Глава 20. Интерлюдия: Ирма Пинс и принципы ХАССП Хогвартса

      — Еще раз спасибо, что позволили мне это сделать, — сказала молодая выскочка профессор Плейс в шестой раз с тех пор, как Ирма неохотно согласилась на эту глупую идею.       Мадам Пинс согласилась только из чистого любопытства к новому профессору, но чем больше ведьма благодарила ее, тем больше старшая волшебница сожалела о своем решении.       — Итак, студенты, это мадам Пинс. Я полагаю, вы все знакомы с ней и великолепной библиотекой Хогвартса.       Ирма зыркнула на пятерых студентов со скользкими пальцами. Они съежились под ее ястребиным взглядом. Хорошо, здоровая доза страха могла бы помочь уважать древние тексты, которые Ирма охраняла с рвением дракона.       — Поскольку Арифмантика — это то, что я называю фундаментальной наукой, как и Древние Руны, важно понимать не только применение предмета, но и то, как его изучать. И где лучше всего научиться применять арифмантические принципы, чем у самого опытного арифманта Хогвартса, мадам Принц.       Ирма нахмурилась еще сильнее. Она не пользовалась арифмантикой активно. О чем эта девчонка говорила?       — Не могли бы вы все достать пергамент и письменные принадлежности, — профессор вытащила уменьшенный мольберт и увеличила его, накинув следом огромный кусок пергамента. Затем она разобрала что-то похожее на толстую маггловскую ручку и начала рисовать арифмантический массив, подозрительно похожий на карту библиотеки Хогвартса.       Студенты внимательно слушали объяснения профессора о том, что в отличие от маггловских библиотек, которые использовали неясные или общепринятые системы нумерации для поиска книг по теме, автору или даже дате публикации, библиотека Хогвартса была организована так, чтобы наилучшим образом продвигать самые могущественные числа в магии.       Ирма не могла вспомнить ни одного момента со времен ее школьных лет, когда она была так очарована лекцией профессора. Студенты отрывались от своих записей на пергамент профессора, а затем смотрели на Ирму не со страхом, а с благоговением.       — Итак, кто может сказать мне хоть что-то из того, что мы можем почерпнуть из этого набора уравнений? — спросила профессор Плейс.       Поднялись руки, и профессор Плейс вызвала самого сносного представителя порочного семейства Уизли.       — Размещение каждой книги имеет решающее значение для поддержания структуры массива, — его щеки покраснели. — Простите, мадам Пинс, за каждый раз, когда я ворчал по поводу дат возврата и брал больше книг, чем положено.       Остальные студенты также пробормотали свои извинения.       — Отлично, кто-нибудь еще?       Белокурая девушка из Рейвенкло, Клируотер, подняла руку.       — Чтобы извлечь максимальную пользу из учебного занятия, нужно с умом выбрать место. Ведь книги выстроены не по предметам, а по теме, которую освещают данные издания.       Профессор Плейс снова кивнула, вызывая девушку из Слизерина, которая добавила свое умозаключение.       — Именно поэтому библиотека кажется бессмысленно организованной. Древние руны и Чары напротив Трансфигурации и Истории магии. Не только с точки зрения арифмантики лучше учиться, основываясь на сгруппированных предметах, библиотека поощряет это, делая неудобным изучение дисциплин иным способом.       — Отлично, теперь я хочу, чтобы вы подумали о самом замке. Что-нибудь в этом массиве выглядит знакомым?       Ирма посмотрела на паутину цифр и символов, и у нее возникла карта школы.       Вскоре студенты пришли к такому же выводу.       — Но тут есть неточность, — пуффендуйка посмотрела на свой пергамент и снова на тот, что расчертила профессор Плейс. — Соотношение Ухода за магическими существами и Зельеварения неверное.       — Правда? — спросила профессор Плейс с самодовольной улыбкой.       Другие студенты начали спорить, но ученица Пуффендуя решительно, до слез, защищала свою позицию.       — Мисс Крамер права, соотношение нарушено. Чтобы школа была точно организована, как и эта великолепная библиотека, либо зелья должны быть там, где кухня, либо уход за магическими существами должен быть в хижине Хагрида.       — Так почему же зельеварение не там, где кухня?       — Наверное, из-за Снейпа. Вряд ли он хотел бы быть так близко к Большому Залу.       Остальные студенты рассмеялись.       Почти теплые чувства Ирмы к детям исчезли в мгновение ока. Студенты ненавидели Снейпа без всякой причины. И вот теперь любовница профессора позволяла ученикам дерзость в отношении Мастера Зелий.       