как у преступника, который только что понял, что его поймали. Она была уверена, что господин Йомей умер, но слова Мадары разрушили её иллюзии. — Ты не знала? — спросил Мадара, его голос был пропитан ядом. — Я нашёл господина Асакуру на лестнице, где проходил приём господина Акасуна. Он чудом выжил. Эти слова, словно ледяные осколки, вонзились в её сердце. Она почувствовала, как её дыхание стало прерывистым, а к горлу подступил ком. Господин Йомей жив… Но что это значит для неё? В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появились Лайсерг и Хао. Их присутствие мгновенно привлекло внимание всех присутствующих. Бесчувственный, ледяной взгляд Хао медленно скользнул по комнате, словно оценивая обстановку. Его глаза остановились на Анне, которая стояла слишком близко к Рену. Он едва слышно хмыкнул, но не успел произнести ни слова. Не теряя ни секунды, Лайсерг шагнул вперёд и, не скрывая волнения, произнёс: — Анна, ты должна поехать с нами! По столь неформальному обращению Анна поняла, что произошло нечто серьёзное, наверняка речь шла о Йомее, но полный зал журналистов всё же казался ей важнее. Конференция ещё не закончилась. Собрав свои эмоции обратно в ледяной рассудок, Анна швырнула карандаш на стол. — Я занята, — отозвалась она. — Чтобы ни случилось, это может подождать… — Нет! — тревожно возразил Лайсерг. — Это важно. Зная Анну лучше всех, Хао понимал, что её сердце не тронут размытые доводы. Он спокойно произнёс ледящую душу фразу: — Канну убили. Лайсерг посмотрел на него с осуждением, а Сакура ахнула, прикрывая рот ладонями. Анна осталась неподвижной, её лицо застыло в маске безразличия. Холодный пот выступил на её коже, но она не издала ни звука. Её разум словно отключился, не в силах осознать услышанное. — У нас конференция, — напомнила она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Даже Мадара удивлённо нахмурился, глядя на неё. Её равнодушие поражало почти всех присутствующих, кроме тех, кто знал её так же хорошо, как Хао. — Мы едем в больницу. Конференции не будет, — сказал Саске. — Я сейчас же сообщу об этом. — Ни за что! — резко оборвала его Анна. — Сделаешь ещё какую-нибудь глупость! — Он прав, — тихо произнёс Рен. — Ты должна идти. Потом пожалеешь. Анна подняла взгляд на Рена, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Она поняла, что дело не в конференции. Это был её собственный страх — страх столкнуться с тем, что пугало её больше всего на свете. — Анна… — дрожащим голосом начала Сакура, но, не желая слушать её слезливые речи, Анна подняла руку и качнула головой. Не сказав ни слова, она просто резко сорвалась с места, оставив за собой лишь дуновение холодного воздуха. Рен переглянулся с Саске, а затем встретился взглядом с Хао, словно договариваясь с ними о чëм-то без слов. Лайсерг осторожно открыл дверь, и Анна вышла за порог. А трое мужчин последовали за ней, как стражи. Четвертым был Саске, но прежде, чем уйти, он остановился перед женой, и в его пустых черных глазах мелькнула тень вины. — Сакура, — произнес он, словно с трудом преодолевая комок в горле. — Мне жаль. С этими словами Саске обошел её и вышел следом за остальными, оставив её одну в компании презренного дяди и любовницы. Затаив дыхание, Сакура стиснула зубы. Ощущение одиночества накрыло её сильнее, чем это было раньше. Будто никто не придавал значения её существованию. Будто только Анна имела это значение. — То есть мой младшенький племянник сейчас выбрал Анну, вместо того чтобы остаться здесь и разобраться с проблемами? — усмехнулся Мадара, его голос эхом разнесся по пустому пространству. — Кстати, у вас троих есть одна очевидная схожая черта — длинные волосы. Неужели у Саске фетиш к длинным волосам? Эти слова ранили её ещё больше. Она знала, что Саске всегда восхищался её длинными волосами, но сейчас это казалось насмешкой. — Мне нужно в уборную, — вдруг подала голос Яманака Ино. Она тут же сорвалась с места, но Сакура успела заметить насколько сильно та побледнела. Ино вышла через другую дверь, ведущую в глубь здания, значит не собиралась сбегать. Решив наедине хотя бы посмотреть в глаза той, с кем спал её муж, Сакура молча направилась следом. Однако её взгляд зацепился за ножницы, лежащие на столе среди прочей канцелярии. Проходя мимо, она, не заметно для самодовольного Мадары, аккуратно подцепила их пальцами и вышла. Мадара не попытался её остановить, словно его совершенно не заботило то, что две эти женщины останутся наедине на пике своих эмоций. Всё равно любой исход он с легкостью обернёт в свою пользу. Ведь для него всё было слишком просто…

***

Сакура вошла в уборную и замерла, наблюдая за Ино. Та стояла у раковины, её пальцы крепко сжимали холодный край, а взгляд был прикован к струям воды, медленно стекающим в слив. Лицо Ино было напряжённым, а в глазах читалась смесь страха и сомнений. — Уже жалеешь, что ввязалась во всё это? — холодно спросила Сакура, прикрывая за собой дверь. Ино вздрогнула, но, заметив её, резко закрыла кран и выпрямилась. Она расправила плечи, её руки упёрлись в бёдра, а взгляд стал вызывающим. Изогнув бровь, Ино ответила с насмешкой: — Почему я должна жалеть? Мы с Саске любим друг друга. Просто он слишком одержим своей корпорацией. Сакура усмехнулась. Она знала, что дело было не в корпорации. Саске был одержим не деньгами или властью, а людьми, которые стояли у руля. Он верил, что кто-то из них знает правду о смерти его родителей. И он был уверен, что за этим стоит Мадара. Эти мысли вернули Сакуру к Итачи. И причине злости на него. Он знал. Он знал всё. И это знание причиняло ей боль. — Просто разведись с Саске и позволь нам жить спокойно, — продолжила Ино, явно осмелев в отсутствие Анны. — Тебе ведь это не нужно. Ты и сама знаешь, что не заслуживаешь быть частью столь влиятельной семьи. Сакура сжала в ладони ножницы, которые прятала за спиной. Слова Ино били по её самолюбию, но она не могла отрицать, что в них была доля правды. Она изначально была чужой в этом мире, и её место было далеко отсюда. Но оставалось ли это действительностью до сих пор? Внутри неё словно что-то