Встреча

Себастьян оказывается в наручниках. Его глаза широко раскрываются, когда он оглядывается по сторонам. Он не помнит как здесь оказался, последним воспоминанием было то, что его привели обратно в камеру. Теперь он находился в зале суда, сидя на месте свидетеля, многочисленные взгляды были направлены в его сторону.   Он был здесь раньше. Это уже происходило. Это было похоже на воспоминание, но в то же время казалось слишком реальным. Он вновь оглядывается по сторонам, а внутри нарастает паника.   — Где я, чёрт возьми? — спрашивает он, разве это уже не происходило? В прошлый раз всё кончилось не очень хорошо.   Никто не отвечает. В зале стоит полная тишина.   Тишину нарушает стук каблуков, и он оглядывается, заметив Доктора Брэхамс. Вместо привычного белого халата она одета в отглаженный коричневый костюм, её лицо абсолютно серьёзно. Волосы аккуратно уложены, глаза сосредоточены. Она идёт к нему, и все присяжные начинают перешёптываться.   Его судили.   — Ты умерла, — шепчет он, но Брэхамс не отвечает и отворачивается от него. Она подходит к столу, беря в руки бумаги и глядя на присяжных.   — Себастьян Солейс был обвинён в убийстве. Мы здесь, чтобы доказать его виновность, — она начинает говорить, и Себастьян чувствует, как сходит с ума.   — Подождите, это уже было! Я этого не делал! Я никого не убивал! — кричит он, раздаётся стук молотка, заставляя его посмотреть на судью.   У него не было лица, лишь размытые очертания. У всех остальных лиц тоже не было. Они были лишь расплывчатыми образами, сидящими и пристально наблюдавшими за ним.   — Господин Себастьян, вы хладнокровно и жестоко убили двух мужчин, это правда? — Брэхамс задаёт вопрос, и Себастьян мотает головой.   Что?   — Я... я никого не убивал, — он запинается, чувствуя как по спине пробегается холодок.   — О? Тогда что это?   Он оглядывается, замечая, что она вытаскивает что-то из стопки бумаг, фотографии падают на стол перед ним. Это фотографии мёртвых охранников, рубашка одного разорвана, а на плече виднеются сильные следы укусов, второй же лежит в луже воды, кожа посерела от утопления.   Те самые, которых он убил.   — Убийца, — шепчут присяжные, Себастьян чувствует, как кровь стынет в жилах.   Он не знал, что сказать, он не мог осмыслить происходящее.   — Нет... Нет, я их... я не...   — «Не» что? Не убивал их? Ты сделал это, Себастьян. Ты убил их. У них были семьи, друзья. И ты отнял это у них.   — Они... Я... я... Они били меня дубинками и... и транквилизаторами! — возражает он, чувствуя, как грудь начинает сжиматься от жаркого спора.   — И это оправдывает убийство?! — Брэхамс спорит, ударяя кулаком по столу. Он вздрагивает от звука, вжимая голову в плечи. — Ты убил их. Ты исполнил легенду об опасном человеке. Ты мог бы сказать, что не убивал тех девятерых, но теперь убил двоих.   Она оборачивается, глядя на толпу людей. — Троих.   Её тело подёргивается, кровь брызжет на костюм и стекает на пол. Шея ломается, и она неестественно разворачивает голову, глядя на него. — Меня ты тоже убил.   — Я убил. Я убил тебя, потому что ты сделала это со мной! — вскрикивает он, указывая на себя. Но он человек. Его кожа вновь загорелая, никаких когтей вместо пальцев.   — Дело закрыто. Этот человек — убийца, чудовище!   — Нет! Я не чудовище! — взвывает он, хватаясь за сердце. Он не... он не чудовище. Внезапно, он чувствует, как становится больше и теперь возвышается над людьми в зале. Он хватается за голову и издаёт громкий вопль, словно это остановит шёпот суда.   Брэхамс усмехается, — Ты даже не помнишь, как выглядишь, Себастьян. Теперь ты лишь существо глубин. Готовое убивать, лишь бы вырваться вперёд.   Она вытаскивает из-за спины зеркало, показывая его лицо.   На него смотрит трёхглазый, покрытый голубой чешуёй монстр.   Она хватает его за подбородок и дёргает на себя. — Ты никогда не станешь никем, кроме чудовища, — она шепчет с ухмылкой, её зубы остры, но слова намного острее.   