Профессор Плейс прочистила горло.       — Это превосходный вопрос для исследования, — она развернула еще один лист пергамента и положила его на мольберт.       — При проектировании здания или комнаты для наилучшего арифмантического использования необходимо взвесить множество факторов. Может ли кто-нибудь придумать причину, по которой Основатели решили проигнорировать соотношение и поместить зелья так далеко в подземельях?       Студенты нахмурились, никто не нашелся с ответом.       — Мадам Пинс, возможно, у вас есть предложение?       — Зелья опасны, — усмехнулась Ирма.       Профессор Плейс наградила ее саркастический ответ яркой улыбкой и написала большими буквами на пергаменте: «Зельеварение ОПАСНО».       — Именно так. Зельеварение — самый опасный предмет, который мы изучаем в Хогвартсе, и каждый студент изучает его не менее пяти лет.       Несколько студентов даже не удосужились поднять руку, выкрикивая, что полеты, уход за магическими существами, чары или даже трансфигурация опаснее зелий.       Профессор Плейс кивнула, соглашаясь с их доводами, и снова попросила их вытащить чистый лист пергамента.       — Мы собираемся сделать то, что магглы называют анализом опасностей и критических контрольных точек, — она назначила каждому ученику предмет, который не был Зельеварением. — Быстро запишите все опасности назначенного вам предмета и классифицируйте эти опасности на основе их эффекта. Давайте начнем вместе с полетов.       Она нарисовала сетку на пергаменте, и ученики выкрикивали опасности, связанные с полетами, а именно падение, и на кого оно может повлиять: на летающего человека или на человека, летящего рядом с ним или стоящего на земле.       — Отлично. У нас есть то, что мы называем критической контрольной точкой, метла и летун. И теперь мы можем проанализировать необходимые смягчающие факторы: амортизирующие чары, пешеходные ограждения и ограничения по высоте. Это понятно?       Студенты кивнули и начали писать по заданной теме.       — К чему вы ведете, профессор Плейс? — не удержалась Ирма.       — Северус получает много критики от студентов за свою резкость. Это самые умные ученики их курса, если они придут к выводу, что скользкий мерзавец из подземелий делает это, чтобы защитить их от идиотов-одноклассников, это облегчит ситуацию. Вы так не думаете?       Ирма не ответила.       — Многие преподаватели и сотрудники подвергаются несправедливой критике со стороны студентов просто за то, что они хорошо выполняют свою работу.       — Полагаю, теперь вы заставите их пожалеть Филча?       — Ему не нужна жалость, — фыркнула профессор Плейс. — Он брюзга, но он очень усердно работает на невозможной работе. И мы проходили Филча на моих занятиях по ТРИТОНу, или вы не заметили, что Филч не жалуется на коридоры воронов, покрытые грязью?       — Как? — Ирма заметила, что Филч стал меньше жаловаться на башню Ревейнкло, но она просто предположила, что он исчерпал себя и перешел к другим жалобам.       — В прошлом году магглы начали проект по полному определению пар оснований, составляющих геном человека.       Теперь девчонка просто говорила глупости, чтобы заставить Ирму почувствовать себя дурочкой.       — Основываясь на том, что было опубликовано на данный момент, я попросила своих студентов-ТРИТОНовцев подсчитать, сколько времени это займет. Они пришли к консенсусу, что завершится проект весной 2003 года. Затем мы посмотрели на то, что было опубликовано до сих пор, и что это значит для магии, в частности, для магглорожденных и сквибов.       — И этот маленький математический проект убедил их быть любезными с Аргусом? Я в это не верю.       — Нет, это показало им, что это причуда мутации, что у них есть магия. Подростки не славятся своей врожденной эмпатией, но, когда их заставляют смотреть на сырые данные, говорящие им, что они могли бы быть кем-то, кого они считают настолько ниже себя… ну, подростки — эгоистичные люди, поставить себя на место сквибов или магглорожденных было естественным продолжением этого проекта, и затем изменить свое поведение, а учитывая, что мои студенты ТРИТОН все старосты, не стоит недооценивать эффект студента с толикой силы.       — Вы сделаете то же самое со своими учениками уровня СОВ?       — В конце концов, может быть. Но, учитывая их наставников, я сомневаюсь, что в этом возникнет необходимость.       — Профессор Плейс? Я думаю, мы закончили.       — Спасибо, мистер Уизли, давайте рассмотрим, к чему вы пришли. Выходите и объясните свои выводы.       