3.5 Врушка

Возвращаясь с прогулки, пришлось зайти в магазин за всем необходимым для ужина. Дополнительно мама купила коробку апельсинового сока, зная, что Антон любит, хотя тот ничего не выпрашивал. А еще пару шоколадок и молочный коктейль. Арсений встретил их в коридоре, взял сумки и поцеловал Майю. Антон внимательно наблюдал за этим всем, пытаясь понять, что он чувствует на самом деле. Чего вообще хочет? Так ли сильно Арсений его раздражал, а может, он даже ничего? С этого момента парень стал переосмысливать существование отчима в их семье. Возможно, пора уже откинуть предвзятое отношение и просто позволить Арсению занять одну из главных родительских ролей? При одной мысли об этом в груди что-то сжалось и защемило. Страх или предвкушение, Антон не понял. Полной свободы в домашней обстановке не было. Антон не чувствовал себя спокойно в семье, как раньше. Приходилось контролировать все свои действия, особенно в неуклюжем подростковом теле. Он и так постоянно запинался и собирал все косяки по дороге, боялся сделать что-то не так и получить замечание на ровном месте. Арсений мог же ко всему придраться! Хотя в последнее время отношение отчима стало более мягким… На прогулке с мамой этой свободы Антон тоже не нашел. Возможно, ее и не было никогда? Раньше, еще до отчима, Антон тоже не торопился рассказывать обо всем маме. Не говорил про Арсения и свои школьные проблемы… Не хотел, чтобы мама переживала. Ни к какому выводу Антон не смог прийти. В голове образовалась каша, разгребать которую придется долго и понемногу. Хотелось свободной любящей обстановки, и казалось, она была у всех в той семье, кроме самого Антона. Переосмысление продлилось недолго. Уже к вечеру подросток обнаружил проблему побольше. Он совершенно никак не хотел идти в школу. Не хотел видеть Сережу, общаться с ним, боялся, что разговор зайдет про болезнь, а там… Антон струсил и совершенно не стеснялся себе в этом признаться. Только Арсению не скажешь: «Не пойду, и всё». С мамой бы прокатило, но для отчима страх — это не достаточно уважительная причина для прогула. Вызвать приступ — идея тоже неудачная. Если Антон останется со своим сознанием, Арсений все равно приведет его в школу, а тогда смотреть другу в глаза будет еще стыднее. Своими переживаниями Антон с родителями не делился. Вел себя очень спокойно, не спорил, самый примерный ребенок! Типичные утешения ему не помогут, родители будут в курсе, тогда откосить не получится совсем. А утром, сумев словить момент, когда мама была на кухне одна, пожаловался на головную боль. — Ты приболел что ли? — взволнованно спросила Майя, прислоняясь губами ко лбу. — Мне кажется, да… — страдальчески вздохнул Антон и сделал самое несчастное лицо. — И еще меня подташнивает, я не буду завтракать. — Парень опустил взгляд и, сделав паузу, аккуратно спросил: — Может, я не пойду в школу? — Если заболел, конечно, на больничный пойдем, иди полежи, Антош. Мальчик скрылся в своей комнате и с легкой улыбкой забрался обратно в постель. План сработал. В коридоре послышались шаги — Арсений прошел на кухню. Как бы Антон старался вести себя тише и сосредоточиться, разговор разобрать не удавалось. Спустя несколько секунд в комнату зашел Арсений с градусником в руке. — Приболел? — спросил отчим, нахмурившись, и внимательным взглядом оглядел подростка. — Угу… — промычал Антон. Он старался сделать вид, что сил у него нет ни на что, и вообще он самый несчастный больной. Он медленно присел в кровати. Ладонь старшего легла на теплый лоб под челкой. Мальчишка замер, ожидая логичного завершения телесного контакта. Но Арсений вдруг аккуратно притянул Антона поближе и коснулся губами лба. Очень неожиданно. Внутри словно током прошибло, пригвождая к одному месту. Сердце, по ощущениям, превратилось в ледышку, как и мозг, отчего все тело замерло. Если бы он захотел дернуться, не смог бы. Отчим спокойно отстранился. Он все еще