Том 1. Глава 1. Спаситель

      —        В этот момент он подумал, что никогда не встречал человека глупее Чжи Чана.       —        Чжи Чан почесал затылок и несколько раз моргнул, чтобы окончательно прийти в себя. Но не успел он произнести и слова, как шиди снова толкнул его.       — Ты в порядке вообще? — с недоверием спросил мальчик, наклонившись к лицу Чжи Чана. Он пристально вглядывался в его покрасневшие белки через две линзы, которые держались на носу с помощью тонких верёвочек, завязанных на затылке.       Осознав, что внимание наставницы и шиди приковано к нему, Чжи Чан поспешил действовать. Он резко выпрямил спину, отмахнулся рукой и, как обычно, шутливо произнёс:       — Шиди, зачем так близко? Ты хотел меня поцеловать?! Не волнуйся, я и так встану!       Мальчик, до этого момента сохранявший серьёзное выражение лица, покраснел от возмущения. Немного помедлив, он отстранился и поспешно снял линзы, чтобы не видеть этого шутника, который начал нагло смеяться прямо перед ним.       Женщина равнодушно взглянула на своих учеников и, поправив тонкий слой верхнего одеяния, спокойно опустила руки на колени.       — На сегодня занятие окончено, — строго произнесла она, а затем обратилась к мальчику с порозовевшим лицом. — Чжан Тун, кажется, у тебя жар. Иди прогуляйся немного.       Поняв, как глупо он сейчас выглядит, Чжан Тун вскочил с циновки, поклонился наставнице и с грохотом захлопнул дверь. Женщина нахмурила брови и медленно повернула голову в сторону выхода. Чжан Тун тут же осознал свою ошибку, поэтому снова открыл дверь и, несколько раз извинившись, закрыл её без лишнего шума.       Воспользовавшись тем, что наставница отвлеклась, Чжи Чан попытался ускользнуть вслед за шиди, однако, даже не взглянув в сторону мальчика, женщина толкнула его так, что он упал на пол.       — Тебе опять снился тот кошмар? — Хотя её взгляд оставался суровым, в голосе звучало беспокойство, которое не мог различить даже живший с ней с детства Чжи Чан.       Этот вопрос заставил мальчика вспомнить недавний сон. Однако ни боли, ни страха в его сердце уже не было. Так случалось всегда: стоило Чжи Чану ускользнуть от опасности, он забывал все пережитые чувства, словно никогда их не испытывал.       Подобные безумные кошмары преследовали мальчика с самого раннего детства. Его наставница предполагала, что эти сны, как и частые головные боли Чжи Чана, были связаны с врождённым упадком Жизненной силы.       С диагнозами, поставленными Чжи Юаньхуа, спорить не смел никто. Даже будучи обречённой на жизнь опозоренной отшельницы, она сумела проявить свои таланты и уже в юном возрасте стала известнейшим врачом в области Ицао. Её навыки были настолько впечатляющими, что к ней обращался даже сам правитель области. Это возносило её славу до небес.       Несмотря на выдающийся талант Чжи Юаньхуа, Чжи Чан не хотел признавать свой недуг. Он был уверен, что кошмары и головные боли — обычное дело для каждого человека. Даже его шиди часто жаловался: «Ты так много говоришь, что у меня уже болит голова!» Разве это признак болезни? Тем не менее, Чжи Юаньхуа, которая знала Чжи Чана с малых лет, не верила этим словам, поэтому мальчик не любил, когда она лишний раз упоминала о его недуге.       Не услышав ответа, женщина разочарованно вздохнула и подошла к столику, на котором были аккуратно разложены различные травы, минералы и зёрна. Она долго что-то искала, нарушая поддерживаемый Чжан Туном порядок, и в конце концов достала небольшой кувшин с настойкой лимонника. Как только Чжи Юаньхуа подняла крышку, Чжи Чан содрогнулся от кислого запаха, из-за которого на языке появился знакомый вяжущий привкус.       