Часть 3

Тоннели, уходящие глубоко под землю, едва не к центру планеты, тянулись на мили и мили, разветвлялись, петляли. Сэм давно потерял счет времени и перестал ориентироваться в пространстве — слепо шагал вслед за Джоном, браво насвистывающим сквозь зубы рыцарский марш. Кажется, как раз под него войска короля шли в атаку на полчища орков в последней войне. — Далеко еще? — нет, он не устал. Эликсиры, принятые в начале пути, легко прогоняли из мага усталость. Вот только больше суток вдали от солнечного света и жизненной энергии обычных людей ослабляли магическое ядро, нуждающееся в постоянной подпитке. Возможно, именно поэтому глубоко под горой, в царстве гномов, не действовало волшебство. Говорили, что и сильнейшие амулеты разряжались там практически сразу. Джон, ушедший на несколько десятков футов вперед, притормозил, поджидая сына. Внимательно посмотрел, не комментируя, впрочем, что Сэм явно не в форме. — Еще час. Максимум — два. Тоннель выведет нас к эльфийскому лесу. Его, конечно, тоже придется обойти стороной. Сэм кивнул. Это правильно. Потому что эльфы чтут договор с подгорным народом и никогда по своей воле не пропустят мага, направляющегося к гномьим владениям. Джон удобнее перехватил эльфийский клинок. Несколько таких он позаимствовал в сокровищнице троллей, безмятежно дрыхнущих в своей пещере после сытного ужина и не заметивших чужаков. Вполне возможно, что пропажи они не хватятся вовсе. Сэм заметил там еще много чудес — кольчугу из тончайшего заговоренного серебра, кинжалы, всегда бьющие точно в цель, и крошечные метательные диски с острейшим лезвием по самому краю. Такие использовать надо уметь, иначе рискуешь остаться без пальцев. — Зря ты отказался взять меч. Он легок и прост в обращении, а еще сияет голубым светом при приближении орков и разной нежити. Нам это в пути пригодится, — попенял ему Джон. — Мне хватает защиты, — тихо возразил тихо, тяжело опираясь на посох. Еще час или два, а потом... потом станет легче. О том, как он будет искать брата в запутанных лабиринтах подземелий гномов, пока что предпочитал не думать. Под ногами похрустывали белые кости каких-то мелких животных, на пальцах, когда он ими хватался за каменные стены тоннеля в поисках хотя бы минутной опоры, оставалась то едкая слизь, то сухой прах. Картинка перед глазами двоилась, и перед ним представали то обнаженные девушки, вместо бедер и ног у которых были тела чешуйчатых змей, то юноши, бьющие копытами оземь. Нет, безусловно, Сэм слышал раньше про народы кентавров и нагов, их представители даже пару раз заходили в деревню. Вот только в тех местах, где сейчас шли они с Джоном, этих существ отродясь не водилось. Он понимал, что галлюцинации или видения — это первый недобрый признак близящегося магического истощения. Его ядро сильно сбоит, посылая импульсы в мозг, трансформирующиеся в то, чего нет. Хорошо, что осталось недолго. Кажется, впереди, за границей круга света, отбрасываемого факелом Джона, он заметил свечение. Выход... А потом все исчезло. * — Сэмми? Сэмми, эй? Ты живой? — очнулся от озадаченного голоса и прохладной воды, льющейся на лицо, легкого похлопывания по щекам. — Сэмми... Слава великим богам... Дернулся и отпрянул, уворачиваясь от очередного касания, вызывающего жжение во всем теле и злость, посылающую крохотные разряды в кончики пальцев. Стоит лишь щелкнуть, и человек рассыплется горсткой землистого праха. Навеки. — Меня зовут Сэм, — проскрежетал он, с усилием садясь и нащупывая возле себя посох. Странно, что Джон и его, видимо, прихватил, когда в подземельях сын лишился сознания. — Не забывай об этом. Если это не сложно, — добавил он с