Глава 1. Часть 2.

Новак не отрываясь смотрел в планшет через узкие очки для чтения, хотя за последние несколько минут не прочитал на экране ни строчки. Как только в штаб Флота пришел рапорт об инциденте в Царстве Аида, Новак понял: очень скоро к нему явится Чжао Вэй. На третий день пророчество сбылось. — Ему нельзя поручать контакты с Содружеством! Я уже четыре года никак не могу понять кто допустил его до командования! Какая, мать его, ирония! Невероятно! – коммодор Чжао, как ужаленный, нарезал восьмерки по кабинету межведомственного связного Новака. — Вэй, присядь. Всё не так плохо, — не отрывая взгляд от экрана пробубнил Новак, — Могло выйти гораздо хуже. Он не оставлял попыток вернуться к чтению. Еще полсотни входящих – и можно начинать составлять отчет для коллегии. А там уже и вечер не за горами. — Я про это твоё “гораздо хуже” даже думать не хочу! – Чжао расстегнул воротник формы, и вытащил из брюк электронную сигарету. — Пожалуйста, отвлекись, и поговори со мной, Питер. В ответ Чжао Вэй получил только неодобрительный взгляд, насквозь пропитанный всем тем раздражением, которое в данный момент хозяин кабинета испытывал по отношению к своему раскрасневшемуся от возбуждения гостю. Вэй прекратил метаться, и выпустил облачко пара с ароматом черт знает чего. Наконец, он сел-таки в высокое кресло возле окна, откинулся на спинку, и стал платком вытирать пот с лысой головы. Новак отложил планшет, и решил, что после трёх часов чтения служебных записок и пресс-релизов корпоративных и флотских служб ему все-таки не мешало бы отвлечься. Грузный, похожий на медведя, он неуклюже вышел из-за стола, и принялся медленно расхаживать от стенки к стенке. — Ну ты же в курсе своего положения, да? – начал он, — Ты ведь лучше меня знаешь, что желающих вывернуть наизнанку твои карманные войнушки с непокорными капитанами — целая очередь. — Питер, я вообще-то не дурак, – вставил Чжао. — Знаешь, а мне вот иногда кажется, что ты всё-таки дурак. Болван. Круглый, лысый идиот. – Новак поднял ладонь, пресекая ответную тираду, и продолжил: — А я – единственный человек на Кольце… Нет! Я – единственный человек во всем, мать его, секторе, который может сказать тебе эту правду в глаза. Не считая Дай Лу, конечно. Вэй, послушай, Гаврилов и Гутьеррес уже несколько лет думают за какую бы выступающую часть тебя поймать, чтобы не дать тебе получить вторую звездочку. Чжао молчал. Новак тоже замолчал, но вскоре продолжил – уже спокойнее. — Я вообще не понимаю зачем сейчас распинаюсь. Ты, по-моему, убеждён, что драться по правилам в клетке без правил – самая эффективная стратегия победы. Бесспорно, это благородно, и всё такое… Но твоя страсть к регламентам тебя подведёт. О, ты только представь, какие жалобы на тебя напишут те же Гутьеррес с Гавриловым. Уверен, Маэда тоже не будет в стороне стоять. “Коммодор Чжао по причине личной неприязни отстранил от командования капитана, совершившего первый за два столетия контакт, просим обратить внимание и принять меры”. Доносы сочинять у нас много умельцев. — Питер, я с ними каждый день работаю. Все трое – слизняки и карьеристы, но до сих пор мне удавалось избегать драк в грязи. — Это потому что тебе везло, а сейчас может не повезти. К тому же никогда не стоит недооценивать соперника, даже если он кажется полным идиотом. Как тебе известно, в Адмиралтействе идиотов нет. И да, ты метишь высоко, но если уж идешь этой дорогой, то по пути точно придется переплыть не одну реку дерьма. Чжао откинулся на спинку кресла, и снова выпустил облачко пара. — Велика ли задача… — Может для тебя – невелика, но начинай уже привыкать поступаться несгибаемыми позициями. Вот этот твой проклятый Готье. Он теперь медиаперсона, считай неприкосновенен. Ради своего же блага, оставь ты его в покое. Произошел первый за двести лет контакт, на Землю вот-вот прибудет первая в истории делегация инопланетян, на ушах стоит весь аппарат власти вплоть до Совета Наций, а