Часть 4. Рубашки, девушки и суп

ЧТО.?! Так-так-так, подождите!!! Каччан хочет пойти с ним за покупками?!!! Стоп-стоп-стоп!!! У нас что, сама Земля сошла с орбиты и понеслась вперёд тараном на солнце?!!! Хотя нет… Это чёртово солнце сейчас сидит перед ним и довольно улыбается!!! Мидорию охватило чувство, называемое в простонародье «о, божечки, Каччан хочет со мной тусоваться» или же… счастье? Да, это было счастье, причём самое настоящее — то, от которого хотелось снова стать маленьким ребёнком и вместе с Кач… А, нет. Ещё был шок, который был чуть-чуть более заметен лице. — Изуку, ты в порядке? — в голосе Бакуго чувствовалась тревога. Да оно и понятно было. — Да, прости-прости, я просто, — «во имя Всемогущего, что я несу?!», — немного… удивлён. Да, слово было точнее возможно, но это не точно. Кацуки вскинул бровь и закатил глаза, всем своим видом давая понять, что он вообще ни капельки ему не верит. Непонятно только, чему не верит: тому, что он удивлён или тому, что он в порядке? — А ты что, чёртов задрот, хочешь припереться на эту «вечериночку» в мерче героев? Держу пари, у тебя ничего другого и нет! — эта фраза окончательно вернула Мидорию в этот мир из вселенной его дум. — Каччан, да ладно тебе. У меня много одежды вообще-то. Может, даже больше, чем у тебя! Нет, не то, что бы Изуку не хотел погулять с Каччаном как в старые добрые времена, но терпеть подколки по поводу своего вкуса он был не намерен. — Спорим? — сказал Кацуки и хищно улыбнулся, что ещё больше подогрело азарт. Это уже был настоящий вызов. — Спорим! — …Подожди, У ТЕБЯ РЕАЛЬНО НИЧЕГО ДРУГОГО НЕТ?! «О. Мой. Бог. Если ты существуешь, то, пожалуйста, спаси эту грешную душу. Клянусь, я стану молиться тебе не только в хацумодэ!!!» Ну, допустим, что да. (это было очень, очень неуверенное «да») Ну просто картина маслом: двое подростков лет шестнадцати, без пяти минут про-герои, вообще-то, стоят в комнате одного из них, которая больше походила на кабинет зависимого фанатика (записано со слов Бакуго). Перед ними открытый и полностью пустой от одежды шкаф, в который они уставились так, как будто там сидел какой-нибудь мелкий ному и жрал печенье. Какое печенье? Да то, пачка от которого валялась в самом низу этого гардероба! Бакуго был уверен, что это была его упаковка. Хотя «гардеробом» вряд ли можно было назвать кучу одежды, лежащей на полу, в буквальном смысле вывернутой и выкинутой с полок. Мидория был готов раскаяться в чём угодно, лишь бы не признавать поражение. Потому что это было даже не поражение, это был полный РАЗГРОМ. Одежда лежала по двум кучкам. Первая и самая большая — причем, да, Изуку полностью это признавал — это всё была одежда, хотя бы отдалённо связанная или похожая на что-то геройское. Вторую «стопочку» можно охарактеризовать всего лишь парой слов вещей: летная школьная форма Юэй в двух экземплярах (без одной рубашки, так как Тодороки вызвался её постирать), спортивная форма Юэй в половинном экземпляре (она слишком быстро рвалась из-за тренировок), белая кофта без всего (к удивлению Кацуки) и голубая осенняя жилетка. В.С.Ё. — Ладно, я признаю. Я не думал, что всё будет настолько плохо… — Хпф, — Кацуки очень старался сдержать смех, — и в чём из этого ты пойдёшь? В Юэйской форме? Хаха… — но у него, кажется, это не очень получалось. — Хватит смеяться! Вообще-то, у меня был костюм! — И где он? — Я же сказал: «был»! А вот где он сейчас, меня особо не касается. Ладно, это шоу того стоило. Мидории было приятно видеть, как Бакуго так смеётся из-за смороженной им чепухи, причём без злости, а как-то… по-доброму, что ли?.. — Хорошо, Изуку. Видимо, придётся тебе купить что-то не только на парадный выход. — Предпочту согласиться, — Мидория вздохнул и добавил, — только сначала нужно здесь всё убрать. — Особенно моё печенье, — сделав акцент на втором слове, Бакуго потянулся за заведомо пустой коробкой, всё ещё валяющейся на полу. Мидория улыбнулся, глубоко вздохнул и, взяв большую кучу одежды, стал её аккуратно (на сколько это возможно) складывать по полочкам обратно.

