Расцвет

Себастьян долго не просыпался. Он не знал, сколько времени прошло, голые стены ни о чём не говорили. Утро, ночь, он не мог предположить. Но он знал, что прошло не так много. Его мышцы болели от долгого пребывания в одной и той же позе. Слюна капнула изо рта, когда он внезапно вскочил.   Он не видел сны и это бесило. Вместо них была лишь непроглядная тьма, из которой его каждый раз грубо выдёргивали. Это так же не было блаженным отдыхом. Он всегда вставал больным и измученным, будь то сон на металлической кровати, полу или его собственные изнуряющие мутации.   Пробуждение не принесло никакого облегчения. Он вновь очнулся в темноте. Замкнутый круг, который постепенно сводил его с ума.   Дрожащий стон вырывается изо рта, когда он пытается взять себя в руки. Он потирает лицо руками, помогая себе подняться благодаря меньшей  из них. Его приманка загорается, наконец позволяя лучше видеть.   Он мог в какой-то степени видеть в темноте, но лишь неясные силуэты и очертания предметов. Он видел лучше, закрыв оба глаза, осматривая своё окружение через третий.   Себастьян кряхтит, переворачиваясь на спину, нижняя половина тела медленно следует примеру верхней, тяжело шлёпнувшись на пол. Она сворачивается около его бока, слегка двигаясь и подёргиваясь. К нему будто присоединили длинную трубку.   Его ноги исчезли. Мозг, наконец, обработал это. В один момент осознание произошедшего обрушилось на него.   Себастьян больше не похож на человека.   Его человечность исчезла, нижняя часть тела превратилась в змеиный хвост. У него появились дополнительные рука и глаз, а из головы торчала блядская приманка Удильщика. Не было смысла упоминать плавники, зубы и чешую.   Прежний Себастьян Солейс исчез. Его превратили в странное, ужасающее существо. Словно он был долбанным проектом, который они собирались презентовать на своей маленькой научной ярмарке.   Он предположил, что ему была уготована именно эта судьба. Обвинён в том, чего он не совершал, объявлен мёртвым для всего мира и теперь он выглядел так, словно в него впихнули целый океанариум.   Его тело сместилось, и он вздрогнул, резко сев прямо. Он не мог пошевелить ногами или, как он предполагал, хвостом. Он просто сидел так, словно вытянув ноги вперёд. Конечно, никаких ног больше не было, остался лишь чешуйчатый хвост.   Себастьян бросает взгляд на бассейн, расположенный рядом с ним. Свет отражался от поверхности воды, но этого всё равно было мало. В этот момент казалось, что тьма сочилась из самих стен. Единственным источником света являлись его собственная приманка и биолюминесцентные пятна, усеивавшие кожу.   Он осознаёт, что уже некоторое время не мылся. Боже, как же ему хотелось в душ, чешуя определённо требовала влаги. Он проводит ладонью по другой руке, ощущая чешуйчатую текстуру, она была глянцевой и твёрдой, несомненно, напоминала змеиную.   Змей вновь сдвигается с места, используя свои руки чтобы подползти к бассейну. Пришлось ползти по-армейски, что выглядело слегка неловко.   — Ублюдки, я чувствую себя долбанным червём, — он рычит, задаваясь вопросом о том, как ему вообще теперь двигаться.   Предполагалось, что ему придётся учиться ходить заново. У него была уйма времени.   Сидя на краю бассейна он смотрит в воду, видя отражение собственной приманки на её поверхности. Вода неподвижна, поэтому он видит вполне чёткое отражение.   Волосы падают на лицо, глаза ярко сияют голубым цветом. Его нос сплющился, больше походя на змеиный, нежели человеческий. Губ практически не видно, он открывает рот, рассматривая острые ряды зубов.   