Подготовка

После встречи со Сквиддлами он получил еду, а после начал свою ежедневную рутину, состоящую из... ползанья по камере. Он хотел быть настолько быстрым, настолько ловким, насколько мог. В конце концов, практика приводит к совершенству.   Он не хотел оставаться медлительным существом. Себастьян собирался убедиться, что при возможном побеге его не смогут поймать.   Пока что он двигался в среднем темпе, перемещаясь и скользя так, словно проходил полосу препятствий. Он много тренировался в бассейне, в конечном итоге заключив, что скользить по воде было намного проще, чем по металлу.   Змеи использовали чешуйки на своём брюхе, чтобы перемещаться. Они должны были хвататься за поверхность, подталкивая тело, но с металлическими поверхностями это почти не работало.   Они был более гладкими, чем, скажем, трава или камни. Поэтому ему было трудно передвигаться. Иногда он будто бы шёл на месте.   Несмотря на трудности, Себастьян не собирался сдаваться. Он бросает взгляд на металлические балки, поддерживающие потолок, размышляя о том, сможет ли взобраться на стропила.   Он схватился за балку, обвивая её своим длинным змеиным телом и поднимаясь наверх.   Он, вероятно, выглядел довольно глупо, медленно взбираясь выше и выше. Слава Богу, высоты он не боялся, спокойно поглядывая на пол. Большая часть змеиного тела обвилась вокруг стропил, тянущихся одно к другому.   Это напомнило ему об Удавах в зоопарке, которые обвивались вокруг толстых ветвей своего вольера.   Тяжело дыша он хихикает, удивляясь, что действительно сделал это. Даже будучи морской змеёй, он неплохо двигался вне бассейна. Себастьян был счастлив от мысли, что всё ещё может оставаться на суше, а не вынужден провести остаток своей жизни в воде.   Он не хотел походить на Еву, застрявшую в каком-то аквариуме.   Теперь он узнал, что чешуя была достаточно толстой, чтобы цепляться за металл и позволить ему взобраться наверх.   Это было похоже на научный проект, в котором он постепенно узнавал что-то новое. Он ложится на балку, холодный металл касается голой кожи.   Он слегка вздрагивает, уши дёргаются, когда снизу доносится щелчок открывающейся двери.   Себастьян замирает, затаив дыхание, когда улавливает знакомые шаги Такахидэ.   — Себастьян? — зовёт учёный, оглядываясь по сторонам, Себастьян чуть двигается, чтобы лучше рассмотреть его. Он сдерживает смешок, наблюдая, как паника медленно искажает лицо Такахидэ.   Мужчина достаёт фонарик, вновь оглядываясь по сторонам. Вероятно, он подумал, что Себастьян сбежал, и теперь его ждут неприятности.   Луч света падает на Себастьяна, и он ухмыляется, обнажая острые зубы, Такахидэ громко вздыхает.   — Доброе утро, — тянет Себастьян, постукивая когтями по удерживающей его балке.   — Я почти получил сердечный приступ, — бормочет Такахидэ, положив руку на грудь, а после, выдыхая, проводит ей по зачёсанным волосам. — Доброе утро.   Себастьян скользит обратно вниз, падая на пол с громким стуком, его змеиный хвост опрокидывается и вьётся, словно толстая верёвка. Падение не повлекло за собой никаких травм, собственные мышцы смягчили удар.   Такахидэ чуть спотыкается от тяжёлого удара, но остаётся на месте, покачав головой на выходку Себастьяна. По крайней мере, мужчина не накричал и не вырубил его за небольшую шалость.   — Чем обязан таким удовольствием?   Мужчина выглядит раздражённым выходкой Себастьяна, но не комментирует её. Вместо этого он прочищает горло, теребя свой серый галстук.   — Я здесь, чтобы сказать, что твоя новая комната готова. Теперь, когда тебя... повысили до нового ранга, нам нужно пройти несколько процедур.   