Часть 15

Улыбка Анны сияла, как искусственное солнце под вспышками камер. Она стояла рядом с Йо, держа его под руку, и с грацией, достойной королевы, кивала гостям и журналистам, отвечая на их приветствия. Йо, с лёгкой улыбкой на лице, смотрел на Анну, словно любуясь её красотой. Он был спокоен и уверен в себе, её присутствие рядом давало ему силы. Они вместе отвечали на вопросы журналистов, действуя слаженно и уверенно, как настоящая семья. Их гармония была настолько очевидна, что даже самые скептично настроенные журналисты не могли не заметить её. Однако, несмотря на внешнее благополучие, в воздухе витало напряжение. Пресса не могла не задать вопрос, который волновал их больше всего. — Премьер-министр, госпожа Асакура, — начал репортёр, стараясь сохранять нейтральный тон, — в завершение не могу не отметить, как счастливо вы смотритесь вместе. Несмотря на вчерашнее нападение и трагедию с господином Сарутоби, вы всё же нашли в себе силы поддержать юные таланты. Это очень важно для детей, иметь возможность поучаствовать в таком серьёзном конкурсе и лично познакомиться с самим премьер-министром. Йо улыбнулся и, слегка наклонившись к Анне, шепнул ей что-то на ухо. Она ответила ему лёгким кивком и, выпрямившись, взяла слово. — Дети — наше будущее, — начала она, её голос был мягким и проникновенным. — От них зависит, каким оно будет, а от нас — какой пример мы им подадим. Этот конкурс — огромный шаг к раскрытию талантов. Участники получат не только опыт, но и возможность повлиять на своё дальнейшее развитие. Мой фонд возьмёт под полную опеку десять лучших, а наши меценаты окажут поддержку тем, чьи работы их впечатлят. У каждого участника есть шанс открыть для себя желаемый путь уже сегодня. Анна замолчала, её глаза на мгновение затуманились слезами, но она быстро взяла себя в руки. — Мне искренне жаль о том, что произошло вчера, — продолжила она, поклонившись. — Но я благодарна, что это не затронуло детей. Они должны двигаться вперёд, несмотря ни на что. Грехи взрослых не должны мешать их возможностям. Репортёр кивнул, его лицо выражало уважение и восхищение. — И мы благодарны, что вы даёте им такую возможность, — сказал он. — То, что конкурс всё же состоялся, пойдёт на пользу всем нам. Но позвольте мне отойти от темы и задать вопрос, который тревожит общественность. Ситуация вокруг семей Асакура и Учиха кажется напряжённой. Есть ли разногласия на этот счёт между вами? Анна слегка нахмурилась, но её улыбка осталась на месте. Она знала, что этот вопрос неизбежен, и была готова к нему. Её противостояние с Мадарой и его тёплые отношения с Йо не могли не вызвать вопросы, и она понимала, что это может повлиять на общественное мнение. Но тут вмешался Йо. — Посмотрите на нас внимательнее, — сказал он. — Разве похоже, что между нами есть разногласия? Я люблю свою жену и уважаю её мнение. Всем известно, что Анна прошла весь этот путь вместе со мной. Но, как и все люди, мы не можем быть абсолютно согласны во всём. Йо сделал паузу, его взгляд остановился на Анне, словно он хотел сказать ей что-то ещё. Она кивнула, её лицо выражало понимание и поддержку. — Произошло недоразумение, — продолжил он, — мы разбираемся. Вместе. И это никак не влияет на наши отношения. Политика и семья… Многим кажется, что это сложно, но на самом деле всё просто. И там, и там самое важное — это умение говорить и слушать. Репортёр кивнул, обдумывая слова Йо. Он понимал, что это был один из самых искренних ответов, которые он когда-либо слышал от политика. В его глазах мелькнуло уважение, и он решил задать следующий вопрос, пользуясь этим откровением. — Многие задаются вопросом о будущем Японии. Как вы видите его? Какие шаги планируете предпринять, чтобы страна продолжала развиваться и процветать? Анна улыбнулась, но её взгляд стал серьёзным. Она знала, что её ответ должен быть не только убедительным, но и вдохновляющим. — Будущее Японии зависит от нас всех, — ответила она. — Мы должны работать вместе, чтобы преодолеть трудности и создать страну, в которой каждый сможет реализовать свой потенциал. Я верю, что наш конкурс — это шаг в правильном направлении. Он объединяет молодых людей, даёт им возможность учиться и развиваться. Но это только начало. Мы должны продолжать поддерживать образование, науку и культуру. Йо внимательно слушал Анну, его лицо оставалось спокойным, но в глазах светилось восхищение. Он знал, что она всегда тщательно подбирает слова, просчитывая всё наперёд, и отлично изображает искренность. — Я согласен с Анной, — сказал он. — Япония должна стать страной, где каждый чувствует себя защищённым и уверенным в своём будущем. Мы будем продолжать работать над этим, создавая условия для процветания и стабильности. — Спасибо вам за откровенность, — сказал репортёр. — Ваши слова вдохновляют. Я уверен, что под вашим руководством Японию ждёт светлое будущее. Йо пожал ему руку и они попрощались. Затем он повернулся к жене. — Ты всегда находишь правильные слова, — он протянул Анне руку, и она обняла его под локоть. — Мы до сих пор остаёмся идеальной парой в глазах всех. — Сейчас наша семья будет под ещё более пристальным вниманием, — напомнила Анна, ведя мужа к нужному столу. — Лидеры, родители, супруги. Мы должны быть безупречны. — Ну и пусть, — сказал Йо, кивая встречаемым людям в приветствии. — Я хочу, чтобы наши идеальные образы сохранились, но стали настоящими. Анна опустила взгляд и усмехнулась. Она чувствовала, что Йо полностью доверяет ей в делах, но в их личной жизни такого ощущения не было. — Наши идеальные образы могут рухнуть, если мы сегодня же не поймаем твою чокнутую помощницу, — заявила она. Мимо них прошли несколько родителей, сопровождающих конкурсантов, и Анна поклонилась им, выражая своё уважение. Они подошли к столу, за которым до начала конкурса должны были сидеть «важные персоны». — Я работаю над этим, — сообщил Йо, усаживаясь в центре стола. — Где твои телохранители? Кроме них пока никого больше не было, поэтому Анна спокойно ответила: — Зенки ищет Тамао, а Гоки… — она осеклась, вспомнив, что её второй телохранитель перешёл к Хао. — Гоки помогает ему. — Это бесполезно, — Йо покачал головой и поднял взгляд на жену, которая не спешила садиться на стул и просто стояла рядом. — Тамао будет не просто поймать, даже этим двоим. Она не просто обучалась в «Красном Олимпе», как они. Тамао провела три года в Западном Токио среди Якудза. Она усовершенствованная версия тебя, такая же умная и расчётливая, но при этом с навыками профессионального убийцы. — Хочешь сказать, что Тамао лучше меня? — Анна положила ладони на плечи мужа и наклонилась к его уху. — Но у неё есть слабость. Это ты. — А ты хочешь сделать из меня приманку? — усмехнулся Йо. — Ты сказал, что готов ради меня на всё… — Анна произнесла это так тихо, что он едва расслышал. — Нет, — Йо накрыл её ладонь своей и крепко сжал. — Я спросил, чего ты хочешь. — И я ответила, что хочу защиты, — Анна вздохнула. — Так защити меня. Соблазни её и поймай. Йо резко дёрнул Анну за руку, заставляя её опуститься на стул рядом. Его глаза, обычно полные спокойствия, сейчас горели странным блеском. Он наклонился к ней так близко, что их носы почти соприкоснулись, а его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Анна почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она не могла понять, что это: страх, гнев или что-то другое. Но одно она знала точно: его напряжение передавалось ей. Она медленно опустила руку и едва ощутимо коснулась губами его щеки. Это был жест, полный нежности и тепла, но в то же время он был обманчивым. Анна всегда умела играть на чувствах людей, и Йо не был исключением. — Если ты не избавишься от неё сегодня, я не смогу успокоиться и буду всю ночь сидеть у кровати Ханы, переживая за него, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Но как только я стану уверена в безопасности нашего сына, все ночи будут принадлежать только нам с тобой. Только ты и я, Йо. Никто больше. Её рука, всё ещё лежащая на его колене, начала медленно подниматься вверх, скользя по ткани его брюк. Йо бросил взгляд в сторону, проверяя, не привлекают ли они внимание. Но вокруг царила суета: работники готовили декорации, проверяли оборудование, обсуждали детали конкурса, а гости и участники конкурса вели беседы. Никто не обращал на них внимания. — Ты рассталась с ним? — наконец спросил Йо, его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась тревога. Анна загадочно улыбнулась, её глаза блеснули в свете ламп. Она встала, но не полностью, а так, чтобы её лицо оставалось на уровне его. Её губы слегка приоткрылись, и она произнесла: — Конечно. Зачем мне кто-то ещё, когда мой муж — премьер-министр, нуждающийся во мне? Анна грациозно выпрямилась и игриво провела ладонью по плечам мужа. Её взгляд скользнул по залу, словно она искала кого-то. Затем она медленно отстранилась, скрывая от Йо свою победоносную ухмылку, и молча направилась в зал.

***

Сакура стояла, прислонившись к прохладной стене, и наблюдала за превосходной игрой Анны. В её голове внезапно появилась мысль, что, если бы судьба Анны сложилась иначе, то она вполне могла бы стать востребованной актрисой, хотя вряд ли ей было бы это интересно, ведь так правдоподобно играть её вынуждала именно эта жизнь. Её взгляд метнулся в сторону, и она принялась искать лицо, которое вызывало в ней лишь ненависть и неприязнь. Но Мадары нигде не было. И её матери тоже. Это ожидание было мучительным, словно пытка, которая с каждым мгновением становилась всё невыносимее. Сакура понимала, что мать не узнаёт её. Память женщины была размыта, словно туман над озером, и в этом тумане не было ни единого луча света, который мог бы указать на дочь. Но Сакура всё же отчаянно надеялась. Она верила, что в глубине души Мебуки всё ещё остались хоть какие-то отголоски их прошлой жизни, хоть самые слабые искорки материнских чувств. Эти искорки были её единственной надеждой, её единственным шансом на прощение. Размышляя об этом, Сакура перевела взгляд на Сараду. Её дочь, смеясь и болтая, стояла рядом с другими детьми. В её движениях было столько детской непосредственности и радости, что сердце Сакуры наполнилось нежностью. Рядом с Сарадой стоял сын Анны, и Сакура невольно заметила, как он с интересом наблюдает за ней. В его глазах была смесь высокомерия и любопытства, и это заставило её улыбнуться. — И вы, как всегда, в полном одиночестве вдали ото всех. Сакура не вздрогнула, словно ожидала его появления. Она медленно повернула голову и встретилась с холодным взглядом Сасори. — А ты как всегда появляешься из ниоткуда, — равнодушно произнесла она. — И исчезаешь в никуда. Сасори нахмурился и встал перед ней, загораживая весь обзор. Теперь на нём был не привычный деловой костюм, а более непринуждённый образ: белый тонкий джемпер, тёмные джинсы и длинное чёрное пальто, указывающее на его безупречный вкус. — Уже жалеешь о том, что произошло ночью? — усмехнулся Акасуна, его голос был пропитан язвительностью, но в глазах плясали искры интереса. Сакура лишь равнодушно приподняла бровь, её лицо оставалось непроницаемым, словно она смотрела сквозь него. — Нет, — ответила она. — Между мной и мужем всё кончено, и я могу спать с кем захочу. Так с чего мне жалеть? Можем даже повторить, если тебе этого хочется. Она оттолкнулась от стены, её движения были плавными, но в них появилось нечто непривычное. Сакура оказалась почти вплотную к Сасори, её пальцы небрежно коснулись его груди, словно стряхивая пыль с безупречного образа. Сасори замер, его дыхание сбилось. Он не ожидал такой смелости от неё. Её рука опустилась к ремню на его джинсах, и он инстинктивно перехватил её запястье, отступив на шаг. В медовых глазах мелькнуло удивление, смешанное с сомнением. — Что ты делаешь? — прошептал Сасори. Губы Сакуры изогнулись в лёгкой усмешке, но в глазах сохранилась холодная решимость. — А как же Итачи? — неожиданно спросил он, и тут же осёкся, осознав, что сболтнул лишнего. На мгновение Сакура застыла, а затем рассмеялась. Тихо, но с ноткой озлобленности, и при этом с некой торжественностью. Сведя брови, Сасори сделал ещё один шаг назад, но Сакура схватила его за пальто и резко дёрнула на себя. — Ты ведь с самого начала знал про меня и Итачи… — произнесла она угрожающе. — Кто ты, чёрт возьми, такой? Сасори попытался отстраниться, но её хватка оказалась невероятно сильной. Его пальцы сжались в кулаки, однако он не мог применить силу, боясь случайно сделать ей больно. — Тебе следует начать говорить, — процедила Сакура, но вдруг её взгляд зацепился за величественную фигуру, вошедшую в зал. — Если я узнаю, что ты заодно с Мадарой, и это ваши больные игры… Всё закончится очень плохо. Глядя, как Мадара приветственно кланяется и улыбается, Сакура сморщилась от раздражения. Ей не хотелось видеть его, не хотелось слышать его голос, не хотелось даже находиться в одном помещении. Но рядом с ним стояла та, ради которой она могла бы даже упасть перед ним на колени, если бы это потребовалось. Однако госпожа У Ми выглядела абсолютно спокойной. Её русые волосы, слегка тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны назад, словно она только что вышла из салона красоты. Чёрный брючный костюм сидел на ней идеально, подчёркивая стройную фигуру, а изящные чёрные туфли на высоких каблуках добавляли ей шарма. Её лицо озаряла мягкая, но уверенная улыбка, и эту улыбку Сакура никогда не смогла бы забыть. Кем бы эта женщина не считала себя, Сакура была уверена: это её мать. — Сакура… — прошептал Сасори, но его голос утонул в холодном воздухе. Она резко оттолкнула его, словно он был лишь наваждением. — Поговорим позднее, — бросила она, не сводя глаз с госпожи У Ми. — Надеюсь услышать от тебя всю правду. Не оглядываясь на Сасори, Сакура устремилась вперёд, быстро и решительно. Люди вокруг утратили смысл. Всё, чего она хотела сейчас — это увидеть госпожу У Ми на расстоянии вытянутой руки, убедиться, что её не держат силой, не мучают, не заставляют играть в чужие игры. Убедиться, что в этой испепелённой памяти действительно не осталось ни намёка на её родную дочь. И когда до этой цели осталось всего несколько шагов, чья-то рука настойчиво вцепилась в её плечо, а образ госпожи У Ми скрылся за спинами других людей…

***

Обогнув стол, за которым оставила мужа, Анна направилась в сторону самой отдалённой стены, где за ней наблюдала Сакура. Её шаги были тихими, но уверенными, словно она шла по невидимому канату, балансируя между прошлым и будущим. Её взгляд был устремлён на Сакуру, которая притаилась в углу, как шпион. Их фальшивое противостояние теперь утратило свою остроту. Мадара ясно дал понять, что их разногласия больше не имеют значения, ведь ни любовь, ни ненависть не могли противостоять его мощи. Он был прав, но Анна не собиралась сдаваться. Однако, она и не собиралась позволить Сакуре пострадать. Анна знала, что Сакура ни в чём не виновата. Господин Харуно, возможно, был причастен к трагедии, которая разрушила её настоящую семью, но Сакура была здесь ни при чём. Грехи взрослых давили на них с самого детства, искажая души и омрачая мысли. Они научили их сомневаться в каждом, кто рядом. Но сейчас Анна особенно сильно ощущала связь между ними, словно когда-то очень давно они уже доказали свою верность друг другу. Улыбнувшись нескольким детям, которые радостно приветствовали её, Анна подняла взгляд и вновь посмотрела туда, где всё ещё стояла Сакура. Но перед ней внезапно возник Рен. Его присутствие оказалось столь неожиданным, что она на мгновение растерялась. Он выглядел как всегда безупречно: гладкие тёмные волосы аккуратно обрамляли его лицо; холодный, почти ледяной блеск его глаз пронзал насквозь, а губы были сжаты в тонкую, почти незаметную линию. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — спросил он без эмоций. — Что случилось в здании парламента? Анна замерла, её сердце пропустило удар. Она не знала, как реагировать на его появление, особенно после слов Тамао. Любовь Рена была неоспорима, она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но все их обещания и мечты вдруг обратились в пепел, как сгоревшие мосты. Её жажда правды и долгожданной свободы, которая раньше казалась такой близкой, теперь сводилась лишь к одному — и Рену там не было места. Это разъедало изнутри, как кислота, и её внутренние демоны ликовали, предвкушая неизбежную драму. — Давай не сейчас, Рен, — сказала Анна, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. Она попыталась обойти его, но он преградил ей путь. — Так и будем ходить по кругу? — его вопрос прозвучал, как самый очевидный факт в мире, как вечная истина, которую они проживали снова и снова. Анна опустила взгляд и едва заметно качнула головой. Она ненавидела себя за то, что позволила Рену поверить в то, что у них есть шанс. Ненавидела себя за то, что позволила самой себе поверить в это. — Я развожусь, Анна, — вдруг сказал Рен. Анна резко подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде было что-то, что говорило о его готовности идти до конца. Она поняла, что он не лгал. Это было то, чего он действительно хотел. Он готовился к тому, чтобы быть только с ней. — Сегодня вечером сообщу об этом Жанне, — добавил Рен. — Юристы моей семьи уже подготавливают бумаги. Его взгляд смягчился, и Анна увидела в нём ожидание. Он ждал, что она наконец скажет ему дату своего развода или хотя бы хоть какой-то срок. Но правда была в том, что никакого срока не существовало. И она не могла найти в себе силы произнести это вслух. — Так и будешь молчать? — Рен попытался коснуться её, но Анна аккуратно увернулась. Вокруг было слишком много людей, и это было не то место, где им следовало бы давать повод для слухов. — Твой отец одобрил это? — спросила Анна, сложив руки на груди. Её голос прозвучал слишком холодно, но так было даже лучше. Рен собирался ответить, и Анна вдруг усмехнулась, сразу же продолжив: — Конечно же одобрил. Он ведь поэтому до сих пор в Японии? Ты согласился стать членом «Красного Олимпа» ради этого. Спрятав руки в карманы брюк, Рен перевёл взгляд куда-то за её спину. И Анна поняла, что он смотрит на Йо. — Ты уже знаешь, — усмехнулся он. — Разумеется, знаешь. Но я согласился не ради развода, а ради тебя. Моя семья поддержит нас и защитит тебя. — Ты в своём уме? — процедила Анна, чувствуя, как боль сменяется гневом. — Твоя семья? Серьёзно, Рен? — Да, — ответил он и снова посмотрел на неё. — Мы уедем в Китай вместе. У Анны перехватило дыхание от этих слов. Рен ненавидел свою семью, он презирал их, мечтал о свободе от их гнёта, но в одно мгновение всё изменилось. Была ли эта цена его любви или что-то другое? Она не знала и принять не могла. — Я знаю, что ты думаешь, — его взгляд постепенно разгорался, утрачивая своё высокомерное безразличие. — Моя семья, Анна… Они могут быть жестокими, но их влияние непоколебимо. И они поддержат нас. Мы будем вместе, в Китае. Там, где мы сможем начать всё сначала. Анна приложила ладонь к животу, чувствуя, как внутри всё скручивает, и тошнота подступает к горлу. План Рена мог бы сработать, но цепи, которые сомкнуться на его горле, уже невозможно будет разорвать никогда. И если он был готов заплатить такую цену ради неё, то она нет. Внезапно раздался звон разбитого стекла. Анна резко обернулась и увидела Жанну, застывшую у стола. Её руки дрожали, как у человека, только что пережившего нечто ужасное. Она пыталась собрать осколки стакана, который, очевидно, сама и уронила, но её движения были неуклюжими, словно она не владела своим телом. — Как думаешь, твоя жена воспримет эту новость? — спросила Анна, наблюдая за Жанной с холодной отстранённостью. — Посмотри на неё… Рен скрипнул зубами, но не обернулся. Его лицо было напряжено, а в глазах мелькнула тень боли. Он знал, к чему она клонит, но уже принял решение, и ничто не могло его остановить. — Перестань, — тихо сказал Рен, в его голосе прозвучали умоляющие нотки. — Мы всю жизнь жертвуем нашими чувствами ради кого-то другого. Ради целей, планов, манипуляций. Но когда мы наконец начнём жить для себя? Анна бросила на него короткий взгляд, но тут же отвернулась. Его слова резанули её, как острый нож. Он был прав. Он всегда был прав. Но она всегда противилась этой правде, как злейшему врагу. В начале их пути они были слишком слабы, чтобы бороться за свою любовь. Но по мере того как они взрослели, их силы росли, как и влияние. А вместе с этим рос и страх. Страх, что их любви будет недостаточно. Что их усилий будет мало. Что они никогда не смогут победить… И вот, достигнув этого апогея, Анна поняла, что дело было не в их слабостях. Не в их страхе. Дело было в ней самой. В её амбициях, в её ненависти, в её мести. В её демонах. Если бы она когда-то отказалась от них, если бы она нашла в себе силы отпустить всё это, то, возможно, их история сложилась бы иначе. Но она не смогла. Она была слишком одержима. Её извечная внутренняя борьба между светом и тьмой держала их обоих в тисках страданий. И теперь, стоя на финишной прямой, Анна знала, что уже упустила свой шанс на выбор. Выбор между тем, кто она есть, и тем, кем она могла бы стать. Было слишком поздно. — В конце концов, журналист Инузука был прав, — задумчиво пробормотала Анна, наблюдая за Жанной. — Мой главный противник — я сама. — Она слабо усмехнулась. — Пойду помогу твоей жене. Поговорим вечером. Не решившись посмотреть на Рена, Анна просто сделала то, что озвучила. На помощь Жанне уже подоспел один из работников, обслуживающий это мероприятие, а сама госпожа Тао замерла, вцепившись в край стола. Тонкое платье из чёрного шёлка облепило её хрупкую фигуру, подчёркивая болезненную худобу. Свет, падающий из высоких окон, скользил по бледному лицу, выделяя каждую морщинку и тени под глазами. Серебристые пряди волос, собранные на макушке, казались невесомыми, почти сливаясь с её кожей. Жанна балансировала на грани срыва, и Анна отчётливо это видела в её почти мистическом образе. — Госпожа Тао, — осторожно произнесла она, остановившись рядом с хрупкой фигурой. — Вы в порядке? Жанна подняла на неё свои большие невинные глаза, и на мгновение её лицо преобразилось, озарившись светлой улыбкой. — Анна, я так надеялась встретиться с тобой, — сказала она и тут же с неподдельной грустью посмотрела на молодого человека, собирающего осколки разбитого стакана. — Это моя вина. Анна бросила небрежный взгляд на кусочки стекла, а затем взяла Жанну за руку и повела к дверям, ведущим на балкон. — Куда мы идём? — спросила та, даже не пытаясь сопротивляться. — Тебе нужен свежий воздух, — пояснила Анна. — Здесь душно. — Хорошо, — беспрекословно согласилась Жанна, полностью доверяя ей. Они прошли через зал, лавируя между группками детей и их сопровождающих, и вышли на широкий балкон. Небо всё ещё было затянуто серыми облаками, но дождь уже прекратился, оставив после себя тонкую завесу прохладной свежести. Жанна вдохнула полной грудью, и её плечи слегка расслабились. Остановившись у парапета, Анна повернула голову и посмотрела на жену Рена. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалась забота. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Жанна подошла ближе к парапету, её пальцы осторожно коснулись капель дождя, оставленных на чёрном граните. Эти капли были похожи на тусклые алмазы без солнца, и Жанна провела по ним рукой, оставляя за собой мокрые следы. Её глаза, полные задумчивости, остановились на этих каплях, и в них мелькнуло что-то волшебное, что-то, что могло бы вернуть её к жизни, если бы она позволила себе это. Наблюдая за ней, Анна попыталась представить, как это хрупкое создание с не менее хрупким разумом сможет справиться с новостью о разводе. Её разум, как тонкая фарфоровая ваза, мог разбиться от малейшего прикосновения, а её настроение менялось быстрее, чем погода за окном. Жанна провела рукой по парапету ещё раз, и её взгляд стал ещё более заворожённым. Она смотрела на капли дождя, словно они были единственным шансом на спасение, её единственным способом найти покой. Но в глубине этой тонкой души таилась пустота, которую ничто не могло заполнить. — Жанна? — уже настойчивее повторила Анна. Опустив влажную ладонь, Жанна наконец посмотрела на неё. — Эти капли… — задумчиво произнесла она, словно сама удивляясь своим словам. — Они похожи на слёзы. Но мне нельзя плакать. Анна нахмурилась. — Почему? — Рен не выносит слабости, как и ты, — ответила Жанна и натянуто улыбнулась. — Я знаю, что являюсь обузой для вас. Сплошное разочарование. Она горько усмехнулась и отвернулась, устремив взгляд на серое небо, нависшее над городом. Её силуэт казался ненастоящим, словно она сама была частью этой серой, унылой картины. — Мне бы очень хотелось быть сильной, как ты, — продолжила она, её голос дрожал, но в нём звучала искренность. — Но правда в том, что я жалкая, слабая, бесполезная… От этих слов сердце Анны сжалось в крошечный комок, а лëгкие словно наполнились ледяной водой. Она обхватила Жанну за плечи, чувствуя, как её руки дрожат, и развернула её лицом к себе. Жанна была не такой, как они. Она будто не являлась частью этого мира, не вписывалась в его суету и жестокость. Жанна была нездорова, её болезнь накладывала отпечаток на каждую линию её лица, но в том, как она смотрела на мир, было что-то ангельское. Невинное и чистое, как первый снег. Она не заслуживала всего этого. — Это неправда, — прошептала Анна. — Ты сильная. Ты вырастила такого талантливого сына. При упоминании Мена, Жанна снова улыбнулась, но на этот раз искренне и мягко. — Я хочу плакать, — выдохнула она. — Так плачь, — сказала Анна. — Сделай это прямо сейчас, и я поддержу тебя. — Но ты не плачешь, — прошептала Жанна, её взгляд был глубоким и проникновенным, словно она видела в Анне что-то, чего не видели другие. — Тебе больно, но ты не плачешь. Что заставляет тебя так сильно страдать? Ты похожа на открытую рану, которая не кровоточит, но и не может затянуться. Почему? Анна не знала, как ответить. Она не могла объяснить, что её боль слишком глубока, чтобы её можно было просто выплакать. Эта боль была частью её самой, её сущностью. И эта боль частично была связана с Реном… Не дождавшись ответа, Жанна вдруг спросила: — Ты когда-нибудь думала о смерти? Что всё это можно закончить в одно мгновение? Глаза Анны широко распахнулись, и с её губ сорвался порывистый смешок. Несмотря на все испытания, которые она перенесла в жизни, начиная с самого детства: страдания, истязания, контроль, — ничто никогда, ни разу в жизни не приводило её к мысли о самоубийстве. Она была выше этого. — Ты что, шутишь? — неожиданно злобно прошипела Анна и вцепилась в тонкое запястье Жанны. — Говоришь, что завидуешь моей силе, а сама задаешь такие нелепые вопросы? — Она приблизилась к Жанне и прошептала на ухо: — Почему это я должна умереть, а не те, кто заставляет меня страдать? Жанна вздрогнула. В её глазах, полных слёз, промелькнул ужас. Она отшатнулась, но Анна не отпустила её. Её взгляд, ещё недавно заботливый и мягкий, превратился в нечто пугающее — в нём вспыхнула ненависть, граничащая с фанатичной решимостью. Этот холодный, безжалостный взгляд заставил Жанну сделать шаг назад, её ноги едва не подкосились. — Ты не можешь наказывать других, — выдавила Жанна, её голос дрожал, а худощавое тело начало мелко трястись, будто готовое вот-вот разбиться на осколки, как тот самый стакан, выпавший из её слабых рук. Анна резко ражала пальцы. Её редкие, мимолётные проявления сострадания исчезли, оставив лишь холод и презрение. — Тогда кто, если не я? — ядовито спросила она. — Кто должен положить этому конец? — Бог, — едва слышно произнесла Жанна. — В нём вся справедливость и правда. — Бог? — усмехнулась Анна, и её низкий, почти зловещий смех разлетелся по балкону. — Неужели, ты это серьёзно? Жанна поджала губы, её взгляд не отрывался от холодных, потемневших глаз Анны. Она упёрлась спиной в холодный парапет, и капли дождя, словно ледяные иглы, впились в её тонкое платье. — Не Бог сделал это с нами, Жанна, — продолжила Анна, не скрывая цинизма и презрения. — Во всём виноваты люди, которые находятся слишком близко, те, кто должен был защищать нас. — Даже если так, то не нам судить их и тем более наказывать, — прошептала Жанна, её голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая вера. Анна закатила глаза и усмехнулась, медленно проведя пальцами по своим роскошным волосам. Её высокомерие было ощутимым, как густая мрачная аура, окутывающая её изящную фигуру. Она знала, что Жанна страдает от психического расстройства, вызванного глубокой эмоциональной травмой после потери родителей. Но её разум отказывался принимать эти слова всерьёз. — Анна, — раздался мягкий, но настойчивый голос Рена за её спиной. Его присутствие заставило её обернуться, но усмешка на её лице осталась неизменной. Рен стоял, опираясь на дверной косяк, его взгляд был пронизывающим и глубоким. Он смотрел на Анну так, словно видел её насквозь, но в то же время его лицо оставалось непроницаемым. — Что ты делаешь? — спросил он. Взгляд Анны замер на его лице. Её усмешка стала ещё более циничной, когда она произнесла, обращаясь к Жанне: — Если ты так веришь в своего Бога, тогда спроси его, почему он так поступает с тобой. Жанна вздрогнула, её глаза расширились от удивления и боли. Она сделала шаг вперёд, словно хотела что-то сказать, но не смогла. Её взгляд метнулся к мужу, ища в его глазах поддержки, но Рен не смотрел на неё. Его глаза были прикованы к Анне, и в этом молчании было что-то пугающее. Они оба замерли. Воздух между ними наполнился напряжением, и казалось, что каждое мгновение может изменить всё. — Никакого Бога нет. Всё, что происходит — дело рук самих людей, — наконец заключила Анна. — Мы сами разрушаем друг друга и сами наказываем. — Она обернулась к Жанне. — Просто прими это и живи дальше. Как бы не было больно, живи. Сказав это, Анна отвернулась и подошла к Рену. — Уведи её отсюда, — сказала она, будто отдавая приказ. — Твоя жена на грани срыва. Ей нужна помощь специалиста. Рен резко выпрямился, будто только сейчас осознал, что происходит. Его взгляд устремился к Жанне, и в нём появилась смесь вины, боли и… чего-то ещё, чего Анна не хотела признавать в этот момент. — Анна… — начал он, но она подняла руку, останавливая его. — Не сейчас, Рен. Просто сделай это. Это был верный шаг, с которым он не мог спорить. Они оба это понимали. И как бы сильно ему не хотелось остаться с ней, ответственность за жену всё ещё тяготила его плечи. Опустив взгляд, Анна прошла мимо. В её сердце вдруг стало пусто, но она знала, что должна следовать своему пути. И сегодняшний путь вёл её прямиком в самое сердце ненавистного Олимпа…

