Глава 2, в которой похищенный принц куда-то идет

      Когда они отъехали от столицы на приличное расстояние и скрылись среди величественных древесных стволов, Каминари Денки, наконец-то, остановила Гуки, спешилась и стянула с головы наследника престола мешок из-под картошки, который предварительно выстирала, чтобы Его Высочество не наглотался земли и не изгваздался. Освобожденный от своей импровизированной маски принц Шото ошарашенно посмотрел на свою похитительницу. Такого побега он не то чтобы не ожидал, даже в бреду горячки представить не мог! Осознание, что его верная подруга — принц не мог даже подобрать слова, чтобы точечно отобразить и передать то, какая она! — настолько склонна к свершению безумств, настигло его слишком поздно. Быть может, попроси он о помощи своего брата Нацуо, то его просто тайными ходами вывели бы в город, гордо продемонстрировали самые злачные места столицы и напоили пивом. Быть может, обратись он к сестрице Фуюми, то она тайно бы вывезла его в своей карете, показала галереи и полную веселья ярмарочную площадь… Но он, да смилостивятся над ним Боги, пошел к Денки. К неудержимому бедствию, которое, в страхе сбегая от разъяренной матери и ее тяжелого сапога, залезла в дымоход, измазалась в саже и черная с ног до головы выползла на крышу, напугав до недельного заикания с десяток суеверных слуг. К шебутной егозе, которая пыталась рыцарским шлемом поймать утку из пруда, потому что ее запретили кормить чем-то, кроме хлеба и воды, в наказание, и поймала! А затем чуть не спалила казармы, когда решила свою добычу пожарить, но забыла ощипать. Он обратился к бесстрашной дурной голове, которая посчитала хорошей идеей вылепить зимой из снега неприличный жест рукой, залить ступени водой, натереть поленья смешанным с порохом маслом, научить всех ворон в округе выкрикивать нецензурные стишки и все это ровно перед приездом делегации из соседнего королевства! Денки бы вздернули на виселице, если бы он не сказал, что это все его вина… За это об нее просто сломали пару палок, высекли розгами и заперли в темнице на неделю, пока делегация не уехала. И как бы его подруга после этого не охала и не потирала отбитые бока, Шото считал, что это гораздо лучше петли.       Но вернемся к чудному побегу принца из дворца. Остановившись на скрытой от чужих глаз поляне, верная подруга наследника престола сняла его, наконец, с крупа коня, убрала с его головы лист кувшинки, которую он случайно выловил в пруду, и как могла отряхнула все еще влажный камзол.       — Что ж, Ваше Вашество, вот она «ружа». Полная воздуха и свободы. Никаких вам стен, потолков, вездесущих — и везде ссущих… простите, Вашество, не удержалась! — слуг, нянек и наставников, — продекларировала Денки, склонившись в шутовском поклоне. — Спи где, когда и сколько хочешь. Ешь все, что найдешь (но вы все же в рот все подряд не тяните, отравитесь, потом из кустов будет не вытащить; о чем бишь я?). Гуляйте, живите, развлекайтесь, а я присмотрю, чтобы вы не померли. Иначе не сносить мне головы! Уверена ваш батюшка уже планирует, как