хмурился, внимательно смотря на мальчишку, и протянул градусник. — Температуры вроде нет, но ты измерь. — У меня пока только голова болит… — тихо пробормотал Антон, опустив взгляд. Антон сглотнул и уставился на одеяло, физически ощущая, как краснеет. Он ненавидел врать. Опыта у него не было, и не умел он совсем. Тем более обманывать Арсения было страшнее, чем маму. Та не заметит обмана, а вот из-за Арсения все могло раскрыться, а Антону потом стыдно будет! Мальчишка подтянул одеяло до самого подбородка. Боязливый взгляд задержался на лице отчима, и сделать с этим Антон ничего не смог. Арсений отчего-то сдвинул брови, но промолчал. Серебристая жидкость в градуснике даже до необходимых тридцати шести не набежала. — Ну в школу ты все равно поедешь, — сказал Арсений, всматриваясь в результат. — Но у меня голова… — голос уже не был таким уверенным. Повторять одну и ту же ложь, отстаивать ее — очень сложная задача для честного человека. Антон сдулся. Надул щеки, подтянул одеяло. — Ну и что, таблетку и вперед, — Арсений был чересчур спокойным, а во взгляде читался какой-то интерес. — Если твоя голова продолжит болеть, после первого урока подойдешь ко мне, и я тебя отвезу домой. Хорошо? Антон недовольно помотал головой, прищурившись. Арсений усмехнулся. — Что-то мне подсказывает, Антоша, что болит у тебя не голова, а хитрая попа… — Неправда! — А мне кажется, кто-то просто струсил в школу идти. А сходить-то придётся. Антон поджал губы и нахмурился, руки сложил на груди. Каким бы ни был его вид недовольным, на Арсения это не работало. Но так подросток хоть свое несогласие мог показать… Все было бессмысленно. Через тридцать минут препираний за завтраком и замечаний Арсения, который все пытался поторопить подростка, они оба сидели в машине. Раздраженный отчим и обиженный на жизнь подросток. Арсению пришлось пожертвовать своим запасным временем. Приехали в школу они почти к звонку. Кто-то уже открыл кабинет русского и запустил туда детей. — Антош, успокойся, пожалуйста, — тихо проговорил Арсений, за руку ведя мальчишку по коридору. В другой руке была собственная куртка. Пришлось раздеваться параллельно с подростком, контролируя его, ведь тот не упускал ни одной возможности сбежать или помешать, хоть и делал это незаметно для других людей. Всю дорогу парень был несогласен с решением отчима, и смириться со своим положением не успел. — Да не хочу я! Отпусти домой… — проныл Антон, преграждая путь Арсению, когда до входа в класс осталось три шага. — Ты меня сейчас доведешь, у меня приступ здесь случится из-за тебя! — яростно прошептал парень со слезами на глазах. Нет, реветь он еще не собирался, но те как-то сами выступили. И очень вовремя. Если Арсений сжалится… Учитель ласково притянул подростка к себе и приобнял, насколько позволяли вещи в руках. — Ну давай посмотрим… — Мягко водя ладонью по спине для успокоения, Арсений продемонстрировал экран телефона. — Твой уровень стресса шестьдесят пять процентов. Высоковато, но не критично, а все остальные эмоции — это твой характер, капризы и подростковая упертость. Ты справишься, не переживай. Будешь откладывать, с каждым разом станет все страшнее и страшнее. Лучше покончить с этим сейчас! — сказал Арсений и, похлопав ладонью по плечу, поцеловал макушку. За учительским столом сидел Павел Алексеевич и мило болтал о чем-то с ребятами за первыми партами, развалившись на стуле, когда Арсений Сергеевич, таща за локоть Антона, быстрым шагом вошел в кабинет. Перед кабинетом парень ногами уперся, но не помогло. Он неловко ввалился в кабинет. Сережа уже сидел на своем месте. Как только его локоть был отпущен, он, не поднимая головы, направился в конец класса, к самой дальней свободной парте. Он и сам не понимал, чем руководствовался, логики в этом не было. — Шастун! — рявкнул Арсений, ударив ладонью по столу. — А ну-ка быстро на свое место! Антон подпрыгнул от неожиданности и