потихоньку пробуждалось. Что-то тёмное, алчное, жаждущее признания и побед. Это было желание быть лучшей, быть сильнее, быть той, кого будут уважать и бояться. И в глубине души Сакура знала, что это может изменить её жизнь навсегда. Ино с лёгкой усмешкой наблюдала за ней. Её взгляд был полон презрения, но в глубине души она наслаждалась этим моментом. — Даже ответить не можешь? — произнесла Ино с издёвкой. — Надеешься, что госпожа Асакура решит всё за тебя? Знаешь что? — она подошла ближе, и её усмешка стала шире. — Между ней и Саске есть какая-то дружба или обязательства, я точно не знаю. Но у госпожи Асакура куда меньше сил, чем тебе кажется. Мадара растопчет её, если потребуется. Пусть лучше следит за своим мужем. А для тебя всё уже кончено. Сжимая ножницы изо всех сил, Сакура подняла на Ино потемневшие глаза. Но Ино была слишком увлечена своей речью, чтобы заметить угрозу. — Просто смирись, — не унималась она. — На моей стороне сам президент «Sharingan», а тебе никто не поможет. — Ино опустила взгляд на прямые пряди розовых волос Сакуры, затем нагло подхватила одну из них и небрежно перетёрла между пальцев. — Такие сухие, — заметила она с презрением. — Купаясь в деньгах, ты даже не можешь позаботиться о своих волосах должным образом. Посмешище. Брезгливо бросив эти слова, Ино обошла Сакуру и покинула уборную. Пару секунд её шаги эхом раздавались в коридоре, оставляя за собой горький осадок и чувство бессилия, а затем всё затихло. Сакура медленно повернулась к зеркалу. Её отражение смотрело на неё с вызовом, а внутренняя тьма шептала о необходимости наказать высокомерную художницу. Но этого было недостаточно. Она вновь выставила себя жалкой, слабой и беспомощной. Сакура поставила руки на раковину, сжимая в одной из них ножницы. Она стиснула зубы, чувствуя, как жалость к себе и злость смешиваются в её душе. Её взгляд задержался на своих волосах, которые когда-то были её гордостью. В памяти всплыли редкие, но полные нежности прикосновения Саске. Он говорил ей, что любит её длинные волосы, и она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Но затем слова Мадары врезались в это воспоминание, разбивая его на осколки. Отпрянув от зеркала, Сакура подняла ножницы. Лезвие с металлическим звоном впилось в прядь розовых волос. Струна, связывающая её с прошлым, оборвалась, и безжизненная прядь упала на пол, как увядший лепесток. Бросив на неё короткий взгляд, Сакура решительно продолжила резать. Каждая новая прядь, падающая на пол, была символом освобождения. Она отрезала волосы, словно это могло избавить её от цепей человечности и сострадания. В её душе бушевала буря, и она хотела вырваться из её плена. Когда ножницы коснулись последней пряди, Сакура замерла. Её взгляд упал на отражение в зеркале. Вместо простодушной девушки с длинными розовыми волосами она увидела незнакомку — женщину, полную гнева, но потерявшую себя. Она подняла глаза к потолку. Над ней возвышались десятки этажей из стекла и бетона, словно монолитные стены, скрывающие за собой тайны, которые могли бы потрясти мир. В этом стеклянном замке находился кабинет президента корпорации — святая святых, место, где рождались и умирали великие планы, где хранились секреты, способные влиять на страну. Бросив ножницы в раковину, Сакура ухмыльнулась самой себе и полная необъяснимой уверенности решительно направилась на поиски тех самых секретов.

***

Лайсерг открыл перед Анной тяжёлую металлическую дверь, и она вошла внутрь, её шаги эхом разносились по просторному помещению морга. Холод, пропитавший воздух, проникал под кожу, заставляя её дрожать. Металлические поверхности отражали тусклый свет плоских ламп, создавая ощущение застывшей тишины. В центре комнаты стоял длинный стол, покрытый белой тканью, словно саваном. На нём лежало тело, окружённое мрачной аурой. Анна остановилась, её взгляд замер на белом полотне, которое скрывало то, что она должна была увидеть. Одетый в белый халат патологоанатом оторвался от своего планшета и поклонился Анне, а затем Хао, стоявшему позади неё. Его глаза, скрытые за толстыми линзами очков, внимательно следили за каждым её движением. — Господин прокурор, господин Асакура, госпожа Асакура, — произнёс он, стараясь говорить уверенно. Анна кивнула и сделала шаг вперёд, чувствуя, как холод становится всё сильнее. — Прошу прощения, что пришлось оторвать вас от важных дел, — продолжил патологоанатом, его голос звучал почти извиняющимся. — Но у госпожи Бисмарк нет близких, а протокол требует официального опознания. Не глядя на него, Анна твёрдо произнесла: — Покажите тело. Патологоанатом перевёл взгляд на Лайсерга, который стоял рядом с Анной, его лицо было непроницаемым. Лайсерг едва заметно кивнул, давая разрешение. Мужчина подошёл к столу и, аккуратно взяв белую ткань за края, начал медленно поднимать её. Ткань, словно сопротивляясь, нехотя поддавалась его усилиям. Когда она была полностью убрана, перед Анной предстало лицо женщины. Её глаза были закрыты, а на лице застыла маска безмятежности. Некогда ярко-красные губы поблекли, став почти бесцветными. Идеально гладкие синие волосы, когда-то сверкавшие, как сапфиры, теперь потускнели, утратив свою былую яркость. — Это Канна Бисмарк, — подтвердила Анна. Патологоанатом кивнул. Он снова взял края ткани, собираясь накрыть тело, но Анна остановила его жестом, полным решимости. — Оставьте, — приказала она, не отрывая глаз от лица Канны, которое утратило свою свежесть и румянец, приняв отвратительный серый оттенок. Патологоанатом вопросительно посмотрел на Лайсерга, но, не сказав ни слова, выполнил приказ. — Анна, больше от тебя ничего не требуется, — мягко произнёс Дител, осторожно касаясь её плеча. Его голос был успокаивающим, но в нём звучала нотка сожаления. Стоявший чуть позади, Хао не произнес ни слова. Анна обернулась к нему, и их взгляды пересеклись. В его глазах она увидела лишь пустоту, как в зеркале, отражавшем её собственные чувства. — Ты не мог сделать это без меня? — холодно произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я была на конференции. Журналисты