***

Сакура резко обернулась, её сердце замерло, а затем бешено заколотилось. Тёмные глаза Саске впились в неё, словно пытаясь считать её чувства. — Саске… — выдохнула она. — Что ты тут делаешь? Саске в привычной манере высокомерно приподнял бровь. — Наша дочь участвует в этом конкурсе. Так что же я тут делаю? — иронично подметил он. Сакура растерялась. На мгновение ей показалось, что мир вокруг остановился. Она рассказала правду Итачи, но не Саске. Он всё ещё пребывал в неведении, что его дочь — не его дочь, а племянница, и что настоящий отец Сарады — Итачи. И сейчас, глядя на мужа, Сакура поняла, что не в силах признаться ему в этом. Её губы дрогнули, но она лишь нервно улыбнулась. — Прости, я совсем потеряла голову во всём этом… бардаке. Саске кивнул. В его взгляде читалось что-то странное — смесь понимания и лёгкого недоверия. — Как ты? — спросил он. Его голос прозвучал ровно, но в нём вдруг проскользнула нотка искренней заботы. Это удивило Сакуру, ведь между ними всё было кончено. Она сжала кулаки, чувствуя, как её охватывает странное чувство вины. Находиться рядом с ним вдруг стало невыносимо. Совесть, словно ядовитая змея, обвивала её изнутри, несмотря на то, что формальные отношения между ними давно закончились. — Я в порядке, — тихо ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Не беспокойся обо мне. Лучше позаботься о себе. — Сакура… — Саске хотел что-то сказать, но его взгляд метнулся в сторону, словно он увидел что-то неожиданное и важное, и голос оборвался. Проследив за ним, Сакура увидела госпожу У Ми. Она всё так же стояла рядом с Мадарой, слушая его собеседников, а на её губах по-прежнему играла лёгкая, приветливая улыбка. — Это же… — Саске запнулся, не в силах подобрать слова. — Моя мама, — закончила Сакура за него. Их взгляды снова встретились, и она поняла, что её муж не знал про госпожу У Ми. Удивление, которое отразилось на его лице, в его глазах, не мог подделать даже он. Это не было игрой. Это было настоящее, неподдельное чувство, которое она так редко видела на его лице. Осознание этого принесло ей странное облегчение. — Как это возможно? — спросил Саске, внимательно изучая лицо женщины, которая умерла много лет назад. А затем его взгляд сместился на дядю, и голос стал полон презрения: — Мадара… Сакура почувствовала, как в нём закипает ненависть. Она мягко коснулась его плеча. — Пожалуйста, только не здесь, — тихо прошептала она. — Держи себя в руках. Сарада не должна быть втянута во всё это. — Да, — не глядя на неё, согласился Саске. — Но поздороваться мы должны. Сакура не стала возражать, надеясь на его благоразумие, поэтому взяла Саске под руку, и они вместе направились к их общему врагу. По пути Сакура ловила на себе любопытные взгляды. Её спокойная, размеренная жизнь перевернулась с ног на голову с момента возвращения в Токио. Вся страна узнала об Ино, и пусть та в конечном итоге солгала, заявив, что их с Саске ничего не связывает, а Анна, имеющая неоспоримое влияние среди СМИ и общественности, подтвердила это, все же остались те, кто не поверил им или сомневался. Это раздражало, ведь Мадара, выставленный в ещё более невыгодном свете, так и остался без особого внимания, словно его репутация сохранила свою безупречность. Старая видеозапись исчезла из интернета за несколько часов, а новые статьи заполонили все ресурсы, отвлекая внимание. Сакура понимала, что это была очередная хитрость, манипуляция, чтобы отвлечь всех от чего-то более важного. Но она не могла понять, почему все так увлеклись их жизнью с Саске. В этом было мало здравого смысла. — Эта женщина, действительно, твоя мать? — спросил Саске, не обращая внимания на взгляды. Он смотрел только вперёд, будто боясь упустить из виду Мадару. — Да, — ответила Сакура. — Итачи подтвердил. Саске коротко взглянул на неё, а затем продолжил путь. Но этого взгляда хватило, чтобы Сакура поняла — Саске окончательно утратил доверие к брату, и это уже не исправить. Между ними тремя уже никогда не будет прежних отношений. Это конец. — Теперь её зовут госпожа У Ми, — продолжила Сакура, сильнее цепляясь за руку мужа. — Она не помнит меня. Не помнит ничего из своей настоящей жизни. — Мы с этим разберёмся, — уверенно заявил Саске. Сакура остановилась, её дыхание сбилось. Она хотела возразить, сказать, что он не обязан вмешиваться, что это её проблема. Но слова застряли в груди. — Ты не обязан… — начала она, и Саске перебил её, не давая закончить фразу. — Сакура, ты пока ещё моя жена, — сказал он. В его голосе прозвучала нежность, смешанная с твёрдостью. — И даже после развода я буду рядом, пока всё это не закончится. Ты и Сарада… Я ни за что не оставлю вас в опасности. Глаза Сакуры засияли слезами, словно капли росы на утреннем лугу. В её душе всё перемешалось: боль, пронзающая сердце, как острый нож, и жгучая вина за столь крупную ложь, которую она не могла ни признать, ни отпустить. Каждая мысль о том, как именно она обманула его, терзала её изнутри, оставляя глубокие раны. Но благодарность, столь же острая и неумолимая, разъедала её душу, не давая ни на мгновение забыть о том, на что он готов ради неё и Сарады. Слеза скатилась по её щеке, и Саске, заметив это, нахмурился. Но вместо того чтобы упрекнуть её, он протянул руку и нежно вытер слёзы. — Всё будет хорошо, — сказал он, стараясь успокоить её. — Мы справимся. Невольно отпрянув, Сакура вдруг осознала, что всё перемешалось не только в её душе, но и в целом вокруг. Холодный, отстранённый взгляд Саске, который она привыкла видеть, теперь был полон заботы и нежности, словно он пытался растопить её душу своим теплом. Итачи, некогда такой мягкий и любящий, превратился в ледяную статую, лишённую эмоций и чувств. Анна, величественная и расчётливая, всегда полная сил и уверенности, теперь казалась измученной и уставшей, будто несла на себе весь мир. Её глаза, прежде полные решимости, отражали внутреннюю борьбу и боль, словно демоны, терзавшие её изнутри, были сильнее, чем когда-либо. Добродушный и улыбчивый Йо сейчас больше походил на своего мрачного близнеца, лишившись всего светлого и доброго. Наруто, который был её верным другом, пропал. Сакура не знала, что с ним случилось, но чувствовала, что он где-то далеко, и она никогда не сможет его найти. И, наконец, Сасори… Странное чувство охватило Сакуру. Она не знала его так, как знала остальных, но в то же время казалось, что они знакомы целую вечность. Это странное, почти мистическое чувство заставляло её волноваться за него, тянуться к нему, хотя она не понимала, почему. Может быть, потому что в его глазах она видела отражение своей собственной души, такой же сложной и запутанной. Мир вокруг словно сошел с ума, и Сакура чувствовала, как её собственная душа разрывается от противоречий. Внезапно тишину прорезал приторный голос, словно ядовитая змея, скользнувшая в их уединение. Сакура и Саске одновременно повернули головы, их взгляды впились в фигуру, стоящую перед ними. На пороге реальности возник высокий, худощавый мужчина. Его длинные тёмные волосы струились, как чёрная река, обрамляя лицо, которое казалось неестественно выбеленным. Это было лицо, перенесшее не один ряд пластических операций и косметических процедур, словно хирург пытался создать идеал, но вместо этого создал маску, скрывающую истинную сущность. По бокам от него стояли два молодых парня модельной внешности, едва ли переступивших порог двадцатилетия. Их безупречные черты лица излучали холодную уверенность и надменность. Но их присутствие явно было лишь дополнением к главному актеру этой странной сцены. Чуть в стороне застыл мужчина, немногим старше Сакуры. В отличие от своих спутников, он выглядел обычным, если не считать тонких стёкол круглых очков, за которыми сверкали злобным блеском чёрные глаза, словно два омута, таящие в себе тьму. — Саске! — вновь протянул длинноволосый мужчина, раскинув руки, словно пытаясь обнять пустоту. Его голос звучал почти как песня, но в нём сквозила фальшь. — Мой милый мальчик, как давно мы не виделись! Сакура ощутила, как волна отвращения захлестнула её. Она свела брови, глядя на мужа, ожидая, что он ответит на этот наигранный привет. Но Саске остался неподвижен. Вместо этого он демонстративно спрятал руки в карманы брюк, как будто пытался отгородиться от этого человека, и высокомерно ухмыльнулся: — Я бы предпочёл больше никогда не видеть тебя, — его слова прозвучали как удар, хлестнувший по самолюбию мужчины. — Как грубо, — произнёс он, притворно обиженно поджав губы. — Но тебе простительно. Вы, Учихи, все такие. Мужчина улыбнулся, повернувшись к своему спутнику в очках. Тот тоже выдавил из себя улыбку, словно подчинившись немому приказу. А вот юноши модели остались безучастными. Их лица не дрогнули, а глаза были пусты, как будто они смотрели не на происходящее, а сквозь него. Сакуре стало не по себе от этой жуткой безжизненности. Она снова посмотрела на мужа, пытаясь понять, что происходит. — Что заставило тебя выползти из своей норы, Орочимару? — спросил Саске, точно зная, что этот человек пришёл не просто так. Орочимару вновь улыбнулся, словно не замечая грубости Саске или принимая её как должное. Его взгляд скользнул к Сакуре, и в этот момент он стал похож на хитрого змея, играющего со своей добычей. — Госпожа Учиха, — начал он, слегка склонив голову и приложив руку к груди в знак уважения. — Моё почтение. Вы всё так же прекрасны. Ваше имя — словно музыка, а ваша красота — как нежный цветок, распустившийся на рассвете. Сакура удивлённо вскинула брови, пытаясь вспомнить, где могла видеть это лицо. Она чувствовала, что его присутствие вызывает в ней странное, тревожное чувство, словно нечто тёмное и зловещее скрывалось за его маской вежливости. — Мы знакомы? — спросила она. — Лично, увы, нет, — ответил Орочимару, его улыбка стала ещё шире, обнажая искуственные зубы и прикрывая ложь. — Но теперь будем. Имена друг друга мы уже знаем, поэтому позвольте представиться иначе. Я — глава «Красного Олимпа». И очень скоро наши пути начнут пересекаться многократно. Сакура вновь нахмурилась, инстинктивно оглянувшись по сторонам. Лишь немногие знали о существовании «Красного Олимпа», точнее о его настоящей деятельности. И то, как открыто говорил этот мужчина, насторожило её. — Что это значит? — спросил Саске. Сакура уловила тревогу в его голосе, и от этого ей стало ещё более не по себе. Орочимару сделал шаг вперёд, его фигура казалась тощей и угрожающе высокой. Он продолжал улыбаться, но теперь в его глазах читалось странное торжество. — Скоро весь мир узнает о «Красном Олимпе», — сказал он, его голос звучал как шёпот, но в то же время слишком громко. — Подготовка идёт полным ходом. Возможно, господин Мадара и Итачи не сочли нужным поделиться этой информацией с тобой. Но нам осталось завершить лишь одно исследование. И тогда… о, тогда нас ждёт триумф, который ты даже не можешь себе представить. Саске тоже подался вперёд. Его кулаки сжались, будто готовясь к атаке, но Сакура схватила рукав его пиджака и крепко удержала на месте. — Саске, не надо, — прошептала она, и Саске замер, прожигая взглядом Орочимару. — Какая забота, — склонив голову на бок, протянул Орочимару. — Неужели, слухи о вашем разводе — ложь? Но в любом случае, Саске, мои двери для тебя всегда открыты, как и объятия. Он облизнул свои губы невероятно тонким языком, и в его взгляде появился нездоровый огонёк. Осознав какие именно намерения у этого мужчины по отношению к Саске, Сакура с трудом сглотнула тошнотворный ком. Она посмотрела на лишённых эмоций моделей, которые оказались не просто красивым сопровождением. Эти двое молодых людей принадлежали Орочимару, играя в эти извращённые игры по его правилам. — Мне помочь закрыть эти двери раз и навсегда? — голос Анны разрезал повисшее напряжённое молчание, как раскалённый нож сливочное масло. Она остановилась рядом с Саске, и Сакура почувствовала внезапное облегчение. Несмотря на беспокойство за состояние Анны, как физическое, так и эмоциональное, она безоговорочно верила в её силу. — Анна, — отступив на шаг назад, Орочимару спрятал руки за спину и улыбнулся, но уже не так, как прежде. Его улыбка теперь казалась натянутой и вежливой. — Я просто хотел напомнить Саске, что ему всегда есть куда пойти. — Есть, и это точно не твоя забота, — ответила Анна с угрожающим спокойствием, обводя взглядом его спутников. — Наслаждайся тем, что имеешь, пока ещё можешь. Учиха и Асакура тебе не по зубам. Сакура прикусила губу, её взгляд метнулся к Анне. Та стояла, скрестив руки на груди, её лицо было спокойным, но в глазах горел огонь, который выдавал её напряжение. Было очевидно, что этот жуткий мужчина не впервые появился в её жизни, и за этим наверняка скрывалась неприятная история. — Госпожа Асакура, вам следует проявить больше уважения, — вдруг произнёс один из сопровождающих Орочимару с холодным и надменным тоном. Анна резко повернулась к нему, её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. — А тебе следует наконец-то запомнить своё место, — процедила она, её голос был полон презрения. — Заместитель Якуши. Мужчина, который осмелился вмешаться, поправил свои круглые очки, словно это могло придать ему больше авторитета. Его взгляд оставался прямым и уверенным, без тени страха. — Я помню, — ответил он. — Но говорят, что вы стали доставлять слишком много проблем главе дома Учиха. Помните и вы, что это хождение по слишком тонкому льду. Саске, который до этого момента стоял молча, позволяя Анне выразить свои мысли, внезапно вырвал свою руку из цепких пальцев Сакуры и сделал шаг вперёд. — Ты что, угрожаешь ей? — процедил он. Якуши, с холодным взглядом, ответил: — Всего лишь предупреждаю. Анна усмехнулась и переглянулась с Саске. В этом молчаливом обмене взглядами было больше, чем просто понимание. Все присутствующие знали, что это правда. Ведомая своими целями, Анна стала слишком явно демонстрировать свою позицию, стремясь разорвать золотые цепи, которые сковывали её. — Кабуто, прекрати, — голос Орочимару прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась железная воля. Он поднял руку, призывая своего помощника остановиться. — Мы здесь не для того, чтобы ссориться. Мы пришли поддержать юные таланты. — Поддержать? — ухмыльнулся Саске. — Или найти новые игрушки? От этих слов по телу Сакуры пробежали мурашки. Она осмотрелась. Этот конкурс был организован для того, чтобы выбрать лучших из лучших, и дать им возможность двигаться дальше в художественном направлении, но для «Красного Олимпа» это стало чем-то вроде кастинга. Поиск идеальных генов, а заодно новой крови для прихотей старого извращенца. Орочимару свёл брови, пытаясь изобразить обиду, но его взгляд внезапно метнулся куда-то за их спины. Анна, почувствовав внезапное напряжение в воздухе, резко обернулась и увидела Тао Мена. Он шёл с внушительной кожаной папкой в руках, которая казалась слишком большой для его тонких пальцев, и направлялся прямо к Хане и Сараде. Анна замерла, её дыхание остановилось. Ярость, словно раскалённый поток лавы, начала подниматься внутри неё. Она рванулась вперёд. Её пальцы впились в шёлковую блузку Орочимару, которая свисала с его худых плеч, словно с вешалки. Нежная ткань затрещала под этой хваткой. — Не смей даже смотреть в его сторону, — прошипела она. — Ни на одного из них. Или я убью тебя. Орочимару медленно повернул голову, его взгляд стал холодным и пронзительным. От напускной вежливости, которая была в его глазах мгновение назад, не осталось и следа. Он слегка наклонился, чтобы лучше видеть её лицо, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, словно волна возбуждения захлестнула тело. Его руки почти сомкнулись на её плечах, но в этот момент Саске внезапно возник между ними. Он схватил Анну за плечи и резко отдёрнул её от Орочимару. — Анна, успокойся, — приказал Саске. Он развернул её лицом к себе. Анна попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Это Мен, — едва слышно произнесла она. — Не просто кто-то, а сын Рена! Саске кивнул, давая ей понять, что услышал её. Он оглянулся на застывшую Сакуру, надеясь, что она придёт ему на помощь, но её лицо застыло. Она не двигалась, не говорила ни слова, глядя куда-то вперёд, и Саске понял, что рассчитывать на неё не стоит. В этот момент раздался голос, который заставил их всех вздрогнуть. — Вижу, все уже в сборе, — произнёс Мадара, его взгляд скользнул по каждому из них, как лезвие ножа. — Или почти все. Саске медленно ослабил хватку, чуствуя, как её тело обмякло в его руках. Она сделала шаг назад и с ненавистью посмотрела на Орочимару. Но затем её взгляд сместился, и она встретила взгляд госпожи У Ми. — Госпожа Асакура, — улыбнулась женщина и тут же подошла к Анне, крепко прижала к себе, а затем прошептала: — Я слежу за новостями и каждый день молюсь, чтобы вас не постигла участь госпожи Бисмарк. Анна замерла, ощущая тепло и нежность рук госпожи У Ми. Она знала, что за ними наблюдает Сакура, которая, вероятно, испытывает боль и разочарование. Но за годы, что Анна приглядывала за этой женщиной, чтобы Мадара не причинил ей вреда, между ними возникла привязанность. Обняв госпожу У Ми в ответ, Анна прошептала: — Я в порядке. Глядя на то, с какой нежностью её мать обнимает Анну, Сакура почувствовала, как слезы выступили на глазах. Она понимала, что от Харуно Мебуки осталась лишь внешняя оболочка, но никак не могла смириться с этим. Сакура перевела взгляд на Мадару. Он, с лёгкой ухмылкой на губах, наблюдал за ней, наслаждаясь происходящим. Его глаза, холодные и проницательные, проникали в самую глубину её души. Она чувствовала, как его присутствие давит на неё, словно невидимая тяжесть, которая с каждым мгновением становится всё ощутимее. В то же время, Орочимару, подобно скользкому змею, что-то тихо шептал Мадаре. Сакура не могла услышать его, но ей казалось, что каждое слово, словно яд, проникает в сознание Мадары, усиливая его удовольствие от происходящего. Она видела, как его глаза разгораются хищным блеском, и это вызывало в ней смесь злобы и отвращения. Мадара явно наслаждался ситуацией. Ему нравилось видеть боль в её глазах, видеть растерянность Анны и чувствовать их беспомощность. Предчувствие того, что он что-то задумал зародилось в мыслях Сакуры, липко обволакивая разум. Она потянулась к Саске, который прилагал все силы, чтобы не наброситься на Мадару прямо здесь, но вдруг Анна окликнула её. Сакура оглянулась и замерла под тёплым глаз зелёных глаз. — Сакура, — повторила Анна, — Это госпожа У Ми — главная смотрительница приюта. Госпожа У Ми, это мои… Она запнулась и расстерянно перевела взгляд на Саске, на что тот усмехнулся, совершенно спокойно принимая тот факт, что Анна до сих пор не может произнести столь простое слово в присутствии посторонних. — Мы друзья Анны, — продолжил он за неё. — Я Учиха Саске, а это моя жена Учиха Сакура. — Друзья Анны? — госпожа У Ми приподняла брови, её глаза светились любопытством и радостью. — Боже, как же приятно с вами познакомиться! Она схватила руку Сакуры своими мягкими, тëплыми ладонями и сжала её. Её лицо озарилось улыбкой, и в этом свете Сакура почувствовала, как сердце пропустило удар. Много лет назад она похоронила свою мать, оплакала её и разрушенную семью. Она думала, что никогда больше не испытает такого тепла и искренности. Но судьба преподнесла ей неожиданный подарок. И пусть Мебуки ничего не помнила — ни её, ни мужа, ни себя, её светлая, почти детская улыбка принесла Сакуре такое облегчение и радость, что на мгновение она почувствовала, как все её страхи и тревоги растворяются в этом моменте. — Госпожа У Ми, — к ним подошёл Мадара, оставив своего ручного змея позади. — Уже познакомились с моим дорогим племянником и его женой? Сакура очень хотела увидеть вас. Женщина с удивлением посмотрела на него, а затем на Сакуру. — Меня? — спросила она. — Почему? Бросив раздражённый взгляд на Мадару, Сакура выдернула свою ладонь из рук матери и отстранилась. Она не знала, чего он добивается, и это злило её ещё больше. Заметив непонимание на лице У Ми, Анна обняла Сакуру за плечи и улыбнулась. — Сакура интересуется приютом, поскольку теперь разделяет со мной один фонд, — пояснила она. — Она знает о средствах, которые я выделяю приюту и хочет присоединиться. — Ох, — госпожа У Ми приложила ладонь к груди и выдохнула. — Милые мои, я очень признательна вам за эту поддержку, но наш приют находится в великолепных условиях. Большего нам не нужно. Анна что-то возразила, и их голоса слились в бурном потоке слов. Сакура не слышала ни звука. Она не сводила глаз с матери, словно пыталась убедить себя, что это не сон. Мебуки выглядела безупречно, её улыбка из прошлого сияла, как звезда в ночи. Она казалась миражем, эфемерным видением, сотканным из воспоминаний. Но мерзкая ухмылка на лице Мадары безжалостно возвращала Сакуру к реальности, напоминая, что всё это происходит на самом деле. — Всё хорошо? — тихо спросил Саске, наклонившись к её уху. Сакура кивнула, а после с горечью добавила: — Это она. Настоящая, но абсолютно чужая. Саске встал так, чтобы закрыть жену от Мадары. Он почувствовал прожигающий взгляд на своей спине, но проигнорировал его, ведь обещал ничего не делать на этом мероприятии. — Возможно, если вы сблизитесь, госпожа Харуно вспомнит тебя? — предположил он. Сакура покачала головой и опустила взгляд в пол. Радость, которая на мгновение озарила её, быстро угасла, и печаль, словно голодный зверь, начала жадно высасывать из неё последние силы. Она не могла поверить, что воспоминания могут вернуться к её матери. Казалось, что прошло слишком много времени, и никто не знал, что именно Мадара сделал с ней. Но вдруг, как вспышка света в темноте, в её сердце зародилась надежда. Она осознала одну очевидную вещь… В этот момент раздался очередной неожиданный голос, который заставил всех присутствующих отвлечься друг от друга. — Простите, я опоздала! — звонко воскликнула новая гостья. Это была молодая девушка с волнистыми светлыми волосами, которые мягкими волнами спадали на плечи. Её голубые глаза, казалось, сияли ярче, чем у самого Узумаки Наруто. На ней был нежно-голубой брючный костюм, который подчёркивал её хрупкость и изящество. Ощутив на себе множество взглядов, девушка низко поклонилась, но тут же резко выпрямилась, так что светлые пряди её волос ударили по лицу мрачного заместителя Якуши. Он недовольно поморщился, в который раз поправляя очки, но ничего не сказал. — Доброго всем дня! — улыбнулась девушка, её голос звучал тепло и искренне. Она обратилась к Мадаре: — Господин, приготовления почти завершены. — Очень хорошо, — задумчиво ответил Мадара. — И наши сегодняшние гости уже здесь. Не хватает только госпожи Асакура и господина Тао. — Он тоже здесь, — неожиданно отозвался Йо, подходя к ним вместе с Реном. — Возникли некоторые трудности, но уже всё улажено. Анна впилась взглядом в Рена, не ожидая снова увидеть его сегодня. Она надеялась, что он уедет с Жанной, но у него явно были другие планы. — Господин премьер-министр, поздравляю вас! — девушка в голубом костюме вновь поклонилась, её голос звучал почтительно, но в нём слышалась лёгкая нотка сочувствия. — Жаль, что вам пришлось вступить в должность при столь трагических обстоятельствах. — Мне тоже, — тихо ответил Йо с почти неуловимой благодарностью. Мадара кашлянул, привлекая внимание к себе. Его лицо, как всегда, сохраняло ледяное спокойствие, но в глубине его глаз мелькнуло что-то, что выдавало его нетерпение. — Что ж, думаю, пора начинать конкурс, — предложил он. — А после мы все вместе отправимся на экскурсию в самое сердце «Красного Олимпа»… — Погодите, — вдруг произнесла светловолосая незнакомка, — так наши гости… это… Она медленно обвела всех взглядом, и когда её глаза встретились с глазами Сакуры, Сакура нахмурилась. Эта девушка внезапно показалась ей знакомой. — Да, Сара, это они, — с лёгким раздражением ответил Мадара. — Мой младший племянник, его жена и Анна проявляют особый интерес к нашему исследовательскому центру. Мы обязаны удовлетворить их любопытство. Сара поджала губы. Её глаза расширились, словно она вспомнила что-то важное. Она резко ударила себя по лбу, доставая из кармана пиджака смартфон. — Я кое-что забыла! Простите, — пробормотала она, её лицо покраснело от смущения. — Присоединюсь к вам позже, мне нужно срочно решить один вопрос. Мадара молча кивнул, позволяя ей уйти. Его взгляд остановился на Йо, который уже жестом указывал ему направление. — Командуйте, господин премьер-министр, — произнёс Мадара. — Поглядим на современные таланты. Йо кивнул и направился к двери, за которой скрывался соседний зал. Рен молча последовал за ними, избегая взгляда Анны. Орочимару переглянулся с Саске, его чёрные глаза сверкнули странным светом. Он облизнул губы, словно пытаясь успокоиться, и со своей свитой направился за остальными. Оставшись вчетвером, госпожа У Ми схватила Анну за руку и с тревогой заглянула в её глаза. — Анна, зачем тебе это? — прошептала она. Бросив на Сакуру виноватый взгляд, Анна мягко отстранилась от женщины. Она понимала беспокойство госпожи У Ми, но не могла ничего сказать. — Вы что-то знаете про это место? — спросил Саске. Госпожа У Ми покачала головой, её лицо стало серьёзным. — Лишь то, что вам не следует ввязываться в это, — произнесла она. — Особенно вам, Сакура. Умоляю, будьте осторожны. Сакура замерла, всматриваясь в её лицо. Эта женщина жила новой жизнью, даже не подозревая о том, что перед ней стоит родная дочь. Но в её глазах, в каждом движении, сквозило что-то знакомое, словно отголоски прошлого. Слова, сорвавшиеся с её губ, были пропитаны той же тревогой и предостережением, что и двадцать лет назад. Тогда, в далёком прошлом, она с яростью и агрессией предупреждала дочь о семьях Учиха и Асакура, о «Красном Олимпе». Её голос был подобен грому, который сотрясал всё вокруг, оставляя глубокий след в памяти. Но сейчас, в этой новой реальности, её голос звучал иначе. Он был тихим, почти молитвенным, словно она обращалась к невидимому божеству в стенах храма. Сакура почувствовала, как её сердце наполнилось смесью нежности и тревоги. Она видела, что госпожа У Ми переживает за Анну, и это было логично. Но в её глазах читалась искренняя забота, не только о той, кто оказался рядом в этом новом мире, но и о тех людях, которых она встретила здесь и сейчас. — Это ведь не всë, — дрожащим голосом произнесла Сакура. — Почему вы так говорите? Госпожа У Ми вздохнула, её взгляд стал печальным. — Потому что я знаю, что это место скрывает тёмные тайны, — ответила она. — И я боюсь, что вы можете стать их жертвой. У вас доброе сердце. Сакура на секунду прикрыла глаза. Госпожа У Ми была права, но она не могла отступить. Она должна была узнать, что скрывается за стенами «Красного Олимпа», раскрыть эту правду, отомстить за свою разрушенную семью. — Мне нужно идти, — вдруг произнесла смотрительница, словно возвращаясь из своих мыслей. — Конкурс вот-вот начнётся. Была рада познакомиться. Она поклонилась, её движения были грациозны и полны достоинства. Мягкая улыбка скользнула по её лицу, но она не задержалась, чтобы поговорить дольше. Развернувшись, У Ми сделала шаг к дверям, но голос Сакуры остановил её на миг: — Спасибо вам за то, что поделились. И… спасибо за беспокойство. Мы будем осторожны. Госпожа У Ми остановилась, её глаза задержались на ней. В этом взгляде было нечто, что заставило Сакуру почувствовать себя немного спокойнее. Что-то тёплое и знакомое, словно из давно прожитой жизни. Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, госпожа У Ми отвернулась и продолжила свой путь к дверям. — Нам тоже пора, — напомнила Анна и поспешила следом, избегая взгляда Сакуры. Саске же, напротив, задержался, чтобы поддержать её. — Даже если для неё это первая встреча, ты ей, кажется, понравилась, — тихо сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ободряюще. Сакура кивнула, однако её взгляд был устремлён на дверь, за которой скрылась госпожа У Ми. Она сделала шаг вперёд, но вибрация в кармане плаща заставила её остановиться. Нехотя она достала смартфон и взглянула на экран. Сообщение от Аполлона было коротким, но тревожным: «Вы не должны ехать в «Красный Олимп». Это ловушка. Войдя туда, прежними вы уже не вернетесь». Сакура замерла, вчитываясь в эти строки. — Ты идешь? — спросил Саске. — Я провожу. — Иди без меня, — ответила Сакура, не отрывая взгляда от экрана. — Я догоню. Саске не стал возражать, его губы лишь слегка дрогнули. Он не хотел вмешиваться в её жизнь, ведь право на это давно было утрачено. Их брак стал лишь тенью прошлого, формальностью, за которой скрывалась горькая правда: сердце его жены уже отдалилось и теперь принадлежало другому. Он молча развернулся и направился к двери, где исчезли Анна и госпожа У Ми. Саске не стал задерживаться, не стал смотреть на то, как она, словно не замечая его присутствия, погрузилась в чтение сообщения. Его глаза остались холодными, как чёрный гранит, но в глубине их притаилась тоска, которую он не смог скрыть. Поглощенная смартфоном, Сакура не заметила ни его взгляда, ни тени, мелькнувшей в его лице. Она была слишком увлечена словами, пришедшими от человека, которого никогда не видела, о котором ничего не знала, кроме его греческого псевдонима. «Почему? Что именно там происходит?» — написала Сакура, нервно кусая губы. Она не ожидала ответа, но сообщение от Аполлона пришло мгновенно.: «То, чего не должно происходить. Подготовка к вашему приезду идёт полным ходом, вас ждут. Не ходи туда и не пускай Анну, если не хотите окончательно утратить себя». «Откуда ты знаешь, что мы должны посетить «Красный Олимп» сегодня? Откуда ты знаешь всё?» — Сакура была готова кричать от отчаяния и раздражения. Любопытство становилось всё сильнее, но Аполлон казалось не собирался раскрывать свою личность. «Я ведь уже говорил, что умён. У меня повсюду глаза и уши», — ответил Аполлон, а следом добавил: «Твой муж так и не смог найти меня. И он ещё считает себя компьютерным гением. Забавно». Сакура нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. Как он может так цинично шутить в такой момент? Она не могла понять, откуда в этом человеке столько самоуверенности. Его надменность была очевидна, однако за ней действительно скрывалась невероятная хитрость и острый ум, которые невозможно было игнорировать. «Держись подальше от «Красного Олимпа». Обещаю, мы встретимся. Очень скоро», — заключил Аполлон. Значок «онлайн» медленно растворился в пустоте экрана, сигнализируя о том, что собеседник покинул чат. Сакура прикрыла глаза, погружаясь в вихрь противоречивых чувств. С одной стороны, этот человек вызывал у неё необъяснимый страх своей всепроникающей осведомлённостью. Он знал больше, чем она могла себе представить. С другой стороны, в его поведении не было ничего угрожающего. Он не пытался запугать её или навязать свою волю. Его личность оставалась загадкой, окутанной тайной. Что же это значило? Доверял ли он ей? Или, напротив, намеренно скрывался за маской, чтобы сохранить свою безопасность? Если у него были глаза и уши повсюду, то насколько велико было его влияние? Когда они наконец встретятся, что это будет за встреча? И произойдёт ли она вообще? Вопросы множились, как капли воды, стекающие по стеклу, но ответы так и не появлялись, растворяясь в туманной дымке неизвестности. Внезапно мысли Сакуры зацепились за юную помощницу Мадары — ту самую девушку, которая появилась внезапно и почти сразу сбежала. Её реакция на имена гостей, готовящихся посетить «Красный Олимп» теперь выглядела странной. К тому же, сама девушка показалась Сакуре знакомой, но она никак не могла вспомнить, где видела её. И тут догадка ворвалась в её разум, сметая все остальные мысли. Сакура вновь прочитала строки, написанные Аполлоном: — У меня повсюду глаза и уши. Она небрежно опустила смартфон в карман плаща и бросилась к выходу из зала, где уже почти не осталось людей — близилось начало конкурса. Сакуре следовало бы присоединиться к остальным и поддержать Сараду, но жажда разоблачить Аполлона оказалась сильнее. Вырвавшись в прохладный коридор, она тут же подскочила к двери женской уборной. Надежда застать Сару там была призрачной, но Сакура всё же тихонько вошла в комнату. Звонкий голос помощницы Мадары сейчас звучал тихо и напряжённо. — Я понимаю! Всё понимаю, но как ты предлагаешь мне это сделать? — взволнованно спросила она. — Если я устрою саботаж, и Мадара вычислит меня, мне конец. Он убьёт меня не задумываясь! Сакура медленно вышла из-за угла, её сердце колотилось в груди. Сара стояла перед зеркалом, уперевшись одной рукой в раковину, а другой держа смартфон у уха. Её голова была опущена, светлые пряди волос волнами скрывали лицо, придавая ей вид хрупкой, но решительной. — Я должна была догадаться, для кого именно готовят ту зону, — произнесла Сара, поднимая взгляд на своё отражение. В этот момент она заметила Сакуру. Её яркие глаза расширились, а губы приоткрылись в удивлении, словно её застали на месте преступления. Сакура стиснула зубы и стремительно подошла к ней. Не заботясь о морали или последствиях, она вырвала смартфон из рук Сары и приложила его к уху. — Аполлон? — напряжённо спросила она, отчаянно желая услышать его голос, узнать, кто скрывается за этим псевдонимом. В трубке повисло молчание, которое казалось бесконечным. Впившись взглядом в Сару, Сакура уже не ждала ответа, но внезапно раздался странный, почти механический голос: — Некрасиво брать чужие вещи, Сакура. Ты всё дальше от своих принципов. Сакура прищурилась, её глаза сверкнули от гнева. — Какой у меня выбор? — ядовито спросила она. — Кажется, я нашла твои глаза и уши, Аполлон. Сара по-детски скривила губы, осознавая, что попалась. Её лицо покраснело от стыда и бессилия. Но Сакуре было всё равно. Её сердце забилось быстрее, а в голове закрутились мысли о том, что теперь делать дальше. — Лишь одни из многих, — загадочно ответил Аполлон. — Но ты умница, Сакура. Я восхищён. Сакура отвернулась от Сары, её голос задрожал от гнева и разочарования. — У тебя есть люди в «Красном Олимпе», так к чему всё это? Просто уничтожь его, — прошептала она, её слова были полны отчаяния. В трубке раздался хриплый, издевательский смех. Это был не настоящий голос Аполлона, он намеренно исказил его, но это был именно он. Наконец-то она смогла поговорить с ним. — Потому что игра бессмысленна, если заканчивается в самом начале, — пояснил он. — Ещё не время. Сакура сжала кулак так сильно, что ногти впились в кожу. Она ударила по столешнице, но боли не почувствовала. Эмоции бушевали внутри неё, словно шторм в океане. Слова Аполлона лишь подтверждали, что он не просто какой-то хакер, он один из них. Его высокомерие кричало о том, что он прячет свою истинную сущность за маской. Возможно, он один из депутатов, приближённых к Мадаре, или даже учёный из «Красного Олимпа». А может, это сам Итачи? Она вспомнила, как Йо что-то печатал на своём телефоне во время праздника, и это совпало со временем сообщений от Аполлона. Мог ли премьер-министр быть её тайным осведомителем? — Я хочу встретиться с тобой лично, — произнесла Сакура. — Ты говорил, что мы обязательно сделаем это… — А ещё я говорил, что ты будешь очарована мной, — напомнил Аполлон с нескрываемой насмешкой. — Так не терпится увидиться? Сакура нахмурилась, её лицо выражало смесь раздражения и вызова. Она не собиралась позволять его словам задеть её. — Очарована? Ты переоцениваешь свои силы, Аполлон. Я здесь не ради твоего обаяния, а ради правды. — Ну что ж, раз ты так уверена в себе, — протянул он, и в его голосе проскользнула нотка интереса. — Тогда после конкурса приезжай к заброшенному зданию «Красного Олимпа». Там мы сможем поговорить без лишних глаз. Сакура на мгновение замерла, обдумывая его слова. Это место пугало её, путало мысли, как нечто живое и гипнотическое. Встречаться с Аполлоном там казалось ей слишком рискованно. — Ты серьёзно? — спросила она, стараясь скрыть своё беспокойство. — Это место пустует. — Именно поэтому это идеальное место, — ответил он. — Никто не помешает нашему полноценному знакомству. Сакура вздохнула, понимая, что у неё нет выбора. Она не могла позволить себе упустить шанс узнать больше о том, кто так много знает. — Хорошо, — согласилась она. — Я приеду. Но если ты попытаешься меня обмануть, я найду способ разоблачить тебя. — О, я не сомневаюсь в этом, — усмехнулся Аполлон. — До встречи, Сакура. Связь оборвалась, и в трубке снова повисло молчание. Сакура посмотрела на Сару, которая всё ещё стояла рядом, не зная, что сказать. — Я тебя знаю? — наконец спросила Сакура, возвращая ей телефон. — Ты мне кажешься знакомой. Сара на мгновение опустила глаза, словно размышляя над правильным ответом. Затем, с неожиданной решимостью, подняла взгляд и произнесла: — Ромашка. Сакура замерла, не понимая, что это значит. Её брови нахмурились, а в голове мелькнула мысль, что эта девушка тоже находится на грани безумия. — Что? — переспросила она. Сара не отвела взгляда. Её голос стал тише: — Не стоит притворяться, чтобы порадовать кого-то. Если вам грустно, лучше поделиться этой грустью. Иначе легче станет только одному. Эти слова отозвались в груди Сакуры странным трепетом. Они прозвучали детским, но смышлëнным голоском. Она схватила Сару за плечи и заглянула в её глаза. В её памяти всплыло яркое, солнечное утро. Голубое небо, бескрайнее и чистое, как небо в её детских мечтах. И чёрный воздушный змей, парящий в вышине, словно живой символ свободы. Вокруг них переливались на солнце мыльные пузыри, создавая иллюзию волшебства. — Это слова твоего братика, — прошептала Сакура, чувствуя, как её голос дрожит. — Ты была там со мной и Саске… Это был «Красный Олимп». Сара замерла, её глаза распахнулись, словно она увидела что-то невероятное. Затем она медленно, с какой-то странной, почти болезненной грацией, кивнула, подтверждая свои мысли. — Да, — тихо сказала она. — Это был «Красный Олимп». Но с тобой рядом находился не Саске. Крепче вцепившись в её плечи, Сакура прерывисто задышала, её сердце заколотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Память подводила, заставляя её сомневаться в себе, но сейчас, в этот момент, она точно вспомнила. То утро, маленькую девочку из приюта, и Саске с ромашкой в волосах. Он был с ней, держал её за руку, умолял уехать. А потом… потом он поцеловал её в первый раз. — Это был Саске, — настойчиво повторила Сакура. Сара едва заметно вздрогнула. Она попыталась отстраниться, но Сакура не отпустила. Её пальцы впивались всё глубже, словно она пыталась оставить на коже свои следы, свои воспоминания. — Нет, — выдохнула Сара, и её глаза наполнились слезами. — Твоя память испорчена, но чувства должны прорываться сквозь эту ложь. Тогда ты была с господином Итачи. Это был не Саске. Сакура отпрянула, её руки разжались, и она вцепилась в свои волосы, сжимая виски пальцами. Мир вокруг неё казался зыбким, как отражение в воде. Она зажмурилась, пытаясь прогнать этот кошмар, но перед её глазами вновь вспыхнуло лицо Саске. Его мрачное, угрюмое лицо, полное боли и гнева. А затем картинка моргнула, словно кадр в старом фильме, и перед ней возникло другое лицо — обеспокоенное, с мягкими чертами, но всё равно пугающее своей безмолвной силой. Лицо Итачи. — Рано или поздно я разрушу тебя, — раздался голос Саске, но тут же сменился другим — голосом Итачи. — Я не хочу, чтобы это случилось. Не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Сакура почувствовала, как её колени подгибаются, и она отступила назад, упёрлась в края раковины. Она развернулась, включила кран и набрала воду в ладони. Погрузила лицо в ледяную влагу, пытаясь остудить бурю в своей голове. Но воспоминания не хотели успокаиваться, они продолжали метаться, окончательно сбивая с толку. — Сакура, — тихо позвала Сара, её голос был полон сочувствия, но в нём чувствовалась неловкость. — То есть, госпожа Учиха… простите за эту фамильярность. Я растерялась… Сакура подняла голову, её взгляд стал потерянным. Она схватилась за края раковины, её пальцы дрожали. — Твой брат… — сипло произнесла она. — Это он — Аполлон? Сара медленно кивнула, её глаза опустились, словно она боялась увидеть в глазах Сакуры что-то, что могло бы её ранить. — Да, — прошептала она. Сакура замерла, её руки всё ещё крепко сжимали края раковины, а пальцы впивались в холодный мрамор. — Но… — её голос задрожал. — Как? Почему? Сара подняла глаза, её взгляд был полон печали и сочувствия. Она сделала шаг вперёд, но Сакура отшатнулась, её тело словно само защищалось от этого прикосновения. — Всё сложно, — сказала Сара с глубокой горечью. — Всё началось слишком давно. Он всегда был особенным, способным. Но эта гениальность принесла ему не только силу, но и тьму. Сакура закрыла глаза, пытаясь осмыслить слова Сары. Она копалась в своей памяти, но чем больше пыталась отличить правду от лжи, тем сильнее путалась. — Мой брат пытался защитить дорогих людей, но не смог, — сквозь слезы продолжила Сара. — Пожалуйста, позволь ему закончить. Возможно, тогда тьма отпустит его. Сакура ощутила, как её сердце сжалось от боли. Она вспомнила, как всегда любила Саске и следовала за ним с самого детства. Вспомнила, что Итачи тоже всегда был рядом. Но теперь она видела в этих воспоминаниях что-то другое, что-то, что заставляло её сомневаться. — Ты… ты знаешь всë, — прошептала Сакура, и по её щекам тоже скатилась слеза. — Почему ты помогаешь ему? Это ведь не игра, это наши жизни! Сара посмотрела на Сакуру с сожалением, её глаза были полны понимания. — Потому что я видела, как сильно он страдает, — сказала она. — Я видела, как он борется с собой, как пытается найти путь к свету. И я верю, что он может это сделать. Сакура закрыла лицо руками, её плечи задрожали от сдерживаемых слёз. Она почувствовала, как всё вокруг рушится, как все её воспоминания становятся пустыми и ненадёжными. — Но… как мне теперь жить с этим? — едва слышно спросила она. — Как мне понять, какая часть моей жизни настоящая? Сара подошла ближе, её руки нежно коснулись плеча Сакуры. — Ты должна найти свой путь, — сказала она. — Ты должна довериться своим чувствам и своему сердцу. Только тогда ты сможешь понять, кто есть кто. Сакура медленно подняла голову, её глаза были полны боли и отчаяния. — Я не знаю, смогу ли сделать это. Не знаю, смогу ли снова доверять своим чувствам. — Ты сможешь, — сказала Сара. — Он верит в твои силы. И ты ведь не одна. Соскользнув по стене, Сакура осела на пол. Она пыталась убедить себя, что «Красный Олимп» не мог сотворить с ними подобное. Но теперь сомнения исчезли. Мадара полностью уничтожил память её матери, но с ней самой поступил куда более жестоко, изощрённо. Он вывернул её разум наизнанку, словно древнюю карту, на которой все ориентиры были стёрты, а новые прочерчены его жестокой рукой. Его длинные, цепкие пальцы, как змеи, проникли в самые глубины её сознания, перекраивая реальность. Они плели паутину лжи, превращая правду в абсурд, а абсурд — в невыносимую, удушающую реальность. Сакура почувствовала, как её сознание разрывается между старым миром, который она знала, и новым, искажённым, где каждый шаг был ловушкой, а каждый звук — шёпотом её палача. Отвращение и беспомощность охватили её. Сакура затрясла головой, взъерошивая розовые волосы так отчаянно, будто невидимые насекомые ползали по её коже. Каждое движение было рефлексом, попыткой избавиться от ужаса, который проник в её мысли. Сара опустилась на колени рядом с Сакурой и схватила её за руки, пытаясь остановить приступ паники. Её голос звучал твёрдо и уверенно, как будто она была единственной, кто мог вернуть Сакуру к реальности. — Сакура, успокойся! — приказала она, глядя ей в глаза. — Послушай меня. Ты можешь вспомнить всё, что было. Но не смей ехать в «Красный Олимп»! Это не приглашение к соглашению, а ловушка. Они решили завершить свой эксперимент, прежде чем представить его другим странам, используя вас. Теперь они могут управлять разумом людей, как им вздумается! Сакура закрыла глаза, пытаясь спрятаться от этого кошмара. Но тьма, которая обступила её, была лишь иллюзией. Реальность была гораздо страшнее. Она знала, что ей предстоит пройти через это, и её тело дрожало от осознания неизбежного. Обхватив её лицо ладонями, Сара продолжила: — Я выросла в «Красном Олимпе». И до сих пор остаюсь там, чтобы шпионить за ними. У меня есть доступ, но он ограничен. Однако этого достаточно, чтобы знать, что они делают. Я нейрохирург. И сегодня они собираются покончить с вами. Сакура открыла глаза. — Неужели это правда? — прошептала она. — Этот ублюдок действительно копался в моей голове? Сара поджала губы, стараясь не расплакаться. Она знала, что должна быть сильной, чтобы помочь тому, кого оберегала. — Ваши отношения, взгляды, мотивы оказались неугодны им ещё во времена школы, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Тогда исследования были ещё сырыми, и им удалось лишь частично исправить вашу память. Но сейчас, спустя столько лет, всё изменилось. — Мадара сказал, что можно стереть воспоминания, но не чувства… — вспомнила Сакура. — Так было прежде, — ответила Сара, отпуская её. — Поэтому вы все тянетесь друг к другу, но не понимаете, откуда эти чувства. Если вы окажетесь в этом исследовательском центре сейчас, то станете марионетками Мадары навсегда. — Она облокотилась на стену рядом с Сакурой. — И он не ограничится вами. «Красный Олимп» — угроза для всего мира. Они продвинут эти исследования среди всей мировой элиты. Мысли, чувства, действия — всё будет под их контролем. И это не просто теория. Я видела это своими глазами. Сакура вжалась в стену, её грудь тяжело вздымалась, словно пытаясь поймать ускользающий воздух. Она посмотрела на Сару, её глаза были полны страха и растерянности. — Тогда почему твой брат не остановит это? — выдохнула она. Сара устало потерла лицо, её светлые локоны упали на лоб, и она заправила их за уши. — У тебя появился шанс спросить его лично об этом. Встреться с ним. Он не причинит тебе вреда. Она посмотрела на свои изящные часы с тонким ремешком, обхватившим запястье, и добавила: — Мне пора. Поезжай на встречу и предупреди Анну об опасности. Если это возможно, кажется, она совсем не в себе. Сакура молча кивнула, её взгляд стал пустым и отстранённым. Сара не могла ответить на её вопросы, но Сакура знала, что ей нужно действовать. Только один человек мог пролить свет на происходящее. Оставив Сакуру наедине с её мыслями, Сара вышла из уборной. А Сакура вытянула ноги вперёд, чувствуя, как усталость проникает в каждую клеточку её тела. Она запрокинула голову, и её взгляд устремился в потолок. Собственная память теперь казалась ей страницей, исписанной аккуратным почерком, но вся перечеркнутая красными буквами, принадлежащими чужой руке. Она чувствовала, как эти строки разрывают её изнутри, оставляя лишь пустоту и страх. Сакура медленно поднялась на ноги, её движения были механическими, словно она выполняла какой-то ритуал. Она вышла из уборной и направилась обратно в зал. Её шаги эхом разносились по пустому коридору, но она не обращала на это внимания. В голове крутились воспоминания, словно в калейдоскопе, но ни одно из них не могло дать ей чёткого ответа на главный вопрос: какое из них настоящее? Шагая вперёд, Сакура знала, что должна найти Анну и предупредить её об опасности. Но как это сделать? Как она объяснит ей всё это? Каждый раз, когда она пыталась сформулировать слова, они ускользали от неё, оставляя лишь неразборчивые обрывки ранее услышанных фраз. Но как только Сакура вошла в зал, все терзания отступили на второй план. Её взгляд встретился с бесчувственным взглядом Анны, которую под руки вели двое мужчин. Впереди них величественно шествовала госпожа Асакура. — Что происходит? — крикнула Сакура и тут же устремилась к ним. Госпожа Асакура остановилась и медленно повернула голову в её сторону. Её глаза скрывались за непроницаемыми чёрными линзами очков, но даже на таком расстоянии Сакура ощущала ледяную холодность её взгляда. Внезапно Кино подняла свою трость с изящной лёгкостью и с точностью стрелка коснулась груди Сакуры, когда та приблизилась к ним. — Не вмешивайтесь, госпожа Учиха, — строго приказала Кино. — Это семейные дела. Сакура замерла, её тело словно парализовало. Она не могла поверить, что Анна оказалась в такой ситуации. Ей отчаянно хотелось вырвать подругу из рук этой женщины, но Анна, казалось, не собиралась сопротивляться. Её лицо было лишено страха, а глаза — холодны. — Вам следует присоединиться к своей семье, — продолжила Кино, опуская трость. — Не мешайте нам. — Позвольте мне кое-что сказать Анне, и я сразу уйду, — Сакура склонила голову, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя её голос всё ещё дрожал. Не видя в ней угрозы, Кино отошла и кивком приказала своим людям отпустить Анну. — Спасибо, — выдохнула Сакура. Она подскочила к Анне, обхватила за плечи и прошептала ей на ухо: — Сегодняшняя встреча в «Красном Олимпе» — ловушка. Мы были частью эксперимента, когда учились в школе, и сегодня этот эксперимент планируют завершить. Ты — главный враг Мадары, будь осторожна. Анна отстранилась и взглянула на Сакуру. В её глазах мелькнуло что-то странное и пугающее, что заставило сердце Сакуры сжаться в тревожном предчувствии. — Я справлюсь, — произнесла Анна с абсолютной решимостью, от которой по спине Сакуры пробежал холодок. Её голос был спокоен, и в нём не было ни капли сомнения. Не дожидаясь ответа, Анна просто прошла мимо Сакуры. Кино молча кивнула, указывая на ближайшую дверь. Анна схватилась за ручку и вошла внутрь, не оглядываясь назад. Кино последовала за ней, а двое мужчин тут же заняли свои посты по обе стороны от входа, словно охраняя что-то ценное. Сакура осталась стоять на месте, не понимая, что только что произошло. Она знала, что Анна умеет скрывать свои истинные чувства, но то, с какой ледяной уверенностью она произнесла последние слова, как безразлично отреагировала на новость, которая должна была потрясти её до глубины души, напугало Сакуру. Если в Анне окончательно победил её комплекс Бога, то она неизбежно попадёт в руки Мадары и Кино, или же сорвётся в самый неподходящий момент, утратив свой идеальный самоконтроль. Сакура запустила пальцы в свои волосы, чувствуя, как тревога скручивалась внутри неё тугим узлом. Она не могла позволить себе потерять Анну, не могла позволить ей погрузиться в эту бездну безумия. Но что она могла сделать? Как остановить её, если сама Анна не хочет останавливаться? Ответ появился сам собой. Сакура бросилась туда, где, возможно, уже начался конкурс. Она знала: если кто-то и может помочь Анне, то только Рен. Только он способен проникнуть в её мысли, понять, что творится в её душе. И если Анну мог спасти Рен, то Сакура уже не знала, кто спасёт её саму…