Присяжные начинают кричать, бросая в Себастьяна разные предметы, мужчина взвывает, а после его стул откидывается назад, и он падает в пустоту, искалеченная форма Брэхамс просто наблюдает за его падением.   Он с криком падает на пол, вырываясь из кошмара, терзавшего его разум. Лёжа на полу, он тяжело дышит, хвост неловко поджимается к стене.   — Сон... Просто чёртов сон, — шепчет он, проводя руками по взмокшим от пота волосам. Яркий свет приманки заставляет его осознать, что он снова в этой камере, снова в этом теле.   Взгляд постепенно фокусируется, он пытается успокоить бешено бьющееся сердце, хватаясь за разодранную майку, которая, несмотря ни на что, всё ещё чудесным образом держалась на его теле.   Просто кошмар... просто кошмарный сон. Он шепчет себе под нос, словно это улучшит ситуацию.   «Ты никогда не станешь ничем, кроме чудовища.»   Он рычит, эта чёртова сука не собиралась оставлять его в покое. Даже после смерти она продолжала преследовать его. Он подумал, что эти кошмары могли быть вызваны угрызениями совести.   Было ужасно, когда его только арестовали. Будучи офисным работником, который, на самом деле, мало что делал, он держался обособленно и предполагал, что большинство доказательств было представлено из-за этого.   Никто его не знал и поскольку одиночка был замечен на месте преступления, все были настроены против него. Действительно, не в то время, не в том месте.   Его уложили на землю и заковали в наручники, коллеги наблюдали и перешёптывались, когда его тащили прочь.   Этот Себастьян действительно выглядит так, будто способен на убийство.   Он хмурился, полагая, что теперь действительно выглядел так, словно убивает людей.   А теперь это стало правдой. Теперь его руки были заляпаны кровью. Трое людей погибло из-за него, а ради чего? Он не был уверен, что знает ответ.   Себастьян не сожалел об убийстве Брэхамс. Она это заслужила. Она создала монстра и с каждым разом делала всё хуже, лишь бы вырваться вперёд. Она хотела занять место среди Совета, а он был лишь её инструментом для достижения цели. Если бы не он, то этим инструментом стал бы кто-то другой.   Он щёлкает языком, прислоняясь спиной к стене, хвост ударяется о металлический пол. Они сопроводили его обратно в комнату, практически впихнув внутрь. Несомненно, чтобы быстрее разобраться, что делать с ним дальше.   Так что ему оставалось лишь ждать.   Если они решат избавиться от него, он будет сопротивляться. Убийца, будь он проклят. Он превратился в чёртово морское существо не ради того, чтобы сдохнуть потому что учёная, создавшая его, возомнила себя Богом.   Он не собирался позволять ей дальше издеваться над его телом. Даже та сыворотка, он точно не знал, что она сделала. Он мог вырабатывать ток и, очевидно, теперь другие эксперименты могли разговаривать в его голове.   Хотя, они молчали уже некоторое время.   Себастьян подумал, что это неплохо. Ему не нужно было бесчисленное количество голосов в голове. Он бы предпочёл, чтобы никто больше не копался в его сознании. У него и так хватало проблем.   Он выскользнул из своего укромного угла, сворачивая хвост кольцом и попытался прийти в себя после этого неприятного сна.   — Мне больше нравилось вообще не видеть снов, спасибо.   Может быть, в следующий раз он попытается решить проблему мирным путём, а не устраивать бойню. Но он не отказывался от своего решения убить Брэхамс. Она заслужила мучительнейшую смерть после всего того, через что заставила его пройти.   Обманув его, вселив надежду на то, что он больше не будет похож на детскую версию монстра, прячущегося в глубине бассейна.   Он кривит губы в лёгком оскале, выбрасывая мысли об учёной из головы. Она должна была исчезнуть, стереться из его памяти. Он не хотел думать о ней больше, чем было необходимо.   Она не должна была преследовать его.  

