Помощь

Ева была полезна. Она хорошо заземляла, удерживала на нужном пути, когда разум блуждал во тьме. Иногда ему казалось, что он разваливается, что всё это уже слишком.   Слишком много ответственности для одного человека. Как он, 11-футовый... змей, мог всё изменить и выполнить своё обещание выпустить другие проекты?   Его очень беспокоила мысль о том, что он всё провалит. Что он их подведёт. Для него это казалось обычным явлением. Он не был героем. Не был гением.   Он был просто Себастьяном.   И теперь на его плечах лежал огромный груз. Он старался не думать об этом, вместо этого работая над планом побега.   К счастью, Ева верила в него. Она оказывала огромную поддержку, даже будучи запертой в собственной клетке. Акула была умна, и он знал, что она являлась отличным союзником.   Он надеялся, что она сможет выбраться отсюда. Быть свободной и бороздить моря, как ей и положено. К сожалению, он не знал, возможно ли это, учитывая её размер и состояние.   Её способности мешали бы находиться среди сородичей. Радиоактивный взгляд и способность проникать в чужой разум, используя мысли и воспоминания против их владельца, это была бы тяжёлая жизнь.   Но это жизнь вне клетки. Вне могилы, в которой она оказалась благодаря людям, работавшим здесь.   Просто потому что они хотели проверить, смогут ли люди обрести такую же способность.   Человеческая эволюция не была тем, что заботило Себастьяна, особенно, если это означало причинение вреда такими ужасными способами. Если кто-то мог получить особые способности, но при этом его тело подверглось подобному искажению, это того не стоило.   Себастьян знает. В этот момент он не подозревал и о половине всех вещей, которые мог бы сделать. Он каждый день узнавал о себе что-то новое.   Он чувствовал, словно собирает осколки своей разбитой личности, старательно укладывая их в раму зеркала. Лишь для того, чтобы увидеть перекошенное отражение и изрезанные пальцы.   Он знал, что ему не помешала бы терапия, но здесь была лишь акула и учёный, который мог ударить ножом в спину... У него не было особого выбора.   Так что большая часть переживаний забивалась глубоко по углам сознания, выплёскиваясь наружу лишь когда его переполняли эмоции. Плотина его здравомыслия лишь немного сдерживала поток, прежде чем в фундаменте образовывались подтекающие трещины.   Он чувствовал, что одной ногой, или, в его случае, частью хвоста, стоит в могиле, и любое неосторожное действие заставит его упасть.   Себастьяну нужно было чем-то заняться, занять свои руки. Он не хотел полагаться лишь на Еву, которая не давала ему потерять себя.   Даже если воспоминания причиняли боль, он держался за них. Они были его опорой, основой его личности. Он — Себастьян Солейс, не Z-13, не монстр.   Просто Себастьян.  

***

Такахидэ давно не появлялся, Себастьян начал читать принесённые ему книги. Большинство из них были информационно-научными, что казалось странным. Почему Урбаншейд хотели, чтобы он читал и что-то изучал?   Скорее всего, это идея Такахидэ. Может быть, мужчина хотел, чтобы он был просвещённым, для того, чтобы показать, насколько умна его маленькая экспериментальная рыбка.   Он нашёл странную книгу, посвящённую новому проекту Урбаншейд. Книга была лишь маскировкой - внутри находился файл. Кажется, это новое изобретение. Этот Скремблер. Предназначенный для того, чтобы полностью скрыть кого-то с радаров.   Это был способ Такахидэ помочь ему? Дать информацию?   Не только информацию, но и новую комнату, в которой можно было работать. Он спрятал книгу подальше от чужих глаз, оставляя это на потом. Такой скремблер был бы идеален.   Тогда Урбаншейд не смогут его найти. Он был почти уверен, что ему вживили какой-то чип для слежки. Интересно, могла ли эта штука до сих пор функционировать, после всего, через что он прошёл.   Потеря ног, удлинение позвоночника, добавление руки и глаза.   Они, наверное, ввели ещё один, пока он находился без сознания.   