***

Анна вошла в банкетный зал, где должен был пройти торжественный обед после конкурса, но из-за внезапной смерти господина Сарутоби, было принято решение отменить эту часть мероприятия. Она направилась к длинному столу, её шаги были решительны, но в них сквозила нервозность. Рывком выдвинув стул, Анна развернула его и села. Её взгляд остановился на госпоже Асакура, которая появилась в зале следом за ней. Эта женщина вновь посмела унизить её, вырвав с начала конкурса, где она являлась не только одним из организаторов, но и одним из главных спонсоров для победителей. Угрозы Кино, которые раньше пугали еë, теперь казались пустыми словами. Но мысль о том, чтобы быть силой выведенной с мероприятия, где собрались уважаемые люди, пасть перед их глазами, вызывала в ней бурю негодования. Анна решила добровольно подчиниться Кино, чтобы избежать позора, и теперь сидела перед ней с глазами полными высокомерия и холодной ненависти. — Что вам опять нужно? — спросила Анна спокойным голосом. Кино сняла свои тёмные очки и небрежно сунула их в карман дорогого кимоно. — Ты преисполнена наглости, Анна, — её голос звучал как раскаты грома, но в нём уже не было прежней силы. — Как смеешь сидеть передо мной с таким надменным видом? Я намного старше и выше тебя по статусу! Анна усмехнулась, и подалась чуть вперёд, словно бросая вызов. — Выше по статусу? — переспросила она, прикрывая губы ладонью, будто бы в задумчивости. — Госпожа Кино, выше меня по статусу в этой стране теперь лишь одна женщина. И это императрица. Кино резко подошла к ней. Она была так взбешена, что даже не заметила, как её кимоно слегка приподнялось, обнажая край хакамы. — Ты пытаешься сравнить себя с императрицей? — воскликнула она с яростью. — Ты всего лишь выскочка, которая не имеет ни капли уважения к своим предкам! Анна закинула ногу на ногу и оперлась на спинку стула. В золоте её глаз вспыхнуло дерзкое презрение. — Кто мои предки, госпожа Асакура? — произнесла Анна, её голос был наполнен ядом, словно она выплескивала его вместе со словами. — Вы? — она отвернулась, и её губы изогнулись в усмешке. — Я сделала всё, чтобы Йо занял пост премьер-министра, но этого вам всё равно мало. Вы вечно чем-то недовольны! Кино фыркнула, её лицо исказила гримаса раздражения. — Ты ведь делала это не ради Йо, — заявила она, глядя на Анну с холодной ненавистью в блеклых глазах. — Всё это время ты плела свои сети, наращивая собственное влияние! Ты просто паразитируешь на нашей семье, Анна! Анна прищурилась, её лицо стало ледяным, как мрамор, а взгляд — пронзительным, как клинок. — Моё влияние — это лишь ответ на ваши требования и желания, — сказала она тихо. — Успокойтесь уже и оставьте в покое меня. Вы прекрасно понимаете, что даже «Красный Олимп» не поможет вам. Ваше время на исходе. А я… Я всё ещё здесь. Молода, полна сил и готова бороться за то, что мне принадлежит. Кино замерла, её лицо побледнело. Она открыла рот, пытаясь произнести хоть слово, но злость, подобно ядовитому змею, обвила её горло, не давая воздуху проникнуть в лёгкие. Анна посмотрела на неё с холодной уверенностью. В её взгляде не было ни тени страха, ни дрожи, ни тени сомнения. Она знала, что Кино видит это и сгорает от собственной беспомощности. Её ненависть была направлена не на Анну, а на саму себя — на своё бессилие, на своё угасающее влияние, на осознание, что её время действительно прошло. Она больше не могла контролировать ситуацию, не могла подавлять, не могла заставить. — Не переживайте, госпожа Асакура, — с мягкой, но зловещей улыбкой произнесла Анна. — Я позабочусь о вашем любимом внуке. Кино ясно уловила в её словах угрозу. Она уронила трость, словно та стала слишком тяжёлой, и бросилась к столу. Её руки дрожали, но она схватила нож и с яростью направила его на Анну. — Ты намеренно путаешь моего внука! — прошипела она. — Настраиваешь его против меня! Но ты не посмеешь причинить ему вред! Анна с ледяным безразличием встретила лезвие, направленное к её горлу. Холодный металл блеснул в свете, словно насмешливо отражая её внутреннее состояние. В этом движении было столько отчаяния и жалкой попытки что-то доказать, что её губы тронула кривая усмешка. Кино всё поняла. Её проницательный взгляд, словно рентген, проник в самую глубину души Анны, разгадав её замысел. Но это осознание не вызвало в Анне тревоги. Напротив, её сердце наполнилось горьким облегчением. Смех, сухой и безжалостный, вырвался из её груди, словно попытка вытолкнуть из себя всю накопившуюся боль. Он раздирал горло, царапая его изнутри, но Анна не могла остановиться. Этот смех был её последним актом сопротивления, её способом сказать: «Ты можешь пытаться, но уже никогда не сломаешь меня». — Какого же монстра я приютила, — глядя на неё, прошептала Кино. Анна перестала смеяться и медленно подняла на неё взгляд. — Не приютили, госпожа, а создали, — сквозь зубы произнесла она. В этот момент за дверью раздались голоса, и Анна схватила Кино за руку, держащую нож. Её пальцы впились в морщинистое запястье. Кино задрожала, пытаясь освободиться, но Анна лишь сильнее сдавила её руку, а следом резким движением полоснула себя по горлу — неглубоко, но достаточно, чтобы алая кровь потекла, окрашивая её бледную кожу в зловещий багрянец. Кино отпрянула, но нож не выпустила. Она замерла с протянутой рукой, словно её тело сковал паралич, вызванный шоком. Её глаза, расширившиеся от ужаса, уставились на Анну, которая, прижав ладонь к кровоточащей ране, не издав ни звука, упала на колени. В эту секунду дверь распахнулась, и в зал вошёл Йо. Его лицо было спокойным, но взгляд мгновенно изменился, когда он увидел свою жену, сидящую на полу, с прижатой к горлу окровавленной ладонью. Он бросился к ней. — Анна, что тут произошло? — воскликнул он, опускаясь рядом с ней на колени. Анна тут же всхлипнула, сморщившись от боли, которая утратила своё исконное значение для неё. И искусственные слёзы покатились по щекам, падая на ключицу, смешиваясь с кровью. — Йо… — прошептала она, её голос был хриплым, но в нём звучала мольба, искусно разыгранная, как сцена из душераздирающей драмы. — Я больше не могу… Не могу это терпеть. Йо резко выхватил платок из нагрудного кармана своего пиджака, прижал его к ране на шее Анны и посмотрел на Кино. — Что ты делаешь? — низко процедил он сквозь зубы. От этого взгляда Кино вздрогнула, её руки задрожали, и нож выпал из её пальцев. Звук металла, ударившегося о мраморный пол, прозвучал оглушающе в этой напряжённой тишине. — Она сказала, что я настраиваю тебя против неё, — продолжила Анна. — Сказала, что избавится от меня любой ценой… Йо резко выдохнул, его глаза вспыхнули, как два ярких огня. Сдерживая себя, он осторожно убрал свою ладонь из-под ладони Анны, чтобы она могла сама зажать рану, а затем медленно встал и посмотрел на Кино. — Хватит! — прорычал Йо. — С меня хватит твоих нападок на мою жену! Эти прения выходят за пределы разумного, Кино! Я больше не собираюсь терпеть это! Осознав всю глубину предательства Анны, Кино схватилась за сердце, но это не остановило Йо. Его взгляд оставался холодным, как лёд. — Рен, — произнёс он твёрдо, — помоги мне вывести госпожу Кино. Сидя на полу, Анна наконец подняла глаза к двери, где собрались невольные свидетели её войны. Саске стоял, скрестив руки на груди, и молчал. Он сразу понял, что за этой сценой скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Как только он увидел её слезы, услышал этот слабый, дрожащий голос, все стало ясно. Саске знал Анну слишком хорошо, чтобы поверить в её невинность. А вот Сакура замерла на месте, не решаясь сделать хоть какой-то вывод. Её чистые, зелёные глаза, полные удивления и ужаса, были прикованы к Анне. Она не хотела верить в столь искусную игру. Рен остановился в стороне. Его пустой взгляд, лишённый эмоций, говорил больше, чем любые слова. Он был человеком, который привык видеть всё, что скрывалось за кулисами, но сейчас явно не знал, что думать. И лишь Мадара не скрывал своей легкой ухмылки. Его глаза блестели от удовольствия и этой драмы. Он знал, что происходящее — лишь начало чего-то большего, и с нетерпением ждал продолжения. — Йо, пожалуйста! — закричала Кино, бросившись к внуку. Но отсутствие трости сыграло с ней злую шутку, и она упала прямо в его руки. Йо даже не взглянул на неё. — Послушай меня… — попыталась она. — Рен? — повторил Йо, смотря куда-то в стену. Сохраняя молчание, Рен подошёл к ним и взял Кино под руку. — Принесите аптечку, — ровным голосом приказал Мадара двум охранникам у входа. — Я помогу Анне. — Хорошо, — с трудом сдерживая эмоции, ответил Йо. Не обращая внимания на сопротивление Кино, они вместе с Реном потащили её к выходу. Глядя им вслед, Анна не смогла сдержать улыбки. Новые слëзы скатились по её щекам, но теперь это были слëзы победы. Она знала, что Саске и Сакура заметили это, но не собиралась оправдываться перед ними или кем-либо. — Анна, — внезапно раздался голос Мадары, который протянул ей руку. — Нужно обработать твою рану. Она перевела взгляд на него и увидела в его глазах ехидное понимание, лишённое осуждения. Крепко схватившись за его ладонь, Анна поднялась с пола. — Думаю, лучше, если это сделаю я, — вдруг вмешалась Сакура, выходя из своего оцепенения. Убрав платок от раны, Анна посмотрела на свою кровь, въевшуюся в белую ткань. Внезапно она почувствовала, как боль пронзила её душу. Это была не физическая боль, а что-то более глубокое, что-то, что ей не хотелось принимать уже никогда. — Нет, — её голос прозвучал твёрдо, как сталь. На мгновение Сакура замерла, удивлённо выдохнув. Анна повернулась к ней, но в этот момент вернулся один из охранников Кино с аптечкой. — Выведите их отсюда, — приказала Анна, снова прижав платок к ране. — И убирайтесь сами. Она отвернулась, давая понять, что не приемлет возражений, но на самом деле не желая видеть испуганное и изумлённо лицо Сакуры. Охранник передал аптечку Мадаре и жестом указал Саске и Сакуре на выход. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень тревоги. Зная, что жена не станет молчать, Саске крепко обхватил её за талию и мягко подтолкнул к двери. — Ничего не говори, просто иди, — прошептал он. Сакура открыла рот, словно хотела что-то возразить, но тут же ощутила лёгкий толчок в спину. Решив, что у него действительно есть план, она подчинилась, хотя сердце колотилось в груди. Вместе с охраной они вышли из зала, и тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась за их спинами. Сакура повернулась к Саске, надеясь услышать оправдания или хотя бы намёк на план. Но тот лишь схватил её за руку и потащил в соседний зал. Ведь у него не было никакого плана. Он просто решил не вмешиваться в разыгранный Анной спектакль. В это время Анна облокотилась на стол, позволив Мадаре заняться её раной. Она не могла понять, почему ощущение триумфа, которое только что переполняло её душу, так стремительно улетучилось, оставив после себя лишь липкий осадок разочарования и пустоты. Мадара, напротив, выглядел собранным и сосредоточенным. Он аккуратно взял тампон, пропитанный антисептиком, и, не сводя глаз с Анны, начал осторожно промокать рану на её шее. Его движения были точными, словно он делал это уже тысячу раз. Анна почувствовала, как её кожа покалывает от холодного прикосновения, и отвернулась, пытаясь скрыть своё раздражение. — Мне нравится твоя способность оставаться равнодушной к боли, — наконец сказал Мадара, бросая окровавленный тампон на ближайшую тарелку. — Твоя сила воли, стойкость… и желание отомстить. Анна перевела на него безразличный взгляд и хмыкнула. — Льстишь мне? Это не поможет. Мадара усмехнулся, его лицо осветила холодная, почти зловещая улыбка. Он достал из аптечки повязку и, зубами оторвав край упаковки, бросил её на стол. Его пальцы, сильные и уверенные, начали осторожно накладывать повязку на рану. Анна почувствовала, как ткань касается её кожи, и вздрогнула. Но Мадара не остановился. Его пальцы задержались на её горле, словно он хотел сделать что-то ещё, но передумал. Вместо этого он медленно убрал руки и отступил на шаг, давая Анне личное пространство, которого она сейчас так отчаянно жаждала. — Чего мне бояться? — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Я тебе не сделал ничего плохого. Анна коснулась повязки, вспомнив ужас в глазах госпожи Асакура и ярость в глазах Йо. В тот момент это показалось ей чем-то почти завораживающим, притягательным, как тёмная сладость запретного плода. Но теперь она осознала, что действительно оказалась на краю пропасти, словно стояла перед клеткой в своей собственной душе. Внутри этой клетки, в бездонной тьме, скрывался огромный злобный демон, жаждущий свободы не меньше, чем она сама. Их разделяла лишь хрупкая решётка, уже покрытая ржавчиной, готовая в любой момент рассыпаться в прах. — Госпожа Асакура в отчаянии, — вдруг продолжил Мадара, не дождавшись от Анны никакой реакции. — Её поглотил страх, что ты навредишь Йо. Это всё, о чем она может думать сейчас. — Надеюсь, она проживёт свой жалкий остаток жизни, утопая в этом страхе, — процедила Анна. Её голос прозвучал тихо, но в нём слышалась такая ненависть, что даже Мадара вздрогнул. С громким хлопком она захлопнула крышку аптечки, и её лицо исказилось в гримасе ядовитой надежды. — Пусть он сожрёт её изнутри, как червь, пожирающий яблоко. Мадара удовлетворено улыбнулся. Он сложил руки на груди, его поза была вызывающей, надменной. — Или ты можешь просто избавиться от них, — продолжил он. — Избавиться от них всех и наконец-то жить свободно. Присоединяйся ко мне, Анна. Вместе мы сможем всё. Йомей уже практически мёртв, Кино балансирует на грани безумия, а Йо… он всего лишь пешка в твоих руках. Если кто-то из остальных членов семьи Асакура решит вернуться, когда Кино не станет, ты справишься с ними без труда. Ты ведь уже доказала свою силу. А Хао… он будет подчиняться тебе, как верный пёс, готовый выполнить любой твой приказ. Анна посмотрела на него, чувствуя, как презрение наполняет её изнутри. — Ты что, действительно так сильно боишься меня? — она выдавила из себя усмешку, прилагая не мало усилий, чтобы сдержать рвотный позыв. Мадара проигнорировал её тон. — Это выгодная сделка для нас двоих, — настойчиво заявил он. — Я предлагаю тебе мир. Мир, которого ты так жаждешь. Мир без страха, без боли, без этих проклятых Асакура. Анна тяжело сглотнула. Она хотела закричать, хотела разорвать его на куски, но вместо этого лишь сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. — Мир? — иронично повторила она. — Ты называешь это миром? Мир, где я должна принять твою сторону и стать такой же, как ты? Мадара медленно протянул руку, его пальцы коснулись её подбородка с такой нежностью, что это казалось насмешкой. — Ты уже стала такой, Анна, — прошептал он мягко. — Именно поэтому ты смогла продержаться так долго. Именно поэтому я хочу видеть тебя рядом с собой. Это я дал тебе такое наставление. Анна нахмурилась, её глаза сузились. Но в этот момент боль внезапно пронзила её виски, словно раскалённый нож вонзился в мозг. Она схватилась за голову. Перед глазами всплыло старое, зыбкое воспоминание: Пять кроватей с одной стороны комнаты и пять — с другой. На каждой сидело по ребёнку, сонно потирающему глаза, словно пытаясь прогнать остатки ночного кошмара. В воздухе витал запах трав, смешанный с металлическим привкусом одиночества. За окном простиралась непроглядная тьма, лишённая лунного света и звёзд. Дождь безжалостно хлестал по стеклу, отдавая мрачный марш, от которого сердце сжималось в тревоге. — Сегодня останешься здесь. Завтра тебе выделят отдельную комнату, — раздался тихий, но зловещий голос, от которого у Анны похолодело внутри. Её маленькая ручка крепко сжала ладонь Мадары, ища в нём защиту от этого пугающего места. Она чувствовала, что не принадлежит ему, что её здесь не должно быть, но память, словно чистый лист, была пуста, и лишь собственное имя звучало в её голове, как навязчивая мантра. — Я не хочу здесь оставаться, — прошептала Анна. Мадара бросил на неё ледяной взгляд. Затем он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и его глаза, похожие на тёмные омуты, заглянули прямо в её душу. — Ты всего лишь ребёнок, — произнёс он с холодной отстранённостью. — Ты не можешь принимать решения. Но я помогу тебе. Отдам в хорошую, влиятельную семью. Анна всхлипнула, её маленькие кулачки судорожно сжали края сорочки. — Не оставляйте меня здесь, дядя, — взмолилась она. — Здесь так страшно, и у меня болит голова. Мадара слегка улыбнулся. Он провёл ладонью по её голове, будто пытаясь утешить, но это прикосновение не принесло ей успокоения. — Запомни, Анна, — произнёс он, — независимо от того, насколько тебе страшно и больно, ты должна терпеть с высоко поднятой головой. Никогда не позволяй никому узнать о своих слабостях. В этом мире выживают только сильнейшие. Ты должна выгрызать победу любой ценой, бороться за свою жизнь со всей яростью, на какую способна. Анна продолжила без устали смахивать слёзы, её маленькие плечи задрожали от напряжения. Она внимательно слушала каждое слово, запоминая их, как будто они были её единственной опорой в этом незнакомом мире. Дети вокруг молча наблюдали за ними, их глаза были полны любопытства и страха. — И если ты вырастешь сильной, — продолжил Мадара, его голос звучал загадочно, словно он знал что-то, чего не знала она, — то мы ещё обязательно встретимся. Он поднялся на ноги, его силуэт стал ещё более размытым в темноте. Анна дёрнулась, её пальцы инстинктивно потянулись к его руке, но она тут же остановилась, словно что-то удержало её. — Не бойся быть жестокой, малышка Анна, — произнёс Мадара, его голос стал ещё тише, но от этого ещё более пугающим. — Когда-нибудь ты захочешь отомстить. И тогда тебе потребуется много сил. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставив её одну в этом мрачном месте. Дверь за ним закрылась почти беззвучно, но для Анны этот тихий щелчок прозвучал как оглушительный грохот, как ознаменование начала её бесконечной борьбы… Схватившись за край стола, Анна едва удержалась на ногах. Ощущение, похожее на то, как если бы она только что вынырнула из ледяной воды, вернулось, принося с собой холод и тяжесть. Но теперь Анна поняла: тот кошмар не был сном, не было и никаких дежавю, и она не страдала от хронической усталости или обычного стресса. Отрицать своё нарушенное ментальное здоровье было бессмысленно, но теперь она хотя бы точно знала, что не сходит с ума. Всё это было следствием действий Кино и Мадары. Сакура оказалась права: в их память вторглись, что-то изменили, и теперь, спустя столько лет, воспоминания начали возвращаться. Подняв взгляд на Мадару, Анна разразилась яростным шёпотом: — Это был ты… Это действительно был ты! Мадара развёл руки в стороны, как будто нарочно демонстрируя свою невинность, хотя его усмешка твердила об обратном. Он знал, о чём именно она говорит, и продолжал наслаждаться этим. — Ты привёз меня в это проклятое место! — голос Анны сорвался на крик, и она бросилась к нему, как обезумевшая. Но Мадара с лёгкой грацией перехватил её запястья, не оставив ей ни единого шанса на движение. — Твои воспоминания, Анна, — его усмешка стала шире, обнажая зубы, — крайне болезненны. Не стоит ворошить прошлое. Дрожа всем телом от ярости, Анна попыталась вырваться, но его хватка ни на каплю не ослабла. — Какие воспоминания, Мадара? — отчаянно закричала она. — Настоящие? Или те, что ты вложил в мою голову? Мадара крепче сжал её запястья, не заботясь о том, что причиняет ей боль. Его лицо, лишённое эмоций, застыло, как маска, скрывающая его мотивы и тайны. — Любые, — холодно ответил он. — Я увидел в тебе потенциал ещё тогда, когда ты была ребёнком. Трудности и боль — это закалка, а сладкий мир испортил бы тебя… — Испортил? — Анна замерла, её тело обмякло, а в глазах вспыхнуло понимание. Смысл его слов проник в её разум, как отрава. — Ты убил моих родителей, чтобы превратить меня в своё подобие? Мадара нахмурился, его лицо исказилось от раздражения. Он резко вдохнул, словно пытаясь справиться с эмоциями, которые вдруг начали прорываться наружу. — Я не убивал твоих родителей, — его голос стал грубым, почти рычащим. — И уж точно не стал бы делать это ради того, чтобы взять под опеку какую-то девчонку. Внезапно он отпустил одну её руку, но тут же схватил за подбородок, заставив её посмотреть ему в глаза. Анна впилась пальцами в его запястье, но вырваться не смогла. Ей осталось лишь подчиниться и заглянуть в чëрные глаза. — Но я спас тебя, — продолжил Мадара. — И вместо благодарности я получаю это… Он резко оттолкнул её от себя, и Анна отлетела назад, ударившись о край стола. Посуда, стоявшая рядом, задрожала, тихо позвякивая в этой тишине. Несколько стаканов опрокинулось, и что-то упало, разбиваясь на мелкие осколки. — Хочешь узнать о своих родителях? Хочешь узнать всё? Приезжай в «Красный Олимп» сегодня. Анна яростно оттолкнулась от стола. Она отлично помнила предостережение Сакуры, поэтому ответила почти по слогам, чеканя каждое слово: — Я не собираюсь играть по твоим правилам. Мадара на мгновение замер. Его тёмные глаза, похожие на бездонные омуты, отразили изумление и лёгкое восхищение. Он не ожидал такого ответа, но это только раззадорило его. Медленно он подошёл к столу, где стоял графин с водой, который чудом остался цел среди хаоса опрокинутых стаканов. Его пальцы крепко обхватили тонкое стекло. Вода в графине слегка покачивалась, словно предчувствуя грядущие события. Мадара поднял графин над головой Анны. Вода в нём казалась кристально чистой, словно отражение самой истины. Он наклонил графин, и первые капли медленно начали падать на её лицо. Они скользили по её щекам, словно прохладные пальцы, оставляя за собой влажный след. Вода стекала по её лбу, по вискам, по длинным, распущенным волосам, которые теперь блестели, как шёлк, пропитанный росой. Её глаза, наполненные ненавистью, встретились с его, и в этот момент время словно остановилось. — Ты достойный соперник. Но я всё равно сильнее, — произнёс Мадара тихо, почти шёпотом, каждое слово было наполнено уверенностью и презрительной насмешкой. Анна стиснула зубы, не позволяя себе показать слабость. Вода продолжала стекать по её лицу, попадая в глаза, но она не отводила взгляда. Она не позволила Кино опозорить себя, и не могла допустить, чтобы Мадара унизил её ещё больше. Её сердце бешенно стучало в груди, но она должна была выдержать этот момент. Мадара наклонил графин ещё ниже, и вода начала литься быстрее, словно символизируя его победу. Анна почувствовала, как капли воды охлаждают пылающую кожу, и её ненависть к нему достигла своего пика. Этого она никогда не забудет и ни за что не простит. — И чтобы ты ни делала, Анна, — заключил Мадара, — я всегда буду впереди тебя. Он небрежно поставил графин на стол. Его взгляд, холодный и отстранённый, обвёл помещение, словно оценивая его по своим внутренним стандартам. Затем, не глядя на Анну, он развернулся и направился к выходу. Мадара знал, что сказал достаточно. Его слова безжалостно вонзились в сознание Анны, оставив там неизгладимый след. Он не сомневался в её реакции. Её гордость, её желание доказать свою силу и независимость, её жажда мести и стремление узнать правду — всё это непременно заставит Анну приехать в «Красный Олимп». Мадара не успел коснуться ручки, как дверь распахнулась, и в проеме возник Рен. — Господин Тао, — произнес он с наигранной вежливостью, — премьер-министр послал вас за Анной? Боюсь, ей стоит сначала привести себя в порядок, чтобы не смущать остальных своим видом. Рен бросил быстрый, но цепкий взгляд на Анну. Она стояла, словно статуя, скованная оковами собственного унижения. Ее лицо, мокрое от воды, застыло в безжизненной маске, а взгляд остекленел, как у человека, потерявшего связь с реальностью. — Премьер-министр приказал госпоже Асакура вернуться домой, — спокойно произнёс Рен, стараясь не выдать ни капли эмоций. — Он ожидает всех на конкурсе. Я отведу Анну туда, как только она будет готова. Мадара кивнул и вышел из комнаты. Рен закрыл за ним дверь, и в этот момент Анна, словно пробуждаясь от транса, вздрогнула. Мокрые волосы облепили ее лицо, как следы жгучего унижения. Её глаза наполнились ненавистью, и она резко отвернулась к столу, опустив голову. Вздохнув, Рен подошёл к ней. — Ты в порядке? — спросил он. Устремив взгляд в пустую тарелку, Анна тяжело задышала. Гнев наполнял её, как пустую чашу, смешиваясь с воспоминаниями о жизни, которую она не помнила. И этот гнев был не просто реакцией на что-то внешнее, он был живым существом внутри неё, демоном, который окончательно проснулся и теперь жаждал крови. Он уже облизнул свои окровавленные пальцы, предвкушая сладкую месть за все обиды, что терзали её душу. — Как он смеет? — прошептала Анна, впиваясь пальцами в белую скатерть. — Возомнил себя Богом? — Анна… — Рен осторожно коснулся её плеча, но она внезапно закричала, будто её обожгло. Этот крик был громким, бессмысленным, но при этом он разрывал её изнутри. Это был крик боли, отчаяния и дикой ярости, что рвалась наружу. Рен отпрянул. А Анна, не переставая кричать, вцепилась в скатерть и дёрнула её в сторону, словно хотела вырвать кусок ткани. Стол был слишком длинным, и этого рывка не хватило, чтобы сбросить всё его содержимое на пол, но часть посуды всё же опрокинулась. Тарелки с грохотом посыпались вниз, разбиваясь о пол, как стеклянные слёзы. — Чëртов психопат! — отшвырнув край ткани, продолжила Анна. Её голос эхом разлетался по комнате, ударяясь о стены и возвращаясь обратно. Она пошатнулась, отступив на несколько шагов от стола, как будто боясь, что он нападёт на неё. Её пальцы впились в мокрые волосы. — Я не позволю им уничтожить меня! Больше не позволю прикоснуться к себе! Рен молча наблюдал за ней, его глаза скрывали бурю эмоций, но в их глубине медленно проступало смирение, словно он сдавался перед чем-то, что было ему неподвластно. Внезапно он резко нарушил тишину, его голос прозвучал громко и твёрдо, привлекая её внимание. — Почему? — спросил он, его слова эхом разнеслись по комнате. — Почему ты не можешь просто отпустить всё это и уехать со мной? Пальцы Анны дрогнули, и пшеничные пряди, которые она держала в руках, выскользнули из её пальцев. Дрожь, сковывавшая её тело, исчезла, уступив место напряжению. Она подняла взгляд на Рена, и в её глазах мелькнула боль, смешанная с любовью, которая, казалось, только усиливала её решимость. — Что если ты не сможешь победить? — продолжил Рен, его голос был мягким, но в нём слышалась настойчивость. — Ты об этом думала? Что тогда? У нас есть шанс, мы можем уйти, начать всё сначала… — Что с тобой стало? — перебила его Анна, её голос дрожал от разочарования. — С каких пор ты готов сдаться без боя? Просто сбежать? — Неужели ты правда не понимаешь? — Рен ответил спокойно, но было в его голосе что-то вымученное. — Мне плевать, что подумают другие. Плевать, каким я предстану в их глазах, если это поможет мне спасти тебя. Потому что я люблю тебя, слышишь! Анна покачала головой, её лицо исказилось от презрения. Поддавшись эмоциям, она уже не могла сдерживать себя. — Любишь, но не веришь в меня? — усмехнулась она. — Ты ошибаешься. Я справлюсь. Я смогу. Они будут стоять на коленях передо мной и молить о пощаде. — Ты говоришь в точности, как они, — произнёс Рен, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось невыносимое сожаление. — Люди, для которых власть важнее, чем любовь. — Власть? Нет, Рен, не власть, — Анна резко подняла голову, её голос стал холодным и твёрдым. — Мне нужна месть, и ты всегда знал это. Не будь лицемером. — Месть, — повторил Рен тихо, устремляя взгляд мимо неё. — Ты хочешь отомстить за то, что они сделали с тобой. Я понимаю. Но… Он замолчал, не найдя слов, и Анна отвернулась. Этот разговор был бесполезен. Поглощённый своей любовью, Рен больше не мог быть жестоким, сильным и непоколебимым. Так считала она. Не произнеся ни слова больше, Анна вышла из комнаты.

