3. Раскол

1. Ноль, ноль. Один и три. Сначала эти огненные цифры оставались на месте. Они освещали железную раму, полукругом огибающую туннель для гаданий, и пламя их колыхалось со стороны реки Стикс, но язычки были лёгкими, поскольку Стиксовые ветра не славились штормами. А потом цифры сдуло. Это случилось, когда удивительная буря поднялась в самом туннеле и вытолкала оттуда растерянного демона. Не удержавшись на копытах, тот кубарем прокатился по побережью. Демон был недурен собой. Хотя сам так не считал. Мягкие, чуть вьющиеся у концов волосы, антрацитовые у корней и рябиново-красные по длине; прямой нос, очерченная линия челюсти, острые скулы — всё это выглядело для него насмешкой. Наказанием. Демон презирал новую внешность и новую сущность, заменившую ему сотни глаз и десятки крылатых колёс, которыми он являлся когда-то. Демон был молод. Хотя стыдился своего возраста. Рога его достаточно отросли для подпиливания лишь триста лет назад, а первая щётка мягких шипов, расходящихся вверх от треугольного кончика хвоста, появилась и того позже. Демон был суженым. Хотя пока и не подозревал, что сможет полюбить смертную, так как людей ненавидел, пусть и отрицал в себе любое проявление чувств. Он считал, будто падшие ангелы на подобное не способны. Демона звали Азазелло. И он только что провалил работу, которая не относилась к его привычным обязанностям, но в которую всё равно полез по одной простой причине. Он не любил сидеть без дела. Итак, гадальные цифры погасли, когда буря вытолкала молодого, ничего не понимающего демона по имени Азазелло на побережье. Прямо на развилку дорог между Стиксом и девятью-(с-одним) кругами. ******** 2. — Ой! — Азазелло вскочил на ноги, краем глаза отметив, как на него обернулись черти, спешащие по делам. Вот ведь!.. Коли не чужие очи да болтливые языки, он тотчас бы не сдержался и пнул склизкую землю. Но так делать негоже. Вместо этого Азазелло медленно поднял руку, уставился на ладонь, сжал-разжал пальцы. Он почти схватил душу, но внезапно оказался на берегу ни с чем. На миг демон прикрыл глаза — так можно. Девица та, дурёха, даже чурануть его нормально не словчилась, жалась дрожащим тушканчиком, тряслась вся, а он душонку ту, столь лёгкую, упустил. Обида от неудачи встревожила сердце. Но это ладно. Это пройдёт. Азазелло знал, что любые эмоции уходят через несколько секунд или, в крайнем случае, минут. Тут думы его прервал чей-то высокий, разгневанный голос: — Эй! Это было мое задание! Как ты мог влезть и напортачить там! У тебя хоть лицензия есть?! Обернувшись, Азазелло узрел незнакомца, выходящего из туннеля. Первое, что бросилось ему в глаза, — кожа новоприбывшего. Её землистый оттенок уже говорил о многом. Следующей деталью взгляд выхватил нелепую бородёнку: три косички походили на оборванные верёвочки, зачем-то прицепленные к подбородку. Бородёнка выглядела сальной. Это, а также одежда, заляпанная плохо зачарованными пятнами, подсказало Азазелло, что шёл к нему один из гадальных чертей. В отличие от других адских сотрудников, пробегающих по плюс первому кругу мимоходом, гадальные черти особо никуда не двигались. Они прохлаждались прямо тут, недалеко от Стикса, грязные и несуразные, как и сам берег. Таких лентяев, топчущихся на своем привычном пятачке, Азазелло презирал. Что же. Судя по всему, из туннеля вышел тот, чью работу он забрал себе. Явился. Вот ведь… Нил, жара и ящерицы! Сначала девица, теперь этот. Азазелло чуть скривился и тотчас поморщился, потому что вечная боль в том месте, где был прокол, усилилась до БОли посильнее: в носу стало нагреваться кольцо-клеймо. Спокойно. Надо расслабиться. Всем. Азазелло попробовал утихомирить крикливого чёрта. Натянул улыбку. Примирительно отмахнулся и даже добавил в голос снисходительного сочувствия: — Полно-о тебе! То было всего лишь гадание. Чёрт застыл с открытым ртом на полуслове. Казалось, сказанное потрясло его. Такой вид заставил Азазелло призадуматься, правда ли гадальных чертей стоило считать лентяями, охочими до лёгких путей, ведь возмущение на землистом лице читалось искреннее. А учитывая, что сам Азазелло гадание провалил… Возможно, гадальным чертям приходилось тут несладко? Возможно, подобный труд не столь прост, как он думал раньше? На деле всё пошло вкривь да вкось сразу же. Сломалась самая базовая вещь, на которой и строился призыв: обличие. Демоническая внешность Азазелло просто не сменилась на маску суженого. Он измучился мыслию, прячась за отражениями и силясь понять, как же это исправить, но ничего не добился. В итоге пришлось отринуть условности и действовать, как придётся. Пока Азазелло думал об этом, БОль вновь стала болью, а чёрт очнулся. — Всего лишь гадание?! Да от него зависела моя работа! А ты… ты… ты погасил чёртову дюжину! Сломал туннель в мое рабочее время! Да как ты вообще это сделал?! Меня же уволят! Из-за тебя! Гадальные черти, стоящие у соседнего туннеля, развернулись в их сторону. Один из них высказался: — Нерадей, можешь хоть день не ныть? Чего там опять? Пятку чем прищемило, пока женихом оборачивался? В ответ чёрт-крикун отмахнулся и продолжил изливать Азазелло свои возмущения: — Ты… ты! Кто ты такой? Это твоя вина, а я тут овца невинная! Не в смысле, что я тупой, я имею в виду, что ничего не делал, как овца, которая ничего не делает! Ты должен взять на себя ответственность! Он приблизился к Азазелло и тыкнул его в грудь. Очень недисциплинированно и по-хамски. Эмоция сочувствия, зародившаяся в сущности молодого демона, была тут же смята подобным поведением. — Азазелло, Карающая Рука Ада, — с достоинством представился Азазелло и на всякий случай (вдруг простой ремесленник не разбирается в чинах?) добавил: — Карающая Рука означает «генерал». Я заведую тем самым легионом Нижайших Низов. Можешь попробовать обвинить меня, ужель так жаждется. Не робей. Но держи в голове: раз тебя увольняют, значит есть причина. Он хлопнул хама по пальцу, сбрасывая его руку. Другие гадальные черти заулюлюкали. Кто-то свистнул. Ребячество. Чёрт-крикун топнул ногой, забрызгав штанину грязью и камешками сгнивших воспоминаний, которые воды Стикса порой выбрасывали с приливами. Он открыл рот, но ответить не успел. Его прервали. — Дайте дорогу осуждённому. К Азазелло и Как-там-его… Дею подошло четверо других чертей. Трое вели за собой ещё одного, закованного в кандалы. Голова последнего безвольно болталась на опущенной шее. Хвост волочился по земле. Бросив взгляд на пленника, Азазелло вздрогнул, а кончик его собственного хвоста загнулся кверху и мелко задрожал. «Процессия Слома. Ведут на первый этап, пока мы тут... Встали посреди дороги». — Он отступил в сторону, пропуская осуждённого и его стражей. Все вокруг притихли. Случайные прохожие разбежались по Кругу, гадальные черти спрятались в ближайшем туннеле. Повисшее безмолвие обнажило бряцанье цепей, натягивающихся на кандалах пленника при каждом его шаге. «Слом. Интересно, что такого сотворил несчастный, дабы заслужить себе, пожалуй, худшее наказание Ада?» Азазелло знал, многие в Аду страшились происходящего на первых двух этапах. Он и сам побаивался слома, но не из-за эшафота или Стикса, а из-за финала — «реабилитации». Через четырнадцать месяцев «реабилитация» ожидала и этого чёрта. Ужасно. Процессия — двое стражей по бокам от осуждённого, один в конце шествия — прошла по тропинке к Стиксу и растворилась в прибрежном тумане. Звуки цепей постепенно исчезли тоже. Какое-то время Азазелло лицезрел обманчиво мягкую молочно-сизую дымку, пока за спиной у него не послышалось: — А ты не слишком молод для Карающей Руки, щегол? Хочешь почувствовать себя важным? А представь, что день за днём буду чувствовать я, шатаясь по Аду после своего позора? Из-за тебя! Нил, жара и ящерицы! Этот что, до сих пор здесь? — Демоны не могут чувствовать, — холодно заметил Азазелло, отводя взор от видимой части тропы. Его и так всегда утомляли подобные пустословия, сейчас же к скуке примешалась неприятная встреча с конвоем. Говорить не хотелось. — Тебя снедают эмоции, но это быстро пройдёт. Хватит докучать мне. Азазелло вернулся к развилке и пошёл по второй тропе: вверх по склону, прочь от туннеля и реки. Но не успел он пройти и с десяток локтей, как узрел идущего навстречу беса в знакомой форме. Это была форма гонца, но гонца непростого. Красная туника, расшитая у подола символами главных грехов и опоясанная чёрным поясом, означала, что бес прислуживал лично Сатане. При виде столь высокоприближенного сотрудника Азазелло подобрался от предвкушения. Также заприметивший его гонец махнул рукой: — Господин Карающая Рука, владыка ожидает вас в своих покоях. Эти слова подарили устам Азазелло улыбку. Похоже, безработица закончилась. А грядущая встреча с начальством ещё и намекала, что новое поручение будет важным. Азазелло минул гонца, одарив того степенным кивком, и прибавил шагу. Сзади послышались частые хлюпанья от проваливающихся в грязь копыт. Вот ведь приставучий гадальщик. — У меня больше нет на тебя времени, — бросил Азазелло. Однако преследующий его чёрт не остановился и даже попытался схватить демона за плечо, не прекращая при этом сыпать угрозами. Азазелло счёл это перебором. Без слов, без никчёмных предупреждений, он резко развернулся и отработанным ударом ноги отправил наглеца вниз. Как-там-его-дей, проскользив по раскисшей земле, застыл у всё того же туннеля. Закопошился внизу. И всё равно не заткнулся, вместо этого завизжав на весь Ад: — Даже не думай, что я это так оставлю, щегол! Я тебя запомнил! И если по твоей вине потеряю работу, клянусь Преисподней, отыщу твои слабые места и протопчусь по ним! Не в смысле, что наступлю тебе куда-то, а больно сделаю! Прямо в уязвимость! Заставлю тебя пожалеть о сегодняшнем дне! Какой же этот чёрт неуёмный. Азазелло безразлично пожал плечами и продолжил подниматься по склону девяти-(с-одним) кругов, ничуть не тронутый глупыми, пустыми угрозами. Слабых мест-то у него не было.