развернулся. Сердце остановилось на секунду, и на этом испуге ноги послушно понесли тело к первой парте. Арсений выглядел очень злым. В глазах словно молнии искрились, те самые… Как раньше. Когда Арсений не знал о болезни и еще не полюбил маму… — Ну с самого утра уже… — продолжил ругаться Арсений, строго смотря на пасынка. По классу прошлись смешки. Антон стыдливо опустил взгляд, прижав голову к плечам. Такой крик его пугал, но недостаточно, чтобы беспокоиться о приступе. Все же он привык к Арсению и его недовольствам. Больше беспокоил такой неожиданный срыв. Арс его по старой фамилии еще не ругал. Настолько он разозлился? — Эх, Антоша, Антоша, — шутливо проговорил Павел Алексеевич, освобождая чужое место и упер руки в бока. — Ну как же так можно. Утром, еще и в понедельник. Теперь Арсений Сергеевич из-за плохого настроения всем двойки до пятницы будет ставить, а виноват ты останешься. Да-да… — закивал он. Класс похихикал. В глазах учителя английского витали только смешинки, и ни намека на то, что он знал о болезни. Антон устремил взгляд на свои ладони. Смотреть на друга он не был готов. Арсений, наконец, сел на свое место и громко опустил стопку тетрадей, тем самым ставя точку в своих эмоциях, и выдохнул. Все быстро забылось. Учителя разговорились о своем. Сережа слегка толкнул друга локтем. — Ты как? — Нормально… — угрюмо ответил Антон, ощущая себя самым настоящим ежиком. С радостью свернулся бы в один колючий клубок и зафыркал бы от возмущения. Сережа кивнул, а после наклонился к уху и чуть тише спросил: — Дай матан списать… Брови резко поднялись от удивления, смахивая всю хмурость с лица. Списывали они часто, но Антон не ожидал такой просьбы именно сейчас. Все так же не поворачиваясь, Антон молча передал весь свой рюкзак другу. Сережа с радостью принял такую ношу и полез копаться в учебниках. Друг вел себя как обычно. Мальчишка аккуратно осмотрелся. Одноклассники занимались своими делами, никто даже не поворачивался в его сторону. Антону стало спокойнее. Успел ведь себя накрутить, а на деле все оказалось так легко и просто. Захотелось ударить себя по голове от глупости. Такую истерику закатил, нервов потратил, а в итоге что? Всем пофиг! Арсений занимался уборкой на своем столе. Гремел стопками с тетрадями и раскладывал документы. Иногда Антон ловил на себе короткие взгляды отчима, но, не зная их причины, старался игнорировать и на всякий случай притворялся несчастным подростком. У него же голова болит! На пятнадцатиминутке Арсений рассказывал ближайшие планы, новости и, конечно, напоминал о плохих оценках, кому что надо исправить. Сережа конкретно занялся математикой. Он не упоминал болезнь и пятницу в целом, зато к Антону в пенал залезал, как к себе домой. То за линейкой, то за штрихом. Свои-то он где-то посеял. К моменту, когда прозвенел звонок, Антон совсем расслабился. Забыл все переживания и наслаждался привычным обществом друга. Шутки, игры и занимательные обсуждения разных тем: от вкусных булочек в столовой до нового фильма в кинотеатре. Это он любил. — Антон, подойди, — окликнул Арсений, когда большая часть класса вытекла из кабинета. Сережа остановился в коридоре. Антон вопросительно поднял брови, совсем не догадываясь, о чем хотел поговорить Арсений. О том, что они с Сережей прямо перед носом учителя математику делали? Так Арсений даже за телефоны не ругался, не урок же! — Ну так что? Голова все еще болит или прошла уже? — вопрос прозвучал взволнованно, а глаза искрились доброй насмешкой. Антон скривился и обидчиво буркнул: — Прошла. Признавать, что Арсений оказался прав во всем, не хотелось. Гордость мешала. И домой уже не хотелось. С Сережей ему было хорошо. Самые скучные уроки становились веселыми, а самые страшные контрольные с другом списывались без проблем. Антон перестал переживать из-за учебы в большинстве случаев. Правда, Арсений Сергеевич иногда представлял угрозу. Но только иногда.