он мне ее отчекрыжет… Боги, Ваше Вашество, вы опять плачете?! Я пошутила. Пошутила! Никто мою голову не отчекрыжит. Ну может мать… Да что же вы ревете?! Ваше Вашество, в конце-концов, сбегу, устроюсь юнгой на пиратский корабль, буду пить ром и целовать портовых шл-… девиц. Боги, ну не плачьте, молю, не плачьте! Хотите с собой вас на борт возьму, а? Буду вас манго кормить и русалок показывать. Говорят у них очень большие си-… красивые, говорят. Не нравятся русалки? Найду вам русала. Чтоб мышцы от воды блестели и с хвостом чешуйчатым… Ну как вам, Вашество? Успокоились? Вот вытритесь моей рубашкой. Платков, увы, не имею. Ну все, все… Сейчас закончите икать, и я вам зайца покажу. И белку, и оленя, если повезет…       Шото же плакал не от того, что представил казнь своей дурной на голову подруги, а от того, что спустя долгие годы оказался на свободе. От того, что мог вдыхать запах дикого леса, гораздо более прекрасного нежели высаженные вокруг дворца сады. От того, что не слышал более жужжания чужих разговоров, звука шагов по начищенным полам. От того, что видел не только стены, картины, далекий шумный город, а необъятный простор… Сердце его наполнялось такой радостью, таким восторгом от окружающей его красоты, что слезы сами текли по его лицу. Кое-как утерев мокрые щеки рубашкой Денки, вытащенной из мешка, он икал и шмыгал носом, пока подруга утешала его. А после, когда маленькая напасть, заставляющая его издавать смущающие звуки, закончилась, освободительница повела его в глубь леса, привязав коня к дереву за поводья. Она исполнила свое обещание: вытащила за уши из куста робкого зайца и, тыкнув в пушистую щеку пальцем, сказала «вы, Ваше Вашество», потом показала ему хвост прячущейся в дупле белки, и отыскала лисицу, чей бок Шото увлеченно наглаживал, а потом вывела его к ручью, и он увидел олениху с оленятами…       К закату, когда от всех впечатлений принц начал позевывать, она уложила его на мягкий мох и сняла с ветки высохшие одежды. Время было теплым, так что огонь Денки разводить не стала, но на робкий сонный взгляд клятвенно заверила, что, когда отъедут от столицы подальше, она обязательно научит принца печь в костре картошку. И Шото, сморенный долгим днем и успокоенный обещанием, сладко заснул на мягкой подстилке из мха. И снилось ему что-то теплое и светлое, напоминающее радостные дни из детства, когда матушка еще была здорова, а на нем не было проклятия… А его верная и чуть придурковатая слуга присела рядом с копьем в руках, вытащила из мешка трубку с табаком и закурила, не сомкнув за всю ночь глаз.       Чтобы на следующее утро растолкать принца на рассвете, накормить куском хлеба с сыром, напоить холодной водой из ручья и, усадив позади себя в седло, отправиться в путь. Непривыкший к столь раннему подъему наследник престола вскоре задремал, уткнувшись лбом между ее лопаток и чуть не свалился, из-за чего Денки, тихо ругаясь себе под нос, пересадила его вперед и подтолкнула верного Гуки пятками.       Из столицы тем временем выехал отряд гвардейцев, посланных вернуть принца Шото…

