Глава 21

      Северус зыркнул на свою невесту. У нее хватило здравого смысла выглядеть хотя бы немного пристыженной. Ее волосы были растрепаны, а в завитках запутались частички Дьявольских силков.       — Ты сделала это без меня.       — Если по справедливости, ты вытаскивал диадему без меня, — парировала она.       — Итак, ты поймала ключ?       — Я его призвала.       — Ты победила тролля?       — Когда я пришла, его уже отправили обратно в горы.       — Ты решила мою загадку?       — Милый, я справилась с этим испытанием в 12 лет, — ухмыльнулась ведьма.       — Шахматы?       — Ладно, я сжульничала в шахматах, но суть в том, что я прошла их.       — А как же зеркало?       — В этот раз зеркала не было, — Гермиона пожала плечами. — Думаю, Дамблс, должно быть, поставил его весной или что-то в этом роде. Кажется, я помню, как Гарри упоминал, что видел его во время зимних каникул.       — Что случилось с командной работой?       Она подошла и схватила его за рабочую мантию.       — Мы команда. Теперь объясни, ты расстроен из-за того, что я это сделала, или что я сделала это без тебя, или ты на самом деле расстроен из-за того, что я подвергла себя риску?       Северус пристально посмотрел на нее.       — Я так и думала. Поэтому я напомню тебе, что без Квиррелла Дамблдору нечего было беспокоиться о камне. Фламмель не одолжил его, а попросил Дамблдора уничтожить свое изобретение. Фламмель не ищет его. У директора нет причин думать, что он пропал и…       Прежде чем она успела ответить, в комнате появился водянисто выглядящий феникс.       — Северус… помоги.       — Что, черт возьми?..       — Это патронус Дамблдора.       — Я знаю, но почему он выглядел так… жалко? — спросила она.       — Не имею понятия, но узнаю. Без меня ты ничего не сделаешь с камнем.       — Зануда, — ведьма высунула язык.       — Я серьезно.       — Я знаю. Теперь иди, я хочу экспериментировать, а ты знаешь, какая я нетерпеливая.       Северус протянул руку, и она фыркнула, отбросив спутанный усик Дьявольских силков с лица. Гермиона бросила мешочек с камнем ему в руку, и зельевар положил его в карман.       — Я люблю тебя, — проворчала она.       Северус поцеловал свою ведьму в висок и покинул покои.

***

      Альбус Дамблдор был хрупким на вид пожилым человеком, когда Северус впервые встретил его в возрасте одиннадцати лет. Двадцать лет спустя он все еще был хрупким стариком. Но, когда Северус вошел в кабинет директора в конце февраля 1992 года, он увидел мертвеца, цепляющегося за последнюю частичку жизни.       — Что с тобой случилось? — потребовал ответа Северус.       Альбус правой рукой поднял левое запястье, обнажив почерневшую сморщенную руку. На костлявом отростке было безвкусное золотое кольцо.       — Гордыня, Северус. Гордыня случилась.       Прежде чем Северус успел попросить разъяснений, дверь открылась, и в комнату ворвался Люпин.       — Директор, что случилось?       — Гордыня, Ремус, — повторил Альбус. — Гордыня случилась.       — Это из-за заявления того мальчишки Уизли о том, что он из будущего? Ты ведь не пошел за ним, не так ли? Альбус, ты слышал его предупреждение.       — Извините, вы сказали будущее? — спросил Северус. Он заслужил премию BAFTA за то, как играл, притворяясь, что не имеет ни малейшего представления о путешествующей во времени рыжей голове.       Ремус отмахнулся от него, снова сосредоточившись на директоре.       — Он сказал тебе, что ты поймаешь проклятье с кольца, и это произошло, судя по виду твоей руки.       — Это всего лишь глупая история, и мне следовало бы принять его предостережения близко к сердцу. Но я этого не сделал. Итак, что-то можно сделать с этим?       