Воспоминание. Прости меня за мою заботу

Ей снился странный сон… очень странный сон. Она находится в объятиях мужчины в каком-то старом простолюдинском доме. Лица его не видит. Он сидит на лавке, держит её, стоящую рядом, прижимает так близко, что дыхание перехватывает. Чжао Чжи упирается руками ему в плечи, пока его голова покоится на её груди, слушая мерный стук сердца. — Моя принцесса… — шепчет мужчина. — Я больше не принцесса. ______ С резким вдохом распахнув глаза, Чжао Чжи на несколько долгих секунд не может прийти в себя. Медленно девушка обвела взглядом комнату, где находится и обнаружила, что лежит на циновке, а подушкой служил мешок, набитый сеном. Вспомнила, что вот уже как второй день она низвергнута вместе с братом с небес за вмешательство в дела смертных. Медленно села, зачесав назад упавшие на глаза волосы. Вновь огляделась, брат уже не спит, вторая циновка пустовала. Чжао Чжи подняла левую руку, на запястье которой чернела проклятая канга. Нахмурилась, дернув рукав пониже. В дверь раздался стук. — Чжи Чжи, — позвал знакомый голос, — Ты не спишь? — Не сплю. — Иди завтракать. Его высочество и Фен Синь уже ушли искать работу. Чжао Чжи вздохнула, наспех расчесалась, одевая свои мужские одежды и вышла из комнаты. За столом её ожидала сухая маньтоу и стакан воды. Му Цин, взглянув на ее шевелюру хмыкнул, ухмыльнувшись. — Ваше высочество, — с едва уловимой насмешкой тянет он. Конечно, теперь его не сдерживают приличия, этикет. Теперь все это было не важно, — Неужето я так вас разбаловал, что вы разучились собирать волосы? Не притронувшись к булочке, Чжао Чжи отхлебнула воды и фыркнула. — Ты б за своими волосами так следил. — Чего это мы такими колючие? — Му Цин обходит девушку со спины и подцепляет пальцами её пряди, — Еще неделю назад мы разговаривали по-другому. — Сейчас ничего не изменилось. — Что же не изменилось? Рычишь на меня, будто это я тебя низверг. И себя заодно, — в его голосе Чжао Чжи слышит разочарование и сердце её екнуло. — Я… Му Цин, прости… — спешит извиниться, кулачки сжимает, — Я просто… — Чжи Чжи, — Му Цин перебивает её, уверенно кладёт руки на плечи, чуть сжимает, — Все нормально. Прости меня за мою дерзость. — Не извиняйся… это все уже не важно. Я не принцесса и ты не слуга, — Му Цин лишь усмехается и вдруг его пальцы уверенно касаются ее подбородка, запрокидывая ей голову, что бы она взглянула на него. — Для меня ты навсегда останешься принцессой… — Ты… — Тихо, — хитро улыбаясь, говорит Му Цин и отпускает ее подбородок, — А теперь, ты либо позавтракаешь, либо я в тебя это силой впихну. Угроза подействовала и, пока Чжао Чжи жевала маньтоу, гребешок Му Цина расчесывал белые пряди, пока её ярко-красная лента покоилась у него в губах. — А теперь я пойду, найду себе работу, — вздыхает Му Цин и опускает косу, которую только что связал лентой, — А ты сиди дома. — Почему это? Я тоже могу работать, — возражает Чжао Чжи, оборачиваясь к парню. — Нет, не можешь. Принцесса… — он вздыхает, качает головой, — Не могу позволить девушке заниматься грязной работой. — Подумаешь, — Чжао Чжи встает и уже выходит из-за стола, когда её резко хватают за предплечье и она врезается спиной в сильную грудь Му Цина, — Эй! — Нет, — раздаётся возле уха, — Принцесса, я лучше возьму на себя в два раза больше работы, чем потом в два раза больше одежд стирать и штопать. — Значит только в этом дело? И вообще, что ты себе позволяешь?! Пусти. — Не пущу, — Му Цин давит на руку и заламывает её. Вторая рука. И вот обе руки заломаны за спиной, а шёпот на ухо тихо добавляет, — Пока