Часть 12

Дождавшись, пока секретарь Мадары бесшумно покинет свой пост у двери, Сакура, подобно ловкой кошке, проскользнула в кабинет президента корпорации «Sharingan». Её шаги были мягкими, почти невесомыми, а глаза горели решимостью и предвкушением. Она знала, что Мадара, как и все остальные, исчез сразу после сорвавшейся пресс-конференции, оставив за собой лишь напряжение. Но сколько продлится его отсутствие? Этого она не знала, и потому, оказавшись в его мрачной обители, где стены, казалось, были пропитаны кровью и отчаянием, она, не теряя ни секунды, бросилась к его столу. Словно верный страж, чёрный ноутбук терпеливо ждал своего хозяина. Его поверхность блестела в приглушённом свете, как полированное зеркало, отражая все нюансы теней. Сакура бросила на дверь нервный взгляд, надеясь, что никто не нарушит её сосредоточенности. Она коснулась клавиатуры, и экран вспыхнул, будто ожил по её воле, не требуя пароля. Это было неожиданно, но времени на удивление не хватало. Из кармана Сакура достала крохотную флешку, ту самую, что уже помогла ей проникнуть в смартфон Анны. Она вставила флешку в разъём ноутбука. Бросив ещё один взгляд на дверь, Сакура услышала, как её собственное сердце колотится в груди, нарушая тишину огромного кабинета. На экране ноутбука появилось всплывающее окно с запросом подтверждения. Опустив глаза, Сакура незамедлительно подтвердила согласие на установку приложения. Экран вновь ожил, и красная полоска загрузки начала медленно ползти вперёд, как будто отсчитывая время до завершения операции. Сакура замерла, наблюдая за этой полоской, её дыхание стало почти незаметным. Внезапно раздался короткий, но пронзительный звук, заставивший Сакуру вздрогнуть. Она поспешно сунула руку в глубокий карман своих джинсов, в которые ещё утром наспех переоделась, и вытащила смартфон. На экране светилось уведомление о новом посте в приложении «Олимп». Её сердце сжалось от предчувствия. Она нажала на уведомление, и её глаза мгновенно впились в строки, написанные знакомым, но холодным тоном. «Когда лавровые венки правителей Олимпа обагрены кровью, кто из них служит свету, а кто — погружён во тьму? О, эти боги и богини, что правят небесами и «нижним небом»! Кто знает, сколько злодеяний скрыто за их величественными ликами? Зевс и Гера — не только властители небес, но и тайные кукловоды, ведущие свои игры в тени. «Нижнее небо» принадлежит им. Тартар — забытая бездна, о которой говорят лишь избранные, и то вполголоса. Кто осмелится заглянуть туда? Кто отважится бросить вызов? Аид… Он ли защитник, или лишь молчаливый наблюдатель, позволивший тьме проникнуть в самое сердце их мира? Я говорю вам: Аид — предатель. И когда его ложь раскроется, что тогда? Гнев Ареса, кипящий годами, достигнет своего пика. Что сокрушит его больнее — слова Аида или чары Афродиты, чьи тайны способны сломить даже самого сильного? Тайны… Эти болезненные тайны, что могут разрушить целые миры. Даже благородный Геракл и уважаемый посол доброй воли Гермес пали под их тяжестью. Артемида, сражающаяся на тёмной и светлой стороне, не знающая, что главный её противник — она сама. Посейдон, стоящий на распутье. Архонт Эребус, вершащий суд по своему усмотрению. Все они — пленники обмана и лицемерия. Рыба гниёт с головы, и только мы можем отсечь эту голову. Сегодня вечером я назову их настоящие имена и раскрою их грехи. А дальше… Дальше решать вам.» — Безумие какое-то, — прошептала Сакура, вчитываясь в каждое слово, словно пытаясь поймать ускользающую истину. Она не знала, кому принадлежат эти имена, но её сердце сжималось от догадок. Зевс и Гера — это Мадара и Кино, сомнений не было. Но кто скрывался за другими псевдонимами? Сакура не хотела даже думать об этом, её пугала сама мысль о том, какие тайны мог раскрыть этот журналист. Она уже собиралась убрать смартфон, когда на экране появилось новое уведомление. Сакура открыла чат с Аполлоном и её пальцы дрогнули. Она не знала, что написать, и на мгновение замерла, глядя на его сообщение: «Ты прочитала статью? Надеюсь, в ней не говорится о тебе?» Эти слова словно пронзили её насквозь. Неужели Инузука мог говорить о ней? Сакура перелистнула на предыдущий пост и бегло пробежалась по тексту, но её взгляд зацепился за один абзац: «Прелестная Афродита, которая стремилась исцелять и нести любовь, оказалась на грани падения в тёмное царство. Смерть, ложь и отчаяние окутали её, втягивая в игры с теми, кого она всегда отвергала. Но как бы она ни противилась, её связь с Олимпом не разорвать». Вот оно. Если Инузука и говорил о ней, то это было именно то самое. Афродита. Этот псевдоним, придуманный им, словно клеймо, определял её сущность. Она всегда отвергала светскую жизнь, эти лживые интриги и борьбу за власть. Никогда не хотела быть одной из них. Но в итоге… Сакура сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она вернулась к чату, её пальцы дрожали, словно в лихорадке. Она написала одно короткое слово, которое казалось ей одновременно и облегчением, и проклятием: «Афродита». Внизу чата замерцала надпись: «Апполон печатает…». Сакура замерла, пальцы её одной руки впились в край стола, а другая рука сжала телефон. Она закрыла глаза, словно пыталась спрятаться от мира, но это не помогало. Стыд, страх и тревога обволокли её. Если Инузука узнал всё, то… что теперь? Её сердце забилось как безумное, а в голове пронеслись тысячи мыслей. Она боялась, что её главный секрет, как бомба, разорвёт их жизни на куски. Эта правда могла разбить несколько сердец, причинить невыносимую боль, с которой невозможно справиться. — Чëрт побери, — процедила Сакура, понимая, что это может изменить всё. И что самое страшное — она не знала, как справиться с последствиями. Её взгляд вернулся к смартфону. Апполон вышел из чата, так и не отправив сообщение. Решив, что он утратил к ней доверие или разочаровался, Сакура тяжело вздохнула и убрала телефон обратно в карман. Вдруг дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и в помещение ворвалась Анна. Её глаза, холодные и безжалостные, метнули взгляд по комнате, словно ища жертву. Её внимание мгновенно приковалось к Сакуре, застывшей перед столом Мадары с выражением ужаса на лице. — Что ты здесь делаешь? — с неким презрением спросила Анна. Сакура бросила короткий взгляд на экран ноутбука, где загрузка приложения всё ещё шла своим чередом. Её пальцы едва заметно дрожали, и сердце продолжало биться быстрее обычного. Она не могла отвести глаз от экрана, словно боясь, что, если сделает это, всё исчезнет. Но на секунду её взгляд всё же встретился с глазами Анны, и этого было достаточно, чтобы всё стало ясно. Анна сорвалась с места, как вихрь, и в мгновение ока оказалась рядом с Сакурой. Она остановилась так внезапно, что та пошатнулась. Наклонившись к экрану, Анна впилась взглядом в монитор. — Какая же ты… — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём звучала смесь гнева и разочарования. На секунду Анна прикрыла глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, а затем снова посмотрела на Сакуру. — Ты взламываешь его ноутбук? Так же, как и мой телефон? Сакура почувствовала, как её ноги подкосились, будто под тяжестью невидимой, но сокрушительной силы. Она сделала непроизвольный шаг назад. От Анны исходила зловещая аура, полная ненависти и злобы. Её лицо исказилось, словно она была готова обрушить на Сакуру всю свою ярость, но в её холодных глазах можно было разглядеть болезненную муку. Не зная, что ответить, Сакура тяжело сглотнула, еë губы пересохли. Она не могла найти слов, чтобы объяснить свои действия. Всё, что она хотела — это исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не слышать этого обвинения, не чувствовать этого жгучего взгляда. — Не смей молчать, когда с тобой разговариваю я! — вдруг закричала Анна, однако в её взгляде неожиданно появилась мольба, смешанная с отчаянием. — Отрицай! Скажи, что я ошиблась, и это была не ты! Сакура вздрогнула, её глаза расширились от удивления. Она не ожидала такой вспышки эмоций. — Я… — неуверенно начала Сакура, но её голос оборвался, когда Анна резко подалась вперёд. Её ладонь рассекла воздух и с глухим звуком врезалась в лицо Сакуры. Голова Учихи резко дёрнулась в сторону, скрывая её лицо под рванными прядями розовых волос. Анна замерла, её руки задрожали, а дыхание сбилось. Она стояла, тяжело дыша, пытаясь осознать, что только что сделала. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло, сменившись холодной решимостью. Сакура медленно подняла руку, чтобы коснуться лица. Её пальцы скользнули по щеке, на которой уже начал проступать красный след от удара. Она посмотрела на Анну. — Ты права, — глухо отозвалась Сакура. — Это сделала я. Анна стиснула зубы, словно пытаясь сдержать крик, который рвался из её груди. Её глаза, полные горькой правды, встретились с глазами Сакуры. Она до последнего не хотела в это верить, но теперь все сомнения рассеялись. — Это сделала я, — решительно повторила Сакура. — Потому что я не знаю кому можно доверять, а кому нет! Я… — она запустила пальцы в свои испорченные волосы. — Я запуталась. С губ Анны сорвался горький смешок, полный разочарования и обиды. Она отвернулась, её взгляд устремился на экран ноутбука, где красная полоска наконец-то заполнилась, сигнализируя об окончании установки приложения. — Ты правда считаешь, что я пыталась убить тебя? — тихо спросила Анна. От отчаяния и собственных сомнений глаза Сакуры наполнились слезами, и чтобы не позволить им пролиться, она несколько раз быстро моргнула. — Мадара сказал, что ты всё подстроила. Повредила тормоза в моей машине, а затем разыграла собственное похищение, чтобы я последовала за тобой и попала в аварию. Поставив ладони на стол, Анна склонилась над ноутбуком так, словно ей было очень больно. — Мадара сказал? — переспросила она, снова с горечью усмехаясь. — Ты веришь ему, но не мне? Сакура обхватила себя руками, чувствуя, как её сердце разрывается на части. Она не могла понять, что происходит, но её инстинкты подсказывали ей, что Анна говорит правду. — Тогда скажи, ты правда не имеешь отношения к аварии? — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Это не ты отправила журналистам фото Саске и Ино? Где ты была, в конце концов? Кто похитил тебя? Вопросы сыпались из её рта, как дождь, который не прекращается. В них сквозили отчаяние и боль, которые она не могла скрыть. Анна опустила голову, её плечи задрожали. Она долго обдумывала, как ей поступить, но в конце концов решила быть честной. — Когда я приехала в галерею, я даже не видела твою машину, — её голос был тихим, но твёрдым. — Лил дождь, и мне хотелось только побыстрее попасть внутрь, чтобы помочь тебе. Мне незачем убивать тебя или Итачи! А похищение… — всё же её голос оборвался, словно она не могла больше говорить. Сакура наблюдала за ней, пытаясь уловить ложь, но её взгляд был полон искренности. Это ещё больше вводило её в замешательство. — Это связано с Реном? — спросила она, уже зная ответ. Анна резко выпрямилась, её глаза расширились от ужаса. Она попятилась назад, словно её поймали с поличным. — Я знаю, что вы вместе, — выдохнула Сакура. — Ты любишь его. — Что? — прошептала Анна. — Брось, ты ведь знаешь про меня и Итачи, так прекрати притворяться. Сакура не могла не заметить, как изменилось поведение Анны. В её глазах заплясал страх, грудь стала тяжело подниматься и опускаться, а губы приоткрылись в молчаливом протесте. Слова потеряли смысл, её тело выдавало всю правду. Сакура могла бы тайно включить запись на телефоне, надавить на Анну, выжать признание, но, глядя на испуганную женщину, для которой страх казался чем-то невозможным, она вдруг ощутила отвращение к себе. Нет, она не станет этого делать. В конце концов, Анна не раскрыла её связь с Итачи. — Мадара сказал, что ты хочешь отомстить всем, — неожиданно произнесла Сакура, переводя тему. — Включая меня, ведь мой отец каким-то образом связан с твоими настоящими родителями. Глаза Анны стали ещё шире, и с губ сорвался какой-то непонятный звук. Она схватилась за спинку кресла, а её взгляд забегал из стороны в сторону. Сакура шагнула к ней, удивлённая столь острой реакцией. — Ты в порядке? — спросила она, коснувшись руки Анны. — Что ты знаешь о моих родителях? — хрипло процедила та, поднимая глаза, полные различных эмоций. — Ничего, — честно ответила Сакура, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается. — Мадара сказал мне лишь, что мой отец… Она замолчала, не в силах продолжать. Её разум отказывался принимать мысль о том, что её отец мог каким-то образом навредить родителям Анны. Да, Сакура знала о его экспериментах и бесчеловечной деятельности, но связь с семьёй Анны была слишком болезненной, чтобы её можно было принять. Анна внезапно усмехнулась, но в этой усмешке было столько яда, что Сакура почувствовала, как её сердце сжалось. В её глазах стояли слëзы, но в них читалась горечь и ненависть. — Мадара, — произнесла она. — До сегодняшнего дня я даже не подозревала, что у меня есть семья. Тем более, я не знала, что мои родители были связаны с теми людьми, которые окружают меня. Сакура застыла в потрясении, не находя слов, чтобы ответить Анне. Она видела, как та борется с эмоциями, и её собственные страхи и сомнения усилились. — Послушай, — начала Сакура, стараясь говорить твёрдо, хотя голос её дрожал, — я правда ничего не знаю о твоей семье, но Мадара многое знает. Он точно в курсе, что происходит. Мы должны выяснить всю правду! Возможно, в его компьютере есть что-то важное… Анна резко оттолкнула от себя кресло, словно оно причинило ей боль. Её лицо исказилось от гнева и отчаяния. — Перестань! — воскликнула она. — Ты же не доверяешь мне… Сакура закрыла лицо руками, как будто пытаясь спрятаться от собственных эмоций. Её голос, когда она наконец заговорила, был полон раскаяния и отчаяния. — Прости! — сказала она, её слова звучали как мольба. — Прости меня за эти обвинения. Я не хотела тебя обидеть. Но мне так сложно понять… этот мир, который ты знаешь лучше меня. И мне очень жаль. Мне правда очень жаль. Анна сощурилась, глядя на неё. — Тебе жаль? — спросила она, её голос был полон сарказма. — Надеюсь, не меня? А если и так, то не жалей меня. — Её слова прозвучали как требование, а не как просьба. — Я не заслуживаю сочувствия. Борясь с собственными чувствами, Сакура замотала головой, словно отрицая сказанное Анной, но продолжить им не позволили голоса за дверью. Сакура застыла в ужасе, когда в кабинет вошёл Мадара. Анна среагировала мгновенно: обогнула стол, закрыла ноутбук спиной и замерла, словно готовясь к нападению. Мадара же, заметив неожиданных гостей, нахмурился, но затем его лицо озарила хитрая ухмылка. Он медленно двинулся к центру кабинета, не отрывая взгляда от двух женщин. — Я должен бы разозлиться, но, кажется, вы и так неплохо поспорили между собой. Сакура, что случилось с твоими волосами? Сакура машинально провела пальцами по рваным прядям своих волос. Её взгляд встретился с глазами Анны, и та, казалось, только сейчас заметила резкие перемены в её облике. Осознав свою невнимательность, вызванную бурлящими эмоциями, Анна глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Неровные линии стрижки говорили сами за себя: Сакура сама обрезала свои волосы, очевидно, в порыве чувств, охвативших её. Понимая, что сейчас не в силах требовать ответов от Мадары, ради которых она сюда пришла, Анна незаметно вытащила флешку из разъема ноутбука и двинулась навстречу ему. — Я вернусь позднее, — заявила она. — Разговоры с твоей семьёй слишком утомляют. Не скрывая иронии, Мадара приподнял бровь. — Дружба закончилась, не успев толком начаться? — спросил он, но его слова повисли в воздухе, не найдя отклика. Анна не ответила, лишь бросила на Сакуру короткий взгляд и направилась к выходу из кабинета. Сакура опустила глаза под давящим чувством вины перед ней. Стыд, жгучий и ранящий, тяжёлым грузом лёг ей на плечи. Но как только её взгляд упал на пустой разъем ноутбука, она тут же посмотрела на Анну, которая в миг скрылась за дверью. Стараясь не показывать волнения, Сакура решительно зашагала вслед за ней, но Мадара ухватил её за локоть, не позволив так просто покинуть свою обитель. — Я догадываюсь, зачем сюда пришла Анна, но что тут делаешь ты? — холодным тоном спросил он. Не чувствуя ни капли страха перед ним, Сакура рывком сбросила его руку и с презрением посмотрела в чёрные глаза. — Хотела ещё раз предостеречь тебя, — процедила она. — У тебя ничего не выйдет. Оставь Саске в покое и не смей посягать на то, что не принадлежит тебе. — Посягать? — Мадара усмехнулся. — Всё это моё по праву. Это я работал день и ночь, чтобы корпорация не развалилась после смерти Фугаку! Именно я расширил влияние семьи настолько, что теперь никто не посмеет выступить против нас! — Ты выстраиваешь власть на чужой крови, — с презрением произнесла Сакура. — Саске смог бы сделать это честным путём! — Саске ничего не может! — прорычал Мадара, взметнув руку вверх, словно хотел ударить её. Но в последний момент его ладонь замерла в воздухе, а затем сжалась в кулак. Он выдохнул, пытаясь справиться с эмоциями. — Вы оба не понимаете, что такое власть. Ты и Саске не способны удержать её. Я лучше уничтожу всё и умру, чем уступлю ему. Сакуре этих слов было достаточно, чтобы подтвердились её догадки. Мадара ненавидел Саске, ненавидел её, и Сарада ничего не значила для него. Он просто списал её со счётов, поскольку она была их дочерью. — Тогда умри, — сказала Сакура, вкладывая в эти слова всю свою ярость и боль. — Умри как можно скорее, потому что долго ты всё равно не продержишься. Она бросила эти слова, как кинжал, и под его удивлённым взглядом направилась к выходу. Внутри неё всё клокотало: гнев, разочарование, боль, которые сливались в бурлящий поток эмоций. В этот момент ей казалось, что она способна уничтожить всё на своём пути, стереть мир до основания. Её пальцы коснулись дверной ручки, и она уже сделала шаг вперёд, когда услышала его голос: — Думаешь, что ты что-то можешь? Ты ведь рассчитывала, что Анна сделает всё за тебя, но знаешь в чëм дело? Ни один из вас не способен доверять. Это ваша сила, но в то же время и слабость. Вы просто запрограммированы так жить. Сакура оглянулась, но тут же отвернулась, не придав значения его словам. Она вышла из кабинета, чувствуя себя так, будто покинула тронный зал самого Дьявола. Но правда была в том, что этот мир и был Преисподней. И сохранить в нëм душу теперь казалось невозможным.

