Глава 12

      Серж старательно мыл плиту, несмотря на то, что она и так была идеально чистой. Вообще, сегодня он, как только Аарон покинул дом, принялся за генеральную уборку — и если бы он мог выйти наружу, то вылизал бы и фасад. Но сил еле хватило: несколько часов он драил каждую комнату, вычищал каждый угол — и относительно небольшой дом словно увеличился в сотню раз. Однако, в дальнейшем, это стоило того, ведь Танкян, пока искал моющие средства, наткнулся в глубине шкафа на…телефон. Дрожащими руками кудрявый вытащил его и внимательно осматривал, даже оглядев аккумулятор. Невероятно — мобильник не то что целый, а идеальный; только симки не хватает. Отвлекшись от уборки, вокалист отправился на поиски сим-карты…и, увы, не нашел. Это его расстроило: он тогда не сможет позвонить кому-либо, сообщить, что он жив. Но лучше это, чем ничего.       Телефон был разряжен, поэтому следующей целью был блок питания. Серж перевернул все тумбочки, ящики, шкафы — и, наконец, нашел его в комнате анонима. Розетка сразу попала ему на глаза, и она сразу же была заткнута зарядкой. Пару минут после начала зарядки — и мобильник издал тихий писк приветствия, и экран загорелся. Вокалист оставил на тумбочке телефон и отправился доделывать уборку: собственно, так он и натирал плиту.       Вдруг раздался щелчок, и дверь беззвучно открылась. Серж, просто нервно натирая уже чистую плиту, чаще задышал от страха и ненависти: слух ловил шаги Аарона, которые как назло приближались к нему. Вскоре нежелательные объятия сжали его, а чужой подбородок с рыжей бородой оказался на его плече. Танкян продолжал чистить, а тем временем аноним проговорил:       — Она уже и так блестит. Прекрати.       Серж сделал то, что он сказал. Кудрявый попытался подойти к раковине дабы вымыть губку, но Аарон сжимал его, начиная касаться губами до его шеи. Танкян вздохнул сквозь зубы и сказал:       — Не надо. Я устал.       Смешок коснулся его слуха:       — Ты целый день натирал плиту?       — Нет. Я прибрал весь дом.       — Правда?       Вокалист кивнул, чем вырвал новую ухмылку у маньяка. Тот отстал от него, отходя куда-то: Серж развернулся, смотря на то, как рыжий мужчина приподнимает ковер, осматривая пол и удовлетворительно хмыкая. Вид у Аарона тоже был вовсе не бодрым — затем он повернулся к кудрявому, слегка улыбаясь, и сказал:       —Умница. — Затем он зевнул. — Я бы тебя отблагодарил, но я сильно устал.       Медленно волосы дыбом встали у Танкяна: он ведь оставил найденный мобильник в спальне анонима! Понимая, что ему не поздоровиться, если Аарон обнаружит его, он решился на достаточно отчаянный шаг:       — Я тоже устал. Может тогда полежим вместе? Вздремнем пару часиков.       Глаза Аарона тут же загорелись, и даже усталость стала незаметной, а голос стал более жизнерадостным:       — Хорошо. Тогда я пойду, переоденусь…       — Может ты сразу в ванную пойдешь? — Перебил его Серж. — Я принесу тебе чистые вещи.       Аарон взглянул на него, на этот раз с подозрением. Серж смотрел ему в глаза, взглядом говоря: «Я о тебе забочусь. Ты же хотел этого?». Аноним все же поддался ему — черты лица стали мягче, и он отправился в ванную. Вокалист быстро направился на второй этаж, практически забежал в комнату и выдернул блок питания из розетки. Он закинул телефон и зарядник под кровать. Достанет, как только будет момент. Более-менее успокоившись, Танкян взял чистые бельё и одежду, неспешно направившись в ванную.       Серж опустил взгляд, прежде чем он открыл дверь: пар сразу же окутал его, приятный запах геля и шампуня щекотал нос. Кудрявый положил чистое на стиралку, а грязное — собирался засунуть в машинку.       — Эй! — Резкий возглас Аарона остановил его. — Серж, положи обратно! Я сам постираю.       