Часть 9

«Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший» Отбивалось в висках на каждый шаг моего медленного бега. Быстро только кошки плодятся и люди бегают после комы в бразильских сериалах. На больничной койке в бесснознательном состоянии я провёл около трёх суток. Этого оказалось достаточно, чтобы опорно-двигательные функции разбалансировались. После возвращения в мир существующий, каждое движение давалось мне с трудом. Я с удивлением обнаружил, что ходить можно осознанно. Не в смысле «в потоке» и «в ресурсе», а в плане понимания и контроля каждого микродвижения стопы, ноги, тела. Почему-то меня преследовало ощущение, что я не на своих двоих передвигаюсь по твёрдой поверхности, а нахожусь на скользком льду на коньках. Когда ощущаешь контроль над каждой мышцей, собираешься всем организмом в единое большое внимание, чтобы не свалиться ниц. Как и у самурая у меня был путь. Только менее романтичный — до туалета и обратно. Это вначале. Далее держась за ходунки, потом за стены, а потом уже и без посторонней опоры, я начал осваивать окружающее пространство. Таким образом узнал, что Ангел в белом халате оказался падшим. Как только докторский состав разошелся, Анхелика, оставшаяся на ночное дежурство, предалась греху ублажения плоти. Я проходил мимо кабинета ночной сестры и из приоткрытых дверей доносились характерные звуки. Это меня и привлекло. Нет, я не извращенец, я не собирался любоваться чужим сексом. Над столом у Анхелики был установлен пульт со всеми ключами и магнитными пропусками. Я хотел отсюда сбежать. Тихо, чтобы не потревожить анхельскую любовь, я открыл навесную дверь и там меня ждал сюрприз. Кроме ключей от всех дверей в этом шкафчике двумя стопками лежали мобильные телефоны всех мастей. На вершине крайней пирамиды я опознал свой яблофон, хотя врач уверенно убеждал меня, что ничего кроме царапин при мне не было. Я поднес палец к сенсору — аппарат улыбнулся разблокировкой. Сомнений нет — врачи врали. Значит… Значит… Значит, могли соврать и в остальном. Все эти дни меня рьяно убеждали, что дом на горе, Мария и танцы — моё израненное пережитым нападением воображение. Что всё это я сам себе придумал. Убеждали и не отпускали из больницы. Обещали, что вот-вот, вот-вот, ещё немного, мне станет лучше и будут готовить к выписке. Доктор был по-прежнему похож на Бога. А кто же не верит Богу, когда тот обещает? Похож. Но не подобен. У Бога оказалась червоточина — он врал. Его первую ложь я разоблачил — мой телефон в больницу приехал со мной. Теперь настало время оспорить главное. Из зеркала напротив на меня смотрело худое, заросшее и измождённое тело завернутое в простынь. На стуле небрежно валялись брошенные в порыве страсти брюки и футболка, а под стулом бархатные мокасины. План созрел мгновенно. Я убегу отсюда, найду дом Марии и мы будем счастливы, как тогда в первую нашу грозовую ночь. И вот одетый, а вернее, практически обмотанный штанами, кои мне были на полдесятка размеров велики, в чужой тишотке и мокасинах я медленно, но изо всех сил, бежал в направлении парка Рибера Сур. Всё было так же, как и в тот вечер — темнота окутывала дорожки, высокие травы шелестели своей изумрудностью под симфонию ветра, птицы выводили под это сопровождение свои вокализы, и я бежал. Я знал свою цель — дом Марии на выступе, на перекрестке трёх дорог в сердце ночного парка. И вот оно, освещаемое шальной луной троепутье. Я не ошибился. Я точно знал, как выглядит это место. Справа от дороги выступ три ступеньки, а них еще тридцать три и на вершине приз — сладкая Мария. Я напрасно тёр глаза. Мотал головой в разные стороны, а вдруг картинка изменится. Но меня встречала безызбежность и безысходность. На выступе в три ступеньки не было волшебного хода в тридцать три шага. И светящегося дома тоже не было. На осыпающихся трёх ступенях лежало плато со старым потрескавшимся асфальтом, в который были воткнуты ржавые, разломанные арматурины. И всё. Ладони легли на глаза, чтобы не видеть эту реальность. Руки опустились. Задев что-то твердое в кармане. Телефон! Как ж я мог забыть! Телефон! А в нём должна остаться моя Мария. Ведь там же находился исходник моего киношедевра с ней в главной роли. Если всё вокруг неосязаемо и если действительно, если допустить правоту доктора, и всё это игра воспалённого сознания, то видео — это артефакт. Он существует в этом мире, не в придуманном. Я разблокировал телефон, вошёл в галерею и… от сердца отлегло. Видеофайлы со сцены в старом кинотеатре из телефона никуда не делись и были готовы к просмотру. Значит правда! Всё правда! Моя Мария существует! Я не сумасшедший!