По очереди каждый ученик подходил к большому пергаменту и объяснял опасности своего предмета. Некоторые были быстры, как студентка Клируотер с Древними рунами.       — Опасности присутствуют только тогда, когда руны применяются к другому субъекту, несущему угрозу, например, использование руны на заклинании или применение чар к рунам для формирования защиты.       Другие были более сложными, например, Уход за магическими существами, где приходилось учитывать существ, которых изучают, существ в соседних загонах, ученика, обращающегося с существом, и любого существа или ученика, находящегося рядом с предметом изучения.       — Ты принимала во внимание выделения и экскременты существ? Навоз фестралов горюч, а слюна Гландера кислотная.       — Отличные замечания, добавьте их в таблицу.       Когда все предметы были пройдены, у класса получился примерный список самых опасных предметов, в котором Уход за магическими существами оказался на первом месте, а Арифмантика — на последнем.       — Так чем же Зелья хуже Ухода за магическими существами? Никого не съест котел.       — Структурные повреждения, — сказала Ирма.       Профессор Плейс улыбнулась библиотекарше. Она очистила пергамент заклинанием и начала составлять список опасностей и эффектов зелий.       — Мы собираемся попробовать другой способ с зельями. Можете ли вы назвать объекты в зельеварении, которые могут взорваться при определенных условиях?       — Это примерно все, — фыркнул мальчик из Слизерина. — Даже вода может взорваться, если котел, как источник тепла, и уровень загрязненности воды будут подходящими.       — Отлично, теперь мы можем добавить все эти пункты в список опасностей. А как насчет воспламеняемости?       Список продолжался, поскольку ученики называли распространенные ингредиенты или методы варения, которые могли оказать пагубное воздействие на класс.       — Хорошо, у нас есть целый список, — сказала профессор Плейс после того, как они закончили рассматривать токсические вещества, болезни, грибки и другие векторы заражения. — А каковы же смягчающие факторы?       Студенты неловко заерзали.       — Да ладно, не стесняйтесь. Что удерживает наших учеников, персонал и саму школу от взрыва и хаоса?       — Профессор Снейп.       — Правильно.       Свет в библиотеке погас и снова загорелся, знаменуя окончание урока.       — Ну, это была напряженная пара уроков. К следующему занятию я хотела бы, чтобы каждый из вас применил арифмантику к какому-либо аспекту своей жизни, например, к учебе, и сдал мне шесть-десять дюймов, не больше и не меньше. Хорошего вам дня!       Студенты вышли из библиотеки, предоставив Ирме и профессору Плейс вернуть столы на место.       — Это был интересный урок.       — Еще раз спасибо за то, что позволили мне воспользоваться библиотекой. Студенты преуспевают в рутине, но, если ее немного разнообразить, уроки могут закрепиться лучше, как я обнаружила.       Ирма не могла прочитать мысли профессора Плейс. Она провела целую учебную пару курса уровня СОВ, обучая своих студентов ценить библиотеку и своего профессора зельеварения. Это не помогло бы им улучшить результаты тестов. Это могло бы немного облегчить учебу, но что Плейс выиграла от всего этого?       — Меня не волнует, что студенты меня ненавидят, — сказала она.       — Я знаю, и Северуса тоже, в этом вы двое очень похожи.       Ирма прищурилась. Девчонка не могла знать, даже Северус не знал. Нет, ведьма просто проводила сравнения.       — Он замечательный волшебник и еще лучший человек, — продолжила Плейс. — Я бы не согласилась выйти за него замуж, если бы не хотела провести остаток своей жизни, делая его счастливым.       У Ирмы сжалось горло. Это все, чего можно желать другому человеку, — чтобы он был счастлив.       — Я защищу его, Ирма. Тебе не придется так сильно беспокоиться о нем, я обещаю.       — Ну, хорошо, — Ирма прочистила горло. — Приберись в библиотеке, у меня дела.       Оказавшись в безопасности своего кабинета, Ирма выдохнула, и одинокая слеза скатилась по ее носу, упав на стол.       «Я защищу его».       «Проведу остаток своей жизни, делая его счастливым».       Сколько раз подобные чувства были выражены ложно.       Кэролайн Плейс не производила впечатления ведьмы, тратящей время на приятную ложь, когда она могла использовать правду, чтобы добиться своего.       Ирме пришлось признать, что Кэролайн Плейс могла оказаться именно той ведьмой, которая поможет Северусу почувствовать себя счастливым.       Это было больше, чем Ирма когда-либо смела надеяться.