Мальчик уже собирался сбежать, но Чжи Юаньхуа оказалась проворнее: она быстро поднесла поднесла чашу с настойкой к губам ученика, вынуждая его выпить всё до последней капли.       — Если бы ты не спал, когда наставница рассказывает важные вещи, то сейчас бы пребывал в хорошем настроении. Посмотри на себя! — Она взяла Чжи Чана за щёку. — Теперь весь день будешь ходить с таким видом, будто похоронил неизлечимо больного? Или, вернее, будто собираешься хоронить самого себя… — Её голос слегка дрогнул.       С трудом сдерживаясь, чтобы не выплюнуть кисло-горькую настойку прямо на пол, Чжи Чан вскочил на ноги и отошёл в сторону.       — Не собирался я никого хоронить! У меня отличное настроение, и ничего не болит! — выкрикнул он, открывая дверь.       Чжи Юаньхуа понимала, что не сможет остановить своего ученика, поэтому она лишь гордо вскинула подбородок и произнесла ему вслед:       — Давай, проветри голову! Возможно, Чжан Тун вложит в неё хоть какие-нибудь умные мысли… И не забудь, что я жду пересказ урока!       Чжи Чан с силой захлопнул дверь. Он потёр бок, который слегка болел от удара, и облегчённо выдохнул. В их скромном доме подобные ситуации не были редкостью, поэтому мальчик быстро забыл о случившемся и посмотрел на шиди. Чжан Тун стоял к нему спиной и явно что-то скрывал. Когда он услышал шаги шисюна, то мельком взглянул назад, а затем отвернулся, чтобы Чжи Чан точно не заметил ничего необычного.       Это только распалило детское любопытство. Чжи Чан хотел положить голову на плечо Чжан Туна, но тот быстро увернулся, не позволив разглядеть, что же он держит в руках. Тогда недовольный Чжи Чан решил действовать ещё более настойчиво.       — Шиди, что ты прячешь? — с лукавой улыбкой спросил мальчик, повиснув на шее своего друга. Чжан Тун пошатнулся и чуть не упал на спину, но Чжи Чан, как ни странно, помог ему удержаться.       Чжан Тун сердито посмотрел на шисюна и только крепче сжал загадочный мешочек в руке. Немного поразмыслив, он всё же решил показать Чжи Чану то, что так долго скрывал. Внутри мешочка оказались сушёные плоды ююбы — лакомство, которое так любили оба мальчика, и которое Чжи Юаньхуа покупала довольно редко.       Чжи Чан с широкой улыбкой потянулся к желанному фрукту, но Чжан Тун резко сунул сморщенный коричневый плод в рот и с небывалым удовольствием съел его прямо перед лицом шисюна.       — За плохое поведение вкусности не полагаются. Хотя… — Чжан Тун ненадолго задумался, а потом хитро улыбнулся. — У продавца было сорок пять плодов ююбы, но я захотел купить только семнадцать. Семь я уже съел, пока ты получал заслуженное наказание. Сколько плодов я отдам тебе и сколько ещё мог бы купить у этого же торговца?       В ответ Чжи Чан лишь рассмеялся.       — Мне точно ничего не достанется! А купить больше ты бы не смог. Тебе ведь нечего дать взамен…       Улыбка мгновенно исчезла с лица Чжан Туна. Недолго думая, он сердито съел все оставшиеся фрукты и привязал мешочек с косточками к поясу, где уже висело множество точно таких же зелёных мешочков. Чжи Чан засмеялся ещё громче: как знал, что вкусностей ему не видать.       — Я бы поделился с тобой, но за неправильный ответ ты ничего не получишь! — недовольно произнёс Чжан Тун, с трудом пережёвывая прилипающую к зубам мякоть. — И кстати, у меня есть чем расплатиться… Просто наставница говорит, что сладкого надо есть в меру.       — Именно поэтому ты только что съел почти два десятка сладких фруктов? — с ухмылкой спросил Чжи Чан.       Чжан Тун недовольно скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. Он с презрением смотрел на Чжи Чана, словно учитель, которого не уважает его же ученик, а тот лишь безудержно смеялся. Однако через мгновение взгляд Чжан Туна смягчился, и в нём промелькнула радость, будто его тоже позабавила эта ситуация. Прежде чем Чжи Чан успел это заметить, Чжан Тун схватил его за запястье и потащил вниз по склону.       Когда Чжи Чан понял, что они куда-то идут, то зацепился ногой за дерево, не желая продолжать путь.       — Подожди… Куда мы идём?       Чжан Тун снова тяжело вздохнул и с силой потянул шисюна за руку.       — Ты же помнишь, что наставница велела тебе пересказать всё, о чём она говорила сегодня? Если оплошаешь, то вина снова ляжет на меня! Увидишь всё сам.       — О! — удивлённо воскликнул Чжи Чан. — Я ведь никогда не спускался в город с тобой! Ты точно меня не обманываешь?!       — Обманываю? Когда я тебя обманывал?! — возмутился Чжан Тун, словно эти слова задели его достоинство.       Чжан Тун поднял взгляд и, заметив наставницу, которая наблюдала за ними около хижины, снова потянул Чжи Чана за руку. Поскольку Чжан Тун был старше своего шисюна на три года, он сумел сдвинуть Чжи Чана с места, и они продолжили путь через густой лес.       Мальчики быстро спускались с невысокой горы, а Чжи Чан не мог успокоить мысли. Куда же они направляются? Как он увидит всё сам? Единственное, что не занимало его мысли — это одобрение наставницы.       Чжи Чан раздумывал обо всём под тихое журчание ручейка, бежавшего с вершины склона. Совсем рядом перекликались птицы, будто не пели, а спорили. Мальчик сразу вспомнил вечные перепалки с шиди и усмехнулся. Чжан Тун, явно не разделявший его восторга, лишь тяжело вздохнул, завидуя беспечности друга.       Вдали показались землебитные стены города. Суровые деревья понемногу редели, а пение птиц почти стихло, затерявшись где-то далеко позади.       Мысли Чжи Чана исчезли вместе с шумом леса, и мальчик вернулся в скучную реальность. Заметив перемену в настроении шисюна, Чжан Тун забеспокоился, что тот снова начнёт задавать глупые вопросы. Чтобы этого не допустить, он первым нарушил молчание:       — Я слышал, что скоро в наш город прибудет император.       — ?!       Чжи Чан застыл от неожиданности. Только он успел забыть о сегодняшнем сне, как Чжан Тун напомнил о прежних кошмарах. Каждый из них был связан с императорским дворцом, хотя Чжи Чан никогда там не был. Да что там не был? Он жил в забытом городке на западе, далеко от восточной столицы, и не видел даже средних чиновников. Что уж говорить о ком-то более могущественном!       Поднятые от удивления брови медленно опустились, и лицо Чжи Чана стало хмурым, как небо перед ливнем. Мальчик раздражённо пнул камешек, и тот случайно попал в шиди. Чжан Тун обернулся и недовольно проворчал:       — Эй, я не вру!       Чжи Чан надулся лишь сильнее, думая о том, что лучше бы это было ложью. Мысль об императоре давила на голову, а сердце колотилось от нарастающего гнева. Не в силах сдержать чувства, он вырвал руку из ладони Чжан Туна и остановился, обидчиво задрав подбородок.       — Император меня не интересует!       На этот раз удивился уже Чжан Тун. Он остановился рядом с Чжи Чаном и настороженно посмотрел на него.       — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Чжан Тун с возмущением ткнул шисюна в грудь. — Визит императора в Праздник поклонения Небу — это большая честь для нашего скромного уезда. Каждый мечтает увидеть Его Величество своими глазами. Так что возьми свои слова назад!       Чжи Чан лишь почесал затылок, и, будто не услышав поучительную речь Чжан Туна, спросил лишь об одном:       — Что такое Праздник поклонения Небу?       — …       Чжан Тун не знал, что сказать. В этот момент он подумал, что никогда не встречал человека глупее Чжи Чана. Вспомнив, что последний Праздник поклонения Небу проходил ещё до того, как он начал обучаться у Чжи Юаньхуа, Чжан Тун глубоко вздохнул и продолжил идти, готовясь отвечать на любые вопросы шисюна.       — Каждые четыре года император совершает жертвоприношение Небу, и придворный астролог оглашает предсказание на следующие годы правления. Чтобы предсказание оказалось счастливым, люди по всей Поднебесной украшают улицы благоприятными надписями и узорами.       — Разве астролог может предсказать что-то плохое? — с недоверием спросил Чжи Чан. — Его же убьют!       Чжан Тун мельком взглянул на своего шисюна, который явно не верил в милосердие императора. Но он не мог не согласиться.       — Поэтому этой в церемонии нет ничего интересного. Однако… — Глаза мальчика вдруг засияли. — В этом году предсказание будет оглашать госпожа Юньци.       Чжи Чан почувствовал, как его мысли спутались, а голова заболела сильнее, чем после уроков счёта. Он почесал затылок и пробормотал:       — Кто такая госпожа Юньци?       Чжан Тун бросил на шисюна грозный взгляд, словно собираясь хорошенько поколотить его за столь нелепые вопросы, но всё-таки нашёл в себе силы спокойно ответить:       — Госпожа Юньци — Хранительница Оси Небесной Сферы и астролог семьи Бай. Она знаменита точными предсказаниями и очень странным поведением…       Несмотря на недовольство шиди, Чжи Чан не побоялся задать ещё один вопрос.       — Семья Бай? — Он хитро улыбнулся, пытаясь вывести Чжан Туна из себя.       Чжан Тун лишь презрительно посмотрел на друга. Чжи Чан тихонько засмеялся, довольный своей маленькой победой.       Вскоре Чжи Чан задал вопрос, который правда его интересовал:       — Откуда ты знаешь, что император приедет именно сюда?       — Это просто слухи с рынка, — не долго думая ответил Чжан Тун.       Чжи Чан порой удивлялся познаниям шиди. Чжан Тун не говорил о своём происхождении, но он был обучен шести искусствам, восхищался мудрецами и без труда мог рассказать о выдающихся людях Поднебесной. В скромной хижине Чжи Юаньхуа никто не понимал его до конца.       Только Чжи Чан задумался над тем, как бы заставить шиди сказать правду, как вдруг почувствовал душистый аромат риса, смешанный с запахом сочного мяса. Подняв взгляд, он увидел, что прежде унылый городок преобразился до неузнаваемости: на домах висели бамбуковые дощечки с иероглифами «спокойствие» и «время», а по улице, украшенной узорами драконов и фениксов, гуляли люди. Такую толпу можно было увидеть разве что осенью, когда крестьяне из ближайших деревень приходили продавать урожай.       Со всех сторон доносились крики рабочих, чинивших ворота и фасады зданий. Сквозь этот гомон пробивались голоса торговцев, которые предлагали уставшим мужчинам отведать дымящееся жареное мясо с хрустящей корочкой, свежие рисовые лепёшки, сладкие шарики из таро и прочие вкусности. От их слов даже у сытого разыгрывался аппетит.       Чжи Чан окинул улицу взглядом и подбежал к женщине, чью семью когда-то лечила его наставница.       