Часть 31

      — Привет! Вы уже собраны? — Когда Агата заканчивала паковать рюкзак на недельное путешествие, прозвенел телефон.       — Привет, Дань. Да собрана. Сережа приказал меня на вокзал подвести? — спросила девушка, даже не удивляясь подобному звонку. Она почему-то ожидала, что ее парень так и поступит.       — Дал распоряжение завести Вас в Питер.       — Завести меня в Питер? — Если бы Агата что-то жевала, то точно закашлялась бы от подобной новости. — Подождите-ка, я Сережу наберу.       — Не стоит, — было слышно, что парень улыбается. — Скажем так, мне тоже надо в Питер, поэтому предлагаю Вас подвести. Так устроит? — Так как Даня более менее выучил Агату за их редкие, но интересные поездки, то знал какие рычаги дернуть, чтобы она согласилась.       — Ну, раз надо, то ладно, — она обреченно вздохнула, не зная верить парню или нет. — Когда выезжаем? — спросила Гедройц, оформив заявку на возврат билетов на поезд онлайн.       — Через полчаса буду у Вас. Напишу, как буду возле дома, — сообщил он и тут же сбросил вызов.       «Если это ты приказал Дане отвести меня до самого Питера, то я не знаю, что с тобой сделаю, как вернёшься! 😡» — она быстро настрочила сообщение в Телеграмме, надеясь, что Лазарев сможет прочувствовать весь гневный тон.       Менее, чем через минуту пришел ответ:       «Он сам с Питера. Завтра у него встреча выпускников, 10 лет после школы. К полуночи будете на месте. Подвезет прям к двери, а сам поедет к своим. Позже наберу, люблю»</i>.       — А, раз так, — проговорила она сама себе и написала новое сообщение, но уже другому адресату.       «Привет! Сама того не ожидая, к полуночи буду у тебя. Напишу, как буду подъезжать».       — Ну, все, пора, — Агата тяжело вдохнула, когда услышала сигнал гудка за окнами и, проверив все комнаты на выключенные приборы и свет, вышла из дома.       По Москве они ездили часа два, если не больше, из-за вечерних пробок. Агата думала, что хотя бы в субботний вечер их не будет, но судьба распорядилась по другому. Лишь выехав из города, водитель выжал педаль газа, а Агата все размышляла: сможет ли она когда-нибудь рассекать так же быстро? Даня был по-деловому молчалив, что девушке частично нравилось. Она не любила маленькие разговоры ни о чем, да и за неделю наговорилась больше, чем за всю жизнь, но ехать было достаточно скучно. Интернет и связь перестали ловить, соответственно вариант что-то послушать или посмотреть сразу отпал. Читать тоже не хотелось, так как знала, что в таких условиях ее быстро укачает. Поэтому она сняла видео дороги для Инстаграмма, подписала «On the road again»* и поставила на загрузку, зная, что оно опубликуется, как только появится интернет.       С учетом платных дорог через несколько часов они подъезжали к Питеру. Оба надеялись, что не станут в очередную пробку. Судьба в этот раз была благосклонна и очень скоро они уже были возле ворот бабушки Агаты, которая выглядывала машину на улице.       — Все, если надо куда-то поехать, что-то привезти, то звоните. Я в Питере до следующего воскресенья, поэтому скажете, когда захотите уехать. До свидания! — проинформировал Даня и уехал из микрорайона, когда помог выгрузить сумку и попрощался с девушкой.       — Агат, а это кто? Вы же с Сережей не разошлись? — подозрительно спросила женщина, обнимая внучку и смотря вслед удаляющейся машине.       — Та конечно нет, ты что! Ты же первая, кто от меня откажется, если мы разойдемся, — Агата закатила глаза, не забывая о безграничной любви бабушки к Лазареву.       — Зависит от того, что натворит. Так кто это был? — спросила она еще раз, ставя чайник на плиту. Было слишком поздно для ужина, та и девушка по телефону попросила ничего не готовить. Гедройц тем временем выгружала на стол все, что успела купить до поездки.       — Водитель Сережи. Говорит, приехал на встречу выпускников и меня за компанию в дорогу взял, но что-то я сомневаюсь в этом, — выдохнула девушка, устало падая на стул. Долгая дорога почему-то выжала из нее все соки, хотя ничем сложным она и не занималась.       — Дф какая разница? Главное, что ты уже здесь. Жить будешь в зале. Я тебе там все сделала. Интернет есть, задний фон для видео нормальный. С тобой даже пересекаться не будем. Сильно устала, кстати? — спросила бабушка, ставя чашку с чаем перед внучкой.       — Если честно, то да, безумно, правда даже не знаю почему. Ой, подожди, Сережа звонит, — тень улыбки появилась на ее лице, когда увидела его имя на экране, а затем и лицо. — Привет!       — Ты и Даня! Трубку почему не берете?! — чуть ли не криком говорил он, а Агата недоумевала, чем заслужила такую интонацию.       — Приехали пару минут назад. Связи и интернета не было, я даже не знала, что ты звонил, — Агата слегка нахмурилась, не понимая, что вообще происходит. Бабушка тоже моментально поменялась в лице.       — А, понял, прости. Вы двое не отвечали, думал, что-то случилось, — парень почесал голову, он выглядел довольно виноватым.       — Если бы что-то случилось, то, думаю, тебе уже передали бы. Бабушка привет передает, — так же напряженно продолжала девушка, заметив жест бабушки, которая бегом скрылась в коридоре.       — Хорошо, ей тоже, — Сережа попытался выдавить подобие улыбки, — прости, что накричал. Уже почти полночь, иди отдыхай. Спокойной ночи вам двоим, — почти что шепотом проговорил он и, не дождавшись ответа, сбросил вызов.       — Ничего не поняла, — промолвила Гедройц сама себе. На чистом автомате она допила чай, убрала за собой и на ватных ногах пошла спать.

