Том 1. Глава 2. Неожиданная встреча

      —       — Мальчик, не балуйся, — раздался чарующий мужской голос, скользнувший по коже Чжи Чана тёплым дуновением ветерка.       —       Когда мальчики покинули рыночную площадь, прохожие мигом разбрелись по своим делам. Чжи Чан, который недавно так уверенно защищал Чжан Туна, теперь растерянно оглядывался на исчезающие вдали торговые лавки. Пытаясь разобраться в случившемся, он спросил:       — Шиди, кто это был?       Погружённый в свои мысли Чжан Тун всё же услышал эти слова. После неожиданной встречи со старым другом он заметно помрачнел, но делиться переживаниями с Чжи Чаном уж точно не собирался. Пока он торопливо думал над отговоркой, в голове возникла одна мысль.       — Слушай, — резко воскликнул Чжан Тун после долгого молчания, — я ведь про праздник не договорил! А, точно… Тебе же не интересен император. Ладно, про каллиграфию тогда тоже молчу.       Чжи Чан мигом обо всём забыл и уставился на шиди. Когда Чжан Тун почувствовал этот взгляд, по его спине пробежали мурашки.       — Там будет конкурс каллиграфии?! — во весь голос выкрикнул Чжи Чан, чувствуя, как его сердце бешено стучит от предвкушения.       — Да. И если сейчас ты меня не подведёшь, может, даже обучу тебя лишу.       Чжи Чан едва поспевал за шагом Чжан Туна, но стоило ему услышать про каллиграфию, как радость придала мальчику сил, и он обогнал своего шиди. Чжи Чан не знал, какую задание поручит ему Чжан Тун, но уже был полон решимости выполнить любую его просьбу.       Чжи Чан даже не заметил как вырвался вперёд. Опомнившись, он замедлил шаг и огляделся. Обычно, стоило им с Чжи Юаньхуа войти в город, они сразу сворачивали в узкие переулки, где жили пациенты. Но сейчас он и Чжан Тун по‑прежнему шли по широкой улице, по которой могли бы свободно проехать две большие телеги.       Чжан Тун замер перед тяжёлыми воротами одного из домов. Заметив это, Чжи Чан подбежал к нему и схватил за рукав.       — Ну чего ты застрял?! Пойдём быстрее!       — Вообще-то мы пришли, — сурово ответил Чжан Тун, сложив руки на груди. — Это мой дом.       Чжи Чан недоумённо посмотрел вперёд. Чем выше он задирал голову, тем сильнее раскрывался его рот… За воротами возвышались три этажа с балконом на верхнем ярусе, а белые стены пестрели яркими фресками. Да этот дом выглядел дороже всего их города! Чжи Чан уставился на шиди, словно пытаясь увидеть правду в его глазах.       Чжан Тун ощутил на себе подозрительный взгляд, но ничего не сказал. Он лишь расправил плечи и несколько раз отчётливо постучал в ворота. Не успел Чжи Чан и сам прикоснуться к деревянным створкам, как вдруг ворота отворились, издав скрипучий стон.       — Молодой господин, Вы вернулись! — радостно воскликнул мужчина и склонился в приветствии.       Чжи Чан не ожидал столь радушного приёма. Он смело выглянул из-за спины шиди и осмотрел незнакомца. К его удивлению, простая коричневая одежда мужчины оказалась почти такой же, как у него самого! Чжи Чан озадаченно почесал затылок, но не успел толком ничего понять, как Чжан Тун потащил его вперёд.       Двор оказался более просторным, чем можно было представить, стоя снаружи. Здесь будто спрятался маленький городок, где каждый человек занимался своим делом: кто-то поливал деревья, другие — чистили мутный пруд, где резвились маленькие рыбки, и ухаживали за домашним скотом. Даже те, кто трудился больше других, не походили на нищих, которым не на что купить сандалии. Напротив, их одежда была добротной, а лица — румяными, как у людей, не знающих нужды.       Чжи Чан не мог поверить своим глазам. Он никогда не видел такого хозяйства и уж тем более не ожидал увидеть подобное в доме своего шиди. Раньше Чжан Тун казался ему просто странным, но теперь всё стало ясно. «Чжан Тун… слуга какого-то богатого человека?!» — пронеслось в голове Чжи Чана.       