Часть 2. Уговорить за 24 часа (или меньше)

Попытка «поговорить» номер 1: провалена (как и запланировано) Вечерний разговор не сильно тяготил Бакуго — он знал, что так будет. Он знал, что не может уговорить Деку пойти с ним против его воли, иначе это было бы… Не неправильно, нет. Это было бы жестоко. Кацуки знал, что виноват — виноват в том, как относились к Изуку. Быть просто единичным задирой и быть во главе этих задир — совершенно разные вещи. Он никогда не считал, что был прав, но у него были причины так себя вести. Раньше были. «Цель не оправдывает средства» — эта фраза как нельзя лучше описывает его новую, более взрослую версию. Он виноват перед Изуку, он знает. Но одно дело — просто измениться и извиниться, а другое — хотеть помочь измениться другому. Помочь Изуку, помочь перестать опасаться осуждения, помочь перестать врать о своём самочувствии, помочь перестать, блять, переживать за всех, но только не за себя! Что нужно сделать для того, чтобы этого добиться? Правильно, сблизиться с ним! (И нет, Бакуго не искал оправданий, чтобы снова начать общаться с Изуку, так сказал сделать Всемогущий). Операция по «сближению» проходила относительно успешно: Деку как минимум(!) стал ему больше доверять. Теперь они могу спокойно болтать на переменах(конечно, в основном они просто ссорятся из-за разных мнений, но всё же — это разговоры, причём без драк!!!), обедать вместе в школьной столовой(хотя обычно к ним прилипает либо Круглолицая, либо сынишка Старателя), смотреть фильмы(про Всемогущего), тренироваться(со Всемогущим) и, в принципе, Бакуго всё устраивало. Причём даже больше: ему нравилось, что теперь он может ставить Мидорию как равного себе. Удивительно, правда? Для Кацуки тоже. И теперь, не имея никакого плана за душой и прекрасно понимая, что всё это сейчас происходит чисто из-за его эгоистичных желаний, ему нужно было просто поговорить с Деку. Просто поговорить двум людям, которые вообще не понимают словосочетания «разговор по душам». Гениальный план с уже провальным началом и ни хрена не светлым будущим.