***

      Всю неделю пара общалась сугубо сообщениями в Телеграме, изредка телефонными звонками. Агата думала, что с введением дистанционной учебы работа пойдет легче, но казалось, что все стало еще хуже, чем было. Она дольше обычного сидела перед ноутбуком, время от времени отвлекаясь на разговоры с бабушкой. На протяжении этих нескольких дней она даже из дома не выходила, таким образом соседи понятия не имели о временном пополнении в районе. Девушка лишь предвкушала приближающееся выходные, когда сможет нормально отдохнуть на дне рождении бабушки и на следующий день со спокойной душой поехать домой.       — Так, вроде все сделали. Теперь ждем гостей, — облегченно подвела итог женщина, вымыв последнюю тарелку, и разглядывая подготовленную комнату. Агата, тем временем, бегом разложила салфетки и устало упала на диван. Суббота была первым днем за всю неделю, когда она смогла увидеть Сережу по видеосвязи, а не только услышать его голос, когда он позвонил поздравить бабушку. Мария Николаевна в свою очередь светилась, будто яркая звезда среди безоблачного ночного неба. Агата и вправду начала подумывать, что именно он выходец из ее семьи, а не она.       — А кто должен прийти?       — Нас будет только трое, — серьезно начала женщина и Агата поняла, что третий человек в их компании ей точно не понравится. — Ты, я и твоя мама. Она все-таки моя дочь, — она тяжело вздохнула, пытаясь прочитать эмоции внучки.       — Хорошо, один день можно пережить. Постараюсь не вспылить, — Агата поджала губы, надеясь, что вечер пройдет без скандалов.

