Глава 8

      Гермиона не лгала, когда сказала, что в десять часов ей будет плохо. Она предупреждала его, но это не подготовило Северуса к тому, чему он стал свидетелем. На ней появилось так много шрамов. Шея, лицо и руки. Кровь просочилась сквозь ее новую мантию и на диван под ней, но Северус этого даже не заметил. Другой аспект ее старения был гораздо более тревожным.       Она забилась в конвульсиях от проклятия Круциатус.       Не на секунду, что было бы уже достаточно тревожно при удвоенной дозе.       Не на минуту, иначе она оказалась бы под проклятием на целый час.       На столько мучительно медленных минут агонии, что Северус потерял им счет.       Когда Гермиона наконец перестала биться в конвульсиях, Северусу пришлось приложить все усилия, чтобы стереть следы ее естественных телесных реакций и крови, чтобы помочь сохранить хоть какое-то подобие достоинства, прежде чем она придет в себя.       — Сколько часов она пытала тебя? — прошептал Северус ее бессознательному телу после того, как все закончилось. Пот капал со лба девушки, кудри прилипли к коже.       Он слышал о взрослых ведьмах и волшебниках, которые сошли с ума после продолжительного воздействия Круциатуса. И каким-то образом ведьма перед ним выжила, сохранив свой разум нетронутым.       — В самом деле, Валькирия, — прошептал Северус, откидывая локон с ее мертвенно-неподвижного лица.       Гермиона проснулась и пришла в себя незадолго до того, как часы пробили одиннадцать. Она встала на ноги и двинулась в сторону подвала.       — Тебе нужен отдых, — взмолился Северус.       — Я ворвалась в Гринготтс, украла дракона и сражалась в битве, чувствуя себя так же, как сейчас, — девушка оглянулась через плечо с ухмылкой, которая в какой-то момент так его раздражала. — Думаю, я могу сварить кондиционер.       Он следовал за ведьмой, как щенок.       Северус видел, как ее руки слегка дрожали во время помешивания, но в остальном она как будто бы чувствовала себя хорошо.       Он следил за ней, и они прервались на обед немного позже обычного. Гермиона предложила приготовить еду, но он отказался. Она была гораздо более уравновешенной, чем несколько часов назад, но далеко не такой здоровой ведьмой, какой должна была быть.       — Ох, — воскликнула она, вскочив со своего места.       — Что случилось, еще одна травма? — Северус вскочил на ноги, швырнув сэндвич и чипсы на стол.       — Нет, твой подарок, — она протянула руку, и в нее с шумом влетел большой пакет. — Он невелик, но счастливого Рождества, Северус.       Северус призвал подарок, который он для нее приготовил, чтобы они могли обменяться.       Мужчина наблюдал, как она осторожно развернула декоративный пергамент и открыла коробку. Ее глаза сверкали, когда она подняла изумрудно-золотой гребень.       — Он прекрасен. Тебе не стоило этого делать.       — Как я уже говорил, Нарцисса настояла.       Она улыбнулась ему, откинула локоны в сторону и без усилий воткнула зубцы в волосы. Остальные локоны сами собой переместились в стильную прическу. Затем наполовину распустились, прежде чем остановиться на простом пучке с гребнем, удерживающем волосы на месте.       — И зачарован. Северус, это самый приятный подарок, который мне когда-либо дарили.       Он не мог в это поверить, но было вежливо с ее стороны сказать эту ложь.       — Ты свой не открыл, — сказала ведьма, указывая на большую коробку у него на коленях.       Северус развернул бумагу и ухмыльнулся.       — Подгузники? Мисс Грейнджер, я знаю, что я старый, но я еще не достиг того возраста, когда мне понадобятся подгузники.       — Мне нужна была достаточно большая коробка, — закатила она глаза, — а у Хендерсонов она осталась с тех пор, как они присматривали за внуками.       Волшебник откинул ленту с клапанов и уловил аромат розы, который он привык ассоциировать с ведьмой напротив него. Он вытащил огромное одеяло, да не обычное, а лоскутное. С тщательно вырезанными и сформированными полосками темной ткани спереди, создающими мозаичный котел, полный перламутрового зелья с легко узнаваемыми завитками пара.       — Я нашла немного просроченной Аммортенции на чердаке, когда убиралась, и использовала ее как основу, когда красила ткань для зелья и завитков. Оно ничего не сделает, но я подумала, что это будет изящный штрих, — Гермиона покраснела.       — Это прекрасно, — Северус провел руками по крошечным лоскуткам, из которых состояло одеяло. Должно быть, потребовалась целая вечность, чтобы только раскроить ткань. — Ты, должно быть, провела часы за швейной машинкой Арлин.       — Пока ты в школе, делать особо нечего, — сказала она. — По-моему, получилось неплохо. Когда у меня будет палочка, я запечатаю наложенные чары.       Северус приподнял бровь, и девушка указала на пересечение швов, которое отчетливо образовывало руну.       — Ты отремонтировала мой дом, делала работу по дому для моих соседей, проверила мои работы и у тебя еще осталось время на это? Мисс Грейнджер, вы что, не спите?       — Не совсем, — пожала она плечами. — Кошмары преследуют меня еще с довоенных времен. Я привыкла быть продуктивной после меньшего количества часов сна, чем большинство людей.       — Разве сон без сновидений не помогает?       Она покачала головой.       — Слишком много моих друзей и коллег стали зависимы от него после войны. Я просто предполагаю, что можно обойтись без него.       Северусу придется это исправить. Всем нужен сон, что бы они ни говорили. Недостаток сна был опасен, особенно для магов, а для такой могущественной ведьмы, как Гермиона, это могло быть смертельно опасно.       Пока они заканчивали трапезу и убирались на кухне, с каждой минутой Грейнджер выглядела все здоровее и все больше походила на восемнадцатилетнюю ведьму, которой она стала в полдень.       — Какие дальнейшие планы? — Грейнджер одной рукой указала на оставшиеся стопки эссе, которые нужно было проверить, а другой рукой — на вход в подвал.       Последнее, чего хотел Северус, — это ставить оценки после того утра, которое у них было.       — Ты достаточно здорова, чтобы заниматься зельями?       — Всегда, Северус, — сказала она ему, — Хотя ты можешь быть джентльменом и открыть для нас погреб.       Вскоре они вывели свои индивидуальные котлы из состояния стазиса и продолжили создавать зелья с того места, на котором остановились накануне вечером.       — Нам, вероятно, следует укрепить нашу историю, — сказала она, — И тебе следует начать называть меня Кэролайн. Нам нужно, чтобы это стало привычно, прежде чем мы выйдем в большой мир.       — Как пожелаешь, — внутренности Северуса сжались.       — Итак, как ты меня нашел, Северус?       Мужчина повторил историю, которую он рассказал Малфоям, а Грейнджер добавила больше подробностей.       — Ты бывал в маггловском Салеме? — спросила она.       — Да, а ты?       Девушка согласно кивнула.       — Мой отец был очарован колониальной историей до того, как мы узнали, что я ведьма. Мы провели отпуск, посетив каждую из 13 первых американских колоний. В другой отпуск, когда я была слишком маленькой, чтобы помнить, мы посетили Индию. У нас есть фотография меня на ноге слона, — ее глаза стали грустными. — Я рада, что не помню эту поездку. Не могу представить, каково было бы слону, если бы на его ноге прыгал малыш.       — Когда я был ребенком, мы никогда не путешествовали, — сказал Северус.       Ведьма издала тихий звук, он обернулся, ее глаза расширились, но она кивнула ему, приглашая продолжать.       Жалела ли она его?       — Ты видела дом. Я не могу себе представить, чтобы идея путешествия в такие дальние края могла бы показаться осуществимой.       — Нет, дело не в этом, это и так понятно, просто я… ты никогда не рассказываешь о себе по доброй воле. Я была удивлена.       — Ну, тут особо нечего сказать.       — Можешь ли ты рассказать мне о своей поездке в маггловский Салем?       Ее голос звучал нетерпеливо, почти отчаянно. Действительно ли она хотела знать? Или это была вежливость, которая диктовала ей расспросить о нем больше?       — Это было сделано по просьбе моего Мастера во время ученичества. Ему нужны были ингредиенты от Дерринджера, но старик отказался отправить их с совой.       — Кэролайн была там?       — Нет, она была на последнем курсе Хогвартса, если я правильно помню. Или, может быть, Дерринджер просто держал ее вне поля зрения, в то время мне было все равно. Я просто хотел уйти оттуда с ингредиентами, которые были мне нужны, чтобы сохранить свое ученичество в целости и сохранности.       — Значит, ты знаком с этой местностью?       — Я был там всего несколько дней, но большая часть территории показалась мне безвкусной и оскорбительной.       — Что, ты не большой поклонник темного туризма? — улыбнулась ему Гермиона.       — Скорее китча.       Они продолжили обмениваться историями о своих американских приключениях. У Грейнджер они были окрашены юношеской невинностью и невежеством в отношении истинной магии, в то время как его были более мрачными, отягощенными опытом, полученным от боевого конца палочки.       — Итак, посещая частную библиотеку, ты вышел за…       — Ухой из моллюсков, — сказал Северус с кривой улыбкой. Он не слишком любил большинство американских блюд, находя их слишком сладкими, слишком солеными или слишком острыми, но в ухе из моллюсков в маггловских районах около Ильверморни было что-то такое, что зажигало его душу.       — А ты… — Северус посмотрел на ведьму, которая в какой-то момент их разговора начала разливать свое зелье по бутылкам. Ее гребень для волос сверкал в свете огня, но не мог удержать все локоны. Несколько упали на лицо, и ей приходилось постоянно сдувать их, чтобы видеть, как она наливает.       — В ресторане я заметил официантку со смутно знакомым лицом. Она не могла быть той, за кого я ее принимал: в последний раз, когда я ее видел, ей едва исполнилось семнадцать, и на ней определенно не было шрамов, как у этой официантки.       Грейнджер оглянулась.       — Может быть, это была ее врожденная магия или что-то еще, но я не мог уйти. Другие посетители закончили обед и ушли, а я просто наблюдал. Я последовал за ней после того, как ее смена закончилась.       — Что было дальше, ты подошел к ней?       Северус представил свой любимый ресторан недалеко от Салема. Уличные фонари зажигались рано даже летом, и ей пришлось бы держать волосы собранными из-за изнуряющей жары.       — Я последовал за ней, спрятавшись под дезиллюминационными чарами. Моя история шпионажа делает меня слишком подозрительным, чтобы доверять чему-либо или кому-либо.       — Она почувствовала, что за ней следят. Я бы изменила маршрут, подумав, что у меня паранойя.       — Но это не было паранойей, за тобой следили. Я бы держался на расстоянии, высматривая признаки магических способностей.       — А мой страх рос. Не уверена, чего именно я боялась, но из-за травматической амнезии и ужасных шрамов мой разум заполнился самыми ужасными вероятностями. Я пошла быстрее, и моя скрытая магия снова проявилась.       — Не ожидая случайного всплеска магии, я оказался в твоей власти, когда иллюзия невидимости спала.       — Я была в ужасе от того, что происходит. Как из ниоткуда появился человек, неспособный пошевелиться?       Гермиона оглянулась на Северуса. Ее карие глаза сверкали в свете огня, широко раскрытые и испуганные. Сосредоточенные и нетерпеливые. Так, как он и представлял себе, как выглядела бы девушка в их истории.       — Я бы прошептал твое имя.       Он осмеливается сделать шаг к ней.       — Я бы узнала его. Кэролайн — это не то, как меня все называют, меня называют Джейн, потому что никто не знал, кто я. Джейн никогда не была мной по-настоящему, но это все, что у меня было. Но, Кэролайн, это кажется неправильным и правильным одновременно. Я прошу тебя рассказать подробнее.       Она спускается со своего стула.       — Но я не могу говорить свободно, твоя магия слишком сильна.       Мужчина делает еще один шаг вперед. Он чувствует тепло ее тела всего в нескольких дюймах от своего.       — И я не могу это контролировать.       — Я могу тебе помочь, — шепчет Северус, произнося слова, которые он бы сказал.       Гермиона смотрит на него, ее губы слегка приоткрыты, дыхание вырывается учащенно.       — Мне не нужна твоя помощь, — шепчет она в ответ.       — Я помогу несмотря ни на что, — он наклоняется, его нос касается ее носа.       Она приподнимается, ее губы на расстоянии нескольких дюймов, затем в сантиметрах, а потом в жалких миллиметрах от его губ, когда Северус чувствует панику и отступает.       — Уже почти время для следующей дозы, мне нужно ее закончить.       — Конечно, Северус, — прошептала Гермиона в спину.       Мужчина возвращается к своему котлу. Нужно добавить несколько ингредиентов и процедить перед розливом.       — Как бы там ни было, — сказала она, — я бы хотела, чтобы ты меня поцеловал.       Северус сделал вид, что не слышит ее, пока доделывал зелье.       Он не мог справиться с тем, как отчаянно ему хотелось поцеловать ее.