***

— Анна, подожди! — Сакура нагнала её на улице. Анна остановилась и медленно повернулась к ней. В её глазах читалась смесь усталости и раздражения. Она посмотрела на Сакуру так, словно та была незваным гостем, вторгшимся в её личное пространство. — Прошу тебя, выслушай меня, — Сакура умоляюще сложила руки, её голос задрожал, а в глазах заблестели слёзы. В этот момент она выглядела так трогательно, что Анна невольно задержала взгляд, но тут же отвернулась, словно испугавшись своих эмоций. — Тебе есть что ещё сказать? — спросила Анна почти безразлично. Она приподняла бровь, её тон был колючим, но в нём скрывалась обида. — Слежка за мной — это не то, чего я ожидала, доверившись тебе. Сакура стиснула зубы так сильно, что они заскрипели, и сморщилась от внутреннего напряжения. Её пальцы нервно запутались в густых волосах, словно она пыталась удержать себя в руках. В памяти всплыли слова Анны: «Мне нужны рядом люди, которым я могу доверять, но таких по пальцам пересчитать. Ты не такая, как моё окружение. Я знаю, что могу довериться тебе». Сакура оттянула волосы, и боль в корнях пронзила её до самой души. Тихий, почти беззвучный стон вырвался из её груди. Она должна была слушать своё сердце, которое, узнав Анну поближе, начало видеть в ней искренность, тепло и свет. Но её непринятие этого мира, людей, которые окружали её, сыграло с ней злую шутку. Она оттолкнула ту, кто могла стать для неё настоящей опорой, кто могла изменить её жизнь. — Пожалуйста, попытайся понять меня, — прошептала Сакура, поднимая свои огромные зелёные глаза на Анну. — Я должна была убедиться, что ты не замешана в делах «Красного Олимпа»… — Я говорила, что не имею к этому отношения, — внезапно резко прервала Анна, и её взгляд буквально вспыхнул от гнева. — А теперь Канна мертва. Её убили из-за того, что я решила влезть на территорию «Красного Олимпа». Этого тебе достаточно, чтобы поверить мне? Сакура схватила холодные руки Анны, словно надеясь впитать её боль, что внезапно вырвалась наружу. В её глазах читалось отчаяние, смешанное с мольбой. Анна всегда казалась безразличной к чужим страданиям, но в этот момент её лицо исказилось горечью, и она отвернулась. — Мне жаль, что это случилось, — дрожащим голосом произнесла Сакура. — Но, пожалуйста, умоляю тебя, дай мне ещё один шанс! Без тебя я не справлюсь! Анна горько усмехнулась, вырывая свои руки из её хватки. Её глаза сверкнули холодным огнём. — Не справишься? — переспросила она с насмешкой. — Теперь ведь дело не только в мести за твоего отца? Ты боишься, что Сарада лишится всего? Хочешь с моей помощью избавиться не только от Мадары, но и от Ино? Сакура опустила глаза, её губы задрожали, а лицо побледнело. Она почувствовала, как её сердце сжалось от стыда и вины. Анна, заметив её реакцию, покачала головой и снова усмехнулась, но теперь её улыбка была полна иронии. — Не стоит стыдиться, Сакура, — сказала она с холодным спокойствием. — Того, что в итоге ты ни чем не отличаешься от нас. Ты такая же. Анна сунула руку в глубокий карман своих брюк, и её пальцы сомкнулись на прохладной поверхности флешки. Она медленно вытащила её, держа между большим и указательным пальцами, словно взвешивая своё решение. На мгновение её взгляд задержался на маленьком серебристом устройстве, словно она пыталась убедить себя в правильности своего поступка. Затем, с решимостью, которая граничила с отчаянием, она протянула флешку Сакуре. — Забирай, — произнесла Анна, её голос был тихим, но твёрдым. — Кто знает, может, здесь ты найдёшь грязь на меня и наконец успокоишься. Сакура замерла, её глаза распахнулись. Это было не то, что она ожидала услышать. Её губы приоткрылись, но слова застряли в горле, словно невидимый ком сдавил её грудь. Она могла признаться, что напряжение между ними теперь было связано с ужасной правдой, которую она так боялась произнести вслух. Её отец был причастен к гибели родителей Анны, и это знание словно камнем лежало на её сердце. Не дожидаясь ответа от Сакуры, Анна грубо схватила её за руку. Она вложила флешку в ладонь Сакуры, и её глаза блеснули холодным блеском. — Мне это не нужно, — уверенно сказала Анна. — Я сама со всем разберусь. С этими словами она резко развернулась, но тут же столкнулась с Сарадой. Девочка пошатнулась, её очки слетели с носа и с тихим звоном упали на асфальт. — Боже, зачем так подкрадываться! — воскликнула Анна, наклоняясь, чтобы поднять очки. Её голос дрожал от смеси раздражения и беспокойства. — Ты в порядке? Сарада неловко потёрла плечо и посмотрела на Анну с лёгким замешательством, словно не ожидала такой реакции. — Да, — тихо ответила она, пытаясь улыбнуться. — Простите, госпожа. Анна проверила очки на целостность и подняла голову. Она встретилась взглядом с бездонными глазами, в которых отражались красные линии, словно пульсирующие вены судьбы. Эти глаза завораживали и пугали одновременно, и Анна застыла, словно глядя в глаза другого человека. От столь пристального взгляда Сарада тоже застыла, почувствовав необъяснимую тяжесть. Заметив их странное молчание, Сакура спросила: — В чём дело? Сарада, уроки уже закончились? Я думала, ты будешь позднее. Её голос, как свежий ветер, разорвал оцепенение. Анна медленно поднялась, всё ещё не отводя глаз от девочки. Она протянула ей очки, и тихо сказала: — Будь осторожнее. Сарада взяла очки, её взгляд был полон вопросов. Анна натянуто улыбнулась и провела рукой по её волосам, а затем просто прошла мимо, стремясь поскорее добраться до своей машины. — Что это с ней? — спросила Сарада, глядя вслед удаляющейся фигуре. Сакура вздохнула. — Всё очень сложно, — ответила она и обняла дочь за плечи, чувствуя её дрожь. Сарада подняла глаза на мать и, наконец, заметила изменения. Её взгляд упал на волосы Сакуры, которые теперь выглядели иначе. — Мама, что с твоими волосами? — спросила она удивлённо. Сакура улыбнулась. — Неудачный опыт, — ответила она, а затем, бросив взгляд на кулак, где была спрятана флешка, тихо добавила: — У меня есть дела. Поехали.

***

Сакура сидела на кровати, прислонившись спиной к мягкому изголовью. Ноутбук уютно устроился на коленях, его экран мерцал мягким голубоватым светом, отражаясь в её глазах. Она лениво двигала мышкой, словно её пальцы двигались по инерции, а мысли витали где-то далеко. Комната была погружена в полумрак. Плотные шторы, тяжёлые и бархатные, полностью закрывали окно, не пропуская ни единого луча света. В этом искусственном полумраке очертания предметов становились размытыми, а воздух казался густым и тяжёлым. Сакура чувствовала, как тишина обволакивает её, и в этой тишине её дыхание было едва слышно. Она закрыла очередной файл, и её плечи опустились. Было бы странно ожидать, что за пару часов поисков ей удастся найти доказательства преступлений Мадары. Но всё же, каждый раз, копаясь в новой папке, её охватывало чувство беспомощности. Сакура нервно захлопнула ноутбук и, прикрыв уставшие глаза, откинулась на подушки. Откровенно говоря, она даже не знала, где именно нужно искать. Но это должно было быть что-то, что могло бы пролить свет на тёмные пятна в истории её отца, на его связи с Мадарой. Возможно, аудиозаписи, которые у неё были, могли бы стать ключом к разгадке, могли бы помочь ей частично очистить имя отца. Но этого было явно недостаточно, чтобы посадить Мадару за решётку. Он был слишком умен, слишком хитёр, чтобы оставить за собой явные следы. Сакура взяла свой смартфон и медленно провела пальцем по экрану. Аполлон так и не ответил ни на одно из её сообщений, даже на то, где она упомянула, что Анна узнала о приложении, которое она установила на её телефон. Он прочитал, но так и не подал признаков жизни. Сакура вздохнула, взглянула на часы и нахмурилась. Возможно, ей стоило бы навестить Итачи. Она собиралась вернуться в больницу после пресс-конференции Саске, но день растянулся в бесконечную череду событий, и она так и не добралась туда. Сакура задумчиво смотрела на экран, её мысли витали где-то далеко, пока пальцы механически скользили по сенсорному дисплею. Вдруг её взгляд упал на иконку приложения «Олимп». Она не помнила, как открыла его, но, коснувшись экрана, быстро нашла профиль журналиста Инузуки Кибы. Что-то внутри неё подсказывало, что это не просто случайность. С замиранием сердца она начала перечитывать последние статьи, которые он публиковал. Древнегреческие мифы оживали перед её глазами величественными образами. Но чем глубже она погружалась в текст, тем яснее становилось, что за этими именами скрываются люди, которые были ей хорошо знакомы. Она уже поняла, что Киба замаскировал Мадару и Кино под именами Зевса и Геры, а сама она была для него Афродитой. Проведя параллели между фактами из прошлых статей, она догадалась, что Геба и Геракл — это Хината и Наруто. Хината, нежная и заботливая, как богиня юности, и Наруто, храбрый и неутомимый, как герой мифов. Значение слова «архонт» подсказало ей, что Эреб — это Хао. Киба так же упоминал, что Эреб стоит рядом с Артемидой. Значит, Артемида — это Анна? Журналист описывал Артемиду как независимую, сильную и бесстрашную, но не примыкающую ни к одной стороне. Это идеально подходило Анне. Сомнений не было. Артемида — это Анна, и Хао стоит рядом с ней. Но кто же тогда был Посейдоном? В статьях это имя тоже всегда имело привязку к Артемиде. Этот псевдоним, вероятно, был присвоен Тао. Рен, с его непредсказуемыми поступками и разрушительной силой, идеально подходил на эту роль. К тому же их с Анной кодовое слово звучало никак иначе, как «Посейдон». Сакура запомнила это после похищения Анны. Арес, преисполненный гнева, — Саске. Его ярость и жажда мести были очевидны. Тогда оставались двое. Искусный лжец, манипулятор, чья ложь была настолько тонкой, что казалась правдой, — Итачи. Но кто был последним? Апполон. Прикусив губу, Сакура вернулась к статье, где упоминалось это имя: «Аполлон, по мифам бог света и искусства, но в реальности считающий себя защитником мнимых, призрачных целей. Его цели могут быть губительными, а душа полна противоречий». Кто этот человек, скрывающийся под псевдонимом? Кого имел в виду Киба, когда говорил о нём? Мог ли Аполлон быть её тайным осведомителем, тем, кто знал правду о её отце и многих других? Сакура принялась нервно кусать губу. Это не было совпадением. Аполлон из статьи и Аполлон, который связался с ней, отправляя аудиозапись от её отца, был одним и тем же человеком. Но кто он? Мысленно перебирая знакомых, Сакура почувствовала, как всё внутри дрожит от волнения. Она не могла найти ответа среди тех, кого знала. Но этот человек точно знал их. Его осведомлённость говорила о влиянии и статусе. — Он точно один из нас, — прошептала Сакура, но тут же замолчала, словно испугавшись своих слов. Один из нас… Смартфон выскользнул из её пальцев и упал на кровать, оставив её руки безвольно лежать на мягком покрывале. Слова вырвались сами собой, но в них звучала горькая правда, идущая из самой глубины её души. Инузука был прав в своих статьях. Как бы она ни пыталась отрицать это, как бы ни старалась убедить себя в обратном, она была частью элитного мира. Её вмешательство, её мысли и желания лишь усиливали её связь с теми, кого она когда-то отвергала и презирала. Сакура закрыла глаза, пытаясь спрятаться от этой правды. Её чистая душа, когда-то полная наивности и чистоты, как у Афродиты, начала гнить под тяжестью новых знаний и обязательств. Но теперь она уже не могла остановиться. Её путь был предначертан, и она не знала, куда он приведёт её. Изменения, произошедшие с ней за последнее время, были столь разительны, что их невозможно было отрицать. Жажда мести превратилась в неугасимый пожар, а готовность бороться за свою правду и место в этом мире стала её новой религией. Все вокруг видели в ней лишь слабую, безвольную жену Саске Учихи, но Сакура была готова уничтожить каждого, кто посмеет встать у неё на пути. Её силы и власть были ограничены, но искра, вспыхнувшая в её груди, грозила разгореться в разрушительное пламя. Внезапно её смартфон издал тихий, но пронзительный звук, похожий на лёгкий вздох. Сакура резко распахнула глаза, и в них угасло привычное тепло. Теперь её взгляд был холодным, как воды Антарктического океана, а в сердце пылало лишь одно — жажда победы. Она осторожно взяла телефон в руки. На экране мерцало сообщение от незнакомого номера. «Госпожа Учиха. Вы обещали мне встречу. Если не заняты, жду вас в своём офисе, чтобы затем угостить ужином». Подпись отсутствовала, но Сакура мгновенно поняла, кто это. Акасуна Сасори. Она замерла, чувствуя, как внутри неё борются два чувства: страх и предвкушение. Сасори мог бы стать её спасителем. Если Анна окончательно отвернётся от неё, Сакура останется одна, без поддержки и союзников. Но Сасори? Он мог стать той самой твёрдой и влиятельной опорой, в которой она так нуждалась. Сакура быстро отправила ответное сообщение, подтверждая своё согласие. Её сердце билось в предвкушении, а мысли кружились в вихре эмоций. Она вскочила с кровати. Её движения были стремительными и порывистыми, словно она боялась упустить момент. Подойдя к гардеробной, Сакура распахнула дверь, и её взгляд тут же упал на роскошные наряды, висевшие на вешалках. Она провела рукой по мягкой ткани, ощущая тепло бархата. Её пальцы задержались на платье насыщенного изумрудного оттенка. Этот цвет напоминал ей о весенних лугах, о свежести и зелёной траве. Но вдруг её охватило странное чувство. Грудь сдавило, будто невидимая рука сжала её сердце. Перед глазами возник образ Итачи — его спокойный, но холодный взгляд, его молчаливое присутствие, которое всегда напоминало ей о прошлом. Сакура вновь вспомнила тот день, когда причинила ему боль, когда её действия разрушили его жизнь. К тому же, не смотря на безразличие Саске, она всё ещё оставалась его женой. Сакура не собиралась разводиться, не собиралась отдавать кому-то то, что принадлежало ей и Сараде. Но эти мысли быстро померкли перед ярким светом надежды. Возможность заручиться поддержкой такого влиятельного человека казалась ей чем-то невероятным, чем-то, что могло помочь и пригодиться в дальнейшем. — Это просто ужин, — прошептала она, словно пытаясь убедить саму себя. — Просто дружеский ужин. Её голос звучал твёрдо, но в глубине души она знала, что это не так. Этот ужин был чем-то большим. Он мог стать началом чего-то нового… Она схватила платье насыщенного изумрудного цвета и решительно захлопнула за собой дверь гардеробной. Её сердце билось в такт с её шагами, а мысли кружились в вихре предвкушения и тревоги. Но она знала, что должна идти вперёд, несмотря ни на что.