Себастьян не собирался калечить себя ради того, чтобы избавиться от возможного чипа. Он не был настолько туп. Но этот скремблер... мог быть полезен.   Грохот прервал его мысли, звук взрыва потряс пол, на котором он сидел.   Что это было? Он чувствует, как трясётся пол под хвостом, заставляя его подняться, чтобы попытаться почувствовать, что происходит.   Он взмахивает рукой, чтобы удержать равновесие, и скользит к двери. Он прижимает голову к стене, слыша крики, доносящиеся снаружи. Его уши дёргаются от шума, пытаясь различить звуки.   — Что, чёрт возьми, происходит? — пробормотал он, желая выглянуть наружу, но долбанная дверь всё ещё была заперта. Он не мог даже просунуть когти в щель.   Они предназначались для удержания существ внутри, так что не было смысла тратить энергию на попытки открыть дверь.   Он слышит разрозненные шаги и крики людей, заставляющие его беспокоиться о том, что происходит снаружи. Звуки суматохи становились громче, когда они проходили мимо его комнаты.   — В корпусе пробоина! Всё залито водой! Кто-то застрял под завалом! Шевелитесь, шевелитесь!   Тусклый свет мерцает, заставляя его поднять взгляд, уши дёргаются. Пробоина в корпусе? Что-то прорвало? Кто-то застрял? Он слышит шум бегущей воды, и электричество вокруг слабеет.   Чёрт, почему он застрял здесь! Он хотел знать, что происходит! Он бьёт кулаками по двери, пытаясь открыть её.   — Эй! Эй, что происходит?! Выпустите меня!! — он ударяет ещё раз, слыша скрежет двери.   Дверь, словно услышав его, резко распахивается, и комната внезапно погружается во тьму.   Он моргает от внезапной мысли. Она открылась. Он свободен.   Суматоха позволит ему сбежать. Он выглядывает наружу, видя людей, разбросанных по коридору, и воду, текущую по полу. Похоже, неподалёку прорвало трубу, которая нанесла структурный ущерб.   Он ползёт вперёд, это его шанс. Он может уйти. Он может побежать в комнату Евы, найти Пейнтера и убраться отсюда к чёрту. Он чувствует, как сердце колотится всё быстрее.   Свобода была так близко, он чувствовал её. Он смотрит в коридор, широко раскрыв глаза. На мгновение он замирает. Не знает, что делать.   Уходи! Уходи, Себастьян! Он слышит голос, свой собственный голос, пытающийся вывести его из оцепенения.   Затем он слышит вопль, такой знакомый, а после и крики других людей.   — Доктор Такахидэ! Пожалуйста, не двигайтесь, ваша рука застряла под обломками! Мы пытаемся вытащить вас!   Такахидэ?   Это он застрял?   Нет, он был так близок! Он мог уйти!   Но Такахидэ, этот человек заботился о нём уже некоторое время. После Брэхамс он не доверял ни одному учёному, но Такахидэ пытался. Действительно пытался.   С рычанием он дёргает себя за волосы и скользит к суматохе, видя кучку столпившихся вокруг людей в серых костюмах. Это были не учёные, судя по костюмам, в основном расходники и инженеры.   Что за херню ты творишь, идиот! Ты можешь сбежать!   Но он чувствовал, что сейчас не время. Ведь если его поймают, а Такахидэ не выживет, он вновь всё потеряет. Застрянет в той крохотной камере, где его вновь начнут колоть и мучить.   Он не мог этого допустить.   Подползая ближе, он оценивает ущерб.   Труба была сломана, изнутри текла вода, мужчина застрял между ней и камнем. Это был Такахидэ, его лицо побледнело и скривилось от боли. Рука и часть ноги оказались прижаты обломками.   — Мы не можем её поднять! Труба слишком тяжёлая! — кричит один из рабочих, Себастьян бросается к нему.   — Такахидэ! — кричит он, и все замирают при виде огромного монстра. Такахидэ смотрит вверх, широко раскрыв глаза. Он не успевает ответить, прежде чем несколько мужчин встают перед ним, вытягивая руки, словно пытаясь защитить попавшего в ловушку учёного.   — Здесь нарушение условий содержания! Кто-нибудь, позовите охрану! — кто-то кричит, и один из расходников убегает, прежде чем Себастьян успевает что-либо сделать.   — Уйди, блять, с дороги! — рычит Себастьян, хватая трубу и поднимая её на плечи. К счастью, труба всё ещё была закреплена с одной стороны, так что он смог поднять её и установить на место, останавливая текущую на него воду.   