Глава 11

      Пасмурные облака держались до самого вечера, отчего даже закат не был виден. Комната была погружена в легкий мрак, который создавал тяжелую атмосферу. По крайней мере так казалось Сержу — он лежал на кровати, прикрытый одеялом, края которого кудрявый нервно сжимал. Устав смотреть в окно, Танкян еле поднялся с постели, сев. Ткань как-то драматично скатилась вниз, к бедрам мужчины, открывая торс…покрытый пятнами. Серж провел по ним, затем с удивлением посмотрел на свои пальцы. Он пытался вспомнить, что произошло буквально несколько часов назад, но…воспоминания ускользали от него. Однако было очевидно, что произошло: смятое постельное белье, разбросанные вещи, тело сводило от боли — не хватало только виновника этого хаоса. Тот, видимо, после совершенного, мог какое-то время лежать с ним, а затем уйти.       Серж все же решил встать с кровати, собирая одежду и надевая её обратно лишь для одной цели — добраться до ванной. Напяливать извращенный короткий халат у него не было желания, особенно после произошедшего. Но небольшая проходка до душа оказалось настоящим испытанием: ноги были ватными, да и к тому же он все еще оставался вне собственного тела. Кудрявый медленно спустился по лестнице и замер. Аарон стоял за плитой, насвистывая одну из песней System’ы; Танкян, немного понаблюдав за маньяком, тихонько попытался пробраться мимо кухни. Однако аноним будто почувствовал его присутствие и обернулся, улыбнувшись, отчего внутри вокалиста все скрутилось в тугой узел. Рыжий мужчина снова вернулся к готовке, оптимистично проговорив:       — Ты пришел как раз к ужину. Скоро будет готово, можешь садиться за стол.       Серж сглотнул, прежде чем хрипло произнес:       — Я приду после душа.       — О, — Аарон посмотрел на него. — Я думаю, что в халате было бы удобнее. Ой, а ты не взял чистое? Может, сначала поешь, а потом уже искупаешься? Я тогда принесу тебе одежду.       Сил препираться не было, и Серж не стал спорить. Он сел за стол, наблюдая за анонимом, который к этому моменту закончил готовку. Аарон поставил перед ним тарелку, затем заправил кудрявые пряди и чмокнул в щеку, отчего Танкян вздрогнул. Но, к его счастью, рыжий мужчина сразу от него отошел, садясь напротив него.       Серж ковырял ложкой, переворачивая овощи в тарелке. Аппетита не было никакого: кудрявый исподлобья, украдкой глянул на пялящегося на него Аарона, который сам перестал есть и теперь наблюдал за ним. Танкян, переставший смотреть на маньяка, все же подчерпнул столовым прибором еду и быстро поднес ее ко рту, также пережевывая, не распробовав. Живот от поступившей пищи скрутило, и Серж поджал губы, пытаясь сдержать рвотный позыв.       — Что-то не так? — С противно-сладким голосом рыжий мужчина спросил его, при этом прожигая взглядом.       Серж тяжело вздохнул, положив ложку возле тарелки, скрестил руки на груди и тихо сказал:       — Я не голоден. — В этот же момент он затрясся, вспомнив, что с ним будет в случае отказа от еды, и более твердым тоном добавил. — Меня тошнит.       