***

Что может быть лучше чашечки кружки кофе ранним субботним утром? Особенно после пробежки это было единственным, чего хотел Мидория. Ещё не было и семи утра: большинство его одноклассников в этот момент либо спали, либо ещё в пятницу уехали домой на выходные. Обычно, в такое время компанию Деку составляла Урарака, но та тоже сегодня ночевала не в Юэй — уехала к родителям и, как догадывался Изуку, чтобы навестить могилу Тоги Химико. Тодороки тоже ещё вчера уехал в больницу, чтобы навестить отца и брата Тойю и, скорее всего, остался на ночь у сестры. Мидория спокойно попивал свой кофе и листал новости: ещё один район Японии после произошедших событий стал снова пригодным местом для спокойного проживания. Сотни людей приезжали в свои заброшенные квартиры, плакали от счастья и от столь желанного наступления прежней жизни. Всё возвращалось на круги своя, что не могло ни радовать. — Доброе утро, Изуку. Готов к масштабному обновлению гардероба? Кацуки тоже только вернулся с тренировки и заварил себе чай (причём очень-преочень крепкий, который кроме него и Киришимы никто пить не мог). Он стоял позади Мидории, сидящего на диване в зале, и непринуждённо его пил, читая с телефона друга новостную ленту. — Доброе утро, Каччан. Как спалось? — Нормально, — Бакуго присел рядом с ним, — нужный нам торговый центр открывается в десять, но ехать до него отсюда примерно минут сорок на поезде. Поэтому чтобы через два часа ты был готов, понятно? В его голосе чувствовалась лёгкая забота. По крайней мере, Деку хотел так думать. Ответив «понятно» на слова Кацуки, Изуку отложил телефон в сторону и продолжил спокойно пить свой напиток. И в такой атмосфере они просидели ещё минут пять, наслаждаясь тишиной. За окном пели птицы и жужжали цикады. На шестую минуту всё это было разрушено воплями Минеты. По какому поводу его снова отчитывал Иида, парни решили не уточнять.

***

— Вау… Кацуки выбрал и впрямь хорошее место — это был новый и, пока что, самый большой из работающих торговый квартал в стране, находящийся относительно недалеко от столицы и привлекающий достаточно много людей своим многообразием вещей. Но важно добавить, что «вау», произнесённое Мидорией, относилось не к, допустим, современной архитектуре здания, или ассортименту в магазине одежды (в который они, вообще-то, и шли!), а к… новой грёбанной фигурке со Всемогущим!!! Бакуго не отрицал того, что она правда была классной и он бы даже купил себе такую, но, блять, по его мнению, их маршрут никак не должен был завернуть в грёбанный киоск для чертовых отаку!!! — …Две, пожалуйста, — Изуку уже стоял на кассе и, чёрт, уже что-то покупал! — Деку, клянусь своей причудой, если ты…! — О чём ты, Каччан? Пойдём, у нас нет времени задерживаться, — сказал виновник сея мероприятия, держа в руках пакет, в котором лежали две. мать. его. коллекционные. фигурки. с. будь он проклят (хотя, пожалуй, не надо), Всемогущим! — Нахрена тебе две?! — Это не всё мне. Вторая, вообще-то, для тебя. — Изуку! — протянул Бакуго, хватаясь за голову. Изуку довольно улыбался во все зубы. — Ну, не хочешь — не надо… — вот уж мелкий… — Хочу. Деку заулыбался ещё сильнее. — Бери-бери, Каччан, не стесняйся, — он протянул Кацуки пакет, из которого уже достал свой экземпляр и убрал (видимо, пока Бакуго причитал) в свой вечный и вечно-желтый рюкзак. Фигурка была и вправду классной и до безумия детализированной. Хотя, у него вообще до этого не было ничего такого — это всё слишком выделялось бы, а в средней школе он меньше всего хотел получить клеймо задрота даже при условии, что к нему домой никто из Алдеры (кроме Изуку, конечно, и то было очень давно) на его памяти не приходил. Кацуки она и в самом деле понравилась. Статуэтка была выполнена в стиле первых годов геройства будущего номера один — ещё когда он жил и работал в Штатах. Красные и синие цвета, звезды и не слезающая, будто вечная и непоколебимая, улыбка. Улыбка настоящего Символа Мира. Ага, вот только его уменьшенная копия сейчас стояла рядом с ним и что-то бубнила себе под нос о том, насколько это редкий экземпляр, так как там его какая-то печать и бебебе… — Магазин, вообще-то, там, — Бакуго перебил мысли Деку и, всё ещё держа фигурку в руке, ей же указал дорогу, — мы вообще-то пришли не за… этим. Под «этим» подразумевался пакет в его руках. — Но тебе же она понравилась, правда, Каччан? — Ц… Заткнись, Изуку.