Уши Себастьяна дёргаются, Такахидэ что-то недоговаривал. — Новый ранг? Прекрасно! Дай угадаю, я больше не просто животное, я особенное животное, — он издаёт тихий звук, его слова сквозят сарказмом.   Такахидэ вздыхает, — Это убережёт тебя от уничтожения, если ты провинишься. Совет решил, что твои способности достаточно важны, чтобы можно было предоставить новую комнату и всё, что тебе понадобится. В разумных пределах.   Он быстро добавляет последнюю фразу, не сомневаясь, что Себастьян попросит убраться из этой чёртовой дыры.   — Это значит и то, что Совет будет тщательнее следить за тобой. Постарайся не попадать в неприятности. Я не смогу постоянно брать вину на себя, — предупреждает Такахидэ, и Себастьян кивает, махнув рукой в его сторону.   — Ага, да, я буду хорошей маленькой рыбкой, — напевает он, меньшей рукой похлопывая по щеке мужчины. Такахидэ отстраняется, вновь закатив глаза.   Он задавался вопросом, сколько времени уйдёт, прежде чем Такахидэ надоест его поведение. Мужчина, казалось, был раздражён его выходками, но, тем не менее, он ни разу не попытался словесно оскорбить Себастьяна или как-либо навредить ему.   Это ощущалось почти как глоток свежего воздуха, учёный, который действительно хотел работать с ним, а не просто использовал как лабораторное оборудование.   — Ну что ж, веди! Это место становится всё скучнее, — Себастьян протягивает руки, уже зная, что делать. Он чуть сгорбился, чтобы Такахидэ дотянулся до его рук.   Наручники защёлкиваются, и Такахидэ выводит его из комнаты. Он оборачивается, окинув взглядом тёмную комнату с бассейном. И «кроватью», на которой он даже не мог спать из-за длины собственного тела. Он надеялся, что ему предоставят спальное место получше.   Он ухмыляется, радуясь, что покинул это место. Скатертью дорога.   Они идут по коридору, Себастьян смотрит на глубокие тёмные окна, выходящие в океан. Он всё ещё не мог поверить, что всё это находилось под водой. Интересно, насколько глубоко.   Как люди здесь справлялись с давлением? Он предположил, что это то, с чем придётся столкнуться.   Справится ли он сам? В конце концов, у него была ДНК одной глубоководной рыбы. Они жили в глубоких частях океана, так сможет ли он?   Он отмахивается от размышлений, замечая, что Такахидэ остановился. Эта дверь больше, теперь ему не нужно нагибаться, чтобы пройти внутрь.   — О, глядите-ка, тут даже моё имя есть, — он стискивает зубы, указывая на табличку с надписью «Z-13». Он решил, что это было лучше, чем «Проект». Получили ли они то, что вообще ожидалось от этого эксперимента?   Честно говоря, он надеялся, что проект ещё не завершён, но если бы это было так, они провели бы больше тестов. Больше иголок, больше изменений.   Они нашли то, что искали? Или они ждали, пока ДНК вновь изменится, ломая его тело?   Живот скрутило от этой мысли, ему больше не хотелось никаких изменений. С него хватило, этого и так было слишком много.   Даже если он привыкал к этому, дисморфия собственного тела сильно влияла на него. Иногда он думал о том, что у него всё ещё две ноги, одна пара глаз и загорелая кожа.   Он не смел смотреть на своё отражение, иногда оно пугало.   Они оба молчат, когда Такахидэ нажимает на панель и проводит картой, с громким лязгом двери открываются. Он жестом приглашает Себастьяна внутрь, и большое существо входит.   Проскользнув внутрь, он не мог не присвистнуть от удивления. Определённо не пятизвёздочный отель, но намного лучше маленькой тёмной камеры.   Комната была крупнее и даже имела место, где он, казалось, мог бы спать. В ней находилась большая конструкция, похожая на гамак, и несколько балок, на которые он, несомненно, мог бы забраться.   Слева от него находился бассейн побольше, а рядом стояла обогревательная лампа.   