***

      Король Энджи, несмотря на свой гневливый нрав, был удивительно спокоен. Он не рвал и не метал, не меняясь в голосе, отдавал приказания слугам и занимался государственными делами словно ничего не произошло. Стоящая за спиной Его Величества начальница стражи Денатсу подозрительно смотрела на королевский затылок, но спросить правителя не смела.       — Такими темпами в мою голову прилетит молния, — нарушив молчание, произнес король и отложил в стопку подписанный указ. — Говори, что хотела.       — Признаться, Ваше Величество, мне несколько беспокоит, что Вы совершенно спокойны и не готовите плаху для моей непутевой дочери, — честно сказала Денатсу. Она была одной из немногих во всем королевстве, кто всегда говорила правителю правду, даже если она была не слишком приятной. Пожалуй, это была одна из причин, по которой король Энджи так ценил свою подданную — что было в ее мыслях, то было и на ее языке. А с правителями, как известно, редкий человек мог вести честный диалог.       — Первое время меня, несомненно, посещали подобные мысли, — признался король. — Но потом я понял, почему ты так отговаривала меня от решения приставить твою дочь к моему сыну. Так что вина за произошедшее полностью лежит на мне… Головы я ее не лишу, можешь не переживать. Но, если Шото хоть немного пострадает, сошлю твою бедовую в самые дальние шахты, и будет она там грести уголь до скончания веков. Или пока Шото не сядет на престол и не вытащит эту чертовку оттуда.       Денатсу, судя по звуку, ибо оборачиваться на нее король не стал, глубоко поклонилась.       — Благодарю Вас за великодушие и милосердие, государь, — сказала она. Энджи махнул рукой.       — Выпрямись. Негоже тебе мне кланяться. Еще бы в ноги упала, — произнес он. — Ты меня из сена и канавы вытаскивала, когда я по юности перепил. Ты тогда еще и была на две головы ниже и тощей, как осина. Как только на своей спине меня умудрилась вынести? И в битвах сколько раз жизнь спасала… Ты меня видела в самые позорные моменты, чего уж теперь-то.       — Как могу я посметь…       — Денатсу, Боги, заканчивай уже этот фарс, — устало выдохнул король. — У тебя еще остался тот ром? Хорош, зараза…       — Кубки принести или с горла? — отбросив этикет, по-простому спросила Денатсу и перекинула косу через плечо.       — С горла.       Бравая воительница усмехнулась и быстрым шагом направилась в сторону казарм. У нее под половицами столько выпивки, сколько ни один пират за всю свою жизнь не выхлестывал…

***

      Проспавший почти всю дорогу Шото совершенно не понимал, где это он находился. Во-первых, в неизвестных ему местах было жарко. Даже горячо! По благородному лицу градом катился пот, а рубашка на спине и вовсе промокла как после вынужденного купания в пруду. Во-вторых, Денки это почему-то нисколько не смущало. Довольная, как после того случая, когда она обыграла главного шулера королевской стражи в карты, она держала Гуки под уздцы и радостно смотрела на высокую — даже выше его башни и городской колокольни! — дымящуюся гору.       — Нам, Ваше Вашество, туда, — сказала она, указав пальцем куда-то далеко за гору. — Гуки по этому песку будет сложно нас нести, так что пойдем пешком. Путь предстоит долгий, поэтому запыхаетесь — говорите. Мысли я читать не умею, к тому же не знаю, что у вас с выносливостью. Я-то к путешествиям привычная, а вы столько лет только по саду и гуляли!       Шото малодушно сглотнул, прикинув длину их дороги. Но все же был полон решимости. Он ведь сам хотел на свободу и повидать мир! Что ему долгий путь?!       Так принц подумал в начале. Но уже совсем скоро, когда они едва дошли до середины горы, готов был свернуться на черном песке калачиком и пролить пару слез, пытаясь тем самым убедить Денки, что им пора домой. Однако энтузиазм его верной подруги оказался заразен, так что принц собрал волю в кулак и дошел до вершины. Зрелище ему предстало невероятное, но страшное. Из-за помутившейся от жара головы венценосный наследник далеко не сразу сообразил, что дымящаяся гора на самом деле вулкан, о которых он читал в книгах. Глубокое жерло с кипящей оранжевой лавой привело его в восторг и ужас одновременно…       — Денки… А он не извергнется? — с трудом сохраняя голос ровным, спросил Шото. Его подруга беспечно махнула рукой.       — Не должно, Вашество. Я тут столько раз ходила и ни разу! А ведь так интересно… Может камешек кинуть?       Принц внезапно открыл в себе новые силы и буквально сбежал с горы вниз, волоча за собой и Денки, и коня, и всю их скудную поклажу. Ему было даже страшно представлять, что бы случилось, активируй его безбашенная похитительница вулкан…