Отмахнувшись от нелепых мыслей, Чжи Чан ускорил шаг и с любопытством заглянул в лицо Чжан Туна.       — Шиди, ты правда здесь живёшь?! Такой огромный дом, своё хозяйство…       Чжан Тун тяжело вздохнул и устало потёр переносицу.       — Это не так важно. Сейчас моя семья почти ничем не отличается от обычных людей. Просто будь благодарен, что я тебя сюда привёл!       — Зато я теперь понимаю, откуда берутся такие щедрые подарки для наставницы! — хлопнул в ладоши Чжи Чан, уже представляя, как он сможет выпрашивать у шиди что-нибудь дорогое.       Чжан Тун бросил на шисюна мимолётный взгляд и гордо усмехнулся. Но стоило ему поднять голову, как его лицо снова омрачилось, и он замедлил шаг.       Споткнувшись от неожиданной остановки, Чжи Чан возмущённо посмотрел вперёд. Его внимание невольно приковала женщина почтенного возраста, которая сидела под навесом из изумрудной черепицы. Её дорогое платье цвета цин казалось почти чёрным в тени, подчёркивая бледность кожи и строгие черты лица. Рядом с незнакомкой стояли две юные служанки, которые не спеша обмахивали её веерами. От этого ветерка золотое украшение на голове женщины, похожее на ветви многовекового дерева, слегка покачивалось из стороны в сторону.       Заметив Чжан Туна, женщина отослала служанок, а сама медленно направилась к нему. Её походка была поступью власти, каждым шагом утверждающей её превосходство. Нити золотого украшения почти не колебались, словно женщина не шла, а парила над выложенной из плиток дорожкой. Чжан Тун не смел двигаться. Он лишь выпрямил спину и замер с серьёзным выражением лица.       Остановившись в нескольких шагах от мальчиков, женщина слегка склонила голову в знак приветствия.       — Чжан Тун, ты вернулся, — сказала она без особой радости. — Но кто это с тобой? Ты никогда не приглашал в дом гостей.       Незнакомка смотрела прямо на Чжи Чана, гордо вздёрнув подбородок. Морщины вокруг чёрных глаз говорили о прожитых годах, но её взгляд оставался острым, как заточенное лезвие.       Чжан Тун привычно сложил руки на груди и глубоко вздохнул.       — Это первый ученик госпожи Чжи — Чжи Чан.       — Ученик госпожи Чжи? — с лёгким пренебрежением повторила она. — Должно быть, он обладает редкими талантами, коль удостоился её внимания. Но неужели ты полагал, что этого достаточно, чтобы переступить порог дома без моего ведома?       — Отец разрешил ему прийти, — серьёзно ответил Чжан Тун, не собираясь уступать.       Возмущённая дерзостью Чжан Туна, женщина сжала губы, но не позволила себе ругать молодого господина в присутствии постороннего.       — Боюсь, мы не сможем оказать достойный приём. Но, раз уж мой младший брат распорядился так, я не смею перечить. Прошу, проходите в дом. — Она указала на дверь взмахом рукава. — Помни, Чжан Тун, если твой друг ненароком что-нибудь разобьёт, отвечать за это придётся тебе.       «О, — с довольной улыбкой подумал Чжи Чан. — Чжан Тун отвечает за меня и перед наставницей, и перед этой женщиной. Как это удобно…»       — Ладно. Я привык за него отвечать, — спокойно согласился Чжан Тун, словно услышав размышления Чжи Чана.       Побледнев, Чжи Чан зажал рот ладонью и постарался быстро прогнать все мысли, лишь бы его шиди случайно не услышал что-нибудь ещё. Однако стоило мальчикам сделать несколько шагов в сторону дома, как Чжи Чан, не в силах унять любопытство, тихо прошептал:       — Кто эта женщина?       — Моя тётя, — не задумываясь ответил Чжан Тун. — Она ведёт хозяйство с тех пор, как… В общем, скоро сам поймёшь.       Хоть его шиди сказал, что он скоро всё поймёт, Чжи Чан чувствовал, что ничего не поймёт. Тем не менее, он был готов следовать за Чжан Туном, чтобы тот выполнил своё обещание и обучил его лишу.       Мальчики переступили порог дома, и Чжан Тун приказал шисюну разуться. Чжи Чан растерялся. В домах пациентов он редко снимал обувь, а в хижине наставницы с земляным полом такого правила и вовсе не было. Не тратя времени на пояснения, Чжан Тун сам стащил с него обувь и тут же разулся сам.       