Люпин посмотрел на руку и наложил на кольцо заклинания, но кольцо не отреагировало.       — Я никогда ничего подобного не видел. На ощупь и в запахе ощущается темная магия, но я не могу связать с ней какое-то определенное проклятие.       Гермиона, вероятно, знала, но Северус не собирался жертвовать своим путешественником во времени ради спасения Альбуса от самого себя.       — Судя по запаху, я удивлен, что ты еще жив.       — Едва ли он похож на труп, Люпин, ты можешь быть немного тактичнее в вопросах его гигиены.       — Я говорил о кольце, Северус, — он подтолкнул кольцо через стол в сторону Северуса. — Что ты об этом думаешь?       — Гринграсс? — спросил он, глядя на гигантскую букву G с филигранной змеёй.       — Гонт.       Люпин и Северус нахмурились. Люпин, потому что у него была половина мозга, и ни одна его часть не была знакома с историей Слизерина, Северус, потому что он не ожидал, что Альбус осознаёт значение имени. Возможно, он уже знал о Томе Риддле столько, сколько, казалось, полагала Гермиона.       — Последние потомки Салазара Слизерина. Ужасные люди, — Альбус закашлялся, пронзительно хрипя, так что кости, казалось крошатся от этого действия, и его носовой платок оказался весь в крови.       — Альбус, нам нужно доставить тебя в больницу Святого Мунго, это проклятие… похоже, оно смертельно.       Альбус отмахнулся от него и посмотрел на Северуса.       — Мальчик Уизли сказал, что ты сварил что-то, чтобы отсрочить влияние проклятия.       — Он так сказал? Он знает формулу?       Альбус снова закашлялся.       — Мне позвать мальчика? Он может вспомнить что-то более конкретное.       — Он уже забыл о своем видении, — Альбус покачал головой. — Возможно, это было даже не настоящее видение. Он упоминал что-то о Питере Петтигрю, который варил зелье, чтобы вернуть Волан-де-Морта в телесную форму, но мы знаем, что Питер мертв.       — Он мертв, Сириус убил его, — напрягся Люпин.       — Это всем известный факт, можешь перейти к делу? Нам следует предупредить целителей Святого Мунго, что ты вскоре к ним прибудешь?       — Ты хочешь сказать, что не можешь мне помочь?       Если только у Гермионы не было формулы, которую использовал будущий Северус, он не имел ни малейшего понятия, как заморозить это иссушающее проклятье. И что-то подсказывало ему, что даже если у Гермионы был рецепт зелья, она вряд ли предложит его директору, который похоронил ее, чтобы сохранить свое место.       — Я не понимаю, почему вы спрашиваете меня. Если бы я был экспертом в тонкостях Темных искусств, вы наверняка наняли бы меня, а не Квиррелла или Люпина, для соответствующей должности, — сказал Северус.       — Северус, сейчас не время для мелких ссор, — сказал Люпин.       — Похоже, это иссушающее проклятие, но любой первокурсник с функционирующими глазами сможет вам это сказать. В отделении ран от проклятий в Святого Мунго должен быть специалист или доступ к нему. Если у них есть формула зелья, которую я или Кэролайн можем сварить, мы сварим ее.       — Но у тебя было решение! — крикнул Альбус и снова закашлялся.       — Да, Уизли сказал, что ты смог остановить распространение проклятья. Ты смог сохранить Альбусу жизнь в течение целого года.       — Если это видение будущего Уизли верно, — взбесился Северус, — скажите, пожалуйста, когда, как он предвидел, это проклятье было наложено?       — После второго возрождения Волан-де-Морта.       — Которое произошло?       — 1995 год.       — Я не думаю, что кто-либо из вас, гриффиндорцев, принимал во внимание, что в случае назревающей войны символическому шпиону Ордена будет поручено изучить любые новые проклятья, которые Темный Лорд может пожелать использовать для предстоящего конфликта? Или спросить, видел ли я этот конкретный вид проклятья раньше, и попросить меня приготовить замораживающий раствор, прежде чем поддаться своим низменным инстинктам и нарваться на неприятности, несмотря на полное предупреждение о последствиях? Вам никогда не казалось странным, что ребенок из семьи, в которой никогда прежде не было настоящего Провидца, пришел к вам с якобы пророческими видениями?       — Северус, это не помогает, — сказал Люпин.       — Что действительно не помогает, так это то, что мы стоим здесь и препираемся о том, на что я способен или не способен, когда я сказал тебе, что я не способен. Я гордый человек, Альбус, ты знаешь это и много раз использовал мою гордость против меня. Думаешь, я бы не ухватился за шанс сделать тебя обязанным мне жизнью? Быть восхваленным как спаситель директора от его собственной глупости? Статьи, которые я мог бы написать, если бы только мог остановить это проклятье, но я не могу. Так что позволь Люпину отвезти тебя в Святого Мунго. Я подожду у своего камина, Кэролайн и я не будем спать всю ночь, мы сварим зелье, если понадобится. Но без формулы я не смогу тебе помочь.       Альбус моргнул, его глаза блеснули, и он проскользнул в разум зельевара, обнаружив только то, чему Северус позволил выйти на первый план. Изображения заголовков об излечении с помощью зелья Северуса и впечатленное выражение лица Кэролайн. Другие изображения всей школы, называющей его неудачником за то, что он не смог вылечить директора, несмотря на заявления Перси Уизли, что он должен был это сделать.       — Это был Рональд, — сказал Альбус, покинув разум Северуса. — Не Перси.       — Для меня они все одинаковые. Я сообщу Минерве, что тебя отвезли в больницу. Вам что-нибудь еще нужно?       Альбус покачал головой и с помощью Люпина похромал к камину, где они исчезли в зеленом пламени.       Северус вызвал свой патронус и отправил его с сообщением Гермионе.       Она появилась в кабинете через пять минут, на руках у нее были перчатки, а в руках — флакон, который он просил.       — Я не могу вынести предмет из кабинета, Люпин его видел. Но нам нужно вынуть из него душу.       — Кольцо, я правильно понимаю? — спросила она.       — Знаешь, как остановить это? Иссушающее проклятие?       — Оно было на доске Загадок Невыразимцев больше десятилетия, и никто не придумал лекарство от него, — ведьма покачала головой. — Никто даже не смог воспроизвести замораживающее зелье. Северус Снейп того времени не оставил никаких заметок или любых упоминаний в своих лабораторных дневниках. Драко думал, что сам Темный Лорд дал Северусу ровно столько, чтобы не дать директору умереть, и позволить своему шпиону сохранить прикрытие.       Это было похоже на Темного Лорда. Так же как это было похоже на Альбуса. Оба могущественных человека давали своим пешкам ровно столько информации, чтобы те оставались полезными для своих врагов, чтобы удерживать шпионов на месте.       — Хорошо, ты хотела бы оказать мне честь? — спросил Северус.       — Если только ты сам этого не хочешь.       — Ты уже одета по случаю, кто я такой, чтобы отказывать королеве бала?       Гермиона закатила глаза. Она подошла к столу и откупорила пузырек с ядом. Волшебница уронила одну каплю, и кольцо зашипело.       — Так легко меня заменил, Сев? Ты никогда не полюбишь ее так, как любил меня. Гермиона капнула еще одну каплю, и дым превратился в изображение Лили.       — Ты убил меня, Сев. Ты убьешь и ее.       Еще одна капля, и дым превратился в его мать.       — Ты такой же, как твой отец. Внешность, характер. Ты убьешь ее так же, как он убил меня.       Последняя капля, и дым исчез.