***

— Сколько на это уйдёт времени? — спросила Анна, глядя в глубокие голубые глаза доктора Фауста, в которых отражались отблески закатного солнца. — Уже вечер, — начал он, задумчиво глядя на часы на стене. Анна нахмурилась, её недовольство росло с каждой секундой. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался манипулировать её временем. — Иоганн! — воскликнула Анна, ударив по столу. Фауст поднял руки, словно сдаваясь, и улыбнулся. — К утру будет готово, — сказал он, передавая пластиковый пакет своей помощнице, которая тут же забрала его и поспешно покинула кабинет. — Только потому что мы друзья. Анна недоверчиво хмыкнула. Она выпрямилась и развернулась к двери. «Друзья». Был ли в её жизни хоть кто-то, кого она с уверенностью могла бы назвать другом? Точнее, хоть кто-то, кто ответил бы ей тем же? Эта мысль преследовала её, как тень, заставляя сомневаться в каждом человеке, с которым она общалась. — Анна, как твоё самочувствие? — вдруг спросил Фауст. — Те таблетки от госпожи Асакура… — Разумеется, я не собираюсь продолжать их принимать, — отрезала Анна, не оборачиваясь. — Внезапные приступы тошноты и слабости мешают, а чрезмерная эмоциональность сводит с ума. Фауст нахмурился, его лицо стало серьёзным. — Ты должна пройти более тщательное обследование, — настойчиво сказал он. — Такие препараты могут иметь более серьёзные последствия, особенно учитывая, что этот препарат новый. Мне сложно делать выводы… Анна ухмыльнулась. Она медленно обернулась, её глаза сверкнули яростным блеском, похожим на осколки разбитого зеркала. — Я стала подопытной мышью, — произнесла она с иронией, в которой прозвучали горечь и презрение. Фауст резко поднялся из своего кожаного кресла, его руки с грохотом опустились на стол. — Не говори так, — его голос был полон тревоги. — Это звучит ужасно. Ядовитая ухмылка Анны медленно растворилась в снисходительной улыбке. Она не могла отрицать искренность Фауста, его тревогу, но принять это сочувствие было для неё почти невыносимо. — Иоганн, — произнесла Анна тихо, её голос был едва слышен, но в нём звучала мольба о перемене темы. — Как состояние господина Асакура? Фауст почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелее. Он медленно опустился в кресло, его руки сложились в замок, как будто он пытался удержать свои мысли под контролем. — Прогноз неблагоприятный, — ответил Фауст. Анна кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волна злости, направленная на саму себя. Если бы она не довела Йомея до такого состояния, могла бы выпытать у него правду о своих родителях. Но ненависть и желание мести обернулись против неё, как бумеранг. Впрочем, если бы господин Асакура не балансировал на грани жизни и смерти, он вряд ли бы вообще открыл рот. — А Учиха Итачи? — спросила Анна, будто информация о Йомее потеряла своё значение в тот же миг, как только она услышала ответ Фауста. Фауст вздохнул, едва слышно. Он знал, что не должен разглашать эту информацию, но перед Анной, человеком, для которого были открыты почти все тайны, он не мог устоять. К тому же, в глубине души он действительно питал к ней тёплые чувства. — Господин Учиха находится в стабильном состоянии, его жизни ничего не угрожает, — начал Иоганн. — Однако в сознание он пока не пришёл, хотя для этого нет видимых причин. Анна свела брови в непонимании. — Что это значит? — спросила она. Фауст посмотрел на неё с лёгкой грустью в глазах. — Господин Учиха будто не хочет просыпаться, — ответил он. — Словно защитный механизм, что-то удерживает его на грани между сном и явью. Анна поджала губы, её взгляд стал задумчивым. Она знала, что Итачи всегда был окружён множеством тайн, и это не удивляло её. Его разум, как и его душа, был полон загадок. Возможно, именно это и позволило ему уйти в глубокий сон, где он мог укрыться от всех своих страхов и опасностей. В этот момент она почувствовала, как её собственные мысли стали тяжёлыми. Иногда ей тоже хотелось сбежать от своих обязанностей, от груза ответственности, который с каждым годом становился всё тяжелее. Но Анна знала, что не может позволить себе такую глупость. Ведь если она сдастся, то кто тогда защитит тех, кого она так оберегает? — Спасибо, доктор Фауст, — улыбнувшись, сказала Анна. — Мне пора. Буду ждать вестей. Фауст кивнул, его взгляд, полный усталости, на мгновение задержался на ней. В глубине его глаз Анна заметила тень беспокойства, но он быстро спрятал её за вежливой маской. — И, Анна, прими мои соболезнования по поводу госпожи Бисмарк, — добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал сочувствующе. Анна лишь кивнула в ответ, не желая задерживаться на этом разговоре. Она вышла из кабинета и тихо прикрыла за собой дверь, ощущая, как неловкость покидает её тело. В длинном коридоре было непривычно тихо. Даже персонал, казалось, исчез, оставив её наедине с собственными мыслями. Анна вдохнула и, наслаждаясь этим моментом уединения, направилась к лифтам. Её пальцы коснулись гладкой поверхности кнопки, и ободок лифта загорелся приятным синим светом. Ожидая лифт, она достала свой смартфон и развернула уведомления. Среди потока сообщений одно имя привлекло её внимание: Инузука Киба. Не колеблясь ни секунды, Анна открыла чат в «Олимпе» и прочитала сообщение: «Как удобно, когда устройства синхронизированы. Признаюсь, я до последнего верил, что ты не имеешь отношения к «Красному Олимпу». Удивлён ли я? Нет. Разочарован? Возможно. Но несмотря на это, я дам тебе кое-что. Надеюсь, что твои дела с «КО» никак не связаны со смертью госпожи Бисмарк, и твоя просьба о помощи была искренна». Прочитав сообщение от журналиста, Анна судорожно сглотнула. Её пальцы двигались неуверенно, когда она открывала прикреплённые файлы. Первым был длинный список переводов со счёта её благотворительного фонда на счёт «Красного Олимпа». Эти деньги не имели никакого отношения к деятельности этой организации и были направлены конкретному человеку, но Инузука вряд ли поверит её словам. Поэтому Анна решила просто принять тот факт, что её взломали. Однако это открытие лишь углубило её злость. В этот момент она вдруг осознала, что Сакура помогала Кибе. Установка вредоносного приложения была делом её рук. На секунду Анна прикрыла глаза, и её сознание погрузилось в мысли. Она почувствовала, как сердце сжимается от разочарования, словно хрупкий цветок, смятый грубыми пальцами. Интуиция, которая всегда была её верным спутником, подвела её. Человек, которому она хотела довериться больше, чем кому бы то ни было, оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Хотя, может и эти мысли были ошибочны… Открыв глаза, Анна перешла к следующему файлу. Её сердце забилось быстрее, когда она увидела название: «Запись с камеры наблюдения». Дрожащими пальцами она запустила видео. На экране появилась парковка у ресторана. Секретарь Бисмарк и Учиха Итачи стояли друг напротив друга, их лица были напряжены. Бисмарк что-то эмоционально говорила, но звука не было. Итачи, казалось, не слушал её, его взгляд был холодным и безучастным. Внезапно он схватил её за локоть, но Канна вырвалась. Она запустила пальцы в волосы, отчаянно озираясь по сторонам, и Итачи, словно приняв её решение, что-то сказал, а затем сел в свою машину. На этом запись оборвалась. Руки Анны задрожали, едва удерживая смартфон. Пальцы, сжимавшие экран, словно утонули в невидимом болоте, а сердце, казалось, замерло, чтобы в следующий миг бешено забиться в груди. Время на записи, запечатлевшей последние мгновения жизни Канны, совпадало со временем её смерти. Это было словно удар под дых — безжалостный, неотвратимый. Итачи. Имя, которое она так долго пыталась оправдать, теперь предстало перед ней в новом свете. Мысль о том, что именно он мог быть убийцей, вонзилась в её сознание, как ржавый гвоздь. Анна всегда пыталась найти оправдание его действиям. «Он хотел защитить Саске», — шептала она себе, закрывая глаза, чтобы не видеть правды. Но теперь, когда всё встало на свои места, она понимала, что это уже не просто оправдание. Это была ложь. Именно такой должна была бы быть её реакция. Должна бы… Двери лифта распахнулись перед ней, и Анна машинально шагнула внутрь. Её разум был полон мыслей. Она не заметила, как вошла в лифт, не услышала, как двери закрылись за ней. Всё её внимание было сосредоточено на одном — на чате с ненавистным журналистом, который прислал новое сообщение. «Есть ещё файл, где автомобиль Учихи Итачи выезжает на шоссе в районе Сисуи спустя пятнадцать минут. Госпожи Бисмарк с ним уже нет, а следом происходит авария с участием госпожи Учиха. Это не доказательство преступления, но наводит на определённые подозрения». Крепко стиснув смартфон в одной руке, Анна запустила пальцы другой в волосы, стягивая их до боли. Новое сообщение не заставило себя ждать: «Эти файлы полиция не найдёт. Я удалил их. Дальше выбор за тобой: расправишься с ним сама или позволишь это сделать полиции, которой вряд ли можно доверять. Но в конце концов, тебе придётся просто признать, Анна, мы все — преступники, погрязшие во лжи. Каждый из нас несет ответственность за свои деяния. Мы все виноваты, и каждому из нас придется ответить за содеянное». Анна прижалась спиной к прохладной стене лифта, чувствуя, как её охватывает дрожь. Кислорода не хватало, но дело было не в этом. Она была согласна с Кибой. Каждый, кто имел влияние в этой стране, был так или иначе ответственен за чужие или собственные грехи. Это было неизбежно, как восход солнца. Внезапно ей показалось, что стены лифта начинают давить на неё, словно пытаясь раздавить. Её лёгкие сжались, и она начала задыхаться от собственного отчаяния и злобы. В панике Анна принялась лихорадочно нажимать на кнопки лифта, не разбирая, что делает. Ей нужно было выбраться из этой тесной клетки. Наконец, лифт остановился, и двери с громким звуком раздвинулись. Анна выскочила из кабины, словно за ней гналась стая собак. Тяжело дыша, она подняла глаза и увидела размытый силуэт Саске, который быстро скользнул в одну из дверей вип-палаты. Этот образ стал для неё якорем, за который она ухватилась, чтобы не утонуть в бездне своих чувств. Анна бросилась следом, не задумываясь о последствиях. Она пронеслась мимо двух медсестёр, чуть не сбив их с ног, и ворвалась в палату Итачи так, будто там были все ответы на её вопросы. Войдя внутрь, Анна замерла на мгновение. Её взгляд метнулся по комнате, но она не увидела ничего, кроме пустоты. Только холодный полумрак, который так любили Учихи. Но её сердце продолжало бешено колотиться, а в голове звучали слова Кибы, как назойливый напев. «Мы все виноваты», — эхом отдавалось в её сознании. Она сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как её ноги подкашиваются. Подойдя к кровати, на которой лежал Итачи, Анна замерла, глядя на его неподвижное лицо, в котором не было ни жизни, ни надежды. Только пустота. — Анна? — вдруг раздался знакомый голос. Она медленно обернулась. Саске стоял на пороге ванной комнаты, его фигура казалась мрачной в потоке света, который струился за его спиной. Его глаза, обычно холодные и безразличные, сейчас смотрели прямо на неё. В этом взгляде было что-то до боли родное, что одновременно вызывало понимание и отталкивало. — Что ты здесь делаешь? — его голос прозвучал холодно, но в нём всё же проскользнула нотка некого облегчения, будто он был рад увидеть её. Ожидая ответа, Саске вытер руки белым полотенцем, и эти движения были такими выверенными, как будто он пытался скрыть что-то большее, чем просто следы воды. Анна застыла, не решаясь ни ответить, ни просто уйти. Вздохнув, Саске бросил полотенце на стул и сделал неуверенный шаг к ней. — Можешь не отвечать, — произнёс он тихо, с горечью в голосе. — Я же знаю про Канну. И понимаю. Мне жаль. — Жаль? — выдохнула Анна. Она оглянулась на Итачи, и её взгляд наполнился отчаянием. Ей хотелось вцепиться в него, заставить открыть глаза, заговорить, но это было бессмысленно. Поэтому она снова перевела взгляд на Саске. — Мне тоже. Эти слова, произнесённые с такой холодной отстранённостью, заставили Саске нахмуриться. Он не знал, чего ожидать от неё. Анна выглядела так, будто находилась на грани чего-то непоправимого. Это ощущение было хорошо знакомо ему. Поддавшись своим скрытым, глубоко запрятанным чувствам, Саске сорвался с места и оказался перед ней. Его руки внезапно обвили её и притянули к себе. Анна замерла, её глаза расширились от неожиданности. Она почувствовала прохладу его ладоней на своей спине через ткань блузки. Эта прохлада была такой же, как и та, что исходила от неё самой. Их тела, как и души, всегда были холодными, словно мёртвыми. Возможно, именно это позволяло им сохранять свой разум таким же ледяным, лишённым чувствительности. Но так ли это было на самом деле? Что в действительности двигало ими? Саске молчал, и Анна неуверенно подняла руки, словно не зная, как правильно поступить. Но затем медленно, с дрожащими пальцами, обняла его в ответ. Её тело было напряжено, но в этом жесте читалась отчаянная попытка найти утешение в объятиях. И вдруг на душе у обоих стало невыносимо тяжело. Их страдания были как две стороны одной медали: одинаково глубокие, одинаково мучительные. Анна крепче сжала рубашку на его спине, её пальцы впились в ткань, а губы сжались в тонкую линию. Она стиснула зубы. Но в этот момент Саске обнял её ещё крепче, и холод, который сковывал их обоих, начал медленно исчезать. В его объятиях Анна почувствовала странное, но тёплое ощущение. Это было как возвращение домой, как нахождение того, кого искал всю свою жизнь. Давно забытое воспоминание… Они одновременно отпрянули друг от друга, их взгляды встретились. Слова были излишни, всё стало очевидным. Они чувствовали одно и то же, и это пугало, вызывало недоумение. Несмотря на тайное желание заботиться друг о друге, они никогда не были близки. Но эта связь сейчас казалась слишком реальной, словно сокрытой в недрах памяти. Анна и Саске застыли в тишине, пытаясь понять свои чувства. Ощущения были слишком знакомыми, но они не могли вспомнить, почему. — Так вот что значит «дежавю», — наконец произнёс Саске, его голос прозвучал сухо, и в нём сквозила фальшь. Усмешка, появившаяся на его лице, была натянутой и не могла скрыть внутреннего смятения. Анна лишь слегка качнула головой, будто собиралась что-то ответить, но внезапно её память обожгла вспышка. Тот же голос, что уже звучал в её сознании, вновь возник, словно эхо из прошлого. Такое уже происходило, когда Сакура назвала её «Киояма Анна». «Ты помнишь своё имя? Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Ты же знаешь, что ты Анна? Анна Киояма!» — голос прозвучал в её голове, отдаваясь эхом, как будто кто-то шептал ей прямо в ухо. — В чëм дело? — спросил Саске. Анна сделала шаг назад и свела брови, пытаясь осмыслить происходящее. Но внезапно её внимание привлекли резкие звуки смартфонов. Она вздрогнула и инстинктивно сунула руку в карман брюк, чтобы достать телефон. Саске поступил так же. На экране их телефонов высветился пост от журналиста Инузуки. Текст был коротким, но в нём таилось нечто зловещее: «Сегодня в десять вечера Олимп откроет свои врата». Анна посмотрела на Саске, её глаза расширились от тревоги. Она поняла, что это значит. Событие обещало быть катастрофическим. — Он проводит прямой эфир сегодня, — пробормотала Анна. Саске выругался, его лицо исказилось от гнева. — Чёрт! Мы так и не смогли его найти! — воскликнул он, сжимая кулаки. Они не знали, что именно собирался рассказать миру Инузука, но было очевидно, что это разрушит все их планы. Саске потеряет корпорацию отца, а Анна лишится шанса на свободу. Но как бы сильно ей ни хотелось краха своей семьи, Анна не могла позволить Инузуке сделать это за них. Она отчаянно желала уничтожить всё своими руками. — Черт! — повторил Саске, зачёсывая пальцами чёлку назад. Анна понимала его гнев. Он был не только из-за сложившейся ситуации, но и из-за того, что Инузука играл с ними при помощи платформы, созданной самим Саске. Она вновь посмотрела на экран телефона. Новое сообщение, на этот раз личное, привлекло её внимание. Это были координаты местоположения, где должен был пройти прямой эфир. Анна взволнованно выдохнула. — Мы знаем, где он будет, — прошептала она. — Мы можем остановить его.