Ушные плавники шевелятся, когда он закрывает рот, глядя на существо в отражении.   Он не узнаёт его.   Он рычит, ударив по воде и отвернувшись. Он не учёл, что сидит слишком близко, толстый хвост провалился в бассейн, утягивая Себастьяна за собой.   Вода оказалась тёплой, что удивило его. Размахивая руками, он пытается вскарабкаться обратно, словно кошка, упавшая в ванну. Он не знал, как управлять новым телом и боялся, что просто утонет.   Он паникует, отчаянно хватаясь за бортик и, в конце концов, вновь выбирается на поверхность.   Он определённо выглядел глупо, когда вынырнул, сильно закашлявшись. Он убирает мокрые волосы с лица, меньшая рука сжимает бортик бассейна.   Он сплёвывает воду, обнаруживая, что без проблем держится на воде.   Взглянув вниз, он видит, как кончик хвоста инстинктивно машет из стороны в сторону, поддерживая его на плаву.   Это было... неплохо.   Ему не хотелось признавать этого, но в воде было однозначно лучше.   Он медленно погружается обратно, позволяя воде захлестнуть себя. Он задерживает дыхание и закрывает глаза, полностью погружаясь в бассейн. Он ничего не слышит.   Тишина.   Так спокойно.   Хвост делает за него всю работу, не позволяя погрузиться слишком глубоко. Он не знал, насколько глубок этот бассейн, но, вероятно, потребовалось бы какое-то время чтобы доплыть до его дна.   С лёгким толчком, он вновь всплывает, хватая ртом воздух. Оказалось, что лёгкие и не просили о воздухе. Возможно, новые мутации увеличили их объём.   Подняться из воды оказалось труднее, чем он думал, верхней части тела явно не хватало силы. Он кряхтит, плюхнувшись обратно на пол, лицом к потолку, пока вода стекает с кожи.   Чешуя стала приятной на ощупь, а тело расслабилось. Это было странно. Ранее, он никогда по-настоящему не нуждался в воде, живя в отдалении от каких-либо водоёмов.   Раньше она не приносила ему такого спокойствия. Несомненно, морские существа в его ДНК, чувствовали себя как дома.   Он медленно моргает, пытаясь осмыслить происходящее.   Возможно, это был не худший исход, учитывая все обстоятельства. Он мог бы сойти с ума. Мог бы стать обыкновенным диким животным, управляемым инстинктами.   — Считай, что тебе повезло, наверное, — он бормочет себе под нос. По крайней мере, он смог опробовать своё новое тело в воде. Это казалось проще, чем передвигаться по суше.   Судя по хвосту, ему, несомненно, вкололи ДНК морской змеи. Он видел их раньше, видел, как они легко скользили по воде, словно передвигались по земле.   Приподнявшись, он стряхивает капли, убирая волосы, налипшие на лицо. Он наклоняется вперёд, глядя на кончик хвоста, который всё ещё был опущен в воду.     — Ладно, Себастьян, это как езда на велосипеде. За исключением того, что велосипед — твои ноги. Которые срослись вместе и вообще, больше не ноги, а огромный хвост, — ворчит он, раздражённо бормоча себе под нос.   Ему всё равно придётся учиться пользоваться новым телом. Он смотрит на кончик хвоста, желая заставить его двигаться. Смотрит так, словно это не было частью его тела, словно он ничего не контролировал.   В конечном итоге, бросив на хвост смертоносный взгляд, он почувствовал, как что-то дёрнулось. Что-то двинулось. Он наблюдает, как кончик его хвоста наконец двигается, с плеском ударяя по воде.   Немного запоздалый ответ, но он сделал это. Он подвигал им.   — Теперь, понять, как ходить... скользить?   Он представил, как ставит одну ногу перед другой. Образно, конечно.   Он справится, в конце концов, у него была уйма времени.  