Танкян, не поднимая глаз, ответил:       — Я тогда на пол положу, окей?       — Да, можешь.       Вокалист аккуратно положил одежду перед стиралкой и развернулся к выходу. Вдруг его окликнул Аарон до жути томным голосом:       — Серж, а ты не хочешь присоединиться?       — Нет. — Твердо сказал кудрявый и моментально вышел из ванной.       Серж, вспотевший от напряжения и из-за душной ванной, тяжело вздохнул и снова поднялся на второй этаж. Голова сильно закружилась, перед глазами потемнело, и Танкян еле добрался до «своей» комнаты и тут же упал на кровать. То ли это была усталость, охватившая его, то ли так организм «предвкушал» приход Аарона. Вокалист потер переносицу, бормоча «не спать», хоть последнее могло быть для него милосердием — лишний раз не надо будет смотреть на маньяка. От последнего он не знал, что ожидать: а вдруг он после душа взбодриться и начнет приставать к нему? Серж накрыл руками лицо, пытаясь прогнать воспоминания и ощущения: как сухие губы и раздражающая нежную кожу борода царапали шею; как грубые, потные от возбуждения ладони скользили по телу, щипая и бесконтрольно сжимая; как до предела взгоряченный Аарон, не добившись взаимности от него, просто начинал удовлетворять себя — и порой пытался повернуть голову кудрявого на себя, но чаще всего щупал и говорил какую-то извращенную хрень, которую он хотел бы забыть. Танкян поглубже забрался в постель, удобно устраиваясь на ней.       Вскоре Серж услышал открытие двери и шаги. Кровать прогнулась рядом с ним, и его скоро обвили руки. Аарон уткнулся в кудрявые волосы, затем он перевернул Танкяна на спину, кладя ладонь на его щеку и проговорив:       — Я так соскучился…       Аарон потянулся к его губам, но Серж отвернулся, сказав:       — Не надо…       Аноним не стал настаивать, зацеловывая его щеки и медленно спускаясь к шее. Рука одержимого безумца покоилась на его животе, нога обвивала его, однако, к большому счастью, он даже не терся об него, ворковал под его ухом в перерыве между поцелуями. Потом рыжий мужчина сам лег на спину, потянув на себя вокалиста — тот без сопротивления приложил голову на плечо, закрывая глаза.       Серж, естественно, сделал вид, что он спит. После пары поцелуйчиков и поглаживаний по его ладони, лежащей на груди, Аарон присоединился к нему. Через минут десять — как ему показалось, — тот заснул, глубоко дыша. Танкян внимательнее посмотрел на анонима и убедился в этом. Крайне осторожно выбравшись из объятий, кудрявый на носочках отправился в его комнату, но вдруг остановился. Он задумался: он никогда не видел Аарона с телефоном, скорее всего, чтобы у него не было соблазна позвонить кому-нибудь для помощи — при этом он попросил не кидать уличную одежду в стиралку. С этой мыслью он спустился вниз и зашел в ванную, где одежда все еще валялась на полу. Видать, анониму было лень. Вокалист нашел джинсы, копаясь в карманах.       Наконец-то он достал мобильник, поспешно открывая крышку, проверяя наличие симки. Этот день был невероятно удачным — собрав телефон, он начал набирать номер Дарона. Гудки шли недолго, и с того конца провода раздалось:       — Алло?       Сержа охватил мандраж от раздраженного высокого голоса гитариста, слёзы сами по себе выступили на глазах. Сейчас он все бы отдал, чтобы вновь увидеть его и других своих товарищей. Но он и так слишком долго молчит, и поэтому подрагивающим голосом вокалист произнес:       — Дарон…       Повисло молчание, прежде чем Дарон в шоке спросил:       — Серж? Это ты?       — Да… — Резкий смешок вырывается из него, сменяясь всхлипом.       — Серж, я…я рад слышать тебя… — Голос у парня тоже дрожал, и он еле взял себя в руки. — Что с тобой? Ты где сейчас?       