***

  Ему казалось, что он прождал целую вечность, просто перемещаясь взад-вперёд в попытке отработать скольжение. Становилось лучше, но он явно не был профессионалом.   Дверь открывается, и Себастьян оборачивается, рассматривая новую группу учёных и нескольких охранников позади. Их не так много, как в отряде Брэхамс, лишь небольшая мера предосторожности. У каждого, разумеется, было оружие. Он напрягся, холодно глядя на них.   Себастьян не винил их. Он искалечил главного учёного этого проекта. Он всё равно не собирался нападать, он знал, когда стоит вести себя прилично. Он не был идиотом.   По правде говоря, ему очень хотелось, чтобы они перестали обращаться с ним как с грёбаным животным. Он был человеком, он всё ещё мыслил как человек. Чёрт бы побрал новообретённые инстинкты, но, всё же, он не нападал без предупреждения. Его каждый раз провоцировали.   — Z-13, — мужчина перед ним заложил руки за спину. — Меня зовут Доктор Садао Такахидэ, я продолжу вести этот проект, — мужчина собран, у него прилизанные чёрные волосы и глубокие карие глаза. Черты лица острые, но не такие устрашающие, как у Брэхамс, в отличие от неё, он даже назвал Себастьяну своё имя.   Этот парень казался другим. Честно говоря, он никому здесь не доверял. Он будет сохранять бдительность и держаться подальше от этих людей. Но не будет создавать проблем.   Не тогда, когда нужно произвести хорошее первое впечатление. Если он правильно разыграет карты, то сможет извлечь пользу даже из сложившейся ситуации.   Себастьян разворачивается и смотрит на мужчину перед собой, хвост вновь ударяется о металл. Такахидэ не вздрагивает, сохраняя нейтральное выражение. Он не боится Себастьяна, возвышающегося над ним.   — Замечательно, ещё один яйцеголовый. Тоже хочешь исколоть меня иголками и превратить в какую-то мерзость? — он скрещивает руки на груди и чуть склоняется набок, оглядывая остальных присутствующих, прежде чем вернуть своё внимание к Такахидэ.   Такахидэ качает головой, — Нет, могу вас заверить, эта часть проекта уже завершена. Больше никаких сывороток, инъекций или чего-то подобного. Мы желаем лишь полного сотрудничества с вами.   — Тем не менее, вы всё ещё называете меня номером проекта, а не моим реальным именем. Понимаю, всё ещё ваша собственность, но, похоже, вы решили относиться ко мне лучше, — комментирует он, глядя на свои когти так, словно не заинтересован в разговоре. — Прости, что не могу так сразу поверить тебе на слово. В последний раз когда я сделал это меня укололи неизвестной жидкостью, от которой я впал в ярость.    Учёный прочищает горло, — Не я решаю, что с вами произойдёт. Я здесь лишь для того, чтобы наблюдать и постараться уберечь вас от неприятностей.   Себастьян смеётся, придвигаясь ближе к мужчине, который тут же делает шаг назад. — Не коли меня иглами, не бей током, не свети мне в глаза и тогда мы поладим, — он перечисляет всё то, что сделала Брэхамс, ожидая ответа Такахидэ.   — Я верю, что мы можем избежать всего этого. Я надеюсь, вы понимаете, что охрана здесь не для того, чтобы причинить вред. Просто другие проекты более... нестабильны.   Он мычит, — Представляю. Особенно если учесть, что она была вашим главным учёным... Стало быть, тут полный беспорядок. Полагаю, ты здесь, чтобы убедиться, что я правда могу делать то, о чём говорил?   Такахидэ кивает, — Да, если сможете... Я уверен, что смогу предоставить то, что вам необходимо, в разумных переделах, конечно.   Понятное дело, его желание уйти даже не обсуждалось. По крайней мере, возможно, он сможет получить комнату, которая состояла бы не из сплошных металлических стен и одного бассейна.   — Так чего же мы ждём? Вы должны накинуть мне мешок на голову или ещё чего? Или мне разрешат просто идти за тобой? — по крайней мере, теперь он мог перемещаться, скользить всё ещё было тяжело, но он привыкал к этому.   