***

  Себастьян проводит большую часть времени в попытках научиться ходить заново. Это сложно, учитывая то, что вместо ног у него был комок мышц. Часть его мозга всё ещё думала, что у него есть ноги, заставляя каждый раз спотыкаться.   Он падает на пол, после очередной попытки пройтись, и раздражённо шипит.   Приподнявшись, он потирает ноющий подбородок. На самом деле, весь рот побаливал, он осознал, что это последствия сыворотки. Раз за разом эти сыворотки, казалось, вносили масштабные изменения после введения, а после, со временем, добавляли ещё пару сюрпризов.   Сначала, у него начинает печь язык, словно кто-то тянул за него, при этом обливая горящим спиртом.   Он давится, пытаясь ослабить давление, но растяжение не прекращается. Он никогда прежде не чувствовал такого дискомфорта, который испытывал сейчас, когда его язык вытянулся, слегка разделившись.   Он кашляет, высовывая язык, понимая, что он стал длиннее, а кончик раздвоился. Он стал тоньше, а цвет изменился на странно серый, переходящий к голубому на кончике. Себастьян пошевелил им с лёгким отвращением.   Несомненно, подарок морской змеи.   Он немного трепещет, как у обычных змей, и Себастьян тут же чувствует сильный запах. Он чувствует свой собственный запах, затем резкий запах металла, а после и что-то совсем слабое, прямо из-под щели в двери.   Он втягивает язык обратно, морщась и потирая нос.   Какое ошеломляющее чувство.   Но боль не стихла, а значит, это ещё не закончилось.   Он кривит губы, когда чувствует новую порцию давления, теперь в двух точках, прямо за клыками. Он кряхтит, чувствуя, как что-то выскальзывает из точек и изгибается, обосновавшись за его зубами.   Приоткрыв рот, он слышит приглушённый щелчок, и два тонких клыка выскакивают, как выкидной нож. Они длинные и смертоносные, зубы Удильщика едва закрывают их.   Так значит, два ряда зубов?   Он проводит языком по нёбу, обнаружив ещё один ряд тонких зубов, расположенных сразу за первым. Они были ещё острее, он чуть не укололся в процессе исследования.   Верно, у змей не было рук, поэтому их зубы, по сути, использовались как крючки, которыми они впивались в добычу, пока челюсти раздвигались, ползя по жертве, чтобы поглотить её целиком.   При мысли об этом Себастьян вздрагивает, его руки касаются челюсти, в надежде, что с ней ничего не произошло. Пока что всё было нормально. Теперь у него было два ряда зубов, хоть змееподобных почти не было видно.     Он играет с клыками, которые прячутся и вновь выскакивают, готовые вонзиться в жертву.   Затем он осознаёт, что было кое-что ещё. На нёбе появились две припухлости, ведущие к клыкам.   Ох.   Ох.   Яд.   У него были ядовитые железы.   Он засовывает палец в рот, пытаясь не подавиться, когда дотрагивается до одной из них. Они слегка выступают, образуя странные припухлости, ведущие прямо к изогнутым клыкам.   Он мог впрыскивать яд при укусе.   Себастьян моргает раз, другой, а затем в голове появляется идея.   Они создали смертельно опасное существо. И ему надоело играть по правилам.  

***

  Дверь открывается, шаги эхом отдаются от стен, когда охрана входит в камеру. Они выстраиваются в одну линию, когда Брэхамс входит внутрь.   Только чтобы осознать, что камера пуста.   Она приподнимает бровь, осматривая пространство. Здесь не было ничего, кроме металлических стен и бассейна. Она раздражённо вздыхает, замечая лёгкую рябь на воде.   — Проверьте воду, — она кивает, отдавая приказ.   Двое охранников незамедлительно подходят к бассейну, направив пистолеты на воду.   Они встают около бортика, один из них наклоняется ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то во тьме.   Пока кое-чьи руки не хватают его, утаскивая в бассейн. Охранник кричит от страха, стреляя, пока его тащат в воду.   — Вытащите его оттуда! — другой охранник кричит, хватая тонущего за руку.   Голубые руки крепко держатся за жертву, пытаясь утащить его под воду, но охранник тоже держит крепко.   Существо выныривает из воды, мгновенно набрасываясь на тонущего мужчину. Он вскрикивает, и кровь брызжет на лицо Себастьяна.   Алая жидкость сочится наружу, словно акварель, растекаясь в мутной воде.   Затем другой охранник падает в воду, когда толстый хвост сбивает его с ног.   Те, кто стоит подальше от бассейна не двигаются, поражённые внезапной атакой, пока не вмешивается Брэхамс. Она хватает шоковую дубинку одного из охранников.   И, замахнувшись, швыряет её в воду.   Разряд тут же проходится по воде, и Себастьян воет от боли, выныривая из своего укрытия. Этого достаточно, чтобы охрана открыла огонь, поразив его несколькими транквилизаторами.   Он издаёт низкое рычание, перед тем, как упасть обратно в бассейн.   Брэхамс откидывает дубинку в сторону и щурится, вытирая руки. — Приготовьте ошейник. Мне нужно поговорить с Советом.   Поочерёдное «Да, мэм.» эхом прокатывается по комнате, несколько мужчин хватают существо, вытаскивая его из бассейна.   Двое мужчин погибли от рук Z-13.   Это было неожиданно.  