Слуги, занятые повседневными хлопотами, кланялись Чжан Туну в знак приветствия, а он в ответ удостаивал каждого коротким кивком. Привыкшие к вечному одиночеству молодого господина, они не ожидали увидеть его в сопровождении друга, да ещё и столь скромного вида. Некоторые даже замирали, не зная, как себя вести.       Чжи Чан, который шёл плечом к плечу с шиди, ощущал себя не простым мальчиком из бамбуковой хижины, а уважаемым гостем. Чувство гордости наполняло его сердце. Чжи Чану казалось, будто все эти люди ждали именно его, чтобы склонить головы, и он, сам того не осознавая, был готов принять почитание. Но это чувство мигом угасло, когда впереди показалась высокая лестница.       Увидев, что Чжан Тун снова погряз в своих мыслях, Чжи Чан рванул вверх. И вот, когда до последней ступени оставалось совсем немного, нога предательски подвернулась. Чжи Чан потерял равновесие и упал…       Чжан Тун не мог пропустить нелепую выходку шисюна. Он лишь поблагодарил Небеса за то, что поблизости не оказалось ни слуг, ни тёти. Мальчики прошли по небольшому коридору, и Чжан Тун остановился напротив последней двери.       — Веди себя достойно, — бросил он, легонько хлопнув шисюна по макушке.       Чжи Чан уже приготовился ответить на удар, как вдруг перед ним распахнулась дверь. Обида вмиг испарилась, уступив место любопытству.       Открывшаяся перед Чжи Чаном комната поразила его не меньше, чем весь дом. Пол укрывали тёмно‑красные ковры с неповторимыми узорами. Вдоль стен стояли подсвечники, в которых мерцали тусклые огни, а рядом располагались вазы. Судя по изящным линиям и тончайшей росписи, каждая из них была изготовлена талантливым мастером.       Взглянув вдаль, мальчик заметил несколько ступеней, которые вели к приподнятой циновке. Перед ней выстроились столы — и маленькие, и длинные, — безупречно расставленные, как и вся утварь на них. Теперь Чжи Чан понимал, почему тётя Чжан Туна так волновалась. Ему и вправду хотелось рассмотреть эти сокровища поближе, и, возможно, даже прихватить парочку в скромное жилище наставницы…       Зная нрав своего шисюна, Чжан Тун крепко схватил его за руку и повёл вперёд, не позволяя отходить слишком далеко.       Остановившись перед циновкой, Чжан Тун осторожно вытянул шею, не поднимаясь на ступени. Рядом послышался тихий кашель. Чжи Чан шагнул вперёд, изумлённо уставившись на то, что предстало его взору: прямо перед ним, под тонким шёлковым одеялом, лежал человек.       Едва услышав глухие звуки, Чжан Тун отпустил руку шисюна и, поднявшись по ступеням и бесшумно опустился на колени.       — Отец, я пришёл, — дрожащим голосом прошептал Чжан Тун, сжав ладонь лежащего под одеялом мужчины.       Чжи Чан нахмурился. Человек перед ним не был ни стар, ни молод. В нём словно застыла жизнь, но и смерть не решалась забрать его. В потускневших глазах уже не было блеска, но стоило мужчине встретиться со взглядом сына, как уголки его тонких губ тронулись в еле заметной, но такой живой улыбке.       — Отец, как Вы себя чувствуете? Тётя передала новое лекарство? Я выкупил реманию у торговца с востока, а затем обрабатывал её в течение пяти дней, чтобы приготовить этот отвар. Хотел принести сам, но столько всего нужно было сделать к сегодняшнему дню… — увлечённо рассказывал Чжан Тун, не замечая, как сильно трясёт отца за руку.       Не отрывая взгляда от сына, господин Чжан внимательно слушал его рассказ. Когда Чжан Тун закончил, он услышал тёплый смех отца.       — Да, да, передала… Я уже чувствую себя неплохо, так что о моём здоровье не беспокойся, — сказал мужчина и жестом указал на незнакомого ему мальчика. — Лучше расскажи, кто этот юноша с тобой?       