***

Лифт бесшумно скользил вниз, словно невидимая рука тянула его в бездну. Зеркальные стены отражали холодный, отстранённый взгляд Анны. Она смотрела на своё отражение, пытаясь понять: изменилась ли она, или её истинная сущность наконец-то вырвалась из оков, которые она сама же и создала? Мокрые волосы, прилипшие к лицу, струились по плечам, как золотые нити. Тушь потекла, оставив грязные разводы на щеках. На белоснежном топе алели кровавые капли, будто кто-то безжалостно провёл по ткани пальцем, оставив следы. Тёмный жемчуг на шее блестел, как застывшие слёзы, смешанные с тушью и самой тьмой. Но самое страшное было в её глазах — холодных, безжизненных, в которых не осталось ни капли тепла. Анна прикрыла глаза, пытаясь спрятаться от самой себя. Её разум балансировал на тонкой грани между двумя мирами, которые, казалось, были частью её самой, но в то же время существовали отдельно друг от друга. Один мир был опустошён, выжжен дотла, как сухая земля под палящим солнцем. Здесь не было ни тепла, ни света, только холодный пепел и эхо былых страданий. Второй мир, напротив, был переполнен огнём. Он горел, пожирая её изнутри. Ненависть и гнев рвались наружу, оставляя за собой следы разрушений и боли. Этот огонь был её проклятием и спасением, её слабостью и силой. Он горел так ярко, что затмевал все остальные чувства, оставляя её в плену своих пылающих объятий. Анна отчётливо чувствовала, как эти два мира борются друг с другом внутри неё, подобно двум чудовищам, сражающимся за её душу. И в этой борьбе не было ни победителей, ни проигравших, только бесконечная жажда освобождения. Смартфон в её кармане тихо завибрировал. Анна прислонилась спиной к холодной стене лифта, её пальцы скользнули в карман брюк, и она достала телефон. Не глядя на экран, она ответила на звонок. — Где ты? — спросил Йо, услышав дыхание в трубке. — В лифте, — коротко ответила Анна. Повисла пауза, пропитанная каким-то напряжением, но она всё же добавила: — Еду к доктору Фаусту. Мне нехорошо. Позаботься о Хане. Эта ложь вырвалась сама собой, как обыденная привычка, без совести и сожалений. Йо снова промолчал, и Анна уже собиралась нажать кнопку завершения вызова, когда вдруг услышала его голос: — Позвони, как закончишь. И не торопись, пусть Фауст проведёт тщательный осмотр и возьмёт все необходимые анализы. Анна уловила в его голосе странное колебание, словно он сомневался в её словах, но затем что-то убедило его в правдивости этих слов. — Конечно, — ответила она. Звонок оборвался, оставив её в тишине. Двери лифта медленно раздвинулись, и Анна вышла на парковку, погружённую в непривычную темноту. Казалось, что кто-то выкрутил яркость ламп до минимума, и свет стал едва уловимым. Но Анна не обратила на это внимания. Она уверенно подошла к своему автомобилю, открыла дверцу и села в салон. Её пальцы обхватили руль, а голова опустилась на грудь. Она не знала, куда ехать, что делать. Соваться в «Красный Олимп» без Мадары не имело смысла, а ехать туда с ним — означало попасться прямиком в его ловушку. Возвращаться на конкурс в таком состоянии тоже было глупо, да и не хотелось. Анна откинулась на спинку сиденья, её взгляд устремился в пустоту. В голове крутились мысли, как волны на беспокойном море, а сил как будто бы не осталось. Чувствуя себя измотанной, она решила поехать к тому, кто разделял её ненависть к семье, кто поддерживал её желание отомстить. Пусть методы и решения Хао шли вразрез с её собственными убеждениями, она не могла просто вычеркнуть его из своей жизни. Она завела машину, но в этот момент дверь распахнулась, и на пассажирское сиденье сел Рен. — Поехали, — глухо отозвался он. Анна не шелохнулась, её взгляд был прикован к нему, но в глазах не отражалось ни единой эмоции. Гнев, бушевавший в ней после столкновения с Мадарой, казалось, выжег все силы дотла. Рен посмотрел на неё и серьёзно повторил: — Поехали. Нам нужно поговорить. Анна молча перевела взгляд вперёд и надавила педаль газа. Ловко выкрутив руль, она заставила автомобиль совершить резкий разворот, но внезапно прямо перед ними из тени выскочил человек. Анна инстинктивно ударила по тормозам, и визг шин разорвал тишину парковки, эхом разлетаясь по округе. — Какого чёрта?! — воскликнула Анна. Человек, появившийся из ниоткуда, с грохотом ударил ладонями по капоту машины. Затем он стремительно метнулся в сторону, но через мгновение оказался у задней двери и резко распахнул её. — Гони! Быстрее! — закричал он. Не раздумывая ни секунды, он запрыгнул внутрь, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Анна и Рен одновременно обернулись, их глаза расширились от удивления. — Неджи? — выдохнула Анна. — Что ты здесь делаешь? Неджи, тяжело дыша, бросил на неё быстрый взгляд. Его лицо было покрыто потом, глаза блестели от волнения. — Поехали сейчас же! Они рядом! — выкрикнул он. Анна посмотрела на Рен, который молча кивнул. Она снова вдавила педаль газа, и машина рванулась вперёд. — Что происходит? — спросила Анна, выруливая на улицу. Дорога оказалась всё ещё мокрой после ливня, и мелкий дождь, словно неугомонный шёпот, снова начал моросить. — Где ты был? — Ты знаешь, что моего дядю убили по приказу твоего мужа? — вопросом на вопрос ответил Неджи. — Знаешь, что Тамамура убила Бисмарк? Анна бросила взгляд в зеркало заднего вида. Её отражение, казалось, говорило больше, чем слова. Она почувствовала, как внутри всё скрутило. В отражении она увидела Рена, его глаза были полны тревоги, но в них не было осуждения. Только беспокойство за неё. — Я был свидетелем обоих преступлений, — медленно произнёс Неджи, впиваясь пальцами в обивку передних кресел, словно пытаясь найти опору в этом хаосе. — Но полиция давно куплена. Мне чудом удалось сбежать. Анна остановила машину у светофора. Красный свет, как безжалостный страж, не давал ей возможности ускользнуть от мрачных мыслей. Она смотрела на него, чувствуя, как время замирает. Йо приказал закрыть дело господина Хьюга, а расследование убийства Канны превратилось в фарс. Полиция делала вид, что работает, но убийца уже был известен, оставаясь на свободе. — Так ты скрывался от Олимпа? — тихо спросил Рен, его голос был холоден, но в нём звучала и настороженность. — Как тебе удалось продержаться так долго? Неджи вздохнул, его плечи опустились, словно он сбросил тяжёлый груз. — Мне помог один человек. Аполлон. Анна резко повернулась к нему, её глаза сузились, словно она искала в его словах скрытый смысл. Но в этот момент яркий луч фар ослепил её, заставив зажмуриться. Она почувствовала, как в груди разлилось тревожное предчувствие. — Это они, — коротко бросил Неджи, его голос прозвучал глухо, как из-под земли. — Если хочешь получить то, зачем меня послали к тебе, то лучше оторвись от них как можно скорее. Анна стиснула зубы, её руки сжались в кулаки. Злость начала закипать внутри, смешиваясь с адреналином. Она резко выпрямилась и вцепилась в руль. Взгляд моментально стал холодным и решительным. Наконец зелёный свет светофора озарил дорогу. Не теряя ни секунды, она вдавила педаль газа до упора. Машина рванулась вперёд с такой силой, что Анна почувствовала, как её тело вдавливается в сиденье. Время будто замедлилось, и в этот момент она видела всё: и капли дождя, разлетающиеся от луж, как осколки стекла, и прохожих, застывших на тротуаре, словно манекены, и даже мельчайшие детали — от бликов на мокрых стёклах до капель на лбу. Рен потянулся к Анне, его пальцы коснулись её щеки, и воздух между ними наполнился уже знакомым напряжением. Она на мгновение оторвалась от дороги, её взгляд встретился с его глазами. Шум двигателя, звуки улицы, даже гул ветра — всё исчезло, оставив их наедине в этом хрупком, но невероятно сильном моменте. Рен молчал. Его пальцы, как будто по привычке, подцепили ремень безопасности и перекинули его через Анну, надёжно фиксируя её на месте. Затем он вернулся на своё место и тоже пристегнулся. Эти действия стали для Анны чем-то вроде сигнала о начале боя. Устроившись поудобнее, она бросила короткий взгляд по зеркалам, убеждаясь, что их действительно преследуют. Дождь, ливший с самого утра, усилился, превращая улицы Токио в бурные реки. Капли барабанили по крыше автомобиля, создавая ритмичный аккомпанемент к её напряжённому дыханию. Анна знала, что каждая секунда на счету. Она резко вывернула руль, пересекая встречную полосу, и автомобиль занесло на скользкой дороге. Шины завизжали, как раненые звери, и машина, подпрыгивая на выбоинах, помчалась вперёд, оставляя за собой облако брызг. — Чëрт! — выкрикнул Неджи, врезавшись в дверцу автомобиля. — Пристегнись, — спокойно произнёс Рен. — И начинай говорить. Схватившись за ремень безопасности, Неджи быстро пристегнул его и высокомерно заявил: — Кто дал тебе право командовать? — Я, — тут же отрезала Анна и снова посмотрела в зеркало. Преследователи не отставали. Они шли на риск, как и она, и это придавало ей странного азарта. В воздухе витал запах мокрого асфальта и озона. Неоновые вывески мелькали перед глазами, словно кадры из какого-то безумного фильма. Она мельком замечала отражения в мокрых окнах домов — размытые, искажённые, они добавляли сюрреалистичности происходящему. — Мы всегда недолюбливали друг друга, Неджи, — произнесла Анна, резко выворачивая руль. — Выкладывай всё. Или я остановлю машину и отдам тебя Мадаре. Неджи сложил руки на груди, его взгляд был полон вызова. — Сделай это, — сказал он с холодной усмешкой. — Но тогда ты не получишь документы, из-за которых умерла секретарь Бисмарк. Анна вздрогнула, её лицо окаменело. Она сжала зубы до скрежета. Из-за дождя видимость ухудшалась, и Анна должна была быть предельно внимательной, чтобы не допустить ошибки. Она ощутила, как её сердце забилось в такт с ритмом города, словно они оба были частью этой безумной гонки. — Говори, — процедила Анна. — Ладно, — выдохнул Неджи и начал свой рассказ: — Как я уже говорил, человек по прозвищу Аполлон помог мне скрыться от полиции, от твоего мужа и Мадары. Он пообещал мне, что я смогу вернуться в свою семью, в свою корпорацию, но сначала нужно избавиться от «Красного Олимпа». — И ты поверил ему? — усмехнулся Рен так, словно это была обычная беседа за бокалом вина, а не смертельная гонка на улицах города. — А какие у меня варианты? — парировал Неджи. — Президент «Byakugan» мёртв, депутат Узумаки и моя сестра исчезли, а «Красный Олимп» открыл на меня охоту. Оторвавшись от дороги, Анна обернулась назад. — Ты тоже не знаешь, что случилось с Наруто и Хинатой? — спросила она. — Тогда не знал, — ответил Неджи. — Но на самом деле, они так же скрываются при помощи Аполлона. Анна нахмурилась и вернулась к дороге, как раз вовремя, чтобы проскочить на красный свет. Каждый поворот, каждый перекрёсток становился испытанием. Анна маневрировала, избегая столкновений с другими автомобилями, которые, казалось, тоже были частью этой игры. Она знала, что малейшая ошибка может стать роковой. В этот момент Токио казался не просто городом, а полем битвы, где она сражалась за свою жизнь. Дождь, неоновые огни, визг шин — всё это слилось в единую картину, создавая декорации к её собственной жизни. Но мысли Анны теперь были заняты не только преследователями. Информация, которую ей передал Неджи, отвлекала её, заставляя думать о загадочном Аполлоне, чья тень, казалось, уже пробралась в её сознание, окутывая мраком. — Послушайте, — начал Неджи, пытаясь податься вперёд, но ремень безопасности удержал его. Он отстегнулся и снова попытался говорить. — У этого Аполлона есть связи в «Красном Олимпе». Кто-то по его приказу подбросил важные документы Итачи, чтобы тот передал их Канне, а она тебе. Но Тамамура узнала об этом. Аполлон отправил меня туда на встречу с депутатом Узумаки, но вместо этого я стал свидетелем убийства секретаря Бисмарк. Анна сжала руль так крепко, что костяшки её пальцев побелели. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, где она заметила, что одна из машин преследователей оказалась совсем близко. Они свернули на пустынную дорогу, уходящую к застройкам. — Он знал, что так будет, — догадалась она, её голос прозвучал твёрдо, но в нём слышалась дрожь. — Аполлон намеренно заманил тебя туда, чтобы ты забрал документы. Он знал… Ведь Тамамура работала на него, но предала. — Зачем всё это? — вдруг спросил Рен. — Он ведь мог просто напрямую передать тебе эти документы. К чему такие сложности и гибель невинного человека? — Возможно, вынести те документы из здания мог только Итачи, — продолжила размышлять Анна. — Но он не мог лично отдать их мне, чтобы не выдать себя. Я бы поступила так же. Она переглянулась с Реном, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое, словно огонёк спички, вспыхнувший на мгновение и тут же погасший от ветра. И в этом коротком мгновении оба осознали неизбежность жертв. Анна готова была идти до конца, переступая любые границы ради мести, не боясь ни боли, ни потерь. Но Рен, с его внутренним миром, разрушенным страхом за неё, не мог больше позволить себе такую же жестокость. Страх за Анну стал его постоянным спутником, выбивая почву из-под ног. Она жаждала возмездия, и цена для неё не имела значения. Для него же цена уже определилась — это была она сама. В её глазах он видел решимость, которая затмевала всё остальное, и это разрывало его сердце. Он хотел её, но вместе с тем понимал, что в этом противостоянии её жажда мести неизбежно приведёт к утрате всего, что для него имело смысл. — А теперь убить хотят меня! — вдруг с презрением вмешался Неджи. — В какое дерьмо вы меня втянули? Анна отстранённо усмехнулась. — Где документы, Неджи? — спросила она. Её вопрос повис в воздухе, как тонкая паутина, готовая разорваться под малейшим прикосновением. И в этот момент, как будто сама судьба решила вмешаться, свет от чужих фар безжалостно ворвался в салон через боковые окна. Раздался оглушительный грохот. Всё вокруг вспыхнуло, и каждый звук стал невыносимо громким. Анна почувствовала боль в виске, и мир вокруг неё начал распадаться на части. Металлические конструкции автомобиля заскрежетали, словно в агонии, их жалобный стон заполнил всё пространство, как предсмертный крик. Стекло посыпалось со всех сторон. Неджи что-то закричал с заднего сиденья, но его голос утонул в этом хаосе. Анна не смогла разобрать ни слова. Она отчаянно попыталась найти руку Рена, но её пальцы скользили по кожаному сиденью, не находя его. Свободной рукой она изо всех сил удерживала руль, превозмогая боль и чувствуя, как машина теряет контроль. Автомобиль начал скользить, вращаясь по дороге, как будто падая в бездну. Мир вокруг превратился в калейдоскоп из света и тени. Собрав все силы, Анна вцепилась в руль обеими руками и буквально вдавила педаль в пол. Внезапно раздался пронзительный визг тормозов, и машина, скрипя шинами, дымясь, резко остановилась. Анна почувствовала, как её тело бросило вперёд, но ремень безопасности удержал её, а затем подушка безопасности ударила в лицо. Боль в голове усилилась, но всё вокруг затихло. Она открыла глаза и увидела, что они находятся на обочине дороги, окружённые обломками и осколками стекла. В воздухе витал запах гари и металла, напоминая о том, что только что произошло. С трудом вдохнув воздух, Анна сморщилась от боли, пронзившей лёгкие. Она медленно откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как мелкие осколки стекла осыпаются вниз. Раздался тихий, почти зловещий щелчок, когда ремень безопасности с неохотой освободил её. — Рен? — прошептала Анна. Она подняла взгляд, пытаясь разглядеть его лицо. Рен сидел неподвижно. Его голова была опущена. Из-под тёмных прядей волос виднелась кровь, медленно стекающая по щеке. Не замечая острых осколков, Анна развернулась к нему всем телом. Колено упёрлось в центральную консоль, а дрожащие ладони обхватили его лицо. Чёрные ресницы Рена, такие густые и длинные, резко контрастировали с алой кровью, которая казалась неестественно яркой на бледной, почти прозрачной коже. Он казался мёртвым. Безжизненным. Анна замерла, её сердце заколотилось так сильно, что в рёбрах появилась щемящая боль. Порывистый выдох вырвался из её лёгких, и она поскользнулась на одном из осколков. Стекло впилось в её колено, и она чуть не упала, теряя равновесие. Но в этот момент Рен схватил её за запястье. Его хватка была стальной, но в ней скрывалась удивительная, почти трепетная сила. Рен медленно открыл глаза, и его взгляд вспыхнул, как закатное солнце. — Анна, — хрипло прошептал он. — Ты в порядке? Анна не смогла ответить. Слова застряли у неё в горле, как ком. Она лишь кивнула, вдруг осознав, что эта потеря могла бы ранить её сильнее, чем всë, что она когда-либо испытывала. Рен отпустил её запястье и отстегнул свой ремень безопасности. Его движения были медленными и осторожными, словно он боялся, что любое резкое движение может его снова ранить. Он осмотрелся вокруг. — Как там Неджи? Вспомнив про своего пассажира, Анна резко вцепилась в изголовья кресел, её пальцы впились в кожаную обивку. Неджи досталось больше всех. Удар пришёлся именно на его сторону, и теперь он сидел, запрокинув голову назад. Кровь покрывала его лицо, словно алая вуаль, а одна рука безжизненно свисала из разбитого окна машины, как увядший цветок. — Нет, — наконец выдохнула Анна. — Нет, нет, нет! Она рухнула на своё сиденье, и стекло под её телом заскрежетало. Дёрнув ручку, она распахнула дверцу. Холодный воздух улицы ворвался в салон, обдав её кожу мелкой моросью, как будто кто-то брызнул на неё ледяной водой из пульверизатора. На подкашивающихся ногах Анна сделала несколько шагов вдоль машины. Ухватившись за ручку задней двери, она заглянула внутрь. — Неджи! — её голос прозвучал слишком резко. Анна забралась в салон, пропитанный запахом крови. Схватив Неджи за рубашку, она тряхнула его, но её движения были лишены осторожности. — Ты слышишь меня? Очнись! Слова звучали как мольба, как заклинание, которое должно было вернуть его к жизни. В отличие от жизни Рена, жизнь Неджи не имела для неё особой ценности. Но информация, которую он мог дать дорого стоила. Крепко сжимая ткань его рубашки, Анна выглянула в разбитое окно. Машина, влетевшая в них, дымилась, словно извергая дух разрушения. Сквозь густой дым виднелся водитель — его тело безжизненно обмякло на руле, глаза остекленели, а губы застыли в последнем вздохе. — Проклятье! — вырвалось из её груди. Внезапно раздался громкий хлопок двери. Это был Рен, выходящий на улицу. Анна поджала губы. Она видела, как он, не оглядываясь, направился к той машине. Её взгляд скользнул по его фигуре, такой уверенной и отстранённой, и она безвольно опустила голову, прижимаясь лбом к плечу Неджи. Документы, которые он получил, стали для неё насущной необходимостью. Их отсутствие рождало в ней не просто злость, а глубокое, всепоглощающее отчаяние. Там должно было быть что-то невероятно важное. Настолько важное, что Итачи рискнул, чтобы вынести их из охраняемого «Красного Олимпа». Канну убили, чтобы вернуть эти бумаги, а теперь ещё и Неджи… — Где эта чëртова папка? — процедила Анна, обращаясь к сгущающейся вокруг неё пустоте. — В твоей галерее, — раздался слабый, едва уловимый хрип. Анна резко вскинула голову. В полумраке салона её взгляд встретился с глазами Неджи. Он смотрел на неё из-под полуприкрытых век, словно пытаясь передать что-то важное, прежде чем окончательно уйти. — Документы в твоей галерее, — повторил он, и его губы тронула слабая, болезненная улыбка. Но эта улыбка быстро сменилась мучительным кашлем. Кровь тонкой струйкой потекла из уголка его рта, окрашивая губы в зловещий алый цвет. — Где? Где именно ты их спрятал? — взволнованно спросила Анна. Неджи не ответил сразу. Каждое слово давалось ему с трудом, словно разрывало его изнутри. Но он всё же нашёл в себе силы продолжить: — Женщина с синими волосами… — Конан? — Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар. Её глаза загорелись надеждой, смешанной с тревогой. — Ты отдал их Конан? — Да, — прохрипел Неджи, и его голос оборвался на полуслове. Новый приступ кашля сотряс его тело, и он, казалось, растворился в боли. Получив эту жизненно важную информацию, Анна уже собиралась покинуть салон автомобиля. Запах крови становился невыносимым, и её снова затошнило. Но в этот момент Неджи неожиданно схватил её за предплечье. — Помоги… — прошептал он, его голос был едва слышен, но в нём звучала искренняя мольба о помощи. — Я вызову скорую, — быстро ответила Анна, глотая собственную ложь, как осколки. Вызов спецслужб означал бы поток вопросов, наплыв журналистов, неизбежное расследование. Это было то, чего она хотела избежать любой ценой. — Нет, — Неджи с трудом покачал головой, его лицо вновь исказилось от боли. — Помоги моей сестре вернуться… Помоги им двоим… Анна кивнула, понимая, что Хьюга Неджи просит её вернуть Хинату на пост президента «Byakugan», а Наруто — в политику. Тут их желания и цели совпали. — Хорошо, — согласилась она, — я помогу. С этими словами рука Неджи упала, разжав пальцы, и его тело обмякло. Последние силы покинули его, оставив только улыбку на губах, которая была похожа на прощание. Его глаза, полные облегчения, закрылись навсегда. На мгновение Анна замерла, но эта смерть не могла остановить её перед целью. Не обращая внимания на то, как тело дрожало от усталости, она выбралась из машины. Каждая мышца кричала, каждая клетка её тела протестовала, но Анна знала: сейчас не время для этого. Ей нужно было как можно скорее попасть в галерею, забрать документы, пока кто-то другой не добрался до них. — Рен! — крикнула Анна. Мелкий дождь, словно холодный нож, резал ссадины на коже, но эти ощущения были ничем по сравнению с той болью, к которой она привыкла. Ответа не последовало, и Анна решила, что Рен не услышал её. Ветер свистел, играя с её волосами, дождь усиливался, превращаясь из мороси в настоящий ливень. Анна нахмурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену воды. Она шагнула вперёд, собираясь найти Рена, но вдруг за её спиной раздался хруст стекла под чьим-то тяжёлым ботинком. Анна резко обернулась, и мир погрузился во тьму…

***

Сакура нервно постукивала носком туфли по полу. Её взгляд был прикован к табличке с собственным именем, установленной на краю стола. Она должна была сидеть за этим столом вместе с Анной во время конкурса, но теперь сомневалась, что глава их фонда вообще появится. Тревога за Анну сжимала её сердце, словно ледяной обруч, а злость на Саске обжигала её изнутри, как раскалённый металл. Она не могла поверить, что он решил не вмешиваться и оставить Анну один на один с Мадарой. Это казалось абсурдом, но в то же время могло быть тщательно спланированным ходом. Сакура знала, что между Саске и Анной были свои тайны, скрытые от неё, с целью защитить. Эти двое будто считали себя неуязвимыми, и, возможно, поэтому не воспринимали её всерьёз. Они видели в ней лишь слабую женщину, которая не могла понять их сложную игру. Сакура перевела взгляд на другой стол, где её мать и «бриллиантовый» состав «Красного Олимпа» вели свои загадочные дела. С холодным блеском в глазах Мадара перешёптывался с Орочимару. Его движения были плавными и выверенными, словно он играл шахматную партию, где каждая фигура имела свою роль. Орочимару выглядел задумчивым, его длинные пальцы нервно барабанили по столу, словно он пытался найти решение сложной задачи. Сара, с едва заметной улыбкой на лице, что-то увлечённо печатала на своём смартфоне. Она демонстративно отвернулась от Якуши, словно хотела подчеркнуть, что её мысли заняты чем-то более важным. Нынешняя госпожа У Ми сидела с видом самой добродетели, наблюдающей за своими подопечными. Её глаза светились интересом, она внимательно следила за происходящим вокруг, наблюдая за детьми. Каждый из них был занят своим делом, каждый имел свои цели и планы. Мадара стремился к власти, Орочимару — к знаниям, Сара — к связи с миром, который был недоступен для остальных. Мебуки же, казалось, просто наслаждалась моментом, желая запечатлеть в памяти каждую детскую улыбку. И только Сакура стояла в стороне, словно потерянная среди этих титанов. Её жизнь казалась ей пустой и бессмысленной, она не знала, чего хочет на самом деле. Она была как ручей, тихо текущий среди могучих гор, его воды были незаметны, но важны для тех, кто знал, где искать. Её взгляд блуждал по комнате, останавливаясь на каждом из присутствующих. Она пыталась найти смысл в этом хаосе, понять, что делает её жизнь значимой. Но пока что всё, что она видела, было лишь отражением её собственной неуверенности и пустоты. Сакура бросила взгляд на экран смартфона и тяжело вздохнула. Анна не ответила ни на одно из её сообщений, и это тревожило её всё сильнее. Она знала, что должна выяснить, всё ли в порядке. Резко перевернув табличку со своим именем и оставив её лежать на столе, Сакура решительно направилась к выходу. Конкурс всё ещё не начался, и, возможно, это было связано с отсутствием Анны. Выскочив из зала, она быстрым шагом направилась к двери, за которой в последний раз видела её. Внутри всё клокотало от тревоги и предвкушения. Каждый шаг давался ей с трудом, но она не могла остановиться. Добравшись до двери, Сакура с осторожностью толкнула её и заглянула внутрь. Тишина окутала помещение, словно плотное покрывало. В банкетном зале не было ни души, лишь осколки разбитой посуды, словно слёзы, напоминали о недавнем присутствии людей. Сакура сделала несколько шагов вперёд, разглядывая беспорядок. Но Анны здесь не оказалось. Внезапно тишину нарушил тихий голос: — Она уехала с господином Тао. Сакура резко обернулась. В дверях стоял Сасори с привычным непринужденным видом. Он закрыл за собой дверь, и щелчок замка разнёсся по комнате, нарушая её зловещую тишину. — Что ты здесь делаешь? — спросила Сакура, непроизвольно отступив назад. Сасори улыбнулся, и эта улыбка была похожа на лезвие ножа, спрятанного в рукаве. Он медленно направился к ней, его шаги были бесшумными, как мягкая поступь самодовольного рыжего кота. — Ты показалась мне… напуганной, — ответил он, его голос звучал мягко, почти нежно. — Что-то случилось? Хочешь поговорить? — Нет, ничего не случилось, — сказала Сакура, стараясь не показывать своих эмоций. — Я просто… думала. Сасори остановился на расстоянии вытянутой руки от неё. Его взгляд был пронзительным, словно он уже прочитал её мысли. — О чём же ты думала? — спросил он, наклонив голову набок. — Ты всегда так задумчива, Сакура. Что тебя беспокоит? Она не хотела говорить ему правду. Доверие казалось слишком хрупким между ними. Но в то же время ей было трудно лгать ему. — Будущее, — тихо произнесла Сакура. — Я думала о том, что будет дальше. О том, как мы все выживем в этом бардаке. Сасори нахмурился, и его изящные пальцы, похожие на пальцы искусного пианиста, коснулись её лица. — Будущее… — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Ты боишься его? Сакура не ответила. Она знала, что её страх был слишком глубоким, чтобы его можно было выразить словами. — Разве прошлое не страшнее? — вдруг усмехнулся Сасори, и его рука опустилась. — Меня вот мучают кошмары о прошлом, но никак не о будущем. Застыв на месте, Сакура продолжила молчать. Она не доверяла ему, это было очевидно. Но в то же время её тело, казалось, тянулось к нему, словно цветок к солнцу. Эти чувства казались нелепыми, выдуманными, но она не могла им сопротивляться. — Нам нужно вернуться на конкурс, — наконец выпалила она, чувствуя, как её щёки заливает предательский румянец. Сасори был единственным мужчиной в её жизни, кто вызывал в ней такую странную реакцию. Сасори лишь пожал плечами, его глаза блеснули в полумраке комнаты. — Конкурса не будет, — произнёс он. — Это место полностью в нашем распоряжении. И в этот момент, по всему зданию раздался пронзительный вой пожарной сигнализации. Сакура резко повернулась к окну, её сердце забилось быстрее. — Не беспокойся, — Сасори улыбнулся, его лицо оставалось непроницаемым. — Нет никакого пожара. Всех эвакуируют и отправят по домам. Сакура почувствовала, как ледяные мурашки пробежали по её телу, словно снежинки коснулись её кожи. Она снова взглянула на него. Ей не нужны были слова, чтобы понять, что именно он стоит за объявлением пожарной тревоги. Но почему? Зачем? Эти вопросы оставались без ответа. Она вцепилась в края его пальто. Её взгляд скользнул по его лицу, и она утонула в глубине его карих глаз. Что-то невероятное и болезненное зашевелилось в её душе, вызывая эмоции, которые она не могла ни понять, ни объяснить. — Что ты делаешь, чёрт побери? — прошептала Сакура, чувствуя, как её голос задрожал. Она уловила лёгкий, едва ощутимый аромат вишни, который, казалось, проникал в каждую клеточку её тела. Сасори перехватил её запястья с неожиданной силой. Его пальцы впились в её кожу, но улыбка, которая раньше играла на его губах, исчезла, оставив после себя лишь тень. Они замерли, глядя друг другу в глаза. В воздухе витало горькое недоверие, смешанное с мрачной нежностью, которая заставляла её сердце биться ещё быстрее. Лёгкое покалывание на губах напоминало о том, что они всё ещё были близко друг к другу, но это расстояние казалось бесконечным. — Нуждаюсь в тебе? — неуверенно произнёс Сасори. Его руки опустились, и он отступил на шаг, словно боясь, что она сама оттолкнёт его. — Я не знаю. Зачесав волосы назад, Сакура громко усмехнулась. Всё происходящее сводило её с ума, и таинственность Сасори лишь усугубляла это состояние. Он был одновременно настоящим и нереальным, как кукла, лишённая человеческих чувств, но отчаянно стремящаяся вернуть их. И рядом с ним Сакура начинала ощущать себя такой же. Она вновь взглянула на него, и в её глазах промелькнула искорка решимости. В следующее мгновение она обхватила его за шею и поцеловала. Это был неожиданный для неё самой поступок, но на этот раз Сасори не отстранился. Он обнял её за талию и притянул к себе. Под вой сирены и отдалённые голоса, доносящиеся из коридора, обжигающий поцелуй казался особенно острым и неправильным, но от этого не менее желанным. Сасори резким движением сбросил с плеч Сакуры её тренч, и звук падающей на пол ткани утонул в шуме вокруг. Сакура присела на край стола, не отрываясь от алых губ Сасори. Её ладони медленно скользнули под его джемпер. Слишком бледная кожа на удивление оказалась горячей. Сасори осторожно провел пальцами по её волосам, и поцелуй, который казался бесконечным, медленно прервался. Его рука медленно скользнула по её шее, вызывая у Сакуры сладкую дрожь, от которой она задохнулась. — Кто мы друг для друга на самом деле? — прошептала она. Сасори не ответил. Его ладонь опустилась ниже, нежно касаясь её через ткань джинсов. Это прикосновение вызвало у Сакуры томление, которое невозможно было описать словами. — На этот вопрос у меня тоже нет ответа, — наконец выдохнул он. Его дыхание становилось все более прерывистым, а движения — нетерпеливыми. — Тогда хотя бы солги мне, — почти умоляюще произнесла Сакура. Сасори вдруг остановился. На мгновение их взгляды пересеклись, и она успела заметить искорку гнева в его глазах. Он резко притянул её к себе, заставляя встать на ноги, и развернул спиной. Его губы буквально впились в кожу на её шее, вызывая ещё большую дрожь. Сакура закрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям. Каждый его поцелуй был как электрический разряд, пронизывающий её тело. — Сасори… — выдохнула она, ожидая его ответа не меньше, чем дальнейших действий. Всё тело разгорелось, и румянец на щеках больше не вызывал смущения, он стал символом чего-то большего, чем просто стыд. Это было желание, яркое и непреодолимое, как рассвет, который невозможно игнорировать. — Я просто одержим тобой, — сипло ответил Сасори, расстегнув её джинсы. Ткань скользнула вниз по бёдрам, и Сакура упёрлась ладонями в стол, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Чувство неизбежного наслаждения встало комом в горле, не позволяя словам вырваться наружу, оставляя лишь лёгкий привкус горечи. — Одержим настолько, что готов на безумные вещи, — продолжил Сасори, прерываясь на короткие, грубые поцелуи, которые обжигали её кожу. — Готов разрушить себя, тебя, весь мир. Сакура закусила губу, чувствуя, как его прикосновения становятся всё более настойчивыми и желанными. Его голос был низким и хриплым, а дыхание — прерывистым и горячим. В воздухе витал аромат его парфюма, смешиваясь с её собственным запахом, создавая атмосферу, в которой каждое слово и движение теряло здравый смысл. Она не могла ни думать, ни говорить. Мысли превратились в обрывки, напоминающие рваные лоскуты памяти. Они всплывали в её сознании, как неразличимые видения, и переплетались с настоящим, стирая границы между реальностью и вымыслом. Его голос, глубокий и проникновенный, эхом звучал в её голове. Его смех, звонкий и заразительный, вызывал лёгкую улыбку на её губах. Его слёзы, горькие и безмолвные, оставляли следы на её сердце. Его крики, отчаянные и полные боли, отзывались эхом в её душе. Всё это сливалось в единый поток, в котором она теряла себя, не в силах различить, где заканчивается одно и начинается другое. — Ты всегда принадлежала им, — ладони Сасори нежно скользнули по обнажённой коже её бëдер, а затем пальцы крепко впились в них, удерживая на месте. — Я сделал всё, чтобы сравняться с ними… И теперь победить меня не сможет никто. Он вошёл в неё так резко и безжалостно, что Сакура вскрикнула. Это движение, его слова словно отрезвили её. Но отступать уже было некуда. Вцепившись в смятую скатерть на столе, она почти задыхаясь прохрипела: — Мы… были вместе? — Никогда, — тут же ответил Сасори. Его пальцы сильнее стянули её кожу, словно в попытке разорвать, а движения стали более глубокими, но в то же время отчаянными, как будто он наконец-то получил то, чего так долго и страстно желал. Сакура вздрогнула, но не смогла сопротивляться ему. В этот момент она почувствовала, что её тело принадлежит ему полностью. Это было невыносимо сладко и больно одновременно. И погружаясь в это наслаждение всё больше, она вдруг словно оказалась посреди водной глади, где, подобно обломкам разрушенного корабля, постепенно всплывали обрывки её воспоминаний: Смех, лёгкий и задорный разлился по комнате. Он принадлежал ей, но звучал иначе — искренне, наивно. В воздухе витал прохладный аромат прелой листвы, принесённый ветром через открытое окно. Этот запах смешивался с терпким духом крепкого алкоголя и нежным, почти сладким благоуханием вишни. Тени от свечей подрагивали на стенах. — Тебе тоже пора уходить, иначе нас накажут, — раздался голос Сасори. Сакура обернулась, чувствуя, как голова слегка кружится от выпитого. Почувствовав, как равновесие ускользает из-под ног, она инстинктивно протянула руку, чтобы ухватиться за край старого, потрескавшегося комода. Её пальцы скользнули по гладкой поверхности, и в следующий момент она зацепила вазочку, стоявшую на самом краю. Фруктовница, полная спелой, насыщенной вишни, опрокинулась, рассыпав сочные ягоды по кровати. — Прости, — успела вымолвить Сакура, прежде чем её снова накрыл приступ смеха. Её сердце билось учащённо, а в груди разливалось необъяснимое чувство лёгкости, словно весь мир перестал существовать. Она словно парила в невесомости, и всё вокруг стало казаться незначительным и далёким. Нахмурившись, Сасори подошёл ближе. Его карие глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас казались чуть более живыми, хотя он всё ещё старался скрыть своё раздражение. — Ты всегда такая неуклюжая, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы собрать рассыпанные ягоды. — Подожди, я помогу тебе! — воскликнула Сакура. Она схватила его за плечо, но Сасори, словно испугавшись, перехватил её руку. Всё произошло настолько резко, что они оба, опьяненные слишком крепким для подростков алкоголем, повалились на кровать прямо на вишню. Снова разразившись приступом неконтролируемого смеха, Сакура повернулась на бок и посмотрела на серьёзное лицо Сасори, которое оказалось очень близко к её собственному. Его глаза были наполнены одновременно раздражением и чем-то ещё, что она не смогла распознать. Она почувствовала, как её щёки вспыхнули, и отвернулась, пытаясь скрыть смущение. — Ты же невыносима, — буркнул он, но его голос прозвучал уже не так резко. Сакура вновь посмотрела на него, намереваясь съязвить, но неожиданно это недовольство повисло между ними, как скрытое признание. Их взгляды замерли друг на друге. — Неуклюжая, невыносимая, — тихо повторил Сасори. — Ворчун, — ответила Сакура, и от чего-то её голос дрогнул. Всё так же глядя ей в глаза, Сасори вдруг поднял руку. — Ты должна была уйти вместе со всеми, — с неким сожалением произнёс он. — Должна, — согласилась она. Он осторожно убрал прядь волос с её лица, его пальцы задержались на её щеке. Сакура закрыла глаза, ощущая, как её сердце забилось быстрее. В этот момент мир словно замер. Сасори придвинулся ближе, и его губы нежно коснулись её губ. Это был первый поцелуй, который они разделили, наполненный теплом и пониманием. Поцелуй, который в итоге привёл к тому, чего никогда не должно было произойти между ними. Запрокинув голову назад, Сакура протяжно выдохнула. Слëзы скатились по её щекам. Наслаждение смешалось с душевной болью, а на губах отчётливо вспыхнул вкус виски и вишни, тот самый, который она почувствовала в свой первый раз, когда сомнения вторглись в её сердце, когда «Красный Олимп» начал рушиться, когда их цитадель превратилась в руины. Когда её мечты рассыпались в прах, и сок от раздавленных ягод вишни смешался с пятном крови на белой простыне… Когда её чистота окончательно испортилась, и невинность досталась не тому, для кого предназначалась…