неприязнью. Да, Джон Винчестер его сейчас спас. Но это не отменяло всего, что было в прошлом. Не стирало из памяти злых упреков, побоев, синяков на спине и руках его брата, бугристые шрамы вдоль покрытой крошечными пятнышками веснушек загорелой спины, стиснутые кулаки и беспомощность, от которой на глазах выступали отчаянные злые слезы, заставляя шептать-обещать: "Я вырасту, я научусь быть сильнее тебя. И больше ты уже нас никогда не обидишь". — Вообще-то, я тебя вытащил. Ты свалился мне под ноги мешком высохшей репы. Вполне мог там тебя бросить, — напомнил Джон со знакомыми нотками угрозы в голосе. В первый раз в своей жизни Сэм при этих звуках не закрылся, не сжался. Сэм давно вырос. Сейчас он расправил широкие плечи. Голос его загремел, разносясь по окрестностям предвестником скорого урагана. — А что же не бросил? Значит, я нужен зачем-то тебе? — Не забывай, это ты позвал меня и попросил помочь спасти Дина, — сказал как-то неуверенно и значительно тише старший Винчестер, подтверждая давно уже тлеющую мысль — не все с ним так просто, ой как непросто. — Да, помочь. Но не спасти — проводить. Это разные вещи. Своего брата я спасу сам. Твое дело — довести до порога, — отрезал Сэм жестко, на что Джон приподнял бровь. — Интересно, как, если всего после суток без солнца, ты лишаешься чувств, как девица? — ехидно поддел сына-мага. — А лабиринт-под-горой — не какие-то обычные гроты. Там скалы и камень сосут из людей жизненную силу. Из магов — выпивают до капли. — Что будет, когда я попаду внутрь, тебя не должно беспокоить. Если в самом начале Сэм еще думал, что Джон Винчестер поможет ему до конца, сейчас интуитивно изменил решение. Вряд ли разумно вести его прямиком к Дину, когда Джон явно что-то скрывает. Когда Дин… Зачем Дин ему нужен? — Мальчик, ты помнишь, кто я?! — разъярился тот, кого некогда называли лучшим, сильнейшим рыцарем короля. Сэм усмехнулся, не двигаясь с места. Засучил рукава и пробормотал пару фраз на давно забытом наречии. Тучи над лесом эльфов, раскинувшимся перед ними, сгустились в то же мгновение. Серебряная молния, раскалывая небосвод, с грохотом сотни горных обвалов ударила в землю. Тысячелетний согнутый стихией и временем дуб на пограничной территории вспыхнул, что свечка. — Разумеется, я помню, Джон, — сказал тихо Сэм, недобро щуря раскосые рысьи глаза. — Вопрос в том, помнишь ли ты? Когда тот отпрянул, Сэм легко улыбнулся и принялся жадно пить из своего бурдюка. По ярко-синему — без единого облачка — небу на запад скользил клин журавлей, поющих грустную песню уходящего лета. * В чертогах Короля-под-горой страсти между тем никак не желали утихнуть. Кроули пригнулся от очередной посудины, летящей в него. Крепкое пиво пенной шапкой взметнулось в воздух, оседая на стенах и ближайших поверхностях кислыми каплями. Алкогольной вонью провонял уже весь этот зал. — Дин, ты ведешь себя хуже, чем невоспитанный орк, — посетовал Фергюс, кружевным платком с монограммой вытирая с лица остатки хмельного напитка. — А ты где-нибудь видел воспитанных орков? — злобно осклабился Дин и покачнулся на стуле, но умудрился с него не свалиться. За последние сутки он выпил столько, сколько не пил, кажется, за всю свою жизнь. И сейчас раздраженно хмурился, пытаясь сдуть с плеча муху или еще какую-то непонятную хрень, похожую на крошечную девчонку. Та уселась ему на воротник и болтала весело босыми пятками, расправляя складки юбки-цветка. Хихикала музыкально, уворачиваясь от его неуклюжих попыток. — Кроули, что это за хрень ко мне прицепилась?! — потребовал, наконец, он ответа у хозяина этого места. Тот внимательно осмотрел человека, заглянул даже за