Чжан Тун хмуро посмотрел на Чжи Чана, словно позабыл о том, что сам привёл его сюда. Заметив на себе пристальные взгляды, Чжи Чан поспешно отдёрнул руку от чёрный вазы, делая вид, что совсем не собирался её трогать, и широко улыбнулся.       — Я — первый ученик госпожи Чжи, Чжи Чан! — гордо выкрикнул он, а затем тихо добавил: — Но разве шиди не сказал, что я приду?       — Отец, должно быть, запамятовал, — быстро ответил Чжан Тун.       Господин Чжан попытался вспомнить, когда же его сын говорил о визите Чжи Чана, о котором неизменно рассказывал каждый раз по возвращении домой. Решив, что и вправду позабыл, он вновь обратил свой взгляд на мальчишку.       — Чжи Чан… Вот оно что, — задумчиво произнёс мужчина. — Значит, ты и есть друг моего сына? Удивительно, как вы ладите? А-Тун серьёзный не по годам, а ты, Чжи Чан, такой озорник. Он тебе не докучает?       — Постоянно докучает… — Чжи Чан даже не думал над ответом.       Чжан Тун застыл, не в силах вымолвить и слова. «Это ещё кто кому докучает?!» — возмутился он про себя.       — Зато он очень ответственный, — добавил Чжи Чан, словно пытаясь загладить вину перед шиди. — Он готовит и наводит порядок в доме наставницы, когда мы с ней уходим лечить людей. Настоящая хозяйка!       — … — У Чжан Туна дёрнулся уголок губ.       Господин Чжан рассмеялся и похлопал сына по руке. Теперь он и впрямь казался живее и здоровее.       — Так ты, А-Тун, успеваешь убираться не только здесь, но и в доме госпожи Чжи? — добродушно поддразнил его отец.       Чжан Тун почувствовал, как внутри всё сжалось. Не успел он придумать, как заставить болтливого друга помолчать, как тот вновь открыл рот.       — О, я столько всего могу рассказать! Например, однажды к нам пришла девочка, ровесница шиди. И он…       — Чжи Чан… — тихо, но выразительно проговорил Чжан Тун. — Я привёл тебя сюда, чтобы ты болтал? Если будешь вести себя как вздумается и не поможешь мне, то забудь про каллиграфию!       Чжи Чан медленно перевёл взгляд на Чжан Туна и невинно развёл руками:       — Так что делать-то надо?       Когда Чжан Тун понял, что и вправду забыл передать поручение, с трудом навязанное ему наставницей, он аккуратно сел за столик рядом с циновкой и начал раскладывать перед собой зелёные мешочки. Его лицо сразу же стало серьёзным.       — Это касается сегодняшнего урока, — начал он. — Пока ты спал, наставница рассказывала о траве тысячи болезней, которая растёт в окрестностях города. Раньше её было очень много, но после того, как люди прознали о её целебных свойствах, она почти исчезла.       Чжан Тун посмотрел на шисюна и продолжил:       — Проблема в том, что эта трава очень капризная. Она теряет целебные свойства всего за один большой час после сбора. А я ещё должен успеть приготовить лекарство, которое подаётся горячим. В общем, отвар и трава нужны одновременно. Готовить лекарство я тебе не доверяю, поэтому пойди за ворота и достань для меня это растение.       На лице Чжи Чана отразилось полное недоумение. «Сначала наставница позволила мне отправиться в город с Чжан Туном, теперь он посылает меня одного за его пределы… Неужели они сговорились и хотят от меня избавиться?!»       — Трава тысячи болезней растёт в лесу, что ближе к горам. Она похожа на полынь, только листья у неё переливаются пурпурным цветом. Чем быстрее ты отправишься, тем лучше.       Чжан Тун протянул Чжи Чану деревянную дощечку, на которой были кратко изложены особенности травы тысячи болезней. Чжи Чан не спеша принял её и пробежался глазами по искусно выведенным иероглифам. Почесав затылок, первый и любимый ученик лучшего врача области Ицао растерянно подумал: «А как выглядит полынь?»       Заметив что-то неладное в выражении лица шисюна, Чжан Тун прищурился и спросил:       — Ты всё понял?       — Конечно! — кивнул Чжи Чан, хотя на самом деле ничего не понял.       