Он помнит, как помогал отцу и брату по дому. Ему нужно было что-то, чтобы присверлить эту штуку обратно. Он кряхтит, глядя на шокированных инженеров, один из которых держал электроинструмент.   — Ты! Дай мне это, сейчас же! — кричит он, протягивая свободную третью руку инженеру с инструментом.   Наступает тишина, он опускает взгляд, видя, что инженеры просто... смотрят на него.   — Что, ни разу не видели никого вроде меня? Поздравляю! Вот, вы увидели, а теперь дай мне чёртов инструмент! Сейчас же! — он рявкает последнюю часть, глаза сверкают.   — Послушай его! — говорит Такахидэ, когда медик осторожно отодвигает обломки. Он вздрагивает, видя, насколько искалечена его рука. Она оказалась слегка вывернута и определённо была сломана.   Инженер быстро кивает, передавая Себастьяну инструмент. Он удерживает трубу, используя плечо как рычаг, пока свободная рука закручивает болт обратно в паз.   Раздаётся громкий жужжащий звук, когда он прикручивает трубу на место. Он не останавливается, пока не убеждается в том, что она надёжно закреплена. Работа не идеальна, но это предотвратит дальнейшую протечку.   Он тяжело дышит, отползая от трубы. Сдвигает часть обломков и опускает взгляд на четверых глядевших на него людей, — Она не продержится долго, но на время остановит воду.   Он отворачивается, кашлянув в кулак, поскольку они продолжают пялиться. Такахидэ выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание, пока медик оказывала ему помощь.   — Охренеть, — наконец говорит один из них, и Себастьян фыркает, он впервые за долгое время общался с людьми, с кем-то кроме учёных. Они просто смотрели на него в ужасе, несомненно, ожидая, что он оторвёт им головы своими острыми, как бритва, зубами и когтями.   Он закатывает глаза, переключая своё внимание на Такахидэ.   Такахидэ определённо выглядит измотанным, но слегка улыбается Себастьяну, словно он гордился тем, что существо вышло из клетки, чтобы помочь людям.   — Вот это мастер на все руки! — замечает один из инженеров, он кладёт руку на подбородок, глядя на Себастьяна. Он почти чувствует трепет, стоя перед большим существом, с которого капала вылившаяся из трубы вода.   — Ты спас нас! — говорит ещё один, Себастьян смотрит на них, медленно моргая.   Подождите, что?   Это... была не та реакция, которую он ожидал. Он ожидал вопли ужаса, людей, готовых его застрелить. Но эти инженеры, казалось, были просто шокированы. Вероятно, не ожидали, что кто-то из монстров придёт на помощь.   — Что за херня произошла? — вместо этого он спрашивает, не желая говорить о том, что только что спас этих людей. Это было больше спасением Такахидэ, он не хотел, чтобы мужчина умер.   — У нас возник инцидент с экспериментом, произошёл взрыв и... да, — нервно ответил один, а другой ударил его локтем.   — Ладно, все в порядке? — Себастьян наклоняет голову, осознавая, насколько он был огромен в сравнении с людьми. То, как он возвышался над ними слегка сбивало с толку.   — А..ага.   — Да.   Медик поднимает нервный взгляд, — К счастью, с ним всё будет в порядке. Из-за обломков он сломал руку и получил растяжение лодыжки. Нам нужно перенести его в медицинский отдел, — бормочет она, не в силах смотреть прямо на него.   — Я помогу! — бормочет низкорослый инженер, выпрямляясь и бросаясь к Такахидэ.   Себастьян тянет руку к мужчине, но останавливается, заметив, как люди на него смотрят. Все они испуганно отступают назад. Он их не винил. Он хотел, чтобы они боялись, чтобы держались подальше, но, вместе с тем, он не хотел, чтобы Такахидэ пострадал.   — Да ладно, мы могли бы-   Все замирают, когда свет начинает мигать, странное ощущение пробегается по позвоночнику Себастьяна.   — Что это было?   — Тсс! — Себастьян огрызается, чуть сдвигаясь, чтобы оказаться перед людьми. Уши шевелятся, и он чуть высовывает язык.   Затем он что-то чувствует. Что-то приближается. Оно пулей мчится по коридору, а свет вновь начинает мерцать.   — Что-то идёт, прячьтесь за меня! — кричит Себастьян, и все слушаются, когда он использует свой хвост в качестве щита.   Он готовится выставляет руки вперёд, хватая влетевшее в него чёрно-белое пятно.   Рычащая масса хлопает и дёргается, не в силах вырваться из когтистой хватки. Это ужасное существо по размерам чуть больше его головы.   Он держит существо на вытянутых руках, глядя на него. Кривится при виде этого создания. Оно выглядит как искажённая Рыба-Удильщик.   — Воу! Воу! — вскрикивает он, в то время как остальные вопят при виде существа.   Оно щёлкает зубами в сторону Себастьяна, звук отдаётся странным ощущением в ушах. Это не было похоже на диалог, только простые эмоции и инстинкты.   Кусай, кусай, кусай, кусай!   — Нет, не кусаться, — Себастьян ругает существо, пригрозив ему свободной рукой.   Оно рычит, ведя себя скорее как собака, нежели рыба. Бешеная собака с пеной у рта и острыми зубами. Из него валил дым, окутывая существо, но Себастьян всё равно чётко видел его силуэт.   — Это Z-283! — вопит кто-то из людей, указывая на бешеного Удильщика в руках Себастьяна.   — Оно наверняка выбралось из пробоины в корпусе.   — Тсс... тише, успокойся. Тсс... — Себастьян нежно поглаживает странную рыбу, пытаясь успокоить её, словно дикого зверя.   Оно кусает его, но он даже не вздрагивает. — Ауч, — он невозмутимо встряхивает рукой, заставляя существо отпустить.   — С ума сойти, — заявляет высокий инженер, наблюдая за тем, как Себастьян держит существо, словно это был дневной улов, оно извивается, прежде чем прекратить попытки, сердито дыша.   — Так-то. Видишь, это было не так сложно, — Себастьян щёлкает языком, наблюдая, как оно тяжело дышит в его руках.   Он поднимает голову, когда в коридоре слышатся громкие шаги. О, замечательно. Он видит толпу тяжеловооружённых охранников, несущихся к ним.   — О, прекрасно, рад, что вы здесь. Я поймал-   — Не двигайся! — кричит один из охранников, направляя на него дуло пистолета, Себастьян моргает, всё ещё удерживая существо в руках. Оно начинает рычать на людей, и Себастьян снова пытается его успокоить.   — Чего? Эй, я только что спас жизнь тому парню, а ещё поймал вашего дружка, прежде чем он натворил дел. Не нужно направлять их на меня! — он сердито кричит на охрану, которые вели себя так, словно он делал что-то неправильно.   — Я сказал не двигайся!   — Хэй, всё нормально, нам нужно доставить этого парня в медицинское отделение, — запинаясь, говорит меньший инженер, выглядывая из-за Себастьяна. Он указывает на инженера повыше, который помог Такахидэ опереться на его плечо.   — Отойдите от Z-13 и Z-283! — кричит охрана, и они немедленно повинуются, поднимая руки, словно говоря «не стреляйте».   — Прошу, он никому не навредит. Я его... — Такахидэ шипит от боли, и Себастьян издаёт низкое рычание, раздражённый тем, что они всё ещё не оказали ему должную помощь.   — Это просто абсурд, я только что починил чёртову трубу. Я могу вернуться в свою камеру. Ему, блять, нужна помощь!   Кусай! Кусай! Кусай!   Себастьян крепче сжимает рыбу, но она вырывается из его хватки, заставляя охрану паниковать. Слышится череда выстрелов, и он чувствует, как в него вонзилось несколько игл.   Он смотрит вниз, видя множество дротиков, воткнутых между чешуек, некоторые из них, не пробившие толстые грудные пластины, валялись на полу.   — Вы... издеваетесь, — стонет Себастьян, чувствуя, как наркотик начинает действовать. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал, что мир вокруг разрушается, и всё вокруг размывается.   Он рухнул на пол, всё ещё держа Удильщика, который тоже тихо взвыл, когда множество дротиков пронзило его большое тело.   — Себастьян! — он слышит крик Такахидэ, и всё вокруг становится чёрным.   Вот, что он получил за свою помощь. Он пытался делать добро и был за это наказан. Последней его мыслью была надежда на то, что с Такахидэ всё будет хорошо.   Сейчас это было единственным, что имело значение.  