***

Сакура сидела на уютном диванчике, погружённая в свои мысли. Её пальцы нервно теребили ремешок сумочки, а взгляд был устремлён в пустоту. Она не могла понять, что вызывало в ней это странное беспокойство. Возможно, это было связано с тем, что она, замужняя женщина, влюблённая в брата своего мужа, оказалась в обществе почти незнакомого мужчины, который, без сомнения, проявлял к ней явный интерес. Или же это было вызвано её собственным решением использовать людей в своих целях — решением, которое казалось ей всё более пугающим, но таким логичным. Внутри неё бушевала буря эмоций: гнев, обида и страх разрывали её на части. Ей казалось, что каждый человек вокруг неё скрывает свои тайны, и она чувствовала себя одинокой и беспомощной. Люди, на которых она хотела бы положиться, приносили ей только боль. После известия о беременности Ино от Саске, Сакура не хотела даже слышать о его местонахождении. А тайны Итачи ранили её сердце. Если он мог так жестоко обманывать своего младшего брата, то что он мог сделать с ней? Анна была права: Итачи стал тенью Мадары, и, какими бы благими ни были его намерения, простить его казалось почти невозможно. От этих мыслей грудь Сакуры сдавило ещё сильнее. Она сама скрывала нечто такое, что могло разрушить не только сердце Итачи, но и разорвать его душу на части. Им всем нужно было собраться вместе, расставить все точки над «и» и принять чью-то сторону. Но вместо этого каждый из них предпочитал действовать в одиночку. И тут уже Мадара оказался прав: они не были способны на доверие. Сакура прикрыла глаза и провела ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Но её мысли продолжали кружиться в вихре, не давая ей покоя. Она чувствовала себя брошенной, не зная, кому верить и что делать дальше. — Госпожа Учиха, — раздался голос, который вывел её из оцепенения. Она открыла глаза и увидела перед собой девушку с очаровательной улыбкой. — Господин Акасуна ждёт вас, — произнесла секретарь и жестом пригласила её следовать за собой. Сакура сделала глубокий вдох и поднялась с дивана. Волнение лишь усилилось, но она всë же пошла через просторный коридор, украшенный картинами. — Господину Акасуна очень жаль, что вам пришлось ждать, — произнесла девушка, обернувшись. Её улыбка была столь же милой, как и прежде, но в её глазах читалась скрытая тревога. — Он надеется, что это не испортило ваше впечатление о нём. Сакура неуверенно ответила на её улыбку. Её губы дрогнули, но слова так и не сорвались с языка. Секретарь отвернулась и, сделав несколько шагов, остановилась перед массивной дверью из чёрного матового стекла. Она распахнула её, приглашая Сакуру войти. — Прошу сюда, — сказала она, её голос был мягким и почтительным. Сакура кивнула и, сделав очередной глубокий вдох, вошла внутрь. Дверь тут же закрылась за ней, оставляя её наедине с неизвестностью. Кабинет Акасуна Сасори оказался просторным, похожим на музей. Высокие окна от пола до потолка наверняка в дневное время пропускали много света, который играл на поверхности многочисленных предметов искусства, украшавших помещение. Все стены были увешаны картинами, каждая из которых рассказывала свою историю. Здесь были и абстрактные полотна, и пейзажи, и портреты, выполненные с такой точностью, что можно было разглядеть мельчайшие детали лиц. На письменном столе из тёмного дерева лежали стопки книг и журналов, а также стояли несколько ваз с живыми цветами, которые добавляли кабинету уюта. Рядом с окном располагался уютный диван, на котором, казалось, можно было провести часы, погружаясь в чтение или размышления. Но самое впечатляющее в кабинете было то, что стены были украшены не только картинами, но и скульптурами. Здесь можно было увидеть изящные статуэтки из бронзы и мрамора. Одна из них изображала девушку с распущенными волосами, будто стоящую на краю обрыва и смотрящую вдаль. Её глаза были полны грусти и надежды, а лицо выражало глубокую задумчивость. Сакура не могла оторвать глаз от этой скульптуры. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть её подробнее. В этот момент открылась другая дверь, и в кабинет вошёл Акасуна Сасори. — Госпожа Учиха, — приветливо улыбнулся он и поклонился. — Рад, что вы согласились на эту встречу и прошу прощения за ожидание. Был важный звонок. Сакура поклонилась в ответ. — Всё в порядке. Спасибо за приглашение, господин Акасуна, — произнесла она. Сасори на миг замер, глядя на обрезанные розовые волосы, а затем вновь улыбнулся. — У вас новая причёска, вам идёт. Сакура смущённо провела рукой по волосам, которые ей дома подравняла Сарада. — Спасибо, — ответила она и с восхищением осмотрелась. — Ваш кабинет просто великолепен. Сасори улыбнулся, его взгляд стал теплее. Он медленно приблизился к ней, и Сакура почувствовала, как её сердце начинает биться чуть быстрее. — Вам нравится? — спросил он, пристально глядя в её изумрудные глаза. Сакура смущённо отвела взгляд, её щёки порозовели. Она снова посмотрела на скульптуры, словно пытаясь переключить внимание. — Да, очень, — сказала она. — Вы явно ценитель искусства. Сколько лет вы собираете всё это? Сасори ответил не сразу. Он сделал паузу, будто обдумывая свои слова. — Большинство вещей я приобрёл здесь, — сказал он. — А в Японии я недолго. Но есть несколько произведений, которые всегда путешествуют со мной. Они как старые друзья, — добавил он, и его голос стал чуть тише, почти шёпотом. Сакура обернулась, и её взгляд встретился с его. В этот миг дистанция между ними словно исчезла, оставив лишь напряжённое ожидание. Его карамельные глаза, казалось, проникали в самую глубину её души, заставляя нервничать. Воздух вокруг них стал наполненным чем-то неизведанным и тревожным. — Должно быть, вы очень разносторонний человек, — произнесла она, стараясь скрыть волнение в голосе. Вдруг её внимание привлекла картина, одиноко висевшая на пустой стене позади рабочего стола. Она отличалась от других, словно была здесь чужаком, вырванным из другого мира. — Вы говорите про это произведение? Сакура обошла Сасори и медленно направилась к картине. Каждый шаг отзывался стуком её каблуков. Достигнув стены, она остановилась, глядя на картину. На холсте был изображён красный дуб на берегу пруда. Его ветви, словно когти, тянулись к небу, а листья, окрашенные в оттенки алого и бордового, казались покрытыми свежей кровью. В центре композиции находился одинокий мальчик с волосами такого же оттенка. Он сидел на берегу, устремив взгляд в воду. Всё вокруг было окутано тенью и тоской, но на фоне тусклых красок красный цвет выделялся, привлекая внимание и вызывая странное чувство тревоги. Сакура потянула руку к холсту, но вовремя остановилась. Она попыталась понять, что именно в этом произведении так завораживало её, но слова ускользали, оставляя лишь ощущение пустоты и необъяснимой печали. — Вы угадали, — позади раздался голос Сасори, но в этот раз он остановился на приличном расстоянии. — Эта картина — моя самая драгоценная, не из-за денег, а из-за её смысла. Сакура обернулась. В его глазах отражался мягкий свет лампы, а губы были слегка изогнуты в загадочной улыбке. Его белоснежная кожа и яркие, как огонь, волосы, казались воплощением противоречия: он был одновременно холодным и горячим, живым и мёртвым. — На ней изображены вы? — спросила она. Сасори усмехнулся, склонив голову набок. Его взгляд был глубоким и проницательным, как бездонная пропасть. — Мне бы тоже хотелось узнать, кто изображён на этом холсте, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая загадка. Его слова казались не столько ответом, сколько намёком на что-то большее, что он не хотел раскрывать. Но любопытство Сакуры уже разгорелось. — Зачем? Глядя на эту картину, хочется плакать, — тихо сказала она, снова повернувшись к полотну. Картина, висевшая на стене, действительно казалась чужеродной в этом богатом и роскошном интерьере. Она словно вырвалась из другого мира, где царили печаль и безысходность. Сасори наблюдал за ней, не отрывая глаз. Его ладони упирались в стол, который разделял их. Он словно пытался сохранить дистанцию, но в то же время хотел сделать шаг навстречу. — Вы тоже ощущаете это одиночество, граничащее с отчаянием? — внезапно спросил Сасори так, словно говорил не о картине, а о чём-то личном. Сакура медленно отвела взгляд и вновь повернулась, уловив в его вопросе эту неоднозначность. — Господин Акасуна, кто нарисовал эту картину? — наконец спросила она. Сасори чуть наклонился вперёд. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, а в глазах мелькнула искорка. — Асакура Анна, — ответил он со странной смесью насмешки и грусти. Сакура замерла, а её губы приоткрылись от удивления. Она вспомнила ту картину, что видела на аукционе — полотно, пропитанное болью, безумной страстью и любовью, как ядовитая смесь, что разъедает изнутри. Те же тёмные, мрачные тона с доминирующим красным цветом создавали ощущение невыносимой безысходности, словно сама жизнь была заключена в этой картине, терзаемая внутренними демонами. Это был стиль Анны, её отражение, её душа, её истерзанный мир, который она выплескивала на холст, чтобы показать всем свою боль, но в то же время и силу. — Вы знали Анну до переезда в Японию? — вдруг спросила Сакура, но не успела договорить, как из её сумочки раздался пронзительный звук. — Простите, — пробормотала она и торопливо достала смартфон. Пальцы открыли сообщение, в котором было всего несколько слов: «Сегодня в десять вечера Олимп откроет свои врата». Холод пробежал по её спине. Сакура быстро прочитала следующее сообщение с указанием на какое-то место. Её сердце забилось быстрее, в груди зародилось странное предчувствие. — Извините, мне нужно идти, — бросила она, не поднимая глаз на Сасори. Её голос прозвучал резко, почти как приказ. Крепко сжимая смартфон в дрожащей руке, Сакура стремительно направилась к выходу. Лишь на пороге она обернулась. Сасори всё так же стоял, не меняя позы, его взгляд был устремлён на картину, висевшую перед ним. Он не двигался, не говорил, но в этом молчании было что-то тревожное. Сакура замерла на мгновение, но не решилась нарушить его внезапную задумчивость. Она сделала глубокий вдох, словно убеждая себя, и вышла из кабинета.