В маленьком городке все знали мальчика, всюду следующего за Чжи Юаньхуа. Его лицо было таким, что однажды увидев, забыть было невозможно: когда Чжи Чан смотрел на яркий свет, его волосы и правый глаз вспыхивали багрянцем, а на губах всегда играла по-детски глупая улыбка, которая поднимала вверх две чёрные родинки под внешними уголками глаз. Он напоминал первый луч солнца после грозы — такой же радостный и тёплый. В знак благодарности добрая женщина протянула Чжи Чану кусочек жареного таро.       С каждым шагом вглубь толпы беспокойство Чжан Туна нарастало. Он прятал лицо от взглядов прохожих и осторожно оглядывался, словно выискивая врагов.       Чжан Тун уже хотел было взять шисюна за руку, чтобы поскорее уйти, но внезапно обнаружил, что Чжи Чана нет рядом. Отчаянно вращая головой, он щурился и пытался вглядеться в расплывчатые лица, пока, наконец, не заметил знакомую фигуру, уплетающую рисовую кашу с овощами. Чжан Тун облегчённо выдохнул и, невольно улыбнувшись, направился к шисюну.       Только Чжан Тун сделал шаг, как грубый толчок сбил его с ног. Над ухом зазвучал знакомый голос.       — Ты? Неужели вернулся?! — надменно спросил незнакомец, глядя на Чжан Туна сверху вниз.       Чжан Тун поднял глаза. Солнце слепило и без того плохо видящего мальчика, но даже так он понял, кто перед ним стоит. Юноша, намного выше него, был сыном мясника, который разбогател благодаря умению резать не только свежее мясо. Именно от отца он унаследовал крепкое телосложение и в свои восемнадцать лет был выше многих взрослых. Этого юношу звали Пянь Фэн, и из всех своих обидчиков Чжан Тун боялся его больше всего. Ему казалось, что Пянь Фэн способен легко зарезать его, как свинью, и продать довольным покупателям на рынке.       Чжан Тун покачал головой, пытаясь прогнать неприятные мысли. Он толкнул Пянь Фэна и, подобрав линзы, с трудом поднялся на ноги.       — Я уже год тебя не видел. Лучше бы не видел и дальше, — столь же надменно ответил Чжан Тун, стараясь скрыть свой страх.       Пянь Фэн разразился мерзким смехом.       — Ты бы виделся со мной чаще, если бы не сбегал и не прятался!       Ссора привлекла прохожих, и Чжан Тун внезапно оказался в окружении любопытных взглядов. Пытаясь что-нибудь придумать, он растерянно указал пальцем на двух мальчишек.       — Отстань от меня, наконец! И друзей своих прихвати.       Пянь Фэн хотел было обернуться, но вовремя распознал уловку. Уверенный в том, что пришёл один, юноша лишь ухмыльнулся.       — С каждым годом ты видишь всё хуже и хуже… — с притворным беспокойством произнёс Пянь Фэн. — Боюсь, когда ты станешь слепым, мне даже будет немного стыдно тебя бить!       Людей вокруг становилось всё больше, а ноги Чжан Туна предательски дрожали. Он попятился назад, выискивая путь к бегству. Мальчик понимал: если вокруг соберётся ещё несколько человек, он сможет слиться с толпой и ускользнуть от Пянь Фэна.       — А может это тебя стоит побить? Повторяю: перед твоими родственниками я извиняться не намерен!       — Чжан Тун! — Пянь Фэн грозно топнул ногой и двинулся вперёд. — Если ты продолжишь так себя вести, извиняться придётся не перед моей семьёй, а перед всем городом! Неужели ты думаешь, что тебе всё дозволено?!       Сердце Чжан Туна сжалось от тревоги. Он знал, что не сделал ничего плохого, но слова Пянь Фэна пробудили в нём давно забытое чувство вины.       