***

  Себастьян проснулся с чем-то на шее. Он чувствовал себя так, словно коснулся провода под напряжением, хотя, почти так всё и было.   Он не ожидал, что Брэхамс наэлектризует воду. Возможно, это и не было отличным планом, но он хотел доказать, что просто так не сдастся.   Он будет сражаться не на жизнь, а на смерть.   Охрана, учёные, даже тот самый большой плохой Совет. Он бы прошёл через что угодно, если бы это означало возможность побега.   Он стонет, поднимая руку, чтобы дотронуться до штуки на своей шее, обнаружив, что к ней прикреплены странные трубки с неизвестной жидкостью.   Это был ошейник.   Он тянет за него, лишь для того, чтобы получить очередной удар током за свои действия. Он вскрикивает от неожиданности, тело встряхивает, когда разряд проходится по позвоночнику.   Себастьян тяжело дышит.   — Умно, — заворчал он, понимая, что сейчас не сможет избавиться от этой штуки. Наказание за внезапное нападение.   Он чувствует металлический привкус на губах, кровь всё ещё размазана по лицу. Он не хотел кусать мужчину, в тот момент инстинкты взяли своё. Это явно был перебор, но, что сделано, то сделано.   По крайней мере, у него не было жажды плоти. Ему следовало быть благодарным за это.   Он потирает затылок, избегая ошейника, и склоняет голову на бок, хрустнув шеей. По телу прокатывается облегчение, и он вздыхает.   Слишком, для такого плана. Ну, это не очень походило на план, скорее утверждение. Предупреждение.   Он не собирался просто сидеть сложа руки, позволяя им держать его в клетке, как дикое животное.   Себастьян не позволит им держать его в клетке.   Дверь открывается с громким хлопком, и он хмуро оглядывается на вошедшую Брэхамс, сверлящую его сердитым взглядом.   — Ты устроил неплохое представление. Двое людей мертвы. За что?   — Я продолжу убивать, если ты не отпустишь меня, — он щурится, слегка взмахнув хвостом.   Брэхамс прищуривается, поджав губы. — Тебе повезло, что Совет расценил тебя, как достаточно ценный экземпляр. Подобный поступок привёл бы к незамедлительной ликвидации, но, учитывая твои мутации, и то, как ты успешно к ним адаптируешься, они решили, что ты понесёшь другое наказание. Мы не можем допустить больше подобных нарушений.   Она улыбается, заставляя холодок пробежаться по спине. То, как безумно блестят её глаза, выглядит поистине зловеще. Словно сумасшедший учёный, который пытается воскресить мёртвого. Осталось лишь, чтобы молния ударила позади, осветив её ужасающий силуэт.   — Пришло время для новой дозы, Z-13.   Она достаёт из кармана пульт и, направив на него, нажимает кнопку. Ошейник шумит и все шесть трубок начинают светиться, перед тем, как в шею вонзается несколько игл.   Он испуганно вскрикивает, тут же почувствовав головокружение. С тяжёлым грохотом, он падает обратно на пол, мгновенно теряя сознание.   Охранники быстро хватают змея и тащат его обратно в лабораторию для введения очередной дозы.  