не пообещаешь сидеть дома. — Что ты… оборзел?! — восклицает Чжао Чжи. — Это просто мера предосторожности, не более, — заверяет он, чуть прищурившись. Наверное. Наверное, просто мера предосторожности. Му Цин давит на руки, заставляя Чжао Чжи сжать зубы и запрокинуть голову. Она тихо шипит, что действует на него, словно ушат холодной воды и он тут же ослабляет хватку. Дурак. — Я не слышу обещания. — Не буду я ничерта обещать! — Ах так? Кинжал конфискую. — Что?! Му Цин, ты совсем ошалел?! — Обещай мне. Чжао Чжи гневно оборачивается, глядя на его самодовольную рожу через плечо. Му Цин усмехается, глядя на эти зелёные глаза, полыхающие гневом. Мило. Чжао Чжи вздыхает и, закатив глаза, тихо говорит: — Обещаю. — Что обещаешь? — Ну, Му Цин! — она дергается и, сдув выбившуюся из косы прядь, бормочет: — Обещаю не выходить из дома. — Так бы сразу, ваше высочество, — руки тут же перестает сковывать сильная хватка Му Цина. В тот же миг сжатый кулак летит в сторону его лица, однако он ловит его ладонью и давит, заставляя Чжао Чжи отступить. Второй кулак, блокировка. Подножка? Неудачно. — Я тренировался с тобой кучу раз, думаешь есть хоть еще один твой приём, который я не знаю? ______ Вновь тот же сон, однако что-то сейчас точно изменилось. Чжао Чжи понимает — спит, но чувствует все касания, словно наяву. Она стоит в объятиях того же мужчины, сидящего на скамейке. Его пальцы сжимают ткань ханьфу на спине, он поднимает голову и Чжао Чжи наконец видит его лицо, что заставляет её содрогнуться. На сей раз просыпается она почти спокойно, лишь дергается немного. Что в этом сне делает Му Цин?.. Каким боком? Похоже, просто проделки её дурной фантазии. Чжао Чжи вздыхает и глядит на соседнюю кровать. Брат еще спит. Она тихо встает и выходит из комнаты, стараясь не скрипеть дверью. В главном зале пусто, ни Фен Синя, ни Му Цина. И очень тихо, словно она одна тут. Скрипит дверь соседней комнаты и оттуда выползает сонный Фен Синь. — Доброе утро, — зевает он, прикрывая рот кулаком, — Чего не спишь? Рано еще. — Да так… сон приснился, — Чжао Чжи вздыхает, садится за стол, подбирая рукой подбородок. — Что за сон? Девушка замирает и несколько секунд молчит. Стоит ли рассказать? Зачем? Между ней и Му Цином и без того все сложно, не понятно. — Му Цина тоже сны мучают, — как бы между прочим говорит собеседник, набирая себе стакан воды, — Жалуется, что ты его там мучаешь. — Я? Мучаю? — едва не восклицает Чжао Чжи. Это кто кого еще мучает… — Чего у вас так сложно все?.. — Ч-что? Откуда ты знаешь? — Чжао Чжи округлила глаза, рывком оборачиваясь к Фен Синю. Тот вздернул брови. — Ну, во-первых, это заметно, во-вторых, мне ж надо было до него докопаться. Вот и узнал. — Лезешь не в свое дело, — вдруг раздаётся голос и Фен Синь хмыкнул, оборачиваясь к напарнику, — За своей бы личной жизнью так следил, как за моей. — Ой ой ой, какие мы злые. — Сгинь с глаз моих, — Му Цин явно напряжён, это читается во взгляде, в сжатых губах. Фен Синь дергает уголком губ, глядит поочерёдно на Чжао Чжи и на напарника. Глядит на нее и вздергивает брови, та кивает. Лишь тогда он уходит из дома. Му Цин остается в дверном проёме, прислонившись плечом в дверному косяку, вглядывается в лицо Чжао Чжи. Та взора отвести не смеет. — Что за сны тебе снятся? — Это не важно, — тут же она чувствует, как лицо предательски заливается краской. Му Цин решил, судя по всему, не настаивать. Он кивнул и двинулся к комнате, где все еще спал Се Лянь. Вскоре все четверо собрались за завтраком, но ни принц, ни принцесса не прикоснулись к еде. Фу Яо