Когда господин Пянь заплатил миллион монет и занял должность в уездной администрации, он встретил отца Чжан Туна. Узнав, что их сыновья ровесники, мужчины решили их познакомить, однако мальчики так и не смогли поладить. Прямолинейный и дотошный Чжан Тун был полной противоположностью Пянь Фэну, чей грозный вид скрывал чуткую душу. По просьбе отца Чжан Тун даже пытался научить Пянь Фэна играть на семиструнном цине, но это лишь окончательно их рассорило.       Позже Пянь Фэн начал обучаться у известного учёного, но мысли о Чжан Туне отвлекали его. Мать Пянь Фэна была в ярости. Она убедила супруга выпороть сына, опасаясь, что невежество Пянь Фэна напомнит всем об их простом происхождении. Это заставило мальчика ещё больше ненавидеть старого друга.       У Чжан Туна было немало недоброжелателей: кто-то завидовал его успехам в обучении, кто-то был недоволен, что он сообщал чиновникам обо всех нарушениях порядка, а кого-то просто раздражали его высокомерные замечания. Вражда с Пянь Фэном была куда более серьёзной, и все, кто мечтал отомстить Чжан Туну, собрались вокруг него, создав нечто вроде банды. В доме Чжи Юаньхуа мальчик чувствовал себя спокойно, но за его пределами опасность подстерегала на каждом шагу.       Предчувствуя неладное, Чжан Тун бросился к толпе. Он попытался пробиться сквозь людей, но они, как назло, не расступились. Пянь Фэн грубо схватил его за волосы, собранные в высокий хвост, и с силой потянул назад. Единственная надежда на спасение превратилась в жестокую западню, ведь Чжан Тун не мог тягаться в силе с Пянь Фэном.       Линзы, бережно хранимые под одеждой, выпали и с тихим звоном ударились о камень. Этот звук эхом отозвался в голове Чжан Туна. Он перестал дышать. Заметив смятение на его лице, Пянь Фэн безжалостно раздавил ногой то немногое, что ещё оставалось у Чжан Туна.       Стёкла разлетелись на тысячи осколков вместе с сердцем мальчика. С трудом сдерживая слёзы, он выкрикнул из последних сил:       — А-Фэн! Ты сейчас же всё соберёшь! Ты понял?!       Даже самые голосистые люди стихли, услышав разъярённый крик. В душе Пянь Фэна на мгновение промелькнула жалость к бывшему другу, но она тут же уступила место неумолимой решимости. Это его шанс! Даже если после этой ссоры посреди рынка родители накажут его, а может и вовсе выгонят из дома — плевать! Он был готов заплатить любую цену.       Отринув честь, Пянь Фэн хорошенько замахнулся.       Чжан Тун даже не успел испугаться, как вдруг раздался громкий хлопок. Всё замерло.       На мгновение Чжан Туну показалось, что он просто не почувствовал удар, но нет — удара не было. Пытаясь разглядеть что-то в ярком солнечном свете, Чжан Тун потёр глаза и, опираясь на дрожащие руки, встал на колено. Перед ним стоял человек, от которого он меньше всего ожидал помощи…       Чжи Чан, чей красный глаз горел языками свирепого пламени, бесчувственно смотрел на Пянь Фэна сверху вниз. Разжав кулак, он медленно подошёл ближе и навис над соперником, пристально вглядываясь в его бегающие глаза.       Алеющие в свете солнца родинки Чжи Чана казались Пянь Фэну раскалёнными углями, прожигающими его насквозь. Он бы никогда не подумал, что в хрупком мальчике может скрываться такая сила.       Чжи Чан не думал. Он подчинялся чужой, но в то же время своей воле. В его сердце не было ни жалости, ни злости, ни страха — только звенящая тишина и навязчивое желание, которое толкало его вперёд.       Когда пелена спала, Чжи Чан услышал незнакомый девичий голос.       — Чжи Чан, ты как всегда спасаешь людей!       Мальчик вздрогнул, будто очнувшись ото сна. Он встряхнул головой в попытке удержать рассыпающиеся мысли и поднял взгляд: Пянь Фэн, из носа которого без остановки текла кровь, торопливо уходил прочь.