***

Несогласованная попытка «поговорить» номер 2: провалена (без изначальных шансов на успех) Времени на «подумать» у Мидории было не очень много, особенно если считать, что школу никто не отменял (к сожалению). Поэтому Бакуго и не думал перехватить его до уроков: это было как минимум невозможно. Привычку «дают — бери, бьют — беги» Изуку, по мнению Кацуки, выработал на «ура», поэтому и это было хорошим оправданием не явиться на завтрак в общежитии. Круглолицая даже начала переживать за самочувствие «Деку-куна» и уже собиралась сама подняться к нему и проверить самочувствие, на что Очкарик и Тодороки были с ней полностью согласны. К моменту, когда чуть ли не половина класса, уже стоящая на выходе, согласилась с ребятами, что «нужно навестить Мидо-бро» (за исключением Кацуки, который, видимо, единственный понимал, что в этой ситуации его лучше не трогать и просто хотел, чтобы они все свалили), зеленоволосое чудо соизволило спуститься к столу. Односложно ответив ребятам на вопросы о его самочувствии чем-то между «угу» и «ага», Деку встал перед своим обычным местом напротив нетронутых чая и тарелки с яичницей. А ещё более напротив сидел Бакуго и, на первый взгляд, спокойно ел свою порцию. Они молча уставились друг на друга. Ребята, стоящие на пороге во главе с Киришимой, видимо, поняли, что всё хорошо и, попрощавшись, покинули стены общежития. Уроки должны были начаться примерно через сорок минут. Кацуки не желал начинать диалог первым как минимум потому, что эта полусонная брокколи, сто процентов, ещё даже не соображает. Да и сам он большую часть своей утренней энергии потратил на убеждение Дерьмоволосого в том, что его ждать не надо и он сам спокойно придёт, а вот Деку нет. Изуку молча потянулся за своей порцией чая, краем глаза наблюдая за друзьями, которые уже были почти собраны и, в свою очередь, наблюдали за гляделками этих двоих. Поднеся стакан к поджатым губам и посмотрев на жидкость приятного зелёного оттенка, он вздохнул и задал очень странный, но привычный для него, вопрос: — Каччан, ты в порядке? Каччан, который, конечно же, был нихуя не в порядке, мягко говоря, ахуел от заданного вопроса, потому что это он должен был его задать! — В отличие от тебя, идиот, да, — Бакуго искренне пытался сдержать неловкость стыд гнев мат ад криппера эмоции от проявления на лице, поэтому просто опустил взгляд в тарелку, — и да, я пойду. Изуку оторвал взгляд от, видимо, заворожившего его чая и поднял его на собеседника, который в свою очередь продолжил: — Но только при условии, что ты тоже пойдёшь. Мина Ашидо — официальный предводитель game-клуба класса А (как любил её в шутку называть Киришима) сегодня впервые за относительно долгий период существования этого выдуманного кружка из-за него проспала уроки (это не значит, что она не делала этого раньше, просто в те случаи её мания к настолкам отходила на второй план). Причина для этого была наиглупейшая: Каминари до двух часов ночи уверенно отказывался принять своё банкротство и настаивал вернуть хотя бы бабушкино наследство (как будто оно у него было). Поэтому, проспав обычное время завтрака (а Каминари-то вообще ещё не проснулся), она спустилась в часть зала, окрещённую классом А «столовой». Конечно же, из всего диалога она услышала только последнюю фразу, но это не помешало ей вставить свои (непрошенные по мнению Кацуки) пять копеек: — Свидание планируете? Могу помочь, если хотите, — с улыбкой сказала она. Мидория, который только что сделал первый глоток, брызнул чаем прямо в лицо названного парня и нервно закашлялся; Бакуго, не успев донести палочками кусок бедной яичницы, уронил его и повернул голову в сторону жертвы со взглядом, буквально говорившим «беги или умри»; Урарака не менее выразительно повторила выражение лица ходячей бомбы, но решила сначала спасти лучшего друга от смерти от шока и чая, а потом уже высказывать все свои претензии подруге. Относительно этих троих, самыми спокойными из присутствующих в зале шести человек (так как остальные более ответственные, по мнению Ииды, уже ушли в школу, а по мнению Бакуго «ещё дрыхнут»), были сама Мина, тихо (насколько это возможно) смеющаяся с этой картины; Тенья, уже одетый в школьную форму и пытающийся ей доказать, что «такое поведение неприемлемо для ученика UA»; и бессмертный Тодороки. Бессмертный, так как примерно в середине перепалки он умудрился (с божьей помощью, очевидно) крикнуть Кацуки что-то по типу: «Я ожидал, что ты сделаешь это раньше», за что получил в лицо чистейше русским стаканом с остатками чая и, по итогу, испачканную рубашку. Спустя примерно минуту непрерывного кашля, Изуку Мидория принял решение срочно спасать репутацию своего дорогого друга, поэтому он сразу же в своей привычной манере принялся оправдываться: — Ашидо-сан, что ты такое говоришь?! Мы с Каччаном никогда не!.. «За себя говори, задрот», — на автомате подумал Кацуки, но предпочёл не продолжать эту мысль. — …мои, нет, наши одноклассники из средней школы, они… хотят встретиться все, а я… — А ты не хочешь, потому что у тебя свидание с Бакуго? — Да… Тодороки-кун, нет! Дальше виновник перепалки решил, что ему не обязательно слушать. Поэтому он, крикнув «заткнись уже» в сторону Деку, встал, отряхнул руки и пошёл в сторону комнат, по пути «случайно» толкнув и наступив на ногу Тодороки, который в этот момент вытирал платком Ииды лицо и рубашку от чая. Был ли Бакуго рад произошедшему? НИСКОЛЕЧКИ Во-первых, он толком не позавтракал, во-вторых, он нормально не поговорил с Деку, а в-третьих, он же сейчас, блять, будет виноват, что испортил этому Двумордому рубашку! За-ши-би-сь денёк начался. Сто из десяти.