***

Машина Анны мягко свернула с дороги и, шурша шинами по веткам, остановилась между густых, вековых деревьев. Листья шептали свои тайны, а воздух был пропитан запахом влажной земли и прелой листвы. Саске, сидящий рядом на пассажирском сиденье, вопросительно взглянул на неё. — Ты чего? — спросил он. Анна медленно повернула к нему голову, её взгляд был полон решимости. Она глубоко вдохнула и тихо произнесла: — Не хочу, чтобы он знал, что мы приехали. Она заглушила двигатель, и машина замерла. Анна вышла из автомобиля. Саске последовал за ней, держась рядом. Они вернулись на дорогу и, стараясь не привлекать лишнего внимания, пошли пешком. Заметив тропинку, которая вилась среди деревьев, они решили сократить путь через неё. Листья тихо шуршали под ногами, а воздух становился всё свежее и прохладнее. Через несколько минут они подошли к заброшенному зданию. Его стены были покрыты мхом и плющом, а окна зияли пустыми глазницами, как глаза давно умершего великана. Часть здания, казалось, была охвачена пожаром много лет назад: обугленные балки торчали из крыши, а трещины на стенах напоминали шрамы. Анна остановилась перед входом и посмотрела на Саске. В её глазах читалась решимость, смешанная с тревогой. — Мы здесь, — прошептала она. Саске кивнул и сделал шаг первым, но Анна вдруг остановила его. — Подожди, — она достала смартфон и посмотрела на экран. — Эфир начался. Саске шагнул ближе, его взгляд тоже сосредоточился на экране. На нём был Инузука Киба, сидящий в полумраке. Его фигура была едва различима, но холодное голубое свечение от ноутбука, освещавшее его лицо, придавало сцене зловещую атмосферу. За его спиной виднелась бетонная стена, обшарпанная и безжизненная, как и сама комната. В руках Киба держал смартфон, его взгляд был прикован к нему, словно он ждал чего-то важного. Журналист молчал, его лицо казалось непроницаемым, но в этом молчании чувствовалась напряжённость. — Нам нужно поторопиться, пока он не начал говорить, — бросил Саске. Анна кивнула, и её сердце сжалось от дурного предчувствия. Она знала, что отступать уже поздно. Всё зашло слишком далеко. Но непривычное ощущение тревоги действовало на нервы. Не отрывая взгляда от экрана смартфона, Анна последовала за Саске. Они подошли к старой, покрытой ржавчиной двери, которая, казалось, вот-вот рассыплется от малейшего прикосновения. Саске осторожно толкнул её, и дверь с недовольным скрипом поддалась. Анна тут же взглянула на экран, чтобы убедиться, что Инузука их не заметил. Но он всё так же неподвижно сидел, уткнувшись в свой смартфон, словно весь мир вокруг перестал для него существовать. — Быстрее, — коротко приказал Саске и первым шагнул внутрь. Анна, стиснув зубы, последовала за ним. Внутри старого здания царил полумрак. Редкие лампочки, свисающие с потолка на длинных проводах, едва освещали пространство. Их тусклый свет создавал зловещую атмосферу, словно кто-то намеренно оставил здесь этот призрачный свет, чтобы заманить незваных гостей в свои сети. Воздух был тяжёлым, наполненным пылью и каким-то неприятным, затхлым запахом. Каждый шаг отзывался гулким эхом, а пол грозился обрушится под ними. Саске остановился, прислушиваясь. Анна замерла рядом. Они поднялись на второй этаж и оказались в коридоре, который разветвлялся в разных направлениях. — Нужно разделиться, — заявила Анна. — Нет, — отозвался Саске, оглядываясь по сторонам. — Думаешь, я отпущу тебя одну в этом Богом забытом месте? — А ты думаешь я боюсь? — парировала Анна. — Журналист Инузука не станет нападать, если ты об этом. До начала эфира осталось несколько минут. Разделившись, мы сможем быстрее его отыскать. Саске молча смотрел на неё, обдумывая её слова, ведь знал, что Анна права. Вдвоём они двигались бы медленнее, но если разделить силы, шансы на успех увеличивались. Он кивнул, принимая её решение. — Хорошо, — сказал Саске. — Но если найдешь Инузуку первой, то дождись меня. Не лезь к нему одна, Анна. Я серьёзно. Анна поджала губы. В его голосе звучало беспокойство, столь несвойственное ему, и то странное ощущение поддержки, которое она ощутила в объятиях Саске, вновь вернулось. Они так и не обсудили это, но сейчас было не время, поэтому Анна просто кивнула и направилась в глубь здания по одному из коридоров. Она двигалась бесшумно, скользя по старому коридору. Каждый её шаг был мягким, чтобы не выдать присутствие, а в ушах звучал лишь шёпот стен и эхо собственных мыслей. Анна знала, что её здесь не должно быть, но обстоятельства сложились иначе, и теперь она искала того, кто сам же и пригласил их в это заброшенное место. Анна остановилась у очередного поворота, её пальцы крепко сжимали смартфон. На экране всё так же молчал Инузука, будто ожидая чего-то. Она посмотрела на часы: время неумолимо приближалось к назначенному моменту. Внезапно тишину разорвал лёгкий шорох. Звук был настолько тихим, что его можно было принять за игру воображения, но Анна знала — это не просто ветер. Она оглянулась, прислушиваясь, однако вокруг снова воцарилась тишина. — В какую же чёртову дыру ты запрятался? — прошипела Анна, вновь взглянув на экран. В ней не было ни капли страха, только нетерпение и раздражение. Сейчас она была охотницей, и её добыча находилась где-то рядом, в этом мрачном лабиринте старого здания. Прислонившись к стене, Анна открыла чат с журналистом и набрала сообщение, каждое слово которого было пропитано ядом: «Где ты? Решил поиграть в прятки? Какого чёрта?» Она отправила сообщение и тут же вернулась к прямому эфиру. Киба выглядел всё так же расслабленным. Его лицо озарила ухмылка, и он повернулся к камере, словно знал, что Анна за ним наблюдает. — Кажется, мои гости уже прибыли, — произнёс он с насмешкой. Анна стиснула зубы, вслушивалась в тишину, пытаясь понять, откуда идёт звук. Но голос журналиста раздавался только из динамика телефона. Возможно, его и не было в этом здании. — Что ж, давайте начнём, — Киба снова улыбнулся, его белые зубы блеснули в полумраке. — Как вы уже знаете, я журналист Инузука Киба, прозванный среди недовольных «псом». И этот эфир — ворота к грехам Олимпа. Анна запустила пальцы в волосы, чувствуя, как её охватывает внезапно странное спокойствие. Её тревоги отступали, сменяясь смирением. Если угрозы Инузуки реальны, то он сделает то, что не успела или не смогла она. В конце концов, их цели совпадали. Пусть его разоблачение утянет её на дно, но Мадара и Кино падут. — Думаю, стоит сначала рассказать о месте, в котором я сейчас нахожусь… — продолжил Инузука, глядя через экран на своих зрителей, но вдруг замолчал. Его взгляд метнулся в сторону, как будто кто-то невидимый привлек его внимание. Он медленно поднялся со стула, готовясь что-то сказать, но не успел. Тишину прорезал оглушительный выстрел, разорвавший воздух и уничтоживший надежду на продолжение разговора. Анна инстинктивно закрыла рот рукой и прижалась к стене, не отрывая глаз от смартфона. Выстрел прозвучал не только по ту сторону экрана, но и где-то над её головой, эхом отразившись от стен здания. Киба пошатнулся, прижав ладонь к животу. Его голос дрогнул: — Ты… Он протянул руку в сторону, туда, где скрывался невидимый убийца. Но не успел договорить. Два новых выстрела прозвучали один за другим, чтобы добить раненого, стереть из этого мира раз и навсегда. Почувствовав, как ноги подкосились, Анна медленно сползла по стене. Тошнотворный комок подступил к горлу, и она впилась взглядом в экран, надеясь уличить убийцу. Киба упал назад, его изображение на экране исчезло, оставив лишь пустоту и тишину. Внезапно дешёвые лампочки, лишь кое-где одиноко свисающие с потолка, моргнули, а затем погасли. Коридор, в котором находилась Анна погрузился во тьму. Она посмотрела в одну сторону, потом в другую, и снова опустила взгляд на экран, но теперь там не было ничего, кроме старого стула с обшарпанной спинкой и облезлой стены, такой же, как и все остальные в этом здании. В правом углу экрана мелькали комментарии зрителей, словно последние отголоски реальности, но они были такими же бессмысленными и пустыми, как и сама тьма вокруг. Анна затаила дыхание. Она понимала, что убийца где-то рядом, может быть, всего в нескольких шагах. Ей отчаянно захотелось найти его, поймать, остановить. На экране мелькнуло что-то неуловимое, а затем всё погрузилось в кромешную тьму. Кто-то выключил камеру, с которой Инузука начал свою трансляцию. Это означало, что убийца начал заметать следы, и Анна не могла позволить ему уйти. Она вскочила на ноги, готовая броситься в погоню, но кто-то внезапно схватил её за плечо. Она резко обернулась, направляя свет от экрана смартфона прямо в лицо незнакомцу. Саске сморщился от резкой яркости, но его хватка не ослабла. — С ума сошёл? — гневно прошипела Анна. — Зачем так подкрадываться? И эти слова почему-то напомнили ей о том, что сегодня днём она сказала тоже самое его дочери, столкнувшись с ней у здания «Sharingan». — Ты слышала выстрелы? — спросил Саске. — Видела, — ответила Анна, стараясь говорить спокойно, хотя внутри неё всё кипело. — Я не отключалась от трансляции Инузуки. Кто-то убил его в прямом эфире. Мы не одни здесь. Саске нахмурился, но его рука, крепко сжимающая её ладонь со свежей повязкой, недавно наложенной доктором Фаустом, дрожала. — Мы должны найти его, — продолжила Анна, однако Саске резко развернулся и потянул её за собой, не давая возможности закончить фразу. — Нет, — решительно отрезал он. — Нам нужно выбираться отсюда. Слишком много людей следили за эфиром, полиция может появиться в любую минуту. — Но мы можем поймать убийцу! — возразила Анна. Саске вдруг остановился и посмотрел на неё. — И что дальше? Хочешь умереть здесь так же, как Инузука? — его голос прозвучал холодно, но за этой ледяной маской проскальзывало едва заметное беспокойство. — Приди в себя, Анна. У него пистолет, а у нас ничего. Никто не знает, что мы здесь. Глядя на едва различимые в темноте черты лица, Анна тяжело вздохнула, соглашаясь с ним. Саске был прав — они не могли позволить себе так рисковать. — Уходим, — тихо произнесла она. Саске кивнул, его рука крепче сжала её ладонь, будто он боялся, что она растворится в этой темноте. Его шаги стали уверенными, но тихими, как поступь хищного зверя. Анна решительно следовала за ним. Они шли сквозь мрак, и иногда Анне казалось, что она слышит приглушённые голоса и шорохи, но не позволяла себе отвлекаться. Они должны были вырваться отсюда живыми. Саске шёл впереди, изредка оглядываясь. В его глазах отражался холодный блеск, в котором читалась вся безысходность их положения. Анна понимала, что он уверенно ведёт их, даже если она сама не видит пути. Она доверилась ему, и это доверие было странным, но сильным. Они шли всё быстрее, их шаги становились громче, но они не сбавляли темп. Каждый метр, который они преодолевали, приближал их к выходу. Внезапно Саске остановился, и Анна замерла за его спиной. Её сердце забилось быстрее, когда он выпустил её ладонь и осторожно подошёл к лестнице. Его шаги были почти бесшумными, но Анна ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. — Что такое? — прошептала она, осознав, что Саске услышал что-то, чего не услышала она сама. Он промолчал и высунулся в лестничный пролёт, его фигура на мгновение слилась с полумраком. Саске внимательно посмотрел вверх, а затем вниз, словно пытаясь уловить малейший звук в этой гнетущей тишине. Его лицо оставалось неподвижным, но Анна видела, как его мышцы напряглись, а дыхание стало прерывистым. Она не знала, что он услышал, но чувствовала, что это что-то опасное. Анна крепче сжала кулаки. Она хотела крикнуть, позвать его, но боялась, что это только привлечёт внимание того, кто притаился в темноте. Её сердце колотилось, как барабан, и она молилась, чтобы Саске был осторожен. — Пошли, — вдруг приказал он, видимо убедившись, что угрозы нет, но Анна не сдвинулась с места. Тогда Саске наконец обернулся к ней. Его взгляд упал на её левую ладонь, где она изо всех сил давила на повязку. Белые бинты постепенно пропитывались кровью, образуя зловещее кровавое пятно. — Что ты делаешь? — процедил он сквозь зубы, заметив, как кровь сочится сквозь ткань. Анна молчала. Её дыхание стало прерывистым, словно она боролась с чем-то внутри себя. Необъяснимый страх сдавил её горло, и она, как всегда, прибегла к единственному знакомому способу справиться с ним. Вдавливая ногти в глубокий порез на ладони, она попыталась почувствовать боль, вернуть себе ощущение реальности, вернуть контроль над собой. Но это оказалось бесполезно. Боль будто растворилась в странном ощущении дежавю. — Анна? — Саске подошёл к ней и схватил за руку, пытаясь вырвать её из этого транса. — Прекрати. Она вздрогнула, и в её глазах вернулась осознанность. Анна опустила взгляд на свою ладонь, с которой на пол упали несколько капель крови. Затем она перевела взгляд на другую руку, которую крепко сжимал Саске. — Я не хочу, чтобы ты умер, — внезапно прошептала она. — Почему я думаю об этом? Почему это странное чувство возникло? Анна подняла глаза на Саске. Его лицо сохраняло безразличие, но в глубине его взгляда мелькнуло изумление, смешанное с неким пониманием. Он посмотрел в сторону, плотно поджав губы, и Анна положила окровавленную ладонь ему на плечо, привлекая внимание обратно. — Это здание… — произнесла она с дрожащей неуверенностью. — Ты знаешь, что это за место? Саске резко обернулся к ней. — Почему ты спрашиваешь? — его голос прозвучал холодно, почти враждебно. Анна облизала пересохшие губы. Она посмотрела ему в глаза, и в этот момент ей показалось, что они уже бывали здесь. Это чувство было необъяснимым, но оно не отпускало её. А то, с какой уверенностью Саске перемещался в темноте, словно знал каждый уголок этого места, лишь добавляло ей сомнений. — Ты знаешь, — прошептала Анна. — Чувствуешь тоже. Саске устало провёл ладонями по лицу. Он снова посмотрел на Анну, надеясь, что она шутит. Но её лицо оставалось серьёзным, а в глазах читалось смятение. Она сама не понимала, что говорит. — Боже, Анна… — Саске качнул головой, не находя слов. Зато ему отчаянно захотелось поскорее покинуть это здание. В очередной раз схватив Анну за руку, он потащил её вниз по лестнице, мысленно проклиная всю свою жизнь. — О чём ты вообще говоришь? — пробормотал Саске, спускаясь на первый этаж. Анна раздражённо хмыкнула, глядя себе под ноги. Она не могла ответить, потому что сама не знала, что сказать. В темноте под её туфлями тени играли, словно таинственные существа, и было в этом моменте нечто мрачное, что так и отравляло память. Входная дверь оставалась распахнута, и через неё доносились звуки ночного леса. Свежий воздух ворвался в холл, разгоняя старую пыль и привнося с собой ощущение свободы. Саске и Анна вышли на улицу, где прохладный ветер коснулся их лиц. — Знаешь, я думал, мы обсудим провальную пресс-конференцию или ситуацию с Ино, — начал Саске. — Но ты несёшь какую-то чушь! Это просто огромное заброшенное здание! Забудь о нём! При упоминании конференции и Ино лицо Анны исказилось гримасой раздражения, и она стиснула зубы, будто пытаясь удержать рвущийся наружу гнев. Закатив глаза, она ощутила, как внутри поднимается волна беспомощности. Проблемы сыпались одна за другой, как капли дождя в ветреный день, и у неё даже не было времени оплакать Канну, которая ушла слишком рано по её вине. — Анна? — вдруг раздался голос Йо за её спиной, тихий, но наполненный тревогой. Анна резко повернулась, её глаза встретились с его взглядом. Её бровь медленно приподнялась, а губы изогнулись в удивлённом вздохе. Уж кого, а своего мужа увидеть здесь она никак не ожидала. — Что ты тут делаешь? — спросил Йо, удивлённый не меньше. — Вместе с ним? Анна не сразу нашлась с ответом. Она смотрела на Йо, пытаясь понять, что происходит. — А что здесь делаете вы, господин Асакура? — вмешался Саске, выступая вперёд с такой решительностью, будто Йо нёс в себе угрозу для Анны. — И главное, как давно вы здесь находитесь? Анна перевела взгляд на Саске, уловив в его тоне подозрительность. Она быстро поняла, на что именно он намекал: на возможную причастность её мужа к происходящему. Йо слегка прищурился, однако его голос прозвучал спокойно, почти равнодушно: — Я получил что-то вроде приглашения от журналиста Инузуки, но не нашёл его здесь. — Ты слышал выстрелы? — спросила Анна, оставаясь чуть позади Саске. — Да, — ответил Йо, не отводя взгляда от Учихи. — И мне совершенно не хочется ввязываться в это. Завтра огласят результаты выборов. Нам стоит убраться отсюда как можно скорее. Саске усмехнулся, но в его улыбке сквозило сомнение. Он не знал, стоит ли доверять Йо или подозревать его в чём-то более зловещем. — Вы тоже получили приглашение, господин Учиха? — поинтересовался Йо и, переведя взгляд на жену, добавил: — И ты, конечно же. Но почему вы двое… — Господин Асакура, — Саске резко оборвал его, — в этом здании только что произошло убийство. Мы должны сначала разобраться с этим. В этот момент раздался какой-то грохот. Анна невольно шагнула в сторону, но оступилась и ухватилась за рукав рубашки Саске, чтобы не упасть. — Ты как? — спросил он, подхватывая её и помогая выпрямиться. — Нормально, — ответила Анна, оглядываясь на здание. — Там есть кто-то ещё. — Мы не будем это выяснять, Анна, — твёрдо сказал Саске, его голос не допускал возражений. — Поехали отсюда. Анна с вызовом посмотрела ему в глаза, но вдруг вмешался Йо с искажённым от недовольства лицом. — Что происходит? — спросил он грубо. — Вы ведёте себя так, будто близки. Это неуместно. — А вы не знали, господин Асакура? — Саске медленно сделал шаг в его сторону. — Мы с вашей женой друзья. Сведя брови в изумлении, Анна приоткрыла рот, но промолчала. Странное, почти осязаемое чувство прокатилось по её телу, словно волна, и улеглось глубоко внутри, тревожа потаённые уголки памяти. Она всегда чувствовала, что между ней и Саске существует какая-то незримая связь, и Саске тоже это ощущал. Но ни один из них никогда не говорил об этом открыто. Даже наедине они притворялись, что действуют только в своих интересах, хотя оба знали правду. Это казалось разумным. — Друзья? — вдруг усмехнулся Йо и устало потер переносицу, а затем поднял взгляд на мрачное здание, которое возвышалось над ними. — Мы разберёмся с этим позже, а сейчас нужно убираться отсюда. Полиция уже наверняка в курсе… Не успел он закончить мысль, как тишину ночи разорвал новый грохот. Все трое обернулись к источнику звука, и в этот момент старая дверь сорвалась с места. Она с глухим ударом врезалась в стену, оставив за собой длинный, скрипучий след, и повисла на одной петле. Саске и Йо мгновенно встали перед Анной, закрывая её своими телами. Но Анна не чувствовала угрозы. Наоборот, её сердце забилось быстрее, словно кто-то невидимый шептал ей на ухо: «Я знаю, кто это». И тут из тени здания вышли двое. Первым был Хао. Он перешагнул порог с ленивой грацией. Но за ним следовал другой человек — Рен. Его лицо было бледным, а на одежде виднелись капли крови, которые сразу же привлекли внимание Анны, и словно послужили триггером. Она не смогла сдержать порыв и бросилась вперёд, мимо Саске и Йо. Заметив её, Хао бегло взглянул на застывшего Рена и быстро зашагал навстречу Анне. — Нет, нет, нет! — пробормотал он, на ходу хватая её за плечи и прижимая к себе. — Анна, ситуация слишком обострилась. — Пусти меня, — процедила она, цепляясь за его руки. — Он ранен. — С ним всё в порядке, — ответил Хао, но в его голосе звучала ложь. — Хочешь раскрыться из-за царапины? Думаешь, Йо просто оставит это? Анна замерла, глядя ему в глаза и сжимая его предплечья изо всех сил. — Отпусти, Хао, — повторила она. — Ты не понимаешь… — Понимаю, — перебил её Хао, его голос стал холоднее. — Я всё понимаю. Но сейчас не время для сентиментальностей. Мы должны действовать быстрее. — Быстрее, чем что? — спросил Йо, внезапно оказавшись слишком близко. — Это ты сделал? Ты убил журналиста Инузуку? Хао обернулся к нему, его глаза сверкнули в лунном свете, а лицо словно стало маской, за которой скрывались истинные намерения. И тут Анна медленно отстранилась, всё так же не спуская с него глаз. Тёмные мысли затмили даже беспокойство о Рене. — В чëм дело? — Хао нахмурился, уловив в её взгляде сомнение. — Почему ты так смотришь на меня? Анна оглянулась, её взгляд метнулся от мужа к Саске, затем скользнул к Рену, чья бледная кожа была испещрена каплями крови, стекавшими по виску. Она снова посмотрела на Хао, его глаза пылали холодным огнём, а губы были сжаты в тонкую линию. Анна знала, что он был способен на многое, его душа была тёмной и глубокой, как бездонная пропасть. Она отчаянно оберегала его от этой бездны, но что, если именно её слова, действия и чувства подтолкнули его на этот шаг? Что, если она была той искрой, которая зажгла в нём огонь безумия? — Вы тоже получили приглашение, — догадалась Анна, и её голос дрогнул, будто ей не хотелось произносить следующие слова. — Что случилось с Инузукой? И с Реном? Хао пристально посмотрел на неё, будто видел впервые. Напряжение между ними сгущалось, подобно отчаянию, которое охватывает утопающих. Он вдруг усмехнулся, и эта усмешка была полна яда. — Тоже считаешь, что я убийца? — его голос был полон сарказма, но в нём прозвучала и горечь. — Отлично, Анна. — Ответь, — потребовала Анна, путаясь в собственных мыслях. Они стояли, глядя друг на друга, как два незнакомца, пойманные в ловушку собственных эмоций. Анна понимала, что, даже если это именно Хао совершил этот ужасный поступок, она всё равно простит его. Но если это он причинил вред Рену… Хао тоже это понимал, и её сомнения ранили его глубже, чем любой нож. Тишина была настолько густой, что казалось, будто воздух вокруг стал плотным, как вода. Каждый из присутствующих затаил дыхание, ожидая ответа Хао. Но он молчал, и это молчание становилось невыносимым. Внезапно прохладный ветер принёс с собой запах сырости и гари, а среди деревьев мелькнул свет фар, и Анна перевела взгляд в ту сторону. В этот миг знакомая машина резко свернула к зданию и остановилась, едва не врезавшись в машину Йо. — Какого чёрта, — пробормотала Анна сквозь зубы, когда Сакура выскочила на улицу, даже не заглушив двигатель. Её движения были неуклюжими из-за непривычного образа: изящное платье, туфли на каблуках, но в глазах горела решимость, которая делала её ещё более устрашающей. — Ты что здесь делаешь? — резко спросил Саске, делая шаг навстречу. Его голос прозвучал грубо, но Анна знала, что за этой грубостью скрывается тревога. Он действительно беспокоился за свою жену. — Что происходит? — проигнорировав мужа, спросила Сакура. Её дыхание было рваным, словно она всю дорогу пробежала, а не проехала на машине. — Он мëртв? Его правда убили в прямом эфире? Все одновременно посмотрели на Хао, который усмехнулся и отвёл взгляд в сторону, продолжая молчать. — Где ты была? — вновь задал вопрос Саске, осмотрев наряд своей жены. Наконец, Сакура посмотрела на него. Её эмоции были противоречивы. С одной стороны, она чувствовала раздражение, словно он потерял право интересоваться её жизнью. С другой стороны, они были в браке, и связь между ними ещё не разорвалась до конца. — Конечно, он тебя пригласил, — вмешалась Анна, не скрывая едкости в своём тоне. — А ты не торопилась. Её слова заставили Сакуру вздрогнуть. Она уставилась на неё, не понимая, о ком именно та говорит. Анна не могла знать про Сасори, никто не знал… Но и касательно Инузуки это заявление звучало странно. — Ты знала, что так будет? — продолжила Анна, а затем усмехнулась так, словно её поразила очередная гениальная догадка. — А может, вы изначально планировали всё вместе? — О чëм ты говоришь? — спросил Саске. Анна посмотрела на него ледяным взглядом, в котором ещё можно было уловить едва заметное разочарование. — Твоя жена установила на мой смартфон приложение, чтобы получить доступ к личной информации и отслеживать моё местоположение. И отдала этот доступ журналисту Инузуке. Не веря в услышанное, Саске сделал шаг назад и перевёл взгляд на жену, словно надеясь услышать от неё опровержение. — Что?! — внезапно воскликнул Йо, грубо схватив Анну за запястье. — Как ты могла допустить такое? Его лицо исказилось яростью, а голос, обычно спокойный и дружелюбный, теперь звучал угрожающе и низко. Сакура замерла, не веря своим глазам. Она хотела броситься на защиту Анны, но Хао опередил её. Одним прыжком он оказался рядом с братом, схватил его за грудки и оттолкнул от Анны. — Держи себя в руках! — сквозь зубы процедил Хао. — Иначе что? — так же парировал Йо. — Убьёшь и меня? Хао замер, его пальцы, сжимающие рубашку Йо, дрогнули. Он медленно отпустил его, но в глазах всё ещё полыхал огонь. Не понимая, что происходит, Сакура посмотрела на Анну, но она лишь запустила пальцы в волосы и отвернулась, будто больше не могла удерживать своё высокомерие. — Прекратите, — холодно отозвался Рен. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, его лицо выражало спокойное презрение, а на правом виске виднелась кровь, которую ранее Сакура не замечала. Анна оглянулась на него, и их взгляды пересеклись лишь на мгновение, но Сакура успела поймать этот момент. Отношения между всеми ними накалялись всё сильнее, и никто уже не мог предугадать исход их положения. — Там, — Рен указал на здание, возвышающееся над ними, — только что убили известного журналиста. А мы ссоримся друг с другом вместо того, чтобы найти решение! Слова Рена заставили всех замолчать. Йо и Хао переглянулись, отражая гнев и ненависть друг друга, как в зеркале. — Пусть эту проблему решает полиция, — резко ответил Йо, отталкивая брата. — Но без меня и моей жены! — Поддерживаю, — неожиданно согласился Саске. — Нужно убираться отсюда, мы и так потратили много времени. Но Анна явно не собиралась оставлять свои вопросы. — Ты знаешь, зачем Инузука позвал нас сюда, осознавая, что это опасно? — её слова звучали как обвинение. Теряя терпение, Сакура воскликнула: — Откуда мне знать это? Я никогда не общалась с ним! Анна приблизилась к ней почти вплотную. Её лицо было напряжённым, а голос прозвучал угрожающе. — Тогда откуда он получил данные из моего фонда? — Я не знаю, — прошептала Сакура, глядя ей в глаза. — Это был другой человек. Анна почти оскалилась: — Что ты несёшь? Сакура поджала губы, боясь, что её слова окажутся ложью. Она уже и сама подозревала, что Инузука обманул её, скрыв своё истинное лицо под маской Аполлона, но в глубине души всё же цеплялась за надежду, что интуиция не подводит её. Были ли это разные люди? Или же мастерски выполненный маскарад, из-за которого она оказалась в хитрой ловушке, не подозревая об этом? Что-то подсказывало ей, что ответ проявит себя очень скоро. — Есть кто-то ещё, — тихо, но уверенно произнесла Сакура, и в этот момент её изумрудные глаза казались такими чистыми, неспособными лгать, что Анна невольно отступила. Вдруг на её плечо мягко опустилась чья-то ладонь. Она медленно повернула голову и встретилась с равнодушным взглядом Саске. — Достаточно, — приказал он. — Мы всё выясним, но не здесь и не сейчас. Его слова прозвучали неоспоримо, но в то же время они принесли странное облегчение. Анна кивнула, в итоге соглашаясь с ним, однако рядом вновь раздался знакомый голос, полный гнева. — Разбирайся со своей женой, а к моей не смей прикасаться! — яростно заявил Йо, хватая руку Саске и сжимая её так сильно, что костяшки побелели. Саске не сдвинулся с места, его лицо сохранило безразличие, но в глубине глаз мелькнуло что-то опасное. Теперь он медленно повернулся к Йо. — У тебя какие-то проблемы? — Саске усмехнулся. — Считаешь, что Анна твоя собственность, не имеющая права на отдельную от тебя жизнь? Йо стиснул зубы. И ситуация снова оказалась на грани драки. Он открыл рот, намереваясь ответить, однако ему помешал Мадара, который появился внезапно и бесшумно. — Вы все здесь, — произнёс он холодно, с ноткой презрения в голосе. — Тратите время на бесполезные споры и пустые ссоры. Как предсказуемо. Всё внимание тут же устремилось к нему. Мадара стоял на фоне мрачного здания в своём элегантном чёрном костюме. Его лицо как обычно было безразличным, но в тёмных глазах сохранялась серьёзность, будто что-то беспокоило его. — Ну конечно, как же без тебя, — процедил Саске сквозь зубы. — Вот кто настоящий убийца. Мадара хищно прищурился, медленно поворачивая сигарету между длинными пальцами. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, словно заглядывал в самую глубину души. — Он не один, — тихо добавила Анна, глядя куда-то за его спину. В тот же миг из здания вышел ещё один человек. Его силуэт был окутан мраком, а полы плаща развевались на ветру, как крылья чёрного ворона. Это был Итачи. Он двигался с такой грацией и уверенностью, что казалось, будто и не попадал в аварию. Лишь медицинский пластырь на лбу и ссадины на руках напоминали о недавнем происшествии. Наблюдая за тем, как Итачи приближается, Сакура перестала дышать. Ещё недавно этот человек лежал без сознания в больнице, а теперь он стоял здесь, на месте убийства, в компании Мадары, словно ничего не произошло. Итачи остановился рядом с Мадарой и прошёлся взглядом по всем присутствующим. — Пазл выстроился, — сказала Анна ледяным тоном, её голос звучал так, будто она уже знала всю правду, и это знание давило на неё, как тяжёлая ноша. — Почему так долго, господа Учихи? Избавлялись от тела? — она сделала несколько осторожных шагов вперёд, её взгляд проникал в безразличные лица, словно ища в них ложь. — Значит, и в больнице был очередной спектакль. — Что ты такое говоришь? — возмутилась Сакура, не веря в то, что Анна так хладнокровно обвинила её любимого человека. — Думаешь, Итачи притворялся? Будто нехотя, Анна оглянулась на неё через плечо: — Да. И спланировал это убийство. Сакура бросилась к ней и грубо толкнула в плечо. — Совсем из ума выжила? Анна отступила на шаг, но не потеряла равновесие. Она резко развернулась и толкнула Сакуру в ответ с такой силой, что та рухнула на землю. — А может и ты в этом замешана? Спелась с Инузукой, надоумила его выдать местоположение прямого эфира и заманить нас сюда, чтобы подставить! — Анна! — недовольно воскликнул Саске и бросился к Сакуре, чтобы помочь ей подняться, но она отмахнулась от него с презрением, прожигая Анну взглядом, полным ледяной ярости. — Ты сходишь с ума от своей паранойи! — выплюнула Сакура, поднимаясь с земли. — Анна, — вдруг вмешался Йо. — Все мы знаем, кто действительно способен на такое! Ведь даже ты засомневалась. Он посмотрел на Хао, который стоял, скрестив руки на груди, с ядовитой усмешкой на губах, как у человека, наслаждающегося своим превосходством. Анна оскалилась, чувствуя как ярость охватывает её, обжигая горло: — Нет! У тебя не получится настроить меня против Хао! — она повернулась к Итачи. — Ты был с Канной. Я видела запись с камер перед её смертью! Ты убил её, а теперь помог Мадаре убить чертового журналиста! Мадара высокомерно ухмыльнулся, а Итачи на мгновение опустил глаза и затем посмотрел на неё пустым взглядом. Он стоял неподвижно и молчал, готовый принять на себя все обвинения, как будто они были для него привычны. — Прекрати нести этот бред! — закричала Сакура, едва сдерживая себя от того, чтобы наброситься на Анну. — Здесь только один убийца, и это Мадара! — А почему ты молчишь? — спросил Йо, обращаясь к Хао. — Признайся, что это ты убил журналиста! — Хватит обвинять его! — голос Анны тоже почти сорвался на крик. — Неужели ты не видишь правды? — Какой правды? — холодно спросил Саске. — Что мой брат убийца? Ты понимаешь, что несёшь? Анна устремила на него взгляд, острый, как клинок, способный пронзить любую ложь и правду. — Твой брат знает, кто убил ваших родителей, — произнесла она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Знал с самого начала и молчал. Он помогал Мадаре всё это время и позволил тебе жить с убийцей. Слова Анны повисли в воздухе, как тяжёлые камни, давя на всех присутствующих. Её голос был полон решимости, но в глубине души она знала, что её слова могут разрушить слишком многое. Сакура застыла, будто её ноги увязли в сырой земле. В груди всё сжалось от осознания, что Анна все-таки выдала эту правду Саске, обрекая его на болезненную ненависть к брату, и не дав Итачи шанса сделать это самостоятельно. Она посмотрела на мужа, который тоже не шевелился, глядя на Анну, а затем посмотрела на Итачи, чье лицо всё так же сохраняло абсолютное безразличие. — Почему? — вдруг прошептал Саске, обращаясь к Анне. — Почему ты молчала? — Я не могла, — тихо ответила она, и слёзы впервые на глазах у всех скатились по её щекам. — Не знала, как это сделать. Боялась, что ты совершишь что-то необдуманное. Это ведь не моё бремя, оно твоё и твоего брата. Саске пошатнулся, словно мир под его ногами рухнул. Он отступил назад, не в силах даже взглянуть на Итачи. — Саске, — аккуратно позвала Сакура, желая поддержать его, но он резко посмотрел на неё, словно видя насквозь. — Ты тоже знала? — Я… — Сакура опустила глаза, пряча взгляд. — Да. Глядя на Саске, Анна вдруг ощутила, как внутри неё разверзлась бездна тоски. Сердце, редко отворявшее двери сочувствию, теперь наполнилось до краёв. Ей захотелось обнять его, прошептать слова утешения, но Саске внезапно сорвался с места. Ни слова, ни взгляда — он устремился к дороге, словно его потянули остатки благоразумия, ограждая от непоправимых действий. Его шаги были стремительными, как порывы ветра, и никто не осмелился последовать за ним. И снова тишина, словно затаённое дыхание, окутала заброшенную территорию. Лишь шелест листвы и свист ветра нарушали её, но эти звуки казались лишь слабым эхом былого. Всё вокруг словно готовилось к этому моменту — к раздору, вспыхнувшему из-за обоюдного недоверия. Внезапно эту мрачную тишину прорезал смех Мадары. Тихий, но полный презрения, он постепенно нарастал, обретая нотки триумфа. — Какие же вы все забавные, — произнёс он сквозь смех. Анна бросила быстрый взгляд на Рена, который, оставаясь чуть позади, словно ангел-хранитель, был готов в любую секунду встать на её защиту. А Сакура посмотрела на Итачи, едва заметно следившем за ней. Одно его движение — едва уловимый кивок головы — было как безмолвный приказ: молчать и уходить. Но Сакура не двинулась с места, а лишь перевела взгляд на Анну, которая будто предчувствуя это, тоже повернулась к ней. Золотые глаза вспыхнули огнём, словно переполненные эмоциями. Это было не похоже на Анну. Обычно спокойная и сдержанная, сейчас она казалась воплощением страсти и гнева. Но и взгляд Сакуры изменился, утратив свойственную нежность и наивность. В её изумрудных глазах бушевал целый океан, которым управляла сама ярость. — Убирайтесь отсюда, — вдруг приказал Мадара, перестав смеяться. — Ведёте себя хуже детей. — Он ослабил галстук и вынул смартфон из кармана пиджака. — Считаете себя лидерами этого мира, но даже не подозреваете, насколько легко можно управлять или уничтожить тех, кто погружён в своё недоверие. С этими словами Мадара развернулся и направился в ту же сторону, куда ранее ушёл Саске. Всё так же не произнося ни слова, Итачи последовал за ним, как верный слуга. Глядя им в спины, Анна сделала шаг вперёд, но Йо преградил ей путь. — Хватит, — строго сказал он. — Мы уезжаем. Анна вновь замерла. Она уже и сама не знала, что ей делать. Видя её внутреннюю борьбу, наконец заговорил Рен: — Йо прав, нам нужно уходить. Не найдя в себе сил для споров, Анна молча прошла мимо мужа. Он двинулся за ней, а Рен последовал за ними. — Вы не можете просто так уйти! — внезапно воскликнула Сакура. — А как же журналист Инузука?! Анна остановилась. Глядя вперёд, она почувствовала знакомый жар за своей спиной, и ей показалось, что только присутствие Рена, его молчаливая поддержка, помогли ей удержать контроль над собой. — Какая теперь разница? — произнесла она, стараясь говорить как можно безразличнее, но её голос дрогнул, и одинокая слеза скатилась по её щеке. Это была не жалость к журналисту, нет. Это была тяжесть её решений, тяжесть, которая давила на её плечи, как свинцовый груз. — Он получил то, за что боролся. Глупая, бесполезная смерть. — То есть ты оставишь всё, как есть? — с отчаянием прокричала Сакура. — Не станешь наказывать убийцу? Даже не глядя на неё, Анна отчётливо слышала, как слезы душат Сакуру, чувствовала, как её доброе сердце разрывается от сострадания ко всему миру, не смотря на то, что тьма уже отравила эту чистую душу. Но с её губ слетело лишь ледяное: — Нет. Всё так же не оборачиваясь, под обжигающим взглядом Сакуры, Анна решительно двинулась вперёд в сопровождении Йо и Рена. Они молчали, но Анна знала, что такой ответ вполне удовлетворил её мужа. Так они дошли до машины Йо и остановились. — Мне нужно побыть одной, — сообщила Анна. Йо недовольно цыкнул языком, однако промолчал. Мысленно поблагодарив его за это, Анна посмотрела на Рена. Её взгляд задержался на уже запекшейся крови на его лице. — Тебе следует поехать в больницу, — сказала она. Рен коснулся виска, на его лице появилась усмешка. — Это ерунда, но я вызову врача в «Omotesando». Анна сделала вид, что ей всё равно, но уловила его намёк. Больше ничего не говоря, она направилась в сторону тропинки, которая вела к месту, где осталась её машина. И когда Анна удалилась на достаточное расстояние, Йо повернулся к Рену. — Ты правда не видел, кто ударил тебя? — Нет, — ответил Рен. — Что ж, — Йо по-дружески похлопал его по плечу. — Мы с этим разберёмся. Могу я тебя кое о чём попросить? Рен поднял взгляд на Луну, которая озаряла их ледяным светом и так напоминала ему Анну своей холодной красотой. — Конечно, — сказал он. — Чем помочь? — Завтра по результатам выборов будет вечеринка, — пояснил Йо. — Проследи за Анной. — Зачем? — Рен опустил взгляд на него. — Хочу получить доказательства того, — Йо сжал кулаки, — что Учиха Саске её любовник. — Учиха Саске? — усмехнулся Рен. — Зачем тебе это, Йо? Просто оставь её в покое. Йо загадочно улыбнулся и поднял руку, рассматривая обручальное кольцо на пальце. — Она моя жена, — просто ответил он и открыл дверь машины. — Тебя подвезти? — Нет, — отказался Рен. — Сам доеду, моя машина недалеко. — Как знаешь, — Йо пожал плечами и сел за руль. — Увидимся завтра. Рен махнул рукой, поджав губы. Его совершенно не удивили подозрения Йо, но удивило его заявление и полное безразличие к тому, что произошло только что в этом месте. Будто он был согласен с таким исходом для журналиста Инузуки или же был причастен к этому. Проводив машину взглядом, Рен направился к своей. Тем временем Сакура всё стояла на месте, как вкопанная. Её взгляд был прикован к заброшенному зданию, которое некогда гордо возвышалось, но теперь погрязло в грязи. Внутри неё что-то дрогнуло — это место казалось ей знакомым, но память предательски ускользала, оставляя лишь туманную тень воспоминаний. Внезапно Хао подошёл ближе, его голос звучал тихо, но в нём сквозил едкий сарказм. — Тебе тоже следует уезжать, — сказал он, глядя на неё с лёгкой усмешкой. — Кто знает, вдруг я и тебя убью. Сакура опустила голову, хмыкнув в ответ, затем подняла взгляд на него. Хао выглядел как это здание — некогда величественное, а теперь полуразрушенное, покрытое густой сажей. Будто недоверие Анны выжгло его до тла. — Ты не убийца, — произнесла она спокойно. — Все знают, кто убил господина Инузуку. Хао прищурился, его усмешка стала шире. — Неужели? — протянул он почти насмешливо. — Ты уверена в этом? Сакура не отвела взгляда, уверенная в своей правоте. — Что ты видел там? — спросила она. Хао посмотрел на здание, его взгляд стал отстранённым, словно он пытался что-то вспомнить. Затем его рука прошлась по лицу, стирая невидимую грязь. — Ничего, — ответил он коротко. — Я блуждал по этим коридорам, пока не услышал какой-то странный звук. Я пошёл на него и нашёл Рена на полу возле комнаты, где шёл прямой эфир. Но там уже никого не было, даже тела журналиста. Хао перевёл взгляд на Сакуру, его глаза угрожающе блестели в свете Луны. — И почему я всё это тебе рассказываю? — спросил он, словно размышляя вслух. Сакура задумалась на мгновение, затем ответила: — Потому что знаешь, что в конечном итоге Анна прислушается ко мне. Хао отвёл свой взгляд, и его губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка. Она не была высокомерной усмешкой или ледяной ухмылкой, а чем-то более тёплым и искренним, но при этом едва заметным, словно отражение лунного света на воде. — Тебе действительно стоит уехать, — тихо сказал он. — Вскоре здесь будет полиция. Никто не должен знать, что мы были здесь. — Почему? — спросила Сакура, её голос дрожал от волнения. — Может быть, хотя бы так начнётся расследование против Мадары? Хао посмотрел на неё с лёгкой снисходительностью, как на ребёнка, который не понимает очевидных вещей. — Нет, — ответил он уверенно. — Из всего этого выйдет лишь ненужная шумиха. Никто не будет всерьёз вести расследование против Мадары. Единственный способ избавиться от него — сделать это самим. Сакура сделала шаг вперёд, её сердце колотилось в груди. Хао инстинктивно отступил, словно боялся, что она приблизится слишком близко и разрушит какой-то видимый только ему барьер. — Ты знаешь, как это сделать? — спросила она, её голос был полон надежды. Хао сложил пальцы правой руки, имитируя пистолет, и направил его на неё. — П-ах! — выдохнул он, изображая выстрел, а затем опустил руку. — Убить его или найти неопровержимые доказательства всех его преступлений и выставить их на всеобщее обозрение. Обхватив себя руками, Сакура кивнула. Она и сама это понимала, но так сильно надеялась на других, что хоть кто-то имеет нечто подобное и сможет хотя бы положить начало. — Ты ведь знаешь, кто может это сделать, — сказал Хао, его голос вновь похолодел, а едкая ухмылка вернулась. — Но ты надеешься, что Анна примет на себя все удары. Однако это не спасёт Итачи. Он либо умрёт, либо Мадара утянет его за собой. Сакура почувствовала, как холод пронзил её до самых костей. Слезы выступили на её глазах, но она поджала губы, стараясь не показать свою слабость. То, что Хао знал о её чувствах к Итачи, не удивило её, но его слова ранили до глубины души. Он был прав. Итачи мог разоблачить Мадару, но он никогда этого не сделает, чтобы защитить её, брата и Сараду. Мадара держал его на коротком поводке, и оборвать этот поводок можно было только ценой чьей-то жизни. Сакура знала это и надеялась на Анну. Но недоверие, которое душило каждого из них, вносило слишком много непредсказуемости. Она понимала, что Анна тоже имеет свои причины не помогать им, и это добавляло ещё больше неопределённости. — Послушай меня, — вдруг резко приказал Хао. — Анна никогда не покажет этого, но убийство секретаря Бисмарк оставило на её сердце глубокий шрам. Она способна на всё, и её рвение может быть как благословением, так и проклятием. Ты должна решить: либо безоговорочно веришь ей и поддерживаешь, либо держись от неё подальше. Сакура почувствовала, как её пальцы дрожат, и она машинально коснулась щеки, где слеза скатилась по коже, оставив влажный след. Хао поднял взгляд на Луну, его лицо стало задумчивым, почти мечтательным. — В ней действительно есть что-то от богини Луны, — произнёс он тихо, словно разговаривая сам с собой. — Холодная и безжалостная снаружи, но полная страсти и боли внутри. Я не боюсь её действий, я поддержу её в любом выборе — будь то милосердие или кара. Но сейчас она уязвима, как никогда, и её собственные решения могут разорвать её на части. Взглянув на Сакуру в последний раз, Хао развернулся и устремился куда-то в сторону, растворяясь в ночи, но оставляя за собой горячий след, словно огонь, который он долго сдерживал внутри, теперь медленно просачивался наружу. Сакура осталась одна возле старого здания, окутанного мраком и чем-то зловещим. Его стены, покрытые трещинами и мхом, словно хранили в себе тайны, которые, казалось, могли ожить в любой момент. Сакура сжала кулаки, её пальцы впились в ладони, оставляя глубокие следы. Сомнения, терзавшие её с самого начала, отступили, будто растворились в этом ночном безмолвии. Но чувство полного доверия так и не вернулось. Она была умна, но как будто бы совершенно бессильна перед всеми, кто окружал её. Возможно, её чрезмерная человечность была той самой слабостью. Она не могла заглушить в себе все остальные чувства, оставить место лишь для ярости и ненависти. Сакура подняла голову, глядя на небо, усыпанное звёздами, которые казались слишком далёкими и недостижимыми. В их свете она увидела отражение своей собственной души — одинокой, растерзанной, но всё ещё отчаянно стремящейся к правде. И эта жажда заставляла продолжить путь.