решат, что мы признали… Её голос затих, утонув в безмолвии морга. Под безразличным взглядом Хао Анна снова повернулась к телу Канны. Её мысли были переполнены именем, которое, как гром среди ясного неба, отозвалось в её сознании. — Мадара… — прошептала она, словно постигшая некую тайну. Лайсерг, стоявший рядом, нахмурился. — Тебя правда сейчас волнует, что подумают журналисты? — с недоверием спросил он, не в силах поверить, что её мысли заняты этим в такой момент. Анна поджала губы, её лицо оставалось непроницаемым. Она поставила ладони на ледяной металлический стол, как будто он мог дать ей силы, и её взгляд опустился на шею Канны. На коже виднелся яркий след, оставленный чем-то вроде верёвки. — Я пожалуй оставлю вас ненадолго, — чувствуя напряжённую обстановку, сказал патологоанатом. Он взял свой планшет и торопливо покинул морг, опасаясь стать свидетелем того, чего ему не хотелось бы услышать. — Её задушили, — тихо произнесла Анна, разглядывая характерные следы. — Да, — согласился Лайсерг. — Но она боролась до последнего. Анна подняла на него глаза. — Это моя вина? — спросила она, словно маленький ребёнок, который не понимает, что сделал. Лайсерг удивлённо посмотрел на неё. — Почему ты спрашиваешь? — Я отправила её туда. — Куда? О чëм ты говоришь? — В «Красный Олимп», — равнодушно ответила Анна. — Я дала ей задание… Мне нужно было выяснить кое-что. Она опустила взгляд на тело Канны, словно погружаясь в размышления. — Но причем тут «Красный Олимп»? — продолжил хмуриться Лайсерг. — Тело Канны было найдено на съезде на шоссе в районе Сисуи. Анна наклонилась ниже к безжизненнымому лицу пресс-секретаря своей семьи, и на секунду ей показалось, что она слышит надменный голос Канны, пропитанный сарказмом и лёгкой хрипотцой после курения. — Они бросили её там, — ответила Анна, осторожно коснувшись кончиками пальцев синих прядей волос. — Специально увезли подальше, чтобы отвести подозрения, но я знаю. Потому что это я отправила её туда, отлично понимая насколько это может быть опасно. Анна встала прямо и повернулась к Лайсергу, который смотрел на неё словно завороженный. Она казалась абсолютно безразличной и пустой, но её голос и слова придавали ей некого безумия, заставляющего сомневаться. — Канну Бисмарк убил Учиха Мадара, потому что она что-то выяснила по моему личному приказу, — спокойно заявила Анна, глядя прямо в глаза прокурору. — Найдите её машину. Лайсерг не мог отвести от неё взгляд. Её слова эхом отдавались в его голове, словно он услышал что-то невероятное, что-то, что не должно было существовать в реальности. Она стояла перед ним, прямая, как статуя, её лицо было лишено эмоций, глаза — безжизненные, холодные. Её равнодушие к судьбе Канны поразило его до глубины души. — Найди её машину, — повторила Анна, её голос звучал так ровно, словно она говорила о чём-то обыденном. — Возможно, Канна успела что-то спрятать для меня. Лайсерг облизнул пересохшие губы, ощущая на языке привкус горечи. Его сердце колотилось, как безумное, в груди словно что-то разрывалось. Он знал, что Анна — человек с тёмной стороной, но это… Это было за гранью его понимания. — Ты знала, что это может быть опасно, и всё равно… — выдохнул он, сдерживая гнев, который рвался наружу. — Как ты можешь так спокойно говорить о смерти своей подруги? Анна приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но тошнота, подкатившая к горлу, сковала её слова. Она приложила ладонь к горлу, тяжело сглотнула, пытаясь справиться с приступом. Её лицо побледнело, глаза остекленели, но в них всё ещё читалась странная, пугающая пустота. — Ты уверена, что это Мадара приказал убить Канну? — вдруг спросил Хао. Его голос прозвучал холодно, почти безразлично, будто его совсем не заботила причина их нахождения здесь. — Может, это просто ограбление? Анна покачала головой, сжимая горло. — Нам будет сложно найти доказательства, — задумчиво произнёс Хао, словно размышляя вслух. — Если это Мадара, то он сделал это намеренно, чтобы задеть тебя. Лайсерг посмотрел на Анну, его глаза вспыхнули. — Задеть? — произнёс он едва слышно. — Задеть тебя? Ты хоть раз задумывалась о том, что, втягивая других людей в свою войну, ты рушишь их судьбы? Анна подняла на него взгляд, её глаза были холодными, как лёд. Она не двигалась, не говорила, будто её тело застыло, но в её лице сохранялось абсолютное равнодушие. — В этом и смысл, сердобольный ты идиот! — резко ответил Хао, его голос прозвучал раздражённо, почти грубо. — Ты не понимаешь, что такое настоящая война. Лайсерг уставился на Хао, его взгляд был полон недоумения и боли. — Неужели? — произнёс он. — Твоё мнение останется таким же, когда под угрозой окажется жизнь самой Анны? На мгновение Хао замер, но затем рассмеялся. — Ты правда веришь, что я не готов к этому? — спросил он, глядя прямо в глаза Лайсергу. — Ты сам-то хоть раз задумывался, почему я всё ещё здесь? Почему я всегда помогаю тебе? По-твоему сейчас я прикрыл твой зад от обвинений в коррупции, чтобы ты обвинял Анну? Лайсерг молчал. Хао являлся человеком, которого нельзя предугадать, но его слова звучали слишком жестоко. — Я уже устал от твоей веры в лучшее, — продолжил Хао. — Ты ведь отлично знаешь, что за каждым нашим шагом стоят чьи-то жизни. И ты нужен мне, чтобы жизни Анны ничего не угрожало. Молчавшая до этого Анна, наконец, заговорила. — Хао, хватит, — сказала она, её глаза всё ещё были холодны, но в них появилась тень усталости. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать твои мотивы. Мы должны найти убийцу Канны, и если это Мадара, я лично его убью. Хао кивнул, его лицо стало серьёзным. — Хорошо, — сказал он. — Но если Мадара действительно за этим стоит, то Кино тоже в курсе. Если они решат, что полностью лишились контроля над тобой, то уже не остановятся. Лайсерг перевёл взгляд с Хао на Анну, а затем снова на Хао. Его сердце всё ещё колотилось, но он чувствовал, что должен что-то сделать. — Ваша семья вся поехавшая! — произнёс он. — Но я помогу вам, если пообещаете обойтись без убийств. — Ты копаешь под моего мужа, — напомнила Анна. — Пути назад уже нет. — Знаю, — тихо ответил Лайсерг, прекрасно понимая, что его обвинение в коррупции вызвано именно этим. Повисло молчание. Анна повернулась к столу и посмотрела на ужасающие следы насильственной смерти на теле Канны. Внезапно ей захотелось плакать, и ледяное спокойствие сменилось на праведный гнев. Но не желая, чтобы Лайсерг стал свидетелем этих эмоций, она отчаянно впилась ногтем большого пальца в перевязанную на руке рану. Понимая, что это неизбежно, Хао обратился к прокурору: — Оставь нас. Займись поиском машины Канны и не приобщай слова Анны к делу. Лайсерг хотел возразить, но не стал. Он знал, что любые слова сейчас бесполезны. Ему оставалось лишь молиться, чтобы Анна, несмотря на свою ненависть, сохранила благоразумие. Он медленно кивнул, словно прощаясь, и, не оглядываясь, вышел из мрачного помещения морга. Как только дверь за ним закрылась, Анна выхватила свой смартфон и принялась копаться в голосовой почте. Её пальцы нервно летали по экрану, проверяя уведомления. Утро пролетело мимо, утонув в делах и заботах, и теперь она ощущала себя потерянной в этом хаосе. Но одно было ясно — Канна оставила ей сообщение. Должна была. И Анна оказалась права. Она нажала на кнопку «прослушать» и поднесла телефон к уху. Руки неожиданно предательски задрожали. Сначала раздался механический голос, сообщающий время и номер отправителя. Затем, словно из ниоткуда, вырвался надменный тон Канны: — Наверняка ты занята чем-то очень важным, поэтому не отвечаешь на мои звонки. Знаешь, ночью это место становится каким-то жутким. Даже зловещим. Анна замерла, её взгляд упал на неподвижное тело подруги, лежащее на столе. Голос Канны продолжал звучать, как призрак из прошлого: — В общем, информация о детях, которую ты запросила, действительно за тот год под паролем. Но мне помогла госпожа У. Она сказала, что ты когда-то заботилась о ней. Честно, я ничего не понимаю, что здесь происходит и чем ты занимаешься, но мне не по себе. Я забрала копии дел и собираюсь выезжать. Что за?.. Голос Канны внезапно прервался, и Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она закусила губу, пытаясь сдержать дрожь в теле. — Подожди… — снова донеслось из динамика. — Они вывозят спящего ребёнка из комнаты посреди ночи… Зачем? На мгновение наступила тишина, а затем сухое: — Я перезвоню. Связь оборвалась, и Анна выронила телефон, словно он обжёг ей руку. Ноги подкосились, но она успела ухватиться за стол, чтобы не рухнуть на пол. Её взгляд заметался по комнате, избегая неподвижного тела Канны, лежащего прямо перед ней. В этот момент всё вокруг показалось ей нереальным, невыносимым. Хладнокровие, которое она так старательно поддерживала, исчезло, оставив место панике и отчаянию. — Ты в порядке? — раздался голос Хао, но Анна не ответила. Её разум был пуст, а тело охватила внезапная боль. Она чувствовала, как страх сковывает её, лишая сил и воли. Анна так сильно боялась любви, но смерть Канны показала ей, что это не просто страх. Она любила её. Канна была её близким человеком. И теперь её больше нет. — Нет, — выдохнула Анна, и её голос прозвучал так тихо, что сам воздух, казалось, поглотил его. Она не могла поверить в происходящее. Анна неожиданно для себя и Хао вцепилась в плечи Канны, которые были холодными и твёрдыми, как гранит. — Нет, — повторила она, словно заклинание, пытаясь удержать реальность. — Это ведь лишь игра. Вставай! Анна попыталась поднять тело Канны, но оно словно срослось со столом, став его частью. Она ощущала, как её руки соскальзывают, как силы покидают её. Но она не могла сдаться. Она должна была вернуть Канну. — Поднимайся сейчас же! — её голос сорвался на крик, полный отчаяния и боли. — Анна! — Хао схватил её за плечи, пытаясь остановить. — Перестань! Ты ничего не изменишь. Но Анна не слушала его. Она продолжала бороться. Её тело задрожало, но она не могла остановиться. Тогда Хао обхватил её за талию и с силой оттащил от стола. — Анна, посмотри на меня! — крикнул он, пытаясь привлечь её внимание. Анна подняла на него взгляд, но в нём не было понимания. Её глаза были затуманены слезами, а лицо искажено горем. Она продолжала вырываться из его рук, словно не веря, что это происходит на самом деле. — Да что с тобой такое, чёрт возьми! — Хао прижал её к стене, его руки были стальными, а дыхание тяжёлым и обжигающим. Их лица почти соприкоснулись, и он произнёс холодно, но с безжалостной ясностью: — Это не поможет. Канны больше нет. Ты должна это принять. Наконец его слова дошли до неё. Анна замерла и посмотрела в глубокие, лишённые эмоций карие глаза. Она не могла отвести от них своих глаз, чувствуя, как её сознание начинает распадаться на кусочки. — Я не могу, — прошептала Анна, не отводя взгляда от Хао. — Больше не могу так, это сводит меня с ума. — Что? Что сводит тебя с ума? — Хао повторил её слова, его голос стал резче, как будто он пытался вырвать из неё правду. — Я не понимаю, какие чувства настоящие, а какие нет, — голос Анны упал до шёпота, и слёзы потекли по её щекам, как ручьи. — Это всё из-за Кино. Она подменяла мои таблетки на сильный гормональный препарат, который сводит меня с ума! Хао замер, его лицо окаменело. Он смотрел на Анну, и в его глазах отражалась смесь презрения и гнева. Он знал, что Кино способна на такое. Любые зверства от её рук были ожидаемы, но это знание не могло утихомирить его ярость. — Мы так долго жили без чувств, — продолжила Анна, её голос становился всё более отчаянным. — А теперь они накрывают меня с головой, и ты даже не представляешь, насколько это тяжело. Она резко ударила затылком о стену. Её глаза засверкали яростью, и в этом свете было что-то дикое, первобытное. — Я ненавижу её, — прошептала Анна, стиснув зубы. — Ненавижу Мадару, ненавижу эту жизнь. И теперь, когда они решили так безжалостно наказать меня, я убью их. Хао молчал, его лицо оставалось бездушным, но в глазах вспыхнуло одобрение. — Хорошо, — согласился он. — Но сначала тебе нужно восстановиться. Ты не можешь действовать, когда твоё тело и разум в таком состоянии. — Они убили Канну! — возразила Анна. — Мы должны