***

У Изуку день начался не лучше. Взять хотя бы тот факт, что он проспал будильник, затем запутался в одеяле, упал, поднялся, пошёл, и всё как в тумане. Нормально он проснулся где-то в промежутке между фразой Каччана о том, что он хочет пойти с ним (если Мидория правильно всё услышал!), заявлением Мины и глотком чая, которым он подавился (лучше бы это был кофе, ей-богу). Затем, когда уже Кацуки ушёл, он помогал найти чистую рубашку для Тодороки-куна взамен «чайной» (в итоге одолжил одну из своих), параллельно пытаясь побыстрее собраться, чтобы не заставлять ребят ждать. Они, конечно же, успели, но Иида всё равно расценил это как опоздание («ученики UA всегда должны приходить на занятия как минимум за 15 минут до начала урока»). Вежливо выслушав старосту, Изуку направился к своему месту. Кацуки уже был в классе и спокойно (если словом «спокойно» можно описать периодически вылетающие явно оскорбительные согласные буквы) сидел за партой, параллельно переписываясь с кем-то. С кем-то, не записанным в его контактах (Мидория не поглядывал, честно, там просто была видна часть цифр, напоминающая номер телефона). — Каччан… — начал было он, желая поговорить об утренней ситуации и об этой ситуации в целом, — я… — Изуку, — «всё-таки слышать своё имя приятно», — мы можем поговорить об этом позже, когда… Договорить никто из них не успел (опять). — Баку-бро! Это очень подло с вашей стороны! Могли бы хотя бы разбудить! Каминари Денки — герой ночного романа о нищем (и совсем не прекрасном, по мнению Кьёки Джиро), конечно же, волшебным образом проспал (как удивительно)! И теперь вместо того, чтобы винить себя в халатности к учёбе (как выразился Иида), он возмущался на всех, кого видел. А следовательно, первым он увидел… — Так, нечего верещать на Бакуго! — откуда ни возьмись материализовалась Ашидо. — Никто не виноват, что ты не умеешь распоряжаться своим временем! — Да. И в том, что не умеешь проигрывать, — Джиро, стоящая рядом с Миной, тоже была очень хороша в поддержке (особенно по отношению к «Пикачу»). — Киришима! Забери даму своего сердца и её подруг подальше от меня! Эйджиро ещё даже не успел среагировать на фразу, как Бакуго среагировал на то, что все эти люди столпились вокруг его (и Изуку тоже) парты. Если пропустить все нецензурные выражения по поводу того, что друзья Каччана отвлекают его от важных дел (не то чтобы их было много, просто Мидория предпочитал не повторять это на людях), то примерно через минуту в класс вошли Сотриголова и Сущий Мик, увидев которых Киришима постарался убрать виновника Каминари из эпицентра событий (организованного им же). И, исчерпав этот небольшой конфликт, все расселись по своим местам. Первым уроком был английский, но Айзава Шота, видимо, решил заглянуть проверить своих «проблемных детей» заранее и, поняв, что всё как обычно, «пошёл спать дальше». Мидория хотел последовать примеру Айзавы-сенсея, так как сил на борьбу с нехваткой кофеина в организме у него не осталось. Но заснуть под крики объяснение новой темы от Сущего Мика у него не получилось.