***

— Приехали, — равнодушно отозвался Сасори, остановив машину возле высокого жилого комплекса. Сакура отстегнула ремень безопасности. Её рука потянулась к ручке двери, но замерла. Сасори заговорил снова, и в его голосе послышалась нотка любопытства: — Просто уйдёшь? Ты не произнесла ни слова с той самой минуты, как мы… Сакура опустила руку и повернула голову к нему. Внутри неё разливалась странная пустота, похожая на бездонную яму. Её воспоминания, как кадры на старом проекторе, сменялись с головокружительной скоростью. Одни и те же моменты возникали перед глазами, но с разными людьми. Сара говорила, что в конце концов она сможет распознать настоящие воспоминания, но это оказалось сложнее, чем она думала. Её память играла с ней, а собственные чувства только путали. Она не могла найти истину в своей душе. Воспоминания стерли, заменили искусной подделкой, настолько искусной, что даже её сердце не могло уловить ложь. — Может, это тебе стоит начать говорить? — тихо спросила она. — Мы ведь были знакомы задолго до нашей встречи на Красной вечеринке? Сасори откинулся на спинку сиденья, его взгляд устремился вдаль через лобовое стекло. Его пальцы изящно скользнули по рулю. — Не уверен, — произнёс он наконец. Сакура усмехнулась. Её рука вцепилась в ручку двери. — Не уверен или не помнишь? Или просто не хочешь говорить правду? Сасори посмотрел на неё. Его глаза блеснули в полумраке салона. Он стиснул руль, и на его лице появилась улыбка, но она была холодной, почти насмешливой. — Правду? Где же во всём этом правда? — повторил он, словно эхо её собственных мыслей. Сакура почувствовала, как её охватывает гнев. Она была уверена, что он что-то скрывает, что он играет с ней. Но она не могла понять, что именно. Её сердце билось всё быстрее, а в голове крутились мысли о том, как она оказалась в этой ситуации. Рывком распахнув дверь, она вышла из машины. Холодный воздух ударил ей в лицо, но она не почувствовала озноба. Наоборот, её охватило ещё большее чувство пустоты и разочарования. — Заброшенное здание, где убили журналиста Инузуку, — вдруг произнёс Сасори прежде, чем Сакура успела захлопнуть дверь. — Кто-то назначил мне там встречу, обещая раскрыть правду. Сакура замерла, отлично зная, о ком идёт речь. Аполлон. Неужели, он решил собрать всех и раскрыть им глаза? Возможно, и Анна вовсе не пропала, а уже на пути туда. — Поедешь со мной? — спросил Сасори. Прикусив ноготь большого пальца, Сакура подняла взгляд на высокое здание. Его крыша буквально утонула в тучах, которые лишь сильнее сгущались, будто предупреждая о туманности их прошлого, настоящего и будущего. Там, наверху, её наверняка уже ждали Саске и Сарада. И ей предстояло объясниться перед ними за своё исчезновение во время пожарной сигнализации на конкурсе. — Жди здесь, — коротко отозвалась Сакура и захлопнула дверь машины. Она собиралась подняться домой, чтобы успокоить дочь, а затем вновь исчезнуть. Доверие к Аполлону всё ещё теплилось в её сердце, но ощущение угрозы, словно тень, следовало за ним. Этот вечер обещал два исхода: либо истина, либо гибель. Аполлон скрывал свою личность не просто так. Это мог быть защитный щит для его безопасности или маска, скрывающая предательство. Он мог раскрыть ей всю правду, вернуть её искажённую память, помочь уничтожить «Красный Олимп». Или же он мог оказаться очередным орудием в руках Мадары, и тогда эта встреча станет ловушкой для всех приглашённых, как и планировал его коварный замысел. Оба варианта были одинаково пугающими и в то же время манящими, словно свет в конце тёмного тоннеля. И оба варианта сводились к одному решению — поехать на эту встречу.

***

Войдя в квартиру, Сакура сбросила туфли на пол. Её плащ, измятый и мокрый от дождя, с глухим хлопком приземлился на ворсистый ковер. Аромат лаванды, смешался с запахом сырости. Но сейчас порядок и уют утратили своё значение. Всё, что имело значение — это предстоящая встреча и возможные открытия, которые могли изменить её жизнь навсегда. Из глубины квартиры доносился шум. Сакура нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Решив, что это, должно быть, Саске выплескивает свою ярость, она направилась к кабинету, стараясь не обращать внимания на беспорядок вокруг. По пути она попыталась включить свой смартфон, но экран не поддавался. На нём застыл значок загрузки, который, казалось, издевался над ней своей неподвижностью. Засунув смартфон в задний карман джинс, Сакура уверенно зашагала вперёд. Из-под двери кабинета пробивался тусклый свет, смешиваясь с тенями, которые плясали на стенах. Шум становился всё громче, будто кто-то что-то искал, разбрасывая вещи по комнате с яростью, которая граничила с безумием. Вздохнув, Сакура распахнула дверь. Но вместо Саске, которого она ожидала увидеть, перед ней замер Итачи. Его чёрные волосы, обычно убранные в аккуратный хвост, теперь разметались по лицу, придавая ему вид дикого зверя, который только что вышел из леса. Вокруг него были разбросаны папки, книги и документы. Ящики стола валялись на полу, их содержимое было разбросано по комнате. Итачи поднял глаза, когда Сакура вошла. В воздухе витал запах бумаги и пыли, смешанный с едва уловимым шлейфом алкоголя. — Что ты делаешь? — выпалила Сакура, стремительно подскочив к столу. — Где Саске и Сарада? — Не знаю, — ответил Итачи, опустив взгляд обратно на папку, которую изучал ранее. — Ты что, пьян? — продолжила Сакура, вскипая от гнева. — Какого чëрта здесь происходит? Она выхватила папку из его рук и швырнула в стену, как нечто бесполезное. Её содержимое разлетелось по комнате. — Отвечай! Итачи тяжело вздохнул и отошёл от стола. Он медленно обогнул его, приближаясь к Сакуре. Она не двигалась, наблюдая за его движением. Странное чувство угрозы повисло между ними, как тяжёлая завеса. — Пожалуйста, просто выйди и займись своими делами, — тихо произнёс Итачи. — Я не делаю ничего плохого… — Ты обыскиваешь кабинет моего мужа! — возразила Сакура. Итачи остановился в шаге от неё, его глаза потемнели. — Мужа? Так мы снова вернулись к началу… — он потянул руку к её лицу, но Сакура отшатнулась, не позволив ему прикоснуться к себе. — Не заставляй меня вызывать полицию, — прошептала она, чувствуя, как любовь и гнев борются внутри неё. Вся её жизнь вдруг показалась ей лишённой честности. Они оба оказались предателями. Итачи опустил голову, словно сожалея о чём-то, но тут же его глаза сузились. Он резко подался вперёд. Его ноздри раздулись, принюхиваясь к ней, как у охотничьей собаки. — Ты совсем спятил? — Сакура попыталась отстраниться, но Итачи вцепился в её плечи, не позволив двинуться с места. — От тебя пахнет другим мужчиной, — сказал он, до боли сжимая её плечи. В его голосе прозвучала ярость, смешанная с болью. Сакура вздрогнула, её глаза расширились от изумления. Она почувствовала, как воздух между ними загустел. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — её шёпот не смог бы убедить даже наивного ребёнка. Итачи лишь горько усмехнулся. — Ты лжёшь, Сакура, — произнёс он с лёгким оттенком презрения. — Я чувствую его запах на тебе. Сакура закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Она знала, что не сможет объяснить то, чего не могла объяснить даже себе. — Ты ошибаешься. Итачи приблизился ещё ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. — Нет, я не ошибаюсь, — сказал он тихо, но его слова прогремели как удары молота. — Ты предала меня? Опять. Сакура замерла, её сердце бешено заколотилось в груди. Она не могла поверить, что это происходит снова. Итачи стоял перед ней, его тёмные глаза сверкали от гнева и боли. А за окном начался ливень. Как в тот раз. Но было существенное различие. В этот раз Итачи сам довёл ситуацию до такого исхода. Он лгал ей, скрывал нечто слишком важное, был готов пожертвовать их любовью ради каких-то мнимых целей. И она больше не могла выносить это. Не могла сдерживать себя. Собрав всю волю в кулак, Сакура внезапно сбросила его руки со своих плеч и толкнула его в грудь. — Ладно, ты прав! — выдохнула она, и в её голосе не осталось ни тени вины. Каждое слово, словно пуля, вонзалось в его сердце. — Я переспала с господином Акасуна. Дважды. Потому что больше не могу доверять тебе! Потому что каждое моё действие в итоге оказывается ошибкой, и я устала сожалеть обо всем на свете! Устала думать о других! Итачи попятился назад, не отрывая глаз от её лица. В её взгляде он видел не только гнев и разочарование, но и глубокую, почти отчаянную усталость. Они оба были неправы и правы одновременно. Их любовь, хрупкая и нежная, была разрушена тайнами и недоверием. Итачи чувствовал, как остатки этой любви исчезают, словно песок, уносимый бурным потоком. Он знал, что ничего уже не исправить, и что их пути неизбежно расходятся. — Я устала, Итачи, слышишь? — прошептала Сакура, и слëзы скатились по её щекам. — Так жить невыносимо. Итачи провёл рукой по лицу и пошатнулся. В этот момент он не знал, что сильнее повлияло на него: выпитый алкоголь или её признание. Но внезапная решимость затмила все остальные чувства, оставив лишь холод и твёрдую уверенность. — Я ищу информацию о тайном счёте моей матери, — вдруг произнёс он без каких-либо эмоций. — Этот счёт нужен мне не потому, что Мадара приказал найти его, я обменяю его на спокойную жизнь Сарады. Итачи посмотрел на неё, и его чёрные, бездонные глаза поглотили её, лишив возможности дышать. В них не было ни тепла, ни сострадания — только холодная, безжалостная решимость. — Ведь стало очевидно, что ни ты, ни Саске не сможете обеспечить ей это, — добавил он. Сакура почувствовала, как её сердце разбивается на тысячи осколков. Она больше не хотела быть с ним. Она больше не хотела быть частью этого мира, где ложь и предательство стали нормой. Ливень за окном продолжался, но теперь он казался ей лишь продолжением их уничтоженных отношений, отражением её собственных чувств — холодных, мрачных и разрушительных. — Я готов идти до конца. Готов на любые жертвы, — произнёс Итачи и отвернулся, пряча за маской безразличия боль, которая терзала его изнутри. Сакура посмотрела на него с печалью, её губы едва заметно дрогнули, но она сдержала себя. Она знала, что его решимость — это путь в никуда. — Так единственной жертвой в итоге окажешься ты, — прошептала она, её голос был тихим, почти незаметным, но слова ударили его, как пощёчина. — Справлюсь, — его губы тронула горькая ухмылка. Итачи попытался скрыть её, но она всё равно была там, болезненная и очевидная. — Я всегда был один. Сакура покачала головой, запустив пальцы в свои волосы. Она чувствовала себя так, как будто оказалась в фильме, сценарий которого написал безжалостный психопат. Каждая сцена, каждый диалог — всё это было пропитано отчаянием и болью. И финал этой истории не сулил ничего хорошего. В этот момент из заднего кармана её джинсов раздался мелодичный сигнал. Смартфон, наконец-то перезагрузившись, пропустил первый звонок. Сакура вытянула его из кармана и небрежно ответила: — Чего тебе? Я скоро буду. — О твоём двуличном отношении ко мне мы поговорим позже, — раздался ехидный голос Сасори. — Включи новости. Сакура нахмурилась, но тут же нашла на столе пульт и направила его на чёрный экран на стене. На экране замелькали кадры с места какой-то аварии. Мелкие осколки стекла разлетелись по асфальту, дождь барабанил по смятому металлу двух машин, а вдалеке суетились полицейские, что-то обсуждая в стороне. Сакура почувствовала, как холодная дрожь пробежала по её спине. Она бросила взгляд на Итачи, который с каменным лицом смотрел на экран. — Из-за некоторых особенностей происшествия полиция предполагает, что госпожу Асакура и господина Тао преследовали, — раздался приятный женский голос репортёра. — Низкая видимость и старая дорога привели к столкновению. — Нет, — выдохнула Сакура, сжимая смартфон так сильно, что костяшки её пальцев побелели. — Виновник аварии погиб на месте, — продолжала вещать репортёр. — Госпожу Асакура и господина Тао госпитализировали. По полученной информации, они не получили серьёзных травм. Личность виновника пока не установлена, как и его мотивы. Полиция также разыскивает свидетеля, который вызвал скорую помощь. Кадры на экране сменились. Теперь они показывали территорию возле больницы. Из одного автомобиля скорой помощи выкатили каталку с Анной. Её лицо было скрыто под кислородной маской, а светлые волосы разметались по подушке. Из другой машины вынесли Рена, его лицо покрывала кровь, но он казался живым. Огни спецслужб смешались со вспышками фотокамер, создавая хаотичное зрелище, а вой сирен — с вопросами журналистов, которые слетелись на эту трагедию, как хищные акулы на запах крови. — Я спускаюсь! — резко произнесла Сакура. Она мгновенно завершила вызов. Телефон скользнул в карман, и она устремилась к двери. В тот момент, когда её ладонь коснулась прохладной ручки, Сакура бросила взгляд через плечо. Итачи сделал шаг вперёд, словно хотел что-то сказать, но тут же замер. Его взгляд был глубоким, но в нём наконец появилась нерешительность. Так было даже лучше. Ему не следовало идти за ней. И Сакура вышла, оставив за собой лишь эхо былого доверия и тяжёлое молчание, которое, казалось, заполнило весь дом.