***

Спустя какое-то время они всё-таки решили продолжить свой поход по магазинам в поисках хорошей одежды. Только «хорошей» была лишь одобренная Кацуки, так как этот, по тому же мнению Кацуки, снова купит какую-нибудь фигню. Мидория пытался возразить, на что получил в ответ в лицо только что купленной фигуркой. Претензия была принята. Первым же ближайшим к киоску с геройским мерчём оказался какой-то уж больно элитный магазин, в который, конечно же, они зашли. Это вышло случайно, пока эти двое спорили по поводу того, что купить для Деку. И вот. Они стоят в дорогущем отделе и пялятся глазами по пять копеек на дизайнерский костюм, который стоит не совсем пять копеек. Один одет в черную толстовку с черепом, другой — в футболку с гениальной надписью «футболка». Идеальное сочетание. Не то, чтобы у ребят не было денег (им достаточно заплатили за прошлую «небольшую битву»), просто… — Он тебе не пойдёт. — Он мне не пойдёт. На том и порешили. Со второго раза им повезло больше: это был обычный магазин для среднего класса. Большой выбор, нормальные цены, что их обоих полностью устраивало. Кацуки, видимо, уже морально подготовился и просто таскал Изуку между рядов, давая ему всё больше одежды самых разных стилей. К моменту, когда они обошли все ряды и к моменту, когда Мидория начал думать об активации Один-за-Всех, чтобы дотащить эту гору вещей, они пошли в сторону примерочных. Вот там у Бакуго и проснулись гены его матери-дизайнера. — Так, Изуку, а ну-ка повернись. Прошло уже около часа, и к этому моменту Мидория мечтал только об одном: просто. спокойно. посидеть. Каччан, видимо, придерживался другого мнения. Изуку был одет в зелёную гавайскую рубашку, летние светлые шорты и широкополую соломенную шляпу и, по мнению девчонок из соседней примерочной, выглядел круто и мило (возможно, дело было не в одежде). Но Кацуки так не думал. — Стой здесь и никуда не уходи, — сказал Бакуго и быстрым шагом пошёл в сторону мужского отдела. Деку обречённо вздохнул, облокотился на стену и уставился в потолок. Это был уже пятый наряд, если не считать того, что одежду на завтра они выбрали чуть ли не в самом начале. И Изуку был готов признать — у Каччана действительно был хороший вкус — всё, что он выбрал было Мидории к лицу, да и не смотрелось слишком вычурно. — Приветик, не хочешь познакомится? Изуку опустил свой взгляд. Перед ним стояла достаточно милая и привлекательная девушка, одетая в лёгкое цветочное платье. У неё были длинные темные волосы, заплетённые в две свободные косы, заканчивающиеся ниже талии. — Меня зовут Май Окамото. Я учусь здесь недалеко на втором году в старшей школе Нишиноми в Токио. Так-так-так, подождите. Если не считать Тоги Химико, к Деку никогда не подходила знакомиться девушка! Ни-ког-да. — Изуку Мидория, второй год старшей школы, — отчеканил Деку, стараясь не делать вид, что он вообще не понимает, как оказался в такой ситуации. — Ой, так мы ровесники! Как круто! Я думала, ты старше, если честно, — Окамото-сан улыбнулась и достала телефон. — Почему? — Изуку был смущён происходящим. — У тебя глаза серьёзные даже когда ты улыбаешься, — ответила она и добавила, — можно твой номерок? Осознание ситуации повергло Мидорию в шок. Девушка (причём очень даже красивая!) на полном серьёзе просит его дать контакты после пары минут разговора, и… — А ты, кстати, из какой школы? — продолжала спрашивать новая знакомая, пытаясь параллельно разблокировать свой телефон. …и он правда не понимал, что делать, а у ж тем более, как вежливо отказать в такой ситуации?! — Мы из Юэй. И нам запрещено раздавать свою контактную информацию незнакомцам. Каччана официально можно назвать спасителем Изуку не только на поле боя. — Ой, простите, пожалуйста, я не знала, — девушке стало очень неловко, она даже поклонилась в знак извинения. — Ничего страшного, вы не виноваты. Простите, такая уж политика школы, — начал тараторить Мидория. Ему было одновременно стыдно за то, что он так некрасиво поступил, и одновременно он был рад, что Каччан избавил его от придумывания оправдания. — На, примерь красную, — Бакуго, видимо, решил делать вид, что никого рядом нет и просто толкнул Деку в кабинку, сразу задёрнув шторку. — Теперь понятно, почему у тебя такие глаза, Мидория-кун. Спасибо вам за всё, я пойду, — Окамото ещё раз поклонилась и не спеша пошла в сторону выхода, где её, по-видимому, ждала подруга. К моменту, когда девушка ушла, Изуку переодел рубашку и вышел из примерочной. И, судя по оценивающему взгляду Каччана, этот цвет на нём смотрелся намного лучше. — Да, вот это. Всё, давай сюда остальное и пошли на кассу, я уже устал с тобой возиться, — Кацуки сделал шаг вперёд, чтобы взять вешалки с одеждой. — Подожди, я сейчас, только переоденусь, — попытался остановить его Мидория, но Бакуго перебил его: — Давай-давай, двигай, — поторопил он, хватая одежду и направляясь, чтобы оплатить покупки. — Каччан подожди меня! — крикнул ему в след Изуку. — Зачем? Я, что, не умею, по-твоему, в магазинах расплачиваться, а? В итоге, Бакуго всё же смог уломать Деку оплатить его вещи, как бы «взамен фигурки» (на самом деле нет, он планировал сделать так заранее).