напряженно следил за ними двумя, жуя булочку. — Ваше высочество, может все-таки позавтракаете? — обращается он сразу к обоим. Чжао Чжи качает головой. — Нет аппетита. — Вы в обморок свалитесь, если будете голодать, — поддерживает напарника Му Цин. Плевать. Все равно их тела бессмертны, даже если захотят, они не умрут, не смогут. Чжао Чжи взглянула на Се Ляня и только сейчас заметила на его шее белую ленту, что скрывала его проклятую кангу. Чуть нахмурилась, но заставила себя перестать смотреть. — Да плевать… — бормочет и чувствует пристальный злой взгляд, — Все равно не умру. Краем глаза замечает, как сжались пальцы Му Цина в кулак и остерегается взглянуть на него. Значет одно точно: брат с Фен Синем уйдут и предстоит разговор. Сердце сжимает ледяная рука, принося почти физические мучения, а тело прошибает странный мандраж. Будто случится должно что-то важное. Ничего другого они себе позволить не могут, учитывая, что работать приходиться где попадётся, о стабильном заработке и речи не было. Так пусть лучше за Чжао Чжи поедят родители или брат. А им за работу и без того платили гроши. Му Цин оставил свою порцию недоеденого риса и уставился на Чжао Чжи. Та к тарелке так и не притронулась. Еще несколько дней назад девушка высказала свои опасения о местонахождении Ци Жуна, который пропал без вести, но государь и государыня даже не собирались его искать. Му Цин знал, что она, как никто другой была близка с Ци Жуном, потому ужасно переживала, ведь после случая с башней она его не видела. ______ День падения государства Сянь Лэ. Под грязной щекой земля пропиталась горькими слезами боли и отчаяния. Зелёные глаза, раньше блестящие от радости жизни, сейчас потухли и смотрели в пустоту перед собой. Скрывшись от погони воинов Юнань, намеревающихся убить всех королевской крови, Ци Жун забрёл на какую-то гору, поросшую лесом. Где-то позади пылала от пожаров столица, вызывая новые потоки слез. Во всем виноват Се Лянь. Во всем этом виноват он! И впутал в это еще Чжао Чжи! Ци Жун скривился, кулак вновь встретился с землёй, кисть обдало мимолетной болью. Где-то в горле застрял отчаянный крик, но никто бы его не услышал сейчас. Хотелось в прошлое. Хотелось к родной маме, хотелось… забыть это все хотелось. — Пошел этот принц… — бурчит он себе под нос, всхлипывая и садится, — Гори все огнём! ______ — Чжи Чжи, ешь. — настойчиво шипит на нее Му Цин и хмурится. — Я не хочу. — Ешь, сказал. Если хочешь нам хоть чем-то помочь, то ешь. — Какой прок вам с лишнего рта? — Чжао Чжи тоже хмурится. Му Цин, сев перед ней прям на стол, не дал встать. — Сдурела? — парень явно зол, ему крайне не нравится, что его принцесса так себя ведет. Стоп, его принцесса? Дурак, — Если так боишься о наших финансах, могу не есть я. А тебе излишняя худоба не к лицу. Чжао Чжи опешила. Что?! Что значит он может не есть?! Принцесса вскочила и Му Цин не успел среагировать, как его схватили за грудки и с силой встряхнули. — Совсем крышей поехал?! Если я отказываюсь есть, не значит, что ты тоже должен отказаться! — его вновь тряхнули, Му Цин положил свои ладони поверх её, чуть сжал пальцы. — Принцесса. Либо мы оба питаемся нормально, либо оба голодаем. Чжао Чжи зло выдохнула и приподняла губу в сердитом оскале. Разжимает пальцы, выпуская из них ворот одежды, но его руки ее не отпускают. — Это шантаж… — Чистой воды, — хмыкает Му Цин, — Ну так что? Будем и дальше упрямиться, принцесса? Девушка хмыкнула и отстранилась, усаживаясь за стол. Наконец начала уплетать кашу, а парень по привычке закатил глаза, брови его разглядились.