***

Анна медленно приходила в себя. Сначала были лишь обрывки ощущений: боль в голове, тошнота, неприятный привкус во рту. Она попыталась открыть глаза, но яркий свет ослепил её. — Очнулась, — услышала она чей-то голос. — Как ты себя чувствуешь? Анна попыталась ответить, но смогла только слабо застонать. В голове шумело, и мысли путались. Она почувствовала, как кто-то осторожно коснулся её лба. — Всё будет в порядке, — сказал голос. — Ты не получила серьёзных травм, но тебе нужно отдохнуть. Анна закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Постепенно она начала вспоминать, что произошло. Она была с Неджи, когда вдруг… Память возвращалась фрагментами, словно кадры с киноплёнки, которые никак не хотели выстраиваться в единую картину. Последнее, что она помнила — ледяной дождь и темнота. Анна сделала глубокий вдох и осторожно приоткрыла глаза. — Где я? — хрипло спросила она. — В больнице, — ответил мужчина. — Ты в порядке, серьёзных травм нет, но лучше пока не двигаться. — Сколько времени прошло? — Около двух часов, — ответил он. — Ты пробыла без сознания недолго, но это было опасно. Анна наконец смогла повернуть голову и различить знакомые черты лица. Заострённый подбородок, тонкие брови, идеальная светлая кожа и высокомерный взгляд карих глаз, который внушал страх одним лишь своим присутствием, но дарил ей чувство безопасности. — Где Рен? — вновь спросила Анна, приподнявшись на кровати. — Кажется, он был ранен… Я пошла искать его, но… Она нахмурилась, зажав пальцами виски. Дождь, её зов в пустоту, хруст за спиной и абсолютная тьма. Такими были её последние воспоминания. — Я не нашла его, — прошептала Анна, её голос дрожал то ли от головной боли, то ли от страха. Она посмотрела прямо в карие глаза. — Хао, я не нашла его… Хао мягко взял её за запястья, заставляя прекратить сдавливать виски. Анна смотрела на него с некой надеждой, ведь он всегда находил для неё ответы, всегда знал о ней слишком много. — С Реном всё в порядке, — его голос звучал спокойно, но в нём проскользнула нотка злобы. Его ладонь вновь взметнулась вверх и коснулась её лица. — Но скажи мне, почему вы были вместе? Анна отвела взгляд в сторону, пытаясь чётко сформулировать мысль. Но внезапно пальцы на её лице утратили свою нежность и грубо впились в кожу, словно пытаясь вырвать из неё правду. — Как ты оказалась в этой ситуации, Анна? — требовательный тон Хао заставил её вздрогнуть. Анна широко распахнула глаза. Она отмахнулась от его руки, чувствуя, как холодный пот стекает по её спине. Перед ней сидел вовсе не судья Асакура, а сам премьер-министр. Он использовал против неё приём Хао, притворившись своим братом-близнецом. — Ты… — прошептала она. — Какого чёрта? Йо усмехнулся и резко встал. — Вот и мне интересно, — парировал он. — Какого чëрта, Анна? Она стиснула зубы. Боль мгновенно улетучилась, уступая своё место гневу на мужа. Откинув одеяло в сторону, она уже собиралась встать, но дверь палаты резко распахнулась, и в комнату, словно вихрь, ворвалась Сакура. — Анна! — воскликнула она, её голос звенел от тревоги. Не обращая внимания на то, что её одежда промокла насквозь, она бросилась к кровати и, не раздумывая, залезла прямо на постель. Её руки крепко обхватили Анну за шею, и она прижалась к ней всем телом, словно пытаясь спрятаться. — Я так испугалась! Анна замерла от неожиданности. Она почувствовала, как внутри всё начинает дрожать, но уже не от ярости, а от странного сочетания безопасности и растерянности. Она даже не почувствовала брезгливости или раздражения от столь глупого поведения Сакуры. Её взгляд устремился к двери, где стоял Сасори. Он смотрел на неё с таким выражением, что она не смогла понять, что именно скрывается за его спокойными, но пронзительными глазами. В них было некое облегчение, смешанное с чем-то ещё. И ей вдруг показалось, что она уже видела этот взгляд. — Ты как? — взволнованно спросила Сакура, возвращая Анну к последствиям аварии. — Нигде не болит? Что говорят врачи? — Жить будет, — раздражённо ответил Йо. — Моя жена не получила травм, но ей нужен отдых. Внимательно осматривая Анну на наличие глубоких ран и синяков, Сакура ответила: — Да, а ещё поддержка близких. Йо нахмурился, намереваясь возразить, но Сакура, словно почувствовав его намерения, резко перевела взгляд на него. Её глаза сверкнули, как два острых клинка, готовых пронзить любого, кто посмеет оспорить её слова. — Даже не вздумай возражать! — холодно отрезала она. — Я никуда не уйду, пока не получу официальное подтверждение от врача. Стоявший в углу палаты Сасори тяжело вздохнул и с театральным грохотом выдвинул стул. Он сел на него, демонстративно закинув ногу на ногу, и скрестил руки на груди, будто показывая, что он на стороне Сакуры. Его лицо выражало полное безразличие, но глаза светились одобрением. Сакура заметила его жест и кивнула, словно говоря: «Вот видишь, даже Сасори согласен». — Ладно, — наконец сдался Йо, понимая, что сопротивление бесполезно. — Я позову доктора Фауста. — А я уже здесь, — раздался голос доктора Фауста, который вошёл в палату с дружелюбной, но немного пугающей улыбкой. — Что ж, как себя чувствует наша постоялица? Анна закатила глаза, скрестив руки на груди. События этого дня вызывали у неё раздражение. Она чувствовала, как внутри всё кипит, но присутствие Сакуры словно окутывало её мягким, успокаивающим светом. Это было необычно: ведь раньше она всегда была той, кто приносила Сакуре покой, а не наоборот. Сейчас же их роли словно поменялись местами, и это вызывало у Анны странное чувство. — Как и сказал мой муж — жить буду, — ответила Анна, стараясь держаться холодно. — У меня ещё есть дела. Поэтому, если всё в порядке, могу я уйти? — Ни в коем случае! — запротестовала Сакура быстрее, чем Йо. Её взгляд метнулся к настенным часам, и она поняла, что Анна наверняка тоже стремится на встречу с Аполлоном. — Авария это серьёзно… — Посмотри на меня! — перебила Анна, её голос стал твёрже, но в нём всё же проскользнула нотка раздражения, а в глазах словно застыла немая просьба о помощи. — Я в порядке! — Ты может и да, а как же… — Сакура выразительно приподняла брови и многозначительно указала взглядом куда-то вниз. Анна нахмурилась, её взгляд метнулся туда же, куда указывала Сакура. Она осмотрела себя, но не нашла ничего подозрительного. — Что? — переспросила она, всё ещё не понимая, о чём идёт речь. — Что не так? Сакура сделала вид, что смущена, но её глаза заискрились весельем. Она снова выразительно указала взглядом вниз и закивала головой, как будто Анна должна была сама догадаться. — Ты что, намекаешь… — Анна начала понимать, к чему клонит Сакура, и её лицо начало медленно бледнеть. — Ты думаешь, я… Сакура театрально приложила ладони к животу Анны, её голос стал мягким и заботливым, но в нём всё равно проскальзывали нотки веселья. — Мы же не хотим рисковать ничьей жизнью, правда? — спросила она, глядя на Анну с невинным видом. Перестав дышать, Анна приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова. Внезапно Йо оттолкнул Сакуру так резко, что та едва не слетела с кровати. Он навис над Анной, его лицо исказилось от гнева, который стал почти осязаем. — Ты что, беременна? — процедил он сквозь зубы, впиваясь в неё взглядом, полным холодной ярости. — Это правда? Анна почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она замотала головой, пытаясь отогнать это ужасное предположение. — Нет, — выдохнула она. — Да! — с энтузиазмом воскликнула Сакура и тоже оттолкнула Йо с такой силой, что он пошатнулся. — Я знаю, что это так! И если тебе не нравится… — Наша королева ждёт ещё одного наследника? — раздался новый голос, прервав этот абсурдный диалог. Хорохоро, ворвавшийся в палату с букетом цветов, выглядел так, будто только что выиграл в лотерею. Следом за ним, вяло переставляя ноги, вошёл Рен. Его лицо было бледным, а рана на лбу заклеена пластырем. Правая рука была прижата к рёбрам, напоминая о старой травме. Их взгляды с Анной пересеклись, и в этом молчании было больше ужаса, чем в любой аварии. — Я не беременна! — повторила Анна, словно обращаясь только к нему. — Это просто невозможно! — Так беременна или нет? — прорычал Йо. Он посмотрел на Анну так, будто она была виновата в том, что он терял рассудок. — Нет! — воскликнула Анна. — У тебя все симптомы! — вклинилась Сакура. Она вскочила с кровати, её лицо раскраснелось от возмущения. — Ты постоянно плохо себя чувствуешь, у тебя тошнота и головокружения… — Вообще-то, многие заметили это, — спокойно вмешался Усуи, задумчиво глядя в потолок. — Я думал, это всего лишь слухи. — Да какого хрена? — вспылил Йо. — Это слухи или нет?! Доктор Фауст?! Все разом повернули головы к врачу, который стоял с лёгкой улыбкой на лице. Он наблюдал за этой сценой, как будто смотрел представление в цирке. — Иоганн? — позвала Анна, её голос дрожал, но она пыталась звучать уверенно. Беременность никак не вписывалась в её планы. Она даже не предполагала, что это возможно. Слишком занятая, слишком ослеплённая своей местью, она не придавала значения своему состоянию. И теперь эта мысль пугала её до дрожи. Доктор Фауст медленно подошёл к кровати. — Вы не беременны, госпожа Асакура, — мягко сказал он. — Это всего лишь переутомление от вашего нестабильного режима и объёма работы. Анна почувствовала, как на её плечи обрушилось огромное облегчение. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание, которое сбилось от напряжения. Йо отступил назад, словно только что осознал, что был на грани совершения ужасной ошибки. И только Сакура не унималась. — Но как же так? — спросила она и посмотрела на молчавшего Сасори. — Я была уверена… — Господи, да что с тобой не так? — Анна не выдержала, её голос сорвался на крик. Спокойствие и теплота, которые только что были между ними, исчезли, как мимолётный солнечный блик. Она не могла поверить, что Сакура устроила такой фарс. — Перестань нести эту чушь! Сакура отступила на шаг, её лицо побледнело. Она опустила взгляд, пытаясь скрыть свою растерянность и стыд. Но Анна не собиралась останавливаться на этом. Она резко села на кровати, её взгляд был полон презрения. — Это такая шутка? — продолжила она, её голос звенел от гнева. — Или ты просто не можешь справиться с тем, что происходит вокруг, и поэтому начинаешь придумывать всякие глупости? Сакура молчала, её губы дрожали, но она будто не могла найти слов. Униженная и беспомощная. В палате повисла тишина. Окончательно справившись с эмоциями, Йо подошёл к постели и положил руку на плечо Анны, но она резко отмахнулась. — Не трогай меня, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты или кто-либо ещё вмешивался в это. Просто, уходите все! Чувствуя, как Анна выходит из себя, Сакура приняла решение послушно удалиться, чтобы дать ей возможность подумать. Наверное, она совершила ошибку, слишком надавив на свою теорию. Но реакция Анны поразила её до глубины души. — Прости меня, — прошептала Сакура, не поднимая глаз, словно боялась увидеть в них разочарование. Она развернулась к выходу, её шаги были быстрыми и почти отчаянными. Её взгляд случайно встретился с Реном, и на мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло понимание. Она мысленно попросила прощения и у него, а затем выскочила в коридор. Желая разрядить обстановку, хотя бы немного, Хорохоро подошёл к кровати Анны и протянул ей букет цветов. Его движения были плавными, но в них сквозила неуверенность. — Вот, — произнёс он, стараясь скрыть волнение в голосе. — Это тебе. Чтобы ты не забывала, что жизнь продолжается, даже когда кажется, что всё идёт наперекосяк. Анна бросила на него испепеляющий взгляд. — Понял, цветы ты не любишь, в следующий раз принесу что-нибудь другое, — с иронией произнёс Усуи, стараясь сохранить улыбку на лице. Он подошёл к тумбочке, чтобы положить букет туда, но его взгляд неожиданно упал на бусы, одиноко лежащие на поверхности. — О, это же та дорогущая безделушка с острова Кука, — произнёс он, приподняв чёрный жемчуг с красной кистью. — Хочешь, я тоже принесу тебе какое-нибудь украшение? Только не злись, пожалуйста! Анна выхватила бусы из его рук. Она крепко сжала их в ладони, словно это был единственный способ удержать себя от того, чтобы не закричать. — Просто уходи, — приказала она, её голос стал низким и хриплым. — Убирайтесь все. Мне нужно переодеться. Хорохоро попятился назад. Он оглянулся на Рена, а затем посмотрел на Йо, но не успел ничего сказать. Сасори резко поднялся со стула. — «Какое-нибудь» украшение не подойдёт госпоже Асакура, — произнёс он так, будто знал Анну лучше всех. — Ничто не красит её так, как свобода. Спрятав руки в карманы брюк, Сасори ухмыльнулся, его глаза сверкнули холодным блеском, затем, не произнося больше ни слова, он вышел из палаты. Глядя, как красная копна волос мелькнула за дверью, Анна почувствовала, как пустота снова заполняет её, словно нечто важное ускользает от неё. — Что ж, я оставлю вас, — поклонившись, сказал доктор Фауст. — Вы знаете, где найти меня или Элизу. Он многозначительно посмотрел на Анну, и та кивнула в ответ. — Мы тоже пойдём, — тихо произнёс Хорокеу, мягко, но настойчиво подхватывая Рена под руку. — Поправляйся, Анна. — Нет, — вдруг резко возразил Йо, его голос прозвучал твёрдо, почти грубо. — Рен, останься. Усуи замер на месте, словно его ноги приросли к полу. Воздух в палате сгустился, наполнившись невидимым, но ощутимым напряжением. Оно давило на грудь, сковывало движения и вызывало тревогу, которая ледяными иглами пронзала сердце. В этой гнетущей тишине, казалось, даже время замёрзло. Хорохоро пробежался взглядом по лицам трёх друзей, которые вдруг стали похожи на маски, скрывающие нечто ужасное. В их глазах горел огонь, который мог испепелить всё вокруг, но в то же время он от чего-то казался холодным и безжизненным, как у кукол. И казалось, что любое его действие может спровоцировать этих безумцев на что-то страшное. Его любопытство боролось с инстинктом самосохранения, но в конечном итоге инстинкт победил. Он медленно, почти крадучись, выскочил из палаты. В палате осталось трое… Анна переглянулась с Реном, но тут же отвела взгляд. Она знала, что Рен мог погибнуть, и эта мысль разрывала её изнутри. Но при этом она чувствовала, что ничего не изменилось. Их любовь, глубокая и вечная, не стала её спасением, не стала тем маяком, который мог бы вывести её из этого мрака. Демоны, терзавшие её душу, не исчезли. Они продолжали своё разрушительное шествие, словно неумолимые силы, которые не знают пощады. И Анна не собиралась с ними бороться. Йо подошёл к окну, его взгляд устремился наружу, где журналисты всё ещё толпились, словно падальщики, ожидающие, когда кто-то сделает неверный шаг. Их лица были полны жажды сенсации, их глаза горели желанием разгрызть любую правду, которую им удастся заполучить. — Знаете, что сейчас больше всего интересует их? — спросил он, не отрывая взгляда от улицы. Анна и Рен одновременно поняли, о ком он говорит. Их глаза вновь встретились, и в них отразилась одна и та же мысль. — Им плевать на причины аварии, — продолжил Йо. — Им плевать на личность виновника. Всё, что их интересует — это почему вы двое оказались в одной машине в той глуши. Он обернулся, и в его глазах вспыхнул огонь, похожий на тот, что горел в глазах Хао, в моменты его одержимости эмоциями. — И я тоже хочу это знать, — произнёс он. — Почему? Почему вы оказались вместе? В этот момент всё стало ясно. Йо наконец понял, с кем на самом деле была его жена. Лицо Анны осветила загадочная усмешка, и она опустила голову, будто наслаждаясь моментом. Этот секрет уже не имел значения, но то, как они всё-таки попались, оказалось для неё до нелепого смешным. Её губы дрогнули, и она почти засмеялась, но вдруг вспомнила, что с ними в машине был ещё один человек. — Анне угрожала опасность, — спокойно начал Рен. — Я не мог оставить её… — Неджи! — вдруг воскликнула Анна, прерывая его. Она резко откинула одеяло и поднялась с постели. — С нами был Неджи! Где он? Её взволнованный взгляд впился в Йо, требуя ответа. Но он лишь нахмурился. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — его голос прозвучал холодно. — В машине были только ты и Рен. — Нет, — Анна замотала головой, её волосы разлетелись в разные стороны. Она подскочила к нему и схватила за плечи. — Он был с нами! И авария… Они хотели убить его, а не меня… Йо грубо отбросил её руки, его лицо исказилось от раздражения. — Кто хотел убить, Анна? Это твоя очередная ложь? — Она говорит правду, — вмешался Рен. — Неджи был с нами. Мы пытались сбежать от кого-то, кто преследовал его. От тех, кого, очевидно, послал Мадара. Йо застыл, его взгляд метнулся от Анны к Рену и обратно. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Анны. Рен продолжил: — Они гнались за нами, именно это привело к аварии. Его голос дрогнул, и он замолчал. Анна посмотрела на него, осознав, что использовать эту аварию против «Красного Олимпа» не получится, ведь… — Они забрали его, — поняла она. — Неджи не было в машине, когда приехала скорая, потому что они забрали его тело. — Тело? — Рен непроизвольно подался вперёд, как будто это могло помочь ему убедиться в правдивости её слов. Анна медленно выдохнула: — Он мëртв, Рен. Страх окутал её сознание, как липкое болото. Ведь находясь в больнице, она потеряла драгоценное время. Тело Неджи забрали, не оставив следов его присутствия, и теперь документы, оставленные им, снова могли исчезнуть. Отчаяние охватило её, словно ледяной поток, и желание завладеть этими бумагами стало её единственной целью. Анна рванулась к выходу, но Йо молниеносно схватил её за запястье, как капкан, захлопнувшийся слишком внезапно. — Куда ты? — прошипел он. — Мы не закончили разговор! — Не сейчас, — ответила Анна, пытаясь вырваться. — Я должна уйти! — Ты должна сказать мне правду, — процедил Йо. Анна знала, что время уходит, и что каждый миг, потраченный на этот бессмысленный спор, был для неё потерянным. Она посмотрела ему в глаза, полные гнева, и, словно бросая вызов, выпалила: — Правду? Ты же знаешь её, Йо! Это Рен… Её слова повисли в воздухе, подобно тяжёлому облаку, полному предательства и насмешки. Пальцы Йо медленно разжались, и он отпустил её запястье. Его глаза, которые только что горели яростью, похолодели. — Все эти годы… — тихо, но с надменной злобой произнесла Анна. — Я изменяла тебе с Реном. Она перевела взгляд на Рена. Его лицо выглядело отрешённым, с тенью боли, что пыталась прорваться сквозь внешнюю невозмутимость. В отличие от неё, он был одет не в больничную сорочку, а в ту же окровавленную одежду, что и в момент аварии. Рубашка, разодранная и покрытая пятнами, была расстёгнута до середины, обнажая бинты, которые обхватывали его грудь. Его пальцы крепко сжимали бок, и в этом движении было что-то отчаянное, что-то, что говорило о том, как сильно авария потревожила старую, давно забытую, но не зажившую рану. — Почему ты молчишь? — требовательно спросила Анна, игнорируя своё беспокойство за него. — Ты ведь так хотел, чтобы все узнали о нас! Так вот же, радуйся! Ты добился своего. Рен бросил взгляд на Йо, который смотрел куда-то перед собой. Его глаза, полные теней, казались безжизненными, но в них таилась глубокая сосредоточенность, словно он готовился к чему-то неизбежному. Рен перевёл взгляд на Анну. Мысли, посетившие его за мгновение до аварии, снова нахлынули, готовые поглотить его с головой. Анна стояла рядом, её фигура была воплощением спокойствия и силы. Её глаза, как обычно, были холодными и бесстрастными. Она контролировала свои чувства с такой лёгкостью, что казалось, будто эмоции никогда не касались её. Её страхи исчезли, растворились в этом ледяном разуме, оставив после себя лишь пустоту. Но в этой пустоте скрывалась другая, более тёмная сторона. Ненависть Анны никогда не угасала. Она была вечной, как сама жизнь, и никогда бы не уступила место любви. Без жертв не обойтись. Рен знал это, чувствовал каждой клеткой своего тела. И в этом знании было нечто страшное и настолько болезненное, что хотелось кричать. — Это не то, чего я хотел, — прорычал он. — Только не так. — Какая разница «как»? — усмехнулась Анна, утратив в лице какую-либо человечность. — Главное результат. Начни с моего мужа, пока весь мир не узнал. Скажи ему. Скажи, как сильно ты любишь меня. Рен замер. Его разум уже пришёл к неизбежному выводу, но сердце всё ещё билось в агонии, не желая принимать эту жестокую правду. Выйдя из омута своих мыслей, Йо медленно повернулся к лучшему другу, его взгляд был полон недоумения и гнева. Но он тут же отвернулся, словно не в силах смотреть на того, кто когда-то был для него близок. Его взгляд вновь устремился к Анне. — Лучше бы это был Саске, — прошептал Йо. Анна высокомерно подняла подбородок, но её грудь тяжело вздымалась, выдавая внутренние терзания. — Лучше бы твоя семья никогда не лезла в мою, — ответила она, мысленно выискивая способы взять ситуацию под контроль. — Но если хочешь хоть что-то исправить, то помоги мне. Отпусти меня сейчас, и я вернусь. Обещаю. — Анна! — воскликнул Рен, но его слова утонули в пустоте её безразличия. — Что ты собираешься делать? — спросил Йо. Он не собирался отступать. — Неджи спрятал для меня важные документы, — ответила Анна, стараясь говорить сдержанно. Муж повёлся на её уловку, и этого было достаточно. — Я должна немедленно забрать их. Она сделала шаг вперёд, её взгляд стал хищным, и в этот момент Рен ещё раз убедился, что она не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. — Я должна получить их, Йо, — повторила Анна и коснулась его лица с наигранной нежностью, но в этом жесте было нечто опасное. — Это твоя семья виновата в том, что происходит. Так позволь мне попытаться всё исправить, позволить мне спасти нашу семью. Йо почувствовал, как его сердце пропустило удар. Её слова проникали в самую глубину его души, заставляя сердце биться быстрее. Он почувствовал, как решимость тает, а сомнения растворяются в фальшивом обещании. — Хорошо, — наконец прошептал он, не в силах сопротивляться её чарам. — Всё будет хорошо. Анна медленно опустила руку. Затем, словно птица, расправляющая крылья, она развернулась к двери, и её взгляд вспыхнул. В этом взгляде было столько превосходства, что казалось, будто он мог разрезать воздух. Первый шаг устремился к выходу, но Рен внезапно подался вперёд. Его рука метнулась к ней, однако она была быстрее. — Подожди! — его голос прозвучал резко, и Анна лишь усмехнулась. Она легко увернулась, предвидя этот порыв. В тот же момент, словно по сигналу, Йо оказался рядом, его рука вцепилась в запястье Рена, не давая ему двинуться. — Даже не думай ещё когда-либо прикоснуться к моей жене, — его голос был тихим, но в нём звучала невероятная ярость. Смерив его ледяным взглядом, Рен ответил: — Иначе что? Неужели ты не видишь, как она тобой манипулирует? Йо сжал кулаки, его глаза пылали гневом. — А ты? Ты её любишь? — спросил он, отступая на шаг назад. Рен выдержал его взгляд и ответил: — Да. На мгновение Йо замер, словно пытаясь осознать услышанное. В его глазах мелькнула боль, но затем он вновь решительно шагнул вперёд. — Чёрт возьми! Она моя жена, слышишь? Моя! — закричал он. — Как ты мог? Словно принимая неизбежное, Рен вздохнул: — Так случилось. — Это неправда! Между вами не может быть любви, — Йо сжал кулаки, не в силах сдержать гнев. — Ты принудил её? Рен посмотрел ему в глаза: — Принудил? Звонить мне, когда ты спишь? Приходить ко мне в минуты отчаяния и радости? Искать у меня утешение? Всё это случилось потому, что я люблю Анну, а ты — нет. Йо пошатнулся, словно от удара. Его глаза наполнились болью и разочарованием. — Ты лжёшь, — прошептал он. Собрав все свои силы, Йо ринулся в бой. Его удар был стремительным, но Рен грациозно увернулся от него и ответил своим ударом. Йо отступил на шаг, восстанавливая равновесие, но его глаза горели жаждой этой драки. Видя его решимость, Рен перешёл в контратаку. Его кулак метнулся вперёд и ударил Йо в челюсть. Тот пошатнулся, но устоял на ногах. Кровь хлынула из разбитой губы, но Йо не чувствовал боли. Он видел перед собой только лицо Рена, которое теперь ненавидел всем своим существом. Йо снова бросился вперёд, и Рен снова увернулся. Его движения были настолько ловкими, что Йо не мог предугадать, куда тот ударит в следующий раз. Чувствуя солоноватый привкус во рту, он больше не думал о последствиях, лишь о том, как выместить свою злость и доказать, что сильнее. Наконец, Йо нашёл момент, когда Рен был открыт. Он со всей силы ударил его в рёбра, прямо в то место, которое стало его слабостью ещё со школьных времён. Рен задохнулся от боли и пошатнулся, его ноги подкосились, и он чуть не упал на колени. Йо мгновенно оказался рядом, схватил его за плечи и прижал к себе. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Рена, их дыхание смешивалось, а глаза горели ненавистью и болью. — Старая травма всё ещё даёт о себе знать? — прошептал он с коварной усмешкой и ударил ещё раз. — Я доверял тебе. Рен стиснул зубы, пытаясь сдержать боль. Он почти не мог стоять на ногах, но Йо держал его крепко, не давая упасть. — Отступи, — потребовал Йо. — Война между нами не закончится ничьей победой. Рен усмехнулся: — Анна тебя не любит. Йо улыбнулся, хотя в его глазах было только отчаяние. — Думаешь, я идиот? Я знаю это. Она не любит и тебя. Но я не отпущу её. Никогда. Рен закрыл глаза, пытаясь справиться с болью. Его тело задрожало, но он не хотел сдаваться. Боль в боку была настолько сильной, что казалось будто между рёбер застряло широкое лезвие. — Ты ошибаешься, — прохрипел он. — Анна любит меня. Йо рассмеялся, его смех был холодным и безжалостным. — Любит? — переспросил он. — Она просто использует тебя, как и всех остальных. Она не способна на настоящую любовь, как и ты. С этими словами Йо разжал руки и оттолкнул Рена. Тот упал на пол. Йо посмотрел на него сверху вниз. — Те бусы, — начал он, медленно наклоняясь, — из чёрного жемчуга. Ты заказал их, когда мы были на острове Кука. Значит, они предназначались Анне? — его голос задрожал от смеси ненависти и горечи. — Ты сделал их для неё. Но она оставила их здесь, как и тебя. Они одновременно повернули головы к двери, где ранее стояла Анна. Но её там не оказалось. Лишь лёгкий ветерок, проникший через приоткрытое окно, зашевелил занавески, создавая иллюзию движения. Анна ушла, растворилась в этом вечере, оставив после себя лишь пустоту и жгучую ненависть между двумя бывшими друзьями.

***

Выскочив в коридор, Анна бросилась вперёд, не чувствуя ни боли от босых ног, ни холода больничной сорочки. Ей нужно было скрыться до того, как Йо и Рен обрушат друг на друга свой гнев и раскроют её хитроумную игру. Судорожно пытаясь вспомнить, как ей пробраться к доктору Фаусту, она завернула за угол и тут же угодила в крепкие мужские руки. Анна нервно оглянулась, боясь, что Йо уже следует за ней, но коридор по-прежнему был пуст. Подняв глаза, она выдохнула: — Помоги мне. Хао ничего не сказал. Его ладонь, твёрдая и надёжная, сжалась вокруг её руки. Он развернулся и повёл её дальше по коридору, его шаги были бесшумными, но уверенными. Анна без вопросов последовала за ним. Их с Йо внешнее сходство было абсолютным, но в тоже время они различались слишком сильно. И Анна невольно упрекнула себя в том, что сегодня перепутала близнецов. Ведь именно Хао был тем, кто всегда находился рядом с ней. Распахнув дверь, Хао толкнул Анну внутрь, и две медсестры, сидящие за столом уставились на них. — Что происходит? — спросил он, захлопнув за собой дверь. Анна замерла, вспомнив его безрассудное поведение на торжественном мероприятии в честь победы Йо на выборах. С тех пор они не виделись и не разговаривали, но тёплые искорки доверия всё ещё тлели в её сердце. — Госпожа Асакура, — внезапно воскликнула одна из медсестёр. Анна резко повернулась к ним, и женщины, опустив головы, поклонились в знак уважения. — Тише! — громко прошептала она. — Никто не должен меня видеть! Медсёстры переглянулись и, к удивлению Анны, молча закивали. — Вам нужна помощь? — тихо спросила старшая медсестра. — Это связано с премьер-министром или господином Тао? Анна свела брови и оглянулась на Хао, который стоял, прислонившись к двери. Затем она снова посмотрела на медсестёр. — Как вы догадались, что это не мой муж? — спросила она, указывая пальцем на Хао. Старшая медсестра деловито поправила белоснежный халат. — У премьер-министра глаза добрые, а улыбка очаровательная, — пояснила она, слегка улыбнувшись. — А по судье Асакуре сразу видно, что он судья. — Горячий судья, — мечтательно добавила младшая медсестра, но тут же смутилась и закрыла рот рукой. — Извините! Анна обернулась к Хао и изогнула бровь, наблюдая за его реакцией. Он стоял, прислонившись к двери, и с лёгкой ухмылкой наблюдал за происходящим. — В чём дело? — спросил он, склонив голову набок. — Перепутала меня с братом? Анна не успела ответить, как он продолжил, не сводя с неё глаз: — На твоём лице всё написано. Вряд ли кто-то умеет читать тебя так, как я. Хао оттолкнулся от двери и положил ладони на её плечи. — Госпоже Асакура нужна одежда, — сказал он, глядя на неё, но обращаясь к медсестрам. — Я заплачу. Опустив взгляд, Анна протяжно выдохнула. Она знала, что ей не нужно объясняться перед ним. Ведь чтобы она не сделала, чтобы не задумала, Хао просто поддержит её. Но в прошлую встречу он казался другим… Он казался предателем. — Будешь помогать мне? — спросила она, пока медсестры забегали по небольшой комнатке отдыха в поисках чистой одежды для неё. — Тебя это удивляет? — парировал Хао и склонился к её лицу. — Я знаю, что тогда, на парковке, разочаровал тебя. Но это ничего не меняет. Для меня только ты имеешь значение. Поэтому я отступаю. Если ты добьёшься своих целей, пусть так. Если ты проиграешь… что ж, это уничтожит тебя. Меня устраивают оба варианта. Я отлично проживу без нашей семьи, без «Красного Олимпа», если ты победишь. Или я заберу «Олимп» и твоё разбитое сердце в случае твоего поражения. Прикованная взглядом его глаз, Анна поджала губы. Хао, всегда полный внутреннего огня, теперь говорил так, будто его сердце было окончательно выжжено. В его глазах сейчас не было той тьмы, которую она привыкла видеть. Он выглядел… покорным. — Будешь просто стоять в стороне? — спросила Анна. Хао молча обхватил её за талию, прижав к себе так крепко, что она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Его губы оказались у самого её уха, и она ощутила его горячее дыхание. — Буду стоять за твоей спиной, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Просто делай то, что считаешь нужным. Я вмешаюсь, только если ты сама попросишь. Но не жди от меня помощи ради других. Анна подняла на него взгляд, и их лица почти соприкоснулись. Хао всегда был готов на всё ради неё, но его ненависть к миру и людям, казалось, достигла своего апогея. В его глазах не было ни любви, ни сострадания, только холодная решимость и мрачная надежда. Надежда на то, что когда-нибудь она сломается под тяжестью мира, и тогда он сможет наконец-то забрать её себе, как единственный светлый осколок в его тёмной жизни. — Госпожа Асакура, — осторожно позвала медсестра. — Я нашла одежду. Хао разжал руки, выпуская Анну. Она молча отвернулась от него, принимая каждое слово без возражений. Ей было достаточно того, что он не станет мешать ей. — Вот, — молодая медсестра неуверенно протянула пакет под напряжённым взглядом старшей. — Костюм обычный, но новый, я храню его здесь в качестве запасной одежды. Анна приняла пакет и заглянула внутрь. Там лежала серая толстовка и брюки. — Обуви, к сожалению, новой нет, — почему-то виновато произнесла девчонка и тут же добавила: — Но я могу отдать вам свои кроссовки. Они чистые. Правда! Я очень слежу за порядком. Захлопнув пакет, Анна посмотрела на неё, в этот момент Хао толкнул её в спину. — Давай кроссовки и нужна кепка, — строго сказал он. — Но у меня нет наличных. Медсестра мгновенно отреагировала, замахав руками в знак протеста. Её лицо светилось искренней добротой и решимостью. — Что вы! Мне не нужны деньги! — воскликнула она. — Я просто хочу помочь. Госпожа Асакура сделала так много для нашей страны, для наших детей! И что бы ни происходило сейчас, я ей доверяю. Хао усмехнулся, и его ухмылка, холодная и циничная, была как удар под дых. Анна почувствовала это даже не видя его. Она бросила на него ядовитый взгляд через плечо. — Переодевайся, — коротко приказал он. — Моя машина у входа. Там же Гоки. Возьми его с собой или оставь, мне всё равно. — Я найду кепку, — взволнованно улыбнулась медсестра и, схватив старшую под руку, снова скрылась за дверью в раздевалку. Анна подошла к небольшому диванчику и резко развернулась, всё ещё чувствуя пристальный взгляд Хао. Он следили за каждым её движением. Не отводя взгляда, Анна стянула больничную сорочку одним порывистым движением. Ткань сорочки соскользнула с её плеч, обнажая стройное тело. Анна не смутилась под его взглядом. Хао облокотился о стену, скрестив руки на груди, и продолжил наблюдать за ней с ленивым интересом. Его взгляд, холодный и проницательный, скользнул по её коже, задержавшись на свежей, глубокой царапине на колене. — «Красный Олимп» мог бы избавить тебя от этих шрамов, — скучающе произнёс он. — От всех шрамов. Анна натянула толстовку через голову, а затем взяла штаны. Она не спешила, словно давая ему возможность насладиться её молчанием. Наконец, она подняла взгляд и туго затянула завязки на поясе. — Мне это не нужно. — Её голос прозвучал твёрдо, но в нём проскользнула нотка горечи. — Мои шрамы — это часть меня. Они рассказывают мою историю. Хао улыбнулся, вздохнув. Каштановая чёлка, как шёлковая завеса, скользнула по его лбу, обнажая тонкую линию бровей. Его взгляд стал глубоким и задумчивым, он словно видел её насквозь. — История, которая не закончилась, — добавил он. — С нетерпением буду ждать финала. Анна тоже усмехнулась. В это момент молоденькая медсестра вернулась с кроссовками и кепкой в руках. — Вот, возьмите, пожалуйста, — мягко сказала она, протягивая их Анне. — Надеюсь, я смогла вам помочь. Взяв вещи, Анна присела на край дивана. Она медленно и аккуратно начала надевать непривычные для неё кроссовки. Их грубая, шершавая поверхность контрастировала с роскошью и кожей её любимых туфель на высоком каблуке. Эти каблуки давно стали её вторым «я», неотъемлемой частью её образа и жизни. А теперь перед ней стояли эти громоздкие кроссовки, словно чужеродный предмет, вызывающий лёгкое чувство дискомфорта. Но Анна знала, что это всего лишь временная мера, и она справится. Пока она завершала своё перевоплощение из первой леди в беглянку, Хао заметил, что старшая медсестра исчезла. Он бросил на девушку вопросительный взгляд, но та лишь смущённо сжала руки в замок и потупила глаза. — Где твоя коллега? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие. — Она голосовала за премьер-министра Асакура, и всё это её расстроило, — тихо ответила медсестра, словно оправдываясь. — Всем казалось, что у супругов Асакура нет проблем, но эти слухи… — Это не слухи, — внезапно перебила её Анна, поднимаясь с дивана и энергично закручивая волосы в тугой узел. Её движения были резкими, словно она стремилась избавиться от всей прежней элегантности. — Тао Рен — мой любовник, поэтому мы оказались вместе в этой аварии. Под изумлённым взглядом девушки Анна уверенно нацепила на голову кепку, скрывающую её роскошные волосы, и посмотрела на Хао с вызовом. — Как я выгляжу? — спросила она. Хао, не теряя времени, вытащил из кармана пиджака чёрные очки и аккуратно надел их на неё. — Так, словно пытаешься скрыться, — ответил он, с лёгкой усмешкой наблюдая за её реакцией. — Но даже эта одежда не спрячет твою величественную ауру. Анна раздражённо отмахнулась от него, словно его слова были ей неприятны. — Мы что, играем в шаманов? — иронично усмехнулась она, её голос звучал холодно и отстранённо. — Журналисты не должны узнать меня. — Твой сын любит шаманов. Его комиксы об этом, — спокойно заметил Хао, словно пытаясь отвлечь её от тревожных мыслей. Анна вздрогнула, её лицо на мгновение исказилось от боли. В её плане всегда было слишком много переменных, она просчитывала различные исходы, но никогда не думала о том, с кем останется Хана. — Позаботься о нём, если потребуется, — сказала она, глядя на Хао через чёрные стёкла очков. Её голос был твёрдым, но в нём слышалась мольба. Хао нахмурился, его взгляд стал холодным. — Я же сказал, не проси меня помогать другим, — возразил он, отводя взгляд. — Хана не считается. Ты же любишь его, он твой племянник, — напомнила Анна, её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала настойчивость. Она знала, что Хао действительно заботится о Хане, хоть никогда и не показывает этого. Хао промолчал, но даже в этом молчании можно было услышать его согласие. Анна кивнула, словно сама себе. — И сделай кое-что ещё, — она коснулась плеча Хао, привлекая его внимание. — В палате остались бусы из чёрного жемчуга. Забери их. Для меня. Это важно. Хао нахмурился ещё сильнее и сделал шаг назад, словно отгораживаясь от Анны, но его взгляд всё ещё буравил её. — Хорошо, — произнёс он коротко, почти через силу. — Уходи. Если нас увидят вместе, то сразу же раскроют твою личность. — Спасибо, — прошептала Анна и оглянулась на молоденькую медсестру, чьи глаза всё ещё были полны растерянности и неверия. — Никогда не суди по обложке, — она посмотрела медсестре прямо в глаза, и в этом взгляде читалась мудрость, накопленная годами. — Плохие люди слишком часто притворяются хорошими, а хорошие могут причинить куда больше боли, чем плохие. Ложь может нести благо, а благо оказаться ложью. Медсестра поджала губы, нервно теребя край медицинского халата, и кивнула. — Доктор Фауст наградит тебя за помощь мне, — добавила Анна и слегка улыбнулась, но эта улыбка была скорее вынужденной, чем искренней. — Не сомневайся. Она развернулась и вышла из комнаты отдыха. Её мысли вновь устремились к единственной цели — заполучить документы. Эти бумаги должны были обладать невероятной ценностью. Должны… Потому что, если они окажутся бесполезными, это будет означать, что две жизни, полные надежд и своих планов, угасли напрасно…