Не успел он всё обдумать, как уже оказался за дверью. В конце концов Чжи Чан принял свою участь. Отступать было поздно, да и награда в виде урока каллиграфии казалась слишком заманчивой, чтобы её упускать.       Чжи Чан стремглав бросился к выходу, и даже лестница, которая предала в неподходящий момент, не остановила его. Обувшись и выйдя на улицу, мальчик ощутил на себе чей-то взгляд. Тётя Чжан Туна пристально наблюдала за ним, будто пытаясь выгнать дикого зверя, случайно забредшего в её дом. Чжи Чан не желал думать об этой женщине, поэтому, так и не обернувшись, убежал прочь.       К несчастью, Чжи Чан отправился к западным воротам через рынок. Ещё недавно полный решимости, он вдруг остановился. На этот раз его привлёк не аромат еды, а жаровня, на которой готовилась свинина. Пламя вырывалось наружу, и Чжи Чан смотрел на бушующий огонь, не в силах оторваться.       Только Чжи Чан собрался сделать шаг, как вдруг услышал своё имя.       — Чжи Чан!       Мальчик замер. Голос был ему незнаком. В тот же миг из суетливой толпы выступил мужчина. На вид он был лет на пять старше Чжан Туна.       — Это ты Чжи Чан? — спросил незнакомец, тяжело дыша.       Чжи Чан смотрел то на навязчивого мужчину, то на прилавок. Людей вокруг жаровни становилось всё больше. Пытаясь поскорее закончить разговор, Чжи Чан торопливо бросил:       — Ну да. А что?       Незнакомец радостно хлопнул в ладоши.       — Отлично! Хоть ты нашелся. Не расскажешь ли, где твоя наставница?       Сообразив, чего хочет этот человек, Чжи Чан презрительно вздёрнул подбородок. Смерив незнакомца надменным взглядом, он заявил:       — Бесплатно не лечим. И в долг тоже не работаем!       — Как будто мне это нужно! — рассмеялся мужчина. — Просто скажи, где госпожа Чжи. Я уже второй месяц пытаюсь её найти…       Увидев недоверие в глазах мальчика, незнакомец суетливо открыл поясную сумку. Вытащив из неё небольшую, но увесистую бронзовую печать, он показал её Чжи Чану, чуть ли не пихая в лицо.       — Видишь? Я из администрации области Шу, — самодовольно произнёс он. — Твоя наставница уже несколько месяцев не выполняет свои обязанности, и мне было поручено её найти.       — Обязанности? — осторожно спросил Чжи Чан.       — Ты разве не знаешь об этом? У вас же нет ни шёлка, ни зерна, чтобы платить налог, поэтому госпожа Чжи лечит моего начальника и его семью вместо этого. А теперь она пропала куда-то…       Чжи Чан широко раскрыл глаза от удивления. Дыхание перехватило. Незнакомец, встревоженный таким странным поведением, провёл рукой перед лицом Чжи Чана.       — Ты в порядке?       — Налог?! — выкрикнул мальчик после недолгого молчания.       Людские взгляды разом обратились к Чжи Чану. Услышав это слово, все замерли в ожидании неизбежного.       Чжи Чан редко прислушивался к советам наставницы, но тут в голове всплыла та самая техника, которой она его обучила. Чжи Юаньхуа говорила: «Если кто-то спросит тебя о налогах, притворись, что тебя нет дома. Если ты не дома, то просто беги». В этот раз её наставление и вправду пригодилось: набрав полную грудь воздуха, Чжи Чан бросился прочь.       — Чжи Чан! Остановись! — крикнул мужчина, понимая, что ему, простому чиновнику, никогда не угнаться за этим проворным мальчишкой.       Чжи Чан оглянулся, пытаясь понять, отстал ли этот назойливый незнакомец. И хотя преследователя не было видно, он всё равно ускорил бег. Именно в этот момент, словно по злому умыслу, кто-то преградил ему путь! Чжи Чан врезался в неизвестную фигуру, но сильная рука вовремя подхватила его, не дав упасть.       Крепко держа Чжи Чана, чудесный спаситель медленно опустился на колено и склонил голову.       — Мальчик, не балуйся, — раздался чарующий мужской голос, скользнувший по коже Чжи Чана тёплым дуновением ветерка. В этом голосе чувствовалась искренняя забота, словно мужчина хотел не отчитать, а защитить незнакомого ему мальчика.       