Кудрявый тяжко вздохнул и с безысходностью ответил:       — Не знаю. Я в доме, который находится в какой-то глуши. Далеко от Лос-Анжелеса.       — Плохо…я сейчас пойду в полицию. Может, они смогут найти тебя. — Затем его тон стал более беспокойным. — Серж, ты как? Тебе сейчас ничего не угрожает?       — Я не знаю…если он узнает, что я смог дозвониться до тебя, то… — Голос его надламывается. — Я боюсь… Дарон, молю, не перезванивай!       — Я…я ничего не обещаю. — Гитарист на мгновение замолчал. — Я сделаю все, что в моих силах. Я надеюсь, что мы скоро увидимся.       — Я тоже…до встречи.       Серж еле отрывает от себя телефон и нажимает на завершение. Засунув его в карман джинс, кудрявый быстро, но тихо зашагал в спальню анонима, параллельно заглянув в другую, где Аарон дремал. Не теряя времени, вокалист заходит в комнату, аккуратно закрывая дверь, и забрался под кровать, вытаскивая мобильник и набирая номер службы спасения. Он подносит его к уху, тут же слыша оператора:       — Вы позвонили в 911. Чем можем помочь?       — Я Серж Танкян, меня похитили. Мне нужна помощь.       — Вы можете сказать, где вы находитесь?       — Не знаю… — Серж пытался сбавить дрожь в голосе. Не получалось.       — Вы можете описать свое окружение?       — Я в доме…в комнате похитителя…это спальня…       — Вы можете сказать, где находится похититель?       — Он спит в соседней комнате.       Оператор замолчал, еле-еле можно было услышать, что он там делает. Сержа же охватило чувство, что тому человеку на том конце провода абсолютно все равно: от ощущения безысходности он начал причитать:       — Пожалуйста, вызовите помощь…если он узнает, то он убьет меня…прошу…       — Успокойтесь, — Холодный тон оператора немного остудил зарождающуюся панику. — Можете сказать имя и фамилию похитителя?       Сержу показалось, что он где-то видел фамилию: он подошел к столику, заглядывая в дневник и тут же находя то, что искал:       — Аарон Рейд.       Оператор угукнул, затем более теплым голосом сказал:       — Адрес вычислен, отправлен полиции. Вы можете остаться на связи?       Серж ответить не успел: за дверью раздались тяжелые шаги. Он не придумал ничего лучше, как просто закинуть мобильник под кровать: вокалист подскочил и собирался покинуть комнату, но дверь открылась. Аарон странно оглядел его, не проявляя никаких эмоций, и спросил:       — Ты с кем разговаривал?       Душа Танкяна сжалась в тихом ужасе. Что ни слово, произнесенное в его в голове как оправдание — для маньяка будет триггером. Тактика молчания тоже не самая лучшая: тем временем Аарон приблизился к нему, более агрессивно спрашивая:       — Серж, с кем ты разговаривал? — Затем он сложил руки на поясе. — И что вообще ты делаешь в моей комнате?       — А разве мне нельзя сюда заходить? — Тихо спросил кудрявый, собираясь так свернуть с темы.       Однако это никак не повлияло на Аарона, и тот схватил его за руку и закричал:       — С кем ты разговаривал?! — Через несколько секунд, не дождавшись немедленного ответа, он влепил ему оплеуху. — Говори, сука!       Серж не сказал: его взгляд устремлен в пол, а тело представляло себе натянутую струну. Вокалист ожидал момента, когда можно вырваться — резко нашедший силы, он глянул на анонима и тут же врезал ему. Аарон, оглушенный ударом, ослабил хватку на его руке, поэтому Танкян дернулся и стремительно полетел к выходу. Захлопнув дверь, кудрявый побежал вниз и на адреналине оглядел комнату — но ключа нигде не было. Он забежал в ванную, копаясь во всех карманах одежды. В его руках оказался этот маленький кусок металла, который всем своим видом обещал ему свободу. Осталось одно — бежать.       