спину. Развел недоуменно руками. — Переутомление и галлюцинации, вызванные безудержным пьянством, в которое ты пустился, едва попав ко мне в гости? Давай-ка отведем тебя отдохнуть, а завтра попробуем начать все с начала? Все же я не теряю надежду. Дин попытался было возразить, вот только Фергюс и не думал слушать своего невольного гостя. Сделал какой-то знак, и два бравых кряжистых гнома ринулись к ним из-за расшитых златом портьер, подхватили под руки и буквально поволокли Винчестера куда-то по нескончаемым коридорам. Все глубже и глубже. Как мешок с поломанными кирками какой-то, или обломками пустой, бесполезной породы.  Дин едва ногами успевал переставлять. Девчушка на его плече все хохотала, держась крепко за ткань, чтоб не свалиться. Кажется, его стражи не видели ее, как и Кроули. Может, это был просто мираж? — Кто ты такая? — спросил Дин, наконец, когда дверь в каменный мешок, служивший тут, видимо, гостевой спальней, захлопнулся, а "мираж," принялся щекотать перышком его подбородок. Крошка дернула крошечным носом и зашлась в новом приступе веселья. — Я — цветочная фея, глупый. Твой оберег. Спала до поры — до времени семечком в подкладке твоей мужланской куртки, пока не пришло мое время, — прожурчала она и вдруг широко зевнула, сладко потянулась. — Может, поспим? Я что-то устала. Утро вечера мудренее. Дин покосился на тюфяк с соломой в углу. Странные у гномьего короля понятия о гостеприимстве. — Постой, поспать ты успеешь. Ты же и так все время спала. Стыдно быть такой соней. Расскажи, как ты в карман мой попала вообще? И что значит — пришло время? — хотел было сшибить ее щелбаном, но пожалел. Фея покосилась на человека, как на тупого горного тролля, у которого в голове — всего одна извилина и та безнадежно прямая. — Что значит — "как"? Ты забыл, кто твой брат? Меня сотворил Сэм Винчестер и он же оставил там, где я ждала. На случай беды, которая, как мы можем понять, наступила. Разобравший его безудержный смех Дин попытался замаскировать кашлем, чтоб не обидеть малышку. Нет, серьезно? Как вообще эта мелочь поможет ему? И разве что-то здесь вообще ему угрожает? Завтра Фергюс или Кроули... или как там его... опомнится и отпустит его на все четыре стороны. То ли Дин озвучил что-то из своих мыслей (дурная привычка говорить самому с собой вслух), то ли фея умела их читать, или попросту поняла по его безразлично-безмятежному виду. Она даже покраснела от злости и сердито топнула ножкой. — Дубина! Ты до сих пор что ли не понял? Он не отпустит тебя! Ты — его инструмент! Ты здесь — для того, чтобы исполнить пророчество и больше никогда не подняться из подземелий к поверхности! — заверещала она. А вроде бы, только что спать собиралась. "И никогда не вернуться домой к Сэму? То есть, вообще никогда? Совсем его не увидеть и не коснуться?" — от неожиданности Дин покачнулся. — Я не могу тут остаться даже на пару часов, — прошептал глухо он. Надо срочно выбираться отсюда. Как можно скорее. — Другой разговор, — деловито кивнула феечка-оберег и добавила между делом, как будто рассуждала о фасонах платьев и о погоде, — к тому же, если через сутки мы не уберемся отсюда, я просто исчезну. Развоплощусь. Эти стены жрут магию, как голодный осел — сухое вкусное сено. Ты чувствуешь? Дин мотнул головой. Конечно же нет. Он не чувствовал. Но почувствует Сэм, как только спустится вниз, и ловушка захлопнется у него за спиной. — Пророчество связано с Сэмом? — И откуда ты такой умный? — фыркнула фея. Перебравшись на ухо, отвесила ему подзатыльник. — Я знаю, что делать. Все получится, если ты больше не будешь тупить и бухать. Ты не будешь? — Не буду. Какой у нас план? Жги, кроха…