***

  Себастьян просыпается, чувствуя, что вместо стула, он привязан к чему-то наподобие стола. Его руки, голова, живот и даже хвост обвязаны толстыми кожаными ремнями. Ошейник пропал, несомненно, после очередной дозы он бы сильно помешал, доставляя лишнюю боль во время мутаций.   Он видит слабо освещённую лабораторию, но даже такой свет заставляет его хотеть зажмуриться.   Затем он начинает двигаться. Плита, на которой он лежит, с гудением наклоняется вперёд, заставляя его вертикально повиснуть на ремнях, не в силах двинуть ничем, кроме головы.   Брэхамс стоит перед ним, сложив руки за спину, её взгляд мрачнее, чем обычно. Она смотрит на него с разочарованием, но, кажется, внутри она ликует, в ожидании нового эксперимента.   — Это потому, что я покалечил твоих ребят? Да ладно, зачем наделять меня столькими опасными способностями и не позволять их использовать? — он комментирует, ухмыляясь, глядя на невысокую женщину сверху вниз.   Он не был слишком высоким, но она определённо была ниже среднестатистической женщины. Однако, её маленький рост покрывали пугающе резкие черты лица.   Похоже, её не слишком впечатлил комментарий Себастьяна, она лишь подошла ближе, встречаясь с ним лицом к лицу.   — Не думаю, что тебе будет также весело после этого, Z-13. Я бы не позволила тебе избежать наказания, так что Совет решил увеличить дозу.   — Увеличить?   Настенные панели сдвигаются, на этот раз рук двое, и каждая из них держит по шприцу.   — Два по цене одного, Z-13. Давай посмотрим, переживёшь ли ты это. Что произойдёт с твоим организмом, если в него введут две конфликтующие ДНК?   Две?   Две?   Он чувствует, как тело холодеет, пальцы слегка подёргиваются, а приманка на голове начинает беспокойно мерцать, выдавая его тревогу.   — В этот раз я буду щедрее, — говорит она, расхаживая взад-вперёд. — И расскажу тебе, какие ДНК мы собираемся ввести.   — Прекрасно, — Себастьян сглатывает, пытаясь скрыть тот факт, что сердце вот-вот выскочит из груди. Он не приукрашивал, он был в ужасе. Две дозы. Если одна была способна перевернуть всё с ног на голову, то что могли сделать две?   Выдержит ли он? Потеряет ли себя в процессе?   — Сегодняшние дозы — Белая акула и Синий кит.   Он молчит, осмысливая её последние слова. — Синий кит?! Что? Ты ведь не серьёзно! Они.. они огромные! — кричит он. — Быть не может..   — Стоило подумать дважды, прежде чем нападать на моих людей. Это решение Совета. Я верю, что ты справишься, — она ухмыляется. — Боли, которую ты испытаешь, будет достаточно, чтобы удовлетворить меня.   — Ты, блять, с ума сошла! — он заикается, сердце бешено колотится в груди.   Синий кит.   Крупнейшие из морских существ. Человек мог бы поместиться в сердце Синего кита, оно было огромным.   — Дозировка небольшая, если тебе станет легче от этой информации. Действенная, но небольшая.   Легче ему не стало.   Брэхамс похлопывает его по щеке, и он хочет огрызнуться, но не делает этого.   У него и так было достаточно проблем.   Доктор отворачивается и выходит из комнаты, напоследок зловеще ухмыльнувшись. — Удачи, Z-13.   — Иди нахуй, — он рычит в ответ, провожая её свирепым взглядом. Если бы взгляд мог убить, она бы взорвалась на месте.   Дверь закрывается, и он сглатывает.   Возьми себя в руки. Ты не потеряешь себя. Неважно, что они сделают, ты — Себастьян Солейс. Узник Урбаншейд. Они не смогут сломить тебя.   Он повторяет это, как мантру. Он крепко сжимает руки, игнорируя текущую по ладоням жидкость и то, что собственные когти впиваются в плоть.   Машины медленно приближаются, иглы готовы сделать инъекции в обе части его руки.   Он тяжело дышит, когда они останавливаются совсем близко. Один шприц наполнен совершенно белой жидкостью, другой — чёрной, как ночь. Цвета отлично подходили под ситуацию. Один — ужасающий хищник, второй же — нежный гигант.   