Аарон медленно встал, подошел к нему, кладя ему руки на плечи, и с беспокойством заговорил:       — Почему? Может, тебе просто не понравилось рагу? Или…ты сильно перенервничал?       Танкян дернул плечами, как бы отвечая ему и подсознательно желая сбросить грубые ладони. Аарон задумчиво промычал, начиная поглаживать его, затем слегка поднял брови, сказав:       — Точно! Ты ведь до сих пор думаешь о том, что произошло?       Сжав кулаки, кудрявый опустил глаза, которые вмиг наполнились слезами. Их он сдерживал всеми силами; чужие ладони стали намного тяжелее, надавливая на напряженные плечи. Тем не менее аноним продолжил:       — Милый, все хорошо…тебе просто нужно отойти от этого. Понимаю, что тебе сложно забыть ту любовь. Но тебе скоро станет легче, и я сделаю твою жизнь лучше…       Серж перебил его:       — Но…там в спальне…       Аарон замолкает, прежде чем сказать:       — Ох…прости, я опять поторопился. Я хотел тебе доставить удовольствие, но ты был…безучастен. — Он убирает руки, но обвивает ими шею вокалиста, наклоняясь и оставляя смазанный поцелуй на щеке. — Я так обрадовался, что немного забыл обо всем…прости еще раз, ведь я тебя сильно напугал. Давай мы будем постепенно сближаться друг с другом, искать искру страсти?       В этот момент у Сержа будто гора с плеч свалилась. Ничего не было. Этот урод ничего с ним не сделал. Облегченно вздохнув, кудрявый торопливо кивнул и краем глаза глянул на анонима. Аарон улыбнулся, затем обхватил его щеку, поворачивая его голову к себе, и нежно прильнул к губам. Танкян прикрыл глаза, — потерпеть, всего лишь нужно потерпеть, — и попытался представить кого-то другого. Почему-то первым в мыслях пришел Дарон: представил сцену, гитариста, который вальяжными шагами и с хитрым прищуром подходит к нему, а потом становится перед ним на цыпочках и — лишь бы подразнить толпу! — целует его; причем Малакян явно увлекся, пытаясь протиснуться языком сквозь его зубы. От этого у вокалиста уголки губ приподнялись, и он приоткрыл рот (на мгновение промелькнула мысль, что он слишком много позволяет парню).       Вскоре поцелуй прервался, и Серж открыл глаза, забыв, где он на самом деле находится. Улыбающийся Аарон — это последнее, что хотел бы видеть Танкян: он вжался в спинку стула, чуть с испугом смотря на маньяка. Тот лишь еще шире улыбнулся, затем провел ладонью по щеке вокалиста и сказал:       — Давай вместе пойдем в душ?       — Н… — Кудрявый сглотнул. — Я хотел бы сходить один. Аарон нахмурился, но беззлобно спросил:       — И почему же?       — Я просто хочу побыть один. — Притихшим голосом ответил Серж, делая это осторожно, дабы не разозлить анонима.       Однако тот принял расслабленный вид:       — Хорошо, как скажешь.       Он отошел от него, позволяя встать Танкяну. Последний незамедлительно вскочил и направился в сторону ванной, где он закрыл дверь и хотел уже запереться, но вспомнил, что даже здесь нет защелки. Кудрявый обреченно вздохнул. Этот урод в любой момент может зайти к нему и, в лучшем случае, начать пялиться на то, как он моется. Страшно представить, что будет в худшем…и думать об этом не хотелось.