Чжи Чан открыл глаза. День выдался на удивление богатым на новые встречи, но этот мужчина отличался от остальных. Его тёмные волосы блестели на солнце, как отполированный сосуд, хранящий лучшие вина для дворцовых празднеств. И сам он был похож на изысканное вино: крепкий, но со сладким послевкусием, с которым не хотелось расставаться. Особенно пьянила его улыбка со вспыхивающей на правой щеке ямочкой. Она предавала острым чертам лица своё очарование. Но за благородной красотой скрывалась угрожающая сила, ведь броня из чёрного железа и висящий на поясе меч говорили, что этот человек — воин.       Мужчина ждал, когда же мальчишка встанет, но железный нагрудник приятно холодил раскрасневшиеся после бега щёки, поэтому Чжи Чан не спешил уходить. Тонкие брови незнакомца едва заметно дрогнули, и он в одно мгновение поднялся с колена, окинув мальчика строгим взглядом.       Не успел Чжи Чан опомниться, как мужчина толкнул его к своим подчинённым. Подойдя к одному из них, воин что-то прошептал, а затем, повернувшись к народу, вновь одарил всех доброжелательной улыбкой.       Даже в воинском облачении мужчина сохранял благородные манеры. Некоторые прохожие благодарили его за спасение людей, которых мог бы покалечить этот негодный мальчишка, другие с восторгом наблюдали за чарующей улыбкой. Каждый надеялся удостоиться его внимания, но долг велел продолжать путь.       — Благодарность ни к чему. То, что я оказался здесь, — лишь счастливое совпадение, угодное Небесам. — Он слегка поклонился, и две длинные пряди, выбившиеся из причёски, плавно качнулись вслед за движением. — А теперь позвольте ничтожному полководцу покинуть вас.       Пока толпа внимала прославленному военачальнику, Чжи Чан, чьё сердце сперва тоже пленило его величие, был грубо отброшен в сторону двумя солдатами. Но вместо того, чтобы уйти, он лишь воспылал решимостью…       Заметив приближающегося посыльного, полководец и его люди исчезли с рыночной площади, будто их там никогда и не было. Скрывшись в тёмном переулке позабытой улицы, они начали тихий разговор. Чжи Чан, подобно тени, скользнул к углу старого дома и прижался к стене.       — «Сперва придёт снег, затем нагрянет туман, но они не являются источником бед. Вода обнажит камни, что должны были явить себя давно, будь один из западных полководцев хоть немного умнее. Теперь остаётся лишь подвести войска к городу и наслаждаться весенним снегопадом…» — зачитал послание человек, который не носил воинское облачение. — Полководец Сю был прав. Слова госпожи Юньци красивы, но совершенно пусты!       — Она более ничего не прислала? — Лицо полководца стало заметно серьёзнее.       — Нет, господин, — ответил посыльный.       Командир протянул руку, и слуга передал ему послание, записанное на длинной бамбуковой дощечке. Он хотел перечитать текст, но тусклый луч солнца скользнул по краю письма, выделив три тёмные кляксы. Распрямив спину, полководец поднял дощечку к свету. Пятна, похожие на грязь, оказались мелкими иероглифами.       Мужчина застыл, поражённый увиденным. Тяжело вздохнув, он проронил:       — Похоже, я знаю, кто из полководцев недостаточно умён.       Все замерли в предчувствии недоброго. Напряжённая тишина сковала воздух, и лишь дыхание людей нарушало мёртвый покой.       Безмолвно вернув послание подчинённому, военачальник заложил руку за спину и решительно отдал приказ:       — Я отправлюсь навстречу полководцу Сю. Ты! — Он указал на одного из воинов. — Возьми верительную бирку. Пусть твоя десятка передаст офицерам приказ готовиться к набегу с западной границы. Если по прибытии император поймёт, что Поднебесная не защищена, каждый из вас познает нищету, из которой вышел!       Несмотря на то, что каждое слово полководца звучало как смертный приговор, Чжи Чан почувствовал лишь неутолимый интерес. Он изо всех сил желал увидеть, что же произойдёт дальше, но звук приближающихся шагов заставил его скорее убежать прочь.