всё, о чем ты думаешь — это как бы подкопаться к капитану, который это заварил? Ты серьезно? Чжао, казалось, уже не слушал Новака. Теперь он тоскливо смотрел в окно на изгиб Кольца: горизонт, уходящий ввысь, и теряющаяся в легкой дымке перспектива. Симуляция солнечного света, искусственная зелень, звуковые файлы с песнями птиц на повторе, и фонтаны, в которых нет воды – на сто процентов состоящее из префаб-модулей Кольцо порядком надоедало примерно за год жизни на нем. А уж кто провел на Кольце больше пяти лет – тех от этих видов слегка подташнивало. Но именно здесь был штаб 4-го Исследовательского Флота, а значит здесь было место добровольного заключения коммодора Чжао Вэя. — Я не люблю людей, которые думают, что правила созданы, чтобы их нарушать, – наконец проговорил он, — а Готье возводит эту идею прямо-таки в степень. У него врожденная неприязнь к любым структурам, и, кажется, он получает удовольствие, когда на его действия отвечают сопротивлением. И да, я знаю, как его обожает команда, но мне наплевать на то, какой он человек. Может, он разводит щенков лабрадора, и по выходным водит экипаж в парк аттракционов. Это всё — фантики. Популярность не делает его хорошим офицером. Новак снял очки, окончательно превратившись из флотского межведомственного связного в Питера Новака, однокурсника Чжао Вэя из Академии, и, пожалуй, единственного человека, помимо жены, которого тот считал своим другом. — А как это всё связано с контактом? Хотя бы на минуту высунь голову из этой своей уютной парадигмы. После встречи с Готье урса сами вышли на связь с Землей; и потом, эта история с посольством… Всё это — огромная победа, и принес её капитан нашего Флота. На нас теперь смотрят все пятьдесят миллиардов душ на сотне миров, а еще – Совет Наций, Управление Колоний, и черт знает ещё кто. Я сегодня получил сообщение от коммодора Ким. Ты помнишь её, она всё ещё курирует в секторе набор в Академию. Так вот: мы перевыполнили план по рекрутам уже втрое  – и это только первые пять дней! Готье спас не только корабль урса, Готье спас весь 4-й флот. Его хотят представить к награде. — Вот уж не знал, что Флот нуждался в спасении. Кстати, от урса он уже получил в награду тонну иридия, – мрачно заметил Чжао. — Шесть центнеров, – поправил его Новак, — да какая разница? Он – звезда, он теперь – лицо Флота. Во всей внутренней переписке только и твердят, что урса вот-вот откроют постоянное посольство на Земле. Два века безразличия к человечеству закончились. Мы начинаем заводить друзей. Кстати, давай отдельно поблагодарим всех Богов за то, что там, у Персефоны, был именно корабль урса. Чжао снова тяжело вздохнул. — Готье – лицо Флота… Скажи ты мне это месяц назад – я бы тебя высмеял в самых острых выражениях. По последним данным “Лицо Флота” не брилось уже несколько недель. Новак развел руками: мол, что поделать, какое есть. — Уж побриться-то мы его как-нибудь заставим. Короче, хватит нагнетать. Как дела у Дай Лу? — У неё всё в порядке. И вообще, не меняй тему! Ты так много общаешься с блогерами и прессой, что сам уже кому угодно зубы заговоришь. — Буркнул Чжао. — Вэй, я ведь всегда был за тебя. Подумай, прошу. Не губи себе карьеру. Чжао встал. Он выглядел куда более спокойным: дышал ровно, перестал потеть, снова приосанился, и прикрыл лысину кепи. Поправив форму, он направился к выходу. — Ты еще не обедал? Я собираюсь в “Кастильо”, – он приоткрыл дверь, и подозвал стоящего снаружи помощника, — Старшина, добавьте к записи на обед еще одно лицо. Помощник кивнул, и достал планшет. Дверь медленно закрылась. — Ты в курсе, что сам можешь это делать? – спросил Новак, надевая китель, — Зачем тебе вообще помощник? — Затем же, зачем тебе – вот эта штуковина на стене. – Он показал на доисторический медный барометр. Питер рассмеялся. — А зачем она мне? Она тут ещё до меня была! Досталась с кабинетом. — Так и мне помощник достался вместе с должностью. Не пропадать же кадрам.