***

      Месяцем ранее…       Дарон плохо спал. И под понятием «плохо» прям концентрат значения плохо.       Причем, он толком не знает причину этого — хотя, возможно, это все из-за стресса, связанного со Сержем и его тайным «поклонником». Увидев тогда ту открытку, которую предоставил ему кудрявый, он сделал вывод, что это писал нестабильный, больной человек — и тот вполне вероятно может стать угрозой для Танкяна. На последнего у гитариста тоже была некоторая злость — почему этот придурок ничего не сказал им?! Почему он вообще принимал эти открытки?! О, он помнит, как Серж на них реагировал поначалу: улыбался, прижимал эту безвкусную картонку к груди и, блядь, даже перечитывал эту поеботу по несколько раз. «А может, он не хотел говорить, потому что у вас отношения не очень?» — внутренний голос сразу остудил весь его гневный пыл. Глубоко внутри, в подсознании Малакян понимал, что где-то он перегибает палку по отношению к вокалисту — не сказать, что Серж являлся безвольной жертвой, и он тоже позволял себе резко высказываться. Однако, несмотря на все это, он был его другом — он искренне его любит, считает своим братом. И если бы он ненавидел его, то стал ли он вообще волноваться из-за сложившейся ситуации?       Кстати, о волнении: Дарон крутил в руках телефон, не решаясь набрать номер Сержа. На часах всего-то каких-то семь утра — вокалист и не так рано вставал. Но за последние дни он мог и начать спать дольше, а будить было нехорошо. С другой стороны, так гитарист успокоится — ну, поворчит кудрявый, пошлет его на три веселые буквы — зато он будет знать, что с ним все в порядке. Твердо сжав в руках мобильник, Малакян решился и набрал до боли знакомый номер. Как только пошли гудки, он преподнес телефон к уху.       Длинный гудок. Еще один. И еще…звонок сбрасывается.       Дарон снова набирает. Гудок. Гудок. Еще один. И еще. Еще…и нет ответа.       Дарон сбился со счету, сколько раз он пытался дозвонится до Сержа. И тут вспышка. Здесь и сейчас он понял, почему он плохо спал.       Немедленно собравшись, Дарон пулей вылетает из своей квартиры, мгновенно оказываясь на улице. Он не заметил, как сел машину, как завел мотор, и даже как добрался до дома Сержа. А не заметил потому, что мозг был занят одной, но очень объемной информацией — лишь бы все было хорошо. Гитарист подбегает к двери, нервно нажимая на звонок. И еще раз. И еще раз. И еще раз. В конце концов он стучит по двери кулаком, говоря:       — Серж, алё, открой сейчас же!       В ярости он дергает ручку двери…и она открывается. Гнев моментально улетучивается, душа загналась в пятки, а ноги будто сами по себе занесли его в прихожую. Он смотрит на аккуратную кухню —там определенно никто не завтракал, — проходит дальше, осторожно открывает ванную — там даже никто не мылся сегодня, — разворачивается к главной комнате, в полусне открывая дверь в спальную: кровать не заправлена, простыни слишком сильно смяты, будто Серж подскочил во сне. На минуту прошла мысль о том, что вокалист все же покинул дом — и тут Малакян замечает собранную сумку и заряжающийся телефон.       Мир покосился в его глазах. Видно, только одна часть его потеряла сознание — но другое продолжало функционировать, поэтому он набирает номер Шаво. В этот момент он не знал, что делать, и отсюда была инфантильная надежда, что более старший друг может это решить. После непродолжительных гудков раздался сонный голос Одаджяна, который еще и зевнул:       — Алло?       — Сержа похитили.       — Что? — Шаво вдруг бодро заговорил. — Дарон?       — Сержа…похитили. — Чеканя каждое слово, убитым голосом повторил парень, прижимаясь спиной к стене и направляя взгляд на потолок.       — Ты сейчас где? Ты у него дома? — Шаво явно суетился: даже через динамик мобилки можно было услышать его напряженные шаги.       — Да. Его нет. Его вещи на месте. Его телефон тоже тут. — Затем голос его резко меняется на напряженный, надрывный. — Шаво, его похитили. Этот ублюдок добрался до него. Может вообще он, блядь, убил его, я не знаю!       — …Блядь! — После недолгого, но гнетущего молчания воскликнул басист. После его голос приобрел гневные оттенки, на грани паникующего. — Вызывай полицию, пиши заявление о пропаже, просто сделай что-нибудь! Я могу позвонить его родственникам и Джону, рассказать им о произошедшем. Но делать это надо сейчас! Ты понял?!       Еле-еле выдавив из себя «да», Дарон положил трубку. Вдохнув тяжелый воздух, который потом постепенно тянул его низ, он закопался руками в волосы. Тысяча и одна мысль пролетали перед глазами, строили перед ним жестокие картины, яростные вопросы «Как? Почему?!» звенели в ушах, а перед глазами Серж, который прощается с ним. Возможно, он тогда попрощался раз и навсегда.