Часть 8

— Да будет! Услышал я и открыл глаза. Взгляд, ещё не сфокусировавшийся из-под ресниц, резанула белоснежная явь — она дрожала, пульсировала яко ETHER, объявший Марию в танце, преломлялась сотнями иголок, которые впивались в глаза, оттого я их щурил, и ETHER вибрировал ещё быстрее. Да! Я познал его тайну. Тайну ETHERа. Её тайну. Тайну Марии. За это, закономерно, был наказан скитаться вечно. Оказывается тут всё именно так, как мы себе и представляли на Земле — легко, тепло, спокойно, белоснежно. И ангел над тобой читает молитву: — Да будет воля Твоя! И на земле, как на небе. Мария была ведьмой. И я её познал. Без позволения верховного распорядителя, но познал. А напротив меня возвышалось существо непознанное — ангел: юный, хрупкий, в голубых одеяниях. Ангел, сложив руки на груди, сочными розовыми губами, нежным голосом молился за мою душу: — Хлеб наш насущный дай … Ай! Внезапно ангел вскрикнул и убежал. Где-то вдали, на фоне, слышались чьи-то крики, шла какая-то быстрая возня. «От меня сбегали даже ангелы на небе». Красивая мысль, отметил я про себя. Ею можно было начать автобиографию великого режиссёра, коим у меня был шанс стать. Если бы … Но я выбрал Марию и ETHER. Почему и? Ведь Мария и есть ETHER. Эта мысль была такой новой. И еще более сладкой. Надо же — любовь можно пронести не только сквозь жизнь, но и даже сквозь смерть. Или это не любовь? А просто влечение? — Лечение! Прервал мои блуждания по шоу-руму собственных мыслей резкий мужской голос. Портал открылся и шум стал ближе и осязаемее. — Лечение! Значит был выбран правильный протокол, вот и всего, Анхелика. Перестань орать! — мужской голос резко наступил на ангельский. — А не то от твоих криков он улетит обратно. Голос локализировался совсем рядом. С одной стороны, хотелось посмотреть на него. Наверное, это и есть Бог. Голос ему шёл — был таким же бородатым, мудрым и располагающим. С другой стороны, смотреть было лень. Во всем теле была разлита невыносимая, беспощадная усталость. Такого при жизни со мной не было даже в высокие пики самой жаркой сиесты. Стоп. В теле? Я подумал «в теле»? Мне что тело оставили? Хм! Кончики пальцев почувствовали опору — холодную, скользкую. Лёд? Мария в последнем своем явлении уезжала от меня на коньках. Похоже, что она уехала, а я остался. Как клоун лежать на льду. Что ж. Благодарю за шикарный подарок. Не знаю, какое именно тело мне оставили на том свете, но если есть хоть какое-то, уже привычнее. По правилам хорошего тона следовало поблагодарить бородатого лично. Я сделал усилие открыть глаза, одновременно провозглашая благодарственную речь: — Здравствуйте, Сеньор Бог. Или вы Пётр? Или Павел? У меня тут перед глазами полночь, в Петропавловске. — Что такое Петропавловск, в душе не чаю, но откуда-то в голове он появился. Разговаривать что-то мешало. Было трудно. Куда более труднее, чем смотреть. Поэтому мой рацио выбрал визио. — Он что-то мычит, сказать хочет, наверное. — Предположил умничка-ангел. — Стонет. — Безаппеляционно резюмировал Бог. Мда. Бог оказался не столь мудр, как я о нём думал. И совсем не таким, как я его представлял. Бог оказался рыжим, круглым и слегка заросшим, как будто утром побрился до половины, а потом ему наскучило и он пошёл сотворять мир. Dr.Dud — гласила табличка на кармане халата Бога. — Вот так и так, спасает их врач, а благодарят они Бога. — Бурчал себе под нос Рыжий. — Думают, Бог им за это признателен будет. Может быть, может быть. Импульсы есть. Рыжий трогал мои пальцы. Потом что-то ворочал в области груди. Оу! Отлично. У меня и грудь есть, не только пальцы. Хорошее тело, разнообразное. — Так, динамика хорошая, — продолжал свою жвачку бурчальник, — недолго кантовался, поэтому давай-ка поработай самостоятельно. Чуда не произошло — работать заставят даже тут. Но рыжий, даром, что Бог, мыслей моих не читал. А вместо этого полез мне в глотку. Минутный дискомфорт и … я почуствовал, что у меня есть не только пальцы и грудь. У меня есть лёгкие. Первый вдох на том свете, как первый … даже не знаю, как первый что. Ничего похожего по эмоции у меня в жизни не было. Это настолько нереально, настолько захватывающее! — Воу, воу, парень полегче! — Рыжий мгновенно отреагировал на мое откровение. И всё-таки он читает мысли, значит не зря является Богом. — Сделай ему коктейльчик, — обратился Бог к ангелу, — не то сейчас сердце вылетит, смотри какая кривая дёрганная пошла, пусть успокоится, подремлет, сил наберётся. Что-то заворочалось