Затем, они врезаются в кожу, и он вскрикивает. Это больно, даже слишком. Он задаётся вопросом, не сделала ли Брэхамс это нарочно.   Жидкость привычно вливается в него, но это не отменяет боль, которую он ощущает, когда сыворотка распространяется по венам. Готовая заражать, менять и мутировать.   Эффект моментальный.   Он чувствует внезапный болезненный импульс. Эта пульсирующая агония поражает его, словно землетрясение. Сокрушительные толчки заставляют тело выгибаться, привязанный хвост нервно бьёт по плите.   Себастьян стискивает зубы, лёгкие умоляют о воздухе, когда он начинает дышать быстрее и отрывистее. Боже, это больно, это так больно.   Грудь начинает ныть, что-то извивается прямо под кожей. Клетки вновь растут и изменяются.   Он чувствует, как что-то поднимается по бокам груди, оно движется и подрагивает. Открываются новые щели, они дышат. Но попавший внутрь воздух заставляет его закашляться, словно он не может дышать.   Он чувствует, как начинает задыхаться и смотрит вниз, на разодранную майку, замечая тонкие, похожие на клапаны, линии, появившиеся по бокам.   Жабры.   Они захватывают и тянут воздух, он чувствует, как это происходит. Но это не работает, поскольку он не в воде. Он дышит воздухом. Он задохнётся! Он не может-   Жабры в панике закрываются, оставляя на своём месте лишь шевроноподобные красные линии.   Очень похоже на жабры Белой акулы.   Он не успевает собрать мысли в кучку, поскольку новая порция боли поочерёдно пронзает некоторые части тела. Его спина, части и конец хвоста болезненно вспыхивают.   Плоть и чешуя хрустят и тянутся. Он наблюдает, как части хвоста видоизменяются, образуя толстые плавники.   Спинные плавники.   Одна из узнаваемых акульих черт.   Брюшная часть чешуи от шеи до хвоста начинает светлеть, на подобие акулы. Это была маскировка, поскольку из-за белого брюха со дна её было трудно разглядеть.   Окраска продолжает меняться. Хвост темнеет, приобретая тёмно-серый оттенок, соответствующий окрасу акулы. Серый сверху, белый снизу.   На спине тоже вырос плавник, он прижимается к плите, делая пребывание на ней ещё более некомфортным. Он пытается переместиться, но ремни не позволяют поменять положение.   Его плавник оказался придавлен к спине.   Прекрасно.   Мутации продолжаются, распространяясь, словно лесной пожар, кончик его хвоста скручивается и уплощается. Он вытягивается, и Себастьян сразу понимает, что происходит. Кончик хвоста больше не выглядел странно-сплющенным обрубком, теперь он представлял собой китовый плавник, имевший кончик Белой акулы с одной стороны.   Пришло время кита.   Он чувствует, как чешуя, особенно пластины на животе, начинает перестраиваться.   Линии спускаются вниз, образуя вертикальные борозды, похожие на китовое брюхо.   Всё снова перестраивается, эти чувства не из приятных. Как будто мелкие жучки ползают по телу, вонзая острые коготки в конечности.   Затем его поражает сильнейшая боль из той, которую он когда-либо испытывал. Слышится треск и его тело внезапно начинает пульсировать, словно внутри что-то набухает. Руки начинают вытягиваться прямо на глазах, затем следует его хвост, туловище и голова.   О боже.   Он рос.   Кости скрипят и щёлкают, когда к ним добавляется всё больше костного мозга, больше кальция, больше длины. Мышцы набухают, когда тело продолжает трещать. Он чувствует, как становится больше, и понимает, что кричит.   Этот рост не мгновенный.   Нет, он чувствует каждый дюйм. Каждую секунду.   Подобно волне, боль отступает, и у него есть несколько мгновений на передышку, прежде чем она накатывает вновь.   Он может лишь смотреть на то, как пол постепенно отдаляется, крепления скрипят, когда он остановится всё больше.   