Себастьян моргает, когда до него доходит: — Это просто вольер для рептилий! — замечает он, посмотрев на мужчину, который поднял на него извиняющийся взгляд.   — Это лучшее, что я мог сделать. Они вообще не хотели ничего менять. Я даже достал для тебя некоторые развлечения, — он указал на полку рядом с кроватью, она была заполнена книгами и кое-какими принадлежностями для рисования.   — Полагаю, я должен поблагодарить тебя. По крайней мере, хоть кто-то обращается со мной не просто как с ящерицей-переростком, — ворчит он, скрестив руки.   — Я стараюсь, — Такахидэ отходит к бассейну. Он открывает панель и вытаскивает шланг. — Ладно, Себастьян, мне нужно чтобы ты снял эту рваную майку.   Себастьян поднимает бровь, — Сначала следовало пригласить на свида- АГК! — его прерывает ударившая в лицо струя воды. Он загораживается руками, но это не сильно помогает.   Вода останавливается, и он, насквозь промокший, сплёвывает её изо рта. — Какого хера, — шипит он, а Такахидэ ухмыляется.   — Нам нужно привести тебя в порядок, посмотри на свою чешую! Она такая грязная. Я не позволю своему подопечному так выглядеть. А теперь, снимай майку, чтобы мы тебя отмыли.   — Я сам могу помыться! — спорит Себастьян, Такахидэ мнётся на месте и поднимает бровь, глядя на существо.   Из груди вырывается низкий ворчащий звук, он хватается за кусок рваной майки, которая до сих пор как-то держалась на нём, и с лёгкостью разрывает её, обнажая вертикальные пластины, похожие на бороздки кита, постепенно переходящие в змеиный хвост.   Такахидэ снимает халат и закатывает рукава, доставая шланг и щётку. — Давай. У нас не так много времени.   Он чувствует себя ребёнком, принимающим ванную, когда подползает ближе к Такахидэ, позволяя окатить себя водой. Он почувствовал небольшое отвращение, осознавая, насколько же грязной была его чешуя, частички неизвестно чего застряли между чешуек, спускавшихся к концу змеиного хвоста.   Он не хотел думать о том, что это могли быть ткань и плоть, оставшиеся после трансформации.   Такахидэ начинает тереть и скоблить чешуйки, это странно приятное ощущение. Словно кто-то делал ему хороший массаж.   — Тебе нужно заботиться о себе, Себастьян. Даже в таком положении стоит заботиться о себе, — инструктирует Такахидэ, бросая в ведро несколько отпавших чешуек.   — Складывается ощущение, будто ты мой грумер, — бормочет Себастьян, заставляя мужчину искренне рассмеяться.   — Нет, я просто помогаю. Теперь... следует подстричь твои волосы. Они так спутались, в будущем это может стать проблемой.   Себастьян мычит, опускаясь как можно ниже, чтобы Такахидэ смог дотянуться. Это немного неловко и неудобно, но вскоре Такахидэ заканчивает, в итоге получая неплохую причёску.   — Когда это ты стал парикмахером?   — Я сижу с племянницей время от времени, — говорит Такахидэ, и Себастьян с трудом представляет, как такой человек может играть в переодевалки.   Опять же, у каждого были свои сюрпризы.   К концу Себастьян почувствовал себя на удивление хорошо. Его чешуя блестела на свету, вычищенная от пыли и грязи. Больше не было засохшей крови и кусочков мёртвых тканей. Волосы не были спутаны, они были аккуратно подстрижены, сохранив оригинальный стиль, такую причёску он носил, когда только попал сюда.   Такахидэ, несомненно, видел оригинальный файл.   — Спасибо, — говорит он, когда Такахидэ начинает убираться в комнате.   — Не стоит. Даже в таком месте необходим правильный уход. Если я докажу, что мы сможем получить лучшие результаты, человечно относясь к нашим проектам... Возможно, компания сможет добиться большего.   Себастьян моргает, — Благородно. Приятно осознавать, что тебе не всё равно. Всегда знал, что я тебе нравлюсь, — дразнится он, плюхаясь на гамак, хвост удовлетворённо машет вверх-вниз.   — Я может и учёный, но не враг для тебя.   Он подходит к другой панели и вытаскивает что-то, похожее на новую майку. Хотя, она, кажется, усовершенствована специально для него. С отверстием для третьей руки и более открытой спиной, для плавника.   — Лови, — он бросает одежду Себастьяну, который успешно ловит её. — Было немного сложно достать что-то, что бы тебе подошло.   — Интересно, почему же.. — отвечает Себастьян, натягивая майку. Она мягко касается чешуи, заставляя чувствовать себя более человечным. Можно было бы обойтись без логотипа Урбаншейд, но он предположил, что нищие не выбирают.   Такахидэ не отвечает на этот комментарий, он снова натягивает свой халат и вытирает руки. — Мне нужно идти, так что ты проведёшь остаток дня здесь. Отдыхай и наслаждайся новой комнатой. Я вернусь завтра.   Себастьян помахивает рукой и вновь устраивается на гамаке, глядя в потолок. — Увидимся.   Он слышит, как дверь захлопывается, и вздыхает, — Думаю, всё не так уж плохо. Но клетка — это всё равно клетка. Даже с бассейном и кроватью.   Это было лучше металлической плиты, на которой он спал раньше.   Сейчас у него было одеяло и даже пара подушек. Несомненно, их принёс Такахидэ. Урбаншейд, казалось, экономили вообще на всём.   Он чувствует, как с новыми удобствами его начинает клонить в сон, хоть всё это очень похоже на ловушку. Как будто он может просто сдаться и остаться жить здесь.   Он не хотел быть животным в зоопарке, но он устал. Ох, как же он устал. Казалось, он постоянно вёл тяжёлую битву.   Часть его твердила, что стоит отдохнуть, он никому не поможет, если будет настолько измотан.   Он неохотно соглашается и позволяет себе вздремнуть, свернувшись клубочком и обхватив свой хвост.  

***

  Себастьян.   ...Себастьян.   Себастьян!   Он вздрагивает, осознавая, что заснул и даже начал пускать слюни. Он вытирает лицо, отвечая что-то вроде «а?».   Ты проснулся?   Он потягивается, протирая глаза. Это Ева, её голос звенит в голове. — Теперь да... — он зевает, язык чуть трепещет.   Он с кряхтением слезает с гамака. — Тебе что-то нужно?   Просто проверяю. Давно не говорили. Забеспокоилась.   — Оуу, тебе не нужно беспокоиться обо мне. Прости, я был немного... занят. Я поменял камеру... опять. Думаю, эта получше. Всё ещё кажется, будто я в музее или зоопарке.   Ощущение касается него, это Ева роется в голове. Он позволяет, давая ей рассмотреть новую комнату.   Получила аквариум побольше. Ты сделал?   Себастьян моргает, — Правда? Хорошо. Это хорошо. Ты заслужила его, Ева. Не представлю насколько это ужасно — просто плавать из стороны в сторону.   Спасибо. Намного лучше.   Он улыбается, это хорошо. Он был рад, что Такахидэ действительно пытался помочь. — Мне нужно отблагодарить Такахидэ, когда он вернётся. Держу пари, это его рук дело.   Человек? Он... сделал это?   — Некоторые люди могут быть хорошими. Конечно, их затмевают плохие, но он хороший. Пока что. Не сказал бы, что доверяю этому парню, но он хотя бы пытается что-то исправить. Если бы он мог всё вернуть...   Ты хочешь всё вернуть? Стать человеком?   — Ну... было бы неплохо. Без обид, но это не идеальное тело. Слишком большое. Слишком длинное. Чувствую себя неправильно. Пришельцем. Будто я в чужой шкуре, — слова вырываются наружу, и он задаётся вопросом, не была ли это одна из способностей Евы, так влиять на человеческий разум.   Не понимаю.   Акула сбита с толку, Себастьян не винит её. Она много страдала от человеческих рук, поэтому мысль о том, чтобы быть человеком, вероятно, была для неё отвратительной.   — Всё в порядке. Надеюсь, если я снова стану человеком... ты не возненавидишь меня.   