***

  Себастьян просыпается, тело ноет, и он чувствует себя чертовски вялым. Он стонет и потягивается, слыша, как хрустят позвонки.   Он снова лежит в гамаке и, с лёгким вздохом, оглядывается по сторонам. Он проводит рукой по волосам, воспоминания о произошедшем пронзают его мысли.   Он мог бы сбежать. Мог уйти, но не сделал этого. И его усыпили. Ублюдки выстрелили в него после того, как он помог. После того, как он починил трубу, спас тех людей. Даже поймал Удильщика.   Вспыльчивый малый, он не мог общаться с ним так же, как с Евой или Сквиддлами. Оно казалось более диким. С более плоским мышлением.   Он надеялся, что существо не сильно пострадало из-за своего небольшого побега.   К счастью, он остановил малыша до нападения на людей.   Он застонал, приподнимаясь с места, и заметил тарелку, стоявшую на небольшом столике у кровати.   Конечно, в ней лежала рыба, но также рядом была какая-то выпечка. Он чувствовал её сладкий запах. Даниши, он помнил, как пробовал их на корпоративе. Он любил их, поскольку был сладкоежкой.   Он тянется к выпечке, чувствуя слоёную текстуру, и откусывает кусочек. Она сладкая и маслянистая, хоть и немного залежавшаяся. Он издаёт тихий удивлённый звук.   Он соскучился по этому.   Себастьян сглатывает, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Он соскучился по сладкому. Соскучился по тёплой выпечке, которую готовила его мать. По разнообразной еде. Он так устал от сырой рыбы.   Похоже, кто-то пытался ему угодить. Это был Такахидэ?   Он доедает даниши с мокрыми глазами, начисто вылизывая тарелку.   Дверь открывается, и Себастьян оборачивается, тут же приподнимаясь, когда видит вошедшего.   Такахидэ. Его рука в чёрной повязке. Лицо измождённое и усталое, но, когда он видит Себастьяна, оно немного разглаживается.   — Ты проснулся, — говорит Такахидэ, словно был рад видеть Себастьяна. Дверь за ним закрывается, и он проходит глубже в камеру.   — Как долго я спал?   — Три дня. Доза была слишком мощной и, учитывая, сколько раз в тебя выстрелили... — Такахидэ мотает головой. — Мне жаль.   — Не нужно, это было ожидаемо. Как ты? Выглядело не очень, что вообще случилось?   Такахидэ слегка ёрзает, поджав губы, — На одном из проектов произошёл взрыв. Информация засекречена даже для меня. Я просто шёл с инженерами, когда это случилось. Труба лопнула, и стена обвалилась. Я оттолкнул одного в сторону, но сам попал под завал.   Он сглатывает, поднимая взгляд на Себастьяна. — Если бы не ты... я бы потерял руку. Так что, спасибо. Ты спас мне жизнь.   Себастьян прочищает горло, — Я... не за что. Не могу допустить, чтобы мой учёный умер у меня на глазах, — он ухмыляется, и Такахидэ закатывает глаза.   — Ты мог бы сбежать, почему не попытался? Я думал, ты собираешься утроить погром, но ты всё ещё здесь.   Тишина давит. А что он мог сказать? Что он собирался? Что он почти сделал это. А теперь вернулся сюда?   Снова застрял в клетке.   Даже за помощь он был наказан.   — Я думал об этом, — он признаёт, — Но потом, я услышал, что пострадал именно ты. Я не мог оставить тебя в ловушке.   Такахидэ молча изучает, Себастьян выглядит смущённым, не в силах отвести взгляд.   — Я ценю твою честность. Мне... действительно лучше от того, что ты решил остаться и помочь. В любом случае, что сделано, то сделано. И люди видели, как ты помогал. Те инженеры тебя защищали. Теперь у тебя есть прозвище.   — Ох?   — Хэндимен. Похоже, ты мог бы стать полезен в других местах. Им нужны люди с твоей силой и ростом. Они спрашивали, не мог бы ты помочь кое с чем, — Такахидэ посмеивается, а Себастьян удивлённо моргает.   — Ну, если это означает возможность выйти из камеры и осмотреться... Я не откажусь.   — Я знаю, к чему ты клонишь, и сделаю вид, что не услышал.   Себастьян фыркает, а на лице появляется ухмылка. — Ты это о чём? — он скользит вперёд и опирается на балку, глядя на Такахидэ.   Мужчина качает головой, — Просто постарайся не попадать в неприятности, прошу.   — Неприятности? Я? О, да ладно! Я спас твою жизнь и даже никого не покусал. Я бы назвал это личной победой.   — Действительно.   Себастьян замолкает, глядя на него, ухмылка исчезает. — Я рад, что ты в порядке. Это выглядело болезненно, а потом и этот Удильщик. Он был похож на бешеного пса. Я слышал, как он кричал в моих мыслях. Одно лишь кусай, кусай, кусай!   — Ах... ну, оно слегка нестабильно. Не удивлён, что ты не можешь понять его на том же уровне, что и... Еву.   Себастьян мычит, — Я пытался удержать его от нападения. Но всё стало хуже с приходом тех ублюдков. Ну, по крайней мере, оно на вас не набросилось. Посмотрим, сможет ли Ева лучше его понять.   У него было не так много времени, чтобы пообщаться с тем существом, как со Сквиддлами или Евой. Может, он смог бы помочь существу в будущем.   Это было похоже на общение с собакой или другим животным, так что нужно было сменить тактику.   — Ты сделал, что мог, и я прошу прощения за выстрелы. Всё пошло не так. Казалось, даже другие проекты это почувствовали. Ты связан с ними, и Совет начинает это понимать.   Себастьян фыркает, — Тогда, может, им стоит перестать меня злить.   — Я говорил об этом, но они продолжают меня игнорировать.   — Я ценю, что ты так рискуешь ради меня. Знаю, это, должно быть, неприятно, — отвечает Себастьян, его хвост покачивается из стороны в сторону.   — Всё не так уж и плохо. Конечно, коллеги считают меня странным, но я предпочту не изменять своей морали ради науки. Они должны идти рука об руку. В открытиях нет смысла, если ты ломаешь то, во что веришь. Тогда ты будешь совершать их по неправильной причине.   Он не может не согласиться. Такахидэ был умён и стоял на своих убеждениях. Не многие поступали так же. Он сделает всё возможное, чтобы не навлечь на него неприятности.   Ему следовало проведать Еву, она определённо волновалась.   Такахидэ вздыхает, — Я пришёл только чтобы проверить как ты, так что, я ухожу. У меня назначена встреча, после которой ты наверняка получишь возможность выходить. Инженеры хотят, чтобы ты им помогал.   — Замечательно.   — Это начало, Себастьян.   — Знаю, знаю. Замолви за меня словечко, — он машет Такахидэ, и он чуть кланяется, прежде чем уйти.   — Ты знаешь, я постоянно это делаю.   С этими словами мужчина уходит, и Себастьян вновь остаётся в одиночестве.   Он согласен с Такахидэ, это было начало, он доказал свою полезность и теперь смог бы выходить из камеры. Изучить местность, собрать всё, что нужно, под видом помощи учреждению.   Не то, чтобы он не занимался подобным раньше, это было его работой до всего произошедшего. Уборка, ремонт, работа... Он был уборщиком до того, пока его забрали после стычки с Брэхамс.   Всё случилось из-за неё. Его имя вписали в проект по выращиванию жабр, а затем Брэхамс пытала его, насильно превратив в чудовище.   — Это начало, да. Мистер Хэндимен, — он посмеивается со своего прозвища. Он предположил, что могло быть и хуже.   Могло быть гораздо хуже, так что Себастьян не стал жаловаться.   Теперь он надеялся, что никто другой не окажется в опасности, и он не попадёт под горячую руку.   Можно было подумать о том, что за все те разы, когда его усыпляли транквилизаторами, у него могла выработаться устойчивость к ним.   Ну что ж. Завтра будет новый день. Он поднимется и снова вступит в гонку. В любом случае, ему было нечего терять.