действовать! Хао бросил короткий взгляд через плечо и снова посмотрел на Анну. Его пальцы, такие сильные и уверенные, осторожно коснулись её щеки, стирая слезы. Её кожа была холодной, как всегда, но сегодня она излучала что-то новое — хрупкость, уязвимость, которых он раньше не замечал. Они жили в доме, где эмоции были под запретом. Их жизнь была чередой подавления чувств, ледяных взглядов и холодной ненависти. Но сегодня Анна выглядела иначе. Она больше не была той сильной и беспощадной женщиной, которую он знал. Она была на грани, и её глаза, полные боли и отчаяния, смотрели на него с мольбой. Хао медленно опустил руки на её плечи, чувствуя, как её тело дрожит под его прикосновениями. — Хао, — прошептала Анна, её голос был едва слышен, но в нём было столько отчаяния. Он не ответил, однако его молчание уже было ответом. Хао знал, что если она переступит эту грань, если уничтожит себя окончательно, он сможет воссоздать её. Но не для того, чтобы вернуть прошлое, а для того, чтобы создать что-то новое, по своим правилам, по своим законам. Внезапно в помещение вернулся патологоанатом, сопровождаемый Йо и Кино. Анна поспешно отвернулась, сбросив с плеч руки Хао, и вытерла остатки слез, чтобы наставница не заметила их. — Что ты делаешь? — спросил Йо, глядя на брата. — Разве это не очевидно? — усмехнулся Хао, вскинув бровь и отступая на шаг, словно наслаждаясь напряжением в комнате. Презрение между братьями наполнило воздух, готовое поглотить все вокруг, но Кино вмешалась, не дав конфликту разгореться. — Анна, ты здесь, когда господин Йомей на грани смерти? — в её голосе прозвучал упрёк, смешанный с раздражением. — Он хочет тебя видеть! Немедленно отправляйся к нему! Анна медленно повернулась к госпоже Кино, которая, казалось, не замечала мертвое тело на столе. Её руки сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но, почувствовав, как бинт на левой руке вновь намокает от крови, она бросила прощальный взгляд на Канну. Та, единственная, кто могла жить свободно, предпочла остаться в клетке с остальными. Подобно синей сойке — агрессивной, способной приспособиться и подражать, преданной тем, кто её приручил, — Канна погибла по чужой вине. Эта вина навсегда останется с Анной, словно невидимая метка, от которой невозможно избавиться. Стиснув зубы, храня в себе тишину, пропитанную горечью и неотступной виной, Анна молча покинула стены морга.

***

В палате господина Йомея царил неестественный свет, который казался невыносимо ярким после полумрака холодного морга. Анна осторожно приблизилась к кровати, её шаги были тихими, но решительными. Она остановилась, склонив голову, и внимательно посмотрела на лицо, изрезанное глубокими морщинами, словно время оставило на нём свои безжалостные следы. Йомей спал, его дыхание было едва уловимым, но на его лице читалась странная смесь покоя и страдания. Кислородной маски не было, но из вены тянулась тонкая трубка капельницы, а к телу был подключен аппарат, который с механической точностью фиксировал его сердечные показатели, пульс и уровень кислорода в крови. Анна долго стояла, не отрывая взгляда от его лица, пытаясь понять, что она испытывает. Ненависть, холодная и яростная, душила в ней все остатки сострадания. Она ненавидела его за всё, что он сделал, за то, как он сломал её жизнь, превратив её детство в бесконечную череду боли и унижений. Но вместе с этим, в глубине её души, росло что-то странное, почти болезненное. Грусть, смешанная с чувством вины, проникала в её сердце, заставляя его сжиматься от боли. Опустив взгляд, Анна заметила, что Йомей что-то сжимает в своей руке. Это было что-то маленькое, но явно значимое для него. Она осторожно протянула руку, её пальцы коснулись края предмета, и она осторожно вытянула его из его ослабевших пальцев. Это оказалась фотография. На ней были изображены трое детей: двое мальчиков-близнецов, стоящих по бокам от светловолосой девочки. Их лица светились искренней радостью, а улыбки были такими беззаботными и счастливыми, что Анна не смогла сдержать дрожи. Она коснулась фотографии, и её сердце пронзила острая боль. Это было странное, незнакомое чувство. Она совершенно не помнила, когда и как была сделана эта фотография, но боль, которая пронзила её, была настолько сильной, что руки задрожали. Как скоро после этой наивной, но счастливой улыбки её детство закончилось? В какой момент жизнь превратилась в непосильную ношу на детских плечах, поселив в светлой, невинной душе страшных демонов? Анна не помнила. — Тогда я и подумать не мог, как всё обернётся, — вдруг произнёс Йомей. Анна вздрогнула, её пальцы разжались, и фотография упала на его грудь. Она посмотрела на него с яростью. — Как же отчаянно вы и госпожа Кино хотите жить, — процедила Анна сквозь зубы. — Я думала, что сердечный приступ убил вас. Йомей слабо улыбнулся, и эта улыбка только усилила её ненависть. Его лицо выглядело усталым и измождённым, но в его глазах всё ещё читалась решимость. — Я понимаю, почему ты сделала это и не виню тебя, — продолжил он, его голос был хриплым, словно ему было трудно говорить, но в нём всё ещё звучала какая-то странная искренность. — Наверное, я действительно заслуживаю твоей ненависти. — Наверное? — саркастично переспросила Анна и громко усмехнулась. — Вы ещё сомневаетесь? Йомей осторожно положил руку на грудь, его пальцы коснулись гладкой поверхности фотографии, которая явно была для него чем-то особенно ценным. На мгновение его глаза закрылись, словно он искал в себе силы, чтобы продолжить этот трудный разговор. Когда же он вновь посмотрел на Анну, в его взгляде читалась глубокая печаль. — Когда я решил забрать тебя в нашу семью, я искренне верил, что поступаю правильно. Думал, что делаю это ради твоего блага… Анна почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она изо всех сил старалась не показывать этого. Её взгляд скользнул в окно, словно там притаилась возможность спастись. — И что вы думаете теперь? — спросила она. Её голос стал совсем холодным, почти безразличным. Йомей вздохнул, и его лицо исказилось от боли. — Что мне жаль, — хрипло