***

      — Так вы с ним разошлись? — холодно спросила мама Агату и девушка поняла, что вот она, точка не возврата. Почти что час с ее прихода они не сильно общались, женщина лишь успевала кидать на нее сухие взгляды, а бабушка, замечая это, привлекала внимание дочери. Единственное, что услышала Агата от матери в свою сторону были почти что выплюнутые слова приветствия.       — Не разошлись, — так же безэмоционально кинула Гедройц, отложив вилку и спрятав руки под столом, чтобы скрыть их дрожание.       — Тогда почему ты одна? — Мария Николаевна только успевала наблюдать за нарастающим напряжением за столом.       — У него тур, концерты каждый день, но он звонил, поздравлял.       — А как же та фотография? Там ты ему точно не нужна.       — Лен, прекращай, — шикнула бабушка, заметив состояние внучки. Агата сидела с опущенным взглядом и перебирала пальцами. Она чувствовала себя, словно напакостивший ребенок в кабинете директора.       — Это был пиар-ход, меня об этом предупредили.       — Не думала я, что моя дочь будет прощать измену.       — Во-первых, это не была измена, а во-вторых кое-кто забыл, что у нее есть дочь, — Агата очень пыталась не сорваться на крик, чтобы уж не до конца испортить день рождения любимой бабушки.       — Я никогда о тебе не забывала, — сдержано произнесла мама, теперь была ее очередь прожигать взглядом ковер.       — Да? Ты с ним познакомилась, ты от него была в восторге. Ты разрешила мне остаться у него на неделю. Ты позволила ему переночевать у нас. Ты сама видела, как он ко мне относится. Взять хотя бы, когда я в больницу попала. Он бросил все свои дела, отменил все, приехал черт знает куда, несмотря ни на что. Потом я подцепила корону, так он ухаживал за мной так, как даже ты не будешь делать. Врачи, лекарства, буквально все. Та даже еще до нашей встречи в реальности ты себе не представляешь, как сильно он мне помогал. И с жильем и морально, что стоило многого. И после этого всего ты будешь говорить, что он плохой и мы не подходим друг другу? — Последнее чего Агате хотелось это высказывать все, что накопилось за весь период ссоры с мамой, но она понимала, что сегодня и сейчас может быть единственный шанс расставить все точки над «i». После этого в комнате наступила оглушительная тишина. Казалось, даже природа за окном затихла, чтобы не прервать момент. — Как я говорила тебе раньше, если хочешь и дальше со мной нормально общаться, смирись с его присутствием в моей жизни. Реши, что тебе важнее, — Агата тяжело выдохнула и посмотрела вверх, чтобы не дать слезам стечь вниз по щекам. — Бабуль, прости, что испортила твой день рождения. Ты не так себе его точно представляла. Я пока пойду прогуляюсь, — девушка обняла бабушку, пытаясь вложить в объятия всю искренность своих слов, и торопливым шагом вышла из дома, успев только надеть кроссовки.       На улице был поздний вечер и Гедройц моментально пожалела, что не надела хотя бы куртку. В джинсах и худи было слишком холодно и Агата уже видела, как заболеет. Однако это ее не сильно беспокоило. Больше всего она размышляла о встрече с мамой. С одной стороны, она до безумия желала помириться с ней и в какой-то степени понимала ее переживания за дочь, но с другой не понимала, как мама может так настойчиво настаивать на своем и рушить ее жизнь.       На протяжении часа Агата гуляла улицами вечернего, почти что ночного, города, телефон буквально разрывался от звонков от мамы и бабушки, но девушка умело их игнорировала. Она решила, что как только разберется с мыслями и успокоится, то сразу вернется домой.       — Привет, Сереж, — девушка все же ответила на один из звонков, садясь на скамью в скверике недалеко от дома. — Как дела? Концерт?       — Агаш, ты где? — Лазарев не обратил внимания на ее вопросы. Последнее чего ему хотелось это искать свою девушку в совершенно чужом для него городе.       — В Питере, где же мне еще быть? — Агата попыталась улыбнуться, чтобы парень не услышал дрожание ее голоса. — Ты же знаешь, что у бабушки день рождения.       — Да, и я прекрасно знаю, что ты ушла. Мария Николаевна звонила, говорит, ты пропала, на звонки не отвечаешь. Расскажешь?       — Сереж, я не хочу об этом пока говорить, — Агата прикрыла глаза, переводя дыхание.       — Тогда потом. Вызови Даню, он закинет тебя домой.       — Я могу пройтись.       — Не сомневаюсь. Но кто-то пошел «погулять» без куртки. Если заболеешь, а ты заболеешь, то я не знаю, что с тобой сделаю.       — Ладно, я поняла. Я недалеко от дома. И так пройдусь. Прости, — Агата тяжело взглотнула и медленным шагом побрела в сторону дома.       — Агаш, как я понял, ты виделась с мамой? — Сережа попробовал все же разговорить девушку, так как знал, что может произойти, когда она в таком состоянии.       — Виделась. Честно, не хотела ей ничего не говорить, чтобы не портить день, но она опять начала разговор о тебе и о той фотке и я просто сорвалась, — ком тяжелым камнем снова стал в горле, а слезы начали подступать к глазам.       — Теперь все ясно, — Сережа вздохнул, понимая, что должен был предупредить их встречу и заранее договориться обо всем, особенно о не поднятии его темы во время праздника. — Ты когда в Москву собираешься?       — Может завтра под вечер, посмотрю по билетам. Я уже под калиткой стою, — сообщила Агата, чтобы Сережа перестал волноваться и знал, что она в целости и сохранности добралась домой.       — Агат, какие билеты? — риторически спросил парень. — Наш водитель находится в Питере. Завтра вместе поедете домой. Напишешь ему, когда решишь ехать.       — Хорошо, — кивнула Агата, забыв, что он ее не видит. — Спасибо, иди отдыхай, люблю тебя, — она быстро попрощалась, войдя в дом и заметив бабушку в пороге.       — И я тебя. Завтра занят весь день, выйду на связь вечером, наберу. Спокойной ночи.       Сбросив вызов, Агата накинула на плечи плед, который бабушка заботливо подготовила для ее, ожидая внучку дома.       — Прости за все это. Я не хотела, чтобы так получилось, — Агата поджала губы, боясь смотреть бабушке в глаза, и уставилась взглядом в пол.       — Все хорошо. Думаю, мама успела многое переосмыслить. Сказала, что тебя позже наберет. Я уже все убрала. Иди в душ, согрейся и сразу под одеяло, — женщина решила, что можно обойтись и без нравоучений и в глубине души надеялась, что отношения между ее дочерью и внучкой наконец-то оттаят.       Без лишних слов Агата сделала все, что ей было велено, однако чувство вины помешало ей уснуть. В результате весь следующий день она была полностью разбитой. Заранее согласовав все с Даней, она собралась на чистом автомате и уже вечером сидела на кухне за барной стойкой в Москве, заканчивая с подготовкой к работе. Весь вечер телефон опять разрывался от входящих вызовов и сообщений, но Агата не была в настроении с кем-то общаться. Она написала всем одинаковый текст: «Сейчас занята, не могу говорить, завтра перезвоню» и поставила беззвучный режим. Несмотря на всю драму, которая случилась на выходных, девушка не чувствовала себя морально плохо, как обычно. Все-таки смена обстановки имела сильное влияние на психологическое состояние и она уже подумывала все же согласиться на предложение Сережи по поводу тура и очень надеялась, что не пожалеет о своем решении.       В глубине души она чувствовала приближающийся ветер перемен в жизни, но не могла толком понять в какую сторону все изменится и лишь верила в лучшее.