Глава 3

      Теперь каждую открытку Серж ждал с нетерпением. Среди мрачных концертных дней они были глотком свежего воздуха, так необходимого для певческого настроя. Поддержка, исписанная на плотной бумаге, как никогда была ему нужна. Открывая подарок, он сначала любовался новой шелковой ленточкой, затем рассматривал рисунки – больше всего ему нравилось с цветами, – и лишь потом начинал читать нежное письмо.       Но однажды произошло то, чего Серж не ожидал.       Вновь на пороге их автобуса была коробочка, на этот раз перевязанной лентой нового цвета – розового. Заинтригованный, он быстро зашел в автобус и принялся за подарок. Танкян открыл его, и тут же был озадачен. На дне лежала открытка, рисунок которой был...в какой-то степени эротичным. На ней был изображен он, полуголым и лежащим; кудри были рассыпаны ореолом вокруг его головы; взгляд казался затуманенным, глаза полуприкрыты; область паха была скромно прикрыта тканью, но это сделало рисунок еще более развратным. Все еще пребывая в ступоре, мужчина открыл открытку, вчитываясь в содержимое:       «О, дорогой, прекрасный Серж,              Я все время думаю только о Тебе. С тех самых пор, как впервые услышал Твой голос. Ты не представляешь, как мучительно проходят ночи, как холодна моя постель без Тебя...»       А дальше в письме было расписано то, от чего глаза Сержа полезли на лоб. По крайней мере, по описанию всяких действий с ним, ему стало понятно одно – это пишет мужчина. От этого факта желудок скрутило в плотный комок, к горлу подкатывала тошнота. Кудрявый одновременно и краснел, и бледнел от описаний гомоэротики во всех ее проявлениях, и в мыслях благодарил то, что все его товарищи были в баре, а не сидели здесь. Иначе стеба от них было бы не избежать. Наконец, дочитав сие разврат, он дошел до следующего абзаца:       «О, Серж, я так хочу быть рядом с Тобой! Однажды, клянусь, мы встретимся. И Ты обязательно меня полюбишь, Ты обязательно поймешь, что я — Твоя судьба. Скоро, скоро придет это время!       А пока я могу только насладиться этим рисунком. Надеюсь, Тебе он тоже понравился. До скорой встречи, мой ангел, мое солнышко, мой Серж...»       «После этого мне точно нужно выпить» — первая, более-менее адекватная мысль пришла к нему в голову. Спрятав эту открытку куда подальше, Танкян направился в тот же бар, куда и ушли его товарищи.

***

      — Посмотрите, кто пришел!       Ребята с восторгом встретили вокалиста, по-дружески хлопая по спине и приглашая за стол. Танкян практически сразу схватил официантку, заказав выпивку, и потом стал разговаривать с товарищами.       После разговоров о том, о сем Дарон неожиданно поднял еще одну тему:       — А что ты на этот раз пришёл? Подарка не было?       — Был. — Сказал Серж, язвительно улыбаясь, и торопливо выпил остатки пива. Он надеялся, что лицо его не покраснело из-за воспоминаний об этой открытке.       — Мне кажется, тебе их дарит какой-то поехавший фанат. — Поделился со своими мыслями Джон.       — С чего ты это решил?       — Ну сам подумай, — Перебил Джона Шаво, начиная активно жестикулировать. — Он или она знает, где мы находимся, и всегда умудряется по точному адресу оставить тебе подарочек. Не знаю, чего хорошего ты в этом находишь, лично меня это настораживает.       — Я понимаю, что это не нормально. — Отмахнулся Танкян, встряхнув головой. — Но ничего такого в этих открытках нет. Просто милые письма.       — Да-да-да, тираны сначала тоже милые. — Проворчал Джон.       — Да что вы пристали с этим!? — Взорвался кудрявый. — Это мое дело! Вас это не касается.       — Еще как касается. — Заговорил Шаво. — Ты, если не забыл, часть группы. А если с тобой что-то случиться?       — Да ну вас. — Пробурчал Серж, заглядывая в пустую кружку. — Мне нужно еще пива.       Он встал из-за стола и направился к бармену. Заказав еще кружку, он остался там: сидеть с ребятами не сильно хотелось. Но они были правы: судя по последнему письму ему явно писал не очень здоровый человек. И, мало ли, тот сможет добраться до него. А если он может пробраться к нему домой? Серж, только заприметив полную кружку, тут же приложился к ней. Больше не хотелось думать об этом. Проблем и так хватает.       Спустя полчаса они улетучились из разума вокалиста, который теперь с весельем болтал со случайным парнем, который тоже был сильно пьян. Они болтали, в основном, о ебучих концертах, о не менее ебучих гомосеках; Серж даже пожаловался ему на группу и загадочного анонима, которому вдруг спермотоксикоз ударил в голову. Собеседник понимающе кивал или вставлял свои пять копеек. И вот, не заметив этого, они уже в обнимку собираются покинуть бар, продолжая общаться, как вдруг перед расплывчатым зрением Танкяна появилась фигура Дарона.       — И куда вы собрались? — Тонкий голос донеся до слуха Сержа и еле обработался в его голове.       — Он обещал допроводить меня до автобуса. — С весельем сообщил серьезному Малакяну кудрявый.       — О, господи! — Воскликнул тот. Затем он оттолкнул пьяницу, закидывая руку Сержа себе на плечо. — Сдрысни! Сам его донесу.       — Дэр, ну что ты такой грубый? — Спросил мужчина у гитариста, как только они вышли из бара. В ответ ему было бурчание.