Такахидэ бросает неоднозначный взгляд на своего коллегу-учёного. Словно ему хотелось бы следовать протоколу, но в то же время лишний раз не злить большого страшного монстра, который сидел перед ним, сцепив руки в замок, в то время как та, что поменьше иногда шевелила пальцами.     — Это было бы намного проще, чем тащить мой зад, — Себастьян произносит это в слегка певучей манере. — Да ладно, у меня нет намеренья убивать. Я не буду устраивать беспорядок.   Пока что.   Ему нужно было время, союзники и информация. Не важно сколько времени это займёт, он выберется отсюда и выполнит своё обещание.   Он избавится от этой компании, уничтожив её изнутри.   — Если вы не будете доставлять неприятности, не вижу причин прибегать к подобным мерам. К сожалению... Вам придётся надеть наручники. Из соображений безопасности.   Себастьян вздыхает и закатывает глаза, прежде чем нагнуться и вытянуть руки, чтобы они могли надеть на него тяжёлые наручники. — Лааадно. Но ты же видишь, что я сотрудничаю, так что замолви за меня словечко перед большими шишками сверху. Я кусаюсь только тогда, когда меня загоняют в угол.   Такахидэ кивает, и белые наручники со щелчком застёгиваются на запястьях, даже его меньшая рука пристёгнута к остальным. Похоже, они всё продумали.   — Веди, — он взмахивает рукой, и группа выходит, впервые он за переделами своей камеры без мешка на голове.   Он оглядывается и видит, что они находятся под водой. Его уши дёргаются, когда он видит своё отражение на стекле. Насколько они глубоко? Впереди лишь длинный коридор с дверьми, некоторые из них помечены цифрами.   Себастьян слышал шёпот, но он так и не достигал его ушей, когда они проходили мимо комнат. Он был слишком тихим, чтобы расслышать.   Он скользит вместе с группой, впереди него учёные, а позади охрана. Он словно под конвоем и не может не задаться вопросом с кем или чем ему вообще нужно будет взаимодействовать.   — Прежде, чем мы войдём в комнату, вам стоит знать, чего ожидать, — немного пройдя по длинному коридору, Такахидэ начинает говорить. Этот коридор казался бесконечным.   Он разглядывает дверь, прежде чем прислушаться к словам мужчины.   — Это Z-317. Оно попытается заставить вас смотреть на него. Не делайте этого.   Несомненно, это было то самое существо, с которым он недавно столкнулся. С глазами. Ему не очень-то нравилось то давление и жжение, которое сопровождалось этим взглядом.   — Замётано. Полагаю, из-за этого я иду один? — спрашивает он, и мужчина кивает.   О, замечательно.   — Мы останемся в комнате наблюдения.   — Значит вести себя хорошо, понял, — он помахивает рукой, Такахидэ вводит код, и дверь открывается.   — Дверь закроется, как только вы войдёте внутрь. Будьте осторожны, многие из этих созданий... играют нечестно.   Себастьян сдерживает смех, не желая озвучивать тот факт, что ему было нечего терять. Он имел дело с учёной-психопатом и был уверен, что справится с этим.   Он надеялся.   Бравада не подавляла ту нервозность, которая бурлила внутри. Себастьян решил положиться на свои инстинкты, он идёт... скользит... к новой территории.   На встречу к сумасшедшим экспериментам, которые могут быть, а могут и не быть кровожадными и хотеть его убить. Оно чуть не поджарило его мозг, когда он встретился с этим существом в прошлый раз.   Все выжидающе смотрят, он понимает, чего от него хотят. Наклонившись, чтобы не удариться головой, он вползает в тёмную комнату. Приманка мерцает, освещая пространство.   Позади тут же раздался громкий шипящий звук, едва не заставивший его подскочить от неожиданности.   — Это дверь закрылась, идиот, — бормочет он, проползая вглубь комнаты. Он обнаруживает, что она похожа на аквариум, с большими стеклянными панелями вместо стен. Морские водоросли и песок выстилают дно, создавая своего рода естественную среду обитания для существа внутри.   Стены довольно высокие, огромный резервуар занимает большую часть камеры.   Он ничего не видит, пока зелёное зарево не освещает тёмную мутную воду. В поле зрения начинают появляться глаза, и он тут же опускает голову, не смея смотреть на существо.   Посмотри на меня...   Голос эхом отзывается в его разуме, но он не чувствует той же непреодолимой связи, как раньше. Он лишь чувствует, как его сжирает собственное беспокойство.   — Я лучше откажусь, — шепчет он, зажмурив глаза. Он ждёт, что голос станет громче, что он начнёт кричать в его мыслях, заставив голову лопнуть от давления.   Вместо этого наступает тишина, а после голос становится задумчивым.   Ты.   Удивление эхом прокатывается по сознанию, и он решает рискнуть. Приоткрыв один глаз он замечает огромную чёрную акулу, глядящую на него. Глаза покрывают каждую часть тела, а этот радиоактивный зелёный освещает почти всю комнату.   Он вздрагивает, ожидая, что его мозг вскипит, но не чувствует никакой боли. Жжения нет. Он моргает, открывая глаза, существо просто смотрит в ответ.   — Должно быть, это ты пытался поговорить со мной ранее. Ты чертовски меня напугал.   Ты всего лишь акулёнок.   Оно звучит удивлённо. Оно изучало его, слегка наклонив своё большое тело.   Себастьян моргнул, — Я бы не сказал, что я ребёнок, я не настолько молод, — он скрещивает руки на груди, ушные плавники дёргаются.   Один из нас.   — Кажется так, — он замечает, что голос грубый, но женственный. Это точно было то существо, которое говорило с ним ранее.   По крайней мере, одно из них.   Она плавает по кругу, осматривая его с ног до головы. Словно оценивая его природу. Он чувствует, как она давит на его разум, и отшатывается, покачав головой.   — Давай не будем этого делать, — тихо говорит он и щурит глаза.   Ты страдал. Как и мы.   Она заглянула в его воспоминания? Увидела это? Он не хотел знать. Он чувствовал себя напряжённо из-за этого существа. Это был не человек. Но то, как она говорила, было довольно разумным.   Это была просто акула, которую накачали сыворотками? Превращённая во что-то ужасное.   Он кладёт руку на стекло, глядя на существо.   Ты враг, акулёнок? Почему ты здесь? Тебя послали люди?   — Я тебе не враг. Ты можешь мне доверять, — он уверяет акулу, подняв руки, чтобы показать, что у него не было никаких трюков в рукаве. Не то чтобы у него вообще были рукава.   Я вижу твои воспоминания. Я вижу, что произошло. Что они сделали. И всё же, ты не кромсаешь их плоть. Не ломаешь их кости. Почему?   Себастьян обернулся на дверь. Они всё слышали, нельзя было раскрывать свой план.   — Мне нужно быть на их стороне, если я хочу выбраться отсюда, — думает он, надеясь, что акула поймёт.   — Мне это не нужно. Честно говоря, я не очень хороший боец, — это он проговаривает вслух, надеясь, что такой ответ удовлетворит наблюдавшего за ними учёного.   Ты умён. Для акулёнка.   И вот опять. Он упирает руки в бока, слегка поджав губы. — Да, спасибо. А тебя...   Здешние люди зовут меня Айфистейшн.   Он морщится. — Как... креативно.   Как тебя зовут?   — Себастьян.   Себастьян. Тебе ведь не больно от моего взгляда?   — Я... думаю нет? Было больно, когда я видел тебя в прошлый раз. Но сейчас я ничего не чувствую, — он задаётся вопросом, было ли это способностью последней сыворотки. Невосприимчивость к этим созданиям.   Это было бы неплохо.   — Тебе больно? — спрашивает Себастьян, задаваясь вопросом, не причиняют ли глаза боль самому существу. Казалось, они были повсюду, он видел, как некоторые даже торчали из её жабр.   Какой ужас. Его собственные жабры болели от этой мысли. Конечно, его собственное тело тоже выглядело ужасно, но это казалось болезненным.   