***

      В кабинете короля тем временем во всю шла попойка самого хозяина кабинета и его главной стражницы. Вокруг стола лежали опустошенные бутылки, а сами участники сего мероприятия сидели на полу, по-товарищески закинув руки друг другу на плечи.       — Ваш Личество, мне о-о-очень жаль, ш-ш-што моя, пра-а-сти-Ик-те, дощь ваш-го сына спи-… упи-… украдила, кароче-е-е, — с огромным трудом ворочая языком, произнесла пьяная в стельку Денатсу. Король сокрушенно покачал головой и попытался вытрясти себе на язык последнюю каплю рома.       — Та не из-няйся, ой, бля-я-я, — протянул правитель. — Сам не ус-следил. Мой-то Шо-о-то-Ой, та простят меня Боги, на волю хоте-е-ел… Тощно… Тошно ему тут-а было. Вот и сказал тво-Ой-ей — да што ш это такое! — его укра-… украдить. Вот и ходют х-… хрен знает хде…       Внезапно расчувствовавшаяся Денатсу шмыгнула носом.       — Я ш ее и кормила, и пои-Ик-ила, и кап-… копью учила. А она?! — воительница раздосадовано пнула почему-то босой ногой бутылку. Сапог ее висел на люстре. Никто из пьянствующих не помнил, как он там оказался. — Дурная у нее ба-ашка, но, су-ука, варя-щ-щ-щая… Но нет! Приключени-Ик-ия ей па-а-давай! И хде ш я напортачи-Ик-ила, а, Ваш Личество?!       Государь пожал плечами.       — У тебя та она всего а-адна. А у меня, ой, четверо! Трое уш-ш-ше, — пустил король слезу. — То-ой-ойя. Такой ха-ароший был, умный мальчик… Схорел! Говорил я ему: «То-Ой-йя, не жги ка-стры. Пи-иро-… Огонь, кароше-е-е, до добра не до-Ой-ведет!» А он?! «Та я зна-а-аю, па! Не ма-а-аленький!» И схорел. Дотла схорел… Ничегош-ш-шеньки не осталось! А его вот такус-сеньким помню… Не уберех. Сгинул…       Денатсу сочувствующе похлопала Энджи Старателя по плечу.       — А моя Фу-ми… «Замуш не ха-ачу», — старательно пытался подражать правитель высокому голосу своей дочери, но выходило с его раскатистым басом это странновато. — «Ка-а-кие муж-жья-я-я, па? Я хачу крестьянских дитёв грамо-Ой-те учить!» Девке уше двадцать…       — Двадцать два, Ваш Личество, — поправила короля Денатсу и почесала замерзающую пятку. Энджи кивнул, едва не ударившись лбом об угол собственного стола.       — Да! А я ей: «Фу-ми, ну какие крест-… крестя-… тьфу ты, дитёвы! Ты женись… то есть замуж иди, а па-атом што хочеш-ш-шь делай». А она в глаза так пасмотрит, так пасмотрит… И я сам думаю. Чего ж эт я, старый ду-урак? Как сваю дощь, сваю кра-а-виношку кому-то отдасть…       Энджи неловко утер выступившие на глазах слезы и звучно высморкался в один из подписанных указов. Денатсу пьяным взглядом проводила пострадавшую бумажку и тут же о ней забыла. Зудящая пятка требовала к себе внимания.       — А Насу-… Нацу-Ой. Так на меня похош-ш-ш, так похош-ш-ш… Даже страш-шно стано-Ой-вится! Ты представляеш-ш-шь, спутался со… со девицей како-ой-то. Обыш-ш-шной. Говорит: «Мать загу-убил, а ее не тронеш-ш-шь!» Жени, говорит, на-ас. А я сижу и ду-у-маю… И ш-што мне дел-а-ать с ним, а? — король растерянно потянулся почесать свое ухо, но почему-то коснулся носа. — Женю — меня ш в каж-ждом, скотина, коро-Ой-ле-стве засмеют. Не женю — убегет! Как Шо-Ой-то убегет…       Денатсу задумчиво сморщила нос и сдула с лица лезущую в глаза желтую прядь.       — Так эт, Ваш Личество, вы его, этага-а, титула лиш-те и пусть жени-Ик-тся на ком хош-ет. Коли душа его проси-Ик-ит, ну дайте. Вам жалко-о-о што ли?       — А эт мысль, — радостно вскинул палец король. — Умная ты голо-Ой-ва, Ден-цу. Умна-а-ая…       На том и порешили, после чего расползлись спать. Король растянулся во весь свой громадный рост на ковре, а Денатсу легла под столом, опустив голову на мягкие тапочки правителя, которые он надевал во время работы. И никто из пьянствующих, засыпая, не знал о местоположении их свободолюбивых детей…

