Глава 17

      Праздник по случаю возвращения с каникул оказался шокирующе скучным, учитывая обстоятельства.       Дамблдор открыл пир тремя бессмысленными словами, прежде чем указать на Люпина, сидевшего рядом с Минервой.       — В этом семестре мы приветствуем новых преподавателей в Хогвартсе. Пожалуйста, относитесь к ним со всей добротой, которой славится Хогвартс.       Северус сохранил бесстрастное выражение лица, услышав очевидную ложь директора.       Студенты вытягивали шеи, многие беззвучно называли цифры и имена, считая по очереди за столом преподавателей, отмечая отсутствующих профессоров и предполагаемую единственную замену.       Гермиона провела вечер за ужином с Нарциссой и организатором свадеб, и, хотя Северус предпочел бы заняться многими другими делами, чем сидеть на совещании по планированию вечеринки с миссис Малфой, пир по случаю возвращения в Хогвартс не входил в их число.       — Профессор Квиррелл заболел и не вернется в этом семестре.       Северус использовал свое периферийное зрение, чтобы увидеть, как побледнело лицо Поттера, и как младший мальчик Уизли похлопал его по спине. Интересно, ему придется спросить Гермиону об этом жесте, когда она вернется.       — Поприветствуйте профессора Римуса Люпина на должности преподавателя Защиты от Темных Искусств. Профессор Люпин — выпускник Хогвартса и провел свои ученические годы в Гриффиндоре.       Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами.       — Он обладает обширными знаниями из первых рук о Темных искусствах и научит вас всех, как защищать себя. Профессор Вектор ушла с должности преподавателя Арифмантики, чтобы поработать над своей книгой. Ее заменит профессор Кэролайн Плейс. Профессор Плейс имеет двойное мастерство по зельям и арифмантике. Она окончила Хогвартс как выпускница Слизерина. Она будет делить комнату со своим женихом, профессором Снейпом.       Из-за стола Слизерина раздались вежливые аплодисменты, но основное внимание было приковано к Снейпу. Многие молодые студентки смотрели на него с ужасом, несомненно, напуганные тем, что он мог сделать, чтобы захомутать ведьму, в то время как волшебники смотрели на него с отвращением, несомненно, думая о том, насколько отвратительной должна быть любая ведьма, которая захочет связать себя с ним. Их шепот перерос в какофонический звук, который заполнил Большой зал, и Дамблдор ничего не сделал, чтобы остановить его.       Появилась еда, но даже сытный ужин не мог отвлечь детей от их отвратительных подозрений.       Слизеринцы были единственным столом, который не смотрел на него с ужасом. Те, кто присутствовал на балу Малфоев, уже распространили сплетни о его невесте среди тех, кто там не было. Сравнительная привлекательность Гермионы была общеизвестна, и вопросы о том, как и почему, были на первом месте в их шепотках.       После еды он забрал у студентов почти 500 очков, когда возвращался в свои покои. Дерзкие хаффлпаффцы поздравляют его с предстоящей свадьбой — 20 очков. Хитрые рейвенкловцы шепчутся о возможных любовных чарах — 50 очков. Дерзкие гриффиндорцы, больше не являющиеся его учениками на Продвинутых Зельях, выкрикивают оскорбления — 100 очков. Снова и снова. Бесконечные мучения, как когда он был студентом.       Нигде не было безопасного места.       Северус захлопнул за собой дверь.       — Ужасный пир? — спросила она.       И вдруг стены перестали давить. Воздух стал пригоден для дыхания. Здесь было безопасно. Гермиона подкралась к нему и обняла его за талию.       — Дети — придурки, — проворчал он.       — Так и есть, дорогой. Надеюсь, ты снял достаточно баллов и назначил много отработок.       Она так хорошо его знала.       — Ты была темой разговоров на пиру.       — Дай угадаю, я либо заколдованная, либо страшная ведьма.       — Почему не то и другое? Они не видели тебя с твоей утренней прической.       Гермиона игриво ударила Снейпа по руке.       — Думаю, мне удалось вселить в Люциуса некоторые страхи относительно Темного Лорда.       — Вселить? — он поднял бровь.       — Знаешь, — кивнула она, — всякий раз, когда Люциус чувствует себя хоть немного приниженным, он берет на себя смелость сбить с человека спесь.       — Твой интеллект, красота или остроумие превратили прекрасного Люциуса в обитателя трущоб?       — Почему не все вместе? — ухмыльнулась она.       Северус уткнулся носом в шею своей ведьмы, вдыхая ее неповторимый запах.       — Не знаю, что я сделала, чтобы заставить его нервничать, но он начал рассказывать, как трагично, что Кэролайн была полукровкой и что ее отец заменил свою покойную чистокровную жену на любовницу-магглу, чтобы та ее выносила. И так далее и тому подобное. Поэтому я подсунула ему это.       — Что «это»?       — Возможно, я намекнула, что ты говорил мне, что Темный Лорд был полукровкой.       — Мне бы очень хотелось услышать, как тебе это удалось, — приподнял бровь Северус.       Гермиона поцеловала его в щеку и провела зубами по его шее.       — Хочешь услышать, как я умело переплетала сплетни и правду, чтобы разрушить очень хрупкую идеологию твоих чистокровных друзей?       Северус вздрогнул.       — Как мы сидели за их нарочито длинным обеденным столом и ели миниатюрную еду из бесконечного моря блюд, — она покусывала мочку его уха.       Он застонал. Эта ведьма его мучила.       — Как Люциус все время говорил о моей крови? Как он сказал, что всегда был так поражен, что полукровка вроде тебя умудряется быть настолько умелым в магии?       Девушка потащила Северуса в спальню.       — Я небрежно заметила, что статистически полукровки, как правило, сильнее чистокровных, и он поспорил со мной.       Он стянул с ее плеча мантию и поцеловал ее.       — Я уверен, что его хватил апоплексический удар.       Гермиона кивнула и вздрогнула от его прикосновения.       — Итак, я начала перечислять известных полукровок. Начиная с тебя.       — Я едва ли знаменит.       — М-м-м, и, конечно же, Дамблядь.       Северус усмехнулся ее ласке по отношению к директору, продолжая медленно раздевать женщину. Гермиона перечислила еще дюжину полукровок и их достижения к тому времени, как она оказалась голой под ним. Он хотел поцеловать ее, но ей нужен был рот, чтобы продолжить историю, поэтому Северус спустился ниже вдоль ее тела для своего поклонения.       — О, да, вот так.       — Ты рассказывала историю, дорогая, не останавливайся.       — Тебе лучше не останавливаться, — потребовала Грейнджер, и Северус усмехнулся, уткнувшись ей в кожу.       — И тогда я сбросила бомбу. Темный Лорд был, вероятно, самым могущественным полукровкой в ​​истории, хотя это спорно, исходя из определения силы.       — Я уверен, что он был в ярости.       — Безумно разъяренный. Оттенок красного, который он принял, дисгармонировал с его волосами, — ее веселый смех превратился в стон удовольствия, когда его язык нырнул в нее.       — Он обвинил меня во лжи, но я смотрела на него совершенно невинным взглядом.       — В тебе нет ничего невинного, дорогая.       Гермиона снова застонала, обхватив его плечи ногами, чтобы было легче тереться об его лицо.       — И я спросила его, слышал ли он о Томе Риддле, который… который… да, Северус, именно тут.       Северус продолжал, пока она не достигла оргазма, и поднялся вдоль ее тела.       — Который что?       Ее тяжелые глаза открылись, а грудь тяжело вздымалась.       Он сделал это с ней. Он сделал это. Северус был самым могущественным волшебником в истории.       — Имя прозвенело. Люциус извинился. И вернулся через двадцать минут с этим, — Гермиона призвала черную книгу. Северус чувствовал магию, исходящую от нее. Это было знакомо, болезненно знакомо. Магия, которую он не чувствовал уже больше десятилетия.       — Это оно, — спрашивать не имело смысла. Был только один способ, которым объект ощущался настолько похожим на Лорда, за которым он следовал годами.       — Я не думаю, что Люциус знал, что он мне передал. Но вот он, дневник Тома Риддла. Угроза полукровки.       — А он знает, что ты забрала дневник?       — Я вернула ему копию, — Гермиона покачала головой. — Малфои в безопасности от его развращающей магии, — она подумала и добавила: — По крайней мере, на данный момент.       — Мы его уничтожим? Сейчас?       — Если хочешь, — сказала она, — хотя может быть громко. Не хотелось бы будить детей. К тому же…       Книга вылетела из рук Северуса обратно туда, откуда она появилась. Гермиона притянула его к себе.       — У меня есть другие планы, которые я хочу воплотить с тобой прямо сейчас.       Гермиона хихикнула и притянула его к себе. Она сняла с него одежду, и прежде чем он успел моргнуть, он уже был полностью внутри нее.       — Мерлин, ведьма, я долго не протяну.       Она была такой тугой, такой идеальной, такой его.       — Кто сказал, что я хочу, чтобы ты продержался? — поддразнила она.       — Гермиона, — простонал он.       — Да, Северус, да!       За несколько позорных движений он потерял себя внутри нее.       — А Нарцисса говорит, что полукровки не могут угодить ведьме. Я думаю, что она просто подверглась чистокровной пропаганде.       — Мы можем не обсуждать Нарциссу, пока я размягчаюсь внутри тебя?       Гермиона хихикнула и прижалась губами к его виску.       — Да, да, я думаю, что смогу справиться с этой разумной границей. Но ты был тем, кто настоял на том, чтобы вылизать меня, пока я рассказывала тебе о Малфоях.       Гермиона была права, но Северус не собирался этого признавать.       — Так ты действительно думаешь, что Малфои выступят против Темного Лорда?       — У Малфоев нет противника, чтобы против него восставать. Они были с Темным Лордом не ради самого Темного Лорда. Они были последователями, потому что его цели совпадали с их целями. Теперь их цели изменились. А Малфои просто безжалостны в достижении своих целей.       — Хм, и какие у них теперь цели, мисс эксперт-по-Малфоям?       — Цель Нарциссы — устроить свадьбу десятилетия, свадьба века — была ее и Люциуса и превзойти их может только Драко. Люциус, похоже, уверенно движется к своей цели — счастливой жизни жены. Пока Нарцисса занята церемониальным планированием, он может копить горы золота, принимая законы в тени Министерства.       — Звучит как будто бы логично. А ты?       — А что я?       — Что могло бы сделать мою жену счастливой?       Она рассмеялась.       — Северус, эти последние недели с тобой были самыми счастливыми, из тех, что я помню с тех пор, как я узнала, что я ведьма. Нам просто нужно пережить следующие несколько месяцев, и к этому времени в следующем году мы уже спасем мир… снова.       И потом они поженятся. Будут свободны от контрактов в Хогвартсе и свободны искать другую работу или исследовательские возможности. Им больше никогда не придется слышать имя Поттер, Люпин, Блэк или Дамблдор.       Только Северус и его ведьма против всего мира.       — Ты готова к завтрашним занятиям?       — У меня их всего два. Третий и пятый год.       — Факультеты?       — Все, — фыркнула девушка. — Арифмантика — это не то же самое, что квиддич, Северус. Мой третий класс самый большой — целых десять учеников. Студентов уровня СОВ — семь. И у меня всего пять студентов уровня ТРИТОН. Есть причина, по которой Альбус не так уж сильно боролся со мной за разрешение на внешнюю исследовательскую работу.       — Похоже, ты добровольно вызвалась оценивать мои работы.       — О, дорогой, это был дар, — она поцеловала его в висок. — А теперь давай приведем себя в порядок. Нам нужно хорошенько выспаться, прежде чем иметь дело с послерождественскими подростками.       Северус застонал. Как он забыл о послепраздничном всплеске гормонов? И почему она разрушила его посткоитальное блаженство, напомнив ему об этом?       — Злая ведьма.       — И не забывай об этом, — ухмыльнулась она через голое плечо.