***

      Проснулся Серж с трещащей головой и диким сушняком. Со стоном встав, он провел рукой по кудрям, которые слиплись из-за пота. Не лучшее утро, да? Да еще и воспоминания все перемешались: бар, какой-то мужик, злой Дарон, который несмотря на настроение донес его...и было еще что-то. Оно было совсем мутное, будто вообще это было плодом его воображения.       Его кто-то поцеловал.       Вновь вспомнив это, у него подкрались сомнения. Это вполне могло быть в супер реалистичном сне, но все было слишком чувствительно — он помнил, как чужие губы нежно сминали его, как чей-то язык пытался прорваться сквозь зубы... О, боже, а Серж еще и отвечал! Потерев глаза, кудрявый громко вздохнул, прежде чем оглядеть комнату.       Первое, что бросилось в глаза, это спящий как убитый Шаво. Затем до слуха дошел разговор Джона и Дарона, которые смеялись с чего-то. И больше ничего — особо в автобусе нечего рассматривать. Как-то с помощью этого Танкян въехал в эту жизнь и собирался встать, чтобы дойти до холодильника, но лень и похмелье взяли верх. Серж в надежде залез под кровать, надеясь найти случайную бутылку воды. Увы, её там не оказалось. За место её он нашел коробочку.       Удивленный Серж взял её и осмотрел. На этот раз она была перевязана красной лентой. Это как-то насторожило его, но он отогнал нехорошие мысли: он принялся развязывать подарок. Кудрявый быстро открыл её и замер от ужаса. Из дрожащих рук выпала картонная крышка, и замерли над открыткой с жутким рисунком. На нем изображен собственно он, окровавленный и с изорванной одеждой. Глаза полузакатаны, как у трупа, волосы растрепаны. На груди со всей точностью были обрисованы ножевые раны; рубашка на нем наполовину оборвана. Штаны спущены, нижнее белье разорвано на одной половине. Все линии были резкими, грубыми, будто аноним был злым в этом моменте. Испуганный Танкян потянул руки к неприятной открытке, сопротивляясь желанию открыть её. Но непослушные пальцы сами раскрыли плотную бумагу, тут же натыкаясь на текст:       «Серж,       Ты — ебанный кусок дерьма! Как Ты мог?!       Ты вчера опять был пьяным до такой степени, что Ты даже не соображал. Вешался на шею любому, как дешевая шлюха. Я просто в шоке с Тебя. Я не ожидал от Тебя такого. Ты реально идиот!       Ты пытался уйти со случайным мужиком, даже не зная его! А если он бы тебя ограбил? Убил? Изнасиловал? Ты вообще думаешь головой?!       Жаль, что я потерял след этого ублюдка, который загляделся на Тебя. Помни, что я слежу за Тобой, Серж. И я не позволю, чтобы кто-нибудь владел Тобой. Ты только мой, Серж, МОЙ.»       — О, доброе утро! — Раздался за ним голос Шаво, который только проснулся. — Эм, Серж, ты чего трясешься?       Серж, который пребывал в испуге, вздрогнул от обращения к себе. Он развернулся к басисту, который сел на кровати и смотрел прямо на него, и его лицо исказилось в беспокойстве. Одаджян серьезно сказал:       — Ого, ты чего такой бледный? Тебе плохо?       — Кому там плохо? Этой пьяной куче? — Крикнул с другой части автобуса Дарон.       Гитарист заявился в спальную, смотря на вокалиста, и со сарказмом воскликнул:       — Ну, доброе утро! Водички принести?       — Мне…мне нужно в туалет. — Тихо сказал Танкян, быстро пряча открытку в коробку, закрывая ее и закидывая под одеяло, и убежал в ванную.       Оказавшись там, Серж реально почувствовал, что его сейчас вырвет. Он оперся об раковину, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Мужчина поднял взгляд на зеркало, а перед глазами все еще видел эту открытку. Он будто видел кровь на своем лице, в голове крутились оскорбления и действия, которые могли бы вдруг случиться. Но больше всего пугало это «ты мой». От этого Сержа вновь заколотило, а дыхательная гимнастика больше не помогала. Вдруг в дверь постучали, и там раздался голос Джона:       — Серж, я тебе воды принес.       Кудрявый оторвался от раковины, дойдя до двери и открывая её. Перед ним действительно стоял Джон со стаканом воды. Быстро и кратко поблагодарив Долмаяна, тут же осушил стакан. Стало немного легче, и мысли более-менее упорядочились. И только сейчас он заметил, что драммер наблюдал за ним. Они держали зрительный контакт какое-то время, прежде чем Джон решился спросить:       — Точно все хорошо?       — Мне…просто плохо. Похмелье. — Серж натянул улыбку.       — М-м-м…хорошо. — Барабанщик недоверчиво покосился на него, но затем он пропустил его.       Серж покинул ванную, посмотрел на свою кровать и потом достал эту злосчастную коробку. Вокалист проверил, не едут ли они, взял зажигалку и вышел на улицу, где поджег ее. И он надеется, что этим он и сожжет весь тот негатив, который обрушился на него из-за этого открытки.