***

      Если бы принц Шото не был так хорошо воспитан, то точно бы произнес пару ругательств, которые он подцепил от Денки и стражников. Но он был наследником престола, образование имел превосходное и правила этикета даже в самой кошмарной ситуации забыть бы не смог. А обстановка была скверной!       Во-первых, принц нещадно стер свои ноги. Оказалось, что дворцовые туфли мало подходят для продолжительных походов. От того каждый шаг венценосному путнику доставлял боль. Во-вторых, Шото, наконец, понял значение фразы «друг познается в беде». Выражение это было не столько про умение поддержать и вместе вынести все невзгоды, а сколько о том, кто вообще твой товарищ и стоит ли от него бежать в ситуации более благоприятной. Денки же на проверку оказалась той еще сволочью (о более грубом слове принц постеснялся думать)! Эта особа не только травила непристойные анекдоты и выражалась крайне нецензурно всю дорогу в гору и с горы, так еще и несдержанно хохотала каждый раз, когда Шото, спотыкаясь, падал своим аристократичным лицом прямо в черный песок. А так как наследник престола нещадно потел, то и вся эта грязь отлично к его коже липла и с трудом оттиралась. При всем этом Денки не давала ему умыться, говоря, что воду нужно беречь. Этого Шото совсем не понимал и считал, что она над ним издевается. Разве вода не появляется в кувшине сама по себе? Когда он спросил об этом, то в ответ получил лишь снисходительный взгляд, словно принц несмышленый котенок, и тщательное, разжеванное, как для неоперившегося птенца, объяснение, что, нет, Ваше Вашество, вода сама не появляется и берут ее из ручья, реки, озера или колодца. При всем этом Денки порекомендовала из большого озера — «моря, Ваше Вашество» — не пить, ибо это вредно и слишком солено… И, возможно, наследник на это бы оскорбился, если бы не был таким усталым. Так что он милостиво закрыл на это глаза. В-третьих, если привалы и устраивались, то были они крайне непродолжительными, и Шото едва успевал перевести дух, как им вновь нужно было идти. А еще, а еще эта девица окончательно обнаглела и во время одной из остановок вручила ему нож, сказала, что теперь его очередь караулить, и улеглась спать! Шото от возмущения даже воздухом подавился. А она, вновь посмотрев на него как на несмышленыша, сказала:       — Ладно, Ваше Вашество, так уж и быть. Пол ночи вы караул подержите, а потом я. А то вы, бедный, совсем умаялись, — после чего положила под голову седло Гуки и засопела. Такое принц с трудом, но стерпел. Потому, нахохлившись, уселся на песок и стал сторожить. Но день был таким долгим, и он так устал, что глаза закрылись сами собой… Из глубокого сна его вырвал удар сапогом по затылку. Шото встрепенулся и тут же распахнул глаза, встречаясь с крайне недовольным взглядом своей спутницы. — Хреновый же из вас сторож, Ваше Вашество! Кто ж на посту-то, охраняя товарища, когда наши жизни под угрозой, засыпает?! Смерти нашей хотите?       От такого принц и вовсе опешил. Как под угрозой? Какой смерти?! Денки опять посмотрела на него тем самым взглядом, надела снятый сапог и потянулась.       — Эх, вы! Ложитесь спать. А я покараулю, — широко зевнув, сказала она и взяла в руки копье. Шото отчего-то почувствовал себя виноватым. Но спать лег. Путешествуя с Денки первые сутки, он уже понял главный принцип свободной жизни: «дают — бери». И погрузился в сон. А его спутница вновь вытащила трубку и табак.       — Мда, Гуки, ну и товарищ нам попался, скажи, а? — обратилась она к всхрапнувшему коню. — Хорошо, что хоть мы с тобой привычные. А то сгинули бы все втроем…       Сизый дымок заструился к звездному небу. Денки, вытянув ноги, смотрела на небесные светила и мечтала о том, чтобы крепко-крепко уснуть. Ее бедовый принц мирно сопел, не зная, что его спутница не спит уже вторую ночь…