***

Анна сидела в машине, её глаза были закрыты, но не от усталости. Сон не шёл, не было даже намёка на дремоту, но мысли, словно бурлящая река, заполняли её сознание, разрывая его на части. Боль от этих мыслей была настолько острой, что она почти физически ощущала её в глазах. Она потеряла счёт времени. Ей казалось, что уже давно рассвело, что прошло несколько часов, хотя на самом деле с момента, когда она приехала сюда, прошло не больше часа. Осознав бессмысленность своего оцепенения, Анна открыла глаза — они были полны слёз, но она не замечала этого. Она повернула голову к пассажирскому сиденью, где лежала папка, переданная ей Тамао. Её рука, словно по собственной воле, потянулась к папке, и длинные пальцы осторожно коснулись края. Сделав глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться, Анна взяла папку и открыла её на нужной странице. Её взгляд сразу же упал на фотографию девочки лет семи. Её пшеничные волосы обрамляли бледное, уставшее лицо, а глубокие золотые глаза, несмотря на их светлый оттенок, казались ледяными и безжизненными. Рядом с фотографией было написано: «Киояма Анна». Ниже стояла пометка: «Взята под опеку госпожой Асакура Кино». Под этим заголовком шло небольшое досье, в котором описывались характер девочки, её социализация, состояние здоровья. Но больше всего Анну поразила последняя заметка: «тихая, но с приступами неконтролируемой ярости». Информации было слишком мало для личного дела ребёнка, который вырос в приюте. Но Анна не сомневалась — это была она. В её руках оказалось её собственное досье, выдранное из архива «Красного Олимпа». Она всегда знала, что её забрали из приюта, но ей говорили, что это был маленький приют при церкви, находившийся далеко отсюда. А теперь эта ложь раскрылась, и за ней явно скрывалось нечто гораздо большее. Анна осторожно перелистнула несколько страниц, пока не остановилась на досье, где вместо имени значилось лишь «номер двести девяносто восемь». Информация о нём была такой же скудной, но фото вызвало странное чувство узнавания. На снимке был запечатлён мальчик с ярко-красными волосами, которые огненными языками обрамляли его лицо, спадая на янтарные глаза, полные печали и тоски. Казалось, в этих глазах отражалась вся боль мира, словно он был не просто ребёнком, а воплощением самой грусти. — Господин Акасуна, — прошептала Анна, всматриваясь в фотографию, — неужели, это правда вы? Её взгляд снова вернулся к месту, где должно было быть имя, но вместо него значился лишь безликий номер, как клеймо на чьей-то судьбе. Она не могла поверить в такое совпадение, но всё внутри кричало, что этот ребёнок — действительно господин Акасуна. И теперь его странное поведение при встрече с ней обретало смысл. Но почему он помнил её так отчётливо, если она не могла вспомнить ничего? Насколько они были близки? Знала ли о нём госпожа Кино? Эти вопросы роились в её голове, как беспокойные пчёлы. Внезапно в памяти Анны всплыл образ картины, которую она нарисовала много лет назад. Кровавый клён, чьи ветви казались ранами на коже природы, и мальчик с такими же огненно-красными волосами. Эту картину приобрёл сам господин Акасуна, и он упоминал её на недавнем мероприятии. Сомнений быть не могло — Сасори знал её, помнил из детства. И тогда, в порыве вдохновения, Анна нарисовала именно его. Но какая история связывала их? Почему его образ так глубоко отпечатался в её сознании? Эти вопросы оставались без ответа, но Анна чувствовала, что правда где-то рядом, спрятанная за завесой времени и воспоминаний. Она захлопнула папку и бросила в бардачок. Её пальцы замерли на мгновение, словно сомневаясь, стоит ли оставлять эти бумаги здесь, но Анна не позволила себе медлить. Она резко захлопнула бардачок, и машина отозвалась глухим щелчком. Выйдя из автомобиля, Анна почувствовала, как холодный ночной воздух обвил её плечи. Стук каблуков её туфель эхом разносился по пустой подземной парковке, создавая причудливую симфонию пустоты. Она шла решительно, словно знала, что каждый шаг приближает её к чему-то неизбежному. Её сердце бешено колотилось, но не от страха. Нет, это был азарт, смешанный с отчаянием. Ей нужно было найти ответы, и она была готова на всё, чтобы их получить. Но даже в этом порыве её сердце не упускало из виду нечто большее. Что-то, что, несмотря на все её стремления, сейчас казалось важнее всего остального. Остановившись у лифтов, Анна выбрала служебный. Без колебаний она набрала пароль на электронном дисплее. Дверь перед ней медленно раскрылась. Анна шагнула внутрь, нажала нужный этаж, и двери теперь закрылись за ней, оставляя позади все вопросы. В лифте царила тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым дыханием. Она смотрела прямо перед собой, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, но её разум был слишком запутан, и сердце будто взяло верх. Анна почувствовала, как внутри неё нарастает странное ощущение, похожее на трепет в груди. Она сделала глубокий вдох и протяжный выдох, пытаясь успокоиться, но это только усилило её беспокойство. Ей казалось, что лифт движется слишком медленно, и она никогда не доберется до своего пункта назначения. Но в то же время ей казалось, что он летит слишком быстро, и она не успеет подготовиться к тому, что её ждёт впереди. Наконец, двери лифта мягко разошлись, выпуская Анну из плена её собственных мыслей и эмоций. Она сделала шаг вперёд и оказалась в крошечном помещении, где воздух казался густым и тяжёлым. Прямо перед ней маячила ещё одна дверь, словно продолжение её бесконечного пути. Анна протянула руку и набрала очередной код на замке. С решимостью, которая не могла сравниться ни с чем, Анна толкнула дверь, и та с тихим щелчком открылась, пропуская её в узкий, но не длинный коридор из тёмного мрамора. Выйдя из него, она сбросила туфли, ощущая прохладу пола босыми ногами. Впереди открылось просторное помещение, наполненное мягким, почти интимным светом, и насыщенное лёгким древесным ароматом. Её шаги замедлились, и взгляд, словно зачарованный, остановился на татуировке Инь и Янь, украшавшей спину Рена. В свете огней небоскрёбов и звёзд татуировка блестела, словно живая, пульсируя энергией и гармонией. Обнажённый по пояс, Рен с мрачной сосредоточенностью выполнял отжимания. Его мускулы, подобно мощным волнам, накатывались на тело и отступали, подчиняясь ритмичному танцу силы. Каждое движение было наполнено не только физической мощью, но и внутренней решимостью, которая, казалось, готова была разорвать его изнутри. Перед ним за стеклом простирался огромный мегаполис, утопающий в шуме и суете. Однако для Рена этот мир исчез. Его сознание сузилось до единственного мгновения, до этого интенсивного ритма, который он сам создавал. Анна, едва слышно ступая босыми ногами по холодному полу, медленно приближалась к нему. Она была уверена, что её присутствие останется незамеченным, ведь её шаги были настолько бесшумными, что казались призрачными. Но судьба решила иначе. Рен внезапно оттолкнулся от пола и в долю секунды оказался перед ней. Их взгляды встретились, и теперь для него весь мир оказался в Анне. Остался только он и она, и этот момент, наполненный напряжением и красотой. Затаив дыхание, Анна медленно растворялась в невидимой, но мощной силе, исходившей от Рена. Его взгляд, глубокий и проникновенный, будто обволакивал её, лишая боли и сомнений. Рен протянул руку, и она не смогла сопротивляться. Их пальцы соприкоснулись, и в этот миг всё, что было раньше, перестало иметь значение. Они стояли так близко, как стояли множество раз ранее, но теперь всё было иначе. Не было ни отчаянного желания причинить боль, ни стремления подчинить или подчиниться. Тьма, что когда-то гнездилась в их сердцах, рассеялась, уступив место чему-то светлому и тёплому. Анна подняла руку и коснулась его виска, а Рен закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Оно было почти невесомым, но для него — подобно глотку свежего воздуха. Он почувствовал, как все его тревоги и боль отступают, уступая место спокойствию. Раньше они бы набросились друг на друга, утопая в неистовой страсти, граничащей с яростью и разрушением. Но теперь их желание было другим. Теперь они хотели защитить друг друга, оберегать от всего, что могло причинить боль. Анна нежно погрузила пальцы во влажные волосы Рена, частично собранные в небрежный хвост на затылке, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Ты был ранен и всё равно тренируешься. Ты обещал обратиться к врачу, — произнесла она, глядя ему в глаза. Рен разжал ладонь, отпуская её руку, и неожиданно обнял её. Его объятия были тёплыми и надёжными, словно он хотел защитить её от всего мира. — Нет, я сказал, что вызову врача сюда, но ты ведь прекрасно поняла меня, — ответил он, прижимая её к себе ещё крепче. — Ты моё лекарство. И теперь, когда ты здесь, я в полном порядке. А как ты? Мы не могли поговорить после известия о смерти Канны. Опустив взгляд, Анна прижалась щекой к его груди. Мысли о Канне возвращали её в реальность, заставляя испытывать ещё большую ненависть к Мадаре, но близость Рена усмиряла весь гнев. — Я справлюсь, — прошептала она, и эти слова напомнили ей о Сасори. Подняв взгляд, Анна взволнованно посмотрела на Рена. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. — Подожди, — попросил Рен, прекрасно понимая, что речь пойдёт не об их отношениях и чувствах. Он знал, что у Анны есть дела поважнее, поэтому не мог себе позволить упустить момент. — Сначала я должен кое-что сделать. — И что же? — нахмурилась Анна. Мягко обхватив её лицо ладонями, Рен наклонился, и его губы коснулись её губ. Поцелуй был лёгким, как прикосновение крыльев бабочки, но в нём чувствовалась сила, обещающая защиту и утешение. Анна закрыла глаза, погружаясь в этот сладостный момент. По её телу разлилось тепло, как от весеннего солнечного луча, пробивающегося сквозь густую листву. Этот поцелуй был не просто прикосновением — он был обещанием Рена. Обещанием, что он всегда будет рядом. Что его любовь и забота станут её вечным щитом, оберегающим от всех невзгод. Что в любой момент, в любой ситуации она сможет найти в нём опору и поддержку. Рен медленно отстранился, но его пальцы всё ещё касались её лица, словно он боялся выпустить её из своего мира, боялся, что она снова ускользнёт, растворится в тумане. Анна открыла глаза, и её взгляд, глубокий и полный эмоций, встретился с его. В его глазах больше не было того отчаяния, смешанного с презрением, которое она видела раньше. Одержимость исчезла, уступив место чему-то новому, чему-то нежному и бесконечно тёплому. Это была преданность, которая светилась в каждом его движении, в каждом взгляде. — Я люблю тебя, — дрожащим голосом прошептала Анна. Рен на мгновение замер, его брови нахмурились, словно он не ожидал услышать эти слова именно сейчас. Но затем он улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, такой искренней, что Анна почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Я тоже люблю тебя, Анна, — ответил Рен с нежностью, которая согревала её изнутри. — Говори это почаще, — добавил он, и его глаза блеснули, словно в них отразилось солнце. Анна улыбнулась в ответ, но её улыбка оказалась печальной, подобной отражению её внутренних терзаний. Её глаза, полные грусти, вновь встретились с глазами Рена, и в этом мимолетном взгляде они оба нашли понимание. Они были связаны невидимыми нитями, которые тянули их в разные стороны — к своим семьям, к своим обязательствам, к бракам, которые никогда не были счастливыми. Мир вокруг них рушился, но эти узы оставались нерушимыми. — Анна, я… — начал Рен, но она остановила его, приложив палец к его губам. — Ничего не говори, — ответила Анна. — Сейчас мы вместе, и это время только наше. Она приподнялась на носочках, обхватив его за шею, и увлекла в поцелуй, давая своё собственное обещание…

***

Сакура стояла перед окном, наблюдая за ночным Токио. Это уже вошло в привычку. Она замерла, словно на вершине мира, среди сверкающих небоскрёбов, которые возвышались над городом, как величественные стражи. Город, раскинувшийся внизу, казался бескрайним морем огней, которое переливалось, как россыпь драгоценных самоцветов. Эти огни манили её, притягивали, словно магнитом, заставляя сердце биться быстрее. Мысли о Токио сводили её с ума. Они путались, сбивали с намеченного пути. И теперь казалось всё изменилось. Сакура больше не могла оставаться в стороне, наблюдая за этим величественным зрелищем издалека. Она хотела быть частью этого мира, наслаждаться его красотой и возможностями. Глядя на огни ночного города, она уже не могла представить свою жизнь без них. Ей хотелось продолжать наблюдать за ними с высоты птичьего полёта, чувствовать себя свободной и независимой. И она не могла допустить того, чтобы её дочь лишилась этого. Сакура не могла позволить Сараде остаться в тени, лишенной возможности наслаждаться тем, что по праву принадлежит ей. Родители Сакуры заплатили за эти возможности своими жизнями, а она сама жила в вечных терзаниях, не зная покоя. И вот, когда Мадара решил отобрать у неё всё это, Сакура твёрдо решила стать частью того, что когда-то презирала. Деньги, связи, влияние и интриги — всё это теперь казалось ей не чем-то чуждым и отвратительным, а чем-то обыденным и даже необходимым. Взглянув на своё отражение в стекле, Сакура поджала губы. Она долго смотрела на свой образ, словно пытаясь понять, кто перед ней. Жёсткий взгляд, решимость в чертах лица — всё это напоминало ей о том, кем она должна была стать. Сакура наконец сделала свой выбор, осознавая, что Хао был прав. Третьей стороны не будет. Либо Анна, либо Мадара. Придерживаться такого чудовища, как он, было немыслимо. Даже если ей придётся стать чудовищем самой, чтобы избавиться от него, она готова была на это. — Ты в порядке? — раздался тихий, мягкий голос за её спиной. Сакура резко обернулась. Перед ней стоял Итачи, его лицо было встревоженным. Он только что вышел из душа, и капли воды блестели на его длинных волосах. Влажная футболка облепила его фигуру, подчёркивая силу и грацию. — После выборов, — холодно отозвалась Сакура, — мы все можем умереть? Итачи на секунду отвёл взгляд в сторону, а затем подошёл ближе. Остановившись перед ней, он посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что-то, что заставляло её чувствовать себя в безопасности, хотя она знала, что это иллюзия. — С тобой и Сарадой всё будет хорошо, — твёрдо произнёс он, нежно касаясь её щеки своей тёплой рукой. — Но если ты уедешь… — Нет, — резко оборвала Сакура, её голос был полон решимости. — Это касается и меня, моей семьи. Как и сказал журналист Инузука, я неразрывно связана с Олимпом. Итачи опустил руку, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула тень сомнения. Сакура видела, как он борется с самим собой, отчаянно желая защитить её. Но она также отчаянно хотела, чтобы он поверил в её силы, особенно сейчас, когда они наконец объединились с той, кто действительно могла помочь. — Я не отступлю, — тихо добавила она, глядя ему в глаза. — Мы справимся вместе. С этими словами Сакура опустила ладони на широкие плечи Итачи. Её пальцы слегка дрожали, но в этом жесте было столько тепла и доверия, что он замер, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Она коснулась губами его подбородка, её дыхание было лёгким и прерывистым, словно она боялась сделать что-то не так. В это прикосновение она вложила всю свою нежность, всю любовь, которую он давно заслужил, но никогда не чувствовал. Все обиды, разочарование и злость, что копились в её душе, вдруг растворились. Сакура поняла, что его путь был полон тьмы, и он шёл по нему не по своей воле. Душа, когда-то светлая и чистая, теперь была окутана мраком, но это не делало его менее ценным в её глазах. Итачи был готов на всё ради её безопасности, ради безопасности Саске и Сарады. Ради них он готов был пожертвовать всем, даже своей душой. И теперь Сакура приняла его таким, какой он есть, со всеми его тёмными сторонами, готовая встать рядом с ним, несмотря на все опасности и страхи. Она готова была крепко держать его за руку, чтобы вместе пройти через все испытания, которые их ждали. Их взгляды встретились, и в этом мгновении было столько понимания и любви, что слова стали лишними. Внезапно Итачи впился в губы Сакуры, словно оголодавший зверь, чьи чувства слишком долго были в плену. Нежность и трепет, которые он всегда испытывал к ней, растворились в вихре его жажды, захватившей его целиком. Осознание того, что Сакура теперь принадлежит только ему, вскружило ему голову, заставляя выплеснуть всю его страсть. Но и она не оказалась беззащитной в его объятиях. Вцепившись ногтями в его футболку на спине, она почти сорвала её, обнажив крепкое, но бледное тело, скрытое под тканью. Её руки заскользили по его коже, исследуя каждую линию, каждый мускул. Итачи чувствовал, как её прикосновения обжигают его, разжигая огонь внутри него. Их дыхание стало единым, прерывистым и горячим, как дыхание двух влюблённых, не способных насытиться друг другом. Нащупав молнию среди изумрудного бархата, Итачи резко расстегнул её и стнянул платье с изящных плеч. Он рывком развернул Сакуру лицом к ночному городу. От столь сильного напора она упёрлась ладонями в стекло панорамного окна. — Больше никогда не оставляй меня, — прошептал Итачи, прижимаясь к ней сзади, и его горячие губы коснулись её шеи. — Никогда. Плавясь в его безумных чувствах, словно в пожаре, Сакура всё же уловила мольбу, с которой он это произнёс. Она ощущала его боль, как свою собственную, и не могла сопротивляться. Их путь друг к другу был слишком долгим, и теперь они оба хотели забыться в объятиях друг друга. — Я люблю тебя, — выдохнула Сакура, наслаждаясь не только его движениями, но и видом Токио, который расстилался перед ними в этот интимный момент. Теперь всё изменилось. Больше не было места сомнениям, совести и слабости. Только стремление к победе, к чему-то большему, чем она могла себе представить. И если Итачи в статьях журналиста Инузуки был мрачным Аидом, то Сакура готова была пасть в его царство, разрушив последние надежды, которые сегодня поселила в её душе Артемида…

***

Парой часов ранее.