Не успел он выбежать из ванной, как в двух метрах от него был разъяренный Аарон. Пространство комнаты было достаточно тесным — ни единый манёвр не пройдет, только вступать в бой. Не имея времени на раздумывания, Серж рванул, попытавшись проскочить мимо маньяка: тот смог схватить его. Однако Танкян со всей силы дал под дых и пнул в колено — освободившись, он добрался до двери. Из-за волнения и страха ладони не слушались его, поэтому вставить ключ заняли драгоценные секунды. И их хватило, чтобы обезумевший аноним сгреб его волосы и, сильно потянув за них, кинул на пол, оседлав его. Рыжий мужчина начал наносить яростные удары по вокалисту, которые едва успевал отбивать атаки.       Вскоре Аарон сжал руками горло Сержа и полурыком-полукриком говорил, иногда жестко бил его затылком об пол:       — Удумал сбежать?! — Удар. — Я… — Удар. — Всё… — Сильный удар. — Делал ради тебя! А ты!..Мразь!       Голова трещала от ударов о пол и кружилась от недостатка кислорода. Танкян как мог схватился за запястья, пытаясь вырваться. Перед глазами темнело, но его охватывала не паника, а тоска — он так был близок к свободе… Но вместо слез из него вырвался хриплый смех, и он в предсмертном бреду сказал:       — Да мне похуй! Мне было похуй на все, что ты для меня делал. — Затем он посмотрел в зеленые глаза, затемненные гневом. — Я вызвал полицию, так что тебе конец, ублюдок.       Вдруг глаза Аарона расширились, и он отпустил в шоке шею кудрявого. Надо было вырваться и где-нибудь закрыться, дожидаясь помощи. Однако Серж не мог — конечности не слушались, легкие жадно наполнялись воздухом, голова болела. От резкой дозы кислорода все перед ним погрузилось во тьму, поэтому среагировать Танкян не успел. Маньяк схватил его за футболку, отнеся его к подвалу и спустив с лестницы. Боль от ударов немного отрезвило вокалиста: чувство неминуемой смерти придало ему сил. Аноним, спустившись к нему, сгреб его волосы и занес в глубь подвала, несмотря на активное сопротивление. Кудрявый пнул его по ноге, но сбить не смог — а тем временем безумец что-то взял и, подойдя к нему, грубо откинул его на спину.       Серж не понял (или не хотел осознавать), зачем Аарон зажал ему одну ногу. Но, заметив молоток и жуткий ржавый гвоздь, подставленный к колену, вокалист поднял корпус и ударил кулаком по лицу маньяка, за что поплатился: в ответ ему прилетело молотком по скуле. Это оглушило его, а потом от резкой, острой боли кудрявый пронзительно закричал. Яркая вспышка перед глазами на секунду появилась и тут же исчезла, и Танкян посмотрел на источник боли. Гвоздь наполовину проникла в кость, уродливо торча из колена. Потом он почувствовал, как слезы жалили ссадину на скуле, и взглянул на Аарона, который хладнокровно наблюдал за ним. Безумец неестественно улыбнулся, говоря:       — О, мой милый ангел, теперь ты чувствуешь мое разбитое сердце… — Затем его выражение лица вновь стало бесстрастным. — Но я вижу, что этого недостаточно.       Серж задышал чаще от ужаса, и Аарон еще раз ударил по колену. По ощущениям Танкян будто еще сильнее заорал. И пока он не успел оправиться от болевого аффекта, маньяк принялся за вторую ногу, однако на этот раз забивал гвоздь понемногу. Пребывая в агонии, вокалист начал бороться, отталкивая руку с молотком и собственно ее хозяина. Последний в раздражении вбил ржавый гвоздь окончательно. Серж задыхался от боли и слез, а ног он, вроде как, и не чувствовал, и при этом их словно объяло пламенем. Аарон положил молоток, затем поднялся и схватил кудрявого, ставя на ноги. У того в глазах потемнело, и, потеряв равновесие, оперся руками об анонима. Последний ударил его, оттолкнув тем самым от себя, и вокалист упал лицом вперед, ударяясь коленями о пол. Подвигать ими было невозможно: он еле перевернулся на бок, но его вновь подхватили, прижимая к стене.       