***

— Хочешь куда-нибудь ещё сходить? — спросил Кацуки уже на выходе из магазина, держа в руках пакеты с одеждой и злосчастной фигуркой, — я, например, до безумия хочу есть! Знаешь, как тяжело носиться с таким нулём как ты и пытаться одеть его во что-то нормальное? Мидория рассмеялся. Он тоже нес несколько таких сумок. — Здесь недалеко есть кафешка с острой лапшой, — продолжил тот, слегка улыбнувшись в ответ на смех друга, — но не думаю, что такой задрот как ты выдержит это. — Много думаешь, Каччан, — передразнил его Изуку, — пошли давай. Ладно, за последние сутки он слишком часто переоценивал свои силы. Судя по объяснениям официанта, его организм не выдержит даже здешний капучино, не говоря уже о кацудоне или о чём-то ещё. — Если хотите, мы можем просто добавить меньше специй в выбранное вами блюдо, — бедный парень уже минут семь рассказывал Мидории о разных позициях из меню и о том, как быстро они его убьют (как ощущал этот диалог сам Деку). Кацуки сидел на против него и довольно ухмылялся, всем своим видом показывая, что он победил. — Мне дайте самый острый рамен, что у вас есть, — сказал он, пока Изуку обдумывал предложение официанта. — И мне тоже рамен, пожалуйста, только, убедительно прошу, как можно меньше специй. Я предпочту всё-таки дожить до завтрашнего дня. — Хорошо, сделаем, — улыбнулся юноша и ушёл, оставив их одних. В воздухе повисла неловкая пауза. Этот небольшой ресторанчик был достаточно комфортным местом для отдыха (если не считать того, что там подавали еду дьявола): помещение было очень светлым из-за панорамных окон, плюс находилось на последнем этаже. Мидория и Бакуго выбрали место с видом на соседний парк, из-за чего атмосфера вокруг немного напоминала вид из самых верхних комнат в Юэй. Точнее, напоминала бы, если бы Кацуки не прожигал Изуку взглядом. — И что она от тебя хотела? По мнению Мидории, это был не самый лучший вариант, чтобы разрядить обстановку. — Каччан, ты о чём вообще? — реакция Деку говорила сама за себя. — У тебя был такой вид, как будто она просила тебя сыграть с ней свадьбу! — Фактически, так оно и было… Она хотела познакомиться. Услышав это, Кацуки подавился воздухом и закашлялся. — Я так и думал, — придя в себя сказал Бакуго, — а остальные до сих пор уверены, что ты скромный парнишка. А ты у нас бабник похлеще этого Шароголового, оказывается! Тут уже подавился Мидория. — Ты о чём вообще?! — Ну знаешь, сначала ты тут у нас вроде бы мутишь с Круглолицей, — Кацуки хищно улыбался, пока Деку всё больше смущался от каждого слова, — затем тебе в любви, со слов всё той же Круглолицей, признаётся эта Вампирша, а теперь, — он чуть понизил голос, — к тебе клеится какая-то девчонка. Ну, что скажешь в своё оправдание, герой? — Заткнись, Каччан, просто заткнись, — Изуку упал лицом в стол, — я ни с кем не встречаюсь. Пожалуйста, перестань распускать про меня слу… — Ваш заказ, приятного аппетита, — произнёс незнакомый голос. Мидория даже не успел поднять голову, чтобы среагировать. Уж больно этот незнакомый голос был знаком… — О, Бакуго, привет. Давно не