***

Сидя в машине Сасори, Сакура опустила спинку сиденья, погружаясь в полумрак салона. За окном мелькали силуэты журналистов, которые скользили по территории больницы. Их взгляды, полные любопытства и жажды сенсации, то и дело устремлялись на машину. И если бы не холодное присутствие Сасори рядом, Сакура чувствовала бы себя, как на арене, окружённой голодными до новостей репортёрами. Каждый из них будто выжидал момента, чтобы наброситься на неё, обрушив лавину вопросов, на которые у неё не было ответов. Но пока Сасори был рядом, она чувствовала себя в безопасности, хотя и знала, что это лишь иллюзия. — Господи, почему так долго? — простонала Сакура, закрывая лицо ладонями. — Не хватило драмы? — предположил Сасори, постукивая пальцами по рулю. Его скучающий взгляд словно сканировал обстановку вокруг, чтобы не пропустить ничего важного. — Возможно, стоило придумать что-то получше? Его слова прозвучали с насмешкой, но в них скрывалась и доля истины. Сакура знала, что их положение было нестабильным, и каждая минута ожидания казалась вечностью. У неё не было времени придумать что-то получше. Анне нужна была помощь в моменте, и единственное, что пришло ей в голову — создать хаос, в котором Анна сможет придумать свою манипуляцию к побегу. Сакура опустила руки и посмотрела на Сасори с раздражением. — Твоя саркастическая ухмылка становится невыносимой, — процедила она сквозь зубы. — Ты всегда такой спокойный? — добавила она, пытаясь скрыть своё недовольство. Сасори поднял брови и пожал плечами, словно этот вопрос не требовал ответа. — Я привык к вниманию, — ответил он. — А ты? Сакура фыркнула, но её раздражение сменилось лёгкой улыбкой. — Нет, — сказала она. — Не люблю, когда за мной наблюдают. В салоне вновь повисло молчание. Сасори вернулся к своему занятию, а Сакура погрузилась в бездну своих мыслей, пытаясь ухватить ускользающие образы и звуки, словно они были пузырьками на поверхности воды, готовыми в любой момент исчезнуть. У нее было столько вопросов, но никто не мог или не хотел дать ей ответы, и это чувство беспомощности разрывало ее изнутри. Она отчаянно пыталась настроить свою память, как радиоприемник, поймать нужную волну, но все становилось лишь запутаннее. Ей начало казаться, что она просто сходит с ума, что ее разум рассыпается, как старая песочная башня под порывом ветра. Еë взгляд вновь устремился на Сасори. Алые волосы пылали, как языки адского пламени, контрастируя с безупречно белой кожей, словно капли крови на белоснежном мраморе. Но в этом контрасте было нечто завораживающее, как в холодном зимнем солнце, безжалостно пробивающемся сквозь плотные облака. Его присутствие ощущалось одновременно безопасно и пугающе, как свет, способный согреть или обжечь, в зависимости от того, как близко ты к нему подойдёшь. Сакура не могла отвести от него глаз, словно он был единственной нитью, связывающей еë и с реальностью, и с миром, который она не могла вспомнить. — Если продолжишь так на меня смотреть, я решу, что ты и правда хочешь повторить то, что случилось под вой пожарной сигнализации, — произнёс Сасори, не глядя на неё. — Но не думаю, что здесь подходящее место. Сакура распахнула глаза и поспешно отвернулась. Близость с Сасори была совсем не такой, как с Саске или даже с Итачи. В ней было что-то отчаянное и требовательное, как будто желание накопилось за долгие годы и теперь не могло утолить эту жажду. Их связь не была обременена обязательствами, но это была не просто интрижка. — Зачем ты включил пожарную сигнализацию на конкурсе? — спросила она, вспоминая его губы на своих. Сасори наконец посмотрел на неё. — Саботаж ради встречи с тобой, — усмехнулся он. Сакура повернулась к нему. — Скажи правду, — потребовала она, но её голос прозвучал как мольба. Не убирая ухмылку, Сасори приблизился к ней. Его пальцы коснулись её ладони. — Там было слишком много людей, которых не должно было быть среди детей, — тихо произнёс он, в его глазах мелькнула злость. — И главный организатор сбежала со своим любовником, чтобы угодить в эту чёртову аварию. Сакура почувствовала, как его пальцы сжимаются сильнее вокруг её ладони, словно он хотел сжать кулак, но не хотел причинить ей боль. — Я не понимаю тебя, — прошептала она. — Ты говоришь, что одержим мной, но явно испытываешь что-то к Анне. Сасори резко дёрнул её руку на себя и тут же запустил пальцы другой руки в розовые пряди. Оказавшись лицом к лицу с ним, Сакура затаила дыхание. — Я к многим людям что-то испытываю, — сказал он и едва коснулся губами её губ. — И порой это так сильно давит на рёбра, что я не могу дышать. Прямо как ты сейчас. Сакура почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она понимала, что Сасори снова ускользнул от прямого ответа, оставив её в состоянии неопределённости. Её глаза закрылись, и она сама потянулась к его губам, надеясь найти в этом прикосновении то, что ускользало от неё. Но в тот момент, когда её губы почти коснулись его, он отстранился. — Это она, — произнёс он. Сакура открыла глаза, ощущая лёгкое разочарование. Её взгляд скользнул через лобовое стекло к зданию больницы, где появилась девушка в спортивном костюме. Она торопливо шагала вперёд, обхватив себя руками. Её лицо скрывала тень от низко надвинутой кепки, а неуместные для вечера чёрные очки скрывали её глаза. В этой незнакомке не было ни намёка на Анну. — С чего ты взял? — нахмурилась Сакура, разглядывая девушку. — Она совсем не похожа на Анну. Сасори лишь загадочно улыбнулся, его глаза блеснули в полумраке салона машины. Он открыл дверь и вышел на улицу, оставив Сакуру внутри. — Оставайся здесь, — коротко бросил он. — Я приведу её. Сакура стиснула зубы. Она не хотела оставаться в машине, не хотела сидеть в этом замкнутом пространстве. Но в то же время она понимала, что Сасори прав. Если она выйдет сейчас, будет только хуже. Журналисты мгновенно узнают её, и вся операция пойдёт насмарку. Захлопнув дверь, Сасори устремился к незнакомке. Сакура тут же выпрямилась, пытаясь разглядеть её лицо. Она переживала, что он ошибся. Вдруг это окажется совсем не Анна, и он напугает какую-то случайную девушку? Но её сомнения развеялись, когда Сасори внезапно что-то выкрикнул. Девушка резко обернулась, и в тот момент, когда её взгляд встретился с его, из-под кепки выскользнула длинная прядь пшеничных волос, которую тут же подхватил ветер. Грациозно сорвав очки с лица, девушка ухмыльнулась. Это была она — Анна.

***

Анна сидела на заднем сиденье автомобиля, задумчиво потирая виски пальцами, словно пытаясь избавиться от головной боли, вызванной не только долгим днём, но и тревожными мыслями. Сигнал светофора сменился на красный, и поток машин замедлился, образуя небольшую пробку. За окном открывался вид на величественные небоскрёбы, чьи острые шпили пронзали ночное небо, отражая городские огни. В свете фар мелькали силуэты людей, спешащих по своим делам, словно муравьи в огромном муравейнике. Вечерний Токио жил своей жизнью, несмотря на неприятный дождь, который снова монотонно забарабанил по крыше машины. Сакура, сидящая рядом с Сасори, не выдержала и раздражённо швырнула свой смартфон на панель. Её пальцы нервно сжались в кулаки, а взгляд заметался по салону, как будто она искала что-то, что могло бы отвлечь её от проблемы. — Почему он не отвечает?! — в очередной раз воскликнула она. — Я написала ему уже кучу сообщений! Сасори бросил на неё ироничный взгляд. Его губы изогнулись в усмешке. — Готовит торжественную встречу? — предположил он. — Накрывает на стол? Может, уже пригубил бутылочку твоего любимого вина? Сакура фыркнула, но её лицо вспыхнуло от негодования. Она бросила в его сторону недовольный взгляд, а затем пихнула его в плечо. — Прекрати это! — возмущённо воскликнула она. — Твой сарказм сейчас совершенно неуместен! А что, если он передумал или что-то случилось? Сасори вздохнул, поставив локоть у окна. Он потёр подбородок, задумчиво глядя на светофор, который наконец-то сменился на зелёный, и плавно тронул машину с места. — Узнаем на месте, — спокойно ответил Сасори. — Он будет там, или его не будет. Хватит суетиться, прошу тебя, в последний раз! — его голос прозвучал твёрдо, но в нём всё же проскользнула нотка раздражения. — Ты бываешь просто невыносима. — А ты бываешь ворчуном, знаешь ли! — парировала Сакура. На мгновение они замерли, словно распознав друг в друге нечто особенное, взаимное. Их мелкая перепалка привлекла внимание Анны. Перестав массировать свои несчастные виски, пульсирующие болью то ли от глубоких, мучительных раздумий, то ли от её настойчивых прикосновений, она подалась вперёд. Её взгляд был прикован к паре на передних сиденьях. — Вы что, теперь парочка? — спросила Анна, прищурившись. Её голос прозвучал резко, словно она пыталась скрыть за этой грубостью свои собственные мысли и чувства. Сасори и Сакура одновременно воскликнули: — Нет! Их голоса прозвучали почти одновременно, но в них было столько напряжения, что это только усилило подозрения Анны. Она откинулась на спинку сиденья, сложив руки на груди. В голове роилось так много мыслей. Чужой спортивный костюм, который она надела, чтобы незаметно сбежать из больницы, теперь казался ей неприятным и неудобным. Время неумолимо бежало вперёд. А эти двое, словно забыв обо всём на свете, вели себя как влюблённые подростки, не замечая ничего вокруг. Анна нахмурилась, глядя на их отражение в окне. Её сердце сжалось от странного, непонятного чувства. Она отвернулась, пытаясь скрыть свои эмоции, но в глубине души знала, что не сможет остаться равнодушной к этой паре. — Что это была за нелепая история про беременность? — переводя тему, спросила Анна. Сакура обернулась, её лицо было невозмутимо, но в глазах читалась лёгкая усмешка. — Я импровизировала, — ответила она, пожав плечами. — Паршивая импровизация, — недовольно заметила Анна. — Согласен, — кивнул Сасори, его лицо оставалось бесстрастным, но в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Но это же сработало, не так ли? — возразила Сакура, уцепившись за его сиденье. — Случился переполох, все вышли на эмоции, а ты же прекрасно используешь чужие эмоции, Анна. Анна вновь отвернулась к окну, её взгляд метнулся к пасмурному небу, где тучи не позволяли луне показаться миру. Она не рассказала им о том, что случилось на самом деле, о том, что в итоге ей пришлось использовать чувства Рена, и о том, как она оставила его там, разбитого и одинокого. — Да, — тихо ответила она. — Верно. Сакура уловила перемену в её настроении и уже было собралась повернуться, чтобы узнать, что случилось, но Сасори внезапно взял её за руку и едва заметно качнул головой. Он на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Сакуру, прося её молчать. В его глазах мелькнуло что-то несвойственное ему — смесь нежности и тревоги. Сакура послушно откинулась на спинку сиденья и устремила взгляд в окно. Так и не получив от Сасори никаких ответов, она поняла лишь то, что он испытывает привязанность не только к ней, но и к Анне. Смутные воспоминания, смешанные чувства и все происходящее действительно сводили её с ума, но в этом хаосе она вдруг почувствовала легкий укол ревности, а вместе с ним и зависти. На фоне Анны она всегда чувствовала себя незначительной, как второстепенный персонаж в фильме. Тихая, бесполезная подружка главной героини, которая всегда остаётся в тени…

***

Здание галереи возвышалось над Анной подобно древнему храму, её личному святилищу. Вечерние огни города, словно мягкие нити, оплетали высокие колонны, создавая таинственный ореол вокруг входа. Однако, несмотря на это, окна галереи оставались тёмными, как будто скрывая свои секреты. Этот контраст заставил Анну напрячься. Она знала, что галерея должна быть открыта, что в её стенах всегда царит свет, но сейчас тишина и темнота казались зловещими. Сжав пальцы в кулаки, Анна шагнула вперёд. Что-то было не так, и это предчувствие тревоги только усиливалось с каждым мгновением. Она остановилась перед стеклянными дверями, которые обычно бесшумно раздвигались, приглашая войти. Но сегодня они застыли, как ледяные монолиты, словно не желая пропускать её. За стеклом притаилась непроглядная темнота, от которой невозможно было отвести взгляд. И Анна вдруг поймала себя на мысли, что заглядывает в собственную душу. — Так и будешь стоять? Анна вздрогнула и обернулась. Сасори стоял чуть позади. Его лицо, как обычно, не выражало никаких чувст, но в глазах светилось нетерпение. — Мы вроде как опаздываем на встречу, — добавил он, делая шаг вперёд. Сасори обошёл Анну и направился к боковой двери, которая не требовала электричества для открытия. Эта дверь была простой, без всяких изысков, но в её простоте было спасение. Стиснув зубы, Анна закатила глаза и резко развернулась к Сакуре. Та неуверенно приближалась, усиленно размышляя над чем-то. Анна в принципе просила её держаться подальше от Акасуна, но вместо этого Сакура сблизилась с ним ещё больше. Это бесило её до зубного скрежета, но она не могла позволить себе выйти за рамки невинного сарказма. — Я же сказала вам ждать в машине, — заявила Анна, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. — Точнее, приказала, — заметил Сасори, распахивая дверь перед ними. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила лёгкая насмешка. — Но позволь напомнить, что я не твоя свита и решения принимаю сам. Сакура остановилась рядом с Анной, её губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась решить, чью сторону ей принять. — Так какого чёрта ты здесь делаешь? — нахмурилась Анна, угрожающе зашагав к нему. Сасори изогнул бровь, его взгляд наполнился иронией. — Оглянись вокруг, — сказал он, обводя рукой мрачный пейзаж. — Разве похоже, что здесь безопасно? И что-то я не вижу твоих защитников. Потому что ты слишком много на себя берёшь. Анна подошла к нему и схватила за воротник пальто. — Так хорошо знаешь меня? — процедила она сквозь зубы. — Интересно, откуда? Ты ни разу не ответил на мои вопросы. Это не внушает доверия. Сасори приподнял бровь ещё выше, его глаза блеснули холодным светом. Он спокойно перехватил её запястье, не пытаясь вырваться, но и не делая вид, что ему это безразлично. — Ты задаёшь слишком много вопросов, — сказал он, наклоняясь к её лицу. — Но никогда не задаёшь главного: почему ты сама не знаешь ответов на них? Всезнающая, самоуверенная, эгоистичная принцесска… Подойдя ближе, Сакура не смогла сдержать удивлённого вздоха. Её глаза расширились, а губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но передумала. В интонации Сасори не было ни капли злобы, лишь некое разочарование и едва ощутимое презрение. Анна застыла на месте, её дыхание сбилось. Она не ожидала такого ответа. Наглость Сасори почему-то приструнила её, заставила почувствовать себя маленькой и уязвимой. Пальцы её ослабли, и воротник выскользнул из них. — Ты… ты просто… — она запнулась, не находя слов. Сасори выпрямился, его взгляд вновь стал безразличным. Он медленно отпустил её запястье и отошёл на шаг назад. — Так что, пойдешь первой? — спросил он. Анна почувствовала, как внутри неё разливается огненный стыд, словно её отчитали, как маленькую девочку. Но страшнее всего было то, что она не смогла найти в себе сил возразить. — Если вы так будете себя вести, мы упустим и документы, и Аполлона! — вдруг вмешалась Сакура. Она была согласна с Сасори. Анна стала вести слишком безрассудно, игнорируя опасность, как одержимая. Но и его сторону принять она не могла, ведь Сасори явно что-то скрывал и даже не пытался отрицать этого. Не желая и дальше тратить время, Сакура вклинилась между ними, решительно направившись к двери. Но её порыв был быстро пресечён: две крепкие руки схватили её и с силой оттащили назад. — Даже не думай, — с лёгкой усмешкой произнесла Анна, демонстративно отпуская её предплечье. — У нас уже есть отважный герой, готовый пожертвовать собой. Сасори прищурился, удерживая Сакуру за шиворот плаща, словно она была котёнком, который вздумал сбежать. — Неужели? — протянул он с сарказмом, прожигая Анну взглядом. — Мне казалось, ты собиралась справиться в одиночку, как всегда. — Да чëрт возьми, — Сакура устало прикрыла глаза ладонью, будто пытаясь спрятаться от всей этой нелепости. Её терпение, кажется, было на исходе. Она со всей силы ударила ногой в дверь, и та с оглушительным грохотом распахнулась внутрь. Удар оказался настолько мощным, что если бы не хватка Сасори, Сакура бы непременно рухнула на землю. Поражённая столь неожиданной импульсивностью Сакуры, Анна перевела взгляд на Сасори. Тот, в свою очередь, посмотрел на неё с не менее удивлённым выражением лица. На мгновение воцарилась тишина, которую нарушало лишь эхо от удара. — Я пойду первым, — заявил Сасори, глядя прямо в глаза Анне. Она лишь кивнула, соглашаясь. — Вот так бы сразу, — пробормотала Сакура, когда Сасори отпустил её. — Вперёд! Скривив лицо, будто не понимая, почему вообще её слушается, Сасори медленно переступил порог галереи. Его янтарные глаза, казалось, сверкали в темноте, как у проворного лиса. Он бросил короткий взгляд на Сакуру, которая последовала за ним. Её сердце колотилось, адреналин пульсировал в венах, наполняя её решимостью и тревогой одновременно. Анна замыкала процессию, скрестив руки на груди. Её лицо выражало смесь равнодушия и сосредоточенности. Её взгляд был прикован к Сасори, словно она ждала, что он сделает первый неверный шаг. Она всегда была той, кто держал всех в узде, и сейчас её присутствие служило молчаливым напоминанием о том, кто здесь настоящий хозяин. В этой темноте галерея лишилась своего шарма и величия. Изысканные картины, прежде столь живые и загадочные, теперь выглядели безликими тенями на стенах. Мраморные скульптуры словно наблюдали за каждым шагом. Анна вытащила из кармана толстовки свой смартфон, который успела забрать у Элизы во время побега из больницы, и набрала номер Конан, но в трубке снова раздался механический голос автоответчика: «Абонент не доступен». Она сжала телефон так сильно, что костяшки побелели, и раздражённо выдохнула. — А что если Конан у Аполлона? — вдруг спросила Сакура, остановившись. Анна тоже остановилась. Даже в темноте было ясно, с каким раздражением она восприняла это предположение. — С чего бы? — Аполлон сказал, что у него повсюду глаза и уши, — торопливо пояснила Сакура, стараясь говорить тихо, но чётко. — Даже Неджи оказался под его влиянием. Что если Аполлон узнал о том, что документы у Конан? — Но ведь вы сказали, что эти документы он и передал для Анны, — напомнил Сасори, тоже прекратив движение. — Зачем ему забирать их обратно? Анна нахмурилась. По дороге в галерею они обменялись информацией, насколько это было возможно в их ситуации, но что-то могло остаться без внимания. К тому же, её тревожило присутствие Акасуна в этой истории. Почему-то Сакура доверяла ему, как доверяла Аполлону, но она не могла отделаться от чувства, что это слишком опрометчиво. Анна знала, что доверие Сакуры было основано на чём-то, чего она не могла понять. Но её интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Возможно, её опасения были напрасны, ведь сама она продолжала доверять Хао, но терять бдительность не собиралась. — Чтобы сохранить их, — ответила Сакура. — Тот, кто забрал тело Неджи, мог подслушать ваш разговор, а следом направиться сюда. И мы снова возвращаемся к тому, что у Аполлона везде глаза и уши. — Думаешь, он следил за этим местом и отправил помощь? — понял Сасори, его губы растянулись в улыбке. — А ты молодец, в этом есть смысл. — Он повернулся к Анне. — Не так ли? Сакура поджала губы, стараясь скрыть своё самодовольство и бурлящую радость, вызванную его похвалой. Её взгляд метнулся к Анне, словно ища в её лице подтверждение и поддержку, но та оставалась молчаливой, погружённой в свои мысли. — Глупая мысль, да? — нахмурилась Сакура, качая головой. — Я просто предположила… — Нет, — задумчиво ответила Анна, медленно поднимая взгляд к потолку. — Очень вероятно, что ты права. Сакура проследила за её взглядом и заметила мигающую красную точку, едва различимую в полумраке. — Это камера? — Да, — кивнула Анна. — Здание не обесточено, свет выключили специально, но камеры продолжают работать. Анна обвела взглядом помещение, и её глаза остановились на индикаторах, светящихся красным светом в тех местах, откуда велось видеонаблюдение. — У Тамао был доступ к камерам, — продолжила она, её голос стал тише, словно она делилась тайной. — Она могла передать его Аполлону. — Значит, он может наблюдать за нами прямо сейчас? — спросила Сакура. — Уверена, Аполлон следил за нами постоянно, — ответила Анна. — Так, он друг или враг? — поинтересовался Сасори, словно пытаясь понять, где правда, а где ложь. — Он хочет помочь! — воскликнула Сакура. — Я не доверяю ему, — тут же сказала Анна. Они заговорили одновременно, и их взгляды сцепились, словно в невидимой борьбе. В почти полной темноте было отчётливо видно, как напряжение между ними росло с каждой секундой. Сасори усмехнулся. — Аполлон не сделал ничего плохого, — заявила Сакура. Она будто пыталась убедить саму себя в том, что её слова могут изменить мнение Анны. — Он не сделал и ничего хорошего, — спокойно ответила Анна. — Скорее всего, и аккаунт журналиста Инузуки у него. — Ты не можешь знать этого! — возмутилась Сакура, её лицо исказилось от гнева. Она сделала шаг вперёд, почти вплотную приблизившись к Анне. — Как и ты, — спокойно ответила Анна, её голос звучал так, будто она знала что-то, чего не знала Сакура. — Какого чёрта, Сакура? Может, ты тоже заодно с ним? Сакура замерла, её глаза расширились от удивления и гнева. Она не ожидала услышать такие слова от Анны. Её рука непроизвольно сжалась в кулак, но она сдержалась, чтобы не ударить подругу. — Думаешь, что я способна лгать тебе? — процедила она, стараясь не сорваться на крик. — Тогда почему ты так защищаешь его? — спросила Анна, скрестив руки на груди. — Почему ты так уверена, что он на нашей стороне? — Потому что он не похож на человека, который хочет нам навредить! — Сакура не отступала. — Я правда верю в это! — Может, это просто его маска, — Анна пожала плечами. — Ты слишком наивна, Сакура. В этом мире нельзя доверять никому. — Хватит! — Сасори резко вмешался, его голос прозвучал холодно и властно. — Вы обе ведете себя как дети. Мы должны сосредоточиться на деле! А после поехать на место встречи и выяснить всё лично! Все трое замолчали, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Сакура сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она знала, что Анна права в одном — в этом мире нельзя доверять никому, особенно когда на кону стоят жизни и будущее. Но она также знала, что не может просто отвернуться от Аполлона, не попытавшись понять его истинные намерения. В этот момент свет в здании внезапно вспыхнул, как яркая звезда, разорвавшая мрак ночи. Двери, ведущие вглубь галереи, распахнулись с тихим, но торжественным скрипом. На пороге появилась высокая женщина. Её фигуру облегало элегантное чёрное платье, а на плечи был небрежно накинут пиджак, как будто она только что сошла с подиума. Синие волосы, собранные в небрежный пучок, украшала изящная бумажная роза. В её руках показалась заветная папка. — Конан, — выдохнула Анна с облегчением, смешанным с предвкушением. Она бросилась к женщине, её шаги были быстрыми и решительными, как у гончей, почуявшей добычу. — Что произошло? Конан грациозно поклонилась. Она прижала папку к груди, как-будто защищая самое ценное сокровище. — Кто-то проник в галерею, — её голос был низким и глубоким, как бархатный шепот ночи. Она протянула папку Анне, и та жадно схватила еë. — Но как? — спросила Анна. Конан улыбнулась. — Меня предупредили, — она говорила медленно, словно каждое слово имело вес золота. — Я отключила свет и спряталась в твоей секретной студии, чтобы дождаться тебя и передать документы. Сакура подошла к ним. Она прищурилась, глядя на Конан, её лицо выражало смесь любопытства и лёгкой настороженности. — Это был человек, представившийся Аполлоном? — спросила она. — Он помог вам? Конан кивнула, её взгляд был устремлён вдаль, словно она вспоминала что-то важное. — Да, — подтвердила она, её голос прозвучал твёрдо, но с ноткой благодарности. — Если бы не он, документы оказались бы утраченными. Сакура повернулась к Анне, её губы растянулись в самодовольной улыбке. — Вот видишь! — сказала она, её глаза заблестели от удовольствия. — Аполлон сделал всё, чтобы это попало в твои руки! Анна лишь надменно фыркнула и уже почти раскрыла папку, как вдруг её смартфон в кармане тихо завибрировал. Она достала телефон, и её взгляд замер на экране. Не в силах сдерживать любопытство, Сакура пристально уставилась на неё. Она вся горела от нетерпения узнать, что же такого важного скрывается в этих документах, но Анна, казалось, издевалась над ней. Прошла вечность, хотя на самом деле всего лишь несколько секунд, прежде чем Анна наконец оторвала взгляд от телефона и посмотрела на Конан. Её золотые глаза сверкнули, как осколки льда, и она холодно ухмыльнулась, словно наслаждаясь моментом. — Мне нужно переодеться, — произнесла она, слегка наклонив голову. — Кажется, Мадара хочет извиниться за свою ошибку.