Привыкла. Не была умной, пока меня не нашли. Теперь могу думать. Чувствовать боль. Слова текут рекой, слова, которые не понимаю. Маленькая акула, теперь большая. Не могу быть со стаей. Никакой свободы. Застряла здесь.   Ах. Так эта Айфистейш была просто животным, над которым ставили опыты. Как ужасно внезапно обрести сознание. Начать осознавать вещи на другом уровне. Ему было жаль бедняжку. Вероятно, компания выловила её ради экспериментов. Превратив её животный мозг в нечто более сложное.   Он не мог представить, каково это.   Первая из многих. Многие хотят тебя увидеть. Многие хотят на свободу. Ты поможешь?   Себастьян делает паузу, прежде чем кивнуть. — Я знаю. Я слышал, как вы все кричали у меня в голове, — он не отвечает на вопрос, надеясь, что акула поймёт, что он пытался работать на обе стороны.   Не многие могут говорить с нами. Ты удивил, вот и всё.   — Понял. Я бы тоже удивился, если бы кто-то внезапно начал меня понимать, — если бы он был каким-то диким существом, обладавшим разумом, но не способным общаться с людьми, он бы, вероятно, сошёл с ума.   — Ты... помогла мне. Я паниковал и ты помогла мне успокоиться.   Акула моргает, каждый глаз закрывается по отдельности, в случайных промежутках времени. Она проплывает круг, прежде чем снова посмотреть на Себастьяна.   Почувствовала твои страдания. Твою боль. Хотела помочь. Ты один из нас.   Себастьяну не слишком понравилась идея стать частью команды экспериментов безумных учёных, но он был удивлён, что существо так быстро приняло его. Она помогла ему справиться с панической атакой и извинилась, когда чуть не взорвала его голову при первой встрече.   — Спасибо.   Не за что, акулёнок.   Он слышит странный шум, доносящийся с потолка, акула смотрит наверх вместе с ним.   Люди хотят, чтоб ты ушёл. Можем поговорить позже. Я найду тебя.   — Просто... предупреждай в следующий раз. Ты до смерти напугаешь меня, просто начав говорить в моей голове. Разговаривать с акулой уже кажется довольно странным.   Ты сородич. Для меня не странно. Чую по тебе. Мы собратья.   Ох. Ооххх.   Она говорила о его акульей ДНК? Из-за неё это существо было столь вежливым? Ну, он так же выглядел как часть какого-то ёбнутого научного проекта, это, вероятно, тоже сыграло свою роль.   Вперёд, акулёнок. Люди меня не любят, а я не люблю их.   — Понимаю, — бормочет он, повернув голову обратно к существу, странно глядевшему на него, словно пытаясь улыбнуться, оскалив чёрные как смоль зубы.   Он коротко машет рукой и покидает комнату, группа учёных стоит перед ним с широко раскрытыми глазами.   — Ты не обманул, — с благоговением в голосе шепчет Такахидэ. — Каково это? Чего оно хотело?   — Ну, во-первых, не оно. Она. Она леди. С ужасным именем. Айфистейшн? Мерзость, — он качает головой и закатывает глаза. Он предположил, что именно это и происходит, когда компания с названием Урбаншейд раздаёт существам имена.   Тупые имена от компании с тупым названием.   Он не мог представить, какое ещё имя ему могли дать, помимо Z-13.   — Во-вторых, ей ничего не нужно. Она просто удивилась. Что я понял её. Хотела узнать, в чём дело, — он беспечно машет рукой, словно только что не столкнулся лицом к лицу с монстром, способным расплавить твой мозг, если смотреть на него слишком долго.   Слава Богу, он, казалось, был невосприимчив к этому.   Такахидэ кивает, его глаза блестят от неясной эмоции. Это не выглядело зловеще, как у Брэхамс. Это больше напоминало любопытство или озарение.   Себастьян пользуется этим моментом, чтобы пойти и забрать то, чего хотел, с широкой улыбкой он склоняется к учёному. Он доказал, что может понимать этих существ, настала их очередь исполнять договор.   — Итак... По поводу новой комнаты...