виделись, дружище! Ну что, учишься в Юэй? Хотя, судя по шрамам, не очень-то успешно, а, Кацуки? Перед ними стоял Шин Ивасаки — их бывший одноклассник. Он ни капельки не изменился — всё такой же высокий, всё такой же забияка и… конченная мразь. Всё те же желтые цыплячьи волосы падали ему на глаза, из-за чего его взгляд было невозможно прочитать. Но Мидория чувствовал, всегда чувствовал — этот взгляд желал ему сдохнуть. Причём чем скорее, тем лучше. — Ой, а с кем это ты здесь, а, Кацуки? — он ехидно улыбнулся и положил ему руку на плечо, ставя поднос на стол, — неужели с дев... С ДЕКУ? — Здравствуй, Ивасаки-кун, как жизнь? — «девушка» приятно (насколько это возможно при пожелании смерти) улыбнулась в ответ, — а ты всё такой же мудак, как ни погляди. Спасибо последнему году в старшей школе, спасибо новым друзьям, спасибо Каччану. Спасибо за то, что научили его не только смелости, мужеству и другим полезным качествам, а ещё и девизу «бей и улыбайся». — Ты что здесь, блять, делаешь? — Ем. К слову, разве персоналу в вашем заведении можно так выражаться? — Мидория сложил руки на груди и поднял голову, показывая своё превосходство. И стараясь не показывать, что ему пипец как страшно. — Сначала пусть уберёт свою руку, а потом говорит! — рыкнул Бакуго, скидывая чужое тело с себя, — ты, блять, вообще, кто такой?! Ивасаки был, мягко говоря, в шоке. То есть чувак, с которым ты на пару периодически травил одного беспричудного задрота, теперь сидит с этим задротом в кафе и разговаривает так, будто они лучшие друзья?! — Подожди, Кацуки. Ты что, меня не помнишь? Мы ж… Я ж… — он не мог подобрать слов, — помнишь, как я вылил Деку на голову его же сок? Такути-кун ещё снимал это! Ты… — Он вылил тебе сок на голову? — перебил его Бакуго, обращаясь к Мидории. — Не помню. Предпочитаю не запоминать мудаков своей жизни. — Кацуки, что здесь происходит?! — Во-первых, — тот повысил тон, — не смей называть меня по имени, а во-вторых — съебись отсюда нахуй. — Каччан прав. Мы ведь тебя можем сейчас и с работы попереть. Случайно. — Вы двое… Чертовы педики! Сами съебитесь, а иначе я… — Шин Ивасаки! А ну-ка быстро отстал от клиентов! — ситуацию на грани драки спас их первый официант, на всех парах подлетевший, чтобы всё разрулить, — Приношу свои извинения за моего коллегу. Блюда за наш счёт. Ни Бакуго, ни Мидория не успели ответить, как парень утащил своего нерадивого сослуживца подальше от них. — У него точно причуда ускорения, — вставил Изуку, чтобы разрядить обстановку, и потянулся за порцией, стоящей к нему ближе всего. — Да… — протянул Кацуки, беря другую тарелку, — и ещё. Блять, пожалуйста, больше никогда не врубай «режим сучки». Жуть. — Не знаю, мне понравилось, — ответил тот, беря в руки палочки и начиная есть, — а как я, по-твоему, должен был ему отве-ча-а-а-а-ААААА! — не глядя, Изуку поднёс бедную лапшичку ко рту, и… — Кажется, это твоя порция, Каччан, — сказал он, снова лежа лицом на столе. Теперь он имел полное право сказать о том, что сегодняшний день прошёл на «ура». Во всех смыслах. — Официант! Холодной воды, срочно!