Сквозь пелену боли Серж ничего не видел и даже не понял, откуда маньяк взял наручники, которыми его прикрепили к крюку. Последний располагался чуть-чуть ниже его роста — и поэтому ему пришлось «стоять» на ногах. Однако он не выдерживал, отчего колени подгибались. От острой боли Танкян не выдержал и разрыдался: попытки как-то облегчить свое состояние делало только хуже. Но это не тронуло Аарона: в руке бодро перебирал гвозди и пустым взглядом рассматривал его. Затем он зловещим голосом прошептал:       — Отпилить бы тебе твои грязные руки. Но тебе уже понравилось распятие…       Аарон подошел сбоку, оглядев локоть под испуганным взором кудрявого, и пристроил гвоздь к нему. Губы Сержа задергались в немой мольбе, но это не подействовало на анонима: он сделал удар молотком. Вокалист потерял сознание, и то ненадолго — сильная, невыносимая боль вернула его к жизни. Танкян больше не ориентировался в пространстве и даже не понял, как опять вырубился от боли во втором локте. А потом уже и время исчезло для него. Остались только страх и боль. Всепоглощающая, сжигающая, адская боль.       Серж почувствовал, как Аарон вернулся (а когда он ушел?). Он, не прекращающий рыдать весь этот неопределенный отрезок времени, бессознательно заговорил:       — Пожалуйста!..пожалуйста, не надо!       Но тот даже не ответил: просто снял с него наручники и взял его на руки, неся куда-то. Танкян панически вертел глазами и напрягался в слепой надежде на то, что это перевесит агонию в нем. Вдруг ему словно прочистили голову, и он более-менее начал понимать происходящее — первое, что он заметил — это улица. Свежий воздух, подзабытый им за полтора месяца, холодно обдувал его кудри и искалеченное тело. И лишь потом Серж заметил яму. Туда маньяк его и кинул.       Серж смотрел на пасмурное небо, которое частично перекрывал Аарон. Тот, опираясь об лопату, смотрел на него, вдруг его глаза наполнились слезами, которые медленно потекли по его щекам. Безумец негромко — но кудрявый его все равно слишком хорошо слышал, — зачитал скорбную речь:       — Я тебя любил…я видел в тебе спасение, ты был самым настоящим ангелом…но ты оказался хуже всех ублюдков и шлюх. И жаль, что ты был создан для меня…ты не хочешь быть моим — поэтому ты будешь ничьим. До встречи в аду, мой милый Серж…если Господь тебя тоже туда отправит.       И, к ужасу Танкяна, Аарон начал закапывать. Он решил похоронить его заживо. Закрыться от летящей на лицо земли или зацепиться за стены ямы было невозможно: скорее всего, в одной руке аноним задел нерв, отчего любое движение вызывало дикую боль. Земля лезла в глаза, в рот, в нос; воздуха становилось меньше, особенно после того, как маньяк утрамбовал первый слой. И, по ощущениям вокалиста, тот сделал все быстрее: через несколько минут он перестал слышать хлопки.       Серж, сначала смирившись, что в последний раз видел небо, неожиданно почувствовал в себе отчаянное желание жить. Полиция скоро приедет, Дарон уверен, что он жив, он скоро вернется домой. Игнорируя боль, он с невероятной силой поднял руки, раскапывая ими. Двигая всем телом, охваченное агонией, он вырывал себе путь к свободе, к жизни. Несмотря на усердие, воздуха все равно не хватало. Танкян слабел, силы покидали его, но отчаяние и страх умереть все еще двигали им. Но туман беспамятства начал охватывать его разум. Но Серж не сдавался. Нужно добраться до воздуха.       Серж уже не дышал, на крохах силы он пробирался наверх. Сердце не выдержало — он ощутил, как оно остановилось. И оно не завелось, когда пальцы все-таки пробрались к прохладному воздуху. «Нечестно. Это просто нечестно. Я пытался, пытался…» — подумал Серж, прежде чем закрыть глаза. Навсегда.