***

      Отряд, посланный вернуть наследника престола, насчитывал пятнадцать человек. Благородные мужи и отважные воительницы неустанно скакали, пытаясь отыскать похищенного принца. Однако первые сутки поисков не привели ни к чему. Увы, но никто из королевских гвардейцев не мог даже помыслить, куда бедовая дочь их начальницы могла увезти младшего отпрыска Его Величества.       Первым делом воины решили, что шебутная Денки отвезла принца в столицу, и сверху до низу обыскали весь город, параллельно пресекая несколько десятков преступлений и пьяных драк. Однако ни в трактирах, ни в кабаках, ни в постоялых дворах, ни в самых злачных отдаленных борделях наследника не нашлось! Это была катастрофа, и гвардейцы бы совсем отчаялись, если бы не Камиджи Мо, которую за глаза и острый язык называли Жжением. Она смогла поднять всем боевой дух и убедить, что еще не все потеряно. Именно по ее идее отряд отправился обыскивать близлежащий лес… И им повезло! Тщательно рыская по лесу и распугав случайно пару зайцев и белок, они нашли хорошо скрытое место стоянки и пару лоскутов с камзола Его Высочества. След был взят!       Ох, как же были все они удивлены, когда вышли к гиблым вулканическим землям, выжженным и покрытым толстым слоем пепла. Все они взмокли под доспехами, а кони с трудом могли стоять, проваливаясь копытами в черный песок. И все они ужаснулись, представив как их принц, несчастный проклятый принц бродит там среди вулканов с сумасшедшей дочерью их начальницы…       — Ну че зассали?! — бодро воскликнула Жжение, хищно оскалившись. — Снимайте латы, сосунки. Спешиваемся и идем вперед. Тот, кто первым найдет мелкую сучку и принца, получит от меня бочонок вина из Южного Королевства! Для особо старательных выбью у госпожи Денатсу отгул.       Гвардейцы стали спешно стягивать с себя доспехи. Жжение всегда сдерживала свои обещания. Начальница их отгулы давала крайне редко, а южное вино было самым сладким во всем мире, и одной его капли хватало, чтобы окунуться в блаженство, а уж целый бочонок…

***

      Денки вновь растолкала его на рассвете, как могла отряхнула заспанное лицо принца от песка и повела дальше в путь, устроив завтрак прямо на ходу.       — Послушай, — сказал Шото, хрустя выданным ему яблоком, — а куда мы вообще идем?       Его спутница хмыкнула и потрепала Гуки по холке.       — Заскочим в драконье племя, — просто ответила она, отчего-то решив, что принц о таком слышал. — Вы, Ваше Вашество, только не обижайтесь, но путешественник из вас тот еще. Так что зайдем, передохнем и, коли судьба будет к нам благосклонна, заполучим троих товарищей. Да вы ешьте, ешьте, Ваше Вашество. А то еще от голода рухнете в обморок… Как же я — хрупкая девица — вас буду тащить?!       Шото тактично промолчал о том, что эта «хрупкая девица» без особых проблем несла его на руках после падения от пруда до конюшен, которые находились друг от друга на максимальном отдалении…