ответил он. — Возможно, если бы тогда я принял иное решение, твоё сердце не зачерствело бы, а душа не стала бы такой тёмной. Анна резко повернулась к нему, её глаза вновь вспыхнули. — Вы могли всё изменить! — прошипела она сквозь гнев. — Могли встать на мою защиту, но вместо этого вы просто закрыли глаза на всё! Ваш страх перед женой, перед традициями… Это просто смешно! Вы уничтожили меня, уничтожили своего собственного внука, но ради чего? Ради того, чтобы сохранить власть в семье? Чтобы передать её дальше? Йомей замер с выражением боли и вины на лице. Он сжал фото, но не произнёс ни слова. Анна закрыла лицо ладонями, не желая продолжать этот разговор. Однако старик всё же снова заговорил. — Я совершил ошибку, — прошептал он, его голос стал совсем тихим. — Ты не должна была становиться частью этой семьи. Твоя настоящая семья никогда не хотела этого. Опустив ладони, Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её глаза расширились, а по телу пробежала дрожь. Она сделала шаг назад, словно последние слова Йомея оттолкнули её, разрушив весь её мир. — У тебя улыбка матери, — с чувством глубокой вины продолжил он. — Как жаль, что я могу видеть её только на этой фотографии. Анна приложила ладонь к груди, чувствуя, как острая щемящая боль расползается, словно осколки под кожей. — Что вы имеете в виду? — спросила она дрожащим голосом. — Вы знаете мою настоящую семью? Йомей посмотрел на неё с сочувствием и протянул руку, будто хотел поддержать, но Анна отстранилась. Она пыталась осмыслить то, что услышала, и это было выше её сил. В голове Анны проносились мысли, одна страшнее другой. Кто она на самом деле? Почему ей ничего не говорили о матери? Как она оказалась в приюте? Вопросы множились, а ответов не было. — Порой знание — это тяжкое бремя, — совсем хрипло произнёс Йомей, и Анна едва уловила его слова. В тот же миг палату наполнил оглушительный писк аппаратов. Старик резко схватился за сердце, его лицо исказилось от боли. Анна тут же бросилась к кровати. Её руки задрожали, когда она вцепилась в его плечи, словно пытаясь удержать его душу в этом мире. Она боялась, что если отпустит, то потеряет ответ, который так отчаянно искала. — Кто мои родители? — закричала Анна. Она крепко сжала ткань его пижамы, словно это была последняя ниточка, связывающая её с реальностью. — Скажите мне! Йомей попытался что-то произнести, но слова застряли в горле, словно комок льда. Его губы безмолвно открывались и закрывались, как у рыбы, выброшенной на берег. Анна чувствовала, как её охватывает отчаяние. Она не могла потерять его сейчас, не могла упустить этот шанс узнать правду. — Скажите мне сейчас же! — потребовала она. В этот момент дверь палаты распахнулась, и в комнату ворвались медработники. — Госпожа, отойдите, пожалуйста! — резко произнёс один из них, но Анна не могла пошевелиться. Теперь Йомей был для неё не просто презренным стариком, теперь он стал её надеждой на понимание собственной жизни. — Госпожа, немедленно! — повторил врач, его голос стал твёрже. Анна почувствовала, как чьи-то сильные руки схватили её за плечи и оттащили от кровати. Она попыталась сопротивляться, но безрезультатно. Йомей неподвижно замер, его лицо побледнело, а глаза закрылись. Врачи окружили кровать, их движения были быстрыми и чёткими. Они вводили лекарства, проверяли пульс, делали всё возможное, чтобы спасти его. Застыв в стороне, Анне ничего не осталось, кроме как просто наблюдать за происходящим. Её сердце колотилось, как бешенное. Она не знала, что делать, куда идти. Но одно она понимала точно: её ненависть лишь возросла. Врачи продолжали суетиться вокруг, их голоса сливались в один неразборчивый гул. Кто-то схватил Анну за руку и потянул к выходу. Она безвольно пошла, её ноги двигались сами собой, как будто она была марионеткой. «У тебя улыбка матери», — вдруг раздался в её голове тихий, сожалеющий голос. Анна замерла, её глаза расширились от ужаса, словно это был не голос человека, а скорее шёпот самой судьбы. Дверь в палату захлопнулась, и тишину пронзил металлический щелчок замка. Анна прислонилась к стене. Она подняла взгляд и увидела его — Йо. Его лицо было бледным, но в глазах светилась твёрдая решимость. — Что ты ему сказала? — его голос, обычно спокойный, теперь звучал как сталь, царапающая по стеклу. Он схватил её за плечи, но Анна лишь вздрогнула, не реагируя на прикосновение. — Это ты? — его голос стал громче, почти криком. — Ты спровоцировала новый приступ? Анна не ответила. Она смотрела мимо него, на дверь палаты, словно там скрывалась вся правда, которую она так отчаянно искала. Её мысли путались, как нити в клубке, и она не могла сосредоточиться ни на чём. — Чёрт возьми, Анна! — Йо тряхнул её за плечи так сильно, что её голова мотнулась в сторону. — Отвечай мне! Этот крик, полный гнева, наконец вывел её из оцепенения. Анна подняла на него глаза и оттолкнула его руки, как будто они обжигали её кожу. — Не трогай меня, — прошептала она. — Ты не можешь не знать… — Не могу не знать? — Йо повторил её слова с сарказмом. — Может, ты объяснишь мне, что происходит? Почему ты вечно скрываешь от меня всё? Почему ты никогда не говоришь правду? Анна закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы ответить. Но слова застревали в горле, как ком. Она чувствовала, как внутри неё растёт волна гнева и отчаяния. — Потому что все ответы кроются в твоей семье, — тихо ответила Анна, запустив пальцы в волосы. На мгновение её голос проник в его сознание, и Йо замер. Его глаза расширились, а взгляд стал почти безумным. Он посмотрел на неё так, будто видел впервые. Затем, словно решившись, шагнул к ней, его руки дрожали, но он обхватил её лицо ладонями, пытаясь удержать. — Это наша семья, Анна! Наша! — произнёс он, глядя на неё с мольбой и отчаянием. — Нет, — Анна покачала головой, её голос был твёрд, как камень. Она снова сбросила его руки, отступив на шаг. — Хочешь ответов? Я должна поверить, что ты их не знаешь? Что ты ничего не понимаешь? Она толкнула его в грудь с такой силой, что он отступил на несколько шагов назад, теряя равновесие. Его