Затем он слышит щелчок и падает на пол, пока тело продолжает расти. С криком, он ударяет хвостом по удерживающему устройству, плита падает, а конечность продолжает расти.   Голова ударяется об стену и он понимает, насколько маленькой стала комната. Он сворачивается калачиком, хлопки, треск и другие ужасающие звуки бьют по ушам.   Насколько он вырастет?!   Когти впиваются в плитку, и он слышит, как фарфор с треском разбивается от приложенной силы.   Это неожиданно. Мужчина, рост которого ранее составлял 5’10 футов, теперь превосходил любого человека.   Он хнычет и рычит, не в силах сдерживать крик.   Лёжа на полу, он смотрит на своё тело. Себастьян был большим. Огромным. Не настолько, чтобы разрушить комнату, но хвост смог дважды обвить её.   Он чувствовал себя скованно. Словно он всё это время был заперт в коробке и вот, наконец, она лопнула, освободив его.   Раздаётся последний хлопок, и он с криком врезается головой в стекло, слыша, как оно трескается от силы удара. Он отступает назад и падает, не в силах стоять прямо.   Боль медленно ослабевает, переходя от волн пыток к тупой пульсации. Он тяжело дышит, мысленно интересуясь, насколько же вырос. Насколько стал выше.   Безусловно, достаточно, чтобы комната показалась ему тесной.   Зрение затуманивается, мысли разбегаются. Хвост скользит по полу, прижимаясь к нему, и Себастьян осознаёт, насколько же он длинный. Это даже близко не напоминало ноги, нижняя часть тела стала длинным змеиным хвостом с плавниками, делавшими его похожим на странную русалку. С акульим кончиком, чтобы скользить по воде, и китовым плавником, для мощных толчков.   Он прислоняется головой к треснувшей плитке, слыша, как открывается дверь.   — Великолепно, — шепчет Брэхамс, наклоняясь к нему. — Ты вырос.   — Я должен убить тебя прямо здесь. Посмотреть, как ты задыхаешься, — Себастьян рычит, кривя губы в оскале.   Брэхамс лишь мычит. — Давай, если хочешь мутировать в нечто более ужасное, Z-13. Даже после всех испытаний ты сохраняешь часть себя. Можешь считать себя счастливчиком. Другие эксперименты не так сильно цеплялись за свою человечность.   Как бы он не ненавидел это, она была права. Чем больше проблем он создавал, тем чаще его отправляли в лабораторию.   Он не хотел проверять, сколько ещё потребуется тестов, чтобы превратить его в безмозглое животное. Больше существо, чем человека.   Его человечность была тем, чем можно гордиться. Даже со всеми дозами, со всеми сыворотками, предназначенными для того, чтобы изменить, изуродовать его тело, он оставался сильным.   Правда, нижняя часть тела была заменена на змеиный хвост с некоторыми дополнениями, его верхняя часть осталась более гуманоидной.   — Думаю, я заслужил немного похвалы за это, — шутит Себастьян, издав низкий стон, не в силах пошевелиться, когда Брэхамс переступает через его спутанный хвост.   — Начальный рост 5’10 футов.. После эксперимента от 10... до 11 футов в длину.   Что?   Неужели он так вырос? Ну, он был рад, что это не 30 или 40 футов, но всё же! Это было почти 5, или даже больше, футов. Он был растянут до предела.   Ощущалось это именно так.   — Нам понадобится бригада, чтобы вытащить тебя. Веди себя хорошо и не получишь очередную дозу в ближайшее время.   Себастьян фыркает. — Принято.   — Неплохое приключение, Z-13. С нетерпением жду финального результата.   — Рад за тебя, — ворчит он, когда дверь вновь открывается. Охрана входит в комнату, некоторые из них заметно вздрагивают, при виде Себастьяна.   — Джентльмены, — он ухмыляется, и все помогают ему подняться, хватая его длинное змеиное тело, удерживая, словно тряпичную куклу. Охрана выволакивает его за дверь, едва не царапая пол кончиком хвоста.   Им повезло, что он устал настолько, что было плевать, куда его тащат.   Он разберётся с последствиями позже. А сейчас, он будет спать.