Сакура медленно въехала на парковку, и её автомобиль плавно остановился рядом с двумя другими машинами, чьи фары ярко светили в ночной тишине. Вокруг не было ни души, лишь холодный ветер лениво играл с сухими листьями на тротуаре. Она заглушила двигатель и вышла на улицу к тем, кто ожидал её, надеясь остаться незамеченными. — Её здесь нет! — нервно воскликнула Анна, озираясь по сторонам. — Куда могла деться чертова машина? — Успокойся, — отозвался Итачи. — Это было вполне ожидаемо. Канну забрали отсюда, значит и машину тоже. — В чëм дело? — спросила Сакура, подходя к ним. — Чëрт возьми! — процедила Анна и упёрлась ладонями в капот своей машины. Сакура посмотрела на Итачи. Его лицо было бледнее, чем обычно, а смольные волосы подрагивали от ветра, создавая загадочный образ, но в глазах отчётливо виднелась тревога. — Этого не должно было случиться, — произнёс он. — Мне жаль. Правда. — Знаю, — ответила Анна и посмотрела на него. — Мне тоже. На мгновение воцарилась тишина. Сакура не хотела её нарушать. Она оказалась здесь только благодаря Анне, которая дала ей шанс. И этот шанс стоил того, чтобы вернуть её расположение и доверие. Наконец, Анна справилась со своими эмоциями. Она медленно развернулась, откинула назад длинные волосы и присела на край капота. Её взгляд, вновь похолодевший, встретился с глазами Сакуры. В этом коротком взгляде читалась целая гамма чувств: от раздражения до затаённой боли. Сакура заметила, что Анна будто бы хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. И вместо неё заговорил Итачи. — Мы пришли сюда в надежде найти машину Канны, — начал он, не поднимая глаз. — Здесь я видел её в последний раз перед тем, как отправиться к тебе. Закусив губу, Сакура бросила короткий взгляд на Анну, словно чувствуя себя виноватой перед ней не только за шпионское приложение, но и за смерть её секретаря. — Что именно ты отдал ей? — спросила Анна. — Почему ты вообще был с ней? — всё же вмешалась Сакура. Её слова прозвучали резко, почти грубо, но она не могла иначе. В её голосе слышалась мольба, надежда на то, что Итачи окажется не причастен к этому кошмару. Но она знала правду, и эта горькая истина сковывала её сердце. Итачи вздохнул и, как и Анна, облокотился на капот своей машины. Его взгляд был усталым, но не менее решительным. Он знал, что именно Сакура хочет услышать, и не мог дать ей ложного утешения. — Я встретил Канну в «Красном Олимпе», — начал он, глядя на свои ботинки. — Она стала свидетельницей того, чего не должна была увидеть. Я помог ей выбраться оттуда, — он поднял глаза и посмотрел на Сакуру. — Точнее, я думал, что помог. В ту ночь в мои руки попали важные бумаги, и мы договорились встретиться здесь. Я отдал Канне ценную информацию и уехал, но, как оказалось, за нами следили. Люди «Красного Олимпа» поймали её в этом месте, а все документы исчезли. Сакура застыла, не в силах произнести ни слова. Холодный ветер, словно злой дух, поднял очередную копну листьев, и они закружились в воздухе, создавая вокруг них призрачный хоровод. Парковка наполнилась тихим, зловещим шуршанием. Вокруг было безлюдно, мрачно и холодно, как в могиле. Именно здесь Канна провела свои последние мгновения, отчаянно сражаясь со своим убийцей, зная, что никто не придёт ей на помощь. И лишь ветер, равнодушный свидетель, был единственным, кто слышал её безмолвную агонию. — А как же ты? — вдруг прошептала Сакура, осознавая насколько всё плохо. — За вами следили, Мадара знает, что ты помог секретарю Бисмарк! — Я лично сообщил Мадаре, что Анна послала её в «Красный Олимп». И сказал, что выясню зачем, но для этого мне нужно притвориться, будто я помогаю. Так мне удалось вывести её. А затем, я сказал, что Канна забрала всего лишь старые личные дела нескольких детей и это не та информация, за которую можно убить. Мадара согласился и приказал отпустить её. — Когда мы были в больнице, сразу после аварии он пришёл к тебе в палату. Кто-то написал ему сообщение, и он тут же обвинил во всём Анну, сказал, что это её месть за семью. — За семью? — Итачи свёл брови и перевёл взгляд на Анну, которая, закусив губу, смотрела куда-то вдаль. Сакура подошла к нему совсем близко и коснулась его плеча. — Ты ничего не знаешь об этом? — спросила она. В её глазах читалось облегчение, как будто эта неосведомлённость хотя бы на мгновение очистила его совесть. Итачи медленно покачал головой, его голос был тихим и глубоким. — Нет, — сказал он, отталкиваясь от машины и отходя на несколько шагов. — Знаю лишь то, что Анна — воспитанница приюта «Красный Олимп». И это я узнал от Канны. Они одновременно повернули головы к Анне, которая всё так же неподвижно стояла, её лицо оставалось непроницаемым. Внезапно она усмехнулась, и в её глазах вспыхнул странный огонёк. — Значит, искусный лжец Аид вовсе не всеведущий, — сказала Анна, и её голос прозвучал с насмешкой. Сакура тихонько выдохнула, поняв, что, должно быть, она последняя, кто разгадал олимпийские псевдонимы, придуманные Инузукой. Анна выпрямилась, сложила руки на груди и повернулась к ним. Её взгляд стал пронзительным. — И что мы имеем? — спросила она, задавая риторический вопрос, но заставляя задуматься. — Кто-то передал журналистам фото Саске и Ино, которые мне прислал Инузука Киба. Кто-то повредил тормоза в машине Сакуры возле моей галереи. Кто-то убил Канну, когда она выполняла моё поручение. И кто-то сообщил Мадаре, что я догадалась о том, что была воспитанницей Олимпа. Она на секунду замолчала, будто пытаясь поймать ускользающую мысль. Её взгляд стал ещё более напряжённым, а затем Анна продолжила: — Кто-то убил журналиста Инузуку прямо в прямом эфире, когда мы все были там. — Её глаза остановились на Сакуре, и в её взгляде появился вызов. — И кто-то общается с тобой, представляясь Апполоном, обещая помощь. Итачи резко обернулся к Сакуре, его лицо исказилось тревогой. В его чёрных глазах вспыхнул огонь, который не предвещал ничего хорошего. — Апполон? — спросил он. — Кто это? Сакура закрыла глаза и тяжело вздохнула, чувствуя, как её сердце сжимается от страха и неизвестности. Она не знала ответа, но понимала, что этот человек, который назвался Апполоном, может быть ключом к разгадке всего происходящего. — Это человек, который написал мне в чате «Олимпа», когда я была на острове Хоккайдо, — стараясь говорить твёрдо, сказала Сакура. — Сначала я не поверила ему, но когда получила флешку с записью разговора моего отца и Мадары, а вместе с ней записку, написанную почерком папы, сомнений не осталось. Её голос стал тише, словно она боялась, что кто-то может подслушать. — Отец не просто передал мне запись, которую тщательно скрывал долгие годы, но и оставил короткое послание перед тем, как уйти раз и навсегда, — Сакура опустила глаза, пряча выступившие слëзы. — Он просил прощения, но не отказывался от своих убеждений. И главное, что он написал… — точно помня слово в слово, она подняла глаза. — «Я хотел защитить тебя, но в итоге отдал в руки мерзавца, который полностью контролирует твою жизнь. Долгие годы ты спала, и теперь настало время пробудиться. Используй это, чтобы уйти или сделай вид, что ничего не знаешь. Это твой выбор». Анна переглянулась с Итачи, пытаясь прочитать его реакцию. Ей было необходимо убедиться в честности этих двоих. Но её взгляд утонул в глубине его тёмных, почти чёрных глаз, и она не смогла понять, что скрывается за этой искусной маской. Лёгкое недоверие, как назойливое грязное перо, витало в ночном воздухе, оседая на их коже холодом и тревогой. — Почему ты ничего не рассказывала? — спросил Итачи, мягко обнимая Сакуру за плечи. Его голос звучал спокойно, но в нём слышалась лёгкая нотка удивления. Он действительно ничего не знал или умело притворялся? Сакура закрыла глаза и выдохнула, сдерживая слёзы. — Не знаю… — прошептала она. — Да и какая теперь разница? Я понятия не имею, кто такой Аполлон и как его найти, а он перестал выходить на связь. Итачи крепче прижал её к себе и начал поглаживать по волосам, пытаясь успокоить как маленького ребёнка. Наблюдая за ними, Анна никак не могла понять, что чувствует. Эти двое явно любили друг друга, но между ними витало что-то тёмное, что-то, что не должно было быть там. Секреты. — Господин Харуно сделал тебе подарок, предоставив выбор, — холодно произнесла Анна, стараясь скрыть раздражение. Она не хотела наблюдать за чужими нежностями, когда на кону стояло слишком многое. — Но, кажется, ты решила расширить варианты. Сакура медленно отстранилась от Итачи, её глаза были полны слёз. Она посмотрела на Анну, и в её взгляде отразилась вся боль, которую больше не хотелось прятать. — Мадара заставил моего отца взять на себя всю вину, чтобы спасти исследовательский центр, — процедила Сакура сквозь зубы. — Моя мать сошла с ума из-за этого и покончила с собой. Анна почувствовала, как ледяные мурашки пробежали по её спине. Она слишком резко посмотрела на Итачи, который просто продолжал стоять рядом с Сакурой, внимательно слушая её слова. Это навело Анну на мысль, что, возможно, Итачи действительно знал далеко не всё про то, что скрывалось в «Красном Олимпе». — В итоге мой отец тоже ушёл из жизни, чтобы Мадара больше не смог использовать его, особенно против меня, — продолжила Сакура, не обращая внимания ни на кого. — Я не могу просто уйти, да и кто отпустит меня? Мадара знает о записи, но он не боится. Тщательно скрывая свои чувства, Анна хмыкнула. — Сейчас Мадара напуган, как никогда, — уверенно заявила она. — Именно поэтому мы разыграли эту сцену у заброшенного здания. Он должен поверить, что между нами нет ни капли доверия. Сакура прижалась к Итачи, обвив его талию тонкими руками. Её пальцы, словно узоры на шёлке, скользили по его ткани, ощущая тепло его тела. Рядом с ним и Анной она чувствовала себя одновременно в безопасности и на грани чего-то неизведанного. Его присутствие было как тихий шёпот, успокаивающий, но оставляющий ощущение тайны, которая манила и пугала. — Ты был с ним в том здании, — произнесла она, обращаясь к тому, кого безусловно любила, но боялась потерять из-за собственной лжи. — Мадара действительно убил журналиста? Очередной порыв ветра заставил Итачи машинально заправить прядь своих темных волос за ухо. Ветер, словно невидимый союзник, хотел скрыть его усталость, но не мог. Его лицо, измученное и исполненное решимости, было открыто перед женщиной, которая являлась для него всем — смыслом жизни, источником силы и бесконечной любви. Она стояла перед ним, словно богиня, сошедшая с небес. В её глазах отражалась вся его боль, все его надежды и мечты. Ветер продолжал играть с его волосами, словно пытаясь напомнить о мимолетности жизни и о том, что даже самые крепкие узы могут быть разрушены. Но Итачи не обращал на это внимания. В этот момент он был полностью сосредоточен на ней, на женщине, которая сделала его жизнь осмысленной и полной. — Мы разделились, — ответил он, будто придя в себя. — А когда встретились и нашли комнату, где проходил прямой эфир, там уже не было ни тела, ни вещей журналиста Инузуки. Сакура и Анна обменялись взглядами, полными недоумения и тревоги. Их мысли витали в одном направлении: как мог Мадара так быстро и бесследно избавиться от тела и улик? Это было немыслимо. Одиночка не справился бы с такой задачей. Значит, либо Итачи солгал, либо в деле был замешан кто-то ещё. Сомнений быть не могло — убийца — Мадара. Никто другой не мог стоять за этим преступлением. Но как объяснить его поразительную скорость и безупречную чистоту? Анна внезапно прервала затянувшуюся тишину, её голос прозвучал твёрдо, но с оттенком горечи. Она взглянула на камеру, висевшую на столбе, разбитую и бесполезную, словно символ их поражения. — У нас нет доказательств, что журналиста убил именно Мадара, — произнесла она, — но мы можем найти другие. «Красный Олимп». Вот что нам нужно. — Её глаза встретились с глазами Итачи, в них читалась нескрываемая печаль. — Это место не должно существовать, ты ведь знаешь. Итачи кивнул, но его взгляд оставался серьёзным, а тело напряжённым. Сакура заметила, как он сжал кулаки, пытаясь скрыть волнение. Если даже такой человек, как Учиха Итачи, начинал нервничать при упоминании «Красного Олимпа», то у них действительно не было ни единого шанса уничтожить эту организацию и её руководителей. — Что ты передал Канне? — Анна повторила свой вопрос, который уже давно мучил её. — Документы, подтверждающие, что компания «Morì Research» была незаконно поглощена, — ответил Итачи, отстраняясь от Сакуры. Его движения были плавными, почти текучими, но в них чувствовалась нервозность. — Их исследования были украдены, и они являются ведущими в одном из двух главных проектов организации. Анна отвернулась, её пальцы нервно зачесали волосы назад. Она осознала, какую ошибку они совершили, возлагая на плечи Канны такую огромную ответственность. Посылая её в это место, Анна не учла всех возможных последствий. Итачи, в свою очередь, отдал Канне эти важные бумаги, не убедившись в её безопасности. И теперь секретарь Бисмарк была мертва, а документы утеряны. — Чем именно сейчас занимается «Красный Олимп»? — спросила Сакура, привлекая внимание к себе. Анна обхватила себя руками и вновь посмотрела на Итачи. Она сама толком не знала, что происходило в стенах этого проклятого места. Но он знал… Итачи медленно поднял голову, его глаза избегали взгляда Сакуры. Он произнёс тихо, почти шёпотом: — Генетика. Первый проект длится уже много лет. Они стремятся усовершенствовать уже рождённого человека, сделать его сильнее, выносливее, умнее. Второй проект — относительно новый. Они пытаются создать детей с заведомо идеальной генетикой. Сакура замерла, её губы дрогнули, и она тихо прошептала в ответ: — Мир людей без изъянов. Эти слова напомнили ей об отце. Его образ возник перед глазами, и сердце сжалось от боли. Сама идея казалась вдохновляющей, даже благородной — стремление к совершенству, к гармонии. Но мысль о том, что ради этого используют живых людей, детей, превращая их в подопытных кроликов, вызывала отвращение. — Это неправильно, — произнесла она, её голос дрожал. — Нельзя так обращаться с людьми. Итачи молчал, его лицо напоминало ледяную маску, непроницаемую для эмоций. Анна почувствовала, как воздух вокруг стал густым и тяжелым, словно пропитался невидимым напряжением. Она знала, что Сакура права, и именно поэтому никогда не принимала «Красный Олимп»: её сердце отвергало жестокость и равнодушие, которые царили в этом месте. — Неужели никто никогда не пытался вмешаться? — спросила Сакура с отчаянием в голосе, её глаза заблестели от слез. — Никому не под силу тягаться с ними, — спокойно ответил Итачи. — Но, возможно, у нас получится. — «Красный Олимп» должен пасть, — резко сказала Анна. — Они не просто ставят эксперименты над людьми, но и продают детей! Это неприемлемо. И я, как участник всего этого, должна остановить их. Сакура нахмурилась, её лицо исказилось от непонимания. — Участник? — переспросила она, пытаясь скрыть своё беспокойство. Анна посмотрела на неё взглядом, полным боли и ненависти. В этом взгляде читалось предательство, которое она чувствовала глубоко внутри. — Я — воспитанница приюта при «Красном Олимпе», — произнесла она. — Это мой дом. И я буду бороться за свою свободу и за свободу других…