лицо исказилось от боли и ярости, но Анна не обратила на это внимания. — Канну убили! Ничего не знаешь об этом? Так спроси свою любимую бабушку или Мадару! Может, они с радостью расскажут тебе, как весело им было травить меня ещё незарегистрированным препаратом! Анна развернулась и пошла прочь, её шаги были уверенными, но сердце разрывалось от боли. Йо стоял неподвижно, глядя ей вслед, она чувствовала этот взгляд, но эмоции были такими сильными, что продолжать разговор было бы опасно. Достигнув конца коридора, она свернула за угол. Её дыхание сбивалось, а в глазах темнело. Анна сделала несколько шагов, пытаясь успокоиться, но внутри всё клокотало. Вдруг она остановилась. Слезы подступили к горлу, готовые прорваться наружу. Но вокруг было слишком много людей. Она не могла позволить себе слабость. Не сейчас. Не здесь. Анна закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно хлынули. Она почувствовала, как горячие капли скатываются по щекам, и ей стало невыносимо. Она не могла это контролировать. Не могла справиться с собой. Анна прислонилась к холодной стене, её пальцы судорожно впивались в крашеную поверхность. Голова закружилась, и она едва удержала равновесие, чтобы не рухнуть на пол. Плечи задрожали, но из груди не вырывалось ни звука. В ушах стоял гул, заглушавший все остальные звуки мира. Она чувствовала себя так, словно её бросили в бездну, где нет ни дна, ни края. Одиночество обволакивало её, как плотный туман, а сердце разрывалось от боли. Но больше всего её терзало ощущение уязвимости. Кино и Йомей, приёмные опекуны, всю жизнь убеждали её, что она была младенцем, подброшенным в церковь, а затем переданным в приют. Никто не приходил за ней, никто не искал её, не хотел забрать, и лишь в семь лет они случайно заметили её и решили спасти. Они рассказывали ей эту историю с такой убеждённостью, что она сама начала верить в неё. Но теперь, спустя годы, завеса лжи приоткрылась, и перед ней предстала ужасная правда. У неё была семья. И Асакура знали её… Анна сделала глубокий вдох и медленно повернулась спиной к стене. Её взгляд упал на экран телевизора, висящий над стойкой ресепшена. Новости. Всегда новости. Но сегодня они звучали иначе. Девушка-корреспондент, с уверенным и немного напряжённым голосом, говорила о последних событиях. Анна не могла отвести глаз от экрана. На нём мелькнуло знакомое лицо — лицо, которое она видела каждый день, лицо, которое теперь принадлежало только теням прошлого. — Сегодня утром было обнаружено тело пресс-секретаря семьи Асакура, Канны Бисмарк. Причина смерти — удушье. Обстоятельства происшествия пока не разглашаются, — голос диктора был холодным и отстранённым, но в нём всё же сквозила тревога. — Полиция пока не даёт комментариев. Известно лишь, что расследованием будет заниматься лично главный прокурор Лайсерг Дител. Анна отвернулась от экрана, сжимая кулаки. Она знала, что никто не должен был узнать об этом до оглашения результатов выборов. Но журналисты, как всегда, оказались на шаг впереди. Они проворные и хитрые, они всегда найдут способ раскрыть правду. — Журналисты, — вдруг прошептала Анна, словно осознав нечто важное. Она вытащила смартфон из кармана и открыла приложение «Олимп», а затем открыла чат с Инузука Кибой. Её пальцы замерли в нерешительности, но в мыслях вспомнились собственные слова, сказанные недавно Сакуре: «Красный Олимп — это то, с чем ты либо неразрывно связан, либо тебя это не касается.Третьего не дано. Сунешься туда — и умрёшь». Именно это и случилось с Канной. Она что-то увидела и заплатила за это своей жизнью по её вине. Связь с «Красным Олимпом» была очевидна, как и то, что в этом был замешан Мадара и, возможно, Кино. Решившись, Анна набрала сообщение: «Канну убил Мадара. Помоги мне доказать это». Она знала, что ответ не заставит себя ждать. И действительно, через несколько секунд телефон завибрировал в её руке. «Почему я должен помогать тебе?» — пришло сообщение. Анна зажмурилась, пытаясь взять эмоции под контроль. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но пальцы всё ещё дрожали, когда она писала ответ. «Потому что ты журналист и жаждешь разоблачений, так сделай это. Я даю тебе имя убийцы». «Это всего лишь твои догадки, не более». Анна нахмурилась, а её губы сжались в тонкую линию. Она почувствовала, как внутри закипает ярость. «Но ведь ты знаешь, что Мадара способен на это! Ты утверждал, что знаешь все наши секреты, так докажи! Сделай это!» — её слова были полны вызова и отчаяния. «Думаешь, твои манипуляции сработают со мной? Я действительно знаю многое, но принимать решения буду самостоятельно. Без твоих приказов», — ответил Инузука. Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она запрокинула голову назад, пытаясь собраться с мыслями, а затем написала: «Это не приказ. Это просьба о помощи». «Что я получу взамен?» Анна сжала кулак. Её лицо исказилось раздражением. «Чего ты хочешь?» — спросила она, стараясь не показывать, насколько сильно её это раздражает. «Вряд ли ты владеешь какой-нибудь информацией, о которой я не знаю. По крайней мере, ты не хранишь её в своём смартфоне». У Анны перехватило дыхание. Она судорожно огляделась вокруг, будто Инузука мог быть сейчас рядом. Но его не было. Её взгляд снова упал на экран телефона, и она увидела новое сообщение: «Ты провела ночь в коттедже Тао на берегу залива, затем отправилась в главный офис «Sharingan» и теперь находишься в центральной больнице. Стоит быть внимательнее к своим гаджетам, Анна. В современном мире это может быть опасно. Существует множество приложений…» Анна почувствовала, как её кровь застыла в жилах. Её лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса. Она сжала телефон и начала судорожно листать настройки, пытаясь найти то, что указывало бы на взлом. Её глаза метались по экрану, пока она не увидела то, что никогда не устанавливала сама. Приложение без имени с изображением красного квадрата. — Какого чёрта? — прошептала Анна, её голос дрожал от гнева. Она удалила приложение, но сердце всё ещё бешено колотилось. Она не хранила ничего особо