***

Этот обед был одним из самых долгожданных для Изуку хотя бы потому, что кое-кто по кое-каким причинам не успел позавтракать. Сидя на лекциях и один раз перекусив батончиком из автомата, Мидория мечтал сейчас только об одном. О нормальной еде, конечно же. Устные предметы обычно длились до обеда, поэтому половина класса, включая Урараку, Ииду, Бакуго и часть его компании, ушли на перерыве в общежитие. Сегодня был день особых командных тренировок для второго курса, на которых могли присутствовать одновременно не более 10-12 человек. У первой половины класса они уже были, но кроме реакции «вау» ничего интересного им рассказать не разрешили (за исполнением этого договора с учителями внимательно следил староста, да так, что в классе А чуть не появилась подпольная организация для передачи информации). На обед Деку пошёл вместе с Шото. Они достаточно часто обедали вместе в одной компании, но обычно Тодороки не проявлял себя как активный собеседник, и просто ел собу, иногда поддакивая. Поэтому, взяв свой любимый кацудон, Мидория направился к столу, который уже занял его друг, по пути придумывая новые интересные темы, на которые можно поговорить, чтобы скрасить тишину. Но это был третий раз за день, когда его планам не суждено было сбыться. — Мидория, — начал Шото, закончив есть, когда тот подошёл и занял своё место, — я уважаю тебя, и ты имеешь полное право не отвечать на мой вопрос, — продолжил он, отложив палочки в сторону. Изуку стало не по себе. — Но позволь спросить, — он спокойно продолжил говорить, из-за чего было ещё некомфортнее, — почему ты не хочешь видеть своих бывших одноклассников? Хотя это не совсем корректный вопрос, — Деку увидел, как Тодороки положил руки на стол, сжал их в кулаки. Его взгляд как будто видел собеседника насквозь. Мидория нервно сглотнул образовавшийся ком в горле. — Почему одно их упоминание заставляет тебя впасть в панику? «Нет, нет, нет» — И да, под паникой я подразумеваю всё: резкие ответы, рассеянный взгляд, избегание этой темы, твою реакцию на слова Бакуго сегодня и вчера и твоё искреннее непонимание его позиции. И да, я слышал концовку вашего вчерашнего разговора, — «у него точно нет причуды, заглядывающей в душу людей?», — Ты избегаешь любое упоминание бывших одноклассников, учителей и, я думаю, сейчас самое подходящее время спросить: Мидория Изуку, что произошло с тобой за те три года? — Ну, возможно, у меня просто фобия средней школы? Хах, — если Шото называл те случаи «паникой», то что тогда это?! Деку опустил взгляд на тарелку, доверху наполненную едой. Есть резко расхотелось: от нервов живот скрутило так, что Изуку начал опасаться, будто его сейчас вырвет. — Никогда не поверю, что ты сам догадался, — его голос был тише, чем обычно. — Да, прости, я всё ещё не очень хорошо разбираюсь в людях. Мне помогла Момо. Он должен был догадаться: Яойорозу умна, да и в последнее время они с Тодороки проводят достаточно времени вместе. Просто Мидория не думал, что это время они тратят на обсуждение его «темного прошлого»! — Извини, я кажется переборщил… — Надо мной издевались. Голос Изуку был ещё тише, чем в начале. В кафетерии сегодня было не очень много народу, да и сидели они чуть ли не в самом углу зала, но… Ему было страшно. Страшно, что кто-нибудь услышит. — Каждый день надо мной смеялись просто из-за моего существования. Я ведь беспричудный, бесполезный, — глаза предательски защипали, — Я мог просто, не знаю, задеть кого-нибудь, и тут же становился мишенью для новой волны издевательств. — А Бакуго? — Каччану я был не нужен, пока не мешал, и… — Изуку замолчал и задрал голову к потолку, чтобы слезы не полились по щекам. Он выдохнул. Тодороки не перебивал его, давая время отдышаться. — Я никому об этом раньше не говорил, — продолжал он, — и да, со мной случилось много плохого. Но я сейчас и я тогда — это два совершенно разных человека, а нынешний я, — Мидория опустил голову и его глаза встретилась со взглядом Шото, — хочет показать всем этим мразям кто и чего стоит! На его лице засияла «Каччановская» ухмылка. — Бакуго на тебя плохо влияет. Хотя, это, наверное, к лучшему, — Тодороки был искренне рад за друга (внутренне напоминая себе чуть больше следить за языком) — Ага, зато Яойорозу-сан на тебя о-очень хорошо, — подмигнул ему Изуку. — Спасибо за комплимент. А ты, видимо, уже дописал отчёт? — Тодороки-кун! Ц, вот умеешь ты… На удивление, им было весело. И вкусно. Попытка «поговорить» номер 3: успешно выполнена без участия Кацуки Бакуго.