***

      — Я забыла, какие они ужасные, — вздрогнула Гермиона, засовывая пузырек обратно в карман. Камень на кольце выскочил из металла. Ведьма подняла его перчатками и положила в карман.       — Никогда не знаешь, когда Дар даст тебе преимущество.       — Дар?       — Длинная история, я расскажу ее в другой раз. Наверное, нам стоит сообщить Минерве о ее новой должности.       — Новой должности?       — Я видела, как выглядит его рука, когда мастер зелий заморозил проклятие. Даже если мы что-то придумаем, он был бесполезен весь этот год. Он даже не был в школе большую часть года. Заявлял, что изучает Тома Риддла, но он умирал. Это не веселое проклятие. Честно говоря, будет милосердием, если он не переживет эту ночь.       — Ты — злобное создание, не так ли?       — Я прагматична, — парировала Гермиона. — Таким людям, как мы, приходится быть прагматиками.       — Таким людям, как мы?       — Да, умным, болезненно сексуальным и окруженным идиотами.       — Никто никогда не обвинял меня в сексуальности.       — Это было все, что ты заметил? — фыркнула девушка. — И я не обвиняла тебя в том, что ты сексуальный, я обвиняла нас в том, что мы болезненно сексуальны. Есть разница.       — О, и в чем разница, дорогая?       — Я покажу тебе разницу в наших покоях после того, как ты сообщишь Минерве о событиях этой ночи.       У Северуса никогда не было более быстрой встречи с главой факультета Гриффиндор. Он даже ни разу за всю встречу не оскорбил ало-золотых.       Северус уже почти добрался до своих комнат, когда почувствовал тяжесть Философского Камня в кармане.       Если когда-либо в его жизни был deus ex machina, то это было оно. Если когда-либо в истории Северуса Снейпа существовал макгаффин, то это был этот камень. Из него можно было сварить напиток вечной жизни. Мог ли он остановить смерть Альбуса?       Северус вошел в свои покои, держа в руке мешочек с камнем.       — А, у тебя возникла та же мысль? — спросила Гермиона. В руке у нее были три открытые книги и маггловская ручка, которой она что-то строчила на пергаменте.       — Это сработает?       — Может быть, попробуем?       — Мы не должны знать о камне. Это откроет целый мир вопросов.       — Можно сказать, что Уизли нам рассказал.       — Кто поверит, что я поверю словам Уизли? — спросил он.       — Будет ли этично не пытаться? — она прикусила губу. — Он даже не пытался спасти никого из нас, когда ему дали шанс.       — В будущем. Можем ли мы осудить его за будущие поступки?       — Нам, наверное, стоит начать варить зелье и вести дебаты по мере его приготовления. Думаю, этика бездействия займет больше времени, чем у Альбуса осталось жизни.       — Ты нашла его? — спросил он, указывая на книги. — Напиток вечной жизни или как его там называют.       — Нет, но я думала, что мы используем основу кроветворного зелья.       — Из-за регенеративных свойств? Почему не костерост?       — Костная система, по-видимому, в целом не пострадала, — размышляла ведьма.       — С мышцами все сложно, но обычно их можно вернуть в прежнюю форму.       — Самые страшные — это иссушающие проклятия, — простонала Гермиона. — Я не могу сказать, сколько пальцев потеряли из-за них египетские разрушители проклятий.       — Как у тебя с арабским? — спросил Северус. — Мы могли бы написать в египетское министерство.       — Ужасно, а у тебя?       — Хуже некуда.       — Как камень реагирует на обычные зелья? — спросила Гермиона, обращаясь не к нему, она знала, что его познания в камне были еще меньше, чем ее собственные. — А мы можем использовать его таким образом? Его ведь нельзя просто закинуть в зелье, или как?       — Мы могли бы написать Фламмелю.       — И что ему скажем? Что камень, который его дорогой друг обещал уничтожить, не уничтожен, и тот же самый друг, который предал его доверие, используя этот камень, чтобы выманить самого опасного волшебника за целое поколение, теперь должен использовать этот камень? Это не закончится ничем хорошим.       — Ну что за блядство.       — Не сегодня, любимый, у нас есть работа.