важного на смартфоне, но сам факт взлома и отслеживания её местоположения жутко разозлил её. «Не стоит давать свой телефон в чужие руки, когда имеешь такое влияние», — ответил Инузука, словно насмехаясь над ней. Оторвав взгляд от экрана, Анна попыталась вспомнить, кому давала свой смартфон. И когда она уже решила прекратить терзать свою память, вдруг вспомнила. Её смартфон брала Сакура. — Нет, — неуверенно пробормотала Анна, но тут же вновь посмотрела на экран. — Не может быть. Она открыла список вызовов за вчерашний вечер. Сакура сказала, что звонила Саске, но его номера не оказалось в списке. Анна вспомнила, что уже обращала на это внимание, и неприятное чувство вновь вернулось. Сакура солгала… Анна судорожно сжала смартфон в дрожащих руках, чувствуя, как её пальцы впиваются в холодный металл. Она знала, что это всего лишь телефон, но в этот момент он показался ей живым существом, предавшим её. Когда на экране появилось новое сообщение от Кибы, её ярость вспыхнула с новой силой. «Кстати, как прошла встреча с господином Эном Тао?», — гласило оно. Анна с трудом удержалась, чтобы не разбить устройство о стену. Её дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а голос прозвучал хрипло, когда она наконец заговорила, записывая голосовое сообщение: — Ты, больной ублюдок! Как ты можешь так спокойно спрашивать об этом? Меня чуть не убили! Или ты действительно хотел, чтобы это произошло? Закончив, Анна гневно уставилась в экран, ожидая ответа. Смерть Канны заглушила всё остальное, но Киба сам спровоцировал её, напомнив о болезненных событиях прошедшей ночи. И снова ответ не заставил себя ждать. Но на этот раз в его тоне не было ни капли нахальства, только растерянность и тревога. «В каком смысле? Тебя пытались убить? Это правда?» И тут же пришло следующее сообщение: «Я не знал, что так всё обернётся. Господин Тао обещал просто поговорить, разорвать твои отношения с его сыном. Клянусь, тебе я не желаю смерти. Мне жаль». С этими словами журналист вышел из чата, оставив лишь пустой экран, где раньше горел значок онлайн. — Чего ты, чëрт возьми, добиваешься? — прошептала Анна и заблокировала экран смартфона. Её пальцы нервно пробежались по волосам, пытаясь успокоить взбудораженные мысли. Слишком много всего происходило одновременно. Слишком много вопросов, на которые не было ответов. Но одно было ясно — нужно было с чего-то начинать. И это «что-то» вело её к Мадаре. Он был не просто целью, он был эпицентром всего происходящего, той самой точкой, к которой сходилось всё её внимание сейчас. Анна медленно убрала телефон в карман. Она оттолкнулась от холодной стены и направилась к выходу из больницы. Каждый шаг давался ей с трудом, а чувство одиночества давило сильнее, чем когда-либо. Но она знала, что должна найти ответы, должна выяснить правду о своей семье, должна отомстить. На парковке её ждал Рен, но Анна не собиралась возвращаться к нему. Она знала, что если сейчас окажется с ним, то всё может пойти прахом. Поэтому ей пришлось направиться к главному выходу, рискуя угодить под безжалостные вспышки камер журналистов. Но, к её удивлению, перед больницей никого не было, кроме одной фигуры, видеть которую ей так же не хотелось. — Что ты здесь делаешь? — резко спросила Анна, приближаясь к женщине, которая, казалось, ждала именно её. Та была высокой, стройной, с длинными розовыми волосами и ледяным взглядом, поразительно похожим на её собственный. — Меня попросили передать вам кое-что, госпожа, — спокойно ответила Тамамура Тамао. Анна остановилась прямо перед ней, и их ледяные взгляды столкнулись как две катаны. Тамао, верная помощница и любовница Йо, стояла перед ней с холодной уверенностью, которая так раздражала Анну. Она знала о её связи с Йо, но это было лишь вершиной айсберга. Настоящая причина её презрения таилась глубже. Тамао была не просто влюблена в Йо — она жаждала занять место Анны, украсть её жизнь до последней капли. Её амбиции простирались дальше: она хотела забрать всё, что принадлежало Анне, включая её сына. Каждое движение Тамао, каждый её жест были копией Анны, но с намеренным искажением, с попыткой разрушить её изнутри. Однако их встречи были крайне редки по распоряжению самого Йо. И раз Тамао лично явилась к Анне, значит причина была достаточно веской. — Вот, — она протянула Анне папку с какими-то бумагами. — Госпожа У Ми не смогла связаться с вами, когда узнала о случившемся с секретарём Бисмарк. Анна взяла папку, не спуская глаз с Тамао, словно та могла наброситься на неё в любую секунду. — Что это? — спросила она. — То, зачем секретарь Бисмарк приезжала в «Красный Олимп», — Тамао безразлично пожала плечами. — Она попросила госпожу У Ми передать эти копии, если они не дойдут до вас до утра. А из новостей стало ясно, что бумаги к вам не попали. Анна всё же опустила взгляд на папку. Её догадка подтвердилась. Канна видела то, что ей видеть не следовало. Но прежде чем попасться, она успела отправить предупреждение госпоже У Ми. Наблюдая за ней, Тамао слегка нахмурила брови. Она не хотела оставаться рядом с женой Йо ни на мгновение дольше. Её миссия была завершена, и она собиралась уйти. Но как только её нога сделала шаг вперёд, что-то вдруг остановило её. Тамао замерла. — Госпожа Асакура, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. Её голос прозвучал глухо, но в нём чувствовалась едва уловимая горечь. Анна подняла глаза, и её взгляд остановился на спине Тамао. — То, что случилось с секретарём Бисмарк, не должно было произойти, — продолжила Тамамура. — Мне жаль. С этими словами она быстрым шагом направилась к дороге, где её уже ждал припаркованный автомобиль. Глядя ей вслед, Анна прижала папку к груди. Она не ожидала ничего подобного от любовницы своего мужа, и от этого почему-то становилось ещё тяжелее. Но времени искать причины столь внезапного поведения Тамао не было, впрочем, как и желания, поэтому Анна тоже направилась к дороге, чтобы вызвать такси до галереи, забрать там свою машину, а следом посетить Учиху Мадару. Это был очень простой план, но именно от него зависели дальнейшие действия…