в районе внутренней стороны сгиба локтя. И мне снова стало не до Бога. Следующая наша встреча была не столь драматична. Я уже понимал, что никакой он не Бог, этот Доктор Дуд, хотя, как технический специалист оказался божественный, коль смог заставить мою физику работать заново. — Сколько пальцев? — растопырил он пятюню перед моим носом. — Блять! — ругнулся я. — Вы за кого меня держите? За дауна? Я прекрасно вижу, слышу и даже говорю. — Не блять, а пять. — Меланхолично ответил доктор на мою речь и продолжил гнуть свое. — Какой сегодня день? Помните? — Прекрасный! Солнечный! — Посмотрел я в окно и снова нахамил доктору — Ваши фамилия, имя? — Мария! — Мария? — тут доктор Дуд реально удивился. Даже оторвался от своего блокнота и внимательно глянул на меня. — Мария! Доктор! К черту ваши тупые вопросы. Со мной всё нормально! Хорошо! Отлично! Мария! Где моя Мария? — Ху из Мария? — Она моя…моя… моя… И слова застряли в горле, как будто в нём до сих пор находился аппарат для вентиляции лёгких. Моя кто? Кто она мне, Мария? И кто она вообще? — Моя Мария!!! Просто моя!!! Она была со мной!!! — Перестаньте орать! — эта фраза, видимо, была любимой у доктора для всех — и пациентов и персонала. — А не то мне вас придется усыпить. Орать я перестал. В смысле усыпить? — В смысле снова дать вам успокоительное и отправить в лечебный сон. Вы помните, что было до того, как вы к нам попали? — Мария. — Что Мария? — Была Мария… — Да не было никакой Марии. Вас нашли одного. Первые бегуны. Утром на рассвете в парке Рибера Сур. Вы были весь в крови. Вначале подумали, что вы труп, так как у трупа, то есть у вас, в районе груди, на рубахе, было большое кровавое пятно. Как будто кто-то вам сделал дырку в сердце. Я вспомнил острый каблук Марии и концовку нашего безумного танго. — Да, это она мне сделала дыру в сердце… — сказал я вслух. — На вас напала эта самая Мария? Можете её описать? — Да не нападал на меня никто! — Я понимал, что не должен подставлять Марию. Я её не выдам! Не выдам! — А люди, которые вас нашли подумали, что на вас напали хулиганы. Они решили, что бандиты пырнули вас ножом в сердце. Но когда мы приняли вас, стало понятно, что проникающих ран нету. Но у вас всё тело расцарапано, как будто вас атаковали дикие звери. Мария была и зверем, дикой кошкой, и хулиганом одновременно. Это да. — Что с вами произошло? Вы помните? — Мы танцевали с Марией. В её доме, который стоял высоко на горе, на тридцати трёх ступеньках. На выступе. В парке. — На выступе в парке вас и нашли. Только нет там никакого дома. И ступенек тоже нет. — А Мария? — Вы лежали без сознания один. Без Марии. О происшествии написали все интернет-порталы. Вас неизвестного постарадавшего от неизвестных хулиганов показали по тв и вас узнала ваша соседка. Вернее соседка вашего деда. Она нам и рассказала, что вы — молодой режиссёр, вернулись из Европы, творческая натура, после смерти деда долго не могли прийти в себя, жили отшельником в его старом кинотеатре, а потом ушли в ночь и пропали без вести. — О Господи! — Схватил я себя за голову, она раскалывалась от информации. — Да всё я помню, доктор. Я не сумасшедший. Так и было. Я все прекрасно помню. Только была ещё и Мария. «María tango, María del arrabal!» — автоматически пропел я знакомую мелодию. — Del arrabal? — переспросил доктор. — С окраины? С какой именно? Сан-Николас, Пуэрто-Мадеро, Сан-Тельмо или может быть из Монсеррат? Адрес её знаете? Если она была, как вы говорите, тогда мы ее разыщем. — María noche, María pasión fatal! — Это всё, что я о ней знал. Её адрес мне был неизвестен. Доктор на меня посмотрел выразительно. «Сумасшедший» — читалось в его взгляде. — Я не сумасшедший, доктор! — Я этого и не говорил. От недостатка кислорода, мозг иногда вытворяет совершенно безумные вещи. За 20 лет работы в интенсивной терапии каких рассказов от пациентов я только не наслушался. Переход от бессознательного состояния к сознательному сопровождают видения. Так что Мария, видимо, была. Но только персонально для вас. В виде галлюцинации после потери крови, и в следствие — потери сознания. — Доктор, но Мария была ДО! — сказал я ему доверительно откровенно, понижая голос до шёпота. — Она была ДО потери сознания, не после. Мои слова мгновенно подтвердили ноющие раны на руках, расцарапанные Марией. — Отдохните пока, — доктор погладил меня по руке, медсестре-ангелу дал указания про какие-то кубики внутривенно. А взгляд его вернулся к первоначальному диагнозу — делириум.