Ты другой, человек или нет. Не смогу возненавидеть. Подарил мне новый аквариум. Планируешь помочь.   Он чувствует, как на него обрушивается прилив защиты, это волна материнской заботы, которой он не ожидал. Ева считала его своим ребёнком? Он не был уверен, как к этому относиться, но не стал её останавливать.   Себастьян вздыхает, — В любом случае, это маловероятно. Столько всего изменилось, не думаю, что у меня получится даже если хочу, — он потирает лицо, чувствуя, насколько гладкой стала его чешуя.   Такахидэ был прав насчёт заботы о себе, сейчас он определённо чувствовал себя не так отвратительно.   Ты хорош таким, какой ты есть.   Он не может с этим согласиться. — У меня нет выбора. Мне нужно просто смириться, — его хвост раздражённо машет взад-вперёд.   Собери свою злость и используй её для побега.   — Ты права. Мне нужно больше данных, мне нужны личности Совета. Если я остановлю их, никто больше не будет страдать как я, — он хотел уничтожить корень проблемы, взорвать это место изнутри.   Даже если он умрёт в процессе. Он не хотел чтобы кто-либо ещё прошёл через это. Боль и пытки, которые он испытал, агония от внезапных изменений прямо у него на глазах. Это осталось глубоко в коже. В самих костях.   Сжимающий страх, словно он упадёт на пол и разобьётся, меняясь во что-то новое. Вырастая и превращаясь в ужасающее чудовище.   Он закрывает глаза, отгоняя страх. Он чувствует, как Ева нежно касается его. Это ощущение тёплое, словно мать, обнимающая своего ребенка.   Не думай о таком. Тебе больно. Мне больно.   — Прости, иногда мой мозг — мой враг. Вечно думающий, не имеющий ни минуты покоя, — со вздохом говорит Себастьян. Он не ожидал, что у него будет сеанс терапии с акулой.   — У тебя была семья, Ева? — он почти ничего не знал, кроме того, что Урбаншейд поймали её, чтобы ставить свои опыты.   Была стая. Путешествовали по морям. Попала в шторм, потеряла их. Потом пришли они. Поймали. Кололи меня. Росла, развивалась. Узнавала, чувствовала. Много. Слишком много.   Себастьян вздрагивает, — Мне жаль, — он не хотел поднимать плохие воспоминания.   Не нужно. Это моя история. Моё наследие. Мои шрамы. Делает меня мной.   Она была права. Он не мог отвергать то, что с ним случилось. Не мог ничего изменить. Сколько бы он не думал «а что если», нельзя исправить то, что уже произошло.   — У меня есть брат и сестра. Габриэль и Селеста, — тихо говорит он. — Они, вероятно, живут своей жизнью, думая, что их брат убийца. Что он мёртв.   Он сглатывает, — Может, это и к лучшему.   В последний раз, когда они виделись, Себастьян крупно поссорился со своим братом. Габриэль ушёл, как только ему исполнилось восемнадцать, оставив Себастьяна и его сестру на произвол судьбы. Он воспринял это как предательство, и с тех пор они не ладили.   Себастьян кричал, что больше не хочет его видеть, и Габриэль не возвращался. Старший брат исчез из его жизни, а вскоре сестра последовала за ним.   Он получил то, что хотел. Обозлился на мир за то, что они с ним сделали. Только это было ничем, по сравнению с последними событиями.   Уверена, им было не всё равно.   — Возможно. Но я не могу ничего сделать. Они думают, что я мёртв. Для мира я призрак. Лишь собственность.   Он усмехается, — К тому же, они наверняка потеряют сознание, увидев меня в таком образе. Селеста всегда ненавидела океан.   В основном из-за «Челюстей».   — Не знаю, почему я всё ещё думаю о них. Прошло много лет с тех пор, как я видел их в последний раз...   Они твои родственники. Ты связан с ними. Ты можешь скучать по ним.   — Мудрые слова от акулы, — он фыркает, дёрнув хвостом. Они останутся в его воспоминаниях, помогая не сойти с ума. Он надеялся, что у них всё хорошо. Он бы вынес всю боль мира, если бы это значило, что они будут в порядке.   — О, ты говорила обо мне? С остальными? — спрашивает Себастьян, желая прервать диалог и перестать думать о семье.   Я рассказала, что ты понимаешь нас и хочешь помочь. А что?   — Я встретил пару... интересных личностей. Они зовут себя Сквиддлами?   Ах. Они боятся света, поэтому избегают меня. Но они любят бегать по объекту. Людям тяжело их поймать.   Себастьян мычит, — Интересно. Они приходили в мою комнату. Слегка напугали меня, но, я думаю, они полезны. Могут прятаться и перемещаться в тени. То, чего не можем мы.   Действительно. Они могут стать хорошими союзниками. Нам нужны все, кто может помочь.   — Ну, некоторые уже на нашей стороне. Ты, Сквиддлы и Пейнтер. Если бы я мог вновь с ним связаться, это бы очень помогло. Он, кажется, подключён к объекту, и если это так... Мы можем это использовать. Открыть двери... закрыть их, устроить хаос.   Тогда с тебя план.   — У меня есть пара идей. Мне нужно время. Союзники. Информация. Тогда мы сможем что-нибудь сделать. Но пока заляжем на дно. Не создавайте проблемы. Если люди тебя беспокоят, сделай всё возможное, чтобы не ранить их. Если только тебя не загонят в угол...   Я буду осторожна. Удивляет, сейчас они не так агрессивны.   — Мама всегда говорила, мухи летят на мёд, а не уксус.   Его охватывает непонимание. Точно, она, вероятно, понятия не имела, о чём он, черт возьми, говорил. — Будет лучше, если ты не станешь атаковать первой, — он перефразирует.   Ты помогаешь мне учиться. Я ценю это, акулёнок.   — Конечно, рад помочь. Поверь, я знаю, как тебе тяжело. Что бы я не отдал, чтобы понаблюдать за тем, как это место сгорит. Но мы должны быть умнее. Лучше, чем они.   Он прищуривается, глядя на дверь.   — Тогда мы выберемся отсюда. Ты станешь свободной. Пейнтер увидит поверхность. Сквиддлы вернутся домой. Урбаншейд пожалеет о своих поступках.   Мы разорвём их. Ничего не оставим.   — Именно.   Он откидывается назад, хрустя позвоночником. — А до тех пор я буду держать тебя в курсе. Сквиддлы ищут информацию. Не уверен, что это будет, у меня такое чувство, что они притащат то, что схватят первым.   Но опять же, стоит ли ему так недооценивать этих тене... осьми... кальмаров..?   Себастьян чувствовал себя так, словно попал в какое-то фэнтези. Где он косплеил русала, а его напарниками были многоглазая акула и депрессивный робот.   Похоже на глупый мультик.   Он закатывает глаза от собственных мыслей и чувствует, что Ева совершенно сбита с толку его несвязными размышлениями. Вот, что она получила за то, что копалась в его разуме.   Уверена, они найдут что-нибудь полезное. Как-нибудь.   — О, не сомневаюсь. Я думаю, что смогу умаслить приставленного ко мне учёного. Может быть, получу что-нибудь от него. Он наверняка имеет доступ ко многим вещам.   Она издаёт звук, похожий на согласие.   Будь осторожен с людьми. Не доверяй им. Особенно, если они хорошие.   — О, я знаю. Я держу его на расстоянии вытянутой руки, — отвечает он, пальцами зачёсывая волосы назад, замашка, которая появлялась, когда он напряжённо размышлял.   — Когда я получу достаточно информации, начну готовить план. Не хочу идти вслепую. Мы должны подготовиться. Знать местность, людей. Затем мы начнём действовать. Думаешь, сможешь дождаться подходящего момента?   Я ждала так долго. Время уже не имеет значения.   Он не хочет знать, как много времени Ева провела в заточении.   — Хорошо. Они даже не поймут, что произошло, когда мы приведём план в действие. Со всеми остальными.   Это было начало, и Себастьян не собирался терять надежду. Он был упрям, и чем чаще его толкали в пропасть, тем активнее он взбирался наверх.   Неважно какой ценой.